» » Выбор Проклятого

Выбор Проклятого

Выбор Проклятого. Пролог.

Камин. Если зайти в комнату, то первое на что упадет взгляд, это огромный камин, расположенный вдоль одной из стен, а внутри его оранжевые языки пламени. Ведь правду говорят, на пламя можно смотреть вечно, ну, или, во всяком случае — долго. Затем, вероятнее всего, посетитель обратит внимание на ребенка, играющего на полу. Возможно, гость еще удивится, почему маленький мальчик находится один в комнате, в непосредственной близости от открытого огня, а может, ещё посетует на нерадивость родителей, и скорее всего, продолжит осмотр: может он все-таки просто не заметил хозяев? Но нет комната пуста, и более ничем не примечательна.
Затем, вполне вероятно, гость обратит внимание на стол. Обычный деревянный стол, без скатерти или клеенки. На нем несколько тарелок, с бутербродами и мясом, бутылка шампанского, открытая баночка красной икры. Видимо хозяева готовятся к встрече нового года, или еще какому-либо приятному событию. И скорее всего, пришедший в этот дом впервые, не обратит вообще никакого внимания, на небольшую статуэтку — искусно выполненная мужская фигурка. Размером она примерно с указательный палец, в черных сапогах, темных брюках, и серой тенниске. Не обратит внимания ровно до того момента, пока эта фигурка не начнет двигаться.
Увидев это, посетитель может подумать, что видит перед собой, игрушку, сделанную каким-нибудь талантливым мастером, но очень ошибется. Фигурка на столе не была ни произведением искусства, ни искусно сделанной безделушкой.

Миша прошелся по столу и кинул взгляд на своего сына. Валик не пересекал незримую черту, отделяющую его от опасности. Он спокойно играл кубиками, пытаясь построить гараж для пожарной машины лежащей неподалеку. Проклятый усмехнулся, завтра ночью, он, наконец, вновь сможет поиграть с сыном как нормальный отец. А, что бы ни стать игрушкой малыша сейчас, случайно попавшись на глаза, он отошел от ближайшего к малышу края стола. На этой стороне сновидений, отец еще не рискнул показаться своему сыну на глаза.
Михаил прошелся по грубым доскам и извлек из кармана перочинный нож. Тихо щелкнул замок, и на свет появилось тонкое лезвие. Ножом он обзавелся больше трех месяцев назад, но до сих пор, Миша каждый раз удивлялся таланту мастера, сотворившего это чудо. Он подошел к одной из тарелок и забрался внутрь, оказавшись около огромного куска белого хлеба. Нож смотрелся совершенно несерьезно рядом с такой громадиной, но Проклятый с легкостью отрезал, а точнее отпилил кусочек, а затем повторил операцию с колбасой. Сделав бутерброд, прошел дальше и наколол икринку по размеру больше напоминающую мандарин, которая сразу потеряла круглую форму, и ее содержимое начало вытекать на хлеб.

В прихожей раздался шум, хлопнула дверь. Валик с интересом поднялся, и вразвалочку отправился к выходу из комнаты, посмотреть, кто там пришел. Проклятый привычно отступил вглубь стола, спрятавшись за одним из стаканов. Стол был слишком высок для малыша, но Миша не собирался проверять, насколько находчив его сын, ни просто даже показываться на глаза малышу. С ребенком он мог увидеться лишь в Этании.
На пороге появилась Ира, в черной зимней куртке с меховым воротником, раскрасневшаяся с мороза. Миша засмотрелся на красавицу-жену. Завтра, на той стороне, он сможет быть с ней как с женщиной, и, подумав об этом, вздохнул. Физически сможет, а вот будет ли у них желание…

-Валик, — появившаяся мама, со смехом подхватила малыша, — как ты себя вел? Соскучился?
-Холошо, да — ответил малыш на оба вопроса, радостно улыбаясь, и стараясь обнять маму за голову, прижаться к ней.
-Я холодная, — Ира поставила ребенка на пол, вошла в комнату: — привет, Кот!
Последнее уже адресовалось мужу, выглядывающему из-за стакана, и добавила:
-Снаружи мороз, впрочем, как всегда.
Проклятый не успел ответить, как на пороге появилась Оксана, Ирина сестра. Она впервые увидела ставшего маленьким Михаила уже довольно давно, но каждый раз, при виде крохотного мужчины, ее глаза на миг расширялись, и в них читался один и тот же вопрос: “Как такое может быть? Как это возможно?”.
Миша в свою очередь глянул на нее и вздохнул. Шрам не девичьем лице, практически затянулся, от него осталась лишь тонкая, белая полоска. Ира, благодаря которой, уродливый порез превратился в аккуратную, тонкую линию, уверяла, что через пару недель, максимум месяц, исчезнет и этот “след былой любви”, и Миша надеялся, что она права. Милой и добродушной Оксанке, совершенно не нужно это напоминание, о ее бывшем парне, на поверку оказавшимся редкостным дерьмом. Увидев Оксану, малыш обрадовался еще больше, и начал теребить ее, прося взять его на руки. Видимо надеясь, что тетя окажется более сговорчивой чем мама.
Так и случилось, девушка с улыбкой подняла его, стараясь не прижимать к холодному пальто, и посторонилась, пропуская в комнату следующую участницу ихней развеселой компании. Девочку, лет десяти — двенадцати.
-Привет, мелкий — она помахала Мише правой рукой. Левую девчонка прятала за спиной.
-Привет, егоза! — Миша абсолютно не обиделся на мелкого, и, воспользовавшись тем, что Валик отвлекся на тетю, вышел из-за своего импровизированного укрытия.
В глазах маленькой красотки мелькнули озорные искорки. Снежок, который она все это время прятала между большим и указательным пальцами левой руки, взлетел в воздух, и, описав довольно высокую дугу, ударил лилипута в грудь, сбив его с ног, и засыпав снегом.
-Анька — вскрикнула возмущенная Ира, — прекрати баловаться!
-А она, похоже, и не продолжает — произнес Миша, поднимаясь, и пытаясь стряхнуть снег. – Если, конечно, не принесла пару снарядов в карманах.
-Я больше не буду, — покаянно произнесла девочка, но смеющиеся глаза, говорили обратное. — Пусть Мишка тоже в меня кинет — и Аня склонилась над Проклятым, подставляя веснушчатое личико, и картинно жмурясь.
Проклятый, стряхивающий с одежды снег, кидаться не стал. — Во-первых не хотелось лепить снежок и морозить руки, а во-вторых, все равно бесполезно. Вместо этого шутливо пригрозил:
-Будешь хулиганить, приду во сне, и там уже закидаю с ног до головы.
-Нее! — Девочка абсолютно не испугалась, хотя и знала, что он вполне может заглянуть в ночные сновидения, — если придешь, то лучше отведи меня на море. — И вздохнув, добавила: — мы ведь так туда и не доехали, а эта зима уже надоела.
Миша не успел ответить. Валик оставил Оксану, и обратил свое внимание на названную сестренку. Схватил Аню за полу длинного пальто, и требовательно подергал: мол, хватит ерундой заниматься, у тебя тут еще малыш не игранный.
-Все! — Ира решительно подвела черту. — Раздеваемся, умываемся и ужин.
-Как погуляли? Есть что-то новое? — негромко спросил Михаил.
Когда он говорил тихо, его могли слышать только жена и сын. Причем если Ира слышала мужа всегда, то с Валиком они до конца не разобрались, когда он обращает внимание на папин голос, а когда нет. Вот и сейчас, малыш увлеченно играл с Аней, совершенно ничем не демонстрируя, что может слышать крохотного человечка.
-Ничего, — Ира вздохнула, и принялась снимать сапоги. Ее куртка уже висела на вешалке, недалеко от камина. — Мне кажется, лес представляет собой какой-то замкнутый круг. Мы все время шли прямо, если и откланялись от прямой, то весьма незначительно. Но через примерно тысяча семьсот шагов, все равно вышли назад к нашему дому.
-А следы? Как обычно?
-Да, следы исчезли, хотя метель не такая уж сильная.
-Понятно. Эх, мне надо идти, — вздохнул Проклятый.
-Мишка, — Ира пододвинула табуретку, присела, — мы это обсуждали. Тебе надо именно идти, а снег очень глубокий. И ты, — она жестом прервала его зарождающийся протест, — и ты прекрасно знаешь, что, несмотря на то, что очень легкий, все равно проваливаешься с головой.
-Надо было, этому мастеру, еще и лыжи на мою ногу заказать, — то ли пожалел, то ли пошутил он. Но Ира отреагировала со спокойно серьезностью.
-На самом деле это не имеет особого значения. Даже если ты и выйдешь на границу блеклых территорий, то не сможешь вывести никого из нас. Все заклятия, связанные с теплом, или с лечением обморожений, которые я знаю, не работают тут. И Анька ничем таким не владеет. Следовательно, никто не пройдет по этому снегу босиком. Расслабься, — улыбнулась она, — еще немного пересидим, дождемся пока придет время, и уйдем через обычные ворота.
-А тут магия, как и на Земле ограничена? Я видел, что ты выделываешь в Этании, да и тут…
-Ограничена. Не так как на Земле, но все — равно. Не то пальто.
-Ладно, Ириш, — сдался Проклятый, — просто надоело без дела тут торчать. Да и опасаюсь я, что будут нас ждать, если будем уходить как пришли.
Ира хотела ответить, скорее всего, какую-нибудь бессмысленно успокаивающую банальность, но тут, с детской непосредственностью, вмешалась Аня:
-Мы кушать собираемся, или как? — раздался возмущенный детский голос, и она, держа Валика на руках, подошла к столу.
Миша еле успел нырнуть за стакан, и оттуда погрозил вредине кулаком. Та не осталась в долгу — показав язык.
-Собираемся, а ты умылась? — уточнила Ира, поднимаясь.
-Я не пачкалась, — попробовала отшутиться девочка, но под Ириным взглядом вздохнула, и отправилась принимать водные процедуры.
-Мы сейчас, погоди Кот, — и Ира отправилась вслед за Аней.
Что касается Оксаны, то эта чистюля, уже вернулась, и сейчас двигала стулья. Уходя, они всегда убирали от стола все, что могло помочь малышу, забраться наверх. Очерченный мамой круг безопасности, не давал ребенку приблизиться к огню, и выбраться из комнаты. В остальном приходилось действовать по старинке: все, что можно прибить — прибивается, а остальное убирается из зоны доступности. В их данном, конкретном случае, под все, попадал так же и Миша.
Потом все рассаживались, Оксанка дорезала хлеб и раскладывала по тарелкам кашу, судя по вкусу, из армейских условно-съедобных пайков. Аня играла с Валиком, дети сдружились в последнее время, хотя не обходилось и без конфликтов, но они были крайней редкостью.

Проклятый привычно уселся в небольшом закутке, образованном с помощью посуды и нескольких досок. Малыш ел за общим столом, сидя на коленях то мамы, то тети, или вот как сейчас — у Анюты, а Миша просто прятался от глаз малыша.
Сегодня решили устроить что-то вроде новогоднего вечера. Среди многочисленных запасов каши, тушенки, спирта и воды, неизвестно как затесались пара ящиков шампанского, и один с баночками красной икры. Хлеб, также хранился среди запасов еды, в замороженном виде. Он был вполне годен к употреблению после разморозки, и для всей семьи, никогда ранее с таким не сталкивающейся, это оказалось приятным сюрпризом. Миша сам нарезал себе бутербродов и на каждом куске хлеба, гордо красовалась одна икринка. Аня сострила по этому поводу, но успевший попробовать шампанского отец семейства — никак не отреагировал на эту подначку.
Сейчас он смотрел на нее, и в очередной раз удивлялся, как быстро, испуганная, боящаяся собственной тени девочка, расцвела, осмелела, и оказалось очаровательной, маленькой врединой.
За столом обсуждали сегодняшний поход. Делалось это по большей части для Проклятого, который собирал информацию, в надежде на озарение. Озарение пока не приходило, поэтому большую часть времени, Михаил коротал за написанием, и вычитыванием истории их жизни. Интернета тут конечно не было, но ноутбук исправно работал, и Миша усердно ходил по кнопкам. К сожалению, голосовое управление настроить было нельзя, сломался микрофон, но Проклятый успокаивал себя, что, зато будет в прекрасной физической форме.
Стоило вспомнить об электричестве, как свет мигнул, пропал на пару секунд, а затем вновь появился. Несмотря на то, что больше перебоев не было, настроение под упало у всех, кроме маленького Валика и неунывающей Ани. Хотя такой сбой со светом был не в первый раз, и до сих пор все обходилось.
Дело в том, что место, приютившее их, было весьма своеобразным. Взять тоже электричество. Оно, как и положено, подавалось по проводам. Никакой мистики. Провода тянулись, поддерживаемые бетонными столбами, и уходили в сторону леса. На третий день их пребывания тут, решили проверить куда, и главное, как далеко, можно прийти, идя под ними. Идея была неплоха, но оказалась нереализуема. Пройдя примерно сотню метров, их компания, а пошли все кроме Оксаны и Валика, подошла к лесу. Оказалось, провода скрываются под деревьями. Уже к следующему столбу оказалось невозможно подойти. Вокруг него был набросан смерзшийся валежник. Проклятый не знал, каких деревьев ветки лежали тут, но они были очень плотно усеяны шипами, поэтому не вскарабкаться на эту кучу, ни разобрать ее, не представлялось возможным.
Дальше, еще хуже. Заросли становились все более непроходимыми, а деревья смыкали ряды, словно футболисты в стенке, и с каждым шагом, они отдалялись от цели. Попытки найти обходной путь, ни к чему не привели, и, намучившись, устав и замерзнув, они вернулись в дом.
Потом, перед сном, у них с Ирой состоялся разговор.
-Знаешь, Кот, я ведь неплохо работаю с деревом. Как с живым, так и с мертвым. Даже на Земле я бы смогла, — она помедлила, подбирая слова, — скажем так, ускорить процесс разложения этого мусора. Но тут, боюсь даже попробовать.
-Почему? Что-то чувствуешь?
-Наоборот, я не чувствую, что это дерево. По виду одно, по ощущениям – что-то иное.
-Мы мало знаем про такие места, — Проклятый был серьезен, — может это что-то типа несущей стены. Тронешь и развалиться вся окружающая реальность.
-Может. И я не рискну применить силу ни против леса, ни против снега. И надо сказать, Аня со мной согласна.
-Значит, будем ждать. Не хотелось — бы разбудить каких-нибудь демонов, или вызвать конец света в отдельно взятом куске пространства.
-Особенно когда нет возможности убежать, — усмехнулась Ира.

Вот с тех пор Проклятый опасался, что рано или поздно их халява закончиться. То ли свет погаснет, то ли еда протухнет, а может, придут хозяева, кто знает? Вдобавок тут хватало странностей помимо непонятно куда уходящих проводов. Например, постоянно шел снег. Снегопад подчинялся какому-то циклу: сначала легкий, когда в воздухе медленно кружатся снежинки, затем, постепенно усиливался, и начинал валить так, что видимость снижалась в ноль. Затем поднимался ветер, и начиналась метель. Потом небо светлело, снегопад слабел, метель превращалась в легкую поземку, и цикл замыкался — вновь кружащиеся снежинки. При всем при этом, снега больше не становилось, примерно по колено взрослого человека. Куда он девался – непонятно, таять на таком морозе он не мог, но факт оставался фактом.
День и ночь исправно сменяли друг друга, но солнце никогда не показывалось из-за туч. А еще, Проклятый всеми фибрами души чувствовал близость блеклых территорий, но в отличии от Земли, или Этании, не мог понять, как открыть проход туда. Все это злило и нервировало его.

Застолье подошло к концу, Валик слегка осоловел от съеденного, и, по всей видимости, собирался вздремнуть. Аня понесла его в кровать, а Оксанка принялась собирать тарелки.
Ира пересадила мужа на печку. В уборке Миша не мог участвовать при всем желании, а спать еще не хотелось, и потому он вернулся к своим записям. До того, как они попали сюда, у него не было цельной картины, так куски, вроде дневника, где каждое событие, представлено кратким описанием, а то и просто одной фразой. Только находясь здесь, он принялся дополнять свои заметки. Дело шло медленно, Проклятый много времени тратил на тренировки по программе, созданной для него Этанийским инструктором. Старался спать, как можно больше, а иногда просил Иру брать его с собой на вылазки, надеясь, что найдет проход через лес, и они смогут возвращаться на Землю, когда захочется, а не ожидать открытия врат.
Сейчас у него было настроение поработать с записями. С чего же начать? С того момента, как им пришлось уходить с Земли, спасаясь от представителей организации? Этой могучей структуры, которую они трижды больно щелкнули по носу: один раз случайно, и дважды уже вполне осознанно? Или описать ситуацию, когда он, мужчина ростом чуть меньше среднего пальца своей жены, сумел убить двух оперативников? Это воспоминание вызвало улыбку, но нет, сейчас не охота писать об этом.
-Помочь, мелкий? — Голос Ани раздался прямо за спиной, и Проклятый  подпрыгнул, с трудом удержавшись от того, чтобы обогатить детский лексикон новыми словами.
-Где ты научилась так тихо подкрадываться?
-А то ты не знаешь, — грустно ответила она, — с моей мамкой и ее гостями. Девочка не закончила, и так все было ясно.
-Ну, хорошо, помоги, раз не шутишь, будешь печатать под мою диктовку.
-С удовольствием, — глаза Ани загорелись, в отличии от городских сверстников, ее детство прошло практически без гаджетов, и девочке было интересно даже просто печатать. Да и долго грустить этот ребенок просто не умел.
-Погоди немного, соберусь с мыслями.
Аня кивнула, села по-турецки, положив ноутбук на коленях и помогла Проклятому сесть на свое плечо. Затем прокрутила документ вверх, и замерла в ожидании.
Подумав пару секунд, Миша понял — пожалуй стоит начать с того момента, когда они приехали на съемную квартиру.


Глава 1. Новые наставники

Временное жилье встретило их обшарпанными обоями, скрипучей старой мебелью, текущим краном на кухне и отсыревшим потолком в разводах. Хозяином оказался мужчина лет сорока, широкоплечий, с небольшим пивным животиком, и практически лысый, с неприятным, «сверлящим» взглядом, глубоко посаженных глаз. Он представился Вадимом, старался даже быть любезным, хотя получалось не ахти. Он периодически сдавал “апартаменты” группам рабочих, поэтому не видел никакого смысла излишне заботиться о таком жилище. Да и наработать какую-либо любезность в общении с таким контингентом было весьма сложно. Раньше Ирина ни за что не обратилась бы к такому человеку, но сейчас ей было все равно. Зато у него не возникло никаких лишних вопросов ни к Ире, ни к ее отцу. Надо им снять жилье у хозяина, не задающего лишних вопросов, ну и ладно.
После их уютной, обжитой квартиры, контраст оказался ощутимым, особенно для Проклятого. Ни тебе полотенец, по которым можно хоть куда-то добраться, ни своей комнаты, в которой поселился Ирин отец. Жена, конечно, занялась вопросом благоустройства его быта, но процесс шел медленно, в том числе и из-за гостей. У отца развод был в самом разгаре и Петр Артемьевич не хотел ездить домой. Тесть с головой погрузился в свою работу и ремонт в новом доме своей дочурки, поэтому не часто появлялся на съемной квартире, но Миша в любом случае не мог чувствовать себя спокойно, и безвылазно сидел в комнате Иры. А по большей части — сверху на шкафу в своей коробке, или около нее. От скуки и периодически накатывающей безысходности, его спасали лишь еженочные путешествия в Этанию.

В свое следующее пробуждение там, сразу же в первую после переезда ночь, Миша убедился в том, что Магрес не соврал насчет интенсивных тренировок. Стоило открыть глаза, как он увидел улыбающегося Вайлеса, и серьезного Колпеса. Хотя сказать про этого инструктора “серьезный”, все — равно, что сказать про воду – мокрая. Проклятый ни разу не видел, чтобы на лице Колпеса отражались какие-либо эмоции.
Вся эта мешанина мыслей пронеслась в его голове за несколько секунд, и на смену им пришло раздражение. Михаил был не очень доволен тем фактом, что пока он валяется в отключке, кто угодно может зайти к нему. Но если раньше дело ограничивалось Вайлесом, то теперь его ждали двое. Глядишь, вот так уснешь в своих покоях, а очнешься где-нибудь в казарме, под прицелом сотни внимательных глаз. Но свое недовольство Проклятый оставил при себе.
-Привет. Магрес просил передать, что программа тренировок начинается сегодня. В Солимбэ ходить не надо, завтра прибудет учитель прогност. А насчет Царства снов и разговора по поводу жены и сына, ты должен дождаться Магреса.
-Понял, — Миша кивнул, и начал вставать, недовольно ворча: — а насчет этого мастера-ломастера, не представляю чему, и главное, как он будет меня учить?
Раздражен Проклятый был по большей части из-за того, что пытался придумать, как бы ему поделикатнее послать обоих инструкторов, и умыться в гордом одиночестве, но, как назло, в голову ничего не приходило.
-Я тоже не знаю, как будет проходить твое обучение — успокоил его Вайлес, — как и наш молчаливый друг,- он махнул рукой в сторону Колпеса, — но поверь мне, главное, что мастер знает. — И, — добавил, слегка поколебавшись, — я вот человек веселый и ироничный. Но у нас в Этании, субординация и традиции довольно важны. Не стоит своего учителя, даже временного, называть всякими прозвищами. Ни в глаза, ни за глаза. Договорились?
-Да. — Миша почувствовал неловкость.
-Идем, — Колпес в отличии от языкового гения был немногословен, — хозяин приказал делать упор на выносливость, а также разработать план тренировок для твоего уменьшенного тела.
-Это интересно, однако я бы хотел, — начал было Миша, но оказалось, что он уже говорит со спиной бойца, который не любил долгих рассусоливаний, да и на русском не разговаривал. Беззвучно выругавшись, Проклятый поспешил за ним.
Спортивный зал был похож на зал в Шаране, и основными его достоинствами были колоссальный размер и разнообразие: различные тренажеры, полосы препятствия, искусственные водоемы и многое другое. Был тут даже небольшой водопад, но к счастью никто не просил Мишу форсировать это препятствие, во всяком случае, пока.
Проклятый, немного начинающий разбираться в реалиях этого мира, подозревал, что зал находится вообще не в Стаквордской башне, а они, через входные двери, просто попадают куда-нибудь далеко, где и происходят эти экзекуции, для красоты названные тренировками. Бег. Бег с грузом. Бег с завязанными руками. Бег по пересеченной местности. Миша понял одно, через год такой жизни, он сможет убежать от кого угодно, и, пожалуй, первым кандидатом в этом списке будет его инструктор.
При выходе из зала, Проклятый столкнулся с чародеем. Это было немного неожиданно, так как он привык, что Магрес отлучается больше чем на одни земные сутки, но удивиться, или тем более что-то спросить не успел. Маг кивком позвал Михаила, и он беспрекословно последовал за волшебником. В этой части башни, ему еще не доводилось бывать. Он вообще подозревал, что чародейское жилье, обладает множеством скрытых участков, которые появляются лишь тогда, когда это необходимо их хозяину.
Магрес привел его в свой кабинет, во всяком случае, так подумал Проклятый, и на сцене вновь появилась “Юла Аматиса”. Прошло несколько секунд, и Миша смог наслаждаться разговором на родном языке.
-Через тридцать минут прибудет твой мастер по обучению прогнозированию — сказал чародей.
Проклятый кивнул. Время, измеренное в минутах, не удивило его, языковой артефакт подбирал самые близкие значения слов из разных языков. За все время пребывания в Этании, Миша ни разу не увидел ничего напоминающего часы, и подозревал, что время тут течет иначе, чем на Земле. Хотя даже приблизительно не представлял, в чем может быть это отличие.
-Вам придется разговаривать на этанийском. Вайлес не всегда сможет помочь в общении. Насколько мне известно, иногда требуется отсутствие посторонних, так что от обучения языку никто тебя не освобождает.
-Понимаю, — вновь кивнул Проклятый, но Магресу его ответ и не требовался.
-Теперь насчет Солимбэ и твоих встреч с женой и сыном. — Миша весь превратился в слух, — Ира теперь моя ученица. Тренировки сложные и информации, с которой ей придется иметь дело, довольно много. Я понимаю, что вам будет хотеться побыть вместе, но сразу тебя предупреждаю, каждую вашу встречу не выйдет.
-Да, Магрес.
-Поэтому сделаем так: раз в три твоих пробуждения, ну или раз в трое земных суток, приводишь Иру сюда. Остаться наедине — у вас получится через раз. Во всяком случае пока.
-Иными словами один раз в шесть дней? — Зачем-то уточнил Проклятый.
Магрес кивнул, затем продолжил:
-Сына, если захочешь, можешь приводить, хоть через день, но интенсивность твоих тренировок не позволит уделить ему все время.
-А, — начал было Проклятый, но замолчал, остановленный властным жестом волшебника. При этом Мише показалось, что в нечеловеческих глазах его гостеприимного хозяина блеснуло раздражение. Все-таки колдун не привык, чтобы его перебивали.
-Примерное время твоего пребывания здесь, уже известно. Конечно, форс мажоров никто не отменял, но вы с Колпесом будете ориентироваться именно на такой период в твоих тренировках. Если ты решишь повидать сына, в те дни, когда Ира будет отсыпаться, то тебе надо спрашивать его, не помешает ли это программе твоего обучения. А вот жену приводи по графику.
Маг выжидательно уставился на Проклятого, но Миша был понятливый. Перебивать колдуна он больше не собирался и просто кивнул.
-Колпес подготовит упражнения, как физические, так и дыхательные, для твоего земного тела. Твоя цель — научиться, как можно больше спать там.Миша вновь кивнул, на этот раз, даже поспешно. Эта цель полностью совпадала с его планами. В дверь постучали.
-Открой — попросил маг, — снаружи эта дверь подчиняется только мне.
Миша уже даже не удивился. После серых территорий удивляться двери открывающейся с одной стороны было не с руки. На пороге стоял невысокий мужчина, худощавый, с крючковатым носом, и лысый как бильярдный шар. Он кивнул Проклятому, и поклонился магу.
-Заходи Тайрон — маг жестом указал на свободное кресло. — Твой багаж при тебе?
-Да. Остался у слуг.
-Отлично. Сможешь начать сегодня?
-Как прикажете.
Миша отметил, что отвечает гость коротко, тихим голосом, и не именует мага какими-либо титулами. Но информации для какого-либо вывода было явно недостаточно, и Миша просто отметил это, как некий интересный, но маловажный факт.
-Отлично. — Магрес поднялся, и его примеру последовали остальные. — Тогда приступайте. Проклятый, — Михаил замер, — меня не будет, до послезавтра. Как только окажешься в Этании в это время, сразу иди за женой.
-Да. — Миша решил быть немногословным, как и Тайрон.
-Тогда я вас больше не задерживаю, — произнес Магрес и подошел к камину.
За дверями кабинета их встретил один из слуг, и с поклоном попросил следовать за ним. У Проклятого уже голова шла кругом от всех этих церемоний, и он отдавал себе отчет, что это лишь начало. Поклоны, обращения к вышестоящим и отношения с нижестоящими.
На Земле, он жил и общался в довольно узком кругу. Не в том смысле, что его окружало мало народа, а в том, что они были примерно равны. Конечно, официант будет тебе улыбаться, когда он на работе, но в большинстве случаев при этом не будет подобострастия. Здесь же было все иначе, и Миша опасался попасть впросак.
Слуга привел их в небольшую комнату. Проклятый сначала обратил внимание на то, что в ней находилось около десятка зеркал (а может и больше), и только потом увидел Вайлеса. Никакой мебели в комнате не было, и инструктор сидел на полу.
-Приветствую — обратился он к Тайрону и поднялся.
-Анго — ответил гость, с легким кивком головы. Проклятый не знал этого слова, поэтому решил, что это один из вариантов приветствия.
-Михаил недостаточно знает наш язык, Магрес приказал мне участвовать в ваших уроках. Конечно, тогда, когда мое присутствие будет неприемлемо, я буду уходить.
Вайлес говорил на этанийском, но Миша понял смысл сказанного.
-Я знаю, сын Корсака предупредил меня. Сегодня ты можешь находиться тут весь ахро.
Миша тихо ругнулся и пообещал себе больше не лениться на занятиях Вайлеса.
Затем Тайрон произнес длинную тираду, и, отвернувшись, полез в свою сумку. Проклятый упустил момент, когда она появилась в комнате, пока они шли по коридорам, руки мастера были пусты. Но заморачиваться этим вопросом Проклятый не собирался, появилась и появилась, видимо слуга принес. Больше его волновало то, что из фразы нового учителя, он понял едва ли пару слов.
-Тайрон сказал — принялся переводить Вайлес, — что начнет обучать тебя со знакомства с рунами, и, — тут он замешкался, пытаясь подобрать правильные слова, — не могу найти похожих терминов в вашем языке. У вас есть какие-то вещи, которые надо использовать, чтобы получить некий случайный результат. В играх, например, или гадании?
-Карты. – Миша немного растерялся.
-Нет, не подходит. Есть что-то еще?
-Да. Кости, компьютеры. Я уверен, есть еще что-то, но вот так сходу не вспоминается.
Вайлес немного помолчал, анализируя полученную информацию.
-Значит, пусть это будут кости судьбы. С ними способен работать далеко не каждый, поэтому проверка крайне важна.
-Понял, — Проклятый посмотрел на Тайрона. Тот терпеливо ждал, пока его подопечному переведут, а затем вновь полез в сумку.
Честно говоря, слово руна, в понимании Михаила, в первую очередь прочно ассоциировалась со вторым “Диабло”. А во вторую, с романом Майкла Муркока, название которого он забыл, просто помнил про какие-то рунные мечи. И хотя он понимал, что со стопроцентной вероятностью, руны окажутся чем-то иным, не смог не улыбнуться.
Тем временем, Тайрон вытянул на свет небольшую шкатулку, и установил ее напротив одного из зеркал. Она была довольно красивой, сделана из какого-то светлого дерева, и украшена темно-золотыми узорами. Бросив взгляд в зеркало, Миша с удивлением отметил, что в нем шкатулка отражается черным пятном — этакой бесформенной кляксой. Он удивился, но не очень сильно. Если вампиры не отражаются, то почему бы и шкатулкам не выглядеть черными пятнами? Однако оторвать взгляд от отражения было сложно, все-таки не часто видишь такие искажения в зеркалах.
Заметив его взгляд, новый инструктор неожиданно что-то спросил у Вайлеса.
-Он спрашивает, что ты увидел в зеркале — перевел тот.
-Черное пятно, — с легким удивлением ответил Проклятый. – Похоже на кляксу.
Выслушав перевод, Тайрон кивнул, и продолжил копаться в своем багаже.
-А можешь спросить его, что это означает? — Попросил Михаил, но Вайлес лишь отрицательно качнул головой.
Вслед за шкатулкой, новый мастер вытащил два небольших предмета, и вдруг кинул их Мише один за другим. Он машинально поймал первый, а вот второй, ударился о костяшки пальцев, и с костяным стуком запрыгал по полу. Удар получился чувствительным, Проклятый слегка поморщился и не заметил внимательного, с легким оттенком интереса взгляда Тайрона. Затем он что-то сказал Вайлесу.
-Посмотри, на то, что ты поймал, — произнес инструктор.
Мише и самому было крайне интересно, он разжал кулак. Первое впечатление — кубик, обычная игральная кость. Только вместо точек, показывающих число — рисунок. Однако почти сразу стало ясно, что этот кубик — совсем даже не кубической формы, и у него больше шести граней. Вторая странность — на всех гранях было одно и то же изображение — непонятный набор линий, больше всего похожих на иероглиф. Миша некоторое время крутил его в руках, рассматривая и пытаясь понять, так ли оно? Действительно ли все грани выглядят одинаково, или все-таки присутствуют малозаметные различия? По всему выходило, что грани не различаются.
-Так что ты видишь? — Повторил инструктор.
-Кубик, — подумав, сказал Миша, — не знаю, как это называется, но похоже на нашу игральную кость.
Ответив, он с удивлением заметил, что оба мужчины отвернулись от него. Вайлес что-то рассматривал на противоположной стене, а Тайрон рылся в сумке, повернувшись спиной к Проклятому.Тогда Миша шагнул к инструктору прогносту, с целью показать рисунок, но тот резко качнул головой, и даже отошел на шаг.
-Нет, только орхес — произнес он. Последнего слова Миша не знал, но Вайлес быстро пришел на помощь.
-Смотреть может только такой как ты. У человека, не обладающего талантом, это может выжечь глаза.
-Ничего себе! — Проклятый почувствовал волну ледяного ужаса, прошедшую по позвоночнику. — А если бы Магрес ошибся, и я не был бы…
-Ну, во-первых, мастер не ошибается, запомни уже это. Во-вторых, теперь есть уверенность в том, что тебя можно учить. И, в-третьих, если бы ты был не пригоден, до глаз, скорее всего дело бы не дошло, и твоя рука пострадала бы первой.
Миша красноречиво посмотрел на инструктора, но промолчал. Все — равно этот языковой гений непробиваем. Затем перевел взгляд на мастера прогноста. Только сейчас Проклятый обратил внимание на то, что на руках последнего, несмотря на то, что в башне довольно тепло, черные перчатки.
Тайрон тем временем вытащил из сумки очередной предмет, и отложил его. Это оказались очки, с темными, то ли черными, то ли синими стеклами. Затем опять полез в сумку, одновременно обратившись к Вайлесу.
-Очки, — перевел инструктор, — защита. Сквозь их стекла можно смотреть на кости. Второе, это зеркала, хотя отражение зачастую отличается от того, что выпадает на самой кости.
Слушая все это, Проклятый все больше впадал в уныние. Он конечно подозревал, что обучение ясновидению, не будет простым, но сейчас в голову упорно лезли выжженные глаза, испепеленные ладони, и почему-то интегралы с дифференциальными уравнениями. Последние конечно не имели ничего общего с инвалидностью, но тоже сильно пугали его.
Тайрон обратился к Вайлесу, и тот, выслушав, принялся переводить:
-Опиши, что ты видел, есть ли на гранях какой-либо рисунок? Если есть, то какого цвета? И какого цвета фон? Одинаковый ли рисунок, или все разные? И последнее, в отражение в зеркале обычное, или отличается от того, что ты видишь на кости?
-Рисунок есть. Черный. Фон — белый. Рисунок одинаковый. — Он подошел к зеркалу и убедился, что как и в случае со шкатулкой, изображения разняться. По форме “кость судьбы”, была один в один, как настоящая, но ее грани были пусты. — Отражение отличается. Никаких рисунков нет вообще.
Тайрон, уже успевший надеть очки, выслушал с непроницаемым выражением лица, и требовательно протянул руку. Миша передал ему кубики, и тот, спрятав их, показал на шкатулку.
-Открыть? — Уточнил Проклятый, в ответ кивок.
После эксперимента с опасными кубиками, Михаилу не очень хотелось продолжать, но деваться было некуда. На шкатулке нет никаких узоров и замка. Легкая. Он покрутил ее в руках, затем поставил на пол, попробовал найти какую-то ручку или щель, в которую можно просунуть хотя бы ноготь. Ничего. Тогда Проклятый просто схватился за верхнюю часть, и потянул на себя. Это сработало, крышка беззвучно открылась, и Миша, памятуя про возможность выжженных глаз, с некой опаской заглянул внутрь. Ничего особенного, выглядит как набор стекляшек, ну или разноцветных камней.
-Попробуй взять — слова Вайлеса вывели Проклятого из задумчивого состояния, и он полез внутрь.
Мерзость. Вот так можно было охарактеризовать первое впечатление от соприкосновения с загадочными рунами. Показалось, что руку он запустил в коробку с тараканами, и они полезли на его ладонь, вцепились в нее своими противными лапками. С огромным трудом, Миша смог сдержаться и не отдернуть руку. Повинуясь внутреннему голосу, он просто теребил пальцами, перебирал руны, кривился от омерзения, но сдерживался.
Все это время Тайрон наблюдал за ним. Миша был уверен в этом, хотя сквозь темные стекла глаз мастера — прогноста не было видно.
-Попробуй вытащить несколько.
Эти слова Миша понял и без перевода, и с огромным напряжением извлек из шкатулки руку, с парой зажатых в ней рун. При этом он сомневался, что если это окажутся насекомые, он сможет удержать их. Нет. Обычные камни, ну возможно не совсем обычные, однако и не тараканы, или там скорпионы. Они были разной формы и цветов, с узорами и без. “Всех фасонов и цветов, всех размеров и сортов”, вспомнился отрывок из хулиганского стиха Пушкина. Правда там речь шла о вещах значительно более приятных. Он еще раз посмотрел на содержимое своей ладони. Вычленить из этого хаоса какую-либо информацию, по дилетантскому мнению землянина, не представлялось возможным.
Пока Миша размышлял над тем, что он собственно держит в руке, Тайрон что-то сказал переводчику.
-Ты скривился, почему?
-Отвращение. Словно тараканов в руке держу. — Инструктор перевел эту фразу, дождался короткого ответа.
-Можешь возвращать все по местам. Руны в шкатулку, кости в мешочек. На сегодня все.
-Как все?! — Изумился Проклятый. — Уже?
-Да. Мастеру необходимо было понять, сможешь ли ты работать со всем этим. Что именно ты увидишь, и как на что отреагируешь. Теперь он разработает для тебя программу, но это делается не на занятии.
Переводчик поклонился прогносту и тот отзеркалил его поклон. Миша стоял как столб, не понимая, что именно он должен делать. Неумело склонился перед Тайроном, тот внешне никак не отреагировал.
-Не понимаю всех этих ритуалов — признался он Вайлесу, как только за его новым учителем закрылась дверь.
-Тайрона предупредили, что ты чужак. Так что время на то, чтобы понять, как вести себя в присутствии мастера у тебя есть.
-Хорошо, что сегодня у нас в программе осталось?
-Язык учить. Скоро я не смогу быть вашим переводчиком.

Мысли об Этании помогали Проклятому отвлечься, но ими сыт не будешь, да и пьян тоже. Обычно Ира оставляла еду на верху шкафа, а такому как Миша, ее должно было хватить примерно на неделю, но сегодня ее отвлек телефонный звонок, и она забыла переставить тарелку со стола на шкаф.
Почувствовав голод, Миша вздохнул и принялся спускаться с серванта. Его коробка стояла близко к стене, так что он мог выходить наружу, не опасаясь быть замеченным. Кусок простыни, скрученной в канат, тоже висел между стеной и сервантом, скрытый от любых глаз. Они решили, что не будут вязать десятки полотенец, а обойдутся неким минимумом, и по максимуму замаскируют то, что все-таки придется сделать. Ни Проклятый, ни его жена, не сомневались, что хозяин, вполне может навещать квартиру, в отсутствие квартиросъемщиков. Молодая ведьма слегка перестраховалась от такого, и каждый раз, уходя из дома, она вешала на замок, заклятие “Замкни”, так что обычным ключом, его было не открыть. Но все равно, спокойно чувствовать себя они не могли.
А вот Валику новая квартира понравилась. Для малыша были не важны обшарпанность обоев, или текущий кран. Его очень привлекло что-то новое, и он с любопытством лазил везде, заглядывал под шкафы, исследовал совершенно другую кухню, постоянно что-то рассказывал маме. А когда приходили тетя или дед, то и им он старался показать и рассказать побольше о новом месте. Это излишнее любопытство сына, заставляло Проклятого быть еще осторожнее.
Тренировки там, нагрузки тут. Скорее всего, они не коррелировали, но, так или иначе, он становился крепче. Вот о таком спуске, как сейчас, со шкафа на пол, в самом начале после уменьшения, он и помыслить не мог, чтобы рискнуть преодолеть такое расстояние. А сейчас медленно, но уверенно спускался вниз, делая короткие передышки, на специально навязанных Ирой узлах. Все равно было сложно и, спустившись на пол, Проклятый обессилено сел там, где его ноги коснулись ламината.
Вспомнилась одна статья. Он тогда искал по максимуму информацию о лилипутах и всем таком, надеясь, что отыщется что-нибудь о таких же как он. Ничего полезного не нашел, но зато обнаружил теорию о том, что уменьшенный человек, из-за того, что его масса уменьшается значительно сильнее чем мышечный объем, должен быть прыгучим, легко взбираться вверх, пользуясь подручными предметами, хоть занавесками, хоть чужой одеждой, а также спрыгивать с высоты без особых проблем.
Статья показалась Мише логичной и правильной, он даже на какой-то миг подумал, что его беспомощность, а никакой прыгучести, или там легкости он за собой не замечал — чисто психологическая проблема. Но нет. Ничего подобного из описанного в статье, а точнее нескольких статьях, с ним не происходило. Ни хорошего, ни плохого. Например, его слышали, а по законам физики, человеческое ухо не смогло бы уловить его голос, из-за длины волны. Мол, его голосовые связки слишком малы, чтобы генерировать звук нужной частоты. Да и размеры мозга тоже не внушали оптимизма. Почитав все, что пишут про уменьшение людей, Проклятый понял, что с ним произошло нечто более глобальное, чем простое уменьшение, и просто забил на это. Точнее отложил до того момента, пока не найдется кто-то, способный рассказать, что же с ним произошло на самом деле.
Передохнув, Проклятый отправился к столу. Есть хотелось все больше, на спуск он потратил минут тридцать-сорок, а еще необходимо было подняться, пусть не так высоко, но все-таки. Взглянув на стол, Миша ругнулся и понял, как сильно он хочет в Этанию. Некоторое время потратил на решение дилеммы, чего же он больше жаждет: есть или отдохнуть. Победило желание насытиться, но с заметным для себя ущербом. Проклятый вздохнул и начал карабкаться ввысь.
Получилось. Утолив голод, он понял, что сам на шкаф не залезет, да и Ира скоро должна вернуться. Вот она и поможет. Поэтому Михаил расположился на столе, и вновь погрузился в воспоминания.

Сейчас вспомнился его третий поход в Солимбэ, за женой и сыном. Проклятый боялся. Боялся того, что его встретят, и попросят с вещами на выход. В один из своих прошлых походов в Царство снов, он реально начудил, и даже не представлял, какая может быть реакция от местных, за его выходку. По этой причине, Миша излишне нервничал, открывая врата. Странное дело, но то, что он успел уже один раз успешно привести семью, совершенно не успокаивало Проклятого. Наоборот, в его голове крутились разные мысли, о ловушках, о том, как заманивают доверчивых новичков, о том, что открывая ворота в очередной раз, он попадет куда в менее приятное место.
Но, несмотря на опасения, его встретил уже знакомый пейзаж. Темнота, множество огоньков вдали, создающих впечатление того, что смотришь издалека на огромный мегаполис. Никакого особо комитета по встрече при этом не было. Разве что, более сильный ветер, и четкое ощущение, что он тут не один. Все-таки за ним следят, хоть пока и не переходят ни к каким активным действиям. Миша уже был готов использовать свой привычный прием, и с помощью путеводной нити добраться до жены и сына, как вдруг новая, крайне неприятная мысль, заставила его замереть на месте. Да он больше не спит. И соответственно ночные кошмары для него не опасны. А что насчет его семьи? Не отыграются ли эти стражи на Ире и Валике? Магрес не упоминал о такой возможности, но он мог и не знать, а мог и сознательно умолчать об этом.
Появившееся сомнение, практически моментально отразилось на окружающей обстановке. Ветер усилился, стал холодным. Тьма сгустилась, и воображаемый город отдалился, а потом вообще исчез. Миша постарался взять себя в руки. Все-таки его моральное состояние, похоже, сильно влияет на окружающую обстановку, или на его восприятие этой обстановки. Нет в бесконечности расстояний, а может, появилась крамольная мысль, в бесконечности вообще ничего нет.
Взять себя в руки не получилось. Сомнение и страх за родных не давали сконцентрироваться на путешествии по этой местности. Тогда он решил отвлечься. Осмотрелся — оказалось, что теперь его вынесло куда-то в предгорья. Черные громадины встали на пути, но среди нагромождения камней обнаружилась удобная тропинка и Михаил, не колеблясь, начал свой подъем. Уйти куда-то далеко он не боялся, так как уже начал понимать — в Солимбэ, похоже просто нет такого понятия, как далеко или близко. Тропинка петляла между скал, но вскоре он вышел на открытое пространство. Ветер еще больше усилился, и в какой-то момент Проклятый понял, что его может просто сдуть вниз, или камни осыплются под ногами. В любом случае дальше идти опасно, возможно там вообще какая-то запретная зона, и ветер с плохой дорогой намекают ему об этом.
Но ему просто необходимо было подумать, а это можно было сделать прямо тут. Тогда он сел на тропинку, свесив ноги над пропастью. Страха не было совсем, хотя и был уверен, что падать ему не стоит. Кто знает, может после некоторых событий тут, ему уже не суждено будет проснуться на Земле. Думать не получалось. Взгляд Проклятого бездумно скользил по темноте под ногами. Она не была кромешной. Тут и там сверкали огоньки, белые, желтые, красные, оранжевые, и чем больше он смотрел на них, тем сильнее крепло ощущение, что ему не стоит туда падать, и более того, сидеть тут тоже незачем. Тьма казалось, приблизилась, а огоньки стали больше. Теперь они казались Проклятому глазами каких-то крупных и совсем не добрых существ. Вспомнился демон из дома ведьмы, вот у него вполне могли быть такие глаза.
Страх возник внезапно, прошелся по телу, и как ни странно взбодрил. Михаил принялся подниматься, и тут почва стала уходить из-под ног, ну или из-под задницы, если быть совсем точным.
Вот теперь он испугался по-настоящему, и одновременно со страхом, нет, уже ужасом, иррациональным ужасом из ночного кошмара, пришло ощущение того, что он сейчас скатиться вниз. Он рванулся обратно, рванулся и телом, и сознанием. Вспомнился его товарищ по несчастью, встреченный в бесконечном недостроенном здании. Тогда он вывел Мишу, попутно дав хороший совет, и сейчас казалось, опять протянул руку. Было ли это так, или померещилось перепуганному Проклятому, но он не свалился.
Момент между тем, как он начал соскальзывать в жуткую тьму и тем, как он понял, что стоит, прижавшись спиной к отвесной скальной стене — полностью стерся из памяти. Болели ноги, и кожа на ладонях казалось сорвана.
-Ну вас нафиг! — Прокричал он, не особо понимая кого имеет ввиду. Зато страх, за жену и сына развеялся без остатка. И хоть к этому не было никаких разумных предпосылок, он уверил себя в том, что никто за ними не придет.
Подходить к краю, и заглядывать вниз больше не хотелось. Он просто сел на корточки и провел ладонью по земле. Боль сразу дала о себе знать, зато он смог собрался с мыслями и, наконец, увидел две желанные нити. Все-таки второй раз легче, чем первый, поэтому он довольно быстро зацепился за этот след. Горы исчезли, он снова в лесу. Шаг, второй, декорации меняются, словно в театре. Вот и тот же дом. И вскоре он снова видит своих жену и сына.
-Интересно, — бормочет он, — я всегда буду водить их по одному и тому же пути? Вопрос риторический, на самом деле сейчас это мало волнует Проклятого. Еще будет время поразмышлять на эту тему, например на Земле. Он оглядывается, словно опасаясь увидеть в углу зловещую тень местного стража, но там пусто.
-Вставай, Иришка, — шепчет он, кладя руку на плечо жены, — вставай, любимая.

Миша вздрогнул, в замке повернулся ключ и дверь открылась. Он быстро спрятался за монитором, кто бы там не был, лучше перестраховаться.
-Привет, ты где? — Голос жены, слегка уставший.
-На столе. Хочу обратно, но…
-Стой, Валик похоже тебя слышит, во всяком случае прислушивается. Сейчас подсажу.
Минут через пять она зашла в комнату, а Валик полз за ней. На пороге комнаты малыш остановился, и полез под стул доставать закатившуюся машинку. Ира склонилась над мужем, и он поневоле засмотрелся на нее.
-Пойдешь наверх? — Прервала Ира молчание.
-Да, подсадишь?
-Поехали.
Оказавшись в своей коробке, он развалился на вате. Мысль Проклятого поблуждала по их проблемам, по съемной квартире и тому, что новый район похуже, чем предыдущий, а потом снова вернулся в Этанию.
Да, тогда он преодолел свой страх и судя по всему, не зря. Ни Иру, ни сына, кошмары не мучили и Проклятый успокоился. До этого он несколько дней сидел как на иголках, и десятки раз расспрашивал жену, не снилось ли ей что-нибудь этакое.

Он вывел их, и Иру сразу забрал Магрес. Миша вздохнул, но договор есть договор. Валик начал проситься с рук, ему хотелось самому исследовать новое место, и Миша поставил сына на пол. Молчаливая нянька тенью следовала за ними, а минут через двадцать Миша встретил Вайлеса.
-Привет, идем, Колпес ждет не дождется.
-Идем, — с сожалением кивнул Миша, — значит с сыном тоже не поиграть.
-Не переживай. Сегодня программа сокращенная, успеешь пообщаться, — а потом, не удержавшись, сострил, — если конечно силы останутся.
В тот день он смог пообщаться с сыном еще минут тридцать. Потом малыш проснулся, а Миша пошел бродить по башне. Тайрон видимо все еще разрабатывал программу тренировок, и он был рад этой отсрочке, но не мог понять, почему будущее обучение его пугало больше физических нагрузок.

Валяться на вате и смотреть в потолок надоело, очень захотелось размяться, и Миша выбрался наружу. На второй после переезда день, он занялся “исследованием” нового жилья. Осваивал верхние этажи. Мебель в этой квартире стояла сплошняком, так что при желании, должной сноровке, и небольшой Ириной помощи, он мог большую часть комнаты пройти, не спускаясь на пол. Супруга обещала сделать ему нечто вроде мостика в коридор, так же заставленный мебелью, и расположенной вдоль одной из стен. Ира положила наверх несколько книг и пару коробок, оставив мужу проход между ними и стеной, отгородив таким образом мужа от случайных взглядов. Еще поставила в уголке шкафа горшок с полу засохшим кактусом — для оправления его естественных нужд, и если бы не компьютер, то Михаилу практически не нужно было бы спускаться вниз. Однако Проклятый был уверен, что скоро они решат и эту проблему, все-таки слишком высоко было спускаться со шкафа на пол.
Довольно большую часть своего земного бодрствования, Михаил проводил, тренируя свое крохотное тело, и стараясь тренировать оставшийся прежним разум. И если первое более — менее получалось, то со вторым, к сожалению, выходил полный облом. Колпес рассказывал Проклятому про дыхание, и про специальные медитативные практики. Нет, в Этанийском они назывались, как-то по-другому. Но для Миши, все связанное с сидением и попытками работать с дыханием и воображением, шло по разряду медитации. Все эти упражнения, по уверению Колпеса, должны были помочь увеличить время его сна. Миша, который с радостью бы научился спать двадцать четыре часа в сутки, честно пытался заниматься по описанной инструктором методике.
И вот тут выходила полная ерунда. Сконцентрироваться не получалось ни на чем. Мысль постоянно уходила, то в область размышлений о том, как жить дальше, то в воспоминания о прошлой жизни, то приходили на ум недавно просмотренные сериалы, а то и ночи с женой. Единственная польза от всего этого была в том, что за всеми этими попытками, время летело значительно быстрее.
Вечерами, когда засыпал уставший малыш, а Ирин отец не ночевал дома, или готовился ко сну в своей комнате, жена снимала его со шкафа, и они сидели в продавленном кресле. Ну, точнее, Ира в кресле, а Миша на подлокотнике, или на ее бедре, и смотрели какое-нибудь кино, или обсуждали Этанийские события. Иногда Ира рассказывала, как продвигается ремонт в купленном доме, а Миша о своей работе на чародея.
Так за тренировками и заботами пролетели следующие три дня.

На этот раз Проклятый мог уединиться со своей женой, и они использовали эту возможность к взаимному удовольствию, и затем довольная Ира отправилась к Магресу, а Проклятый к Колпесу. У него слегка дрожали ноги, и он с трудом представлял, как сможет тренироваться. Но оказалось ничто человеческое не чуждо и инструктору. В этот день Миша был освобожден от физических тренировок, зато на горизонте нарисовался Тайрон.
За прошедшее время они встречались лишь один раз, и Миша, раз за разом кидал кости, на которых постоянно выпадала одна и та же картинка, та самая, которую он видел в самый первый раз. Учитель молчал, слегка хмурился, что-то помечал в небольшом блокноте. Как оказалось, тут была письменность, причем никаких свитков или чернил Миша пока не видел, до того момента, как Тайрон стал писать. Миша вообще не задумывался о таких вещах, как Этанийская письменность, а теперь ему стало интересно.
-Конечно есть, — ответил на вопрос Вайлес, — а как вести всякие архивы, перепиской заниматься?
-Просто начитавшись нашей литературы, я думал, что у вас используются свитки и чернила, ну или какие-то магические письмена. — И усмехнувшись, Михаил добавил, — сильны стереотипы, к которым привык. Очень сильны.
-Все, о чем ты говоришь, используется тоже. — Ответил инструктор после небольшой паузы. — Просто так называемые магические письмена — магами, а чернила для архивов, податей, и прочего. Тайрон может себе позволить более дорогие инструменты, чем чернила. А насчет того, что ты назвал магическими письменами, лучше поинтересуйся у Магреса. Если я удовлетворил твое любопытство, можем вернуться к изучению языка?
И вот теперь новое занятие.
-Сегодня Тайрон расскажет тебе про обучение, я буду переводить.
Миша кивнул, стараясь поудобнее усесться на пол. Было твердо, и болело ушибленное бедро. При этом он вообще не помнил, когда ударился, видимо было не до того.
-Итак, ты не из нашего мира, поэтому не знаешь очевидных для нас вещей. Первое, — пока идет занятие, вопросов задавать нельзя. Вообще. Если мастер сочтет нужным, он выделит время, в которое ты можешь спросить.
Тут Миша закусил губу, успев сделать это до того, как с нее слетел вопрос: Почему?
-Второе, — ты должен абсолютно точно выполнять указания, если даже не понимаешь их сути, потому что понимать ты и не должен.
Тут Проклятый понял, что не удержится от вопросов или ремарок. Все шло в разрез с его привычками, с той системой обучения, к которой он привык. Но пока он молчал, и инструктор продолжил переводить.
-Далее, ты умеешь рисовать?
-Нет.
-Хорошо, — выслушав ответ Тайрона, продолжил инструктор. — Будешь тренироваться, тебе придется воспроизводить то, что ты увидишь. К счастью, там нет сложных узоров, сам все увидишь. Цвета различаешь?
-Да. — Миша решил, что сейчас самое время учиться лаконичности.
-Хорошо, и последнее. Довольно скоро начнутся тренировки без посторонних. Ты, за время равное, примерно двадцати пробуждениям тут, должен выучить лексикон, чтобы общаться с мастером. Список терминов он подготовит.
-Понял.
-Теперь можешь задавать вопросы. Тайрон делает тебе скидку на то, что рожден не здесь. — Добавил Вайлес уже от себя.
Проклятый задумался. По всей видимости, ответами его баловать никто не собирается, значит надо узнать по максимуму.
-Так, — принялся он подбирать слова, — я так понимаю, что существует просто огромнейшее количество комбинаций, значений на этих рунах и костях. И учить их дело долгое. Сколько времени отводится на то, чтобы я хотя бы по минимуму начал разбираться в этом?
Странное дело, ответ затянулся. Причем, Проклятый видел что, Тайрон явно пытается понять то, о чем его спросили.
-Нет. Ничего такого ты учить не будешь. Понимать значения рун, костей, и прочих артефактов ты вообще не должен.
-Что? Как? — Миша был настолько изумлен, что не сдержался.
Инструктор вздохнув, принялся переводить.
-Предсказатель, или прогност, всегда работает в связке с толкователем. Сейчас твой толкователь — Тайрон. Это нужно для того, чтобы ожидаемый кем-то, или желанный результат, не влиял на то, что ты видишь. Если прогност знает знаки, умеет работать со смыслами, он хочет видеть то, что хочет он, или его хозяин, а не то, что есть на самом деле.
-Значит, я буду работать вслепую?
-Нет, ты будешь выполнять то, что умеешь. Мало кто может прикоснуться к этим артефактам и остаться цел. Еще меньше тех, кому они приоткроют будущее, или настоящее. Поэтому ты осваиваешь работу с ними, а результаты будут толковать другие. Последних – тех кто способен расшифровать обнаруженное тобой, намного больше.
-А что значит предсказывать настоящее?
Честно говоря, у Миши было свое мнение на полученную информацию, а именно — никто не собирается много воли давать рядовым, пусть и талантливым исполнителям, но это мнение он оставил при себе.
-Предсказатели иногда работают как сыщики. Руны могут сказать не только то, что будет, но и поведать о том, что происходит сейчас, или в недалеком прошлом.
-Хорошо.
Он замолчал, испытывая даже некое облегчение. Все-таки не придется наряду с языком, зубрить еще сотни и тысячи комбинаций из непонятных значков. Пусть уж лучше чародей использует его в темную, чем взорвется его многострадальная голова.
-Вопросов больше нет?
Проклятый покачал головой, а потом решив, что этого недостаточно произнес:
-Больше нет.
-Тогда начинаем. Доставай кости, говори что видишь.

Сегодняшняя встреча с наставником отличалась от предыдущих.
-Ира, — начал Магрес после взаимного приветствия, — сегодня я познакомлю тебя с Веарой.
После этих слов, он открыл дверь своего кабинета, галантно посторонился, пропуская ее вперед. В одном из кресел сидела женщина. По всей видимости, лет ей было не мало, в черных как смоль волосах, уже появились серебристые проблески седины. Маг запустил “Юлу Аматиса”.
-Веара — лесная ведьма, — произнес Магрес, — Ирина, наша гостья из мира-шара.
Ведьма кивнула, поднимаясь. Она оказалась довольно высокой женщиной. Почти на голову выше Иры.
-Веара любезно согласилась научить тебя некоторым, исключительно женским приемам работы с магией.
-Могу я познакомиться с ее мужем? С меченым? — Неожиданно спросила колдунья.
Ира удивилась, и честно говоря, немного напряглась от этой просьбы, а вот Магрес наоборот довольно улыбнулся.
-Конечно, только не прямо сейчас.
-А зачем вам знакомиться с ним? — Не выдержала Ира.
Колдунья усмехнулась:
-Иногда, женская сила, та, которой я буду тебя учить, зависит от мужчины, с которым она постоянно живет, спит, любит.
-Зависит?
-Это не совсем точное слово, но все-таки отражает смысл. Так что да — зависит.
-Ира, — вмешался чародей, — твой муж не простой человек. Он Проклятый, и магия на него не действует, поэтому Веара должна взглянуть на него.
-Да, конечно. – Молодая ведьма понимала, что от ее согласия ничего не зависит, и спрашивают ее для проформы.
-Вот и хорошо. Как только у Михаила закончиться встреча с наставником, вы пообщаетесь.
Веара кивнув, произнесла:
-Тогда я подожду вас. — И плавно выскользнула из кабинета.
-Сегодня, дочь моя, я расскажу, как ты сможешь тренировать тело. В вашем мире, использование сырых или энергоемких заклинаний, а особенно боевой магии очень опасно, и зачастую невозможно. Поэтому одна из целей, постепенно, шаг за шагом, превратить твое тело в оружие.
-А как же заклинание воина?
-Оно хорошо, но слишком уж ограничено в применении. Твой арсенал пополниться менее эффектными, но более стабильными заклятиями. И еще, я понимаю, что у вас с мужем прекрасные отношения, и вы оба работаете на меня, но ничего из того что происходит тут, ты не можешь рассказать ему. Исключением будет то, что я напрямую разрешу. Если я не сказал можно, значит нельзя. Ясно? — В голосе мага звякнул металл, и Ира только кивнула. — Понимаю, что с твоей точки зрения это может выглядеть подозрительно, но дело не в секретности, а в том, что это нарушит процесс обучения.
-Да, учитель.
-Предупреди мужа, чтобы он ни о чем не спрашивал, и я со своей стороны предостерегу его. В конце — концов, чем ты быстрее овладеешь настоящим мастерством, тем вашей семье лучше.
Ира молчала, и Магрес сменил тему.
-А теперь, начнем. Вытяни руку, растопырь пальцы. Взгляд на ноготь указательного пальца!
Урок шел своим чередом. Ира разучивала пассы, именно ту часть, которую невозможно было передать ей через мужа, а только при личной встрече. Получалось так себе. Руки, а особенно пальцы протестовали против такого измывательства, но ведьма не сдавалась. В какой-то момент, маг жестом остановил ее и замер, словно прислушиваясь к чему-то.
-Все, занятие Проклятого окончено. — Магрес встал. — Пойдем, проведаем Михаила, думаю, они с сыном около фонтана.
Ира не сомневалась, ее учитель не думает, а точно знает. Но промолчала. Веара встретила их за дверями, может все время ждала тут, а может ее предупредили, как и чародея, и они втроем отправились на поиски Проклятого.
Конечно же Магрес оказался прав. Миша держал Валика, а тот пытался с помощью маленького сачка, поймать рыбку. Рыбка ловиться не хотела, постоянно ускользала, но малыша это не расстраивало, ему было достаточно пытаться. Ира с улыбкой смотрела на своих мужчин, затем перевела взгляд на колдунью. Увиденной ей не понравилось. Показалось, что Веара смотрит на ее Мишу, как женщина на заинтересовавшего ее мужчину, а это автоматом переводило будущую наставницу в разряд соперниц. Со всеми вытекающими.
Проклятый почувствовал взгляд. Придерживая сына, он полу обернулся, и, заметив жену, улыбнулся.
-Привет, маленькая! — Начал он, но заметив чародея и незнакомку, осекся и замолчал.
Магрес вновь раскрутил юлу, и теперь все участники могли понимать друг друга.
-Проклятый познакомься — Веара. – маг указал на колдунью. — Она также станет наставницей твоей жены.
-Здравствуйте.
Миша отметил, что женщина, несмотря на возраст, весьма привлекательна. Пожалуй, про таких говорят, что им все на пользу, даже годы. И самое странное — с каждой секундой она становилась все интересней. В голову полезли нехорошие мысли, что тут, в Этании, он абсолютно свободен от внимания жены, и при желании может делать все что угодно. А эта красотка, пожалуй, будет не против дать и ему пару уроков. И скорее всего, все оставит в тайне. Он даже на какую-то долю секунды пожалел, что Магрес познакомил их в присутствии Иры, а потом ощутил легкое жжение в правом предплечье. И все закончилось. Веара побледнела и отшатнулась, словно ее резко толкнули. Она больше не выглядела привлекательной — обычная женщина в возрасте. И что на него нашло?
-Не получилось? — Вопрос принадлежал чародею.
-Нет. Его защита непробиваема, но действует не сразу. Ира, у тебя, наверное, есть вопросы?
Ира растерялась. Все это время, в ней боролись: желание вцепиться в волосы ведьме и здравый смысл. Она видела, какими глазами ее муж смотрит на эту старуху. Ей казалось, что Миша буквально поглупел от восхищения. Здравый смысл начал сдавать позиции, еще бы минута другая, и Ира не выдержала бы, но в этот момент все закончилось. Незримая нить между Веарой и Проклятым лопнула, и, похоже, это не прошло для ведьмы даром. Вон какая стала бледная.
-Есть — решилась молодая колдунья. — Мне показалось, вы соблазняли моего мужа?
-Ира, — начал было Проклятый, но под взглядом трех пар глаз осекся, и сделал вид, что больше всего на свете, его волнует старающийся упасть в фонтан Валик.
-Да, это так. Именно этому я и буду тебя учить — использовать женскую силу.
-Будете учить меня соблазнять, кого попало? — Ира была зла, и не могла успокоиться и не дерзить.
-Соблазнение, это лишь одна из сторон. Да, одна из ключевых, и наиболее действенных, но не единственная. А насчет мужа можешь быть спокойной, такие как он — крайне редки, и мне хотелось понять, действует ли его защита против женских чар, приправленных магией.
-Действует? — Переспросила Ира, хотя и знала ответ.
-Да. Так что во время ваших будущих ссор, не пытайся успокоить его с их помощью.
-А мне кто-то расскажет, что тут происходит? — Не смог смолчать Проклятый.
-Чуть позже. — Магрес поставил жирную точку в разговоре, — сейчас у нас крайне мало времени, Ира или Валик могут проснуться. А нам еще надо обсудить кое-что.
Не дожидаясь ответа, Магрес галантно подал руку лесной ведьме, и жестом пригласил Иру следовать за собой. Та пожала плечами, и, кивнув мужу, пошла за магом.
-Ну вот, началось! — Недовольно пробурчал Миша, поворачиваясь к сыну. — Они, значит, пошли обсуждать свои магические дела, а нас нагло оставили за дверьми. Ну, ничего.
Он вновь поймал малыша, который с упорством достойным лучшего применения, собирался искупаться в фонтане, и потащил слегка сопротивляющегося Валика от воды. Его время, которое он мог провести с сыном, подходило к концу. Далее, он собирался оставить его на попечение няни, а сам вернуться к тренировкам. Сегодня его ждала очередная полоса препятствий, а потом серия дыхательных упражнений.
Последние делались для того, чтобы Проклятый запомнил их, и постарался заниматься на Земле. В идеале они способствовали хорошему и крепкому сну. Магрес хотел, чтобы Миша как можно больше времени проводил в Этании, и в этом вопросе их желания полностью совпадали.
Все обратную дорогу до кабинета мага, Ира боролась с нахлынувшими эмоциями. Случившееся во дворе, очень не понравилось молодой ведьме. И от мыслей о том, что она тут будет максимум раз в три ночи, а ее благоверный, в три раза чаще, настроение не улучшилось.
Когда за ними закрылась дверь, Веара обратилась к чародею:
-Магрес, я прошу официального разрешения, остаться наедине с вашей дочерью.
Закончив эту фразу, колдунья склонилась в легком поклоне. Судя по всему, в местной иерархии, она стояла ниже могущественного чародея.
-Веара, ты можешь оставаться наедине с моей дочерью столько, сколько потребуется для ее обучения, — Маг, по всей видимости, ответил другой ритуальной фразой. — Пока Ира не владеет нашим языком, “Юла” останется здесь, — и более не говоря ни слова, вышел за дверь.
Ира молчала, ожидая первого хода лесной ведьмы. Сейчас она смотрела на их разговор, как на некое противостояние. Не могла смотреть иначе.
-Ирина, — Веара слегка улыбнулась, и молодая ведьма, вдруг увидела десятки морщинок вокруг ее глаз.
Сразу стало понятно, перед ней женщина в возрасте, и ее красота уже в прошлом. Она немного успокоилась, и приготовилась слушать.
-С самого начала хочу подчеркнуть, — продолжила Этанийская колдунья, — мы не соперницы. Я не собираюсь претендовать на твоего мужа, соблазнять его, и все в таком духе.
-А что это было во дворе? — Ира все-таки не удержалась от вопроса.
-Проверка, а также демонстрация. Каюсь — она вновь улыбнулась, как показалось Ире, слегка неуверенно, — мне было интересно воздействовать на меченного, ведь такие как он огромная редкость.
-Почему редкость? Что в нем такого особенного?
-Понимаешь, Ира, — Веара помолчала, то ли подбирая слова, то ли решая, что сказать, а о чем умолчать. — Несмотря на то, что я не использую магию в классическом смысле этого слова, а осуществляю воздействия с помощью своей женской природы, частичка магии во всем этом присутствует. А на человека, который воспользовался “Норспеерамонусом”, уже никакая магия не подействует так, как должна.
-Но, — теперь была очередь Иры, подбирать слова, — но ведь с самого начала, все работало. Я видела, как он начал смотреть на вас.
-Да, начало было многообещающим, — Веара усмехнулась, — а потом, мне показалось, что я схватилась за раскаленный уголек. Иными словами — получила по рукам.
-И этому вы будете меня учить? — Ира решила сменить тему. Она не была до конца уверена в своей потенциальной наставнице, но все-таки ей стало легче. — Очаровывать мужчин?
-Очаровывать — это лишь одна из твоих возможностей. Я буду учить тебя, получать от мужчин то, что тебе надо. Или, вить из них веревки.
-Значит, вы любого можете заставить делать то, что вам угодно? И на это способна любая женщина?
-Не совсем. Есть те, кто банально сильнее, вот, например, Магреса я бы не смогла очаровать настолько, чтобы он стал послушный. Второй пример — твой муж. А таких, я имею ввиду трудных для воздействия мужчин, не так уж и мало. И они не обязательно чародеи или меченые, но очень многие, начнут танцевать под твою дудку, и будут при этом, очень довольны.
Повисло молчание. Ира не знала, что говорить и о чем спрашивать, а колдунья не спешила. Казалось она оценивает Иру, как и Магрес оценивал ее при их первой встрече.
-Как часто ты будешь здесь?
-Скорее всего, один раз в три наших ночи. Я абсолютно не высыпаюсь, попадая сюда. А сколько времени проходит тут — я не знаю.
-Время. — Веара задумалась, — да со временем могут быть проблемы. Нам понадобиться минимум двадцать уроков, и не все они могут быть здесь, в этой башне.
Ира молчала. Она думала о своем. Двадцать занятий с этой стервой, это в лучшем случае два месяца на Земле. А еще общение с Магресом, муж. Все очень долго. А в ситуации, когда их ищут, промедление может оказаться фатальным. Но умом ведьма понимала, им очень повезло, что она вообще нашла наставника. Да и не может ее обучение быть уж очень быстрым. Это в кино все хорошо. Там раз, и сделали монтаж. Убрав несущественные с точки зрения режиссёра, сюжета и здравого смысла фрагменты. В реальности, к сожалению, такой монтаж невозможен. И хотя иногда, особенно после конкретного недосыпа, Ира сомневалась в окружающей их реальности, но пока не представляла, как можно ускорить рост ее колдовских способностей.

На следующее утро, она пребывала в скверном настроении. Косо посматривала на коробку, в которой спал муж, борясь с желанием разбудить его, и поспрашивать, не вернулась ли к нему Веара, чтобы испытать новые способы соблазнения. Умом понимала, что ее ревность смешна, но такое понимание не могло ее успокоить.
От невеселых размышлений отвлек малыш. Валик неожиданно застонал, несколько раз всхрапнул, закашлялся и проснулся. Некоторое время кашлял, а потом шмыгнул носом и наконец-то расплакался.
Ира взяла сына на руки. Точно. Сопли. С того момента, как Миша ценой собственного роста, снял с ребенка «печать смерти», Валик ни разу не болел, был спокойным, хорошо кушал, мало плакал и прекрасно спал. Естественно Ира расслабилась. Наверное, на неком подсознательном уровне, ей казалось, что теперь у ребенка теперь иммунитет к рядовым неурядицам, типа болезней. И ошиблась.
Попробовала губами лобик, нет, температуры пока нет. Но малыш ей не нравился. Планов, кроме как выспаться у нее в любом случае не было, а теперь сон, как рукой сняло. Миша застраховал ребенка, и сейчас она попробовала найти карточку. Как ни странно это получилось быстро, она оказалась в кошельке, хотя Ира никак не могла вспомнить, чтобы клала ее туда.
Оказалось, что срок действия страховки истек две недели назад. Ругнувшись, Ира задумалась. Деньги пока не были проблемой, но у нее не осталось хороших воспоминаний о тех клиниках, которые были на слуху. Естественно районная поликлиника также не вызывала особого энтузиазма, но зато была в двух шагах. Ира была уверена, что вопрос с отсутствием прописки в этом районе легко решиться с помощью одной бумажки, и принялась одевать малыша. Тот капризничал, покашливал, но слушался маму. Вдруг мелькнула, но сразу пропала мысль проверить, что с ним с помощью магии. Слишком мало она изучала эту науку, чтобы экспериментировать с собственным сыном.
На улице, если верить прогнозу и своим ощущениям после выхода на балкон, не холодно, и она решила пройтись с коляской. Мишка так и не проснулся, а может просто валялся в коробке, она негромко позвала мужа, но ответа не дождалась. Тогда, подошла к компьютеру, и в качестве экранной заставки оставила бегущую строку: «Мы с Валиком ушли в поликлинику».
Выйдя из подъезда, она негромко ругнулась. Дорогу преграждал плохо припаркованный автомобиль. Хозяин умудрился поставить его по диагонали, так что тот занимал полтора места. Обойти это с коляской было непросто, и Ира с трудом втиснулась в узкий промежуток между автомобилем и мусорным баком.
В метре от нее курили трое парней.
-Осторожней! Мля! – Неожиданно крикнул один из них, когда коляска прикоснулась к машине. Ира внимательно посмотрела на него. По виду – обычный гопник, немного за двадцать.
-Так это твоя машина? – Все-таки она менялась. Раньше ни за что не рискнула — бы ответить в такой ситуации, вжала бы голову в плечи, постаравшись побыстрее оказаться подальше.
-Моя.
-Так паркуйся в следующий раз нормально. А то не пройти.
-Что? – Теперь в его голосе сквозило изумление. – Борзая?
Она промолчала, немного жалея, что вообще ввязалась в разговор. Справится с ними можно, но не для того они бежали, чтобы на вторую неделю засветиться в драке с местной шпаной.
-Оглохла?
Но Ира так и не ответила, продолжая катить коляску. Если догонят, то придется разбираться, но ее не стали преследовать. Вот и детская поликлиника, есть место где можно оставить коляску. Там уже стоит четыре, и она нашла место для своей. Руководствуясь вывешенным расписанием, нашла кабинет педиатра. Повезло, что в очереди только одна мама с дочкой. Валик вел себя довольно спокойно, и вскоре они вошли в кабинет. Врач – немолодая уже женщина, что-то быстро писала сидя за столом. Медсестры не было.
-Есть карточка?
Да это не платная клиника, подумалось Ире:
-Нету, – спокойно ответила она, протягивая сотенную купюру, — переехали совсем недавно.
-Придется зарегистрироваться, но можно и попозже, – денежка исчезла, а врач сразу подобрела. – Что с вами?
-Кашель и сопли. Хотелось, чтобы вы послушали.
-Хрипов нет, похоже на обычную простуду, — вынесла та вердикт. – Можете попробовать пока без лекарств, разве что капли в нос. Особенно на ночь, чтобы спал спокойнее. Я сейчас выпишу, а через три дня, придите на повторный осмотр. У меня будет вторая смена.
Они распрощались, и пока успокоенная мама одевала малыша, тот начал клевать носом. Домой добрались без приключений, Валик уснул в коляске. Ира немного волновалась, что у подъезда встретит знакомую компанию, но тут не было даже автомобиля. Вряд ли ей удалось пристыдить хозяина, скорее всего тот просто уехал по делам.
Уже входя в подъезд, Ира тихонько прошептала сама себе:
-Тебе, подруга, надо быть скромнее. Не стоит привлекать внимания.
Но какой-то чертенок, поселившейся в ней в ту самую ночь, когда она надела кольцо ведьмы, лишь усмехнулся на эти благоразумные слова. Мол, надо конечно, но вряд ли получится.


Глава 1. Новые наставники

Временное жилье встретило их обшарпанными обоями, скрипучей старой мебелью, текущим краном на кухне и отсыревшим потолком в разводах. Хозяином оказался мужчина лет сорока, широкоплечий, с небольшим пивным животиком, и практически лысый, с неприятным, «сверлящим» взглядом, глубоко посаженных глаз. Он представился Вадимом, старался даже быть любезным, хотя получалось не ахти. Он периодически сдавал “апартаменты” группам рабочих, поэтому не видел никакого смысла излишне заботиться о таком жилище. Да и наработать какую-либо любезность в общении с таким контингентом было весьма сложно. Раньше Ирина ни за что не обратилась бы к такому человеку, но сейчас ей было все равно. Зато у него не возникло никаких лишних вопросов ни к Ире, ни к ее отцу. Надо им снять жилье у хозяина, не задающего лишних вопросов, ну и ладно.
После их уютной, обжитой квартиры, контраст оказался ощутимым, особенно для Проклятого. Ни тебе полотенец, по которым можно хоть куда-то добраться, ни своей комнаты, в которой поселился Ирин отец. Жена, конечно, занялась вопросом благоустройства его быта, но процесс шел медленно, в том числе и из-за гостей. У отца развод был в самом разгаре и Петр Артемьевич не хотел ездить домой. Тесть с головой погрузился в свою работу и ремонт в новом доме своей дочурки, поэтому не часто появлялся на съемной квартире, но Миша в любом случае не мог чувствовать себя спокойно, и безвылазно сидел в комнате Иры. А по большей части — сверху на шкафу в своей коробке, или около нее. От скуки и периодически накатывающей безысходности, его спасали лишь еженочные путешествия в Этанию.

В свое следующее пробуждение там, сразу же в первую после переезда ночь, Миша убедился в том, что Магрес не соврал насчет интенсивных тренировок. Стоило открыть глаза, как он увидел улыбающегося Вайлеса, и серьезного Колпеса. Хотя сказать про этого инструктора “серьезный”, все — равно, что сказать про воду – мокрая. Проклятый ни разу не видел, чтобы на лице Колпеса отражались какие-либо эмоции.
Вся эта мешанина мыслей пронеслась в его голове за несколько секунд, и на смену им пришло раздражение. Михаил был не очень доволен тем фактом, что пока он валяется в отключке, кто угодно может зайти к нему. Но если раньше дело ограничивалось Вайлесом, то теперь его ждали двое. Глядишь, вот так уснешь в своих покоях, а очнешься где-нибудь в казарме, под прицелом сотни внимательных глаз. Но свое недовольство Проклятый оставил при себе.
-Привет. Магрес просил передать, что программа тренировок начинается сегодня. В Солимбэ ходить не надо, завтра прибудет учитель прогност. А насчет Царства снов и разговора по поводу жены и сына, ты должен дождаться Магреса.
-Понял, — Миша кивнул, и начал вставать, недовольно ворча: — а насчет этого мастера-ломастера, не представляю чему, и главное, как он будет меня учить?
Раздражен Проклятый был по большей части из-за того, что пытался придумать, как бы ему поделикатнее послать обоих инструкторов, и умыться в гордом одиночестве, но, как назло, в голову ничего не приходило.
-Я тоже не знаю, как будет проходить твое обучение — успокоил его Вайлес, — как и наш молчаливый друг,- он махнул рукой в сторону Колпеса, — но поверь мне, главное, что мастер знает. — И, — добавил, слегка поколебавшись, — я вот человек веселый и ироничный. Но у нас в Этании, субординация и традиции довольно важны. Не стоит своего учителя, даже временного, называть всякими прозвищами. Ни в глаза, ни за глаза. Договорились?
-Да. — Миша почувствовал неловкость.
-Идем, — Колпес в отличии от языкового гения был немногословен, — хозяин приказал делать упор на выносливость, а также разработать план тренировок для твоего уменьшенного тела.
-Это интересно, однако я бы хотел, — начал было Миша, но оказалось, что он уже говорит со спиной бойца, который не любил долгих рассусоливаний, да и на русском не разговаривал. Беззвучно выругавшись, Проклятый поспешил за ним.
Спортивный зал был похож на зал в Шаране, и основными его достоинствами были колоссальный размер и разнообразие: различные тренажеры, полосы препятствия, искусственные водоемы и многое другое. Был тут даже небольшой водопад, но к счастью никто не просил Мишу форсировать это препятствие, во всяком случае, пока.
Проклятый, немного начинающий разбираться в реалиях этого мира, подозревал, что зал находится вообще не в Стаквордской башне, а они, через входные двери, просто попадают куда-нибудь далеко, где и происходят эти экзекуции, для красоты названные тренировками. Бег. Бег с грузом. Бег с завязанными руками. Бег по пересеченной местности. Миша понял одно, через год такой жизни, он сможет убежать от кого угодно, и, пожалуй, первым кандидатом в этом списке будет его инструктор.
При выходе из зала, Проклятый столкнулся с чародеем. Это было немного неожиданно, так как он привык, что Магрес отлучается больше чем на одни земные сутки, но удивиться, или тем более что-то спросить не успел. Маг кивком позвал Михаила, и он беспрекословно последовал за волшебником. В этой части башни, ему еще не доводилось бывать. Он вообще подозревал, что чародейское жилье, обладает множеством скрытых участков, которые появляются лишь тогда, когда это необходимо их хозяину.
Магрес привел его в свой кабинет, во всяком случае, так подумал Проклятый, и на сцене вновь появилась “Юла Аматиса”. Прошло несколько секунд, и Миша смог наслаждаться разговором на родном языке.
-Через тридцать минут прибудет твой мастер по обучению прогнозированию — сказал чародей.
Проклятый кивнул. Время, измеренное в минутах, не удивило его, языковой артефакт подбирал самые близкие значения слов из разных языков. За все время пребывания в Этании, Миша ни разу не увидел ничего напоминающего часы, и подозревал, что время тут течет иначе, чем на Земле. Хотя даже приблизительно не представлял, в чем может быть это отличие.
-Вам придется разговаривать на этанийском. Вайлес не всегда сможет помочь в общении. Насколько мне известно, иногда требуется отсутствие посторонних, так что от обучения языку никто тебя не освобождает.
-Понимаю, — вновь кивнул Проклятый, но Магресу его ответ и не требовался.
-Теперь насчет Солимбэ и твоих встреч с женой и сыном. — Миша весь превратился в слух, — Ира теперь моя ученица. Тренировки сложные и информации, с которой ей придется иметь дело, довольно много. Я понимаю, что вам будет хотеться побыть вместе, но сразу тебя предупреждаю, каждую вашу встречу не выйдет.
-Да, Магрес.
-Поэтому сделаем так: раз в три твоих пробуждения, ну или раз в трое земных суток, приводишь Иру сюда. Остаться наедине — у вас получится через раз. Во всяком случае пока.
-Иными словами один раз в шесть дней? — Зачем-то уточнил Проклятый.
Магрес кивнул, затем продолжил:
-Сына, если захочешь, можешь приводить, хоть через день, но интенсивность твоих тренировок не позволит уделить ему все время.
-А, — начал было Проклятый, но замолчал, остановленный властным жестом волшебника. При этом Мише показалось, что в нечеловеческих глазах его гостеприимного хозяина блеснуло раздражение. Все-таки колдун не привык, чтобы его перебивали.
-Примерное время твоего пребывания здесь, уже известно. Конечно, форс мажоров никто не отменял, но вы с Колпесом будете ориентироваться именно на такой период в твоих тренировках. Если ты решишь повидать сына, в те дни, когда Ира будет отсыпаться, то тебе надо спрашивать его, не помешает ли это программе твоего обучения. А вот жену приводи по графику.
Маг выжидательно уставился на Проклятого, но Миша был понятливый. Перебивать колдуна он больше не собирался и просто кивнул.
-Колпес подготовит упражнения, как физические, так и дыхательные, для твоего земного тела. Твоя цель — научиться, как можно больше спать там.Миша вновь кивнул, на этот раз, даже поспешно. Эта цель полностью совпадала с его планами. В дверь постучали.
-Открой — попросил маг, — снаружи эта дверь подчиняется только мне.
Миша уже даже не удивился. После серых территорий удивляться двери открывающейся с одной стороны было не с руки. На пороге стоял невысокий мужчина, худощавый, с крючковатым носом, и лысый как бильярдный шар. Он кивнул Проклятому, и поклонился магу.
-Заходи Тайрон — маг жестом указал на свободное кресло. — Твой багаж при тебе?
-Да. Остался у слуг.
-Отлично. Сможешь начать сегодня?
-Как прикажете.
Миша отметил, что отвечает гость коротко, тихим голосом, и не именует мага какими-либо титулами. Но информации для какого-либо вывода было явно недостаточно, и Миша просто отметил это, как некий интересный, но маловажный факт.
-Отлично. — Магрес поднялся, и его примеру последовали остальные. — Тогда приступайте. Проклятый, — Михаил замер, — меня не будет, до послезавтра. Как только окажешься в Этании в это время, сразу иди за женой.
-Да. — Миша решил быть немногословным, как и Тайрон.
-Тогда я вас больше не задерживаю, — произнес Магрес и подошел к камину.
За дверями кабинета их встретил один из слуг, и с поклоном попросил следовать за ним. У Проклятого уже голова шла кругом от всех этих церемоний, и он отдавал себе отчет, что это лишь начало. Поклоны, обращения к вышестоящим и отношения с нижестоящими.
На Земле, он жил и общался в довольно узком кругу. Не в том смысле, что его окружало мало народа, а в том, что они были примерно равны. Конечно, официант будет тебе улыбаться, когда он на работе, но в большинстве случаев при этом не будет подобострастия. Здесь же было все иначе, и Миша опасался попасть впросак.
Слуга привел их в небольшую комнату. Проклятый сначала обратил внимание на то, что в ней находилось около десятка зеркал (а может и больше), и только потом увидел Вайлеса. Никакой мебели в комнате не было, и инструктор сидел на полу.
-Приветствую — обратился он к Тайрону и поднялся.
-Анго — ответил гость, с легким кивком головы. Проклятый не знал этого слова, поэтому решил, что это один из вариантов приветствия.
-Михаил недостаточно знает наш язык, Магрес приказал мне участвовать в ваших уроках. Конечно, тогда, когда мое присутствие будет неприемлемо, я буду уходить.
Вайлес говорил на этанийском, но Миша понял смысл сказанного.
-Я знаю, сын Корсака предупредил меня. Сегодня ты можешь находиться тут весь ахро.
Миша тихо ругнулся и пообещал себе больше не лениться на занятиях Вайлеса.
Затем Тайрон произнес длинную тираду, и, отвернувшись, полез в свою сумку. Проклятый упустил момент, когда она появилась в комнате, пока они шли по коридорам, руки мастера были пусты. Но заморачиваться этим вопросом Проклятый не собирался, появилась и появилась, видимо слуга принес. Больше его волновало то, что из фразы нового учителя, он понял едва ли пару слов.
-Тайрон сказал — принялся переводить Вайлес, — что начнет обучать тебя со знакомства с рунами, и, — тут он замешкался, пытаясь подобрать правильные слова, — не могу найти похожих терминов в вашем языке. У вас есть какие-то вещи, которые надо использовать, чтобы получить некий случайный результат. В играх, например, или гадании?
-Карты. – Миша немного растерялся.
-Нет, не подходит. Есть что-то еще?
-Да. Кости, компьютеры. Я уверен, есть еще что-то, но вот так сходу не вспоминается.
Вайлес немного помолчал, анализируя полученную информацию.
-Значит, пусть это будут кости судьбы. С ними способен работать далеко не каждый, поэтому проверка крайне важна.
-Понял, — Проклятый посмотрел на Тайрона. Тот терпеливо ждал, пока его подопечному переведут, а затем вновь полез в сумку.
Честно говоря, слово руна, в понимании Михаила, в первую очередь прочно ассоциировалась со вторым “Диабло”. А во вторую, с романом Майкла Муркока, название которого он забыл, просто помнил про какие-то рунные мечи. И хотя он понимал, что со стопроцентной вероятностью, руны окажутся чем-то иным, не смог не улыбнуться.
Тем временем, Тайрон вытянул на свет небольшую шкатулку, и установил ее напротив одного из зеркал. Она была довольно красивой, сделана из какого-то светлого дерева, и украшена темно-золотыми узорами. Бросив взгляд в зеркало, Миша с удивлением отметил, что в нем шкатулка отражается черным пятном — этакой бесформенной кляксой. Он удивился, но не очень сильно. Если вампиры не отражаются, то почему бы и шкатулкам не выглядеть черными пятнами? Однако оторвать взгляд от отражения было сложно, все-таки не часто видишь такие искажения в зеркалах.
Заметив его взгляд, новый инструктор неожиданно что-то спросил у Вайлеса.
-Он спрашивает, что ты увидел в зеркале — перевел тот.
-Черное пятно, — с легким удивлением ответил Проклятый. – Похоже на кляксу.
Выслушав перевод, Тайрон кивнул, и продолжил копаться в своем багаже.
-А можешь спросить его, что это означает? — Попросил Михаил, но Вайлес лишь отрицательно качнул головой.
Вслед за шкатулкой, новый мастер вытащил два небольших предмета, и вдруг кинул их Мише один за другим. Он машинально поймал первый, а вот второй, ударился о костяшки пальцев, и с костяным стуком запрыгал по полу. Удар получился чувствительным, Проклятый слегка поморщился и не заметил внимательного, с легким оттенком интереса взгляда Тайрона. Затем он что-то сказал Вайлесу.
-Посмотри, на то, что ты поймал, — произнес инструктор.
Мише и самому было крайне интересно, он разжал кулак. Первое впечатление — кубик, обычная игральная кость. Только вместо точек, показывающих число — рисунок. Однако почти сразу стало ясно, что этот кубик — совсем даже не кубической формы, и у него больше шести граней. Вторая странность — на всех гранях было одно и то же изображение — непонятный набор линий, больше всего похожих на иероглиф. Миша некоторое время крутил его в руках, рассматривая и пытаясь понять, так ли оно? Действительно ли все грани выглядят одинаково, или все-таки присутствуют малозаметные различия? По всему выходило, что грани не различаются.
-Так что ты видишь? — Повторил инструктор.
-Кубик, — подумав, сказал Миша, — не знаю, как это называется, но похоже на нашу игральную кость.
Ответив, он с удивлением заметил, что оба мужчины отвернулись от него. Вайлес что-то рассматривал на противоположной стене, а Тайрон рылся в сумке, повернувшись спиной к Проклятому.Тогда Миша шагнул к инструктору прогносту, с целью показать рисунок, но тот резко качнул головой, и даже отошел на шаг.
-Нет, только орхес — произнес он. Последнего слова Миша не знал, но Вайлес быстро пришел на помощь.
-Смотреть может только такой как ты. У человека, не обладающего талантом, это может выжечь глаза.
-Ничего себе! — Проклятый почувствовал волну ледяного ужаса, прошедшую по позвоночнику. — А если бы Магрес ошибся, и я не был бы…
-Ну, во-первых, мастер не ошибается, запомни уже это. Во-вторых, теперь есть уверенность в том, что тебя можно учить. И, в-третьих, если бы ты был не пригоден, до глаз, скорее всего дело бы не дошло, и твоя рука пострадала бы первой.
Миша красноречиво посмотрел на инструктора, но промолчал. Все — равно этот языковой гений непробиваем. Затем перевел взгляд на мастера прогноста. Только сейчас Проклятый обратил внимание на то, что на руках последнего, несмотря на то, что в башне довольно тепло, черные перчатки.
Тайрон тем временем вытащил из сумки очередной предмет, и отложил его. Это оказались очки, с темными, то ли черными, то ли синими стеклами. Затем опять полез в сумку, одновременно обратившись к Вайлесу.
-Очки, — перевел инструктор, — защита. Сквозь их стекла можно смотреть на кости. Второе, это зеркала, хотя отражение зачастую отличается от того, что выпадает на самой кости.
Слушая все это, Проклятый все больше впадал в уныние. Он конечно подозревал, что обучение ясновидению, не будет простым, но сейчас в голову упорно лезли выжженные глаза, испепеленные ладони, и почему-то интегралы с дифференциальными уравнениями. Последние конечно не имели ничего общего с инвалидностью, но тоже сильно пугали его.
Тайрон обратился к Вайлесу, и тот, выслушав, принялся переводить:
-Опиши, что ты видел, есть ли на гранях какой-либо рисунок? Если есть, то какого цвета? И какого цвета фон? Одинаковый ли рисунок, или все разные? И последнее, в отражение в зеркале обычное, или отличается от того, что ты видишь на кости?
-Рисунок есть. Черный. Фон — белый. Рисунок одинаковый. — Он подошел к зеркалу и убедился, что как и в случае со шкатулкой, изображения разняться. По форме “кость судьбы”, была один в один, как настоящая, но ее грани были пусты. — Отражение отличается. Никаких рисунков нет вообще.
Тайрон, уже успевший надеть очки, выслушал с непроницаемым выражением лица, и требовательно протянул руку. Миша передал ему кубики, и тот, спрятав их, показал на шкатулку.
-Открыть? — Уточнил Проклятый, в ответ кивок.
После эксперимента с опасными кубиками, Михаилу не очень хотелось продолжать, но деваться было некуда. На шкатулке нет никаких узоров и замка. Легкая. Он покрутил ее в руках, затем поставил на пол, попробовал найти какую-то ручку или щель, в которую можно просунуть хотя бы ноготь. Ничего. Тогда Проклятый просто схватился за верхнюю часть, и потянул на себя. Это сработало, крышка беззвучно открылась, и Миша, памятуя про возможность выжженных глаз, с некой опаской заглянул внутрь. Ничего особенного, выглядит как набор стекляшек, ну или разноцветных камней.
-Попробуй взять — слова Вайлеса вывели Проклятого из задумчивого состояния, и он полез внутрь.
Мерзость. Вот так можно было охарактеризовать первое впечатление от соприкосновения с загадочными рунами. Показалось, что руку он запустил в коробку с тараканами, и они полезли на его ладонь, вцепились в нее своими противными лапками. С огромным трудом, Миша смог сдержаться и не отдернуть руку. Повинуясь внутреннему голосу, он просто теребил пальцами, перебирал руны, кривился от омерзения, но сдерживался.
Все это время Тайрон наблюдал за ним. Миша был уверен в этом, хотя сквозь темные стекла глаз мастера — прогноста не было видно.
-Попробуй вытащить несколько.
Эти слова Миша понял и без перевода, и с огромным напряжением извлек из шкатулки руку, с парой зажатых в ней рун. При этом он сомневался, что если это окажутся насекомые, он сможет удержать их. Нет. Обычные камни, ну возможно не совсем обычные, однако и не тараканы, или там скорпионы. Они были разной формы и цветов, с узорами и без. “Всех фасонов и цветов, всех размеров и сортов”, вспомнился отрывок из хулиганского стиха Пушкина. Правда там речь шла о вещах значительно более приятных. Он еще раз посмотрел на содержимое своей ладони. Вычленить из этого хаоса какую-либо информацию, по дилетантскому мнению землянина, не представлялось возможным.
Пока Миша размышлял над тем, что он собственно держит в руке, Тайрон что-то сказал переводчику.
-Ты скривился, почему?
-Отвращение. Словно тараканов в руке держу. — Инструктор перевел эту фразу, дождался короткого ответа.
-Можешь возвращать все по местам. Руны в шкатулку, кости в мешочек. На сегодня все.
-Как все?! — Изумился Проклятый. — Уже?
-Да. Мастеру необходимо было понять, сможешь ли ты работать со всем этим. Что именно ты увидишь, и как на что отреагируешь. Теперь он разработает для тебя программу, но это делается не на занятии.
Переводчик поклонился прогносту и тот отзеркалил его поклон. Миша стоял как столб, не понимая, что именно он должен делать. Неумело склонился перед Тайроном, тот внешне никак не отреагировал.
-Не понимаю всех этих ритуалов — признался он Вайлесу, как только за его новым учителем закрылась дверь.
-Тайрона предупредили, что ты чужак. Так что время на то, чтобы понять, как вести себя в присутствии мастера у тебя есть.
-Хорошо, что сегодня у нас в программе осталось?
-Язык учить. Скоро я не смогу быть вашим переводчиком.

Мысли об Этании помогали Проклятому отвлечься, но ими сыт не будешь, да и пьян тоже. Обычно Ира оставляла еду на верху шкафа, а такому как Миша, ее должно было хватить примерно на неделю, но сегодня ее отвлек телефонный звонок, и она забыла переставить тарелку со стола на шкаф.
Почувствовав голод, Миша вздохнул и принялся спускаться с серванта. Его коробка стояла близко к стене, так что он мог выходить наружу, не опасаясь быть замеченным. Кусок простыни, скрученной в канат, тоже висел между стеной и сервантом, скрытый от любых глаз. Они решили, что не будут вязать десятки полотенец, а обойдутся неким минимумом, и по максимуму замаскируют то, что все-таки придется сделать. Ни Проклятый, ни его жена, не сомневались, что хозяин, вполне может навещать квартиру, в отсутствие квартиросъемщиков. Молодая ведьма слегка перестраховалась от такого, и каждый раз, уходя из дома, она вешала на замок, заклятие “Замкни”, так что обычным ключом, его было не открыть. Но все равно, спокойно чувствовать себя они не могли.
А вот Валику новая квартира понравилась. Для малыша были не важны обшарпанность обоев, или текущий кран. Его очень привлекло что-то новое, и он с любопытством лазил везде, заглядывал под шкафы, исследовал совершенно другую кухню, постоянно что-то рассказывал маме. А когда приходили тетя или дед, то и им он старался показать и рассказать побольше о новом месте. Это излишнее любопытство сына, заставляло Проклятого быть еще осторожнее.
Тренировки там, нагрузки тут. Скорее всего, они не коррелировали, но, так или иначе, он становился крепче. Вот о таком спуске, как сейчас, со шкафа на пол, в самом начале после уменьшения, он и помыслить не мог, чтобы рискнуть преодолеть такое расстояние. А сейчас медленно, но уверенно спускался вниз, делая короткие передышки, на специально навязанных Ирой узлах. Все равно было сложно и, спустившись на пол, Проклятый обессилено сел там, где его ноги коснулись ламината.
Вспомнилась одна статья. Он тогда искал по максимуму информацию о лилипутах и всем таком, надеясь, что отыщется что-нибудь о таких же как он. Ничего полезного не нашел, но зато обнаружил теорию о том, что уменьшенный человек, из-за того, что его масса уменьшается значительно сильнее чем мышечный объем, должен быть прыгучим, легко взбираться вверх, пользуясь подручными предметами, хоть занавесками, хоть чужой одеждой, а также спрыгивать с высоты без особых проблем.
Статья показалась Мише логичной и правильной, он даже на какой-то миг подумал, что его беспомощность, а никакой прыгучести, или там легкости он за собой не замечал — чисто психологическая проблема. Но нет. Ничего подобного из описанного в статье, а точнее нескольких статьях, с ним не происходило. Ни хорошего, ни плохого. Например, его слышали, а по законам физики, человеческое ухо не смогло бы уловить его голос, из-за длины волны. Мол, его голосовые связки слишком малы, чтобы генерировать звук нужной частоты. Да и размеры мозга тоже не внушали оптимизма. Почитав все, что пишут про уменьшение людей, Проклятый понял, что с ним произошло нечто более глобальное, чем простое уменьшение, и просто забил на это. Точнее отложил до того момента, пока не найдется кто-то, способный рассказать, что же с ним произошло на самом деле.
Передохнув, Проклятый отправился к столу. Есть хотелось все больше, на спуск он потратил минут тридцать-сорок, а еще необходимо было подняться, пусть не так высоко, но все-таки. Взглянув на стол, Миша ругнулся и понял, как сильно он хочет в Этанию. Некоторое время потратил на решение дилеммы, чего же он больше жаждет: есть или отдохнуть. Победило желание насытиться, но с заметным для себя ущербом. Проклятый вздохнул и начал карабкаться ввысь.
Получилось. Утолив голод, он понял, что сам на шкаф не залезет, да и Ира скоро должна вернуться. Вот она и поможет. Поэтому Михаил расположился на столе, и вновь погрузился в воспоминания.

Сейчас вспомнился его третий поход в Солимбэ, за женой и сыном. Проклятый боялся. Боялся того, что его встретят, и попросят с вещами на выход. В один из своих прошлых походов в Царство снов, он реально начудил, и даже не представлял, какая может быть реакция от местных, за его выходку. По этой причине, Миша излишне нервничал, открывая врата. Странное дело, но то, что он успел уже один раз успешно привести семью, совершенно не успокаивало Проклятого. Наоборот, в его голове крутились разные мысли, о ловушках, о том, как заманивают доверчивых новичков, о том, что открывая ворота в очередной раз, он попадет куда в менее приятное место.
Но, несмотря на опасения, его встретил уже знакомый пейзаж. Темнота, множество огоньков вдали, создающих впечатление того, что смотришь издалека на огромный мегаполис. Никакого особо комитета по встрече при этом не было. Разве что, более сильный ветер, и четкое ощущение, что он тут не один. Все-таки за ним следят, хоть пока и не переходят ни к каким активным действиям. Миша уже был готов использовать свой привычный прием, и с помощью путеводной нити добраться до жены и сына, как вдруг новая, крайне неприятная мысль, заставила его замереть на месте. Да он больше не спит. И соответственно ночные кошмары для него не опасны. А что насчет его семьи? Не отыграются ли эти стражи на Ире и Валике? Магрес не упоминал о такой возможности, но он мог и не знать, а мог и сознательно умолчать об этом.
Появившееся сомнение, практически моментально отразилось на окружающей обстановке. Ветер усилился, стал холодным. Тьма сгустилась, и воображаемый город отдалился, а потом вообще исчез. Миша постарался взять себя в руки. Все-таки его моральное состояние, похоже, сильно влияет на окружающую обстановку, или на его восприятие этой обстановки. Нет в бесконечности расстояний, а может, появилась крамольная мысль, в бесконечности вообще ничего нет.
Взять себя в руки не получилось. Сомнение и страх за родных не давали сконцентрироваться на путешествии по этой местности. Тогда он решил отвлечься. Осмотрелся — оказалось, что теперь его вынесло куда-то в предгорья. Черные громадины встали на пути, но среди нагромождения камней обнаружилась удобная тропинка и Михаил, не колеблясь, начал свой подъем. Уйти куда-то далеко он не боялся, так как уже начал понимать — в Солимбэ, похоже просто нет такого понятия, как далеко или близко. Тропинка петляла между скал, но вскоре он вышел на открытое пространство. Ветер еще больше усилился, и в какой-то момент Проклятый понял, что его может просто сдуть вниз, или камни осыплются под ногами. В любом случае дальше идти опасно, возможно там вообще какая-то запретная зона, и ветер с плохой дорогой намекают ему об этом.
Но ему просто необходимо было подумать, а это можно было сделать прямо тут. Тогда он сел на тропинку, свесив ноги над пропастью. Страха не было совсем, хотя и был уверен, что падать ему не стоит. Кто знает, может после некоторых событий тут, ему уже не суждено будет проснуться на Земле. Думать не получалось. Взгляд Проклятого бездумно скользил по темноте под ногами. Она не была кромешной. Тут и там сверкали огоньки, белые, желтые, красные, оранжевые, и чем больше он смотрел на них, тем сильнее крепло ощущение, что ему не стоит туда падать, и более того, сидеть тут тоже незачем. Тьма казалось, приблизилась, а огоньки стали больше. Теперь они казались Проклятому глазами каких-то крупных и совсем не добрых существ. Вспомнился демон из дома ведьмы, вот у него вполне могли быть такие глаза.
Страх возник внезапно, прошелся по телу, и как ни странно взбодрил. Михаил принялся подниматься, и тут почва стала уходить из-под ног, ну или из-под задницы, если быть совсем точным.
Вот теперь он испугался по-настоящему, и одновременно со страхом, нет, уже ужасом, иррациональным ужасом из ночного кошмара, пришло ощущение того, что он сейчас скатиться вниз. Он рванулся обратно, рванулся и телом, и сознанием. Вспомнился его товарищ по несчастью, встреченный в бесконечном недостроенном здании. Тогда он вывел Мишу, попутно дав хороший совет, и сейчас казалось, опять протянул руку. Было ли это так, или померещилось перепуганному Проклятому, но он не свалился.
Момент между тем, как он начал соскальзывать в жуткую тьму и тем, как он понял, что стоит, прижавшись спиной к отвесной скальной стене — полностью стерся из памяти. Болели ноги, и кожа на ладонях казалось сорвана.
-Ну вас нафиг! — Прокричал он, не особо понимая кого имеет ввиду. Зато страх, за жену и сына развеялся без остатка. И хоть к этому не было никаких разумных предпосылок, он уверил себя в том, что никто за ними не придет.
Подходить к краю, и заглядывать вниз больше не хотелось. Он просто сел на корточки и провел ладонью по земле. Боль сразу дала о себе знать, зато он смог собрался с мыслями и, наконец, увидел две желанные нити. Все-таки второй раз легче, чем первый, поэтому он довольно быстро зацепился за этот след. Горы исчезли, он снова в лесу. Шаг, второй, декорации меняются, словно в театре. Вот и тот же дом. И вскоре он снова видит своих жену и сына.
-Интересно, — бормочет он, — я всегда буду водить их по одному и тому же пути? Вопрос риторический, на самом деле сейчас это мало волнует Проклятого. Еще будет время поразмышлять на эту тему, например на Земле. Он оглядывается, словно опасаясь увидеть в углу зловещую тень местного стража, но там пусто.
-Вставай, Иришка, — шепчет он, кладя руку на плечо жены, — вставай, любимая.

Миша вздрогнул, в замке повернулся ключ и дверь открылась. Он быстро спрятался за монитором, кто бы там не был, лучше перестраховаться.
-Привет, ты где? — Голос жены, слегка уставший.
-На столе. Хочу обратно, но…
-Стой, Валик похоже тебя слышит, во всяком случае прислушивается. Сейчас подсажу.
Минут через пять она зашла в комнату, а Валик полз за ней. На пороге комнаты малыш остановился, и полез под стул доставать закатившуюся машинку. Ира склонилась над мужем, и он поневоле засмотрелся на нее.
-Пойдешь наверх? — Прервала Ира молчание.
-Да, подсадишь?
-Поехали.
Оказавшись в своей коробке, он развалился на вате. Мысль Проклятого поблуждала по их проблемам, по съемной квартире и тому, что новый район похуже, чем предыдущий, а потом снова вернулся в Этанию.
Да, тогда он преодолел свой страх и судя по всему, не зря. Ни Иру, ни сына, кошмары не мучили и Проклятый успокоился. До этого он несколько дней сидел как на иголках, и десятки раз расспрашивал жену, не снилось ли ей что-нибудь этакое.

Он вывел их, и Иру сразу забрал Магрес. Миша вздохнул, но договор есть договор. Валик начал проситься с рук, ему хотелось самому исследовать новое место, и Миша поставил сына на пол. Молчаливая нянька тенью следовала за ними, а минут через двадцать Миша встретил Вайлеса.
-Привет, идем, Колпес ждет не дождется.
-Идем, — с сожалением кивнул Миша, — значит с сыном тоже не поиграть.
-Не переживай. Сегодня программа сокращенная, успеешь пообщаться, — а потом, не удержавшись, сострил, — если конечно силы останутся.
В тот день он смог пообщаться с сыном еще минут тридцать. Потом малыш проснулся, а Миша пошел бродить по башне. Тайрон видимо все еще разрабатывал программу тренировок, и он был рад этой отсрочке, но не мог понять, почему будущее обучение его пугало больше физических нагрузок.

Валяться на вате и смотреть в потолок надоело, очень захотелось размяться, и Миша выбрался наружу. На второй после переезда день, он занялся “исследованием” нового жилья. Осваивал верхние этажи. Мебель в этой квартире стояла сплошняком, так что при желании, должной сноровке, и небольшой Ириной помощи, он мог большую часть комнаты пройти, не спускаясь на пол. Супруга обещала сделать ему нечто вроде мостика в коридор, так же заставленный мебелью, и расположенной вдоль одной из стен. Ира положила наверх несколько книг и пару коробок, оставив мужу проход между ними и стеной, отгородив таким образом мужа от случайных взглядов. Еще поставила в уголке шкафа горшок с полу засохшим кактусом — для оправления его естественных нужд, и если бы не компьютер, то Михаилу практически не нужно было бы спускаться вниз. Однако Проклятый был уверен, что скоро они решат и эту проблему, все-таки слишком высоко было спускаться со шкафа на пол.
Довольно большую часть своего земного бодрствования, Михаил проводил, тренируя свое крохотное тело, и стараясь тренировать оставшийся прежним разум. И если первое более — менее получалось, то со вторым, к сожалению, выходил полный облом. Колпес рассказывал Проклятому про дыхание, и про специальные медитативные практики. Нет, в Этанийском они назывались, как-то по-другому. Но для Миши, все связанное с сидением и попытками работать с дыханием и воображением, шло по разряду медитации. Все эти упражнения, по уверению Колпеса, должны были помочь увеличить время его сна. Миша, который с радостью бы научился спать двадцать четыре часа в сутки, честно пытался заниматься по описанной инструктором методике.
И вот тут выходила полная ерунда. Сконцентрироваться не получалось ни на чем. Мысль постоянно уходила, то в область размышлений о том, как жить дальше, то в воспоминания о прошлой жизни, то приходили на ум недавно просмотренные сериалы, а то и ночи с женой. Единственная польза от всего этого была в том, что за всеми этими попытками, время летело значительно быстрее.
Вечерами, когда засыпал уставший малыш, а Ирин отец не ночевал дома, или готовился ко сну в своей комнате, жена снимала его со шкафа, и они сидели в продавленном кресле. Ну, точнее, Ира в кресле, а Миша на подлокотнике, или на ее бедре, и смотрели какое-нибудь кино, или обсуждали Этанийские события. Иногда Ира рассказывала, как продвигается ремонт в купленном доме, а Миша о своей работе на чародея.
Так за тренировками и заботами пролетели следующие три дня.

На этот раз Проклятый мог уединиться со своей женой, и они использовали эту возможность к взаимному удовольствию, и затем довольная Ира отправилась к Магресу, а Проклятый к Колпесу. У него слегка дрожали ноги, и он с трудом представлял, как сможет тренироваться. Но оказалось ничто человеческое не чуждо и инструктору. В этот день Миша был освобожден от физических тренировок, зато на горизонте нарисовался Тайрон.
За прошедшее время они встречались лишь один раз, и Миша, раз за разом кидал кости, на которых постоянно выпадала одна и та же картинка, та самая, которую он видел в самый первый раз. Учитель молчал, слегка хмурился, что-то помечал в небольшом блокноте. Как оказалось, тут была письменность, причем никаких свитков или чернил Миша пока не видел, до того момента, как Тайрон стал писать. Миша вообще не задумывался о таких вещах, как Этанийская письменность, а теперь ему стало интересно.
-Конечно есть, — ответил на вопрос Вайлес, — а как вести всякие архивы, перепиской заниматься?
-Просто начитавшись нашей литературы, я думал, что у вас используются свитки и чернила, ну или какие-то магические письмена. — И усмехнувшись, Михаил добавил, — сильны стереотипы, к которым привык. Очень сильны.
-Все, о чем ты говоришь, используется тоже. — Ответил инструктор после небольшой паузы. — Просто так называемые магические письмена — магами, а чернила для архивов, податей, и прочего. Тайрон может себе позволить более дорогие инструменты, чем чернила. А насчет того, что ты назвал магическими письменами, лучше поинтересуйся у Магреса. Если я удовлетворил твое любопытство, можем вернуться к изучению языка?
И вот теперь новое занятие.
-Сегодня Тайрон расскажет тебе про обучение, я буду переводить.
Миша кивнул, стараясь поудобнее усесться на пол. Было твердо, и болело ушибленное бедро. При этом он вообще не помнил, когда ударился, видимо было не до того.
-Итак, ты не из нашего мира, поэтому не знаешь очевидных для нас вещей. Первое, — пока идет занятие, вопросов задавать нельзя. Вообще. Если мастер сочтет нужным, он выделит время, в которое ты можешь спросить.
Тут Миша закусил губу, успев сделать это до того, как с нее слетел вопрос: Почему?
-Второе, — ты должен абсолютно точно выполнять указания, если даже не понимаешь их сути, потому что понимать ты и не должен.
Тут Проклятый понял, что не удержится от вопросов или ремарок. Все шло в разрез с его привычками, с той системой обучения, к которой он привык. Но пока он молчал, и инструктор продолжил переводить.
-Далее, ты умеешь рисовать?
-Нет.
-Хорошо, — выслушав ответ Тайрона, продолжил инструктор. — Будешь тренироваться, тебе придется воспроизводить то, что ты увидишь. К счастью, там нет сложных узоров, сам все увидишь. Цвета различаешь?
-Да. — Миша решил, что сейчас самое время учиться лаконичности.
-Хорошо, и последнее. Довольно скоро начнутся тренировки без посторонних. Ты, за время равное, примерно двадцати пробуждениям тут, должен выучить лексикон, чтобы общаться с мастером. Список терминов он подготовит.
-Понял.
-Теперь можешь задавать вопросы. Тайрон делает тебе скидку на то, что рожден не здесь. — Добавил Вайлес уже от себя.
Проклятый задумался. По всей видимости, ответами его баловать никто не собирается, значит надо узнать по максимуму.
-Так, — принялся он подбирать слова, — я так понимаю, что существует просто огромнейшее количество комбинаций, значений на этих рунах и костях. И учить их дело долгое. Сколько времени отводится на то, чтобы я хотя бы по минимуму начал разбираться в этом?
Странное дело, ответ затянулся. Причем, Проклятый видел что, Тайрон явно пытается понять то, о чем его спросили.
-Нет. Ничего такого ты учить не будешь. Понимать значения рун, костей, и прочих артефактов ты вообще не должен.
-Что? Как? — Миша был настолько изумлен, что не сдержался.
Инструктор вздохнув, принялся переводить.
-Предсказатель, или прогност, всегда работает в связке с толкователем. Сейчас твой толкователь — Тайрон. Это нужно для того, чтобы ожидаемый кем-то, или желанный результат, не влиял на то, что ты видишь. Если прогност знает знаки, умеет работать со смыслами, он хочет видеть то, что хочет он, или его хозяин, а не то, что есть на самом деле.
-Значит, я буду работать вслепую?
-Нет, ты будешь выполнять то, что умеешь. Мало кто может прикоснуться к этим артефактам и остаться цел. Еще меньше тех, кому они приоткроют будущее, или настоящее. Поэтому ты осваиваешь работу с ними, а результаты будут толковать другие. Последних – тех кто способен расшифровать обнаруженное тобой, намного больше.
-А что значит предсказывать настоящее?
Честно говоря, у Миши было свое мнение на полученную информацию, а именно — никто не собирается много воли давать рядовым, пусть и талантливым исполнителям, но это мнение он оставил при себе.
-Предсказатели иногда работают как сыщики. Руны могут сказать не только то, что будет, но и поведать о том, что происходит сейчас, или в недалеком прошлом.
-Хорошо.
Он замолчал, испытывая даже некое облегчение. Все-таки не придется наряду с языком, зубрить еще сотни и тысячи комбинаций из непонятных значков. Пусть уж лучше чародей использует его в темную, чем взорвется его многострадальная голова.
-Вопросов больше нет?
Проклятый покачал головой, а потом решив, что этого недостаточно произнес:
-Больше нет.
-Тогда начинаем. Доставай кости, говори что видишь.

Сегодняшняя встреча с наставником отличалась от предыдущих.
-Ира, — начал Магрес после взаимного приветствия, — сегодня я познакомлю тебя с Веарой.
После этих слов, он открыл дверь своего кабинета, галантно посторонился, пропуская ее вперед. В одном из кресел сидела женщина. По всей видимости, лет ей было не мало, в черных как смоль волосах, уже появились серебристые проблески седины. Маг запустил “Юлу Аматиса”.
-Веара — лесная ведьма, — произнес Магрес, — Ирина, наша гостья из мира-шара.
Ведьма кивнула, поднимаясь. Она оказалась довольно высокой женщиной. Почти на голову выше Иры.
-Веара любезно согласилась научить тебя некоторым, исключительно женским приемам работы с магией.
-Могу я познакомиться с ее мужем? С меченым? — Неожиданно спросила колдунья.
Ира удивилась, и честно говоря, немного напряглась от этой просьбы, а вот Магрес наоборот довольно улыбнулся.
-Конечно, только не прямо сейчас.
-А зачем вам знакомиться с ним? — Не выдержала Ира.
Колдунья усмехнулась:
-Иногда, женская сила, та, которой я буду тебя учить, зависит от мужчины, с которым она постоянно живет, спит, любит.
-Зависит?
-Это не совсем точное слово, но все-таки отражает смысл. Так что да — зависит.
-Ира, — вмешался чародей, — твой муж не простой человек. Он Проклятый, и магия на него не действует, поэтому Веара должна взглянуть на него.
-Да, конечно. – Молодая ведьма понимала, что от ее согласия ничего не зависит, и спрашивают ее для проформы.
-Вот и хорошо. Как только у Михаила закончиться встреча с наставником, вы пообщаетесь.
Веара кивнув, произнесла:
-Тогда я подожду вас. — И плавно выскользнула из кабинета.
-Сегодня, дочь моя, я расскажу, как ты сможешь тренировать тело. В вашем мире, использование сырых или энергоемких заклинаний, а особенно боевой магии очень опасно, и зачастую невозможно. Поэтому одна из целей, постепенно, шаг за шагом, превратить твое тело в оружие.
-А как же заклинание воина?
-Оно хорошо, но слишком уж ограничено в применении. Твой арсенал пополниться менее эффектными, но более стабильными заклятиями. И еще, я понимаю, что у вас с мужем прекрасные отношения, и вы оба работаете на меня, но ничего из того что происходит тут, ты не можешь рассказать ему. Исключением будет то, что я напрямую разрешу. Если я не сказал можно, значит нельзя. Ясно? — В голосе мага звякнул металл, и Ира только кивнула. — Понимаю, что с твоей точки зрения это может выглядеть подозрительно, но дело не в секретности, а в том, что это нарушит процесс обучения.
-Да, учитель.
-Предупреди мужа, чтобы он ни о чем не спрашивал, и я со своей стороны предостерегу его. В конце — концов, чем ты быстрее овладеешь настоящим мастерством, тем вашей семье лучше.
Ира молчала, и Магрес сменил тему.
-А теперь, начнем. Вытяни руку, растопырь пальцы. Взгляд на ноготь указательного пальца!
Урок шел своим чередом. Ира разучивала пассы, именно ту часть, которую невозможно было передать ей через мужа, а только при личной встрече. Получалось так себе. Руки, а особенно пальцы протестовали против такого измывательства, но ведьма не сдавалась. В какой-то момент, маг жестом остановил ее и замер, словно прислушиваясь к чему-то.
-Все, занятие Проклятого окончено. — Магрес встал. — Пойдем, проведаем Михаила, думаю, они с сыном около фонтана.
Ира не сомневалась, ее учитель не думает, а точно знает. Но промолчала. Веара встретила их за дверями, может все время ждала тут, а может ее предупредили, как и чародея, и они втроем отправились на поиски Проклятого.
Конечно же Магрес оказался прав. Миша держал Валика, а тот пытался с помощью маленького сачка, поймать рыбку. Рыбка ловиться не хотела, постоянно ускользала, но малыша это не расстраивало, ему было достаточно пытаться. Ира с улыбкой смотрела на своих мужчин, затем перевела взгляд на колдунью. Увиденной ей не понравилось. Показалось, что Веара смотрит на ее Мишу, как женщина на заинтересовавшего ее мужчину, а это автоматом переводило будущую наставницу в разряд соперниц. Со всеми вытекающими.
Проклятый почувствовал взгляд. Придерживая сына, он полу обернулся, и, заметив жену, улыбнулся.
-Привет, маленькая! — Начал он, но заметив чародея и незнакомку, осекся и замолчал.
Магрес вновь раскрутил юлу, и теперь все участники могли понимать друг друга.
-Проклятый познакомься — Веара. – маг указал на колдунью. — Она также станет наставницей твоей жены.
-Здравствуйте.
Миша отметил, что женщина, несмотря на возраст, весьма привлекательна. Пожалуй, про таких говорят, что им все на пользу, даже годы. И самое странное — с каждой секундой она становилась все интересней. В голову полезли нехорошие мысли, что тут, в Этании, он абсолютно свободен от внимания жены, и при желании может делать все что угодно. А эта красотка, пожалуй, будет не против дать и ему пару уроков. И скорее всего, все оставит в тайне. Он даже на какую-то долю секунды пожалел, что Магрес познакомил их в присутствии Иры, а потом ощутил легкое жжение в правом предплечье. И все закончилось. Веара побледнела и отшатнулась, словно ее резко толкнули. Она больше не выглядела привлекательной — обычная женщина в возрасте. И что на него нашло?
-Не получилось? — Вопрос принадлежал чародею.
-Нет. Его защита непробиваема, но действует не сразу. Ира, у тебя, наверное, есть вопросы?
Ира растерялась. Все это время, в ней боролись: желание вцепиться в волосы ведьме и здравый смысл. Она видела, какими глазами ее муж смотрит на эту старуху. Ей казалось, что Миша буквально поглупел от восхищения. Здравый смысл начал сдавать позиции, еще бы минута другая, и Ира не выдержала бы, но в этот момент все закончилось. Незримая нить между Веарой и Проклятым лопнула, и, похоже, это не прошло для ведьмы даром. Вон какая стала бледная.
-Есть — решилась молодая колдунья. — Мне показалось, вы соблазняли моего мужа?
-Ира, — начал было Проклятый, но под взглядом трех пар глаз осекся, и сделал вид, что больше всего на свете, его волнует старающийся упасть в фонтан Валик.
-Да, это так. Именно этому я и буду тебя учить — использовать женскую силу.
-Будете учить меня соблазнять, кого попало? — Ира была зла, и не могла успокоиться и не дерзить.
-Соблазнение, это лишь одна из сторон. Да, одна из ключевых, и наиболее действенных, но не единственная. А насчет мужа можешь быть спокойной, такие как он — крайне редки, и мне хотелось понять, действует ли его защита против женских чар, приправленных магией.
-Действует? — Переспросила Ира, хотя и знала ответ.
-Да. Так что во время ваших будущих ссор, не пытайся успокоить его с их помощью.
-А мне кто-то расскажет, что тут происходит? — Не смог смолчать Проклятый.
-Чуть позже. — Магрес поставил жирную точку в разговоре, — сейчас у нас крайне мало времени, Ира или Валик могут проснуться. А нам еще надо обсудить кое-что.
Не дожидаясь ответа, Магрес галантно подал руку лесной ведьме, и жестом пригласил Иру следовать за собой. Та пожала плечами, и, кивнув мужу, пошла за магом.
-Ну вот, началось! — Недовольно пробурчал Миша, поворачиваясь к сыну. — Они, значит, пошли обсуждать свои магические дела, а нас нагло оставили за дверьми. Ну, ничего.
Он вновь поймал малыша, который с упорством достойным лучшего применения, собирался искупаться в фонтане, и потащил слегка сопротивляющегося Валика от воды. Его время, которое он мог провести с сыном, подходило к концу. Далее, он собирался оставить его на попечение няни, а сам вернуться к тренировкам. Сегодня его ждала очередная полоса препятствий, а потом серия дыхательных упражнений.
Последние делались для того, чтобы Проклятый запомнил их, и постарался заниматься на Земле. В идеале они способствовали хорошему и крепкому сну. Магрес хотел, чтобы Миша как можно больше времени проводил в Этании, и в этом вопросе их желания полностью совпадали.
Все обратную дорогу до кабинета мага, Ира боролась с нахлынувшими эмоциями. Случившееся во дворе, очень не понравилось молодой ведьме. И от мыслей о том, что она тут будет максимум раз в три ночи, а ее благоверный, в три раза чаще, настроение не улучшилось.
Когда за ними закрылась дверь, Веара обратилась к чародею:
-Магрес, я прошу официального разрешения, остаться наедине с вашей дочерью.
Закончив эту фразу, колдунья склонилась в легком поклоне. Судя по всему, в местной иерархии, она стояла ниже могущественного чародея.
-Веара, ты можешь оставаться наедине с моей дочерью столько, сколько потребуется для ее обучения, — Маг, по всей видимости, ответил другой ритуальной фразой. — Пока Ира не владеет нашим языком, “Юла” останется здесь, — и более не говоря ни слова, вышел за дверь.
Ира молчала, ожидая первого хода лесной ведьмы. Сейчас она смотрела на их разговор, как на некое противостояние. Не могла смотреть иначе.
-Ирина, — Веара слегка улыбнулась, и молодая ведьма, вдруг увидела десятки морщинок вокруг ее глаз.
Сразу стало понятно, перед ней женщина в возрасте, и ее красота уже в прошлом. Она немного успокоилась, и приготовилась слушать.
-С самого начала хочу подчеркнуть, — продолжила Этанийская колдунья, — мы не соперницы. Я не собираюсь претендовать на твоего мужа, соблазнять его, и все в таком духе.
-А что это было во дворе? — Ира все-таки не удержалась от вопроса.
-Проверка, а также демонстрация. Каюсь — она вновь улыбнулась, как показалось Ире, слегка неуверенно, — мне было интересно воздействовать на меченного, ведь такие как он огромная редкость.
-Почему редкость? Что в нем такого особенного?
-Понимаешь, Ира, — Веара помолчала, то ли подбирая слова, то ли решая, что сказать, а о чем умолчать. — Несмотря на то, что я не использую магию в классическом смысле этого слова, а осуществляю воздействия с помощью своей женской природы, частичка магии во всем этом присутствует. А на человека, который воспользовался “Норспеерамонусом”, уже никакая магия не подействует так, как должна.
-Но, — теперь была очередь Иры, подбирать слова, — но ведь с самого начала, все работало. Я видела, как он начал смотреть на вас.
-Да, начало было многообещающим, — Веара усмехнулась, — а потом, мне показалось, что я схватилась за раскаленный уголек. Иными словами — получила по рукам.
-И этому вы будете меня учить? — Ира решила сменить тему. Она не была до конца уверена в своей потенциальной наставнице, но все-таки ей стало легче. — Очаровывать мужчин?
-Очаровывать — это лишь одна из твоих возможностей. Я буду учить тебя, получать от мужчин то, что тебе надо. Или, вить из них веревки.
-Значит, вы любого можете заставить делать то, что вам угодно? И на это способна любая женщина?
-Не совсем. Есть те, кто банально сильнее, вот, например, Магреса я бы не смогла очаровать настолько, чтобы он стал послушный. Второй пример — твой муж. А таких, я имею ввиду трудных для воздействия мужчин, не так уж и мало. И они не обязательно чародеи или меченые, но очень многие, начнут танцевать под твою дудку, и будут при этом, очень довольны.
Повисло молчание. Ира не знала, что говорить и о чем спрашивать, а колдунья не спешила. Казалось она оценивает Иру, как и Магрес оценивал ее при их первой встрече.
-Как часто ты будешь здесь?
-Скорее всего, один раз в три наших ночи. Я абсолютно не высыпаюсь, попадая сюда. А сколько времени проходит тут — я не знаю.
-Время. — Веара задумалась, — да со временем могут быть проблемы. Нам понадобиться минимум двадцать уроков, и не все они могут быть здесь, в этой башне.
Ира молчала. Она думала о своем. Двадцать занятий с этой стервой, это в лучшем случае два месяца на Земле. А еще общение с Магресом, муж. Все очень долго. А в ситуации, когда их ищут, промедление может оказаться фатальным. Но умом ведьма понимала, им очень повезло, что она вообще нашла наставника. Да и не может ее обучение быть уж очень быстрым. Это в кино все хорошо. Там раз, и сделали монтаж. Убрав несущественные с точки зрения режиссёра, сюжета и здравого смысла фрагменты. В реальности, к сожалению, такой монтаж невозможен. И хотя иногда, особенно после конкретного недосыпа, Ира сомневалась в окружающей их реальности, но пока не представляла, как можно ускорить рост ее колдовских способностей.

На следующее утро, она пребывала в скверном настроении. Косо посматривала на коробку, в которой спал муж, борясь с желанием разбудить его, и поспрашивать, не вернулась ли к нему Веара, чтобы испытать новые способы соблазнения. Умом понимала, что ее ревность смешна, но такое понимание не могло ее успокоить.
От невеселых размышлений отвлек малыш. Валик неожиданно застонал, несколько раз всхрапнул, закашлялся и проснулся. Некоторое время кашлял, а потом шмыгнул носом и наконец-то расплакался.
Ира взяла сына на руки. Точно. Сопли. С того момента, как Миша ценой собственного роста, снял с ребенка «печать смерти», Валик ни разу не болел, был спокойным, хорошо кушал, мало плакал и прекрасно спал. Естественно Ира расслабилась. Наверное, на неком подсознательном уровне, ей казалось, что теперь у ребенка теперь иммунитет к рядовым неурядицам, типа болезней. И ошиблась.
Попробовала губами лобик, нет, температуры пока нет. Но малыш ей не нравился. Планов, кроме как выспаться у нее в любом случае не было, а теперь сон, как рукой сняло. Миша застраховал ребенка, и сейчас она попробовала найти карточку. Как ни странно это получилось быстро, она оказалась в кошельке, хотя Ира никак не могла вспомнить, чтобы клала ее туда.
Оказалось, что срок действия страховки истек две недели назад. Ругнувшись, Ира задумалась. Деньги пока не были проблемой, но у нее не осталось хороших воспоминаний о тех клиниках, которые были на слуху. Естественно районная поликлиника также не вызывала особого энтузиазма, но зато была в двух шагах. Ира была уверена, что вопрос с отсутствием прописки в этом районе легко решиться с помощью одной бумажки, и принялась одевать малыша. Тот капризничал, покашливал, но слушался маму. Вдруг мелькнула, но сразу пропала мысль проверить, что с ним с помощью магии. Слишком мало она изучала эту науку, чтобы экспериментировать с собственным сыном.
На улице, если верить прогнозу и своим ощущениям после выхода на балкон, не холодно, и она решила пройтись с коляской. Мишка так и не проснулся, а может просто валялся в коробке, она негромко позвала мужа, но ответа не дождалась. Тогда, подошла к компьютеру, и в качестве экранной заставки оставила бегущую строку: «Мы с Валиком ушли в поликлинику».
Выйдя из подъезда, она негромко ругнулась. Дорогу преграждал плохо припаркованный автомобиль. Хозяин умудрился поставить его по диагонали, так что тот занимал полтора места. Обойти это с коляской было непросто, и Ира с трудом втиснулась в узкий промежуток между автомобилем и мусорным баком.
В метре от нее курили трое парней.
-Осторожней! Мля! – Неожиданно крикнул один из них, когда коляска прикоснулась к машине. Ира внимательно посмотрела на него. По виду – обычный гопник, немного за двадцать.
-Так это твоя машина? – Все-таки она менялась. Раньше ни за что не рискнула — бы ответить в такой ситуации, вжала бы голову в плечи, постаравшись побыстрее оказаться подальше.
-Моя.
-Так паркуйся в следующий раз нормально. А то не пройти.
-Что? – Теперь в его голосе сквозило изумление. – Борзая?
Она промолчала, немного жалея, что вообще ввязалась в разговор. Справится с ними можно, но не для того они бежали, чтобы на вторую неделю засветиться в драке с местной шпаной.
-Оглохла?
Но Ира так и не ответила, продолжая катить коляску. Если догонят, то придется разбираться, но ее не стали преследовать. Вот и детская поликлиника, есть место где можно оставить коляску. Там уже стоит четыре, и она нашла место для своей. Руководствуясь вывешенным расписанием, нашла кабинет педиатра. Повезло, что в очереди только одна мама с дочкой. Валик вел себя довольно спокойно, и вскоре они вошли в кабинет. Врач – немолодая уже женщина, что-то быстро писала сидя за столом. Медсестры не было.
-Есть карточка?
Да это не платная клиника, подумалось Ире:
-Нету, – спокойно ответила она, протягивая сотенную купюру, — переехали совсем недавно.
-Придется зарегистрироваться, но можно и попозже, – денежка исчезла, а врач сразу подобрела. – Что с вами?
-Кашель и сопли. Хотелось, чтобы вы послушали.
-Хрипов нет, похоже на обычную простуду, — вынесла та вердикт. – Можете попробовать пока без лекарств, разве что капли в нос. Особенно на ночь, чтобы спал спокойнее. Я сейчас выпишу, а через три дня, придите на повторный осмотр. У меня будет вторая смена.
Они распрощались, и пока успокоенная мама одевала малыша, тот начал клевать носом. Домой добрались без приключений, Валик уснул в коляске. Ира немного волновалась, что у подъезда встретит знакомую компанию, но тут не было даже автомобиля. Вряд ли ей удалось пристыдить хозяина, скорее всего тот просто уехал по делам.
Уже входя в подъезд, Ира тихонько прошептала сама себе:
-Тебе, подруга, надо быть скромнее. Не стоит привлекать внимания.
Но какой-то чертенок, поселившейся в ней в ту самую ночь, когда она надела кольцо ведьмы, лишь усмехнулся на эти благоразумные слова. Мол, надо конечно, но вряд ли получится.

Глава 2. Метка чародея

Если земная жизнь Проклятого была довольно скучна, то вот его жена наоборот, развила на редкость бурную деятельность. Она активно интересовалась тем, как продвигаются работы в новом доме, и собиралась съездить и посмотреть все на месте. Искала специалистов, способных сделать для мужа как минимум удобную для его роста одежду и обувь. Сразу же приступила к экспериментам. Магрес предупредил, что полученные от него знания, необходимо тщательно проверять. Потому что работать эффект будет меньше чем в Этании, а затрат потребует намного больше Он обещал, что научит ее чувствовать насколько опасным будет откат, а в иделе минимизировать его, но это явно был материал не первых занятий. Впрочем, в том, что касалось чародея, не все было так шоколадно.
После очередной встречи с Магресом, происшедшей уже после того, как чародей представил ей Веару, у Иры и Миши состоялся серьезный разговор. Малыш увлекся телевизором, и Ира, взяв мужа на руки, отошла в дальний угол комнаты, слегка прибавив звук.
-Кот, — начала Ира.
Проклятый, достаточно хорошо знающий свою жену, сразу понял: она не знает с чего начать, и мучительно подбирает слова.
-Да, маленькая?
-Магрес попросил, ну как попросил, точнее, будет, приказал мне, не рассказывать никому ничего из того, что происходит за закрытыми дверями. Понимаешь… — и она замолчала.
-Иришка, и в чем проблема? — Миша понимал то, что она хочет сказать, но был не против еще затянуть разговор. Все что угодно, лишь бы время шло побыстрее.
-Всем, это включая тебя. И знаешь, — снова пауза. Ира налила воды, и в два глотка осушила стакан, — мне кажется, что этот разговор, он затеял именно ради тебя. Кому еще я могу что-то рассказать?
-Это немного неприятно, но я не вижу трагедии. Во-первых, ты можешь не рассказывать, а во-вторых, я уверен, что он не узнает о том, что происходит на Земле.
-А ты действительно в этом уверен?
Последнюю фразу Ира чуть ли не выкрикнула, и смотрящий очередную порцию мультиков про машинки Валик, удивленно повернул голову, посмотрев на маму. Но приключения неутомимых четырехколесных героев, показались ему интереснее, и малыш вернулся к происходящему на экране.
-Ира, — теперь и Проклятый стал крайне серьезен, — что случилось?
-Если я хочу быть его ученицей, ну или дочерью, я должна согласиться на татуировку. Знак инициации. У меня есть земная неделя на размышления, но половина срока уже прошла.
Теперь Мише все стало ясно. В ходе последних событий он как-то подзабыл о Этанийских татуировках. Самому Проклятому чужие метки не грозили, он уже имел один “знак отличия”, и по словам того же чародея, больше никто не мог пометить Михаила. Разве что, какой-нибудь бог, вернулся бы из своего небытия, но вероятность этого события была невелика, поэтому он успокоился. А сейчас сразу вспомнил свой страх. Страх и готовность отказаться от всех ништяков предлагаемых магом, лишь бы не получить непонятный символ чужой власти над тобой.
-Ира, маленькая, — начал он.
-Погоди, — нетерпеливо перебила она, — я думала об этом. Мне страшно, и я подозреваю, что такая метка позволит магу контролировать меня, но я склонна согласиться.
-Ирка! Не вздумай! — Теперь уже крикнул он, и Валик, покачав головой, повернулся к ним и нахмурился. Ира прикрыла мужа, и улыбнулась малышу.
-Что, сыночек? Кушать хочешь?
-Неа, — подумав, ответил малыш и вновь вернулся к телевизору.
-Мишка, не психуй, мне нужен наставник.
-Но не такой, же ценой….
-А какой? — Теперь в ее голосе возникло раздражение. — Какая же цена приемлема за наши жизни? Меня, нас, как минимум один раз спасло то, что передал тебе волшебник. Один раз я чуть не погибла. Ты сам говорил — нас снесло волной, и несет в неизвестность.
-Я уверен, что он сможет тебя контролировать. Просто не может быть иначе, — Проклятый опустил голову. — А он не добрый дядюшка.
-Я не думаю, что он достанет меня на Земле. А ты, если что, просто перестанешь ходить за мной.
Она в точности повторила его аргументацию, но странное дело, это совершенно не успокоило Проклятого.
-Может он сможет достать тебя и тут?
-Может. А возможно на моем земном теле, не появится никаких следов. Я же там во сне.
Это было правдой. Они не понимали механизмов перемещения, но судя по всему, Проклятый попадал в Этанию на самом деле, а для Иры это был лишь очень яркий сон. Миша даже как-то подумал, что в результате проклятия его тело разделилось, и на Земле осталась меньшая часть.
-Хорошо, — Проклятый помешкал, подбирая слова, — ты думаешь согласиться?
-Думаю, что надо.
Они помолчали. Миша, внутренне хотел, чтобы его жена согласилась. Хотел, и ненавидел себя за это. Ненавидел, но при этом не отговаривал, точнее особо не упорствовал.
-Мы нужны ему, — начал он, — и я не уверен, что до конца понимаю зачем.
-Мал… Кот, по большому счету у нас нет выбора. — Ира тоже убеждала и его, и себя. — Сам понимаешь, ничто не дается просто так. Пообещай, что перестанешь водить меня в Этанию, если я попрошу? — добавила она неожиданно.
-Хорошо, маленькая, — растерянно согласился он.
-В следующую нашу встречу, я соглашусь на метку. Магрес говорил, она наносится быстро. И главное, — тут она горько усмехнулась, — он обещал, что после этого мое обучение значительно ускориться. Мол, многие знания, станут передаваться чуть ли напрямую.
-Угу, по USB-порту, — пробормотал он.
-Что?
-Да, так. Шутить пытаюсь. Все-таки надо хорошо подумать, Ира. И… — он замолчал.
Да и возражал Проклятый лишь для проформы. Именно в этот момент, он вспомнил, как еще недавно думал, что Ира должна любой ценой стать ведьмой, и не простой, а сильной колдуньей. Вот теперь, похоже, они и заплатят эту пресловутую “любую цену”. Причем заплатит именно его жена.
-Тебя зациклило на слове “подумай”, — улыбнулась она, поглаживая мужа по спине указательным пальцем. Со стороны это напоминало игры с хомячком, но со стороны на них никто не смотрел. — Выше нос, котяра мой ненасытный — она улыбнулась. Все мы, так или иначе, от кого-то или чего-то зависим: людей, стихий, обстоятельств. Для большинства этанийцев, метка мага — это благо, за которое можно пару лет жизни отдать. Это мы, боимся.
-Просто мы больше знаем, — Миша вздохнул, — как в том анекдоте: “а умище-то куда девать?”
-А может, и нет?
Ира вдруг подняла мужа на уровень глаз, так что они чуть ли не соприкоснулись лбами. Миша впервые после уменьшения увидел Ирин зеленый глаз со столь близкого расстояния, и не смог бы описать свои эмоции. Все-таки не зря глаза называют зеркалом души. Есть в них что-то кроме зрачка и радужки. А когда эти “зеркала” принадлежат ведьме, пусть и любимой, и вдобавок увеличены в двадцать, а то и двадцать пять раз…. Иными словами, Миша оказался заворожен глазами своей жены, и тут явно обошлось без всякой магии.
-Кот? — Ирин голос вернул Проклятого на грешную землю, — все в порядке?
-Да, — неуверенно ответил он, — напомни, на чем мы остановились?
-Я хотела сказать, возможно, не правы мы? Из-за того, что боимся? И метка колдуна, наоборот, поможет. Я же не собираюсь выступать против него.
-Дело, в том, — начал Миша, и вдруг замолчал. — Знаешь, ты права именно в том, что нам, пожалуй, некуда деваться. Так что весь наш разговор простая болтовня.
-Не только. Мы еще наши страхи контейнируем друг в друга, тем самым — уменьшая их. Как психолог тебе говорю. — Если Ира и заметила, что Миша не договорил, то акцентировать внимание не стала. — Валик увлекся, и у нас еще есть время, по кофейку?
-Давай, маленькая.

На следующий день жена уехала вместе с отцом посмотреть, как продвигается ремонт. Миша не захотел трястись в ее кармане, без возможности спокойно выйти наружу, и остался дома. А вот Валика она забрала, не желая напрягать влюбленную сестру. К этому моменту, быт Проклятого слегка улучшился. Поняв, что на втором этаже можно жить, он попросил жену о покупке беспроводных клавиатуры и наушников, и теперь мог прямо со шкафа смотреть свои сериалы, или рыскать в интернете.
Прошло примерно полтора часа с момента их ухода, как прозвенел звонок. Миша на всякий случай сделал немного тише звук, и продолжил просмотр. Открыть бы он все равно не смог, даже если бы хотел. Звонок прозвенел еще два раза, и все стихло. Проклятый уже было расслабился, чье-то настойчивое желание попасть внутрь слегка раздражало, но тут его внимание привлек странный звук. Поставив кино на паузу, Проклятый похолодел. Кто-то пытался открыть дверь, но замок не поддавался. Первой мыслью было — “нас нашли, и подбирают отмычки”. Но затем Миша слегка успокоился. Уходя, Ира повесила на замок заклятье “Замкни”. Теперь его нельзя было открыть, не сняв магическое воздействие, или не выбив дверь. Скорее всего, пришел хозяин, решивший порыскать по квартире в отсутствие квартиросъемщиков.
Еще несколько минут, кто-то ковырялся в замке, видимо подбирая ключ, и негромко матерился. Потом смирился с бесплодностью своих стараний, и наступила долгожданная тишина. Миша вздохнул облегченно, и прибавил звук.

Вишнековка. Хотя сейчас вишнями тут и не пахнет. Ира вздохнула. Она так и не смогла понять, почему муж выбрал этот район для бегства. Чуйка? Скорее просто наугад ткнул в карту. Но сейчас это не имело особого значения. Выбор сделан, будем обживаться. Воздух уж тут точно почище, чем в столице, для малого будет раздолье, она сама деревенская, вспомнит детство босоногое, ну а муж хоть и городской, все равно будет дома безвылазно сидеть.
-Идем, дочурка — голос отца вывел ее из задумчивости.
Они прошли мимо покосившегося забора, Ира буквально чувствовала на себе пару любопытных взглядов, но никто не показывался на улице. Отец открыл небольшую калитку и пропустил ее вперед.
Участок оказался довольно большим, но не ухоженным. На нем дом, несколько подсобных помещений, недостроенный гараж. Сам участок практически полностью зарос бурьяном, и в целом при первом взгляде на все это, возникало ощущение полной заброшенности.
В самом доме было повеселее. Несколько рабочих курили на кухне, а на плите закипал чайник. При виде хозяев они встали, поприветствовать отца. Один — тот, что помоложе, бросил на Иру явно заинтересованный взгляд, но встретившись с ее ведьминскими глазами вдруг смутился, и принялся преувеличенно — заинтересованно слушать, о чем говорит его напарник. Прислушалась и Ира.
-Да, все сделаем, — убеждал он, — закончим, как и обещали.
Ведьма прошлась по дому. Ну что же, неплохой. Кухня, три комнаты, лестница на чердак, кладовка. Даже есть канализация, хотя почему бы и нет. Не глухое село все-таки. Для отопления, похоже, используется печка, а значит, намучается она с дровами.
Еще раз подошла к кладовке. Она небольшая, и практически пустая. Только на вешалке висит какой-то мотлох, да полуразвалившаяся полка на противоположной от двери стене. Ира внимательно смотрела на это помещение, ловя некую мысль. Кладовка не соприкасалась с внешней стеной дома, была чисто внутренним помещением, и решение сформировалась. Она позвала:
-Пап! Можешь подойти сюда?
-Да?
-Я бы хотела, чтобы это помещение привели в порядок.
-Эээ, как именно?
-Что бы тут можно было работать, как в небольшом кабинете. Розетки, дверь, стол. Пол пусть утеплят.
-Но, — отец явно удивился просьбе дочери, — это ж совсем маленькое помещение. Я вообще думал, что стенки сломают, и сделают комнату побольше.
-Папа, пусть сделают то, что я попросила. Очистят от мусора, утеплят, и пусть тут будет розетка и дверь. Договорились?
-Да. Дверь наружу будет открываться.
-Понимаю, само собой.
Ира еще прошлась по дому, и в целом осталась довольна. Пожалуй, через месяц, а если повезет, то и раньше, они смогут переселиться. Ее слегка угнетала съемная квартира, а особенно то, что она не чувствовала себя там хозяйкой.
Валик, с интересом осматривающий дом, видимо проголодался, и подошел к маме. Он уже довольно хорошо ходил, но все-таки, пока еще предпочитал ползать на четвереньках. Мама с улыбкой осмотрела пыльные колготки, рубашку, и, взяв малыша за руку, повела умываться. Пока она кормила сына супом из термоса, отец закончил разговоры со строителями.
-Ну, что, поедем обратно?
-Сейчас.
Ира задумалась, с одной стороны дома остался муж, а с другой, возвращаться в город пока не хотелось. Решив, что один час ничего не решит, она спросила:
-Пап, если не ты спешишь по работе, я бы прошлась по участку. Да и малой пусть воздухом подышит, чего в квартире сидеть?
-Хорошо, давай, а я тогда еще пару моментов обсужу. Ира кивнула, и одела сына.
Участок действительно оказался очень неухожен. От дома к воротам, и между подсобными помещениями были протоптаны тропинки, а остальная часть заросла сорняками. Десяток чахлых деревьев, часть из которых придется спилить — вот и вся растительность. Она прошла к сараю. Тот оказался завален дровами — это хорошо, не придется заниматься заготовкой перед зимой. Второе помещение, видимо планировалось под гараж, но не было закончено. Внутри оказалось сыровато, видать подтекала крыша. А третья постройка оказалась туалетом. Видимо оставалась с тех времен, когда тут еще не было канализации. А может гостевой вариант. В самом углу участка, находилась куча битого кирпича. Вокруг все заросло крапивой, и Ира не пошла туда, чтобы не пожалить малыша, хвостиком следующего за ней, но смогла увидеть, что забор в этом месте был полностью сломан. Скорее всего, когда-то куча содержала не только битый кирпич, а остальному приделали ноги предприимчивые соседи, но сейчас это было уже не важно. Новая хозяйка, просто сделала в уме пометочку: напомнить отцу, чтобы его работники не забыли починить забор. В идеале пусть сделают новый.
Они еще погуляли. Валик нашел какую-то палку, и, несмотря на тяжесть, упорно тащил ее в руках, периодически опираясь как на трость.
-Чаю хочешь? — Обернувшись, она увидела отца, стоящего в дверях дома, и кивнула — мол, буду, конечно.
Чай пили на кухне. Валик с любопытством смотрел на рабочих и на их инструменты, но близко не подходил, видимо стеснялся. Ира периодически ловила на себе заинтересованный взгляд молодого парня, и внутренне улыбалась, сохраняя на лице маску невозмутимости.
-А, — он решился, наконец, нарушить молчание, — а чего вы переезжаете?
-Игорь! — одернул его старший коллега, а может и родственник.
-Все нормально, — успокоила его Ира, слегка улыбнувшись молодому Игорю, отчего тот отвел глаза. — Врачи посоветовали малышу побольше свежего воздуха, а в городе с этим сложно. Вот решили переехать сюда.
-А ваш муж тоже приедет? — Судя по выражению лица второго работника, тот с трудом сдерживался, чтобы не влепить подзатыльник не в меру болтливому напарнику, но Ира сделал вид, что не заметила бестактности.
-Приедет. Знаете, — она улыбнулась, строя из себя этакую “прелесть, какую дурочку”, — он у меня занятой. Поездки, разборки…. При последнем слове напряглись все, включая отца Иры.
-А он, кем работает? — Не удержался паренек.
-Ой, я точно и не знаю, как его работа называется.
Ира снова улыбнулась, чувствуя, как у парня буквально испаряются остатки воли и здравого смысла.Серьезной необходимости в этом не было, но ведьма вдруг захотела проверить, как работает наука Веары. Никакой магии, ну может самая капля, и женское очарование.
-Он в охранном агентстве работает. Иногда, — тут она наклонилась через стол, приблизившись к Игорю, — такой злючий приходит, что лучше его ни о чем не спрашивать. Да и вообще о работе дома мы не говорим.
-Извините, — старший встал из-за стола, схватив молодого за плечо, — мы пойдем, нам работать надо.
Младший послушно поднялся, и отправился за напарником явно через силу. При этом он до последнего смотрел на Иру, повернув голову так, что она всерьез стала опасаться за его шейные позвонки.
Ведьма кивнула им, взяв чашку. Сейчас она в очередной раз убедилась, наука Веары дается ей очень легко, намного легче чем то, чему ее учит чародей. И, кроме того, хорошо работает в земных условиях.
Чай почти остыл, да и в любом случае пора было домой.
-Поедем, доча?
-Одну минутку, чай допью. — Ира напрягла слух.
Оказывается, когда речь шла об умении пользоватьсяженской сущностью, дело касалось не только очаровывания и соблазнения. Можно было использовать и другие особенности, причем самым неожиданным способом. К примеру — женское любопытство помогало в усилении слуха. И хотя сейчас в этом не было какой-либо необходимости, Ире интересно было потренировать свои новые умения.
Настроившись, она смогла вычленить из окружающего шума негромкий разговор. Концентрация заняла определенное время, и беседу Ира услышала не с самого начала, но было совершенно ясно, что пожилой работник учит молодого уму разуму.
-Но, дядь Петя, я же…
-Ты же, ты же. Она тебе практически прямым текстом сказала, что муж из бандюков. Охранник он, как же.
-Так я ведь ничего, просто спросил
-Ты просто спросил, а как ее муж, или этот, который с ней приехал, решат? Может ему эта баба и не нужна больше. Отправил ее и ребенка с глаз долой, а сам себе иолодую взял. Но такие типы любую свою бабу не дадут лапать. Понял?
-Но….
-Не перебивай! Откуда ты знаешь, чего она хочет? Вот решит с тобой замутить, а мужу потом, скажет, что ты сам на нее запрыгнул. Отделается парой синяков, а ты…
Разговор прекратился, но Ира дорисовала в голове, как пожилой мужчина, махнув рукой, закурил, а молодой стоит с виноватым видом. Значит, теперь некая репутация у них уже есть. И это еще до самого переезда. Ведьма вздохнула, непросто им придется. Хотя, с другой стороны, всегда можно использовать науку Магреса. В любом случае вряд ли они тут задержаться совсем уж надолго.
-Ну, что, допила? — Отец посмотрел на часы, и Ира поднялась.
-Да, пап. Поехали.
Они вышли на крыльцо. Работники как раз докуривали, и Ира, не без улыбки отметила, как у молодого вдруг резко нашлись дела около сарая. Отец попрощался с пожилым, а она ограничилась кивком.
-Как тебе? — Отец первым нарушил молчание, когда они вырулили на асфальт, и машина пошла ровно, без тряски.
-Нормально. — Ира задумчиво смотрела в окно. — Не забудь о моей просьбе.
-Ты про кладовку? Она же маленькая. Там стол поставить, так дверь не закроется.
-Папа, не забудь о моей просьбе. Пусть сделают, как я сказала.
-Хорошо.
Он понял, спорить или расспрашивать бессмысленно, во всяком случае, когда у его дочурки такое настроение. Некоторое время ехали в молчании, но потом отец не выдержал:
-Ты не расскажешь, почему все-таки вы бежите? Или от кого? И не будет ли тебе там опасно? Одной, с маленьким ребенком. Местная шпана, например. Да и неудобно, еще и без машины? Супермаркетов рядом нет. И, — тут он замешкался, подбирая слова, — твой муж, он точно вернется?
-Папа, слишком много вопросов. — Она невесело улыбнулась. — Мишка вернется, не сомневайся. Почему переезжаем? Так уж вышло, и надеюсь это временно. Насчет машины, знаешь, а это идея. — Ира замолчала, явно обдумывая новую идею. — Папка, тут ты прав, машина нам с Валиком не помешает.
-Но, — он явно растерялся, — ты водить-то умеешь?
-Права у меня есть, только давно за руль не садилась.
Это было правдой, водительское удостоверение у Иры появилось давно, еще до знакомства с Мишей. Парень, с которым она на тот момент встречалась — помог, и это осталось единственным приятным воспоминанием о том времени. Правда, реального водительского стажа у молодой ведьмы не было, но это дело поправимое. И в продолжение своих мыслей, Ира закончила:
-А насчет водить, что-нибудь придумаю. Тут, в конце — концов, не Киев, с его вечными тянучками и пробками.
Снова повисла тишина. Если Петр Артемьевич и ожидал ответа на остальные вопросы, то не дождался, но настаивать не стал. Ира же была уверена, что ни местная шпана, ни какие-нибудь деревенские ухажеры с их ревнивыми женами проблемой не станут, а вот преследователи — могут. Валик то смотрел в окно, то посапывал, и остаток дороги прошел в тишине.

Отец высадил Иру с внуком около подъезда, и поехал в офис. Назавтра у него была запланирована командировка, и он собирался готовиться к поездке. Услышав шум ключа, Проклятый привычно напрягся, особенно когда дверь открылась.
-Мы дома! – Возвестил такой родной и знакомый голос, и он успокоился.
Отвечать Миша не стал, они с женой заметили, что в последние дни малыш все чаще обращает внимание на папин голос. Он поставил кино на паузу и стал ждать пока Ира войдет в комнату.
Она появилась на пороге минуты через три. Уже раздетый малыш полз за ней, зажав в кулаке маленького солдатика. Ира подошла к шкафу, устало облокотилась об него.
-Устала? – Тихо спросил Проклятый.
-Есть немного. Сейчас покормлю малого, а ты голодный?
-Нет, конечно, — усмехнулся он, — то, что ты оставила, хватит еще до послезавтра. А вот от кофе не откажусь.
-Хорошо, погоди немного.
Мама с сыном вышли на кухню, а Миша вернулся к просмотру «Астрала». В последнее время его сильно тянуло на «ужастики», но обычно ничего стоящего не попадалось. А вот это кино – почему-то пробирало до кишок.
-Представляешь, малой уснул прямо в стульчике. – Ира появилась на пороге, с небольшим подносом в руках, как раз в тот момент, когда кино приближалось к кульминации. — Положила его во второй комнате, пусть поспит.
-Устал в поездке, — с трудом отвлекся от придуманных событий Проклятый, — зато можем спокойно поболтать.
-Ага, — она поставила поднос на стол, и, подойдя к шкафу, встала на цыпочки и протянула руку.
Миша оседлал ее указательный палец, обхватил его руками, отметив мельком, что как все-таки быстро люди могут привыкнуть к новым обстоятельствам. Вспомнилось начало его проклятия, первые дни в новом статусе, и ни он, ни Ира тогда и помыслить не могли, что она возьмет его на руки.
На подносе стояла ее чашка, блюдце с булочкой, и чашка Проклятого. Ира отщипнула ему кусок плюшки. Некоторое время сидели в молчании, каждый думал о своем. Ира первой нарушила молчание:
-Съездили неплохо. Дом ремонтируется.
-Слушай, Ириш, — он поколебался, затем продолжил: — так что ты все-таки решила? Я про предложение колдуна?
-Буду соглашаться. Ничего не изменилось.
По ее голосу он понял, да, она действительно решила. И не стал спорить, а отхлебнув кофе, сменил тему.
-Что там с домом?
-О, — оживилась Ира, когда речь шла об их гнезде, она, как и большинство женщин, могла говорить с долго и удовольствием, — лучше, чем я опасалась. Дом почти готов. И там, — она выдержала театральную паузу, — даже будет твой личный кабинет!
-Да? — удивился Миша, и Ира рассказала о поездке. Не стала только упоминать об интересе к ней молодого рабочего, и испытании своих новых умений.
-И когда увидела эту кладовку, до меня дошло: вот это тебе подойдет. Там будет дверь, ее можно закрывать, а ключ у меня. Перестанешь дергаться от любого лишнего шороха.
Он промолчал, любимая была права, но все равно Миша испытал легкое раздражение: “зачем все время напоминать о его увечье?”. Справившись с этим негативом, поблагодарил:
-Спасибо, Ириш.
-Да не за что.
Она поставила пустую чашку на стол, а Миша не удержался и погладил ее по руке. Ира улыбнулась в ответ, но при этом почувствовала странное раздражение. Оно было ничем не мотивировано, но это не успокаивало, даже наоборот. Вдруг ведьме расхотелось сидеть, болтать с мужем, и делать вид, что все хорошо.
-Солнышко, что-то вспомнила? — Миша все-таки улавливал малейшие изменения ее настроения, особенно после проклятия.
-Понимаешь, я ведь тоже все время думаю о татуировке. И да, я приняла решение, но от этого не легче. И прошу! – она подняла руку, не давая мужу вставить свои пять копеек, — не говори ничего.
Миша напрягся. Такой его Ира была редко, и такая она ему не нравилась. Раньше он мог ее послушать, или же сослаться на срочную работу и уйти от разговора, но теперь вторая опция была недоступна.
-Я веду тебя в Этанию только послезавтра….
-И ты сейчас мне скажешь, чтобы я отложила переживания? Не надо, я сама умею такое говорить, только вот легче не становиться. Лучше давай просто помолчим.
-Ира, что-то еще произошло? — Миша говорил встревожено, но одновременно ощущал нарастающее раздражение. Выбор, предложенный Магресом — не его вина.
Ира, бездумно, размешивала остывший кофе. Проблема была не только, и не столько в сложном выборе и будущей метке, ей банально не хватало секса. Встречи с мужем в Этании напоминали яркий, прекрасный и насыщенный сон. Просыпаясь, она еще некоторое время помнила их близость во всех деталях, даже с учетом того, что после интима у нее были интенсивные занятия с магом или лесной ведьмой. Но потом эти воспоминания быстро улетучивались, и никакого удовлетворения не оставалось. А вот ее муж, похоже, получал то, что хотел в обоих мирах. Вот постепенно сексуальный голод и давал о себе знать. Пока только в появившейся раздражительности, но Ира подозревала, что это не предел. Однако, о таком, мужу не скажешь. И она всерьез подозревала, что свидания во сне, наоборот, дразнят ее, усиливают желание.
-Маленькая? — нарушил он затянувшееся молчание.
-Все нормально, — возможно он бы вытянул из нее больше, но в этот момент закричал сын, и Ира, поднимаясь, спросила, — пойдешь на шкаф?
-Да.
-Тогда цепляйся, – она протянула руку.
Сразу разговор продолжить не получилось, хотя Проклятый и горел желанием, но Валик требовал внимания, еды, игры, и вообще разбегался. Отец, с легкой грустью, наблюдал за возней жены и сына, радовался за малыша, жалел, что не может присоединиться, и неприятное послевкусие от разговора, стало проходить.

А вечером в гости пришел хозяин. Ира радушно встретила его и провела в комнату. Миша спокойно сидел на шкафу, спрятавшись за коробкой с игрушками, и слушал разговор.
-Ирина, — Вадим помешкал, а затем продолжил, — помните, мы договаривались, что вы не будете ничего тут менять? Переделывать?
-Помню, — она удивленно похлопала глазами, — а что, разве что-то поменялось?
Повисла тишина, хозяину не нравилось, что он не смог днем попасть в квартиру, но с другой стороны — это был не совсем корректный поступок. Если бы тут жила группа гастарбайтеров, он бы быстро нашел что им сказать, но милая девушка, да к тому, же явно с какими-то связями, его немного смущала.
-Я про дверной замок, — решился он. — Мне неудобно, но сегодня я приходил, звонил, а когда никто не открыл, решил что зайду. Я забыл одну важную вещь, и мне просто необходимо было ее забрать. А дозвониться заранее я не смог.
Все это было ложью от первого до последнего слова, и Ира легко это поняла, но вида подавать не стала.
-Понимаю. Но дело в том, что никто замок не менял.
-Как? — Удивился Новиков. — Не может быть.
-Ну, вы попробуйте, — Ира улыбнулась, — думаю ключи при вас?
Она явно вышла из образа дурочки, в голосе появилась легкая язвительность, но женщина очень устала, и не видела никакого смысла притворяться перед хозяином квартиры.
-Да, конечно.
Он подошел к дверям, позвенел ключами, ища нужный. Ключ легко вошел в замочную скважину, повернулся. Вадим поиграл немного с дверью, закрыл, открыл, растерянно повернулся к Ире.
-Странно.
-Вадим, у меня сегодня был крайне тяжелый день, — она вздохнула. — Мне немного неудобно, но я даже чаю вам не смогу предложить. Вы не обидитесь, если я попрошу вас взять вашу важную штуковину и уйти? Ребенок кушать хочет, а потом спать.
-Ага. — Если Вадим и разозлится, то скрыл это за непроницаемым выражением лица. — Конечно, понимаю, ребенок, то — се.
Он скрылся в туалете, там над бачком унитаза висел небольшой шкаф, со всяким хламом. Позвенел чем-то и вышел с небольшим свертком.
-До свидания, Ира.
-До встречи, дверь закроете? У вас же есть ключ.
-А, конечно. — Хлопнула дверь, щелкнул замок.
Затем, когда Миша затих в своей коробке, а Валик засопел в кроватке, она поднялась и прошла на кухню. Ира вспоминала, что до знакомства с мужем, у нее были значительные перерывы, она редко шла на случайные связи, и соответственно могла по полгода обходиться без секса. Почему же сейчас ее начинает так трясти? Дело в ее теперешней ведьминской сущности, или встречах с мужем в Этании? Может она там себя дразнит, и ей становится только хуже? Или все-таки дело в чем-то другом?
-Спрошу Веару, она должна знать, — Ира не заметила, как заговорила вслух, — а потом куплю вибратор.
Это мог быть выход, никто и не узнает. Миша в последнее время спал очень крепко, и проснулся до срока лишь один раз, когда спас ее от отката после неосторожного заклинания, а Валик тоже не потревожит ее. Но в глубине души, ведьма опасалась, что это не решит ее проблему.
-Все, поговорю с ведьмой, а потом решаю.
Она вернулась в комнату и вздохнула. В следующий раз, в Этании ее ждет близость с мужем, и впервые Ира поймала себя на мысли, что не хочет этого.

-Через два твоих пробуждения, ты вернешься в Шаарн.
Магрес внимательно следил за Проклятым. Миша удивился, но не стал переспрашивать, он все больше проникался местной субординацией и не хотел нарываться по мелочам.
-Отвечаю на незаданный вопрос, — чародей остался доволен его сдержанностью, — Шаарн пал, но моя башня, и еще несколько мест уцелели. Итак, ты, Вайлес и еще два десятка бойцов, отправитесь в башню. Оттуда есть короткий подземный путь в те горы, где ты появился, попав в Этанию.
Магрес помолчал, словно прислушивался к чему-то, налил вина, протянул кубок Проклятому. Миша послушно сделал глоток, вино на этот раз было сладковато-приторным, пряный запах каких-то добавок ударил в ноздри, да так там и остался. Он несколько раз удивленно вдохнул, но ничего не изменилось, тот — же аромат, не сказать неприятный, но непривычный.
-Чувствуешь что-то необычное?
-Да, с носом что-то.
-Дело в том, что твари страшно смердят. Остальные решат вопрос с помощью специальных мазей, или заклятий, но и то, и другое магия, которая на тебя не действует. Ты только что выпил “Оса элли” — это настоянный на травах эликсир, убивающий все запахи, ну и обладающий легкими обезболивающим и опьяняющим эффектами. Там тебе придется периодически пить его.
-Много? — Проклятый опасался, что не справится ни с какой работой, если придется постоянно пить.
-Один такой глоток, в три такта Шаарнского маятника, — и увидев, как изменилось лицо Проклятого, пояснил: — Это одна из наших временных единиц. Про время нашего мира, тебе еще расскажут, сейчас некогда, Вайлес будет следить за этим. С опьянением ты будешь справляться быстро, не переживай. Теперь о твоем задании: вы пройдете в скалы, там есть одна аномалия, связанная с серыми территориями. Она открывается раз в определенное время. Ты, во-первых, должен ее найти, а во-вторых, понять, сможешь ли ты пройти в нее, и оказаться на коротком пути.
-Простите, — все же не сдержался Миша, — я, наверное, вообще ничего не понял.
-Долго объяснять. Я присоединюсь к вам позже и расскажу на месте. Это будет через одно твое пробуждение в скалах. Там расскажу. Пока тебе достаточно знать, что ты проверяешь свои собственные прогнозы, — и маг рассмеялся, увидев обалдевшее лицо Проклятого, — да, ты предсказал появлении аномалии там, и то, что твоя метка позволит тебе пройти через нее.

Миша молчал. Но не только из-за субординации. Он просто вспоминал уроки Тайрона. Эти бессмысленные с его точки зрения игры с рунами, постоянные броски кубиков, и вечное молчание наставника, с невозмутимым видом делающего пометки после каждой попытки Проклятого. До этого разговора, Миша пребывал в полной уверенности, что он просто тратит время, а оказалось, что это совсем не так. Интересно, что он еще напророчил? Но Миша знал, что ответа он не получит.
-Итак, вы вернетесь в Шаарн. Там твои сопровождающие займутся подготовкой, а твоя задача будет ходить возле скал, и стараться почувствовать нечто необычное. Это может быть похоже на то, как ты искал ворота в Солимбэ, а может быть что-то совершенно неожиданное, в этом вопросе я тебе не помощник. Да и никто, из тех, кого я знаю, не сможет проконсультировать Проклятого.
-Что мне делать, если я почувствую нечто этакое?
-Ничего. Запомнишь точку в скалах, скажешь Вайлесу, и будете ждать меня. — Миша, молча, кивнул. — Теперь следующий момент, — маг снова усмехнулся, и Проклятому совсем не понравилась эта улыбка. — Я знаю, что завтра у вас запланирована близость с супругой, но, к сожалению, ее придется отложить. Нас с Ирой ожидает очень важный момент в занятиях, придется потратить все время на это. В качестве компенсации, ты освобождаешься от тренировок, можешь посвятить сыну все время.
-Спасибо. — Проклятый смог произнести это спокойно, хотя боялся, что голос выдаст кипящую в нем ярость. Он знал, о чем говорит чародей, знал, но не мог показать этого.
-Инструктора подготовят поход, в Шаарне тебе придется быть все время, пока не обнаружишь аномалию, а оттуда в Солимбэ не попасть.
-А я не предсказал, сколько времени буду ее искать? — не смог сдержаться Михаил.
-К сожалению, нет. Но я надеюсь, управишься быстро.
На том и порешили. Остаток дня Миша провел в тренировках, физические нагрузки позволяли не думать о том, что завтра на его жену будет поставлена магическая метка. И никто из них даже не представляет, к чему это может привести.

Подхвативший простуду сын быстро шел на поправку. Ира даже не стала второй раз идти в поликлинику. И сегодня она решила погулять с ребенком, благо еще не успело похолодать по-настоящему.
-Кот, пошли с нами на улицу? — Ира, несмотря на вечерние переживания, прекрасно выспалась, и поймала себя на легком чувстве вины за вчерашние мысли которое, впрочем, довольно быстро прошло.
-Давай сходим, хотя погода для моей одежды не лётная.
-Поедешь по-королевски, — она похлопала себя по груди, — там карман, как для тебя шит.
-Хорошо, маленькая, поболтаем нормально.
-Совсем уж нормально не обещаю, Валик часто просится из коляски, но попробуем.
Утром прошел легкий дождик, потом тучи рассеялись, и неожиданно потеплело. Может это начиналось бабье лето, а может, и нет, но в такую погоду находится на улице одно удовольствие. Хотя солнышко не могло развеять мрачных мыслей Проклятого, они все время крутились вокруг метки мага.
Выйдя из подъезда, Ира сразу увидела знакомый автомобиль. На этот раз, он был припаркован вполне корректно, пройти с коляской не вызывало никаких проблем. Она даже хмыкнула удивленно, по ее мнению, такие, как хозяин этой машины, не способны научиться учитывать интересы остальных. А стоило ей подумать про хамоватого парня, как он вышел из-за угла, легок на помине. Ира непроизвольно напряглась и принялась разминать пальцы, как перед занятием с чародеем. И то, и другое, вышло у нее рефлекторно, но конфликта не произошло. Парень, заметив ее, просто кивнул, как старой знакомой и даже выдавил из себя улыбку. Ей даже показалось, что он не прочь подойти и заговорить, но в этот момент его отвлекли окриком. Ира не видела того, кто кричал, да и не интересовалась этим, просто надела гарнитуру, и сделала вид, что разговаривает. А когда он остался позади, заговорила с мужем.
-Мишка, я планирую снова начать водить машину. У нас там стоянка оплачена? Ее не могли забрать на штрафстоянку?
Вопрос застал Проклятого врасплох. В свете последних событий он и думать забыл о своем старом “Рено”.
-Думаю, что не забрали, но штраф впаять могут. Ира, ты, когда за рулем последний раз была?
-Еще до того, как с тобой познакомилась. Ну и раз уж ты забыл, то сам пару раз давал мне порулить.
-Не думаю, что этого достаточно. И зачем тебе за руль?
-Мишка, ну пока конечно не нужен, а в той глуши, куда мы переезжаем, еще как понадобиться.
-Там не совсем глушь. Я смотрел — эта, как ее, “Кувиловка” вроде, не помню. Скорее ПГТ, а не село, и от Чернигова недалеко.
-”Вишнековка” — машинально поправила Ира. — Вот я и буду в Чернигов за продуктами ездить. Не на маршрутке же мне это делать, да еще и с Валиком.
-Но…, — Проклятый замолчал, жена была права, но он сильно сомневался в ее мастерстве вождения.
-Не переживай, я все давно обдумала, движение там и близко не похоже на то, что творится тут, попрактикуюсь, а до магазина по навигатору доеду.
-Хорошо, Ириша, — решил он сменить тему, но, не удержавшись, спросил: — а как туда доедешь? Отца попросишь?
-Скорее всего, да. Он выедет за город, по пробкам, а потом поменяемся. Ну, или отъедем от Киева километров на сорок. Я еще подумаю.
-Лучше пусть он доедет до конца. Попрактикуешься уже на месте.
-Мишка, — она попыталась говорить мягко, — не переживай.
По ее голосу он понял, что обсуждение можно заканчивать, все равно сделает так, как решила. Проклятый замолчал, чувствуя легкую обиду, она же тоже не спешила нарушать тишину. Взгляд молодой ведьмы остановился на молодом светловолосом парне. Тот неторопливо шагал навстречу, уткнувшись в телефон. Чем-то он был похож на ее прежнего Мишу, только, пожалуй, чуть повыше и пошире в плечах. Ира вдруг поймала себя на желании, как бы невзначай подставиться так, чтобы он задел ее. И если парень не хам, то последуют извинения, обмен взглядами, улыбками. Ну а потом объяснения с возмущенным мужем, куда ж без них?
Молодая ведьма вздохнула, и чуть отошла, чтобы избежать только что придуманного сценария.
-Ира, завтра у нас не получиться уединится в Этании, — Проклятый приступил к неприятному разговору. — Магрес предупредил, что ты понадобишься ему на все время. Думаю, это из-за метки.
-Возможно, — Ира постаралась, чтобы в голосе не прозвучало ни радости, ни облегчения. — Жаль, но ничего не поделаешь. В следующий раз оторвемся.
-Иришка, у тебя есть время до вечера. Я могу просто перестать тебя водить туда.
-Ты опять? Мы ведь все обсудили, не надо снова меня дергать.
-Мы не то чтобы обсудили, — пробормотал он, — просто ты решила, а я не сопротивлялся. И я говорю лишь затем, что, если передумаешь, я пойму.
-Хорошо, но нет, веди меня сегодня. И закончим с этим вопросом. Знаешь, я ведь уже жду этого. Понимаю, что на самом деле, хочу избавиться от проблемы выбора, просто закрыть этот вопрос. Понимаю, что может стать хуже, но ничего не могу с собой поделать.
-Ладно, а можешь рассказать, чему тебя учит эта ведьма? Да и про мага тоже.
-Честно говоря, немного опасаюсь рассказывать. Он мужик старый, бывалый, может расколоть, что я нарушила его запрет. Да и потом, это ведь на тебя магия не действует, а на меня очень даже. Мало ли, вдруг он у меня в мозгах ковыряется, а я об этом и не подозреваю?
-Черт. — Проклятый вдруг почувствовал, как холодный ком страха растекается внутри. О такой возможности он не подумал, слишком уж привык к собственной магической неуязвимости. — Не думаю, но ты права, лучше перестраховаться.
-Но, поверь мне, учит он классно. И знаешь, — она помялась, — то, что я сейчас скажу, это лишь мои выводы, так что формально я никакого запрета не нарушаю. Так вот, я думаю, они реально готовили экспансию на Землю.
-Почему? В смысле, почему ты так решила?
-Заклятия. Они словно адаптированы под не магический мир. Он несколько раз акцентировал внимание на том, что его наука, те заклятия, которым он обучает, должны работать тут, быть почти безоткатными. Правда и не такими сильными, как в Этании. Когда рассказывает о некоторых ингредиентах, о том, что понадобиться для зелий, то все составляющие есть у нас. Я вот не уверена, что флора Этании и Земли одинакова.
-Тем лучше, — Миша усмехнулся, — значит, быстрее станешь первоклассной ведьмой.
Дальнейший разговор пришлось прекратить, они доехали до площадки, и Валик попросился наружу. Пока они лазили на горку, катались на качелях, и делали пасочки, Миша размышлял. Не о том, что Магрес пометит Иру, она была права, они давно все обсудили, и оба понимали — выбора нет. И уж тем более, не о Ирином предположении о вторжении, вот это, его вообще не волновало.
Проклятый думал о своем возвращении в Шаарн, и о том, что завтра у него не будет секса. И если второе огорчало, то первое, как ни странно, наоборот. Миша поймал себя на мысли, что ждет этого, испытывая нечто вроде ностальгии. Интересно было вернуться, но еще больше, Миша хотел посмотреть, во что превратилось место, после того как странные твари с серых территорий захватили его. Он все больше ловил себя на мысли, что эти загадочные места, интересуют его намного больше, чем остальные чудеса магического мира.
Когда они возвращались домой, позвонила Оксана. Слушая ответы жены, Миша сделал вывод, что парень ее сестры опять уехал, и она хочет напроситься в гости.
-Мишка, Оксанка завтра заедет, ее парень утром улетает по работе.
-Хорошо, не вопрос.
-И, так как я не буду ночью спать, то, скорее всего, буду наверстывать упущенное, после ее прихода.
-Боюсь, что Валик тоже ее разочарует, и будет спать полдня.
-Возможно, но не думаю, что сестричка сильно расстроится.
-Она там замуж еще не собирается?
-Она-то может и собирается, но пока не предлагали. Хотя думаю, это вопрос времени.
-В любом случае в “Вишневку” она не наездится, так что няньки у нас все-таки не будет.
-”Вишнековку”. Там будет легче. Поставим забор покрепче, и малого можно будет во дворе одного оставить. Я еще освою магические круговые преграды, и тогда вообще можно будет спокойно оставлять его гулять во дворе.
-Что ты освоишь? — вообще-то Проклятый уже готов был психануть, из-за ее правок. В конце концов, для него название не очень-то важно, но последняя фраза жены, заинтересовала его.
-Да так, всякие защитные практики.
Ира все-таки не хотела обсуждать свои уроки.Остаток вечера прошел спокойно. Проклятый поужинал прямо на шкафу, а потом смотрел кино, а Ира хлопотала с ужином, и играла с малышом. Говорить не хотелось обоим, каждый думал о предстоящей ночи.

Снова скалы, ворота в Солимбэ. Миша поймал себя на мысли, что начинает ходить в Царство снов, как на работу. Один и тот же маршрут, привычные действия. После того, как покуролесил там, пугая Виктора, а потом чуть не свалился в пугающую темноту, он решил, что хватит нарываться. Проклятого не отпускало ощущение, что ему было сделано предупреждение. Неясно кем, но не стоит его игнорировать, ведь еще пара таких “залетов”, и могут попросить с вещами на выход, поэтому Миша решил стать паинькой. По итогу получился один и тот же отработанный алгоритм. Открыть ворота, найти нити жены и сына, закрыть глаза, отрешаясь от всего, открыть их и убедиться, что попал в лес. Затем короткая пробежка, дом без привидений, и обратно через темноту подвала. Выход из Солимбэ и рывок к лестнице, который с каждым разом становился все легче. Ира уже не мешала, видимо тоже привыкла смотреть куда надо.
Маг ждал их на балконе. Они обменялись с Ирой взглядами, а затем чародей, как галантный кавалер, подал ей руку, и оставил Мишу с сыном. Сегодня Проклятый не повел малыша к фонтану, а захотел спуститься с ребенком в тренировочную зону. Ему было интересно, как малыш отреагирует на турники, брусья, кольца. Папа есть папа, а какой отец не хочет, чтобы малыш рос сильным?
Малыш с интересом осмотрел все что смог. Постарался залезть на стенку, но на второй ступеньке передумал, затем с папиной помощью повисел на турнике.
-Идем, покажу то, что малышу будет гораздо интересней, — произнес Колпес. Он говорил медленно, но они уже могли общаться без переводчика.
И вскоре Валик, впервые в своей жизни, оказался на батуте. Он выглядел совсем не так, как выглядят батуты в парках развлечений, но главное было то, что на нем можно прыгать. Конечно, стоять и прыгать малыш еще не мог, но все равно, все участники получили массу удовольствия от процесса. Затем был бассейн, и Михаил рискнул спуститься с сыном в воду.

-Ты готова? — Вопрос был задан весьма будничным тоном, и Ира постаралась ответить так же спокойно:
-Да.
-Раздевайся.
Ира выполнила и это приказание.
Впрочем, было видно, что ее нагота не волнует старого колдуна, причем абсолютно. Чародей подошел сбоку и коснулся правого плеча. Молодая ведьма ощутила некое жжение, затем в глазах потемнело, закружилась голова и появилась пульсация. Начавшись в плече, она, казалось, распространилась по всему телу, точнее не распространилась, а пробежалась. Скользнула по груди, по животу, ногам. А затем по затылку растеклось тепло, и Ире показалось, что в голову ей вогнали мягкий гвоздь, от которого волнами начал расходиться жар. Мысли стали вялыми и бессвязными, зрение затуманилось, и ей показалось, что в комнату заходят какие-то тени, но тут она погрузилась в темноту.
Из забытья ее вырвал резкий и очень неприятный запах, наверное, местный аналог нашатырного спирта. Ира резко поднялась, широко распахнув глаза. Нет, кроме нее и чародея в помещении не было никого, но она была одета в темное с серебряными нитями платье. Вряд ли маг сам одевал ее. Но в следующую секунду ей стало не до размышлений о том, кто и что были в комнате. Плечо слегка покалывало, а из-под рукава платья выглядывал краешек метки мага, и Ира, стянув рукав, благо платье было с открытыми плечами, увидела ее целиком. Татуировка напоминала глаз Магреса. Черный зрачок, окруженный несколькими тонкими концентрическими кругами. Чем дальше от центра — тем светлее. Внутри черного зрачка желтело несколько точек, казалось образующих некий узор. Но может Ира и ошиблась, возможно, они были просто хаотично расположены. От “глаза”, во все стороны расходились тонкие протуберанцы, также черные у основания, они постепенно бледнели при удалении от центра, и полностью исчезали сантиметров через пять, но Ира была уверена, что они, незримыми нитями опоясывают все тело.
-Поздравляю, дочь моя, теперь ты готова к обучению настоящей магии.
-Да, отец.
Произнеся это, ведьма с легким удивлением поняла, что слово “отец”, очень уж легко слетело с ее губ, и не вызвало никакого душевного дискомфорта.
-Помнишь заклятие “Перчатка”? — Ира утвердительно кивнула, — помнишь основную сложность трансформации? — и снова кивок. — Смотри и пробуй еще раз, — Магрес вытянул левую руку ладонью вперед.
Ира, облизнув враз пересохшие губы, закрыла глаза. На этот раз картина сразу возникла перед ее мысленным взором. Серебристо-голубоватое свечение охватило ладонь, аккуратно сжало пальцы, словно перчатка. Ведьма мысленно замкнула заклятие и свечение исчезло. Сразу пришло ощущение правильности, некой завершенности. Она открыла глаза, покрутила головой. В двух шагах от нее, на столе находился небольшой каменный блок, размером примерно, как два кирпича. Подойдя, Ира резко выбросила правую руку вперед, нанося удар. Каменный блок треснул посередине, и упал на стол двумя обломками.
-Не стоит повторять это на Земле, во всяком случае, с такими прочными камнями.
Магрес говорил ни на русском, ни на этанийском, но Ира понимала его. Она слышала будто не ушами, а каким-то новым, доселе незнакомым способом.
-Не забывай о том, о чем я говорил, у вас заклятия могут действовать намного слабее при больших усилиях.
-Да, мастер.
-Не жалеешь, что согласилась на мою метку?
Казалось, маг заглядывает ей прямо в душу.
-Нет, отец – спокойно ответила ведьма, и это была истинная правда.

Самолет, следующий рейсом из Санкт-Петербурга, приземлился в Варшаве. Филипп, послушно дождавшийся, пока запрещающая табличка погаснет, отстегнул ремень, и поднялся, разминая затекшие ноги. В Варшаве было необходимо проконсультироваться с одним экспертом, и в зависимости от результатов этого разговора, наметить дальнейший маршрут. А заодно, при необходимости, доукомплектоваться бойцами и парочкой людей со специальными способностями. На этом рейсе не было случайных пассажиров, только сотрудники. Сейчас несколько человек, включая самого Филиппа, поедут на встречу, а остальные займутся своими делами.
Питерская командировка оказалась мало результативной. Нет, для самого Филиппа, она была крайне полезна. Полезна и познавательна. Он вздохнул. До того, как встретиться с Габриэлой – ведьмой, входящей в высшие эшелоны власти, он проработал на организацию много лет. Раньше сама мысль, что ведьма может быть в руководстве организации, казалась ему кощунственной. Но, как оказалось, он вообще ничего о ней не знал, даже названия. Подумав об этом, Филипп усмехнулся. «Аусграбун», так они назывались в Германии. И ведь, если разобраться, он слышал о ней. Слышал и не раз. Но если бы его попросили заполнить анкету, указав место работы — не смог бы.
Сейчас-то он понимал, как это работает. Не до конца, но знал намного больше, чем раньше, и радовался, что смог подняться чуть выше в иерархии. Радовался, одновременно понимая, что теперь его уже никто и никогда не отпустит.
Пока они сидели в самолете и ожидали отмашки, чтобы отправиться к этому неведомому эксперту, мысль Филиппа лениво скользила. Она перескакивала с Питерских событий на то, что он узнал теперь, и обратно, к его первым годам в организации. Как их обрабатывали, всех новичков, а точнее, поправил он себя не всех, а тех, кого не собирались допускать до серьезных дел.
Правильно дозируемая информация, НЛП (Нейро-лингвистическое программирование), с примесью гипноза и экологические продукты с правильными пищевыми добавками. Даже тот кофе, который они пили в перерывах, мог содержать легкие примеси специальных препаратов. В итоге, как результат, никто не задумывался о том, что им рассказывали. Не воспринимал информацию об организации с критической точки зрения. Никто не считал странным, что не может вспомнить ее названия и все казалось простым и очевидным.
-Но ведь мы не были тупыми, — прошептал он, — просто воздействие было крайне избирательное. Или нет? Или мы еще что-то упускали? Теряли что-то?
Сомнения, сомнения. Никуда от них не деться. Впрочем, лично для него, это было уже не важно. Он поднялся выше, и его вряд ли будут пичкать таким дерьмом. Если он провалит задание, или решит сыграть в свою игру, то просто исчезнет. Что ж высокие ставки всегда сопряжены с риском. Филипп кинул взгляд на часы. Странно, по времени они должны были уже выдвигаться.
-Нам придется задержаться, — голос принадлежал Ларсу, командиру группы, здоровенному, белобрысому шведу. – Принимающая сторона, пока не готова.
Под принимающей стороной, естественно подразумевались отнюдь не поляки, а именно тот человек, ради которого они совершили посадку. Филипп опустился в кресло. Раз надо подождать – подождем. Постарался усесться поудобнее и расслабиться, в идеале нужно поспать. Заснуть не получилось, и он погрузился в воспоминания о Питерской командировке.

Глава 3. Возвращение в Шаарн

Его уже ждали. Стоило только Проклятому умыться, как дверь в его покои распахнулась. Правда, надо признаться, на этот раз Вайлес постучал, но не стал ждать разрешения войти.
— Идем, отряд собран. До Шаарна веду я, а там по обстановке.
— Мне, надо что-то брать? — Вопрос был задан для проформы, Михаил был уверен, что сопровождающие экипированы, как следует.
— Хорошее настроение, а остальным обеспечим.
Вслед за инструктором он прошел в большой зал, где увидел Колпеса, и еще человек двадцать незнакомых мужчин. Все в темных комбинезонах и вооружены, а некоторые еще и в шлемах. Стоило Проклятому войти они, как по команде, поднялись и замерли. Вперед выступил мужчина без шлема, на вид лет сорока, с сединой в темных волосах и двумя шрамами на лице. Один пересекал его левую щеку, а второй украшал подбородок.
— Мы готовы выступать. Мастэ, отряд в вашем подчинении, но я прошу с пониманием отнестись к тому, что вашу безопасность приказано обеспечить любыми способами.
— Давайте выступать.
Вторую часть командирской тирады, Проклятый решил не комментировать, итак все ясно. Будет надо — стукнут по башке, чтобы не дергался, и на руках домой унесут. И тут у него появилась неожиданная мысль, а если его вырубят, сможет ли он, хоть тогда поспать? Но додумать Миша ее не успел, подошел Вайлес.
— Идем. На всякий случай повторю: до Шаарна веду я, и там, в горы тоже, а затем твой выход. Что именно от тебя ждет Магрес, ты должен знать лучше меня.
— Хорошо. Вино от запаха взяли?
— Конечно, но напиться не надейся.
— А если я решу, что это нужно для дела?
— Тогда да. Главное, это выполнить задание. Хотя, — он усмехнулся, — я слышал, что от “Оса элли” неприятное похмелье.
— Учту, — буркнул Михаил.
На этот раз, короткий путь не вызвал у Проклятого никаких отрицательных эмоций. Наоборот, он давно не чувствовал себя настолько в своей тарелке. Ему постоянно приходилось себя приостанавливать, чтобы не выйти вперед. Казалось, что Вайлес ползет, как черепаха. Он осторожно ступает там, где можно широко шагать, смотрит по сторонам там, где это совершенно не требуется. Миша был уверен, что смог бы преодолеть этот путь в три раза быстрее, но сдержался, незачем сверкать своими способностями. Во всяком случае, пока незачем.
Вскоре они выбрались из темно-серого коридора, и Мишу сразу отодвинулся в сторону. Башня была законсервирована, все двери заперты, на каждой руна стража, или еще чего-то такого. Пока люди из группы сопровождения, открывали первые двери, из приемной — и далее по коридору, Миша, оставшийся в одиночестве, прошелся по комнате, и вдруг почувствовал жжение в правой руке. Одновременно ему показалось, что предплечье залили свинцом, рука стала тяжелой, и потянула его вниз так, что он невольно наклонился вслед за ней.
Сжав зубы, поднялся и осмотрелся, вертя головой. Символ, одна из защитных рун, украшающая ставни башни, переливалась. Проклятому показалось, что его метка, выражаясь компьютерным языком, вошла в конфликт с этим защитным символом. Он облизнул сразу пересохшие губы, и расправил плечи. Казалось, рука весит тонну, но он сумел приподнять ее на пару сантиметров. Мир поплыл перед глазами, жжение в кисти усилилось и стало обжигающим. Михаил, превозмогая боль, поднял руку еще чуть выше. В ушах зашумело, казалось, вся кровь прилила к голове, а татуировка просто засветилась изнутри.
Борясь неизвестно с чем, Проклятый не заметил, как один из воинов отряда вернулся, и замер в дверях. Миллиметр за миллиметром он поднимал правую кисть, постепенно отвоевывая что-то у неизвестно кого. И вдруг все закончилось. Боль на мгновенье стала нестерпимой, а потом, груз исчез, моментально, словно его и не было. Рука Михаила, неожиданно освобожденная от давления, взлетела вверх так, что он чуть не вывернул ее из плечевого сустава. Руна, украшавшая ставню, потеряв свою форму, медленно стекала вниз, потоками голубоватой краски.
Невольный свидетель происшедшего пришел в себя, и коротким криком позвал Вайлеса, который появился буквально через пару секунд. Он взглянул на Проклятого, баюкающего правую руку, выслушал короткий отчет и посмотрел на уже бывшую руну.
— Что случилось? — вопрос адресовался Проклятому. — Проблемы со “стражем”? — Вайлес кивнул головой в сторону убитого знака.
-Да, видимо он, и моя татуировка не понравились друг другу. Но мне как-то ближе моя рука, пришлось ей помочь.
— Хорошо. Защитные знаки в коридоре уже сняты, давай ты подождешь там, пока обновят этот знак. Эта стена внешняя, и негоже оставлять ее без защиты.
Миша, молча, вышел из помещения, его рука по-прежнему болела, и спорить не хотелось. Да, честно говоря, и незачем было тут спорить. Произошедший инцидент стал причиной небольшой задержки, но вскоре они вышли ко второму короткому пути, ведущему в Шаарнские горы.
— Слушай, — обратился Миша к инструктору, — давай я пойду первым?
Это предложение слетело с его губ, еще до того, как он задумался о его целесообразности. Вайлес внимательно посмотрел на Проклятого и произнес:
— Понимаю твое нетерпение, но приказ Магреса однозначен, до скал группу веду я. И нарушить его я не могу.
— Ладно, — Миша слегка разочарованно отступил.
И хотя внешне он сумел сохранить практически полную невозмутимость, внутренне он отвесил себе подзатыльник. Ведь еще полчаса назад он решил, что незачем выпячивать свое желание бежать по короткому пути. И нате вам, зачем то распустил язык.
Инструктор, видимо опасаясь того, что подопечный затаил обиду, поспешил объясниться:
— Дело не в том, что ты можешь не справиться с задачей. Дело может обстоять и наоборот, если путь для тебя окажется очень легким, то ты можешь оторваться и потерять группу. Лучше иди пока вторым.
— Да я понял.
Они подождали еще пару минут, пока вернулись те, кто восстанавливал разрушенную Мишей руну, и Вайлес извлек из своего рюкзака бутыль с вином и небольшой стакан. Налил примерно на треть и протянул Мише:
— Пей, а то, как только выйдем наружу, смрад может тебя прикончить.
Проклятый послушно выпил эликсир. Запах пряностей, не неприятный, но непривычный, вновь поселился в носу. Он лишь понадеялся, что скоро к нему привыкнет.
Шаарн остался таким, каким Миша запомнил его. То же небо, затянутое тучами, те же постоянные сумерки, да и скалы никак не изменились. Они вышли на тропинку, и Проклятому показалось, что это та же самая тропинка, которая когда-то привела его к Балтону.
— Интересно, где он сейчас? – пробормотал он, но в следующий момент уже забыл об алхимике.
Миша приблизился к обрыву, настолько близко, насколько позволяли здравый смысл и приставленные люди из группы сопровождения. Сказать, что увиденное потрясло — это лишь слегка преувеличить, не потрясло, но изумило изрядно. Леса больше не было. Вся видимая часть низины, была затоплена полупрозрачной слизью, внутри которой, то и дело, угадывалось некое движение.
— Что, — усмехнулся подошедший к нему Вайлес, — не узнал Шаарн?
-Мне интересно, а как от этой мерзости, защищают соседнюю территорию? Она же расползается во все стороны, как тараканы.
— Твари не способны подниматься вверх по камням. Мы завалили проход, а затем укрепили завал. — Инструктор махнул рукой, мол ничего интересного. — Теперь о деле. Мы добрались до точки назначения. Дальше инициатива переходит к тебе. Сейчас Горт, – он указал на невысокого мужчину из сопровождающих, — проведет тебе, что-то вроде экскурсии. Если надо, я буду переводить, но постарайся по максимуму говорить на этанийском.
— Горт, — представился мужчина, и они пожали руки, — пойдем.
Михаил отправился вслед за ним. Это были те же горы, в которых появился Михаил, но значительно дальше от его точки входа. Именно здесь добывали руду. Горт провел Проклятого вглубь скал, где огороженные от ужасов долины, остались несколько опустевших зданий, в которых, по всей видимости, проживали рабочие, и вход в штольни.
— Тут все надежно, — начал рассказывать сопровождающий. – А внутри надо быть осторожным, не везде есть перила, и освещение так себе.
— А куда еще можно пойти? Я не про шахты. — Миша помолчал, подбирая этанийские слова, — я вообще про горы?
— Чуть дольше есть несколько пещер. Они пусты, но довольно крупные, а еще можно подняться повыше, в некоторых местах почти до ледника, но понадобиться оборудование.
— Хорошо, я осмотрюсь.
Надо сказать, что Проклятый понял не все сказанное дословно, но уловил общий смысл. Его не покидало сомнение, что он сможет найти нечто интересное там, где работали шахтеры. Но и уверенности в том, что необходимо идти дальше, он пока не испытывал.
Пустующие постройки встретили Проклятого брошенной мебелью, пустыми шкафами, и полным отсутствием интереса. В штольню он даже не зашел. Прошел чуть дальше, туда, где тропинка сужалась, и начинался пологий подъем. За ним тенью следовало двое парней, а Вайлес затерялся чуть позади.
Теперь возникло ощущение полного дежавю с его первым днем в Шаарне. С той лишь разницей, что теперь Проклятый поднимался, а не спускался. Ну и еще сейчас в обуви, и с охраной, а так, почти все, то же самое. Пару раз, там, где тропинка совсем уж сужалась, и приходилось идти недалеко от обрыва, Проклятый бросал взгляд вниз. Все тоже болото вместо леса. Ему даже казалось, он видит как неглубоко под поверхностью жижи, происходят быстрые перемещения более плотной слизи, и слышит противное бульканье. Боковым зрением Миша видел, что стоит ему заглянуть вниз, как сопровождающие приближаются. Они видимо, готовы поймать его будь в том нужда.
После нескольких поворотов, тропинка раздвоилась. Левая часть продолжала опоясывать горы по внешней стороне, правая же вела куда-то вглубь, и Миша без колебаний выбрал ее.
Узкий проход, практически сразу расширился, и они оказались, будто на дне огромной чаши. Миша, который очень много читал в детстве, во всяком случае до того момента, пока его отец не принес с работы старенький “синклер”, вспомнил, что такие места называются карами. По центру кара располагалось небольшое озеро, и Мишу перекосило от одного взгляда на черную, равнодушную воду. Он дождался Вайлеса:
— Что за вода? Есть какая-либо информация по этому водоему?
— Ты что-то почувствовал? — спросил Инструктор.
Повернувшись, он что-то шепнул одному из сопровождающих, и вернулся к Проклятому.
— Еще не знаю. Но мне холодно становится при одном взгляде на это место. Может это просто из-за того, что не люблю холодную воду.
— Озеро тут давно, не новое. — Начал рассказывать инструктор, выслушав подошедшего человека. Видимо в группу включили знатока данной местности. — Вода не пригодная для питья, там никто не живет, во всяком случае, информации об этом нет, а его глубина неизвестна.
— А что там дальше? – он махнул рукой в сторону скал за озером, — тупик, или есть что-то? Пещеры? Подъем?
— Официально там тупик. Но если считаешь необходимым, можно будет подняться вверх, метров на сто, и поискать.
— Может потом, пока идем дальше.
— Погоди, — Вайлес протянул бутыль, — глотни, скоро действие закончиться.
Они двинулись дальше. До своего пробуждения на Земле, Проклятый обнаружил еще несколько развилок, ведущих в тупики, но пока, кроме озера, ничего не вызвало его интереса. Хотя Михаила и не отпускала мысль, что ему туда придется вернуться. Сознание Проклятый начал терять, идя по тропе над пропастью, и еще успел почувствовать, как подхватывают его безвольное тело.

— Я хочу сегодня забрать машину.
На сковородке что-то жарилось, но и сквозь шум, сидящий на подоконнике Миша, услышал Ирины слова. Он отхлебнул слегка остывший кофе, и уточнил:
— Придет, сестра посидеть с малым? И кто за рулем?
— Нет, возьму Валика с собой. Папа сегодня заедет, и сразу поедем поискать детское кресло, ну и машину заодно перевезет.
— А чего именно сегодня? — Миша спросил просто для поддержания разговора, — сегодня, завтра, какая разница?
— Завтра мне в Этанию, буду не выспавшаяся. Ну и думаю через неделю, полторы, будем съезжать отсюда.
— О, вот это хорошая новость. Кстати, Иришка, надо чтобы ты прикупила кое-что, для мобильного интернета. Я не уверен, что там связь хорошая, накидаю списочек.
— Хорошо, кот. Мы едем во второй половине дня. Пойдешь сейчас с нами гулять?
Вечером, когда Валик уже уснул, а отец устраивался спать во второй комнате, Ира делилась впечатлениями. Она попробовала проехать по относительно пустому участку, и осталась довольна. Получилось неплохо.
— Знаешь, я жутко нервничала, но помогла мантра на безразличие.
— Мантра?
— Ну, мне так проще называть заклятие с монотонным повторением. В общем я справилась, но боюсь, по Киеву ездить пока не стоит.
— Доча, можно? — Голос отца, стоящего на пороге комнаты, застал их врасплох.
— Да, пап. — Ира тихо переместила Мишу с подлокотника кресла в карман. — Что-то случилось?
— Да, завтра придется уехать в командировку, скорее всего дней на пять. Переездом займемся, когда вернусь.
— Хорошо, конечно подождем тебя. Куда ж деваться?
— Ир, — он помялся, — может, все-таки расскажешь, что у вас произошло?
— Папа, — она устало вздохнула, — Мишка вернется, может тогда, а пока не хочу.
Она действительно устала что-то придумывать, или оправдываться.
— Ладно, просто, — он замялся, и повисла тишина.
Тут Валик заворочался, вздохнул, но не проснулся.
— Ну ладно, не буду мешать, — вздохнул отец, — а то еще внука разбужу. Завтра рано утром уеду.
— Хорошо, пап, спокойной ночи.
— Жестко ты с ним, — Миша говорил негромко, несмотря на то, что тесть не мог его услышать.
— Да, стоит мне расслабиться, расчувствоваться, как распереживаюсь и сболтну что-то не то.
— Я понимаю. Как же я хочу отсюда переехать!
— Мишка, что-то ты напряжен до безобразия, — Ира сменила тему, — в следующий раз в Этании, у нас будет время, и я тебе покажу, где ведьмы зимуют!
— Посмотрим еще, кто и что кому покажет, — усмехнулся Проклятый, и ущипнул жену. Правда, как и обычно в последнее время, без особого успеха. – Пойду — ка я наверх, уснуть попробую. Блин!
— Что? — Ира, подсаживающая мужа на шкаф, замерла.
— Да, забыл я. Сегодня, ну или уже вчера, отправили меня в Шаарн, а оттуда я вас не смогу забрать.
— Какое-такое задание? Шаарн же уничтожен вроде?
— Ну не совсем до конца уничтожен. А мое задание из серии: “Пойди туда не знаю куда”. Ну и далее по поговорке.
— Ясно. Думаешь, что можешь не успеть выполнить и вернуться?
— Думаю да. Я пока вообще не знаю, что чародей от меня хочет.
— Ну, потом расскажешь, если конечно не это попадет под гриф: совершенно секретно.

После сегодняшней ночи, что Ира, что малыш жутко не выспались. Но если для Валика это было небольшой проблемой, он мог добрать свои часы днем, то Ире, иногда бывало сложновато. Поэтому она с большим удовольствием согласилась на предложение Оксаны, которая соскучилась по племяннику. Ее парень вновь уехал по работе, и девушке было нечем заняться в выходной.
Когда пришла сестричка, Ира пошла спать во вторую комнату, а Миша валялся в своей коробке, пытался медитировать, но снова с нулевым успехом, и потому просто слушал, как Оксана играет с малышом. Затем Валик начал клевать носом, и тетя уложила его, а сама вышла на кухню.
Перед ее приходом, Ира сняла со шкафа все кроме коробки, клавиатура могла вызвать ненужные вопросы, и Проклятому было абсолютно нечем заняться. От скуки он размышлял, пытался по слуху определить, чем занимается неугомонная сестричка жены. Вот она возвращается в комнату, садится, скорее всего, в кресло. Слышится стук, видимо ставит чашку. Тишина, потом голос диктора, испуганный ой Оксаны, и снова тишина. Видимо включила телевизор, испугалась, что тот разбудит ребенка, и снова выключила. А зря. Сейчас малыша и стрельба из пушки не разбудит.
Оксана допила чай в тишине, минутку поскучала, и подошла к компьютеру. Оживила монитор, но увидела лишь неумолимое предложение ввести пароль. Затем девушка решила слегка убраться. Собрала игрушки, смахнула пыль с мебели, и решила посмотреть, что происходит на шкафу.
— Ирке не до уборки, — ворчала она, пододвигая табуретку, — а ребенок пылью дышит. А тут даже пылесоса нет.
Видимо он слишком расслабился, раз уж не обратил внимания ни на скрип табуретки, ни на ворчание девушки. А потом стало поздно.
— Ой, а это тут зачем?
Оксана подняла коробку, повернула в руках, наклонила, слегка встряхнула, — легкая, вроде пустая. Для Проклятого все выглядело немного иначе, чем для любопытной девушки. Вначале сильный укол страха, когда он понял, что коробка заинтересовала ее. Потом он покатился по полу, несколько раз меняя направление, и под конец его подбросило, чуть ли не до потолка, после чего еще раз приложило об пол. Он чуть не откусил язык, и замычал от боли. Тряска прекратилась, но кружилась голова, и он даже не пытался подняться, чтобы сбежать. Проклятый ждал, что сейчас крышка коробки исчезнет, и в освободившемся проеме появится любопытное личико. Даже успел представить, как легкое любопытство сменяется крайним удивлением, возможно, она даже вскрикнет, а то и упадет в обморок, и в любом случае выронит коробку. Вот тогда, он получит еще одну порцию синяков и шишек. В то, что она свалится без чувств, он не очень-то верил, чай не девятнадцатый век на дворе, а вот в легкое сотрясение мозга — очень даже. Хотя это еще не самое плохое. Хуже если полезет хватать его руками — с нее станется.
Раздался какой-то шум, затем взволнованной Оксанино “Ой”. Ожил оставленный на столе телефон, и девушка постаралась как можно быстрее ответить, чтобы мелодия не разбудила малыша. Миша понял, другого шанса спрятаться у него не будет, вряд ли любопытная Оксана откажется от идеи рассмотреть содержимое коробки, и побежал туда, где находилось спрятанное от посторонних глаз, скрученное в канат полотенце. Голова продолжала кружиться, но не так уж и сильно.
Он спустился по своим меркам, метров на десять, до второго узелка, и замер. По-хорошему, стоило бы опуститься еще пониже, так как его десять метров, это совсем немного с точки зрения нормального человека. Но он просто не до конца отошел после тряски, и предпочел надеяться на то, что Оксана посмотрит что внутри, протрет на шкафу пыль, и займется другими делами.
Приглушенный голос затих, раздались шаги, и Оксана вернулась в комнату. Послышался шум сверху, а затем недоуменное бормотание:
— Вата? Какие-то тряпки? Зачем она это тут хранит? А это что? Дырка прорезана? Может во что-то с малышом играет?
— Играет, блин! — Пробурчал Проклятый. — Причем в натуре, и именно с малышом.
— Так, а это что?
И тут Миша почувствовал, как его потащило вверх. “Ну, все, как только вытащит наружу, помашу ей рукой”, — он понял, что устал. Не хочет и не может больше прятаться.
— Вот, суеверная, — хмыкнула девушка, — и тут узелков накрутила.
Вдруг подъем прекратился, а через секунду сменился стремительным спуском, чем-то похожим на свободное падение. По всей видимости, девушка выпустила полотенце. Миша удержался, несмотря на то, что рывок вышел не слабый, и тихонько выругался. Похоже, опасность миновала. Но он еще минут двадцать он не решался подняться.
— Нафиг — нафиг. Переезжаем, — бурчал он, лежа на шкафу, и массируя предплечье. — А может показаться Оксанке? — блеснула шаловливая мысль, — сейчас выгляну, изображу домовенка Кузю. Нафаня!! — Прокричал он шепотом.
Потом игривое настроение ушло. Через несколько дней им ехать, а Проклятый, честно говоря, уже не мог этого дождаться. Немного напрягала сама поездка, ему придется ехать в качестве багажа, потом еще невесть сколько времени сидеть как мышь под веником, пока они не останутся наедине. Да еще обживаться в новом месте. Но все равно. Он надеялся, что там станет намного проще, и не надо будет вздрагивать от каждого шороха.
— Проснулась? — Оксана говорила негромко.
— Да, вроде и спать хочется, и что-то мешает, — Ира, судя по звукам, вошла в комнату.
— А я тут немного убралась, пыльно сверху, а малыш дышит этим.
— Ты на шкафу убирала?
— Да, там какая-то коробка стоит, с мусором, это твоя или хозяйская?
— Моя, — в голосе ведьмы чувствовалось напряжение, — мы с Валиком пытались дом делать, не хочу сюда ничего покупать.
— А…, ну зачем тогда на шкафу держать?
— Наскучило малому, а места не так много, вот пока и закинула.
— А если… — Но тут, не в меру любопытную Оксану, отвлек проснувшийся малыш. Он заворочался, потянулся, и что-то пробормотал.
Тетя сразу переключилась на ребенка, а Ира облегченно вздохнула: увидь сестра мужа, вопросы она бы задавала немного иные.
— Оксанка, он, наверное, голодный, покормишь Вальку на кухне?
— Конечно! — Ира дождалась пока Оксана, ведущая за одну руку Валика, скроется в коридоре, и негромко спросила: — ты как?
— Уже норм, но сегодня мой вестибулярный аппарат, испытал излишний стресс.
— Извини, я не ожидала, что она полезет убираться там.
— Я тоже, Ирка. Да ладно, тут вот еще подумал, ты там, уточни у Магреса, нет ли в его арсенале заклинаний, типа “Печать молчания”. Некоторым пригодится.
-Обязательно. Я даже знаю кому первому. Есть тут один не большой, но очень разговорчивый мужчина.
— Ир — раздалось из кухни, — у вас каша для малого закончилась! Что ему сделать?
— Все я пошла, постараюсь выгнать их на улицу, и еще немного поспать.
— Разговорчивый, — пробормотал Михаил, оставшись в одиночестве. — Я очень даже молчаливый, просто тщательно это скрываю. И не надейся! — Прикрикнул он, — магия на меня не действует.
— Все, собираются, — Ира вернулась в комнату, широко зевая, — я посплю тут.
— Тебе не будет мешать компьютер?
— Неа. Погоди, Оксанка выйдет, положу тебе на шкаф все что нужно.

За Оксаной закрылась дверь, а Ира улеглась на диван. Миша поймал себя на том, что совершенно не хочет ничего делать, ни тренироваться, ни смотреть кино. Ничего. Если бы Ирину сестру не отвлек телефон, у них бы сейчас была дилемма: а что же собственно делать? Оксанка очень хорошая, но совершенно не умеет держать язык за зубами. И, несмотря на то, что опасность миновала, Проклятый никак не мог успокоиться. И причина была не только и не столько в раскрытии секретности и возможном появлении преследователей. Он испытывал жгучую обиду и досаду. Каждый раз, когда он хоть как-то сталкивался с обычными людьми, эти эмоции воскресали, поднимали голову, и терзали его изнутри.
Оксана. Он помнил, как она смотрела на него во время их первого знакомства. Совсем молоденькая, скромная. С интересом и каким-то восхищением что ли. Жених старшей сестры. Вежливый, обходительный, городской. С какими-то возможностями, которые ей недоступны. Свозил Иру на море. Купил сережки….
Мысли Проклятого были сумбурны. Он не особо вникал в ее помыслы, просто испытывал вполне понятное удовольствие от того, как на него смотрят. А теперь? Увидь она его? Чтобы испытала бы после первого шока? Думать об этом не хотелось. Но и не думать не получалось. Перед глазами мелькали картинки, одна гаже другой. А потом его отпустило. Причем резко. Все-таки ко всему привыкаешь. Ну, увидела бы и ладно. Потискала бы — и что с того? Хватит уже зря тосковать.
Теперь Проклятый переключился на Иру. С тех пор, как Магрес поставил ей метку дочери, прошло две недели, а может чуть больше. Двойная жизнь Проклятого сильно поменяла его ощущение времени. В первое же утро после пробуждения, Миша обследовал руки жены, но ничего не нашел. Тогда у него отлегло от сердца. Все-таки земное тело Иры не пострадало. Поговорить об этом не получилось. Магрес запретил ей обсуждать с мужем происшедшее в эту ночь, а теперь еще Ира не сомневалась, что чародей узнает о непослушании.

В ту ночь, после того как метка украсила ее руку, и она разбила камень, Магрес отвел ее в небольшую комнату. Уселся напротив, смотря прямо в глаза. Ей стало неуютно, а метка запульсировала, словно отзываясь на взгляд мага.
— Ира, — голос Магреса был мягок, но в нем сквозили стальные нотки, — я понимаю, что ты дитя иного мира. Поэтому всего лишь предупреждаю, но теперь действительно в последний раз. Нельзя рассказывать мужу о том, что происходит тут.
— Я, — начала она, но замолкла, не закончив, взгляд мага не располагал к дискуссии.
— Понимаю, что, к сожалению, ты не могла не проговориться о метке. И даже, скорее всего, колебалась: соглашаться или нет, — он замолчал, и она кивнула, — но теперь, когда ты согласилась, у тебя просто нет выбора. Или ты в точности выполняешь все мои приказы, или отказываешься от привилегии быть моей дочерью и учиться мастерству. Сейчас мне нужен ответ, что ты выбираешь?
— Я хочу, хочу продолжить обучение. — Она говорила тихо, чувствуя вину и стыд.
Кровь молотками стучала в висках, ведьма чувствовала себя первоклассницей, которую любимый учитель застал в мужском туалете.
— Хорошо, — он поднялся, — тогда запомни: отныне мое слово закон! — Она кивнула.

Потом, когда Миша смотрел кино, она вышла в коридор, и долго рассматривала руку в настенном зеркале. Да, метки не было видно, но ведьма чувствовала ее присутствие. Не на теле, нет. Может быть, метка присутствовала на том, что называют астральным телом, или, что вероятнее, на той энергии, которая и делала из Иры ведьму. Не суть. Главное было не это. Ира подозревала, что теперь, маг сможет достать ее и тут. Или во сне. А значит, они увязли. Увязли по-настоящему. А к добру это, или к худу покажет время. Она криво усмехнулась своему отражению и пробормотала:
— Коготок увяз, всей птичке пропасть. Гениальная поговорка, ну просто гениальная.
Она не знала, что муж не стал смотреть кино. Пользуясь тем, что передвигается бесшумно, он последовал за ней. Она сама создала для этого все условия, и он выбрался в коридор и наблюдал, как жена рассматривает руку в зеркале. Тогда ему пришло в голову посмотреть на жену сквозь татуировку, как было в Этании, как было в Солимбэ. Тут было все сложнее. В начале вообще ничего не изменилось. Потому ему показалось, что он видит некое свечение около плеча любимой. Беда в том, что он не знал, куда маг поставил свое клеймо.
Ира не заметила его. Миша лежал за книгами, подсматривая в небольшую щель. А вот он слышал ее бормотание. Услышал, и бессильно закусил губу. Похоже с женой что-то не так. Ему не хотелось, чтобы она узнала о его присутствии. Поэтому остался на месте, пока она не ушла на кухню, а затем в комнату. Проклятый специально не выключал кино, и жена решила, что он смотрит фильм. Он дождался, пока она поиграет с сыном и поведет его на кухню завтракать. Правда немного опасался, что она позовет его с собой, но этого не случилось. Ничего удивительного, Валик становился все более любопытным, а прятать Мишу на кухне было все сложнее.
Пока Ира возилась с завтраком, и сюсюкала с малышом, Миша вернулся на свое место. Решил было, что сам поговорит с магом, но потом, при приближении ночи, его решимость начала уменьшаться, пока практически совсем не иссякла.
В итоге он так и не поговорил с чародеем по поводу своей жены. В первую ночь, когда Миша, возможно, еще был достаточно накручен, чтобы решиться на выяснения, они просто не встретились. А затем запал прошел. Проклятому довольно сложно было представить, как и что он будет говорить, каким образом выяснять отношения. К тому же, по большому счету, он ведь и не должен был подслушивать. К тому же Ира внешне никак не тяготилась меткой, наоборот ее прогресс значительно ускорился. Вот о чем, о чем, а о том, что ее мастерство улучшилось, рассказывать она могла. А Мише тоже было чем заняться в Этании. А затем последовало возвращение в Шаарн.

Очнулся Проклятый на довольно мягком ложе. С минуту ему понадобилось, чтобы сориентироваться, и Миша понял, что он в одной из построек, оставшихся со времен добычи руды. Кроме него в комнате никого небыло. Встал, осмотрелся. Грубая скамья, накрытая парой плащей. Походная обстановка. Миша подошел к выходу, толкнул дверь, и замер оглушенный. Вонь. Странно, что стены сдерживали ее. Проклятому показалось его с головой окунули в дерьмо, какое-то особенно вонючее дерьмо. Быстро захлопнул дверь. Это помогло, но не сильно. Стараясь дышать через раз, пошарил глазами по комнате. Конечно! Искомая бутыль, стояла прямо рядом с кроватью. Надо было постараться, чтобы ее не заметить. Он судорожно сделал пару глотков, с наслаждением понимая, что мерзостный запах начинает исчезать, вытесняемый ароматом пряностей.
Подождав еще пару минут, Михаил с легким опасением распахнул дверь во второй раз, честно говоря, ожидая новой вонючей атаки. Но на этот раз, все было хорошо. Чем бы этот эликсир ни являлся, дело свое он делал.
— Привет, — Вайлес вышел из соседнего здания, — выспался?
— Смешно, — мрачно ответил Проклятый, — идем что ли?
— Говори куда, ребята уже ждут. Кстати, есть хочешь? — Миша вспомнил запах тварей и, поморщившись, просто покачал головой. — Выпил бы чего-нибудь типа кофе.
Надо сказать напиток, похожий на любимый Мишин кофе тут был, правда, назывался иначе. Странное дело, но Проклятый никак не мог запомнить его название, и еще он слегка отличался по вкусу. Напиток был больше похож на цикорий, но Проклятый не жаловался.
— Хорошо, заходи, — и Вайлес поманил Михаила. Внутри было несколько мужчин, поприветствовавших его, и он тоже ответил на Этанийском.
— Я хочу снова посмотреть озеро.
Все-таки его хотелки в этом походе, приравнивались к приказу, поэтому все молча поднялись и последовали за ним. Озеро встретило их равнодушно — неприветливо. Михаил походил вокруг, присел на корточки, хотел опустить руку в воду, но почему-то не рискнул. Сложно сказать почему. Враждебности он не чувствовал, просто озеро было пустым, и похоже, действительно бездонным.
— Жаль, я не знаю, что именно ищу, — прошептал он. — Если мертвую воду, то ее я уже нашел.
Проклятый поднялся и отошел на пару шагов. Он был уверен, если начать погружаться в эту воду, то можно попасть куда-то. Имеется в виду куда-то не на дно. Но для этого надо быть рыбой. Скорее всего, интересующая Магреса аномалия, не здесь. И Миша, сопровождаемый молчаливым охранниками, пошел дальше.
На этот раз они забрались далеко. Миша дважды пил эликсир, проверил девять ответвлений. Все они закончились тупиками, и только в седьмом по счету, Проклятый почувствовал некий интерес. Не особо сильный, и потому пошел дальше, но поставил в голове отметку: “Вернуться”.
— Магрес говорил, — обратился он к Вайлесу, — что примерно известно, сколько времени я тут. Когда примерно я снова упаду?
— По вашему времени, через час.
— Тогда вернемся, хочу проверить одну пещеру.
Этот тупик, вызвавший интерес Проклятого, внешне ничем не отличался от остальных. Такой же серый, выщербленный камень. Обычная, уходящая круто вверх скала. Но было тут что-то еще. Незримое. Неуловимое. Схожие ощущения Проклятый испытывал в своем первом походе за лусканом. Вроде, как что-то есть рядом, но в руки не дается.
— Когда я потеряю сознание, — обратился он к Вайлесу, — я хочу чтобы меня отсюда не уносили. Приду в себя, сразу займусь этим местом.
— Сложно. — Инструктор казалось, задумался. — Неизвестно, как на тебя, спящего, подействует эта вонь.
— Ты хотел сказать мертвого? — Усмехнулся Проклятый. — Сам же говорил, что я не дышу.
Михаил понимал колебания Вайлеса. С одной стороны безопасность Проклятого. С другой — необходимо выполнять необычные хотелки.
— А когда проснешься? В самые первые секунды? Ты не представляешь, что это за запах.
Уже представляю, — вздохнул Миша, — сегодня утром открыл дверь, и подумал, что попал в ту самую, пресловутую жопу мира, — и, заметив, как инструктор изменился в лице, добавил: — не переживай, Магрес об этом не узнает, во всяком случае не от меня.
— Хорошо. Ты будешь спать тут. А что сейчас?
— Не знаю, наверх – он махнул в сторону дальних от входа в тупик каменных истуканов, — забраться можно?
— Думаю да, — и подозвал парня из охраны.
Быстро заговорил с ним. Проклятый наблюдал за обычно насмешливым и спокойным Вайлесом, и ему казалось, что он напряжен и испуган. Видимо Михаила не должны были оставлять одного, и случись с ним что, Магрес бы не погладил по головке никого из недосмотревших.
— Вверху официально ничего нет. Вероятнее всего, там просто нагромождение камней, по которым можно карабкаться, пока не доберешься до совсем уж непроходимых завалов.
— У сопровождающих есть возможность влезть наверх? И при необходимости обеспечить мне такую возможность?
— Есть.
— Тогда пусть приступают.
Сказав это Проклятый подошел вплотную к скале, на которую должны взобраться, и усмехнулся. Ему начало нравиться командовать.

Стоило ему очнуться, как одновременно произошло два события. Первое — жуткая вонь ударила в ноздри, вышибла из легких воздух, и заставила подумать о скорой смерти. Второе — чьи-то руки поднесли ко рту чашу с вином, и заставили Проклятого проглотить содержимое. Сразу полегчало, и Миша открыл глаза.
— Ну как? — В голосе инструктора чувствовалась обеспокоенность.
— Уже норм. — Он поднялся и осмотрелся.
Голова слегка побаливала, возможно последствие отравления, а может и что-то иное. Пока он валялся в отключке, его сопровождающие не теряли зря времени. По всей видимости, кто-то из группы, в лучших традициях альпинизма взобрался наверх скалы, вбивая колышки. Сейчас же вдоль отвесной стены свисала веревочная лестница.
— Что там?
— Сейчас, — Вайлес замешкался, подбирая слова, — площадка, а там лаз в пещеру, но узкий, не для людей. И еще, — вновь пауза, — там страшновато. Источник страха неясен.
— Хорошо, я сейчас проверю.
— Стой. Вначале все-таки поднимутся двое бойцов. Мало ли, может змеи или еще какая дрянь решат тобой закусить.
— Я не съедобный.
— Но ты не противоударный. Если тебя, например, сбросят случайно.
— Ладно. — Михаил дождался, пока двое молчаливых парней вскарабкаются, и поспешил следом.
Лезть было не так уж просто. Сейчас он был благодарен Колпесу за науку, за то, что тот нещадно гонял его по разным полосам препятствий. Будь его физическая форма как в момент попадания сюда, ему бы пришлось ждать пока тут построят лифт. Площадка оказалась небольшой. Метров десять в ширину, и пятнадцать-двадцать в длину. Она упиралась в вертикальную стену, в которой, примерно на высоте взрослого человека, находилось небольшое отверстие диаметром с голову ребенка. Это отверстие почему-то крайне не понравилось Проклятому, и он решил не подходить близко.
Под ногами было что-то еще. Все это уже было с ним. В прошлый раз, он нашел лускан, и им заинтересовались. Но вряд ли мага интересует этот металл. Тут что-то другое. Но ощущения схожие. Миша задумался о природе своих прозрений. Он не смог работать с оборудованием, с которым работали операторы. Он сумел предсказать, что караван вез врагов, но до сих пор не может брать руны без отвращения. И вот сейчас. Он буквально кожей чувствует что под ногами не только камень.
Нутром и носом чую я, что подо мной не мертвая земля, — негромко процитировал он Высоцкого. И вновь посмотрел на отверстие в скале. Оно не понравилось ему еще больше. Подумав пару секунд, Проклятый полез вниз, надо было поговорить с Вайлесом.
— Что там? — Одновременно с вопросом, инструктор протянул вино.
— Что-то есть. Слушай, там есть одна штука, типа дупла, и она мне не нравится. — Вайлес молчал, видимо ожидал продолжения, а Миша не знал, как сформулировать то, что он хочет. — В общем, возможно, придется проверить его. Я не знаю, как у вас это обычно делают.
— Не подскажу. Пока не знаю, что именно требуется.
— Ладно, спрошу напрямую. Если понадобится, я могу рискнуть кем-то из группы?
— Миша, — Вайлес редко обращался к нему по имени, и Проклятый слегка удивился, — ты ведь не знаешь что именно там опасно?
— Нет.
— Значит, ты и так рискуешь всей группой. Предположим, у нас есть оборудование, — он улыбнулся, — какие-нибудь зонды, так, кажется, у вас это называют?
— По-разному, — Михаил был сбит с толку.
— Главное, что ты меня понял. И вот мы засовываем это зонд, в отверстие. А в ответ, нечто, разносит в пыль весь оставшийся Шаарн.
— А такое возможно?
— Вполне.
— Хорошо, и что тогда делать?
— Варианта у тебя два. Делать то, что считаешь нужным, или ждать Магреса.
— Точно, — Миша вспомнил, как чародей обещал появиться тут. Вроде именно в этот день. — Ладно, полезли наверх, может мне там понадобиться переводчик.
— Хорошо, но все-таки тренируй язык. Скоро на занятиях Тайрона ты все больше будешь один на один с мастером.
— Это он тебе сказал?
— Да.
Он снова полез ввысь. На площадке уже стоят двое, молчат. Вслед за Проклятым появляется Вайлес, а затем еще один мужчина. Сразу становится как-то тесновато. Миша вдруг осознает, случись что, лететь не долго, но фатально. И гравитации, как-то наплевать на его проклятие.
— Вот та нора, мне вообще не нравится — говорит Михаил Вайлесу. — И хочется ее как-то проверить.
— Предложи способ. — Инструктор спокоен, осматривается, но близко к стене не подходит, а остальные хранят молчание.
— Пока не решил. А шершни, те, которые иногда вылезали из земли при поисках лускана. Они могут быть в этих скалах?
— Насколько мне известно, ни одного случая, когда они нападали тут, не было. Но когда речь заходит об аномалиях, все может быть.
— Ладно, — решается Проклятый, — Магрес сказал найти что-то интересное и ждать его. Пока пойдем дальше, а это место я запомню. — И решившись, задал прямой вопрос: — если понадобится, у нас в группе есть тот, кто с риском для жизни сунет туда руку? — Вайлес некоторое время молчал, смотря на Михаила с каким-то новым интересом, потом широко улыбнулся:
— Найдем.
Остаток дня Проклятый провел в скалах. Ничего особо не нашел, да и по правде говоря не планировал, просто занимал время. Его немного волновало то, что чародея до сих пор нет. На память Миша не жаловался, помнил, что тот обещал быть на второе пробуждение. Язык чесался, так хотелось спросить об этой задержке, но он сдерживался. Все равно вместо ответа, услышишь серьезную лекцию на тему: время чародея — это только его время.
Тропа, окаймляющая скалу, постепенно сужалась, и, в конце концов, Проклятый пришел в тупик, странно напоминающий ему тот, из которого он вышел при попадании сюда.
— Все? — Спросил он Вайлеса. — Дальше ничего нет?
— Нет. Скалы там абсолютно непроходимы, много ловушек и ядовитых тварей.
— Тварей? — Удивился он. — Чем же они там питаются.
Никогда этим не интересовался. Скорее всего, там тоже серые пределы. Просто они не агрессивные. Не нападают, но и не пускают к себе.
— Хорошо, возвращаемся.
Обратная дорога заняла значительно меньше времени. Михаил, уже не отвлекался ни на какие ответвления и повороты. Он практически был уверен в том, что интересующая мага аномалия, находится около, или внутри этой странной и опасной норы. Он вновь решил провести ночь около подъема, а затем просить Вайлеса передать весточку магу, но не пришлось.
Уже приближаясь к отмеченному участку, Проклятый почувствовал — что-то произошло. И практически не удивился, увидев чародея. Магрес осматривал скалу. Остальные замерли невдалеке. Миша насчитал десяток сопровождающих, прежде чем маг обратил на него внимание. Он исполнил короткий полупоклон — жест привилегированного подчиненного, необходим при посторонних.
— Вайлес сказал, ты обнаружил нечто интересное?
— Да. Наверху.
— Пойдем, проверим.
Чародей начал ловко взбираться на скалу. Миша последовал за ним, потом потянулись двое сопровождающих.
— Нехорошее место – он махнул рукой в сторону дыры в камне. — Ты тоже почувствовал?
— Да. Даже хотелось проверить, что будет если сунуть туда руку. Но мою жалко.
— Проверим. Тут есть что-то еще?
— Да, внизу. Ощущения схожие с теми, когда я впервые нашел лускан. — Миша говорил медленно, он заметно продвинулся в этанийском, но до совершенства было еще далеко.
-Так. – Маг, казалось, задумался.
Он прошелся по площадке, и Проклятый отметил, что к дыре Магрес не приближался. Затем отдал какой-то приказ одному из парней.
— Миша, ты скоро вернешься на Землю, поэтому предлагаю, сегодня спать в помещении. Сюда прибудет пара специалистов, они поизучают скалу. Завтра, можешь вернуться в Старкворд, сходить за женой и сыном. Через одно пробуждение вернешься сюда.
— Спасибо, — кивнул Проклятый, и они начали спускаться.
Чародей остался внизу, отдавая какие-то распоряжения, а Миша со своими сопровождающими отправился обратно. До предполагаемого места ночлега он не добрался, потеряв сознание по пути.

— Иришка.
— Да?
— Магрес дает мне выходной. Возможно, завтра у нас будет целый день. Ну, точнее целая ночь. — Ира улыбнулась, затем уточнила с озорными нотками в голосе:
— Думаешь, нас хватит на целую ночь?
— Не. Мне же уже не пятнадцать. Но можно просто погулять. Попить вина. Поваляться в постели. Искупаться.
— Стоп. — Ира вновь улыбнулась, но уже шире. — Это ж надо, какая у тебя оказывается испорченная жена. Я только об одной вещи подумала. А тут целый каталог.
— Испорченная, — радостно кивнул Проклятый. — за это и люблю.
— Только за это? — картинно оскорбилась Ира.
— Ну… — Он сделал вид что глубоко задумался, а потом радостно вскрикнул: — ну конечно же не только! Еще у тебя сиськи есть!
В этот раз от удара по лбу, Михаила спас только его рост.

В салон вернулся командир, и Филипп дернулся вставать, но тот просто занял одно из кресел. Все ясно, поездка все еще откладывается, и Филипп расслабился и вернулся к воспоминаниям. В Питере их встретили очень тепло. Там произошла катастрофа, и местные кадры пребывали в состоянии близком к панике. Шесть убитых, двадцать шесть пропавших без вести. Впрочем, на их счет — особых иллюзий никто не питал. Постепенно удалось найти трупы, но не все. Семнадцать человек, одиннадцать мужчин и шесть женщин, так и не были найдены. Получалось так, что отдел инквизиции уничтожен практически полностью. И такая избирательность нападавших не могла быть простой случайностью.
Прибывшие разделились. Часть, искала по городу любые проявления мистической активности, и старались взять старые следы. Выйти хоть на кого-то кто может оказаться в курсе дела. Питерская “магическая” тусовка была поставлена на уши, но результатов это не принесло. Все нити обрывались, следы вели в никуда. Местные причастные к мистике во всех ее проявлениях, все как один оказывались не причем. По всему выходило, что убийства совершили именно залетные гастролеры. Но они умудрились прийти ниоткуда, убить тридцать два человека, среди которых были очень хорошие специалисты. Причем не только кабинетные работники, но и бойцы, оперативники и люди со способностями. Вот так просто убить, или похитить и убить, а затем раствориться бесследно. И это не то чтобы пугало, а скорее шло в разрез с привычной картиной мира
Другая группа занималась банальным расследованием. Филиппу казалось, что именно эти ребята добились наиболее значительных результатов. Он бы не смог объяснить своих предчувствий, но он учился им доверять. Последние события наглядно показали практичному немцу, что логика и анализ, далеко не всегда выигрывают у интуиции и случайных, неформализуемых озарений.
Так, как на этот раз, нападавшие сработали не так чисто, как при зачистке организации Святослава, то в дело вступили штатные некроманты. Нет, эти ребята предпочитали называться консигнаторы. Вроде как посредники между миром живых, и загробным царством, и за обращение “некромант”, можно было получить по башке, но в понимании Филиппа — раз работаешь с трупом, значит или патологоанатом, или некромант. Ну, или, в крайнем случае, медиум.
Он в очередной раз вспомнил допрос мертвого, и обрадовался: впечатления от всего увиденного уже не ужасали. Все-таки время действительно лечит. В том числе и воспоминания.

Его заставили присутствовать на одном из ритуалов. Ну как заставили, просто приказали. Какой-либо необходимости в этом не было, и Филипп подозревал, что его просто проверяют, насколько он устойчив. Ну и заодно намекают: “теперь ты уже никуда не денешься, ибо узнав все это, покинуть нас, ты сможешь лишь вперед ногами”. Несмотря на все сомнения, Филипп давно не чувствовал себя настолько хорошо. И даже такие рабочие моменты как допрос мертвого, не могли сильно испортить его боевой настрой.
В комнате было светло. На полу круг. Не пентаграмма, а простой круг. Никаких свечей. Внутрь круга старший консигнатор положил отрезанную голову. Филиппу такое издевательство над трупом тогда показалось слегка кощунственным, но остальные отнеслись к этому, как к само собой разумеющемуся.
На лбу и щеках, Владек, нарисовал сложные символы. Краска, которой он воспользовался, имела резкий, дурманящий запах. Затем он принялся читать заклятие. Язык был совершенно незнаком, хотя и напоминал немецкий. Двое помощников жгли что-то в небольших глиняных чашах, и поднимающийся дым, имел неприятный зеленоватый оттенок. Комната очень быстро заполнилась этим зеленым туманом, и Филиппу начало казаться, что в помещении появляются жутковатые, полупрозрачные тени. Шорохи. Стоны. И не понять, это галлюцинации, или действительно в комнате появилось нечто.
За всем этим, он не заметил, как глаза головы открылись. Они были залиты чернотой, так иногда изображают демонов в фильмах ужасов.
— Кто убил тебя? — Голос некроманта, а сейчас, для Филиппа он был именно некромант, звучал обыденно. Разве что слегка хрипло.
— Не знаю. — Ответ раздался прямо в голове. Филиппу было жутковато, но он заставил себя смотреть на голову. Рта та не раскрывала. — Но среди них были симбионты, папа с сыном.
— Им было что-то нужно от тебя?
— Да. Их интересовали имена и адреса инквизиторов.
— Как тебя убили?
— Нож в горло.
— Они использовали какую-то особую магию? — Нет ответа.
Консигнатор дернулся, начал читать очередное заклятие, но видимо опоздал, а может, банально не справился. Чернота из глаз головы стала уходить. И одновременно с этим бледные тени, которые Филипп заметил в самом начале в этом дыму, словно наливались цветом. Становились темнее, и словно плотнее.
Один из помощников неловко дернулся, выронил чашу, а затем упал, и застонал. Помещение заполнил тонкий свист. На гране слышимости, он, тем не менее, был очень неприятным, и Филипп, вдруг почувствовал нарастающую панику.
Сложно сказать, чем бы это закончилось, но главный подскочив к голове, быстрым ударом всадил короткий кинжал ей в лоб. Свист прекратился, тени вновь поблекли, а затем просто исчезли, а консигнатор с трудом поднялся, и встал на негнущихся ногах. Он снял с пояса флягу, жадно припал к ней. С трудом оторвался и крикнул оставшемуся на ногах помощнику:
— Все, зови на помощь! — Тот не отреагировал, стоял, покачиваясь с пятки на носок. — Он в шоке, — это уже адресовалось Филиппу, — открой дверь, скажи, что ритуал завершен.
И видимо истратив на приказ все силы, сел прямо на пол, вновь припав к фляге. Филипп сделал все что просили, и вышел на свежий воздух. Руки тряслись, тошнило. Видимо из-за дряни, которую использовали в ритуале.
— Зачем я был там нужен? — негромко спросил он у ночного неба.
— Ты новичок. — Оказалось он тут не один. — Все мы проходили через это, если была необходимость в допросе.
— А что случилось с остальными?
— Откат. Все эти игры с памятью мертвых очень опасны. Потому мы и не можем допрашивать всех подряд.
— Честно скажу, вообще не понял, зачем было так рисковать.
За это он удостоился насмешливого взгляда.
— Ты привыкнешь рисковать. А было ли это полезно, узнаем, когда Владек восстановится.
— А кто такие симбионты? — Собеседник напрягся.
— Мертвый сказал про симбионтов?
— Да, что они были среди напавших.
— Интересно. Долго объяснять. А в двух словах, симбионты — это новый тип магов. Начали появляться здесь, имеется ввиду на Земле, недавно и мало изучены, да и вообще редки. Обычно это мама и ребенок, реже папа и ребенок, которые вместе, образуют мощную магическую пару, а по отдельности, вроде как обычные люди. — И выбросив бычок, закончил, — думаю нас ждет серьезная заварушка.


Глава 4. Аномалия Шаарна

Эту Этанскую ночь Миша провел в собственной кровати. По большому счету, в его нынешнем положении, не имело такого уж большого значения то, где он засыпает, но приятно было приходить в себя без сопутствующей чудовищной вони, или боли во всех мышцах из-за неудобного положения тела.
Накануне, он через короткие тропы вернулся из Шаарна. За ним тенью следовало трое сопровождающих, по всей видимости, с приказом подстраховать Михаила в самой башне. Руны, украшающие стены, двери и ставни, судя по прошлому инциденту, определяли Проклятого, как к угрозу. Но благодаря бойцам из группы поддержки, он быстро прошел мимо всех знаков. Пути Михаил открывал сам, и это оказалось значительно проще, чем вести Иру к лестнице. Единственная сложность была в том, чтобы не оторваться от своей охраны. Ему постоянно приходилось замедлять темп, оборачиваться, и периодически останавливаться.
Вернувшись, Миша наслаждался благословенным ничегонеделанием. Наконец-то не было ни занятий с Тайроном, ни утомляющих физических нагрузок. Единственное о чем он немного жалел, это то, что не успеет быстренько смотаться в Солимбэ, и разбудить жену на полчасика. Уж слишком давно бодрствовал, а рисковать потерей сознание в Солимбе просто опасался.
В конце концов, Проклятый просто развалился в ванной собственных покоев, наслаждаясь горячими потоками воды. Выбираться из нее своим ходом он и не планировал, зная, что одна из служанок, стараясь оставаться максимально незаметной, наблюдает за ним, а еще двое дюжих молодцов сидят за стенкой, в полной готовности вытащить его из воды перенести его на ложе, когда Миша вернется на Землю.
На следующий день, после завтрака, к нему подошел один из охранников, который сопровождал его на обратном пути, и представился Канаком. Затем охранник медленно и тщательно выговаривая слова передал, что Михаил должен вернуться к тренировкам с Тайроном. Пока не поступит новых распоряжений Магреса, он не должен идти ни в Солимбэ, ни в Шаарн.
Это расстроило Проклятого, все же он в тайне надеялся, что тренировки с прогностом отложились на неопределенный срок.
Делать нечего, и он по привычке отправился в зал с зеркалами, но оказалось, что на этот раз, занятие будет происходить не там. Почтительный слуга, провел его вниз, к тренажерным площадкам, где мастер ждал Михаила около бассейна. Медленно выговаривая слова, он объяснил, что этот урок ему придется провести по горло в воде. Ну, честно говоря, не по горло, а по пояс. Но с точки зрения, не любившего торчать в воде (если это не джакузи, или горячая ванна) Проклятого, разница была не принципиальной. Насколько Миша понял, Тайрона интересовало то, как он видит руны и кости сквозь воду, может ли он найти их, что именно находит, что видит при этом и способен ли поднять мокрую руну рукой.
Самое интересное, что он постепенно увлекся. Все происходящее чертовски напоминало компьютерные игры, по которым он уже соскучился. Уровень второй — водный. Опыт удваивается. При неправильной последовательности действий, к вам незаметно подкрадется пятнадцатиметровая Годзилла и нежно укусит за зад. Режим “хардкор”, сохраниться не получится.
Тайрон сидел на краю бассейна, в неизменных темных очках, делал пометки в блокноте, и как обычно ничего не комментировал. Вскоре Проклятому стало холодно и дискомфортно, и сразу, странное дело, рисунок на костях сразу начал меняться. Прямые линии словно поплыли и закруглились. Да, все верно, так и есть. Как говорится, художник должен быть голодным, холодным, мокрым и очень злым. Или как там еще бабы говорят? Он еще поколебался, сообщать мастеру об этом или нет. Сомнения были вызваны опасениями, что в этом случае занятие затянется, но потом решил не выпендриваться. Внешне Тайрон никак не отреагировал на это сообщение, но Михаилу показалось, что, несмотря на невозмутимость, он сильно заинтересовался.
Занятие не прекращалось, и Мише становилось не только холодно, но и скучно. Он начал считать про себя сколько раз приходится наклоняться за рунами. На двадцать девятый раз, Тайрон поставил на бортик бассейна шкатулку, показав кивком, что руны надо складывать туда. Миша обрадовался, видимо близилось окончание. Так и случилось. Еще три раз он кинул и поднял кости, каждый раз на всех гранях выпадал один и тот же рисунок. И наконец, все закончилось. Тайрон не стал ждать, пока Миша вылезет, собрал свой эквипмент, и ушел. Остаток дня прошел подобно вчерашнему графику, так сказать по свободному времяпровождению. Под конец дня, он поймал себя на странной мысли, что начинает скучать. То ли по тренировкам Колпеса, то ли по Шаарну. Он просто отвык ничего не делать тут, бездействия Мише хватало и на Земле.
На следующее пробуждение, его прямо в коридоре, встретил один из сопровождающих. Стараясь говорить медленно, он передал приказ чародея возвращаться в Шаарн.
Все повторилось в соответствии с предыдущим сценарием: два коротких перехода, глоток эликсира, и вот Миша снова оказался, в ставших практически уже родными горах. И вот они шли к тому месту, где Проклятый обнаружил жутковатый вход.
— А может выход? — подумалось вдруг.
Несколько раз им попадались солдаты чародея, и хотя они стояли ровно, и приветствовали Проклятого уставными кивками, Мишу казалось, что все они смертельно уставшие.
Стоило свернуть в кар, как почва под ногами изменилась. Камень оказался покрыт какой-то хитиновой массой, противно скрипевшей под ногами. Затем попалось пару тварей побольше, и Проклятый впервые увидел не человеческие трупы. Больше всего они напоминали огромных пауков, коричнево-желтых, размером с крупную собаку. Мишу передернуло при мысли, что вполне возможно он еще встретится с такой живой тварью. Кроме пауков тут были и другие останки, но Миша уже не присматривался.
На встречу попались несколько мужчин затянутых в темное, они несли носилки, на которых было уложено тело, а затем Проклятый увидел еще одну пару и еще…. Возле подножия скалы, так заинтересовавшей его, а затем и чародея, он встретил самого Магреса. Колдун был непривычно бледен, и Миша подумал, что возможно он смертельно устал. Весь кар был завален трупами солдат и загадочных тварей. Видимо эти тела и уносили носильщики.
— Был бой? — спросил Проклятый
— Да, — Магрес устало облокотившись о скалу, хлебнул из серебристой фляги и продолжил, — тяжелый. Сейчас вроде спокойно, но нужны твои ощущения.
Миша осмотрелся. Давящее чувство опасности, беспокоящее его в прошлый раз, действительно исчезло.
— Я залезу? – он кивнул в сторону лестниц, часть из которых оказалась разрушена.
— Нет, — покачал головой Магрес, — дождись ремонтников.

О том, что тут произошло, Проклятый узнал чуть позже, в деталях. Стоило ему покинуть Шаарн, как из Стакворда, Ганаша и Кайе — трех уделов мага, пришло больше двух сотен хорошо обученных бойцов. Кроме них в группе были три дочери, и пять сыновей чародея, которые уже были неплохими и самостоятельными волшебниками. Вместе с солдатами и магами, для исследования обнаруженной Проклятым аномалии, вызвали также несколько нюхачей и шахтеров, умеющих работать со скальной породой. Магрес, доверявший не человеческому чутью Проклятого, был уверен, что под слоем камня, составляющего площадку перед отверстием, есть что-то интересное.
Наверх поднялись несколько бойцов, “нюхач” и “копатели”. Но только лишь в скалу вбили первые штыри, с помощью которых должны были взломать верхний слой, как раздался жуткий рев, а затем из пещеры вылетели полчища шершней. Они были похожи на тех, которые иногда обнаруживали при поиске лускана, но гораздо крупнее. Те, кто был наверху, умерли практически мгновенно. Нет, и бойцы, и рабочие были должным образом защищены, все с оружием, но волна тварей просто сбросила их вниз. Остальные вступили в бой. С шершнями тут умели разбираться и меньшими силами, и очень скоро вся территория около скалы была засыпана их мерзкими телами. Но на этот раз, люди потревожили нечто более серьезное…. Кроме шершней наружу уже лезли создания и покрупнее. Они бросались на бойцов, и если им удавалось увернуться от мечей, налетали на шлемы, разбиваясь, но при этом удар выходил чувствительный, а тела монстров сочились мерзкой, ядовитой слизью. Там где она соприкасалась с доспехами, прочный металл начинал темнеть. Если же слизь тварей попадала на одежду, то проедала ее почти полностью, как серная кислота на Земле, буквально за несколько секунд. Тут и там раздались первые людские стоны и крики боли, когда яд начал жечь кожу.
В ход пошли лучники, наконечники их стрел были заговорены. Если бы когда-то схлестнулись армии магического и технологического миров, в каком-то месте, где в равной степени возможны магия и технология, это, наверняка, было бы захватывающее зрелище. Стрелы, кстати заговоренные одной из дочерей Магреса, при попадании в цель взрывались огненным облаком, сжигая десятки тварей вокруг. Магические технологии, если можно так выразиться, не стояли на месте, и со временем, точь-в-точь, как и на Земле, появлялось все более совершенное оружие. Правда даже и при таком процессе создания, в производстве любых предметов связанных с магией, должны были участвовать только владеющие силой. Иными словами ни на аутсорсинг, ни гастарбайтерам, согласным вкалывать за три копейки, эту работу не перепоручишь. Но главным преимуществом такого оружия было то, что использовать его могли обычные бойцы.
Благодаря огненным стрелам, удалось немного отбросить летящую и пикирующую массу тварей, а затем на сцене битвы появились артефакты помощнее, и с их помощью, моментально выкосили всех шершней. Сработал тот же принцип, который использовался при обнаружении гнезд во время поиска лускана.
Магрес, с парочкой своих учеников держался в стороне. После использования “шарснита” уничтожившего летающих насекомых, стало чуть проще. Но тут чародей первым увидел новую опасность. Из дыры в скале полезли огромные пауки, и костяные зубастые твари. Подобно камикадзе, они прыгали сверху на бойцов, разбивались о камни, протыкались клинками, сжигались заклятиями Магреса и его учеников, но их было просто очень много. Вот один из пауков, повис на шлеме бойца. Его лапы буквально вмяли металл внутрь, проникли через прорези для глаз и вонзились в глазницы воина. При этом, новые и новые полчища тварей продолжали пребывать.
Возможно то, что было целью чародея, охранялось сонмами этих монстров, а может твари были недовольны близким присутствием людей, в любом случае они явно не собирались вступать в переговоры.
Конечно, Магрес мог бы очень хорошо помочь своим бойцам, но старый чародей был уверен, что основная для них опасность еще впереди. Он не хотел впадать в азарт боя и не собирался распыляться по пустякам. С тварями его люди справятся, пусть и с некими потерями. Но иногда, вот их таких мест, лезет нечто более страшное, и часто только высшие маги способны как-то этому противостоять.
И маг оказался прав. Наружу полилась черная густая жидкость, и произошло это параллельно с появлением новых монстров — змееподобных, этаких длинных уродцев, которые вылезая из дыры, раздувались в размерах вдвое. Прыгая вниз, эти твари приземлялись на короткие толстые лапы. Падение, по всей видимости, не причиняло им никакого вреда, и монстры сразу же атаковали первые ряды бойцов. Они были тверды, как камень, но сильно медлительны. Заговоренные клинки, пусть и с трудом, но пробивали твердую чешую, а монстры при этом, умирали крайне неохотно. И кроме Магреса, никто не обратил на жидкость внимания, а она начала бурлить, словно закипела и на ее поверхности стали возникать пузыри, лопающиеся через небольшое время. К этому моменту отряд этанийцев уже потерял десяток бойцов и пару лучников, но и поток монстров, несмотря на появление новых мутантов, постепенно слабел. Казалось, что победа приближается. Но черная жидкость уже потекла по стенам, ее поверхность все больше напоминала кипящую кастрюлю с “густой смолой”, и Магрес, подав сигнал ученикам, приготовился.
В какой-то момент из самых крупных пузырей “смолы” начали выползать странные, больше похожие на тени существа, и плавно пикировать на бойцов. При подлете на расстояние метра, они взрывались с громким хлопком, а черные капли, попадающие на доспехи, прожигали их словно бумагу. Сталь, пусть и заговоренная, оказалась просто бесполезна, и в один миг, расстановка сил изменилась. Вот тут свое слово сказал чародей.
Но, как оказалось, и для него эта новая напасть была незнакома. Его ученики, уже построились, образовав октограмму, а сам маг стал в центре. Это было необходимо для усиления магических воздействий. Восьмерка, действуя сообща, была значительно больше, чем восемь одиночек. Удар огнем — это был конек чародея, и соответственно его ученики владели огненными заклинаниями значительно лучше, чем остальными.
От совместного удара, жидкость окончательно закипела, и вверх повалил густой черный пар, а затем обрушился вниз ядовитым дождем. Казалось, что эта нечисть была наоборот, усилена огненным шквалом, и дела бойцов стали совсем плохи.
Магрес отдал еще одно короткое приказание, и октограмма рассыпалась, а над головами сражающихся воинов, появился защитный купол. Он был образован совместными усилиями сыновей и дочерей чародея, и задерживал черную дрянь, не давая ей попадать на людей.
Сам же маг принялся плести сложное заклятие, основанное на иной стихийной школе. Холод и лед. Раз нельзя сжечь, то возможно получится заморозить, замедлить процессы, происходящие внутри этой темной “водички”. К сожалению, черная жижа была ему совершенно незнакома, и приходилось импровизировать, как говорится на ходу.
Воздействие холода возымело гораздо больший успех. Черная масса начала густеть, процессы создания каплеобразных теней замедлились. Оставшиеся в живых бойцы и лучники замерли в ожидании дальнейших приказов. Щит, защищающий их от смерти, так же не давал атаковать остальных тварей, которые казалось, воодушевились после появления этой напасти. Все больше пауков скапливалось на внешней стороне щита, а черная субстанция не причиняла им никакого вреда. Стало ясно, если магам не хватит сил для удержания преграды, отряд погибнет за несколько мгновений.
Повинуясь приказу чародея, бойцы с лучниками принялись отступать, выходя из кара, а ученики продолжили держать щит. Магрес, к тому времени уже достаточно замедлив процессы, происходящие внутри желеобразной массы, пришел им на помощь.
Это произошло вовремя. Одна из дочерей, не выдержав дикой нагрузки, беззвучно осела на землю, потеряв сознание, и если бы не Магрес, то именно в этот момент щит бы исчез, и все было бы кончено. Когда последний из бойцов покинул опасную зону, вслед за ними отправились и маги. Отправились все, кроме чародея, который как капитан, покидающий тонущий корабль последним, остался прикрывать отход остальных. Несмотря на все его чары, черная гадость продолжала прибывать, пусть и медленнее, но исход битвы оставался под вопросом.
Но не зря Магрес входил в высшие эшелоны этанийской магической знати. Причем он был один из тех, кто в свое время прорубал себе путь “мечом и посохом”, а не просто магическим талантом и интригами. Его защитный щит не был сферическим, он прикрывал отряд лишь сверху и со стороны скал, но не мешал выходить бойцам с противоположной от смертельной стены стороны. Огромная часть тварей была сверху, а также зажата между незримым силовым полем щита и скалой. Но некоторые из них, все — же сумели перебраться на другую сторону, и там тоже завязалась битва. Но чародей не обращал внимания на суету вокруг. Он уже перехватил управление силовым полем у учеников, тем самым освободив их для битвы с пауками и прочими порождениями серых территорий. Сейчас казалось, что Магрес впал в спячку. Он стоял с закрытыми глазами, слегка покачиваясь с пятки на носок, его руки скрещены на груди. Магу тоже было не так просто, как могло бы показаться со стороны. Давление все усиливалось, а он не только удерживал щит, но и готовился к удару. Несмотря на то, что веки колдуна были опущены, он видел скалу, видел отверстие, так не понравившееся Проклятому, и следил, как черная субстанция продолжает вытекать наружу. Он смотрел, как вместе с ней появляются все новые твари и ждал.
И вот за спиной колдуна вновь закипел бой. То ли у атакующих тварей было свое командование, то ли, что более вероятно, просто так совпало, но следующими гостями оказались летучие мыши. Правда они раза в четыре больше земных, зубастые и с длинными, как кинжалы когтями. Не обращая никакого внимания на чародея прикрытого щитом, они обрушились на остальную незащищенную группу.
Верткие и быстрые, “мыши” оказались намного более опасными, чем предыдущие монстры. Они хаотично летали над сгруппировавшимися бойцами, легко укорачивались от стрел, пронзительно кричали так, что закладывало уши. А затем, собравшись в несколько стай, стремительно атаковали поредевший отряд.
Часть атакующих “мышей” была убита клинками, десяток срезан огненными магическими решетками, но остальным удалось пробиться сквозь защиту, строй сломался и начался хаотичный бой. А все новые и новые “птички”, продолжали вылетать наружу из дыры.
А Магрес по-прежнему ждал, ждал, пока не иссякнет эта черная, субстанция. Конечно, существовала вероятность, что она не перестанет прибывать, пока не зальет весь Шаарн, но чародей чувствовал, конец близок, и не давал сомнению подточить его уверенность. Ему было нужно то, что охраняют эти твари, а значит, он это получит. Ни битва за спиной, ни потери среди его людей, не могли отвлечь внимания мага. И он дождался. Вот поток вначале превратился в ручеек, а затем и вовсе иссяк. Тогда чародей и начал действовать.
Кончики пальцев колдуна заискрились голубоватым свечением, а в следующую секунду он сдвинул щит в сторону каменной стены. Потом неимоверным усилием он вмял силовое поле в твердый камень, и все что находилось между этими двумя стенами, превратилось в желе, а в следующую секунду щит просто исчез, и вызванный чародеем ледяной вихрь довершил начатое, обрушившись на смертоносную субстанцию с той стороны, превращая ее в затвердевшую, неподвижную грязь.
В следующую секунду Магрес, не обращая внимания, ни на останки монстров, которые заполнили кар плотным слоем, ни на падающие куски замороженной слизи, развернулся туда, где “мышки” уже существенно проредили его отряд. Чародей сложил ладони, переплетя пальцы, и резко выдохнув, сделал такое движение, словно стряхнул воду. Две огненные сети ударили по собравшимся для нового удара стаям. Колдовское пламя буквально разорвало в клочья большую часть “мышей”. Магрес, почувствовав движение, лениво отмахнулся, и две ‘птички”, решившие закусить стоявшим к ним спиной колдуном, превратились в пепел.
Получившие такую поддержку бойцы воспарили духом и, сомкнув строй, вступили в бой с оставшимися тварями.

Завершения боя больше напоминало зачистку. Расправившись с пауками и прочими птеродактилями, бойцы принялись рубить расползающуюся по стенам и дну кара мерзость. Ставшая густой, она казалось, корчилась под ударами заговоренных клинков, и опадала бессильными хлопьями. Эта зачистка длилась всю ночь и весь следующий день. На помощь уставшим бойцам подошли свежие силы из Кайе, сменив смертельно уставших людей. А вот волшебникам, сыновьям и дочерям, замену не прислали. Они, один за другим, падали полностью обессилев, и их уносили в башню чародея. Временами из темного отверстия, нет-нет, да появилась новая напасть, отвлекая солдат от зачистки. И только Магрес, казалось вообще не уставший, раз за разом возобновлял ледяные потоки, замедляющие распространение заразы.
К следующему утру поток тварей практически иссяк. К тому времени битва, как таковая, уже закончилась. Впрочем, сам чародей не мог полностью расслабиться, он опасался, что дыра в скале, может еще преподнести новые сюрпризы. Окончательно замороженную черную жидкость, разрубали на мелкие осколки, а то, что не рассыпалось в пыль, паковали в металлические посеребренные ящики. Несколько человек методично добивали тварей, хоть как-то демонстрирующих признаки жизни, а подоспевшие парни из похоронной команды, начали уносить погибших магов и бойцов. Другие слуги, сносили в Кар вязанки дров. Издавна повелось сжигать всю нечисть на чистом, а не магическом огне.
В этой битве Магрес потерял трех дочерей и двух сыновей. Еще один был жив, но не приходил в сознание. Из трех сотен бойцов, в живых остались едва ли пять десятков. Сам маг смертельно устал, но отдыхать пока не планировал. Если Тайрон был прав, расшифровывая предсказание Проклятого, то эта игра стоила свеч. То, что предположительно располагалось под слоем камней, должно окупить все потери.
Миша смотрел на могущественного колдуна, на кучи начинающих разлагаться трупов, на суетливо работающих парней и думал о том, что все это закрутилось после непонятного предсказания. В итоге опять история повторялась. Он делает непонятно что, чувствует нечто, о чем не имеет ни малейшего представления, а вокруг него начинается пляска. Так было при поиске лускана, и также произошло сейчас. При этом Проклятый поймал себя на мысли, что такое положение дел начинает его устраивать. Но червячок сомнения, ехидно заметил, что в такой ситуации, крайне легко свалиться вниз, и чем выше взлетишь перед этим, тем будет больнее. На что Миша ответил “червячку”, что он уже раз упал так, что ниже некуда, и ему не привыкать. За таким непритязательным внутренним диалогом, он не сразу заметил, как подошли те, кого Магрес окрестил ремонтниками.
— Вперед, — негромко приказал чародей, и сам первым приступил к подъему.
Он смертельно устал и очень рисковал. Если его команда не полностью истощила стража этого места? Если дыра опять изрыгнет новую волну монстров? Погибнут все!
Но среди чародеев существовало золотое правило, никогда, ни при каких раскладах, не показывать смертным, что высший маг тоже может устать и может быть уязвим. Кроме того, Магресу не впервой было играть в орлянку со смертью.
Несколько лестниц были уничтожены во время боя, но оставшихся хватило для того, чтобы подняться всем. Тут тоже были следы недавнего сражения. Трупы тварей, несколько черных пятен, при взгляде на которые Миша напрягся. В них оставалась потенциальная опасность. Но среди тех, кто вскарабкался на площадку, были и те, в чьи обязанности входило убрать все следы. Они под руководством одного из сыновей мага, принялись счищать и прятать опасную субстанцию.
— Осмотри отверстие, мне нужно твое мнение — опасно ли оно по-прежнему.
Проклятый постарался настроиться и поймать волну. Ничего. Дыра перестала быть интересной, а вот то, что под ногами….
— Знаете, — начал он, — я бы сказал так. Это, — он замешкался, стараясь подобрать нужный эпитет, не смог, и махнув рукой, продолжил, — оно как бы стало бесцветным, вместо черного. Я не чувствую теперь ничего особенного, дыра как дыра.
— Хорошо, спускайся и жди внизу. Тут надо кое-что закончить, прежде чем ты вступишь в дело.
Миша неумело поклонился, и начал спускаться. Уже ловя ногой первую ступеньку, он заметил, как двое подошли к отверстию, а третий, принялся вбивать в землю какие-то стальные штыри.
Внизу вовсю продолжалась уборка. Трупы бойцов уносили, а тварей обкладывали дровами. Проклятый с удовольствием бы поболтал с кем-нибудь, но знакомых тут не было. Даже Вайлес, обычно сопровождающий Мишу и зачастую, когда не надо, и тот, куда-то подевался.
Так как приказ мага не подразумевал ничего конкретного, Миша просто наблюдал за работой, про себя отмечая, что в этом мире перекуры не в чести. Трупы воинов уже унесли, а тварей сгребали под естественные, образованные скалами стены. По всей видимости, скоро запылают костры, но пока команды не было, что впрочем, и неудивительно. Вряд ли дым от погребального костра, будет полезен для здоровья людей работающих наверху.
— Привет, скучал? — Вайлес подкрался незаметно, примерно, как тот самый белый пушной зверек, но Проклятый все равно был ему рад.
— Есть немного. Только прошу, не рассказывай об этом Ире.
— Э…? — Растерялся Вайлес, видимо шутки некоторого плана на чужом языке он еще не освоил.
— Да так, это типа шутка, скажи лучше, чем тут можно заняться пока Магрес не позовет?
— Для начала выпей, скоро действие эликсира закончиться. Затем будем слоняться без дела, и учить язык. Договорились?
Последнюю фразу он произнес на этанийском, и Миша постарался ответить так же:
— Согласен.

Честно говоря, Миша уверился, что до его возвращения на Землю уже ничего не успеет случиться. Он упражнялся в языке, а Вайлес пригласил еще одного бойца, который включился в их диалог. Несмотря на физические тренировки последних месяцев, Проклятый уже много находился, и еще недостаточно окреп, чтобы сравняться по выносливости с местными. Спина начинала протестовать, да и ноги не были особо довольны, когда пришел посланник чародея с сообщением — Проклятого ждут наверху. Ругнувшись, Михаил отправился в кар.
Вот и снова он на площадке. Тут все изменилось. Рабочие уже сняли верхний слой камня, а дыра была завалена огромной, каменной глыбой, на которую чародей нанес руны, схожие со знаками, украшающими стены его Шаарнской башни.
— Я немного поменял замок — обратился маг к Проклятому, — думаю теперь они не будут реагировать на тебя. Хотя, лучше близко не подходи к рунам, твоя цель тут — и он показал на землю.
Проклятый уже заметил, что верхний слой камня взломали, видимо по той же технологии, по которой взламывали твердый грунт. В почву забивались специальные металлические пруты, после чего происходило что-то вроде взрыва, ломающего твердейший камень. Причем, в отличие от взрывов на Земле, этот был, совсем не опасным для окружающих. Скала стала ниже сантиметров на десять, и под слоем пыли и каменной крошки, проступали контуры какого-то рисунка.
— Что это? — Спросил Проклятый шепотом.
Рисунок привлек его внимание, казалось от него так и веет чудовищной мощью.
— Это роза, — негромко ответил Магрес, — роза коротких путей.
Они помолчали. Внешне маг оставался невозмутим, но Михаил был уверен, что под маской спокойствия скрываются сильные эмоции. Он решил просто ждать того, что произойдет.
— Моим людям, да и мне, не стоит лишний раз нарушать границы розы, — Магрес повернулся к Проклятому, — поэтому тебе самому придется расчистить узор.
— Да, конечно.
Один из молчаливых стражников подал ему инструмент, который напоминал метлу, но с жесткими прутьями. Стоило Проклятому пересечь границу загадочной розы, как он почувствовал легкое жжение в руке. Причем не неприятное, скорее наоборот. Глянув на свое предплечье, он увидел, что линии образовывающие узор, слегка светятся. Странное дело, каким-то шестым, а может и седьмым чувством, он понимал, что это хорошо, именно так и надо. Миша легко счистил мелкие камни и пыль, а то что покрупнее — убирал руками. Тем временем на площадке кроме него остался один чародей, жадно следящий за его действиями.
Когда все было готово, Миша оглядел рисунок. Он совсем не напоминал розу, скорее неровный круг, украшенный непонятными символами. “Словно ворота в Солимбэ” — подумалось ему, но все-таки тут узор отличался, хотя также напоминал иероглифы.
— Что дальше? — Спросил Проклятый.
Он ожидал каких-то указаний, или рассказа об этом месте, но маг лишь покачал головой:
— Уже не сегодня, ты в любой момент можешь упасть. Сейчас мы вернемся в Старкворд, а завтра сходи за женой и сыном. Сюда вернемся чуть позже, когда будешь готов.
Мише очень хотелось спросить почему? Но он сдержался. Снизу поднялось пара парней в черной одежде, и Проклятый не успел подумать, зачем они здесь, как мир привычно померк.

Вот и долгожданный день переезда, конечно, не совсем этот день. Если быть точным, он наступит завтра, но Миша надеялся, что быстро уснет, а ночь пролетит незаметно. Ира с отцом были заняты подготовкой и паковали вещи, она проверяла все углы, не закатилось ли что-нибудь ценное. Вообще углы мог бы проверить и Проклятый, особенно под шкафами и диванами. Но он сослался на то, что у него нет такого фонарика, который смог бы взять в руку. Да и увлекшись осмотрами, может попасться на глаза тестю, а это в его планы не входит.
Потому сейчас Миша маялся от скуки на своем шкафу, слушая музыку, тихонько доносящуюся из спрятанных за коробкой наушников. Впрочем, Петр Артемьевич в их комнату особо и не заходил, он больше занимался упаковкой коробок. Из прошлой квартиры они забрали не так уж много, только самое необходимое, а сюда Ира старалась ничего такого не покупать. Кроме того, часть вещей отец уже перевез, когда ездил проверять ремонт, так что планировали весь переезд сделать за один заход.
Вернулись Оксана с Валиком. Ее парень возвращался из командировки завтра, так что сестра не могла поехать с ними сразу, но обещала обязательно приехать в гости. А сегодня с удовольствием согласилась посидеть с племянником, чтобы тот не отвлекал от сборов.
— Идем малыш, давай, топ-топ.
Оксана зашла в комнату, держа Валика за поднятые руки. Миша как-то сразу напрягся, и потихоньку отошел подальше к стене, туда, где висели спасительные канаты из полотенец. Он еще не забыл бешеной карусели, и вполне допускал что непоседливая сестричка захочет помочь в сборах. Например, подать коробку со шкафа, или проверить, не завалялось ли там чего за книгами. Как выяснилось буквально через секунду, так подумал не только он.
— Ксюшка, иди сразу помойте с Валькой руки. Начинаем приучать к чистоте.
— Да, конечно.
Тетя с радостным малышом вышли из комнаты, а отец вообще был сейчас на улице, и Ира став на табуретку сказала:
— Быстро сюда! — Проклятый послушно уселся на подставленную ладонь, а через пару секунд оказался в кармане халата супруги, — побудь пока тут, — прошептала она, — а то в такой суматохе, точно увидит тебя кто-то.
Миша и не возражал. Кроме него в кармане жены лежал скомканный чек, и он, схватив эту гору мятой бумаги, принялся отщипывать кусочки, стараясь успокоить нервное возбуждение. Завтра переезд и придется трястись в сумке, а потом таится некоторое время в новом доме. Скорее всего, только после того как тесть уедет, а работа не позволит ему жить в Вишнековке безвылазно, он сможет более менее расслабиться.
Проклятый продолжал измельчать чек, хотя пальцы устали рвать толстую бумагу, и думать о своем. Ира ходила туда-сюда, и его покачивало в такт ее движениям. Пару раз она делала резкие движения и Мишу буквально подбрасывало. Все-таки халат не был предназначен для переноски Проклятых, но он не жаловался. Наоборот, в голову пришла приятная мысль, что его вестибулярный аппарат стал значительно лучше работать. Проклятый надеялся, что монотонные движения его убаюкают, но сон не шел. Снаружи доносился шум, что-то передвигали, обсуждали переезд, новое жилье, Оксаниного парня, то, как вырос Валик, и многое другое. Миша не прислушивался, но и уснуть никак не мог. Глаза слипались, но спасительное забытье, с последующим путешествием никак не наступало.
А потом случилось нечто неожиданное, и сон с Миши как рукой сняло. Хотя, почему неожиданное? Маленький ребенок и есть ребенок. Несмотря на переезд за ним нужен глаз да глаз. В общем, Валик, соскучившись по маме, подполз к ней и поднялся, цепляясь за халат. В какой-то момент маленькие пальчики сжали ткань буквально в сантиметре от уменьшенного папы. Волна ледяного ужаса прошлась по телу Проклятого, и волосы буквально встали дыбом от страха. В первую очередь за ребенка, потом за себя.
Ира же не поняла, как близко они оказались около опасной черты. Она подняла сына, держа его с другой стороны от мужа.
— Соскучился по маме, маленький? — Улыбнулась она и потерлась носом о носик сыночка.
— Аг, да, скился, — радостно улыбаясь, согласился малыш.
— Ира, — негромко позвал Проклятый, — когда насюсюкаешься, надо бы меня перепрятать.
Валик вдруг закрутил головой, и Ира, делая вид, что говорит с сыном, спросила:
— Что случилось? — И добавила, — Валик ты чего там увидел?
— А, э….
Малыш попытался понять, что происходит, и что это он сейчас услышал, но потом его внимание отвлеклось на дедушку оказавшегося рядом. Он потянулся к нему, и Ира облегченно передала внука, радостному деду. Ирин отец, надо сказать, в последние дни нашел с малышом общий язык, хотя по-прежнему старался не нянчиться с ним в одиночестве, но уже с огромным удовольствием играл с ребенком.
— Папа, мне надо ненадолго отлучиться, — произнесла она, понизив голос, — подержи плиз Вальку.
Это предложение не вызвало протестов ни со стороны внука, ни со стороны деда. Малыш с удовольствием перекочевал на его руки, а она скрылась за дверями туалета. Аккуратно, лишь до половины, опустила руку в карман халата. Миша, в его теперешнем виде, казался очень хрупким, и она не рисковала брать его сама, особенно на ощупь. Проклятый просто цеплялся за ее пальцы и, уже чувствуя, где он, ведьма корректировала свои действия.
— Что случилось, дорогой?
— Валик, когда цеплялся за халат, чуть было не придавил меня.
После этих слов Ира побледнела как мел. До нее дошло, что из-за абсолютно нелепой случайности, ну или небрежности, если быть более конкретным, она могла одновременно потерять и сына и мужа.
— Черт! — Негромко выругалась она, — куда же тебя пристроить? — и добавила без всякого перехода, тяжело вздохнув, — как же я устала.
Вопрос, что делать с любимым, казался простым лишь на первый взгляд. Во время сборов безопасного места для Миши просто не оказалось. Карманы — из-за того, что по неосторожности его могли раздавить или покалечить, коробки или шкафы — из-за риска попасться на глаза кому не надо.
— Знаешь Ириша, надеюсь, вы с Оксанкой не планируете генеральную уборку?
— Нет, а что?
— Тогда давай пока под диван в нашей комнате. Он весит тонну, и вряд ли его будут двигать. Я дойду до стены и посижу там. Ты скажешь, когда сборы прекратятся.
— Э, — она задумалась, — не нравится мне эта идея. Может в углу, какие тараканы гнездо свили? Или в чем они там живут?
— Ну и хорошо. Заодно и эту мерзость потравлю. Думаешь меня только коты, с ежиками кушать не хотят?
Миша храбрился, хотя при упоминании насекомых его слегка передернуло. Эту дрянь он не любил даже будучи большим.
— Ладно, но если что зови. Пусть тебя лучше увидят Оксана с отцом, чем загрызут насекомые.
Проклятый не успел ответить, как в дверь постучали:
— Сестрица, ты там еще не заснула? — Раздался Оксанин голос, — телефон возьмешь?
Ира вновь спрятала мужа и приоткрыла дверь, предварительно усевшись на унитаз.
— Давай.
Рука с трубкой просунулась в открывшуюся щель и сразу исчезла, стоило телефону сменить одну ладонь на другую.
— Ира, здравствуйте — звонил хозяин квартиры.
— Здравствуйте, Вадим.
— Я знаю .что вы съезжаете завтра, но меня не будет в городе. Вы не возражаете, если я зайду и представлю вам своего друга, чтобы вы знали, кому отдать ключи?
— Да, конечно, только если возможно до одиннадцати вечера. Хотели бы выспаться перед переездом.
— Мы будем через тридцать минут.
— Смотри-ка, — хмыкнула ведьма, — даже предупреждает.
Надо заметить, что после казуса с замком, Новиков больше не пытался прийти в их отсутствие и всегда предупреждал о своем визите.
— Который час-то?- уточнил Миша.
— Начало седьмого, потерпи, скоро уже сменим условия на более менее человеческие.
— Знаю, Ириша, знаю. Просто последние часы всегда тянуться невыносимо долго.

Ира вышла из уборной и прошла в комнату. Воспользовавшись тем, что в этот момент она была пуста, поставила мужа на пол, а он, не теряя времени, скрылся под диваном. Это оказалось вовремя. Стоило Ире распрямиться, как в комнату вошли Оксана и их отец с Валиком на руках.
Малыш начинал зевать, по всей видимости, уже захотел спать. Оксанка щелкнула пультом, нашла мультики и переглянулась с отцом. Ира не заметила ничего необычного, и больше думала о том, заметили ли они, что она поднималась с пола или нет.
— Вроде все собрано, — начал отец, — но грузить вещи в машину будем уже завтра, перед отъездом, а то не досчитаемся чего-нибудь потом.
— Согласна папа, — Ира вздохнула, — позвонил хозяин, он скоро зайдет и представит какого-то друга, которому надо передать ключи перед отъездом.
— А ты расплатилась за жилье?
— Конечно, еще когда снимала.
— Ира, а это…, все-таки хотелось бы понять — начал было Петр Артемьевич, но замешкался подбирая слова, и тогда вместо него продолжила неугомонная сестра.
— Да, папа тут миндальничает, подбирает слова, а я спрошу напрямую, что у вас случилось? Почему от Мишки ни слуху, ни духу? Зачем ты переезжаешь в глушь?
— Да все у нас нормально! Давайте лучше будем ужинать и спать? Завтра рано ехать.
Попробовала сменить она тему, но не тут-то было.
— Ира, доченька — отец все-таки решился на разговор, — Миша ведь исчез не вчера, да и покупка дома моим начальником, а не тобой. Теперь поспешный выезд….
— То, что ты так и не сказала, куда и зачем Мишка уехал? — вмешалась в разговор сестра.
А Михаил сидел под диваном и упорно сражался с улыбкой, которая никак не хотела исчезать с его лица. Эта улыбка, была крайне неуместна, потому, что ничего веселого в этом допросе не было. Но он ничего не мог с собой поделать. Стоило ему представить лица всех участников разговора, и губы сами собой растягивались в стороны и он не мог понять, почему?
Ира все-таки справилась с первой растерянностью, вызванной неожиданной атакой родственников, и быстро принялась импровизировать.
— Милые мои, я же говорю, все нормально. Мы вообще-то давно планировали уезжать. Мишку и родители хотели перетянуть, а тут еще неплохое предложение по работе подвернулось.
— Все равно, — Оксана оставалась неумолимо-настойчивой, — зачем тогда квартиру продавать? Зачем на съемную?
Этот вопрос был скользкий, но Ира уже вошла во вкус. Может быть, подумалось Проклятому, наука Веары и тут играет свою роль? Ведь женщины, иногда, могут быть крайне убедительны, и кто знает, может это их качество тоже можно усилить вот такими чарами? Однако сильно задумываться над этим он не стал. Интересно было послушать, как выкручивается его жена. А она выкручивалась с блеском!
— Валик же болел сильно, а потом выздоровел. Но все равно, мы сильно тревожились и продолжали обследоваться. А тут Мишке предложение подвернулось, но там, куда он едет, климат не очень хороший, чтобы ребенка сразу везти и особенно после болезни. Да еще и жарковато там, скажем так. Вот….
— Ира, — начала было рассуждать нетерпеливая сестра, но молодую ведьму было уже не перебить.
— Так вот, еще потом один врач предположил, что в нашей квартире есть что-то вредное для ребенка. Ну, типа там грибка или плесени. А тут практически одновременно с этой заразой, Мишка сообщил, что сможет нас забрать к себе, но скорее всего только в следующем году. Ну, мы с ним посоветовались и решили, что раз все равно уезжать, то зачем рисковать и жить в той квартире?
— А зачем тогда было дом покупать через моего начальника?
Отец не сдавался вот так сразу, но Ира отчетливо видела, что это вопрос времени.
— Я же говорила, — она сделала удивленное лицо: мол, неужели не помнишь? – были проблемы с налогами. Но скажу сразу, я не вникала. Муж сказал, что это их дела, и меня в это наши доблестные органы привлечь не смогут, но не стоит нарываться. Поэтому, если купить что-то дорогое, то могут сразу возникнуть вопросы. Вот и решили, чтобы купил твой начальник, а не я.
— Так что, — глаза Оксаны, когда до нее дошел смысл рассказанного Ирой, широко распахнулись, — вы собираетесь уехать? Навсегда? А как же Валик? А я?
— Сестричка моя любимая, — Ира тепло улыбнулся ей, — тебе, надеюсь, скоро нужно будет своего малыша нянчить. И потом, мы не навсегда же уедем. Думаю на год, да и в любом случае будем к вам в гости приезжать.
Возможно, у отца и Оксаны появились бы новые вопросы, но звонок в дверь прервал это выяснение.
— Наверное, пришел хозяин с другом. Я схожу открою.
И Ира с облегчением пошла к входной двери.
— Здравствуйте, — ведьма посторонилась, пропуская гостей.
— Вечер добрый, знакомьтесь, это Олег – произнес Виктор, и в прихожую вошел молодой парень.
Ира с легкой улыбкой смотрела на него, знакомым хозяина квартиры оказался давешний гопник, по-хамски паркующий автомобиль.
— Здрасте, — произнес он, явно не решив как лучше себя вести.
— Так мы вроде уже успели перейти на ты, — не удержалась ведьма от шпильки.
Парень не успел ничего ответить, а может и не захотел, в любом случае в коридоре появился отец. Заново последовал ритуал приветствий и знакомств.
— Когда вы хотите уехать?
— Завтра, часов в восемь утра.
— Хорошо, я тогда буду ждать вас во дворе.
Олег пожал руку Петру Артемьевичу и кивнул Ирине.
— Договорились.
— Да, пожалуйста, — не удержалась Ира, — оставьте завтра проход около подъезда, нам еще вещи носить.
— Слушай, — начал было Олег, но замолчал, и вдруг широко улыбнулся, и по всей видимости сказал совсем не то, что собирался — хорошо, за отдельную плату.
— Вы что, знакомы? — С удивление спросил отец, когда закрылась входная дверь.
— Да не особо, на улице пару раз пересекались, — отмахнулась она.
Пока разговаривали с хозяином и его поверенным, Валик уснул, убаюканный Оксаной, и она вышла в коридор.
— Все, малой спит, и я наверное поеду домой. Мой утром возвращается, я хочу встретить. Да и тут тесниться не охота.
— Сестричка, уже поздно, давай лучше возьми такси, — забеспокоилась Ира.
— Да ну его, — попыталась отмахнуться Оксана.
Но отец принял сторону старшей дочери. В конце концов, младшая сдалась, хотя по правде не особо и сопротивлялась. Пока вызывали такси, пока ждали, прошло еще полчасика. Ира уже начинала всерьез беспокоиться за Мишку, но пока никак не могла ему помочь. Но вот приехало такси, и за младшей закрылась дверь.
Доченька, я наверное пойду спать, — произнес отец, — завтра, как и договаривались, по городу везу я, потом, если не еще передумала, пересядешь за руль.
— Конечно, папа. Я тоже иду спать, — она чмокнула отца в щеку, и с облегчением прикрыла дверь в свою комнату.
Ведьма тут же присела перед кроватью.
— Ты там не уснул? — Прошептала она.
— Нет, — послышался недовольный ответ Проклятого, — хотя и пытался. Но тут твердовато, пыльновато и с вашими разговорами еще и шумновато.
С этими словами он вышел из под свисающего с дивана покрывала.
— Тогда давай в коробку? — усмехнулась жена. – Я обещаю тебя завтра не забыть.
— Может лучше сразу к тебе в сумку? Или в чем ты там меня повезешь? Возможно буду долго спать, и ты тогда не разбудишь меня перекладывая.
— Да не вопрос…
В этот момент Валик заворочался, и что-то забормотал во сне.
— Погоди Кот минутку, — она пошла к кроватке, но малыш крепко спал. — Идем. Поедешь у меня в косметичке, я там прорезала пару отверстий. Внутри вата, ну насчет туалета и прочего, то в дороге сам понимаешь. Так что много не пей.
— Ира! — возмутился Проклятый, — я мелкий, но не маленький, а точнее не тупой!
— Все, все! — она вдруг чмокнула мужа, тем самым прервав словесный поток, — я все поняла. Попробуешь уснуть на новом месте?
— Давай уже, сели меня куда собралась.

— Приехали. — Филипп кивнул, возвращаясь в эту реальность. Уютный пригород, аккуратные домики и лужайки. Одним словом — благодать.
— Нас ждут. — Сказал Юрген, невысокий, стриженный наголо парень на вид лет двадцати пяти.
Филипп знал, что он намного старше и очень опасен. И еще ему казалось, что это настоящий командир их группы, хотя официально это было не так.
— Внутри, все очень, — он немного помедлил, подбирая слова, — очень необычно. Заходим и стоим в прихожей. Если будут приглашать во внутренние комнаты — не идти, угощать чем-либо — не брать. Вопросы есть?
Вопросов не было. Филипп чувствовал некое напряжение, и никак не мог понять, что именно его тревожит. Им пришлось сидеть в самолете более четырех часов. Затем стало ясно, что в день прилета группу никто не встретит. Тогда они переехали в небольшую гостиницу, находящуюся в получасе езды от аэропорта.
Несмотря на усталость, уснуть удалось не сразу. Филипп нутром чуял, что после консультации у загадочного эксперта, все измениться. Вполне реально, что начнется боевая операция с неведомым врагом. Врагом неизвестным, но сильным, судя потому, как легко был нанесен удар в Питере, как за одну ночь была уничтожена группа Святослава. Филипп поймал себя на мысли, что ждет этого, что любое столкновение, пусть и с очень опасным врагом, значительно лучше вот этого тревожного ожидания. И то, что визит отложился, никак не улучшило его эмоциональное состояние.
Поэтому когда сегодня утром, раздающий распоряжения Ларс, объявил что пора, встреча назначена, Филипп, а говоря по правде не только он, испытал сильное облегчение. Вот теперь, стоя перед обычным, ничем не примечательным домом, он ловил себя на мысли, что лучше бы никогда не приезжал сюда. И никак не мог определить источник своего страха.
Дверь оказалась не запертой, и стоило ее толкнуть, как в нос ударил запах разложения. Не сильный, но ощутимый. Прихожая оказалось небольшой комнатой, полукруглой формы. Пыльный, поеденный молью ковер на полу, стены с потертыми обоями, окон нет, только две двери.
— Двери не открывать, ничего не трогать, — еще раз предостерег Юрген, — ждем.
Некоторое время ничего не происходило. Филипп крутил головой, пытаясь определить, откуда идет свет и где источник запаха. Не то, чтобы ему было интересно, просто старался заглушить тревогу. Это место нервировало его и самым неприятным оставалось то, что он никак не мог понять, чем именно. Дальняя от входа дверь стала раскрываться с жутким скрипом несмазанных петель. Все головы синхронно повернулись в сторону звука.
Комната залита ярким светом, из-за чего кажется, что она пуста. И только через пару секунд становится понятно, что это не так. Древний старец — вот первое впечатление от увиденного человека. Череп, обтянутый кожей, редкие седые волосы, беззубая улыбка. Было что-то еще отталкивающее в его внешности, кроме дряхлости, но Филипп не мог уяснить что именно.
— С чем пожаловали, гости дорогие? Чего топчетесь в дверях, заходите на стаканчик чая.
От его предложения веяло чем-то, что напомнило Филиппу сказку о пряничном домике. Он ничего не знал об этом месте, но был уверен, что ни за какие коврижки не зайдет во внутренние помещения.
— Нет, спасибо. Мы по делу, нужна консультация.
— Вам нужен совет, а мне не помешает собеседник. Скучно тут знаете ли.
— У тебя будет гость, обещаю.
Лицо хозяина растянулось в хищной усмешке.
— Вижу, не врешь. Хорошо, спрашивай.
— В Санкт-Петербурге убили несколько наших сотрудников. Странность в том, что загадочные убийцы появились ниоткуда, и также быстро исчезли. Могли они воспользоваться блеклыми дорогами?
Старик помолчал, и на секунду по его лицу пробежала судорога.
— Могли. Ты хочешь, чтобы я сказал откуда они пришли?
— Да.
— Кто будет моим гостем?
— Сейчас приглашу. — Он поднял рацию и отдал приказ.
Почти сразу дверь распахнулась, вошли двое. Один из бойцов вел девушку. Яркий, кричащий макияж, короткая юбка, чулки. Профессию незнакомки можно было угадать даже не будучи ясновидящим.
— Э…! — раздался возмущенно-испуганный голос, — вас слишком много, мы так не договаривались! — Женщина стала пятиться, но уперлась в одного из сотрудников.
— Не переживай, клиент, как и обещали, будет всего один, — он указал в сторону старика, — и поверь, он больше любит разговаривать, а в сексе не прихотлив.
— Этот? — Путана сделала шаг в направлении комнаты и вдруг остановившись произнесла: — парни, давайте я лучше…
Но договорить ей не дали.
— Иди, — Юрген подтолкнул ее в направлении старика, — тебе заплатили вдвое, так что не выпендривайся.
— Ладно, у кого только не сосала, — пробурчала она, сделав еще шаг.
Филипп чуть было не дернулся вслед за ней, он понимал, что тут происходит нечто нехорошее, страшное, и ему было немного жаль эту женщину, но он также отдавал себе отчет, что ничего не может изменить.
Еще шаг, она неуверенно останавливается, крутит головой. Что-то ее пугает, но она не отдает себе отчета что. Филипп не смотрит на гостью, его взгляд прикован к хозяину дома. Казалось по мере ее приближения, старик оживает. В глазах появляется некий лихорадочный блеск, этакое предвкушение, причем совершенно не похоже, что старик ожидает женской ласки. Путана делает еще шаг и замирает на пороге комнаты, как-то беспомощно оборачивается, на ее лице растерянность.
— Да иди уже! — Раздраженно бросает Юрген, — если он умрет от старости, до того как ты отработаешь, денег не получишь!
Видимо его грубоватый юмор успокоил жрицу любви и она, пожав плечами, заходит в комнату. Раздается свист, раздается и затихает. Хозяин плавно скользит к гостье, кажется, что он даже не перебирает ногами. Седина начинает уходить из его волос, а вот женщина наоборот, словно выцветает. Ее рыжие волосы начинают сереть, она вдруг разворачивается, и с тонким, жалобным стоном, начинает бежать обратно.
По спине Филиппа пробегает тонкая струйка холода. Женщина бежит, но совсем не приближается к выходу. И он понимает, прими кто из них предложение хозяина, и зайди в комнату, его судьба была бы незавидна.
Старик тем временем настиг несчастную.
— Не бойся, — его голос подрагивает, и он кладет руки на женские плечи, — не бойся, мне нужна только беседа.
Она дергается, кричит, но не может сбросить его рук, не может убежать.
— Гротак, — голос командира сух и безэмоционален. — Она теперь твоя, избавь нас от дальнейшего зрелища, и ответь на вопросы.
— Извини старика, — толкая невольную гостью вглубь комнаты, произнес он.
Путана упала, и уже не пытаясь встать, начинает отползать куда-то подальше от страшного хозяина.
— Подзабыл я в одиночестве о хороших манерах.
— Откуда и как могли прийти в Питер эти убийцы?
— Отвечу сначала на второй вопрос. Пришли через блеклые территории, используя так называемые приливы. Думаю, вам не нужны дополнительные объяснения?
Юрген покачал головой, а Филипп подумал о том, что с одной стороны ему бы не помешала дополнительная информация, а с другой только не в этом месте. Чем быстрее они покинут этот дом, с его гостеприимным хозяином, тем лучше.
— Кто-то воспользовался двумя приливами, и при нападении, и при отходе, — продолжил старик, — и еще этот кто-то, неплохо знал карту тайных троп Питера. Там минимум шесть раз использовали короткие пути.
В этот момент женщина вдруг вскочила, и с воплем, в котором слышался нечеловеческий ужас, бросилась к выходу. Ее волосы уже полностью посерели, не поседели, а словно покрылись пеплом, тушь потекла, образовывая круги и потеки под глазами, лицо побледнело, и потому красная помада выделялась особенно ярко.
Никто не реагировал. Казалось, хозяин с интересом смотрит, как она бежит, оставаясь при этом на месте, а остальные хранили молчание. В конце концов ноги несчастной переплелись и она упала на ковер, тихонько подвывая.
— Теперь отвечаю на первый, — продолжил Гротак словно ничего не произошло. — Вышли, — он помешкал, словно прислушиваясь к чему-то, — из Киевской области, точнее увы не скажу. Прошли через Белград, и в Питер. Обратно вернулись той же дорогой. Прилив был около двух суток.
— А кто вообще способен на такой переход?
— Некоторые демоны. Настоящие странники и эти, из новой формации — симбионты. Вроде их детки способны идти там, но они появились уже после того, как я оказался заперт тут, так, что не уверен на все сто. Есть еще кроты, но не думаю, что это были они, разве что были в качестве проводников. Вот, пожалуй, и все о ком могу вспомнить.
— А маги?
— Эти редко. Только как ведомые. Либо, — он, улыбнувшись, присел над женщиной, положив руки ей на плечи. Та вздрогнула, но не поднялась. — Есть вероятность, что я просто не знаю всего, — и добавил без перехода, — так точно никто из вас не хочет составить нам компанию? Втроем всяко веселее. Вот ты, молодой, — его взгляд вдруг выстрелил в Филиппа, — ты же любопытен, а я очень много знаю.
— Нет, спасибо — мужчина попятился, — слишком большая честь для меня.
— Мы уходим, спасибо за помощь.
— Ну, будут вопросы, милости прошу. Только гостей приглашать не забывайте. Ну, вставай милая — обратился он к путане, — выпьем вина, поговорим.
— Отпустите — жалобно простонала она, — пожалуйста.
— Да я и не держу. — В голосе старика была лишь грусть, — это место держит. Меня держит, а теперь и тебя. Но если уж с ним договоришься….
Тут Филипп развернувшись вышел из помещения на крыльцо, и голос старика, как отрезало. Он с наслаждением вдыхал свежий воздух, щурился на солнце. Правая рука слегка подрагивала — реакция на пережитый страх. Только сейчас он понял, что все время пребывания в доме, держал руку в защитном жесте.
— Ну как тебе домик? И хозяин? – спросил Юрген, выйдя следом.
— Жутковато. Кто это?
— Поехали, по дороге узнаешь.
Он кивнул головой и поспешил к припаркованному автомобилю. Теперь около участка стояла еще одна машина. Видимо на ней привезли проститутку к ее последнему клиенту.


Глава 5. Новый дом

Миша прошелся по столу. На лице непроизвольно появилась улыбка. Все-таки иногда для счастья нужно не так уж много. Ну, пусть не для полного счастья, а для хорошего настроения то точно. Сегодня прошла ровно неделя с того момента как они оставили съемную квартиру и переехали на “деревню к дедушке”. Он приблизился к мышке и толкнул ее, уснувший монитор послушно ожил. На экране появился вордовский документ с лишь одной фразой. Стоило Проклятому глянуть на это убожество, как желание поработать над заметками улетучилось без остатка.
— Вот почему так? — произнес он в пустоту, — Ведь хорошо все помню, могу рассказать кому-нибудь, могу мысленно составить пару прекрасных деепричастных оборотов, и даже начать свой шедевр с классического “смеркалось” не составляет никакого труда. А вот стоит мне начать переносить все это на бумагу, и сразу получается какой-то бред?
Пустота не стала отвечать. Миша, махнув рукой, отошел от монитора и покосился в сторону закрытой двери. Они договорились с Ирой, что она будет всегда запирать дверь на ключ, чтобы у Валика не было ни малейшего шанса заглянуть внутрь. В его кабинете есть все, что необходимо для существования. Не так чтобы уж очень комфортно, но и неплохо. Одна из стен — смежная с печкой, а значит тут всегда тепло. Его кровать, а Ира все-таки раздобыла где-то удобную кукольную кроватку, и сделала ему что-то типа матраса из ваты. Так вот, кровать стоит на углу стола, отгороженная от края первым томом двухтомника “Война и мир”, который остался от прежних хозяев. Единственный минус — это нет никакого окна, или хотя бы самой завалящей форточки, и когда находишься тут долго, происходит полная дезориентация во времени.
Взглянул на часы — 16:33, значит уснуть еще долго не выйдет. Миша постоял немного, выбирая между разминкой, и кроватью. Выбор оказался не таким уж и сложным, и он растянулся на своем мягком ложе. Мысль принялась привычно блуждать туда-сюда. Вспомнился сам переезд, и Проклятый вновь улыбнулся, на этот раз с легким оттенком грусти.

Ира постаралась устроить его поездку с относительным комфортом. Но все равно было душно, сквозь небольшие прорези дышалось с трудом, а большие отверстия могли привлечь ненужное внимание. Пока за рулем сидел тесть, Ира ехала на заднем сиденье, рядом с креслом Валика. Малышу нравилось поездка, он с удовольствием смотрел в окно, крутил головой, улыбался, иногда хватал маму за волосы, в общем, развлекался, как мог. Выехав за город и отъехав около двадцати километров, Петр Артемьевич остановил машину.
— Ира, ты точно хочешь сесть за руль? Мне же придется ехать на заднем сидении, чтобы малой не разнервничался.
— Вот и хорошо, что на заднем, не будешь отвлекать меня — улыбнулась она. — Папа, не переживай.
Они поменялись местами, сумку молодая ведьма оставила на переднем сиденье, и аккуратно тронулась с места. Получилось даже без рывка. Валик некоторое время удивленно смотрел на происходящее, видимо думал: закатить или нет скандал из-за того что мама сидит так далеко. Но затем решил, что ничего страшного.
Ира вела осторожно, стрелка спидометра ни разу не пересекла отметку в семьдесят километров в час. В какой-то момент Миша сильно захотел пить, но терпел. Во-первых, утолить жажду не было никакой реальной возможности. А во-вторых — сначала пить, потом избавляться от излишков влаги, потом еще что-нибудь. Хуже всего было то, что он даже приблизительно не мог понять, сколько им еще ехать. И узнать это, не представлялось никакой возможности. Уснуть тоже не получилось, и он решил считать до тысячи. Но добравшись до триста девяносто, бросил это тоскливое занятие, и принялся прислушиваться к разговору Иры с отцом. Правда и тут вышел облом, тесть только давал советы по вождению, ну и пару раз предлагал поменяться местами. Ира, к большому разочарованию Проклятого, каждый раз отказывалась.
Большую часть пути проехали без проблем, несколько раз Ира притормаживала, пропуская обгоняющие ее автомобили. А затем чуть не попали в аварию. С проселочной дороги, не глядя по сторонам, с нарушением всех правил, выскочил старый жигуль – “копейка”. Выскочил и тут же замер, словно испугавшись своей наглости, при этом полностью перекрыв Ирину полосу движения.
И тут она растерялась. В ее картину мира не вписывалась такая вопиющая наглость, а значит, это недоразумение на жигулях должно само куда-то деться. Может быть, она подумала и не так, но в любом случае, ни тормозить, ни объезжать преграду она не попыталась.
— Тормози!!!
От крика тестя подпрыгнул и заплакал Валик, вздрогнул в своей сумке Проклятый, а Ирина наконец-то вышла из ступора, и вдавила до отказа тормоз. Раздался дикий визг тормозов, машину занесло, и она чудом не перевернулась или не слетела в кювет. Видимо спасло их то, что на начало инцидента, скорость была слишком мала из-за осторожности водителя и ужасного качества дорожного покрытия.
— Умница, дочка, — голос отца подрагивал, но он старался говорить успокаивающе, — ты у меня молодчинка, теперь сдай немного назад, незачем на встречке стоять. Включи аварийку и сдай назад. Так, а теперь руль влево. Умница.
Пока Ира парковалась на обочине, пока успокаивала нервную дрожь, виновник торжества на “копейке”, все-таки завершил маневр, а именно повернул направо, и скрылся за ближайшим поворотом. Сумка с Проклятым осталась на переднем сиденье, но сдвинулась и упала на бок.
— Папа, я сейчас.
Ира вышла, открыла заднюю дверь, достала из кресла рыдающего, испуганного сына взяв его на руки. Петр Артемьевич тоже вышел и закурил.
— Ириш, давай дальше я поведу?
— Папа! — в голосе дочки послышалось праведное возмущение, — я же справилась! — Отец промолчал, а Ира вспомнила про закрытого в сумке супруга. — Подержи Валика, мне надо отойти.
— Я же курю, — растерялся он, но затем просто выбросил недокуренную сигарету, и взял хныкающего внука. Ира, забрав из машины сумочку, отошла за ближайшие кусты, проверить что там и как.
Когда ведьма ударила по тормозам, Мишу выбросило из его импровизированного ложа. Но ничего страшного не произошло, содержимое сумочки отнюдь не напоминало стандартные женские переносные склады абсолютного всего, что может неожиданно пригодиться. Ира напихала сюда побольше тряпок, и это помогло Проклятому обойтись без синяков и шишек. Но испугался он изрядно, и до сих пор его руки слегка подрагивали — признак сильного нервного напряжения.
— Ты как? — негромко спросила она.
— Нормально. А ты?
— Я немного недовольна собой. Впала в ступор и если бы не отец… — она не договорила.
— Ничего, твое первое боевое крещение на дороге. Кстати, нам еще долго ехать?
— Около двадцати километров. Хочешь в туалет?
Идея в целом была здравая, но Миша представил, как он будет справлять малую нужду стоя в высокой траве, около ног супруги, и решил, что вполне может потерпеть.
— Да нет, я почти же ничего не пил.
— Ира, — позвал отец, — Валик совсем нервный, а тут еще дорога, ты долго?
— Иду пап! Устраивайся поудобнее, скоро приедем — шепнула она мужу и, не дожидаясь ответа, застегнула молнию.
Остаток дороги прошел без происшествий. Въехав в Вишнековку, Ира еще больше сбросила скорость и принялась искать нужный поворот. Она была тут всего один раз, и то, в качестве пассажира, и поймала себя на мысли, что совершенно не помнит куда ехать.
— На следующем перекрестке налево, — отец понял что происходит. — Осталось немного, я подскажу.
По обеим сторонам дороги тянулись заборы. При этом зачастую старые, покосившиеся ограды соседствовали с высокими металлическими, или каменными красавцами, предназначенными, судя по их виду, для остановки танкового ромба.
— Да, вот тут налево, только пропусти эту колымагу.
Ира, дождавшись пока старый москвиченок проедет перекресток, медленно свернула в просвет между очередными заборами. Дорога совсем испортилась, и машину затрясло на ямах и колдобинах.
— Так, теперь направо, еще немного осталось.
Они проехали мимо трех девятиэтажных домов, смотрящихся немного ирреально на фоне одно и двухэтажных строений частного сектора.
— Еще один поворот налево, и мы на нашей улице, — произнес отец, глядя в окно.
Валик притих, он уже было уснул, но потом из-за тряски вновь проснулся, и теперь сидел, с недовольным видом периодически зевая, но при этом не хныкал. Вот и дом, их новое жилище. Забор обновили, сделали новые ворота, как раз напротив навеса, заменяющего гараж.

Отец вышел, отпер ворота и распахнул обе створки до максимума. Ира, для которой открывшийся въезд все равно казался слишком узким, аккуратно тронулась вперед. Почти сразу поняла — не получиться, слишком поздно начала поворот. Остановилась и начала сдавать назад, лишь чудом не задев соседский забор. Выровняла машину и кинула взгляд на напряженного отца, а затем представила, сколько народа может наблюдать за ней из-за соседних заборов. Поборола сильнейшее желание выйти из-за руля, чтобы дать заехать на участок своему отцу. Пробормотала заклинание на безразличие и сразу ощутила пусть и временное, но спокойствие. Это помогло. Ира плавно нажала на педаль газа, на этот раз вовремя вывернула руль, и машина, не зацепившись ни за что, медленно въехала на участок.
Глубоко вздохнув, ведьма заглушила двигатель, дернула вверх ручник, и вышла из автомобиля, не забыв прихватить с переднего сиденья сумку с мужем внутри. Отец как раз закрывал ворота, и Ира вытащила наружу Валика. Постояла несколько секунд стараясь понять — смотрят ли сейчас на нее. Да, похоже, что смотрят и отнюдь неодобрительно. Что ж, значит, придется в первую очередь, сразу после распаковки вещей, заняться участком. Наука Магреса поможет отвадить от ее дома излишне любопытных соседей и различных недоброжелателей.
— Ну, что? Готова? — Отец, на лице которого читалось облегчение, мол, смогла дочка и не завалила свеже отремонтированный забор, показал в сторону дома.
— Готова, — улыбнулась Ира, — и Валюшка готов, да мой маленький?
Малыш не ответил, он радостно крутил головой, и его сон уже полностью отступил. Все-таки вокруг столько всего нового! А новизна заинтересует любого ребенка.
Все это время Миша, лежа в покачивающейся сумке, широко зевал и думал. Нет не о новом доме, а о том, что раньше он бы обязательно заснул в такой ситуации, и почему же у него не получается сейчас? В самом начале действия проклятия, тогда когда он еще плавал в серой мути, или общался с Ксаной, он вроде мог заснуть не только вечером или ночью. Но потом, постепенно, сон стал посещать его по расписанию. Нет, он, конечно, мог нырнуть в объятия Морфея иногда раньше, иногда позже и также просыпался. А вот просто вздремнуть после обеда не получалось. Впрочем, все эти размышления были лишь попыткой занять время. Сколько не думай, ответа не узнаешь и в конце учебника не подсмотришь.
Зайдя в дом, Ира осмотрелась и сразу направилась в сторону кладовки, которую просила переделать под кабинет. Отец сделал все, что она просила. Закрывающаяся дверь, внутри стол, на столе ключ. Но для стула уже места нет, он будет выглядывать из комнаты. Впрочем, тому, кто будет работать и жить тут, никакой стул и не понадобится. Она оставила сумку на столе и уходя шепнула:
— Потерпи еще немного, мы распакуем вещи.
— Хорошо, — пробурчал в ответ Проклятый, негромко, и Ира, как раз закрывающая дверь, ужу не услышала этого.
Она прошлась по комнатам, зашла на кухню.
— Я пока перенесу вещи — отец поставил на пол коробку с монитором, и давай сразу съездим за продуктами? Заодно и дорогу посмотришь.
— Конечно, папа. Тогда я пока покормлю малого.
Так и поступили, детские каши Ирин отец завез немного раньше, и сделать Валику обед не представляло труда. Заодно, уличив момент, Ира быстро сварганила бутерброд и налила воду в одно из блюдец. Пока сын сражался с ложкой, а отец отошел к машине, она быстро принесла все это мужу, поставив так, чтобы между тарелкой и дверью находилась сумка. Расстегнув молнию, негромко сказала:
— Мы сейчас поедем в местный супермаркет. Я закрою дверь, а ключ заберу, а ты перекуси и разомни ноги. Правда, совсем не представляю, сколько мы будем отсутствовать.

Миша не преминул воспользоваться любезным предложением супруги. Пить хотелось неимоверно, и он, не отрываясь, осушил половину блюдца. И только лишь напившись, почувствовал насколько голоден. Впрочем, если пил он быстро и жадно, то ел не торопясь, стараясь слушать, что происходит снаружи его комнаты. Мало ли что взбредет в голову тестю, а спалиться в последний суматошный день было бы очень обидно.
Несмотря на прогноз Ирины, уехали они не сразу. Судя по звукам и обрывкам разговоров, они еще распаковывали вещи, а жена докармливала сына, отец, все время, что-то грозился прикрутить.
— Дочка! — голос раздался прямо около двери, и Миша сразу полез в сумку, от греха подальше. — А куда ты компьютер-то поставишь?
— Да в ту кладовку, которую ребята переделали. А что?
— Так может, давай, я его сейчас соберу по-быстрому? Чего тебе возиться-то?
Ира некоторое время молчала, делая вид, что обдумывает предложение, затем нехотя произнесла:
— Нет, не горит. Знаешь, пап, вот чему я точно научилась от Мишки, это быстро прикручивать монитор к системнику. Так что на днях все сама сделаю.
— А…
Но перехватившая инициативу ведьма уже не собиралась уступать.
— Пап, нам уже надо ехать. Ты же хотел сегодня в Киев уехать?
— Да, завтра командировка.
— Ну, значит надо спешить в магазин, не хватало тебе еще на автобус опоздать.
— Правильно, — пробурчал Проклятый, просидевший весь этот диалог в сумке, и жадно смотрящий на бутерброд. — Лучше Петр Артемьевич вам не опоздать на автобус. Еще пару дней таких пряток заставят меня кусаться.
Голоса затихли, и Миша понял, что наконец-то остался один. Он с удовольствием приступил к трапезе, и уже насытившись понял, что теперь придется скучать. Ведь даже со стола слезть не получится, слишком высоко.
— Эх, жизнь моя жестянка, — напел он, и занялся упражнениями из программы Колпеса.

Сейчас, добравшись в своих воспоминаниях до этого момента, Миша испытал короткий приступ стыда и самобичевания за то, что тратит впустую время. Он даже отвлекся от воспоминаний, встал и подошел к монитору. На часах 17-01, время течет медленно, а ему спешить некуда. Вздохнув, Проклятый заставил себя сделать пару приседаний и десяток отжиманий. Странно, но после несложных упражнений его стыд развеялся без остатка, и Миша вновь свалился на кровать. Почему-то вспомнилась Шаарнская аномалия и уставший Магрес. “Интересно”, — подумалось Проклятому, — “ты же, чародей, устал, и устал сильно, не знаю как твои слуги, но я-то заметил. И народа много потерял. Что же такого скрывается в Шаарне? И как это коснется меня и Иры?” — Проклятый не знал, что в этот момент, Магрес думает примерно о том же самом.

Магрес задумчиво прошелся по кабинету. Чародей вернулся в Шаарн. Ему необходимо было подумать и набросать план дальнейших действий. Роза коротких путей. Сокровище! Знал бы он раньше об этом месте, то удержал бы Шаарн. Магрес приблизился к окну, тому самому, сквозь которое можно было увидеть любой уголок бывшего шахтерского поселка. Впрочем, сейчас тут было совершенно не на что смотреть. Лес уничтожен, все затоплено слизью. Живой и опасной мерзостью. Но она мало интересовала старого чародея. Он прикидывал, как бы можно было сдержать это нашествие.
Послать людей разгребать каменный завал и собирать песок, а самому взять отряд, десяток сыновей и дочерей, и принять бой. Это существа воды, и иссушение — один из разделов любимой огненной магии, было бы крайне эффективно. Они бы отбросили орду тварей, сдержали бы ее до создания новой насыпи и Шаарн бы устоял.
Но маг не стал понапрасну сожалеть об утраченной возможности. Наоборот, он принялся рассуждать дальше. Да, тварей можно было остановить. А стоило ли? Официально сейчас эта территория мертва, законсервирована. И более никого не интересует. Его репутация в совете, практически не пострадала из-за потери Шаарна, слишком мало тут осталось лускана и металла. Так что неведомый враг, нанявший отряд во главе с кошкодавом просчитался, ну или возможно, поправил сам себя чародей, еще не воплотил свой план целиком. Бдительность точно терять не стоит, а уж недооценивать соперников — тем более. Впрочем, о “доброжелателях” можно подумать и позже. Сейчас Шаарн мертв, а значит, никто не узнает о том, что тут что-то нашли. Конечно при соблюдении осторожности.
Мысль мага метнулась в далекое прошлое. Путь наверх дался ему нелегко. В отличие от большинства сыновей и дочерей Корсака, Магрес не был знатного происхождения, и за его плечами не стояло никаких могущественных покровителей. Кроме того, он был полукровкой, сыном чародейки и “афальца”. Одного из немногих полу демонов бойцов, способных на межвидовое размножение. Сложно сказать, что стало причиной такой связи, а впрочем, мать Магреса славилась своей безрассудностью. Кровь чародеев взяла верх, и во внешности мага не было ничего демонического кроме глаз.
Изгоем он не был, но чистокровные всегда посматривали свысока на таких как он. Да и мать мага потеряла свое положение, что, впрочем, особо ее и не беспокоило. И если бы не нетривиальные чародейские способности, Магрес никогда бы не стал сыном Высшего. Повезло. Корсак был из тех, кто ценил талант выше родословной, и он взял в ученики молодого мага, предупредив, что среди братьев и сестер любви ему искать не стоит. А Магрес и не пытался, на рожон не лез, но и в обиду себя не давал.
В начале просто дрался, как магией так и кулаками. Пару раз получал от толпы, но не сдался. Учителя и сам Корсак всегда смотрели на такое сквозь пальцы, считалось, что если молодой чародей не может выдержать обучения во всех его проявлениях, то и высшим он быть не достоин. Магрес справился. Затем, после первого посвящения, когда молодые ученики переставали быть детьми, и уже могли сами нести за себя ответственность, начал драться на не смертельных дуэлях. Тут уже могли быть схватки лишь один на один, и очень скоро братья и сестры Магреса решили, что связываться с ним себе дороже. Большинство стало игнорировать опасного “полукровку”, но ему было на это наплевать.
Он заводил друзей и товарищей среди людей со способностями, участвовал во множестве боев, и свой посох получил в положенный срок. Когда ученики начали получать серьезные назначения, он неожиданно для всех, отказался от любых притязаний на теплые места. Заявил, что готов взять руководство над пограничными башнями, стоящими рядом с серыми территориями. В те времена бои с порождениями этой Terra incognita были намного более жаркими. Периодически открывались новые порталы, и часто плодородные земли превратились в опасные пустоши. Особой конкуренции за право управлять в таких местах не наблюдалось, и он получил то, что хотел.
В итоге хорошо проявил себя, и как боец, и как полководец. Так, приграничные с серыми пределами башни и полуразрушенные гарнизоны, начали превращаться в приносящие прибыль шахтерские поселки. Появились сельскохозяйственные угодья и прочие прибыльные места. Как результат, Магрес получил свою долю уважения и помощи королевского двора и совета чародеев. Но важным было не только это. Он получил доступ к важной информации, связанной с серыми территориями. Если бы чем-то подобным заинтересовался любой из учеников Корсака осевший в столице, это вызвало бы недоуменный вопросы, из серии “а зачем тебе это?”. Интерес же Магреса был понятен, и чародей не встречал на этом пути никаких преград.

Таким образом, чародей узнал много нового, о чем не задумывались его коллеги по цеху. Дело в том, что магические миры, такие как Этания, в своем существовании подчинялись определенным правилам. Жизнь в них была довольно жестко детерминирована. Например, этаниец родившийся крестьянином практически никогда не имел шансов стать кем-то еще. Он, конечно, мог разбогатеть, подняться до управляющего во владениях какого-нибудь чародея, или сашхина. (Сашхинами в Этании называют тех, кто не обладает магическим искусством, но по какой-либо иной причине может потягаться с чародеями. Чаще всего это талантливые полководцы, устойчивые против магии, но бывают и иные исключения. Прим. Автора). При этом, например ремесленником, воином, а уж тем более ученым или чародеем не смог бы стать никогда. Так сформировались множественные касты. Появились сильные кланы, чаще всего под руководством чародея, а немного позже группы чародеев и сашхинов создали первые союзы, и появились государства. Все это происходило не без проблем и войн, что свойственно, по всей видимости, всем мирам. Отшумели войны, и Этания поделилась на несколько уделов под общим руководством совета чародеев и королевского двора. Волнения успокоились, жизнь вошла в мирную колею.
А через некоторое время, неожиданно активизировались жители серых территорий, которые на долгие такты Великого Маятника остались лишь легендами, и те, кто жил в приграничных районах подзабыли об опасности.
Когда начали приходить первые донесения и пропадать люди, совет, а серые территории, или, как их еще иногда называли, запределье всегда входило в юрисдикцию магов, отреагировал вполне ожидаемо, а именно никак. Желающих тащиться на край света, зачастую без коротких путей, было немного, а уж среди серьезных чародеев вообще мало. И только когда пришлые твари принялись расползаться и нападать на вполне благополучные, а главное приносящие хорошие подати районы, совет зашевелился и озаботился новой проблемой.
Начались первые стычки и кровопролитные бои. Происходили они с переменным успехом, потери несли обе стороны, но это служило очень слабым утешением. Серые земли всегда были недоступны для этанийцев, никаких разведданных, никаких шпионских доносов. Ни один исследователь не вернулся оттуда хоть с какой-то информацией, и при таком раскладе вполне могло оказаться, что врагов просто бесконечно много.
Серые зоны расползались. Некогда плодородные земли превращались в болота и ядовитые леса, шахты обрушались и становились вотчинами призраков, а в лесах появились оборотни и оживились демоны. Начали пропадать целые деревни, поэтому стало ясно, если не взяться за проблему всерьез, то скоро пригодных для жизни обычных людей мест, просто не останется.
Последней каплей стала потеря элитного отряда потомственных бойцов. Противником были черные, похожие на людей, но с четырьмя руками существа. Они оказались прекрасными бойцами, к тому же неуязвимыми для обычной стали. В том бою полегли почти все, только часть отряда, благодаря помощи чародеев, смогла отступить в ближайшую крепость.
Тогда в совете временно прекратились привычные дрязги и подковерные интриги. Совет чародеев, королевская семья, могущественные ордена, всегда играющие в свои собственные игры, сумели договориться и выступили единым фронтом против новой опасности. Именно тогда стали строиться сторожевые башни укрепляться рунами и защитными заклятиями. Плененные твари использовались в опытах, как в чародейских, так и алхимических. Появилось первое оружие, с насечками из лускана или усиленное рунами. Изобрели стрелы несущие магический заряд.
Постепенно чаша весов склонилась на сторону цивилизованного мира, серые монстры были отброшены и распространение заразы прекратилось. Все это Магрес узнал из курсов истории. К тому времени опасность уменьшилась, война отошла в область преданий, защитные башни все больше напоминали место почетной ссылки, а не реальные форпосты. Нет, нельзя сказать, что нападения полностью прекратились. Были, и довольно много, просто их удавалось сдерживать, не пуская вторжение вглубь Этании. Работа по сдерживанию перекладывалась на тех, кто не мог отказаться, ну или просто очень любил помахать мечом. Несложно догадаться, что среди сильных чародеев, таких было крайне мало.
В отличии от остальных детей Корсака, Магрес очень заинтересовался этими событиями. Он всегда был реалистом и понимал, что при дележе пирога в виде назначений, протекций и рекомендаций, ему не стоит замахиваться на вкусные куски. Талант — это прекрасно, но все ученики чародея были довольно сильны, кроме возможно двух-трех неудачников, взятых в сыновья к столь могущественному чародею вследствие политических интриг. Поэтому связи, родословная, нужные родительские знакомства все равно перевесят. К тому же просиживая много времени в архивах, молодой маг нашел некоторую интересную информацию. Она отнюдь не находилась на виду, пришлось поискать и сопоставить все найденное в разных источниках, а Магрес был не только талантливым чародеем, но и обладал весьма цепким умом.
Когда появилась возможность, он начал участвовать в боевых действиях на границах серых территорий, чем окончательно снискал славу чудака, а также того самого любителя помахать мечом. Но это мало заботило Магреса, гораздо больше его интересовал боевой опыт и знакомства среди тех, кто считал, что опасность серых территорий нельзя сбрасывать со счетов.
В итоге, его желание заняться защитой форпостов встретило лишь поддержку, и полное отсутствие конкуренции. Пока братья и сестры делили хлебные места, управление финансовыми потоками, быстрыми сообщениями и прочим, он занялся изучением всего, что связано с серыми территориями.
Он выяснил очень интересный факт. На границах, намного чаще рождались люди без жестко предопределенной судьбы, а также люди с врожденными талантами. Например, у землепашца было намного больше шансов стать воином или торговцем чем где бы то ни было. А такие люди, например как Вайлес, рождались здесь в десять раз чаще, чем в столице. И самое главное, очень похоже, что об этом не догадывалось большинство коллег чародея.
Поэтому управляя гарнизонами, маг также занимался поиском талантов, и потихоньку формировал личную гвардию, подконтрольную лишь ему. Конечно, в столкновении с регулярной армией, его формирования не продержались бы и дня, но вот для выполнения таких операций как в битве около “розы”, они были незаменимы. Использование любых других солдат, вызвало бы интерес у совета, зачем их использовать в мертвом Шаарне?
Маг иногда появлялся в столице, посещал некоторые балы, собрания и деловые встречи. Он снискал себе славу этакого варвара, а чего еще ждать от сына такой мамаши? Сам же Магрес потихоньку занимался укреплением собственных позиций.
— А теперь, — пробормотал он, — похоже, кто-то все-таки решил проверить, не сильно ли много я взял на себя. Думаю, что этот кто-то, ты Мидвак! Ты пожалуй самый умный из моих братцев, и никогда не любил меня. Что ж, теперь будет мой удар.
Мысль чародея скользнула к текущим событиям. Да, роза была очень ценной находкой, но для его последующих планов, этого было мало. Теперь, следующий ход за Проклятым. Если предания о метке верны, то гость из мира-шара, сможет воспользоваться ей, но никаких гарантий, увы, нет.
— Помоги, мне Проклятый, — вновь прошептал чародей. — Ты поможешь мне, а я в долгу не останусь. Главное чтобы о тебе никто и никогда не узнал.
В последнем Магрес был более-менее уверен. Увидеть Проклятого сквозь любую призму, вынюхать или предсказать его появление, просто невозможно. Магия тут бессильна. Остаются слухи, а маг позаботился, чтобы Мишу видело не так много народа. Тайрон его старый друг и многим обязан магу, да и Вайлес тоже. Балтон трудится в лучшей алхимической лаборатории и вполне счастлив. Это было пределом мечтаний алхимика, впрочем, специалист он неплохой. Пусть помогает делать смеси для обработки стрел, и яды с лекарствами, а покинуть владения чародея у него не выйдет. Те, с кем Проклятый ходил за лусканом — частично мертвы, а выжившие работают в Самахтене, еще одном пограничном шахтерском поселке. Слуги в башнях больше похожи на предметы, чем на людей со свободной волей. Конечно, случайности не стоит сбрасывать со счетов, но пока все идет хорошо.
Магрес решил, что пригласит Мишу в Шаарн. Там он приоткроет свои карты и расскажет, что ему предстоит сделать. Проклятый должен быть в прекрасном настроении, и не испытывать излишних сомнений. Поэтому накануне он даст Михаилу выходной, еще один день общения с женой и сыном. Если надо, даст и больше времени.
К тому же чародей приберег кое-какие козыри. Он покажет Ире нечто, о чем любой маг мира-шара может только мечтать. И это, чародей был уверен, обязательно вернет Проклятому в прекрасное душевное состояние, которое, маг был уверен, слегка пошатнулось из-за тайны Ириного обучения и татуировки дочери.

Сам Миша ничего не знал о планах своего благодетеля. Он валялся на кровати, и старался убить время. Время убивалось неохотно, но заставить себя делать хоть что-то, Миша никак не мог себя заставить.
— Точно, напишу про переезд, — пообещал он себе.
— Вот соберусь, и опишу все то, о чем только что думал, — и, заложив руки под голову, решил: — надо только концовку мысленно проговорить.

Жена с отцом и сыном вернулись примерно через полтора часа. Ира была крайне довольна. Машина начинала слушаться, особенно в условиях полупустых дорог. Они закупились на месяц. Консервы, крупы, макароны, картошка, замороженное мясо. Ира не собиралась слишком часто покидать дом, во всяком случае, пока. Ее больше интересовали занятия магией и обустройство нового жилья.
После позднего обеда, ну или раннего ужина, Ира отвезла отца на автобусную остановку, и после возвращения сразу пошла к мужу. Валик, вконец измученный этими поездками, на обратной дороге закатил истерику, доставив маме пару неприятных минут, а потом, словно отдав последние силы на крик, уснул как убитый. Он не проснулся, ни когда мама заезжала на участок, и чуть было не сбила одну из секций забора, ни когда она достала его из кресла и уложила его на диван.
Открыв дверь кабинета, она спросила:
— Соскучился? — в голосе жены сквозила нежность, и слегка раздраженный Миша, постарался ответить также.
— Да, маленькая. Есть такое.
Он не то чтобы соскучился, хотя и это тоже. Еще до того, как Ира с отцом уехали за покупками, он понял, что хочет в туалет. Казалось бы ерунда, но не в его состоянии. Кабинет был пуст, высота стола, в его понимании — метров тридцать, сам стол пуст. Не писять же в тарелку, из которой пил, или в сумку? Помучавшись, он решился опорожнить свой мочевой пузырь “стоя над пропастью”, и хотя по мерками комнаты, это было незаметно, но настроение Проклятого слегка подупало.
— Идем кофе пить, заодно все тебе покажу. — Ира, не зная ничего о душевных терзаниях излишне интеллигентного мужа, подала ему руку.
Потом они сидели на веранде. Ира рассказывала о поездке, о том, что тут им явно не рады, скорее всего, завидуют богатеньким горожанам, а значит, придется вовсю защищать участок от недоброго внимания.
— Магрес же научил тебя всему необходимому? — безопасность его интересовала в первую очередь. В том числе и потому, что он очень не хотел стать игрушкой в руках какого-либо воришки.
— Справлюсь, — Ира помрачнела, слишком легко было проболтаться в таком вот непринужденном разговоре, и потом получить по шапке от чародея.
— Извини, — Миша смутился, поняв, что своим вопросом нарушил негласное соглашение не вспоминать о колдуне.
— Все нормально, — она вздохнула, — просто не привыкла я скрывать, что-либо от тебя и прятаться ото всех.
— Бежать, оглядываться, прятаться, — пробормотал он.
Ведьма вздрогнула, но он продолжил:
— Сам устал. Ириш, я думал ко всему можно привыкнуть, а что если бы результатом проклятия была слепота? И знаешь, поймал себя на мысли, что для меня это было бы намного страшнее. Вот, казалось бы, это более обыденно чем то, что случилось со мной, но намного ужаснее.
— Кот, — начала она, но Миша продолжал.
— Или если бы не Этания, кто знает, что могло произойти? Думаю, нас бы нашли, или пришли бандиты, такие как Виктор.
— Кот! Зачем это все?
— А то не понимаешь? — он невесело усмехнулся, — успокаиваю себя.
Они помолчали, каждый думал о своем.
— Ладно, Мишка, пойдем спать? Ты всегда не против сна, а я смертельно устала. Все-таки в первый раз столько времени за рулем.
— Налей мне пива. Вы же надеюсь и его закупили сегодня?
— О, да! — она усмехнулась. — сделали выручку магазину. Пиво, кофе, консервы, сахар, мука, крупы. Мне показалось, местные решили, что мы что-то знаем и тоже стали больше покупать.
— Этот страх силен у нас, — кивнул Миша, — еще с лихих девяностых. Так что плесни мне пивка плиз.
— Смотри, твой туалет в виде горшка на полу. Не запаришься туда-сюда лазить?
— А я буду на полу пить, там тепло. Все равно компьютер не подключен.
— Уже завтра подключу, Кот. Хорошо?
— Конечно.
Ира отнесла мужа в комнату, поставила чашку пива и Мишину кровать на пол, и пожелав спокойной ночи, закрыла дверь. Проклятый побродил по кабинету, окинул взглядом высоченный стол, зачерпнул пенную жидкость и расслабился.

Снова Киев, полное дежавю. Через тридцать минут их самолет приземлиться в Борисполе. Потом паспортный контроль, комитет по встрече, а затем работа. Много, очень много опасной и непростой работы.

Вспомнились события предшествующие этому вылету, дом Гротака, и Филлипа передернуло. Пожалуй, там он заглянул в настоящий ад, ну или один из его филиалов. И самым жутким было, что в такой ад вполне реально попасть, но грехи, описанные в “Библии”, тут совершенно ни при чем.
— Как тебе домик и его хозяин?
— Жутковато, кто он вообще такой?
— В машине узнаешь.
Они отъехали, и Юрген начал рассказывать.
— Гротак был одним из лучших странников. Хотя нет, лучше начать не с этого. Что ты знаешь о блеклых территориях?
— Немного. Знаю, что с ними связано большинство сказок и легенд, связанных с параллельными мирами и аномалиями, типа Бермудского треугольника. Что это, грубо говоря, кусок пространства, находящийся в некой плоскости, не пересекающийся с земной. Точнее, почти не пересекающийся. Иногда, в следствии непонятых механизмов, такие пересечения происходят и туда можно попасть. Они могут быть немного похожи на Землю, а могут и сильно отличаться. И уже знаю, что один из наших департаментов, как раз и занимается проникновениями туда и оттуда.
— Хорошо, пока этого достаточно, — Юрген чиркнул зажигалкой, выпустил струю дыма в окно и продолжил, — на самом деле, попасть на блеклую территорию, ну или иногда еще их называют зонами, блеклыми зонами, можно почти всегда. Существуют переходы, этакие шлюзы между нами и ними. Проблема в том, что эти переходы часто нестабильны. Очень мало шлюзов, которые подчиняются определенным правилам, в основном их открытие и местоположение, весьма хаотичны.
Произнеся это, командир задумался. Он некоторое время молча курил, то ли собираясь с мыслями, то ли прикидывая стоит ли давать Филиппу эти сведения.
— Если, — все-таки продолжил, затушив сигарету, — переход стабилен и подчинен хоть каким-то формальным правилам, он находится под контролем “Аусграбуна”. Это тот самый департамент, о котором ты упоминал, занимающийся изучением открывшейся блеклой зоны. Неофициальное название блеклой зоны, в которую ведет переход — карман.
— Карман? — Удивился Филипп, — чей карман, откуда такое название?
— По всей видимости, это земной карман. Небольшое, замкнутое пространство. Я никогда не интересовался, почему его так обозвали и откуда оно взялось. А вот поиском новых переходов, занимаются те, у кого есть особый дар. Их называют странниками, и Гротак был лучшим из всех, когда-либо существовавших. Ну, — поправился он, — я про тех, кто работает на “Аусграбун”.
— И не шибко засекречен, — пробормотал Филипп.
— Само собой — усмехнулся Юрген. — Он не только легко находил новые переходы, а как-то чувствовал блеклые зоны. Что там может ждать и насколько это опасно, они ведь все разные. Ведь есть совершенно непохожие на Землю, с другим солнцем и иным воздухом. Прийти куда-то не туда и умереть — очень просто.
— А зачем вообще туда ходить? Какая польза? Просто исследовательский интерес?
— Не только, но давай об этом чуть позже?
— Хорошо, не перебиваю.
— Так вот, Гротак был незаменимым специалистом, и под его руководством департамент исследования “карманов” начал приносить огромную пользу. А сам он получил полный карт-бланш на любые исследования.
— А откуда, — Филипп не смог сдержать обещание не перебивать, — это все известно? Или это открытая информация для таких сотрудников, как наша группа?
— Не вся. Но история Гротака рассказывается, как пример вреда излишней самоуверенности. Он начал исследовать так называемые “приливы”. Дело в том, что “карман”, обычно находиться недалеко от перехода. Иными словами, если ты зашел в переход в окрестностях Мюнхена, то не сможешь быстро добраться ни до Бразилии, ни даже до Берлина, а если и сможешь, то потратишь примерно такое же время, как добираясь обычным способом. Они не служат для быстрых перемещений. Но иногда, открывается дальний переход, или “прилив”, и вот тогда становиться возможным перейти очень далеко.
— Словно телепортироваться?
— Да, именно так. Гротак определял такие приливы, путешествовал, и явно узнавал много нового. По всей видимости, далеко не вся информация попадала в его отчеты, а может просто была засекречена, но так или иначе, в какой-то момент он полез туда, куда не надо.
Юрген замолчал, и некоторое время просто смотрел в окно. И Филипп все-таки не выдержал:
— В своих странствиях? Он попал в какую-то аномалию, или нашел что-то запрещенное?
— Точно не знаю, и подозреваю, что никто этого не знает. Я думаю первое, аномалия. Гротак оказался, словно прикован к тому дому, а точнее к его внутренним помещениям. Ко всем, за исключением прихожей, хотя изначально было не так.
— В смысле? — Филипп был настолько заинтригован, что уже позабыл про любую субординацию.
— Прихожую потом достроили наши ребята. И еще скупили все окрестные дома, чтобы никакие слухи не поползли. Теперь придают участку вокруг дома видимость жилого, подстригают траву и убирают мусор. В сам дом, правда, никого лишний раз не затянешь. — Он снова замолчал, но на этот раз пауза была короткой. — Мне неизвестно, что именно случилось с Гротаком. Судя по всему, он одновременно оказался и в блеклых пределах, и на Земле.
— А не пробовали дом разрушить? Если он именно к нему привязан?
Юрген внимательно посмотрел на Филиппа, и широко улыбнулся:
— Правильно мыслишь. Именно такая идея возникла изначально, но вот закончилась она, очень печально. Стоило начать демонтаж, как плохо стало всем — и Гротаку, и строителям. Я там не был, но судя по всему, хозяин и дом связаны, и разрушение здания, скажется и на нем.
— А что случилось с работниками?
— Они исчезли. Их затянули стены.
Тут Филиппа передернуло. Одним из его детских страхов было утонуть в зыбучих песках, не в болоте, а именно в песке. Виной тому был какой-то старый, случайно увиденный в детстве жутковатый фильм. Но утонуть в стене? Это, пожалуй, было бы еще страшнее.
— А зачем Гротаку гости? — Филиппу не понравилось, как прозвучал его голос, сразу захотелось хлебнуть виски или коньяка.
— По всей видимости, став заложником, он одновременно приобрел еще и новые навыки. Из своих гостей он высасывает жизнь, — тут командир помолчал, подбирая слова, — не молодость, хотя скажем так, он все-таки омолаживается. Возможно, до сих пор Гротак жив лишь благодаря этому.
— А какие еще навыки? — Филипп не знал, сколько еще будет откровенничать его собеседник, и очень хотел, чтобы это происходило, как можно дольше. Сейчас любая пауза, могла стать и окончанием разговора.
— Его ощущение переходов усилилось. Ты же видел, стоило ему захотеть, и он примерно определил, откуда пришли гости. Я даже не представляю, насколько он бы ценился сейчас, не будь заперт в доме.
— Или сбежал бы куда-нибудь, — пробормотал Филипп.
— Возможно и так. В любом случае он помогает “Аусграбуну” советами, ну а мы, за это, приводим для него собеседников.
— Жутковатая у собеседников участь.
— Да, это мало кому нравится, — кивнул Юрген, — но сам понимаешь, организация превыше всего. Все когда-нибудь умрем. Как по мне, это лучше, чем застрять, как Гротак.
Вот с этим Филипп был согласен. Только почему-то он не был уверен в том, что “собеседников” жутковатого консультанта, эти мысли сильно бы утешили.
— Все, приехали. – произнес водитель и заглушил двигатель.
Филипп с удивлением понял, что они вернулись в гостиницу.
— А разве нам не в аэропорт?
— Пока нет, будем ждать дальнейших распоряжений. Кстати, я в бар, сегодня нам можно расслабиться. Ты как?
Филипп колебался недолго. Но в баре не получилось продолжения разговора, кроме сотрудников организации, тут был еще обслуживающий персонал, и Филипп, которого дико разбирало любопытство, предложил командиру подняться в номер. Он понимал, что это наглость с его стороны, но пока, никто не препятствовал ему в получении информации, и грех было этим не воспользоваться.
— А идем! – он поднялся из-за стола, прихватив с собой бутылку виски и пачку орешков.
— Юрген, скажи, — начал Филипп усевшись в кресло около небольшого столика. — Неужели у меня появился допуск к любой информации?
Командир некоторое время смотрел на него, затем плеснул в стакан виски, открыл пачку с орешками, и все-таки ответил:
— Не к любой, а только к той, которая может иметь значение для нашей дальнейшей операции.
— Просто когда я ехал в Киев в прошлый раз, нам, как я теперь понимаю, не рассказали и десятой доли, от того, что могло бы помочь в работе.
— Ты теперь в другой лиге, а в ней, отношение иное. Понимаешь, Фил, — Юрген выпил, но закусывать не стал и продолжил, — мы ведь на самом деле все смертники.
Филипп, от неожиданности закашлялся, виски попал не в то горло. Собеседник терпеливо подождал, пока тот придет в норму, и сказал:
— Значит так, у нас все просто, как у спартанцев: “Со щитом, или на щите”. В первом случае тебе лавры и почет, деньги и отдых, а потом новая, смертельно опасная командировка. Во втором случае, ты ничего и никому не расскажешь.
— А почему смертники-то? Не то, чтобы вот я прямо сейчас обосрался, но звучит как-то нехорошо.
— Посуди сам. Вот мы едем разбираться с врагами, и при этом…
Тут он принялся загибать пальцы:
— Мы ничего не знаем о нашем враге. Даже, то что они пришли в Питер из под Киева мы узнали благодаря специалисту редкой силы, о котором, надеюсь, наши недоброжелатели не знают. Это раз. Во-вторых, враг реально силен, они смогли уничтожить около семидесяти наших сотрудников, а что мы в ответ? Сколько?
— Боюсь что ноль.
— Вот именно… — Юрген, налил стаканы по новой, — поверь, мы не привыкли к таким обменам, а значит, имеем дело с чем-то неизвестным. Это два.
Филипп ждал три, но командир вдруг замолчал. Тогда он сам нарушил молчание:
— Это все?
— А тебе мало?
— Да нет, просто…. — он не знал что сказать, поэтому молча, выпил. Немного покрутил в пальцах орешек, но есть не стал.
— Нас могут ждать в Киеве. Возможно, что это уже совсем не наш город. Может статься так, что это одна сплошная ловушка. И именно поэтому в организации считают, что те, кто так рискует, имеют право знать всю необходимую информацию.
— А если, среди нас есть крот? – эта мысль не была оригинальной, но пришла в голову Филиппа впервые, и он вдруг почувствовал укол страха. — Что тогда?
— Тогда мы все умрем, — пожал плечами Юрген, — но не переживай, мы все-таки довольно давно работаем, и вероятность того, что у нас есть стукач, близка к нулю.
— Почему?
— Извини, Фил, — он вновь разлил виски, — но это, как раз не разглашается.
Заметив выражение лица Филиппа, пояснил:
— Даже ни я, ни Ларс, не знают полностью всего. Мы так давно работаем на организацию, что для нас все это естественно. Вода, при определенной температуре мокрая, параллельные прямые в Евклидовом пространстве не пересекаются, а крота в нашей группе нет, и не может быть.
— Хорошо, — Фил выпил, решив махнуть на все рукой. — А когда выступаем? Если завтра, то с меня хватит. Не хочется напиваться перед боевой операцией.
— Когда, я пока не знаю. А насчет похмелья не переживай. Есть у нас средства, будешь как огурчик. Ну, что, еще по одной, и к девочкам?
— А, пожалуй, да! — согласился Филипп.
Юрген одобрительно улыбнулся и поднял стакан.

Утро началось с головной боли, что и неудивительно, учитывая прошедший вечер, а затем ночь. Открывать глаза совсем не хотелось, не было желания вставать и что-то делать, да собственно и жить, честно говоря, хотелось не так уж сильно. Покрутившись еще немного в бесплодных попытках занять такое положение, в котором головная боль хоть немного стихнет, Филипп понял, что жажда все-таки становится сильнее, чем его лень, и героически сжав зубы, он поднялся с кровати. Взгляд сфокусировался на столе, и ура! Спасительный графин с водой и стакан оказались там, где им и положено. Впрочем, в его текущем состоянии стакан был совсем не нужен и, выпив залпом, примерно с половину имеющейся воды, он почувствовал себя немного лучше. Лишь только после этого заметил то, что ускользнуло от его внимания минуту назад. На столе лежал небольшой, размером с сигаретную пачку, пластиковый контейнер и записка. Развернув ее, Филипп прочел лишь одно слово “Разжуй”. Что предлагалось разжевать, в записке объяснено не было и бедолага, страдающий от похмелья, надеялся только, что имелся в виду не сам контейнер.
Оказалось, что не он. Сняв крышку с пластиковой коробки, Филипп обнаружил там таблетку. Диаметром она была примерно с монету номиналом в два евро, но раза в два толще. Очередная вспышка боли заставила его поморщиться, и он быстро разжевал содержимое контейнера. Рот наполнился вязкой горечью, а при этом головная боль стала проходить как по волшебству. Жутко захотелось пить, но он некоторое время просто не решался прикоснуться к графину, опасаясь, что действие волшебной таблетки прекратиться как только он утолит жажду.
Минут через двадцать, Филипп все-таки не выдержал, и полностью допил содержимое графина. Похмелье и боль к счастью не вернулись, зато проснулся жуткий голод, и он спустился в гостиничный ресторан.
Там было занято всего несколько столиков, он кивком поздоровался с коллегами и уселся в гордом одиночестве. Уже уплетая завтрак: вареную картошку с котлетой, и запивая горячим кофе, он удивился, что до сих пор никто не дал им никакого задания. Хотелось поговорить хоть с кем-то, но Юрген куда-то исчез. Еще пара коллег, с которыми он более-менее общался, тоже отсутствовали, а с теми, кто находился в ресторане, говорить не хотелось. Закончив завтрак, он поднялся в номер. Ему необходимо поразмыслить над полученной вчера информацией, может быть почитать, кое-что из открытых ему материалов, связанных с мистическими происшествиями.
В этот день, как впрочем и на следующий, ничего значимого не произошло. Ему удалось немного поговорить с Юргеном, но тот куда-то спешил, поэтому разговор вышел очень коротким.
— Ждем, информация из Питера, и от Гротака получена, а нам приказано ждать и отдыхать. Так что у тебя полностью свободное время, только есть два правила: не отключать телефон, и быть не более чем в получасе езды от гостиницы.
— Я понял, — ответил Филипп и принялся отдыхать. Хотя в условиях полной неопределенности это получалось плохо.
Все изменения произошли утром на четвертый день их пребывания тут. Спустившись в ресторан, Филипп увидел несколько новых мужчин, сидящих за одним столиком с Ларсом, главным их группы. “Началось” — мелькнула мысль, и он почувствовал нервное напряжение. Приближался самый пик ожидания, когда начинает казаться что вот-вот, что-то должно произойти, а время при этом бежит со скоростью спящей улитки.
Аппетит полностью пропал, но он заставил себя все доесть, мало ли, вдруг у них через двадцать минут вылет? Дальше сидеть в ресторане не хотелось, равно, как и подниматься в свой номер, и он решил просто пройтись. Уже при выходе из гостиницы он услышал:
— Филипп, доброе утро.
Женский голос показался знакомым, и, обернувшись, он с удивлением увидел Габриэлу. Ведьма ничуть не изменилась со времени их первой и единственной встречи.
— Здравствуйте, Габриэла.
— Пойдем, прогуляемся? — она приблизилась и протянула руку. Филипп аккуратно пожал маленькую ладошку.
— С удовольствием.
Они немного поговорили ни о чем, этакая светская беседа.
— Наверное, у вас есть вопросы? — Габриэла сменила тему легко и непринужденно так, что в первую секунду Филипп растерялся.
— Знаете, я уже получил очень много информации в последний месяц. И боюсь, что вопросов стало еще больше чем ответов.
— Понимаю, — ведьма улыбалась лишь губами. При этом ее глаза оставались внимательными, хотя в них и сквозило что-то вроде участия.
— Поэтому, наверное,…. основное интересует…. что меня? — он помялся, а затем все-таки продолжил, — что меня интересует? Это чего мы все ждем? Почему так долго сидим в этой гостинице?
— Долго? Уж поверьте, три дня не так много.
Филипп слегка смутился, а Габриэла продолжила:
— Знаете, я расскажу вам кое-что, о чем вы вероятнее всего не осведомлены. Итак, уверена вы много раз слышали фразу “восстание против Париса”? — Филипп молча кивнул, — и думаю, вы считаете что Парис, это некий большой босс, что-то типа директора “Аусграбуна”, ну или человек рангом повыше?
В ответ снова кивок.
— Это не так, точнее не совсем так. Такой человек действительно жил, но уже умер, от старости, что редкость при такой работе.
Она улыбнулась, а Филипп продолжал сохранять молчание.
— Сейчас Парис, это некая идеология. Да, она официально называется немного иначе, длинно и неинтересно, а я не люблю казенный язык. Так вот, — продолжила ведьма не дождавшись ответа, — эта идеология заключается в том, что Земля это не магический мир, — она сделала ударение на частице не, — и раз уж магию полностью выкорчевать не получается, то необходимо сделать все для того, чтобы маги, ну или люди со способностями, играли по нашим правилам. Выпьем кофе?
Габриэла указала на маленькое кафе, где три столика на улице пустовали.
— Да, давайте.
Филипп почувствовал, что действительно очень хочет попить, даже просто воды. Пока они покупали кофе, он со сливками, она черный, пока он отнес поднос к выбранному столику и пока не был сделан первый глоток, разговор прекратился. Он был уверен, что ведьма продолжит свой рассказ лишь после того, как они покинут кафе, но ошибся.
— Итак, было принято решение контролировать всех людей со способностями настолько, насколько это вообще возможно.
— А вы уверены, что тут не понимаю немецкий язык? — вопрос был немного бестактным, но Габриэла лишь улыбнулась.
— Не переживайте, меня тут некому подслушивать.
Филипп промолчал, внутренне проклиная себя за несдержанность, а ведьма продолжила:
— Это было осознанное решение, ведь в средние века разгул всяческих культов был действительно очень силен. В наше время действия инквизиции весьма демонанизированы, и для этого есть свои основания, но о том, что свою прямую задачу — уничтожение по настоящему опасных чародеев, и некоторых гостей извне, инквизиция выполнила, известно только в нашей организации.
Филипп снова кивнул и ощутил себя этаким болванчиком, который кивает, когда к нему прикасаются или дергают.
— Само собой под удар попали и невиновные люди, были и ложные наветы, и сведение счетов, и борьба за власть. Те же церковники разгулялись, забрав себе часть лавров, и большую долю ненависти, — ведьма улыбнулась. — Но гости из магических миров, получили укорот, и это главное. — Она помолчала, — уже после, когда все затихло и стало забываться, методы организации изменились. Прямая охота на ведьм была невозможна, ведь в нашем мире победившего материализма их как бы и нет.
Они допили кофе, и Габриэла поднявшись, поманила Филиппа за собой.
— У нас есть еще часик, поэтому вернемся в гостиницу позже.
— Да, — сказал он, лишь бы что-то сказать, и перестать напоминать болванчика хотя бы в своих собственных глазах.
— Вот тогда Парис предложил создать департамент инквизиции. Его цель — следить за людьми со способностями и направлять так, сказать их энергию в мирное русло. Еще разбираться с теми, кто тянет одеяло на себя, и все в таком духе. Дело в том, Филипп, что есть не только маги, но и их противоположности, люди с ослабленной восприимчивостью, те на кого магия полностью или частично не действует. Сам Парис был одним из сильнейших резистентов, или анти-магов. Неудивительно, что он стал одним из идеологов и первым шефом греческого филиала инквизиторов.
— Греческого?
— Да. Но давайте продолжим. — Филипп кивнул, и мысленно ругнулся. — Как вы понимаете, в “Аусграбуне”, есть много направлений, где люди со способностями просто необходимы. Это и операторы, и бойцы, особенно нужны те, кто исследуют карманы, или стараются найти переходы в иные миры. Их называют странники, я думаю, вы уже в курсе этого. Так вот, за всеми нами, — она выделила это слово, как бы давая понять, что да, я та самая ведьма, которой вроде и не место на Земле, — в той или иной степени следят инквизиторы.
— Следят?
— Ну не совсем так, что ходят следом за мной и читают переписку. Просто скорее стараются контролировать магические возмущения, незаконное применение чар, и все прочее. Вся механика сложна, да и не она предмет моего рассказа.
— Я понял.
— Около десяти лет назад, появились ярые противники идеологии Париса. Само собой, их ядро состояло из сильных магов, которым не хотелось, чтобы их контролировали и указывали что делать. Возможно, их бы удалось быстро наставить на путь истинный, но у отщепенцев было много союзников, как среди людей без способностей, так и у руководства некоторых локальных департаментов. Они набрали силу, и перешли к практически открытому противостоянию, особенно там, где позиции инквизиторов были не так уж сильны.
— Габриэла, можно вопрос?
— Да.
— А почему многие маги, вот вы, например, остались верны Парису в таком противостоянии?
Ведьма некоторое время смотрела на него из полуопущенных век, так что в какой-то момент Филиппу стало совсем неуютно, затем ответила:
— Потому что маги Земли — ничто по сравнению с чародеями из магических миров. Знаете, Филипп, иногда мы находим свитки с заклинаниями и некоторые артефакты. Они невообразимо сильны, но мы не можем, ни повторить их, ни даже примерно понять, как это работает. Часто только используем, как попугайчики, которые повторяют слова, не понимая их смысла. А создаются все эти сокровища в магических или демонических мирах, и я боюсь даже предположить, какой мощью обладают их создатели.
— Вы думаете, что за отщепенцами стояли силы оттуда?
— Так или иначе. И мое мнение, что лучше быть сильной ведьмой, подчиняющейся неким правилам тут, чем шестеркой неизвестно кого оттуда.
— А те, кто восстал, они что, думали иначе? Не понимали что делают?
— По-разному. Кто-то действительно считал наоборот, что ничего страшного, если на Землю придет магия в полном объеме. Мол, мы будем из тех, кто у руля, и какая разница, что потом случиться. Кто-то был излишне самоуверен, а кто-то глуп. Но были еще, я просто уверена, и те, что находились под воздействием демонов или магов, то есть без своей воли. В общем, в итоге, началась непрямая война.
— Та, которая сейчас ослабила нас?
— Она самая. А теперь я подошла к сути нашей будущей операции. Как вам известно, Киев входит в блок SF. Эта территория славилась большим количеством людей склонных к магии. В Киеве всегда располагалась довольно сильная группа людей со способностями. Вообще, в каждом ключевом городе у нас есть несколько различных департаментов. Это зависит от территории. В блоке SF, много “карманов”, много путей к ним, а еще немало выходов в блеклые территории, и всегда было много талантливых людей, иначе невозможно все это исследовать.
— А зачем вообще эти исследования?
— Об этом тоже потом. Важно то, что там больше магов, и соответственно немало инквизиторов. Обычно маги ничего не знают про таких своих коллег.
— Обычно?
— Да. Тут тонкие шпионские игры, и много дружеской дезы, вы со временем все узнаете.
— Если доживу, — пошутил он.
— Ну да, если доживете, — повторила Габриэла, оставаясь серьезной. — Киевским филиалом, имеется в виду всеми департаментами организации, управляет Клаус. Он тоже анти-маг, и всегда благоволил инквизиции, являясь преданным сторонником Париса. Так вот, отщепенцы поехали убить его, и переманить магов на свою сторону. И знаете, все были уверены, что у них это получится.
Она помолчала, и Филипп снова не утерпел.
— Но видимо не вышло?
— Нет. Удивительно, но Клаус выстоял. Маги, в итоге, приняли его сторону и головы заговорщиков были присланы нам.
— Головы?
— Да. Это старая, добрая традиция. — По голосу ведьмы было не ясно, шутит она или говорит серьезно. – Для них это был серьезный удар. Двое из убитых были очень мощными фигурами, но самым важным оказалось не это. Все ключевые города блока, тогда выжидали, кто одержит верх в Киеве. Если бы отщепенцы убили Клауса и разгромили инквизицию, то блок рухнул бы, прямо в руки заговорщиков, по принципу домино. Минск, Питер и Москва переметнулись бы после падения Киева. Наши аналитики уверены в этом на девяносто три процента.
— А так, все сделали вид, что всегда поддерживали Париса?
— Да, примерно так, вот Клаус получил карт-бланш, и его даже перестали проверять. Герой все-таки. Киев продолжил работать, получив массу финансирования и артефакты. Правда и отдача оттуда немаленькая, а Клаус и до этих событий умел получать свое. Но теперь я думаю, мы могли ошибиться. Возможно, все-таки, там победили не мы. Нам просто сдали несколько фигур, и получили свободу действий, а в этом случае, в Киеве нас не ждут с распростертыми объятиями.
— Но ведь они убили, как вы сказали, не каких-то мелких сошек?
— Да, но все равно, слишком много странностей. И то, что в Питере всплыла информация о симбионтах — это еще один камешек на весы сомнений в победе в Киеве.
— А что такого в симбионтах?
— А мы не знаем точно, — она развела руками, — их очень мало и они избегают контакта, просто прячутся. По отчетам из Киева, две пары, а это очень много для одного города, стали работать на организацию. Правда они особыми силами не обладают, но способны сами проходить на блеклые зоны и вести за собой. Этот талант редкий, а везде где есть “карманы” всегда востребованный.
— Ясно. Если в Киеве взяли верх отщепенцы, то и отчеты могут быть ложью.
— Именно так.
— Значит, мы ждем какой-то информации оттуда?
— Нет. Вы чуть позже получите свое задание и будете ему следовать. Все задания готовятся, и сектора ответственности делятся. Это обычная кухня перед боевой операцией. Ну, что же, в любом случае мы пришли и мне пора, — ведьма улыбнулась Филиппу, — может быть есть еще вопросы?
— Да нет, — соврал он.
У него был один вопрос, но Филипп побоялся спросить, потому что не был уверен, что ему нужен ответ.
— Что же, тогда до встречи. Я надеюсь, пройдет она при более благоприятных обстоятельствах.
За Габриэлой закрылась дверь, а Филипп остался, чтобы выкурить сигарету.
Он ожидал, что уже вечером появится какая-то определенность, что будет получен приказ, или хотя бы обозначены какие-то сроки. Но еще одиннадцать дней ему пришлось сидеть в гостинице. Иногда пить в компании сотрудников, иногда снимать девочек, париться в сауне или читать материалы по истории “Аусграбуна”. Он изнывал от скуки и неопределенности, и когда, на двенадцатый день был получен приказ, испытал невиданное облегчение. Вечером, они вылетели в Киев, всего человек десять. Рейс проходил на обычном самолете, среди кучи пассажиров следующих по своим делам.


Глава 6. Затишье

Потолок. Странно дело, вот сколько раз он приходил в себя в этой комнате, и только теперь, кажется, впервые обратил внимание на то, что потолок тут обычный, белый, без вычурных узоров или какой-нибудь лепнины. Отметив это, он улыбнулся.
— Вспомнил что-то веселое? — лежащая рядом Ира, положила руку на грудь мужа, при этом довольно жмурясь.
Сегодняшнее неторопливое свидание в постели, очень понравилось им обоим, и жена старалась не думать о том, что проснувшись, она снова станет крайне неудовлетворенной и весьма раздражительной в реальности.
— Да, так, ничего особенного, — произнеся это, Миша почувствовал, что губы, совершенно против его воли, растянулись в довольную улыбку.
— Да ладно, колись давай! — Ира приподнялась на локте, и шутливо толкнула его в плечо.
— Хорошо-то как! — потянувшись произнес Проклятый, при этом блаженно зажмурившись.
— Ты о чем? — удивилась любимая, — если о сексе, то твоя реакция малость запоздала.
— Нее…, я о том, что ты меня толкнула, а я никуда не улетел!
Миша повернулся и поцеловал супругу туда, где было удобно в данный момент, а это оказалась ее грудь.
— Все-таки ты полный балабол, — констатировала ведьма, и снова легла на спину.
— Анекдот, — неожиданно произнес Миша, после минутной паузы, — меня рассмешил анекдот, над которым думаю, смеялись еще мамонты. Может они от того и вымерли.
— Что за анекдот?
— О том, как муж и жена в постели. Он смотрит в потолок, а она начинает переживать и старается угадать, о чем он думает, раз на нее не смотрит, не о другой ли женщине. А он видит всего лишь муху…. Кстати, ты не заметила какой тут белый потолок?
Ира непроизвольно кинула взгляд вверх и неожиданно расхохоталась.
— Помню, помню — выдавила она сквозь слезы, — крайне тупой анекдот.
Смеялась она так заразительно, что и Миша не удержался, и вскоре они хохотали вдвоем, пока не заболели животы от напряжения.
— Пожалуй! Пожалуй, это точно сойдет за второй заход, — наконец выдохнул Проклятый, как только смог говорить, — ибо устал я как тот самый разгрузчик вагонов.
— Нее, — она покачала головой, — не думай, что так просто соскочишь со своих супружеских обязанностей.
Произнеся это, Ира навалилась на мужа, и нависла над его лицом. В ее глазах снова была нежность, нежность любящей жены, а не то смешанное чувство, которое она испытывала на Земле, глядя на крохотного супруга.
— Хм…, да я и не собирался, — шепнул он, притягивая любимую женщину к себе слегка кусая ее за мочку уха, — и никогда не собирался, — прошептал Проклятый еще более тихо.
Затем они вдвоем валялись в горячей ванной и постепенно разговор, с нежностей и поцелуйчиков, плавно перешел на дела насущные.
— С чего это вдруг Магрес так расщедрился? Вчера ты с Валиком целый день провел, да и сегодня мы никуда не спешим? — спросила Ира.
— Он мне ничего не говорил. Вайлес предупредил, что чародей занят, и я понадоблюсь ему скоро, а пока у меня что-то вроде отпуска. Из занятий будет только лишь обучение этанийскому языку, да и то в свободной форме.
— Ну и ладно, — махнула она рукой, — все равно скоро узнаешь, что они хотят от тебя, а пока давай, будем наслаждаться отдыхом.
— Это точно! Сейчас пойдем и прогуляемся, тут есть очень красивые места.
— Я только с удовольствием, давно уже мы просто так не гуляли.
Проклятый конечно был прав, красивых мест в Этании хватало, вот только в окрестностях Стакворда найти их было сложно, но…..

Сразу после возвращения из Шаарна, он почувствовал, что умеет ходить короткими путями, и переговорил с Вайлесом по этому поводу: можно ли ему пройтись куда-то по новому для него короткому пути? Видимо инструктор имел на этот счет указания, поэтому он сразу согласился, только лишь предупредив, что гулять Мише можно в безлюдных местах и только во владениях чародея.
С этим Проклятый и не собирался спорить. Конечно, подозрения в том, что чародей не собирается афишировать его появление в Этании, только укрепились. Ну и что с того? Он никогда не собирался становиться Этанийским телеведущим, или каким-нибудь местным аналогом столь не уважаемой им профессии. Вайлес провел его вниз башни и показал несколько дверей.
— Все они выводят на короткие тропы. Реши сам, куда бы ты хотел отправиться. Хотя знаешь, поначалу давай погуляем вместе. Заодно в языке попрактикуешься.
— Не вопрос.
Так он побывал в деревне принадлежащей чародею, на пустынном, живописном озере, заросшим чем-то вроде камыша, но с синей верхушкой, и еще в предгорьях. Они отличались от того места, где был вход в Солимбэ, и Мише очень понравилось там. Тихо, чистый воздух, шум воды, или возможно какого-нибудь водопада невидимого отсюда. Возможно, он бы нашел еще, что-то поинтереснее, но его этанийское время и так было весьма ограничено, поэтому Проклятый решил, что пока можно остановиться на этом варианте.

— Погуляем, — решительно повторил он, вылезая из ванны. — Устроим пикник, заберем Валика от няньки.
— Хорошо. — Ира улыбалась и сейчас действительно была счастлива. Она сумела забыть и не думать о том, что вокруг просто сон.
Проклятый звякнул в колокольчик и отдал короткий приказ появившемуся слуге. Минут через двадцать они были готовы. Няня привела довольного Валика и Миша подхватил приготовленную слугами корзинку для пикника. Папа и мама взяли за руки счастливого сына, и отправились вниз.
Уже подходя к дверям, открывающим доступ к короткому пути, Миша предупредил:
— Маленькая, тут будет чуть проще, чем на дороге к лестнице, но вы с Валиком первый раз идете по короткому пути. Так что я беру его на руки, ты несешь корзинку и идешь за мной след в след. Мало ли что. Я постараюсь не спешить.
— Хорошо, — согласилась супруга.
Миша распахнул дверь и поднял сына, который с интересом рассматривал открывшуюся темноту. Только один раз на маленьком личике мелькнуло что-то похожее на страх, когда они пересекли невидимую черту и оказались в почти полной темноте, а потом там вновь воцарилось детское любопытство. Ира поначалу не почувствовала ничего особенного. Он была уверена, что уже ходила коротким путем. Но так как это касалось процесса обучения у чародея, то ничего не рассказывала мужу, поэтому промолчала и сейчас.

Перед глазами молодой ведьмы промелькнули картинки из недавнего занятия:
Магрес заводит ее в какую-то небольшую комнату, круглую и без окон. Стены совершенно обычные, светло-серого цвета. Есть только две двери — через одну они пришли сюда, а вторая закрыта. Ира мельком отметила, что уже не в первый раз встречает такие странные комнатушки — без мебели, без окон, чем-то похожие на шлюзы.
В следующий момент, мастер поманил за собой, и они оказались в полной темноте, но там вместо коридора был спуск. Шестнадцать ступенек, Ира непроизвольно пересчитала их при спуске.
Они прошли в большой зал, хотя точнее ей просто показалось, что он большой, потому, что не смогла увидеть противоположную стену. В итоге оказалось, это помещение не было пустым, в нем находилось множество статуй — как людей, так и животных.

Все эти воспоминания не заняли и несколько секунд, и Ира, следуя за мужем, пересекла некую невидимую черту, отделяющую свет от мрака короткого пути.
Если снаружи темнота, царящая за дверью, казалась непроницаемой, то стоило переступить порог, как ночь сменилась предрассветными сумерками. Проклятый уже привык к таким метаморфозам и воспринимал их как должное. Валик тоже не обратил на это внимания, а вот Ира с трудом удержалась от изумленного комментария. В прошлый раз ничего подобного она не заметила. Полумрак, ускользающие от глаз тени на стенах. Белесая плесень под ногами. Ире не понравился короткий путь. Ей все время казалось, что за ними крадется кто-то. Навязчивое ощущение недоброго взгляда, шорохи и звуки. Но стоит оглянуться, или даже просто скосить взгляд, как загадочные преследователи исчезают, а точнее перемещаются туда, где их нельзя заметить, но их присутствие ощущается по-прежнему. Она поймала себя на мысли, что не хотела-бы остаться одна в таком месте. А вслед за этой мыслью пришла и другая: — сейчас она снова идет за своим мужем, мужчиной, который знает куда идет и зачем, ведет ее и сына, и выведет из этого опасного места, поэтому ей не надо думать самой, решать, драться. Как было раньше, до того как ведьма нанятая странными людьми, сломала их жизненный уклад. И если ведьминская часть Иры, лишь пожала плечами, то женская часть почувствовала огромное удовольствие от происходящего. Как же снова приятно ощутить себя слабой женщиной.
За этими размышлениями остаток дороги пролетел незаметно. Миша распахнул тяжелую дверь, и яркий на контрасте с темнотой короткого перехода свет, резанул по глазам, заставляя взрослых зажмуриться, а ребенка издать протестующий, возмущенный писк.
— Пришли, ты как, маленькая? — спросил Миша, ставя сына на землю и принимая еду из рук жены.
— Так себе. Не могу сказать, что мне понравилось там идти, но нормально. Давай лучше рассказывай, куда ты нас привел?
— А что рассказывать то? Я тут сам второй раз. Воздух чистый.
Он осмотрелся, пытаясь вспомнить, из-за чего отметил это место. Почему предпочел озеру, например. Вспомнить, как ни странно, не получилось, выбрал и выбрал, может просто понравился шум воды? Проклятому казалось, что в прошлый раз он сразу после входа слышал водопад, ну или что-то на него похожее. Но теперь их встретила полная тишина. Миша заново осмотрелся. Каменистая почва, поросшая невысокой травой, начиналась сразу возле выхода. С этой стороны дверь, открывающая вход на короткий путь. Она была частью невысокого холма и почему-то навевала ассоциации с “Алисой в стране чудес”. Там конечно была нора, но все равно дверца в скале, казалось, пришла сюда прямо из сказки Кэрролла. Чуть дальше, на пути к горам, начинали расти деревья. Вначале поодиночке, а потом все чаще, пока плавно не образовывали рощу, которая тянулась до подножия скал и выше, до того момента, пока каменные исполины не становились совсем уж крутыми.
— Сейчас найдем местечко, разожжем костер и устроим пикничок. Медлить нам к сожалению не стоит, мало ли кто-то из вас проснется.
— Да, — согласилась Ира, — сейчас было бы обидно прерывать даже не начавшийся пикник. Веди мой муж, пойду за тобой, хоть на край Этании.
— Верное решение, — улыбнулся Проклятый, беря Валика за руку, — следуй за своими мужчинами, жена моя, ибо…. — тут он не выдержал, а может просто не придумал соответствующего продолжения, и просто рассмеялся.
Хорошее местечко нашлось довольно быстро. Михаил с помощью сына насобирал веток, несколько крупных, а большинство годных лишь для растопки. Начал искать в корзинке что-то типа спичек, но в этот момент, Ира остановила его:
— Погоди, огонь это некоторым образом мой конек.
Она прошептала короткую фразу — приказ, и с ее пальчиков слетели искры, моментально запалив сухие ветки.
— А с тобой не пропадешь! — уважительно произнес муж. — Если мы вдруг заблудимся в тайге, то я точно знаю, что без спичек вполне обойдемся.
— Не болтай! Есть хочется. Да, — продолжила она после паузы, как раз в тот момент, когда Миша вытаскивал из корзины еду, а Валик как завороженный смотрел на огонь, — интересно, а почему во сне, так хочется кушать то?
— Не знаю. Скорее всего, твое подсознание обрисовывает…
— Стоп. Все ясно, ты знаешь об этом примерно столько, сколько и Валик.
— Не уверен. Думаю, Валик об этом знает больше, но пока просто не может сформулировать, или не считает нужным объяснять глупым взрослым азбучные истины. Ладно, тут у нас хлеб, мясо, сыр, вино, и какая-то каша с чем-то вроде марципанов или апельсинов. Думаю, малому понравится.
— Валик! Стой! — От ее крика малыш, уже приблизившийся к огню замер, и повернулся, а Миша выронил бутылку, которая, не разбившись, покатилась по траве. — Обожжешься!
Испуганный малыш расхныкался, и Ира забрала его на руки. Пока она успокаивала сына, Проклятый разложил снедь, налил вино в два небольших металлических кубка и передал один Ире.
— Давай за пикник?
— Давай, — улыбнулась она.
Вино оказалось кисло-сладким, и очень легким. Во всяком случае, по ощущениям после первого глотка.
— Я вспомнил, — вдруг нарушил молчание Проклятый. — Это место, как легко догадаться, находится во владениях Магреса.
— Ты начал прямо как экскурсовод, — Ира отщипнула кусочек мяса и облокотилась на правую руку. — Продолжай.
— И сюда, имеется в виду в этот живописный уголок, ведет короткий путь, по которому мы прошли. Насколько я понял, раньше тут в горах, добывали что-то ценное, но потом эта деятельность прекратилась. То ли из-за того, что закончился ресурс, то ли из-за обвалов в шахтах. Я не уточнил, додумываю на ходу, — он подмигнул жене. — В итоге это место, как бы не представляет интереса и тут почти никого не бывает. В том направлении, – он махнул рукой, — проходит довольно оживленный путь, типа караванная дорога. Но между нами и ей, около двадцати километров, и я так понимаю, отнюдь не ровный тракт, а овраги, трещины в земле, густой кустарник. В общем, вряд ли сюда пожалуют гости и потому, — завершил он, — сюда и можно прийти без охраны.
— Ну и хорошо, — Ира ответила негромко, она явно задумалась о чем-то еще.

Ее мысли вновь вернулись к тому подвалу, а сейчас она была уверена, что они находились где-то внизу, а значит определение — подвал, вполне подходит.
— Ира, начал чародей, — ты занимаешься недавно, научиться многому просто не могла. Кроме того, ты маг из мира-шара, а магия у вас слаба. Тем не менее, сегодня надо проверить чему ты уже научилась.
— Да, отец. — Ира использовала ритуальную фразу, обязательную во время обучения.
— Если ты заметила, я больше учу тебя работе с собственным телом.
Это было правдой. Практически все заклятия показанные чародеем, служили для усиления, или защиты тела. А еще для лечения себя любимой. “Перчатки”, “легкая поступь”, “маска”.
— Это потому, — продолжил Магрес, — что у вас такая магия работает проще, и ее сложнее нейтрализовать, чем направленное на кого-то воздействие. А второе, ты ведь не боец, а “Кхаканарский” воин, хоть и очень хорош, но использование раз в десять дней, может сыграть с тобой злую шутку.
Ира промолчала, она понимала, куда клонит маг, ее учат драться и убивать, не силой, но магией. А кому интересно, что ей этого совсем не хочется?

Миша обратил внимание на изменение поведения супруги, и испытал любопытство, но решил не расспрашивать. Некоторое время они просто сидели, пили вино, смотрели на огонь и следили за малышом, подбрасывающим в костер веточки.
— Миша, — Ира явно решилась на разговор, — Магрес разрешил кое-что рассказать тебе. Более того, я даже думаю, что он хочет, чтобы я это рассказала.
Она снова замолчала, вспоминая детали той странной беседы.

Это произошло не в подвале со статуями, и о тех событиях, она как раз рассказать и не могла. Тот разговор, о котором она хотела поведать мужу, был на занятии предшествующем их сегодняшнему свиданию. Ира могла бы рассказать обо всем на Земле, но там, как-то не получилось. А сейчас было самое подходящее время.
Тренировка шла в обычном режиме. Маг демонстрировал заклятье и объяснял его природу, а далее разбивку по шагам: — слово, жест или пасс, мыслеобраз. Ира прилежно пыталась повторять, зубрила наборы слов на незнакомом языке, выкручивала пальцы и руки. Работа продвигалась с переменным успехом, и время близилось уже к концу, когда чародей вдруг остановил ее.
— Ира, — начал он, — сегодня я кое-что расскажу тебе.
Судя по его голосу, разговор предстоял серьезный, и молодая ведьма обратилась в слух.
— Мы, я имею в виду чародеев, давно знаем о существовании миров, таких как Земля. О вас было известно еще задолго до моего рождения. Я не имею в виду именно Землю, и даже не уверен, что между Этанией и Землей есть прямые ворота. Но в развитии однотипных миров, есть свои правила. — Он помолчал. — Не буду рассказывать всю историю. Этанийские маги хотели исследовать мир-шар. Это ресурсы, это знания, и это, — он усмехнулся, — в конце — концов, власть. Но не получилось.
Магрес прошелся по комнате, а Ира не решалась издать ни звука.
— Тогда наши чародеи стали действовать иначе. Находили людей склонных к магии в таких мирах, как ваш, и склоняли на свою сторону. Они создали свитки, артефакты, и через определенные пути — перебросили вам. Собственно только благодаря этому, ваши колдуны способны хоть на что-то, — маг улыбнулся, — но я не об этом. Рассказал, просто чтобы ты поняла, о чем пойдет речь дальше. И так, постепенно были созданы некие правила: часть заклятий, часть школ и некоторые принципы чародейства были запрещены для передачи в другие миры.
Немного помолчав, Магрес продолжил:
— Точнее сказать, их запрещено наносить на свитки, ткань, камни или металл, а так же нельзя обучать гостей, пришедших через ворота. Так что формально я не нарушу правил, ибо ты пришла через Солимбэ, но лишь формально. Однако, мне нужен твой муж, а вам нужна защита. Если ты освоишь то, что я подготовил, ты станешь одной из самых могущественных чародеек вашего мира.
— Отец — Ира почувствовала, что надо что-то сказать, но не смогла подобрать слов.
— Погоди, это как раз и опасно. Ваш мир не любит сильных магов. Но я постараюсь дать тебе все, чтобы обезопасить тебя.

Миша выслушал Ирин рассказ, повел плечами и спросил:
— Магрес разрешил тебе рассказать, чему именно он обучит тебя?
— На этот раз он не только разрешил, а я думаю, он хочет этого, — повторила она, машинально накручивая локон своих волос. — Он рассказал мне, как делать маяки на людях и уже начал обучать этому. Ну как обучать, было мало времени, рассказал саму основу.
— Маяки, как Ксана? Чтобы переносить сознание?
— Нет. Маяки, чтобы делить откат.
— Что? — растерялся Миша.
— Смотри. Если на Земле сотворить что-то сильное, то потом накроет откатом. Помнишь?
— О, да. Такое не забыть.
— Маяк, или метка, позволяет разделить это обратное воздействие. Будет один маяк, меня ударит в два раза слабее, будет десять, то поделиться поровну на всех.
— Но…. — Проклятый облизнул губы, — это же просто супер! О таком мы даже не мечтали!
— Тут есть свои сложности, заклятие не простое. Не вдаваясь в нюансы скажу, одно из его составляющих — это зелье. Там, довольно простой состав, все ингредиенты есть на Земле, но! Туда входит бриллиант минимум в три карата, который необходимо или купить, или получить в подарок.
— Ну, это немного осложняет. Но все равно…
— Погоди, есть еще второе, это моральная сторона вопроса. Человек, которого я помечу, будет страдать. Понимаешь?
— Да, но есть же отморозки, бандиты.
— Люди риска — не самый лучший вариант. Его убьют, маяк пропадет, бриллиант пропадет и все в таком духе.
— Ну. Найдем.
Он поднялся, догнал и подхватил Валика, который в погоне за палочками отдалился метров на сорок. Тут с ним, конечно, ничего не случится, но родители есть родители. Переживать за маленького это в крови.
— Зато теперь я понял, — продолжил он, вернувшись к импровизированному столу, — мы в Шаарне нашли что-то важное. Я думал, Магрес сразу пошлет меня исследовать эту розу, но уже прошло семь земных дней, и ничего. Даже тренировок не было ни с Колпесом, ни с Тайроном. Только язык. Да, кстати, про язык, — и тут он поцеловал жену в губы. Она от неожиданности даже отстранилась, но затем вошла во вкус и стала отвечать, однако через пару секунд им пришлось прекратить, заинтересованный взгляд сына, не способствовал продолжению. — Как твои успехи в этанийском?
— Не хочу хвастаться, но думаю лучше твоих ,- она улыбнулась, — уверена, что метка дочери способствует этому.
— Это здорово, у меня тоже есть успехи. А знаешь Ириш, — он задумчиво теребил ее волосы, глядя на сына, — ведь мы можем на Земле, при необходимости, говорить на этанийском, и никто нас не поймет.
— К чему ты начал эту тему? — она неожиданно напряглась.
— Не знаю, маленькая. Просто подумалось об этом

Валик оторвался от костра, подошел к родителям и уселся на папины ноги. Миша погладил его по голове, а увидев Ирину улыбку, вздохнул. Его родные в любой момент могут проснуться и тогда они просто исчезнут. Он налил вино, но аппетит пропал, сразу и, кажется навсегда.
— Что случилось? — Ира отметила изменение в его настроении.
— Думаю, что скоро мой отпуск тут закончится — соврал Проклятый. — Знаешь, если мне придется постоянно сидеть в Шаарне, то не представляю, как я смогу водить вас. Ведь тебе надо обучаться, а не только быть со мной. Да и… — он махнул рукой, но потом все-таки закончил: — в общем, я не представляю, как мы все сможем успеть.
— Да справимся, — махнула она рукой. Сколько тут тебе добираться от Старкворда до Шаарна? Будешь водить меня к Магресу, а потом по своим делам идти.
— Спасибо тебе, добрая женщина! — Проклятый сделал крайне возмущенное лицо. Я тебе не дикая собака динго. Мотаться туда-сюда. Ладно, Магрес запретил тебе рассказывать о своем обучении…
— Как видишь не обо всем.
— Ага. А как тогда Веара? Как у тебя продвигаются занятия с ней?
— О…! — Ира улыбнулась, а затем, подмигнув мужу, потупила глазки и бросила на него заинтересованный взгляд из-под прикрытых ресниц.
И тут Проклятый почувствовал, что хочет ее прямо сейчас, даже, несмотря на то, что они могут в любой момент проснуться, и что рядом маленький сын, и что несколько часов назад, они занимались любовью до изнеможения. Его бросило в пот, и он вытер лоб покачав головой.
— Как то так. — Ира отвела взгляд, и наваждение сразу пропало. — Кстати, знаешь что удивительно?
— Нет, — Миша ответил слегка хриплым голосом. Может наваждение и пропало, но не до конца, и он постарался привычно спрятаться за шутливым тоном. — Точнее так, удивительного в нашей жизни очень много, а что именно ты имеешь ввиду?
— Веарина наука дается мне очень легко. Гораздо легче, чем она думала.
— Она так тебе сказала?
— Да, правда уточнила, что не имела дела с гостями из нашего мира, но ожидала более трудного ученика.
— Наверное, это из-за того, что ты просто прирожденная ведьма?
— Ах ты! — Ира кинула на мужа возмущенный взгляд.
И почти сразу, не выдержав, сказала улыбнувшись:
— Вот Веара и хочет показать меня какой-то своей наставнице.
— Кому-кому? Какой еще наставнице?
— Очень старой, и мудрой лесной ведьме. Наверное, она даст мне какие-то еще рекомендации.
— Ну, хорошо, — пожал плечами Миша, — думаю это ваши внутренние дела. Или тебя чем-то смущает это знакомство?
— Веара хочет, чтобы мы отправились на встречу с ведьмой вдвоем. Ты и я.
— Что…? Зачем это нужно?
— Для завершения обучения, просто мы с тобой как-то связаны. Но это такие тонкие материи, что я даже не вникла. Типа женская сила, некоторым образом переплетается с мужским началом, как это назвать, эманациями что ли? В общем, ты можешь влиять на то, как успешно я буду пользоваться этими чарами.
— А Магрес знает об этом? – Михаил сразу стал очень серьезным.
— Еще нет. Веара мой наставник по другой области, а я не обязана говорить магу обо всем.
— Уверен, что…
— Конечно, про визит мне придется ему сказать, но если ты откажешься, то мне нет смысла говорить об этом.
— А с чего мне отказываться? Что, я ведьм не видел? Старых там или молодых? Вот смотри, — он начала загибать пальцы, — с одной живу, вторую убил, а третья хотела меня на свадьбу раскрутить.
— Мишка! Ну, хватит!!!
— Ирка, — он действительно удивился ее вспышке. — Ты сейчас Валика чуть не напугала.
— Извини, просто думаю, что тебе надо иногда быть посерьезней. Короче, ты согласен?
— Ну да.
— Тогда при следующей встрече с Магресом, я скажу ему об этом.
Миша собирался что-то ответить, и даже открыл рот, но в этот момент Валик исчез, поэтому он сказал не то, что собирался:
— Все, малой проснулся. Скоро ты тоже вернешься на Землю.
— Наверно да, а может и тебя разбудить? — игриво спросила Ира.
— Наверное, не стоит, — он усмехнулся, – я еще прогуляюсь тут и поищу новое место для пикника.
Любимая не успела ответить и тоже исчезла, проснувшись на Земле вслед за Валиком.
— Ну, вот Ириша, — пробормотал он, — все-таки сложно нам сейчас. Встречаемся, встречаемся, но что-то тут не так.
Проклятый решил пока не возвращаться в башню. Он отправился бродить между деревьями, рассматривая траву и любуясь небом. Ему было тут уютно и спокойно. Он вспоминал, как также гулял по лесу на Земле, еще до знакомства с Ирой, и любил запах хвои. А тут он пока не встречал ничего похожего на сосны. Еще он любил шум ветра в вершинах деревьев, а вот комаров наоборот, сильно недолюбливал. Хорошо, что в Этании, кровососы и всякая мошкара, ни разу не испортили ему настроение.
Интересно, — мелькнула мысль, — может я и здесь, просто ядовит для них? Или тут просто нет такой напасти? А, может ее вывели магией? Ответа на этот вопрос у него не было, а по большому счету он не сильно-то его и тревожил.
Мысль скользнула дальше, остановилась на Шаарне и Магресе. Некоторое время Миша пытался предположить, что такого ценного он там нашел. Поведение чародея говорило о том, что ему нужны услуги Проклятого, и, похоже, работка будет не из простых. Но, как он ни ломал голову над этим вопросом, так ничего и не придумал.
За этими размышлениями Миша добрался до красивой поляны. Послышался шум воды, видимо где-то рядом есть родник. Пить не хотелось, поэтому он просто развалился на траве, глядя в небо. Лениво перебрал в памяти события последних дней и сегодняшнего утра. Так и проснулся, испытывая некую вялую негу.

Потянувшись, растягивая мышцы, привычно прислушался. Тишина. Уже пришла осень и похолодало. Несмотря на это Ира старалась, чтобы Валик, как можно дольше находился во дворе, на свежем воздухе, а не в доме. Сама она, старательно зачаровала их дом, забор, и каждое строение, находящееся на участке, да и машину тоже. Ей нужно было постараться сделать так, чтобы соседи воспринимали их, как нечто само собой разумеющееся, совершенно не интересное и не опасное.
За неделю, которую они прожили здесь, к ним никто не пришел познакомиться. При покупке, оформлением документов и переговорами с местным начальством занимались представители фирмы отца и сам Петр Артемьевич. Ира только подписала все необходимые документы, и ей не было нужды заниматься этими вопросами. Соседей она или совсем не интересовала, что очень сомнительно, или они испытывали к ней сильную антипатию, а это, в целом, вполне естественно. Но Ира не хотела, чтобы эта возможная антипатия хоть как-нибудь проявилась.
Впрочем, от ближайших соседей никаких проблем не предвиделось. С одной стороны жила старая бабка, как казалось Ире, одинокая. С другой — участок пустовал. Из разговоров с рабочими, Ирин отец выяснил, что хозяева давным-давно переехали в Чернигов, а сюда иногда наведываются, так сказать по случаю. Но кроме прилегающих участков, на улице находились и другие дома, и не все они пустовали.
На третий день пребывания в Вишнековке, Ира вместе с сыном, отправилась прогуляться и осмотреться, а заодно потренироваться в чувствительности, и оценить с точки зрения потенциальной опасности, тот или иной дом. Получалось это так себе. Во-первых, молодая ведьма часто отвлекалась на старающегося идти сразу во все стороны сына, а во-вторых, данный раздел искусства не особо давался ей. Магрес предупредил, что некоторые заклятия она будет, как говорится, учить в лет, а с некоторыми могут быть проблемы.
В итоге ничего особо она не добилась. Лишь несколько раз ведьме казалось, что за ней наблюдают, но так ли это было на самом деле, и было ли это простое любопытство, или недоброе внимание она так и не поняла. Зато нашла местный магазин, торгующий всем, от продуктов питания и дешевого алкоголя, до бытовой химии, а еще школу, и несколько роскошных домов. Несколько раз, навстречу ей, попадались местные жительницы, и Ира даже поздоровалась, но ответа не получила. Первая никак не отреагировала, а вторая прохожая ограничилась кивком. Впрочем, Ирина не почувствовала от них особой агрессии, но вернувшись домой решила не откладывать с построением защитного контура.
Сам Проклятый никак не участвовал во всей этой деятельности. На следующее после приезда утро, жена собрала ему компьютер, и Миша с головой погрузился в свою виртуальную реальность. Возможно, сказалось нервное напряжение последних перед переездом дней, или он просто устал, но Проклятый чувствовал, что не хочет заниматься ничем, в своей земной жизни. Ни тренировками, ни медитациями. “У меня отпуск”, — заявил он сам себе, и погрузился в просмотр сериалов. Благо список заслуживающих внимание кинофильмов, был весьма длинный.
Иногда, в попытках поймать то ли озарение, то ли волну из космоса, он начинал лазить по сайтам с описанием произведений искусства, читать всякие статьи хоть как-то связанные с мистикой, или просто прыгать по сайтам наугад. Несмотря на то, что у Иры появился наставник, Проклятый не забыл свое старое желание, попытаться обнаружить что-нибудь редкое, сильное и полезное. Но подобная деятельность не приносила никаких плодов, и быстро надоедала. То же самое происходило и с его записями, касающимися их житья — бытья.
По вечерам, уже после того, как засыпал малыш, Ира всегда заходила к мужу и забирала его. На веранде уже было прохладно для плохо одетого Проклятого, поэтому они устраивались на кухне. Там она рассказывала о своем прошедшем дне и об успехах сына. В такой неспешности прошла неделя.
Каждую ночь, засыпая, Миша был уверен, что в Этании его встретит Вайлес, и наконец проводит к чародею. А у мага разговор пойдет о дальнейшем задании. Но каждый раз Мишу встречала пустая комната, отдых и ничегонеделание, а с инструктором они изучали язык и больше ничего.
Вайлес в самый первый день, после возвращения из Шаарна предупредил, что до получения дальнейших распоряжений, Проклятый освобожден от всех тренировок. Он может привести жену или сына, может пойти путешествовать вместе с проводником. Так как сам чародей не появлялся в Старкворде, то Ира занималась с Веарой, а Миша посвящал это время сыну.
По правде говоря, такое затишье не особо его радовало, и Миша опасался, что это затишье перед бурей. Он видел, сколько погибло людей, расчищая путь к этой загадочной розе, и был уверен, история с такой находкой просто обязана получить продолжение. Чем дольше от мага не было ни вестей, ни приказов, тем больше появлялось фантазий и предположений.

Балтон нервничал. Нет, это не совсем верное определение, более верно его состояние можно было бы описать словосочетанием: “легкая паника”. С того самого момента, как он повстречал гостя из иного мира, жизнь алхимика пошла вверх. Меченный оказался полезен самому высшему, и тот не забыл человека, не давшего погибнуть неопытному новичку. С самим Магресом, Балтон разговаривал лишь один раз, когда маг сказал, что благодарен за помощь и предложил работу в своей лаборатории. Никто на месте алхимика не стал — бы отказываться от такого предложения, не стал и Балтон.
По сравнению с “домиком в деревне”, можно было сказать, что он попал в сказку. Отличное, просто превосходное оборудование и все ингредиенты необходимые для работы. Их не надо самому собирать, лазая по лесам и рискуя жизнью, достаточно лишь составить список необходимого для выполнения заказа. Те, кому это положено, привезут все необходимое. Кроме этого, теперь ему полагался неплохой дом, несколько слуг и официальная любовница. Улучшилось все, но, правда, работой его завалили, по самое не балуй. По всей видимости, готовилась какая-то заварушка. Алхимику приходилось постоянно, по много тактов “Саманского маятника”, подготавливать и варить “стилоу” — густую, темную, маслянистую жидкость, которую используют для подготовки клинков, перед тем как нанести лускановую насечку. Необходимо также изготавливать дыхательные яды. Он по слухам знал, что такие “бомбочки”, используют в качестве ловушек на границах серых территорий, там, где опасаются нападению существ, хоть немного схожих с людьми.
До сего дня, лишь один раз он почувствовал себя неуверенно. Тот день выдался относительно свободным, и Балтон поймал себя на мысли, что немного скучает. Все-таки привычка быть в постоянном движении, так просто не проходит, вот он и решил сам съездить в ближайший город, прикупить кое-что из еды, побаловать себя разносольчиками, да и просто прогуляться.
Сама лаборатория находилась в поселке, расположенном довольно далеко от оживленного тракта и отрезанным от мира лесом, в котором водились довольно опасные хищники. Поэтому у Балтона было лишь два пути: выехать вместе с караваном, который каждые три дня увозил готовую продукцию и шел под надежной охраной, потому хищники даже не думали напасть на него. Вот именно сегодня он готовился к отъезду.
Второй вариант — воспользоваться коротким путем. Сам алхимик не умел ходить там без сопровождающих, но был уверен, что ему не откажут. Все-таки он ценный специалист, да еще и при деньгах. Трястись в повозке не хотелось в основном из-за того, что ехать слишком долго, а свободного времени все же кот наплакал.
Но разговор с дежурным у ворот короткого пути, как-то сразу не задался. То ли тот был не в настроении, то ли что-то еще, но завидев алхимика, он скривился, словно съел лимон вместо яблока. Нет, сегодня по короткому пути пройти не получится. Да, проводники есть, но они заняты. Увы, деньги не играют роли. Да никакой. Если у вас больше нет вопросов, то всего хорошего, уверен у вас много работы, да и мне есть чем заняться.
Обескураженный Балтон, отправился к начальнику каравана. Не то чтобы ему так уж хотелось съездить в город, но такой категоричный отказ у врат короткого пути, насторожил.
И его опасения подтвердились. Увы, караван не может взять алхимика. Во-первых, с таким вопросом надо обращаться раньше. Во-вторых, бывают разные ситуации, иногда в обратную дорогу едут не сразу, поэтому он не может гарантировать возвращение Балтона к завтрашнему утру, а завтра лаборатория обязана работать в стандартном режиме.
— Знаешь, — закончил начальник, крепкий и абсолютно седой мужик, с довольно крупными руками и широкими плечами, — найди себе здесь развлечение, раз уж работы мало, а меня не отвлекай.
Тогда алхимика посетила весьма неприятная мысль, что покинуть саманскую лабораторию он не сможет никогда. Что его комфортная работа, является одновременно и неким тюремным заключением. В тот день он напился, чего за ним раньше не водилось, и даже чуть было не избил свою прислугу.
Утром, успокоившись, он махнул рукой на свои сомнения. Даже если это и тюрьма, то она намного комфортнее его прежней свободы. И в любом случае с чародеями уровня Магреса могут спорить только его коллеги или сашхиты, а ему, скромному алхимику, лучше молча работать и не отсвечивать.
Инцидент постепенно забылся, он снова ушел с головой в работу, и до сегодняшнего дня не испытывал никаких сомнений или сожалений. А вот этим утром, стоило Балтону переступить порог лаборатории, как он нос к носу встретился с непосредственным начальником. Алхимиком он был довольно средним, но умел держать остальных в ежовых рукавицах, отвечал за поставки и выполнял массу другой полезной работы.
— Ты сегодня должен идти к короткому пути. Там смена в курсе и тебя проведут. Это срочно, так что иди немедленно.
— Куда? — растерялся Балтон, испытав короткий укол страха.
— Не знаю, это приказ мастера Магреса.
Балтон слегка побледнел, чувствуя себя так, словно ступил на твердую землю, и только потом обнаружил, что проваливается в бездонную пропасть. Мало кому могут понравиться неожиданные вызовы высокого начальства.
— Да, конечно! — он развернулся и на деревянных ногах вышел за дверь.
Приказы высших не обсуждаются, не уточняются и не оспариваются. В этом он был убежден всю сознательную жизнь, и сейчас алхимика заботило лишь одно, как бы побыстрее добраться до врат на ватных ногах.
На этот раз никаких проблем не возникло. Увидев Балтона, один из дежурных поднялся, и поманил его за собой. Они вошли в небольшое помещение. Тут не было ничего кроме пустого стола и второй двери в противоположной от входа стене. Сопровождающий кратко проинструктировал алхимика и открыв дверь сделал шаг во тьму. Шли недолго, алхимик не смотрел по сторонам, не отвлекался, шагал как автомат. Все мысли крутились вокруг предстоящего разговора.
Как только короткий путь закончился, провожатый передал Балтона другому парню, а сам коротко попрощавшись, отправился обратно.

Балтон не знал, где они оказались, а сопровождающий не стал ничего рассказывать. С каждым новым шагом, нервы алхимика все больше натягивались, он никак не мог представить, чем может быть вызван этот интерес к его скромной персоне. Магрес, конечно, отблагодарил его за меченного. Но на этом, по идее, их общение и должно было закончиться. Балтон отдавал себе отчет в том, что алхимик он неплохой, но таких много. И сейчас, просто терялся в догадках.
— Жди, — это было первое, что произнес сопровождающий, указав на стул около стены.
Только сейчас Балтон заметил, что они пришли в небольшое, полукруглое помещение без окон. Несколько стульев около стены, да еще одна дверь, вот и все что тут было. Он кивнул, уселся, и приготовился ждать, но оказалось, что этого не нужно. Дверь распахнулась, и алхимик просто понял, что его ждут. Без слов.
Магрес его встретил совсем не так, как в свое время Проклятого. Он просто стоял у одного из окон, и даже не повернулся к застывшему на пороге визитеру.
— Можно? — нарушил молчание гость.
— Проходи, — чародей наконец-то отвлекся от созерцания пейзажа за окном.
Балтон склонился в уставном поклоне, прошел в кабинет и опять замер как статуя. Он никак не мог справиться со своим волнением.
— Мне нужно, чтобы ты, кое-что сделал для меня, — чародей сразу перешел к делу, — тебе знакомо зелье “Аннасонта”?
Этот вопрос был риторический, любой алхимик в Этании знал, что это такое.
— Да, мастер.
— Мне необходимо, чтобы ты сделал зелье с такими же свойствами, но чтобы туда не входила ни вытяжка из железы катамриса, ни сок альвакоры.
Повисло молчание. Магрес не продолжал, а Балтон никак не мог придумать, что ответить магу.
“Аннасонт”, был довольно прост в изготовлении. Зелье помогало тем, кому по долгу службы, или еще по каким-либо причинам, приходилось не спать или спать очень мало. Один прием этого зелья, давал человеку примерно то же самое, что и полноценный, здоровый сон, при этом организм очищался, а тело становилось отдохнувшим. Мозг также начинал работать в своем обычном режиме. Зелье не рекомендовалось пить больше пяти — семи раз подряд. Не стоило обманывать организм постоянно.
Проблема была в том, что он не представлял, как и зачем надо заменять указанные чародеем ингредиенты. И того, и другого в Этании было в избытке. Катамрис — обычное травоядное животное, типа коровы. Их разводили почти в любой сельской местности. Альвакор — небольшой кустарник, любящий влагу, и не растущий на солнце. Достать сок этого растения было легко.
— Я жду, — голос Магреса вывел алхимика из оцепенения.
— Мастер, я никогда не задумывался, как сделать такое зелье, без указанных элементов.
— Балтон, у тебя будет восемь средних тактов столичного маятника. (примерно 8 суток в земных терминах. Прим. Автора). Зелье будет варить слабый маг, поэтому при изготовлении можно будет использовать заговоры. Один из моих сыновей поможет тебе с проверкой заклятий. Но вот ингредиенты, они должны быть только из универсального списка.
— Да, мастер.
— Справишься не позднее указанного срока, получишь метку приближенного.
После этих слов, глаза алхимика загорелись, и он вновь склонился в поклоне.
— Да, мастер.
— Приступай сегодня же. Тебя проводят в лабораторию, все, что нужно для дела, заказывай и это будет доставлено. В подчинении у тебя будет несколько подмастерьев, а мой сын присоединится завтра.
— Слушаюсь, мастер.

Когда за Балтоном закрылась дверь, Магрес прошелся по кабинету. Конечно, это не самый лучший выбор, но более сильных алхимиков в друзьях у мага не было. Не проблема сделать любой алхимический продукт. Для этого не обязательно быть специалистом. Есть рецепт, есть ингредиенты, есть определенная последовательность действий. Да, алхимики сделают лучше, быстрее, не испортят ничего. Но, в конце концов, все это может сделать и другой человек.
Проблема в том, что иногда необходимо сделать что-то не по рецепту. Или принципиально новое, как когда-то раньше придумывали яды против тварей с серых территорий, или с измененным составом — как необходимо сделать сейчас.
Тут уже не обойтись без специалиста — алхимика. А у них есть своя собственная гильдия, которая подчинена совету. Нанять специалиста из гильдии, так чтобы он сохранил тайну заказа, практически невозможно. Точнее, конечно возможно, но гарантий не будет никаких. Значит надо использовать того, кто есть. Хотя за метку приближенного, Балтон будет работать до изнеможения.
Алхимик не знал о сомнениях чародея. Он думал лишь о том, что ему выпал счастливый билет, и сейчас необходимо сделать все, для того, чтобы получить желаемое.
Лаборатория, в которую его привел сопровождающий, была чуть хуже, чем та, в которой он работал последние декты. (Этанийская величина времени: 2 декты примерно 1 земной месяц. Прим. Автора). Обещанные помощники — два молодых парня, встали при его появлении. Балтон окинул их внимательным взглядом и спросил:
— Кто умеет готовить “Аннасонт”?
— Я, — вызвался тот, который стоял справа.
— Начинай. Нам всем не придется спать в ближайшее время.

Ира с наслаждением потянулась. Как обычно, первые минуты после пробуждения были прекрасны. Яркие воспоминания о ночи с любимым мужем! Несколько минут казалось, что тело тоже помнит эти моменты. Проснувшийся Валик, прятался под одеялом, но не весь, а только головой и плечами, и при этом малыш не мог сдержать радостного смеха: мол, так хорошо спрятался, что мама не может найти.
— И где мой малыш? Куда он подевался? — громко спросила она, а ответом ей был еще более довольный смех, — наверное, мой Валик спрятался на кухне?
И Ира отправилась делать кофе под заливистый смех сына, не забывая при этом периодически комментировать то, как она ищет и не может найти хитрющего мальчугана.
Уже на кухне осмотрелась и немного поколебалась, выбирая между растворимым и молотым кофе. Победила лень и ведьма щелкнула выключателем чайника. Зевнув, проверила телефон, пусто. Они договорились, что она по утрам не будет заходить к Мише, чтобы даже случайно его не разбудить. Если же муж проснулся, и ему что-то надо, он напишет супруге сообщение в “вайбер”, и уже только тогда она заходит в его кабинет.
Пока закипал чайник, в кухню вошел зевающий сын. В руках он стискивал полицейскую машинку.
— Мам, ячься — потребовал он, и для наглядности указал пальцем в угол, между шкафом и стеной — мол, прячься туда, а я тебя искать буду.
— Сейчас сынок, — улыбнулась она, досыпаю кофе в чашку. — Закрой глаза.
Пока сын искал ее, хлопая дверцами, Ира честно стояла в углу, не сдерживая довольной улыбки. Закипел чайник, а через полминуты Валик обнаружил маму и снова расхохотался. Естественно он полез обниматься и мама, подхватив его, крепко прижала к себе.
— Теперь твоя очередь, — Ира поставила малыша на пол.
— Акой глаза, читай!
— Давай, я отвернусь — Ира взялась за чайник и принялась считать, пока сын со смехом, шумно потопал в комнату, скорее всего снова прятаться под одеяло. Зачем менять такое прекрасное место?
Ира улыбнулась, у нее появилась минутка, но главное делать вид что ищешь. Ребенку нравится, да и чайник успеет закипеть. Громко вышагивая по кухне и хлопая дверцами, не забывая недоумевать, куда же это подевался ее ненаглядный сын, она сконцентрировалась. Сейчас ведьма старалась практиковаться постоянно, она была уверена, что в будущем ей это пригодится.
Концентрация, короткое слово — ключ, и мир начинает играть совсем другими красками. Это немного похоже на то, как она впервые увидела своего мужа в ином свете, или на тот случай в парке, когда произошла разборка с двумя ублюдками, чуть было не стоившая ей жизни. Такое же хаотичное переплетение цветных нитей и пятен, но сейчас она уже немного понимала, что именно она видит, и как с этим обходиться.
Так, теперь заклинание. Тут все просто, короткая фраза и мысленное перемещение. Еще секунда, и вот на руке перчатка невидимая обычному глазу, но от этого не менее функциональная. Чаще всего она необходима в бою, защищает руку и усиливает удар. Но можно и наградить кого-нибудь крепким рукопожатием, или например, взяться за горячую сковородку. Ведьма усмехнулась – сковородка точно из серии забивания гвоздей микроскопом.
— Маа! — Крик малыша напомнил о том, что они играют в прятки, а это означает, что нужно искать, а не заниматься неизвестно чем на кухне. Одновременно с этим, ожил телефон — это проснувшийся супруг.
— Иду! Ищу! — крикнула она, наливая кофе. — Неужели мой Валик добрался до другой комнаты? — она прошла мимо радующегося малыша, который как она и предполагала, спрятался под одеялом.
Открыв вторую дверь, произнесла:
— Странно — в голосе удивление, — не вижу тебя!
— А, тут! — Валик выбрался наружу, победно глядя на маму. — Ячься!
Так, играя с сыном, Ира допила кофе, и сделала чашечку мужу. Усадив сына на кухне, улучила момент и отнесла Мише завтрак.
— Спасибки, — Проклятый выглядел очень довольным, что и не удивительно. — Как тебе пикник?
Он догадывался, что секс не удовлетворяет земное тело жены, и старался не поднимать эту тему.
— Замечательно, — она улыбнулась, и легонько толкнула его указательным пальцем. — Ты извини, малого еще не покормила.
— Да, потом поболтаем, — и он набросился на еду.
Ира закрыла дверь и вернулась на кухню. Пока они завтракали, ей вновь вспомнился подвал Магреса.

— Ты должна уметь драться, весь мой опыт говорит об этом. Знать заклятия, и уметь их применять — это две большие разницы.
— Да, отец. — Ира осмотрелась, статуи животных и людей. Они вдруг стали выглядеть зловеще.
— Сейчас у тебя будет первый спарринг. Ты знаешь все, чтобы победить голема. Он слаб и используется в тренировках наших подростков.
Ира вдруг почувствовала нарастающую панику и дикое желание применить Кхаканарский счет. Но воды под рукой не было, да и вряд ли бы Магрес позволил сделать это.
— И еще, — голос чародея не изменился, — ты тут во сне, поэтому твое тело нельзя покалечить, поэтому он не будет тебя щадить.
Ира не успела ответить, да и в любом случае она просто не знала, что сказать. Раздался звук шагов, и перед ней появился тот, кого Магрес назвал големом. Он похож на невысокого человека с непропорционально широкими плечами и длинными руками.
— Ты знаешь все, что необходимо для победы — с этими словами чародей отошел в сторону, оставляя Иру наедине с бездушным существом.

Тут Валик махнув рукой, сбросил со стола тарелку и, испугавшись, раскричался. Это отвлекло Иру от неприятных воспоминаний. Отвлекло, но ненадолго. Пока она успокаивала сына, поднимала тарелку, которая к счастью не то что не разбилась, а даже и не перевернулась, ее мысли вновь вернулись туда.

Она банально замерла, не понимая, что ей нужно делать. Когда она била бандитов на Земле, ее телом владел кто-то другой, тот, кто знал что и как. Сама же Ира, как и большинство женщин, никогда серьезно не дралась, если конечно не считать школьные разборки с соперницами.
Голем приближался. Ведьма понимала, что он идет не для того, чтобы пригласить ее на свидание, понимала, что ему наплевать на то, что она не мужчина и не умеет драться. Но ее словно парализовало.
Первый удар в плечо. Боль обожгла, и вернула способность мыслить. Ира отскочила назад, увеличивая дистанцию. В голове заметались заклятия, и ни одно из них не выглядело полезным для остановки этого монстра, который неторопливо и неумолимо приближался, покачиваясь из стороны в сторону. Голем уже не выглядел медлительным, он выглядел страшным. Ира вновь отскочила, и неожиданно упершись спиной в преграду, вскрикнула от неожиданности, Замешкалась, решая сделать шаг вперед, или попробовать отскочить в сторону. Потеряла драгоценные секунды, и монстр вновь приблизился на расстояние удара. Ведьма только и успела рефлекторно выставить руку, даже не блокируя удар, а просто подставляясь. Треск ломаемой кости, жуткая боль в предплечье.
— Почему я не просыпаюсь? — жалкая паническая мысль и желание свернуться клубочком. Залезть в какую-то щель, где этот монстр не сможет достать ее. Вот и все на что сейчас была способна она. Голем опять неторопливо приблизился, и Ира просто закрыла глаза. Это сон, сейчас она проснется дома и все будет хорошо.
Неожиданно запульсировала метка чародея, а вместе с этим пришло понимание, что необходимо делать. Короткое заклятие — боль ушла и одновременно в кровь начало поступать большее количество адреналина. Ведьма сразу отскочила в сторону, и сокрушающий удар, способный раскроить ей череп, лишь чиркнул по плечу, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы левая рука онемела.
Еще одно короткое заклятие — ушла усталость, и она вновь отскочила, разрывая дистанцию, выигрывая время для третьего волшебства. Благодаря огромной порции адреналина казалось, что голем двигается совсем медленно, словно в ускоренной съемке. Ира “надела” перчатку на правую руку и пошла на сближение. Потом она не могла понять, что помогло ей — незримая, но ощутимая поддержка учителя, или она поддалась азарту боя? В любом случае результат превзошел все ожидания. Удар, благодаря магии усиленный в десять раз, просто начисто отколол одну из нижних конечностей голема. Тот нелепо взмахнув клешнями рухнул, но не оставил попыток добраться до ведьмы. Ире понадобилось еще два удара, которые она нанесла, уворачиваясь от клешней монстра, не оставляющего попыток достать ее.
— Видишь, — Магрес вышел из тени, на его лице нельзя было прочитать ничего, — сражаться ты не умеешь. Совсем.
— Да, отец — ответила ведьма, буквально чувствуя, как горит лицо от стыда. Она и вправду чувствовала стыд, словно разочаровала мастера.
— С этого дня такие тренировки станут обязательными.

Ира вздохнула, возвращаясь в реальность. Страх, испытанный в зале с големами, до сих пор не отпустил ее до конца. Страх боли, страх драки. Только там она поняла, насколько менялась раньше под воздействием “Кхаканарского воина”. Но не время предаваться воспоминаниям, а уж тем более сожалению и унынию. Сытый Валик уже хотел погулять, и это его желание полностью совпадало с маминым видением реальности.
Неожиданно прозвенел звонок. Тихо, но, тем не менее, она услышала. Рабочие установили кнопку звонка на калитку, а отец добавил небольшую скрытую камеру. Теперь Ирина могла видеть, кого принесло, не выходя во двор.
— Кому это мы понадобились? — удивленно спросила она, и толкнула дверь в прихожую.
Там находился дисплей, связанный с камерой, на котором можно было увидеть, что происходит около входа.


Глава 7. Роза коротких путей

Проснувшись, ну или правильнее очнувшись, а то и воскреснув, вместо потолка над головой Миша увидел небо, и начинающее вставать солнце. В этой гористой местности, природа ничем не отличалась от земной. Во всяком случае, тут ничего такого необычного не бросалось в глаза. Солнце, скользило по небосводу. Причем в этом, ненормальном с точки зрения землянина мире, оно действительно могло передвигаться по небу. Но задаваться вопросам местной астрономии он не собирался. Поднялся, размял затекшее тело, вытряхнул какую-то траву из волос. Возвращаться в башню не хотелось, а со вчерашнего пикника у него осталась корзина с остатками еды, и полбутылки вина. Отхлебнув прямо из горла, он закусил куском мяса, и неторопливым шагом отправился туда, где он надеялся, начинается подъем в горы. Просто идеальная погода, тишина и уверенность что на многие километры он один, и никто не сможет побеспокоить, прервать его уединение. Миша бесцельно брел, периодически отхлебывая из бутыли. Вино было приятно на вкус, и после каждого глотка хотелось скорого повторения, а вот аппетит пока не появился.

Мелькнула мысль, что по неумолимому закону подлости, он может понадобиться чародею прямо сегодня, но даже это не смогло его заставить развернуться в сторону короткого перехода. Он не родился в Этании, поэтому врожденного подобострастия перед высшими чародеями или прочими сильными мира сего, у него нет, а есть уважение и здравый смысл.
И вот сейчас, именно этот здравый смысл уверенно сказал Проклятому, что если он вдруг понадобится Магресу, то за ним сразу придут. Вайлес, Колпес, два три десятка носильщиков, пара слуг, а если понадобится — прихватят паланкин, и со всеми почестями, не слушая возражений, притащат его пред светлы очи его святейшества, или как там положено обращаться к чародеям.
А представив мысленно всю эту словесную абракадабру, он задумчиво глянул на бутыль, пробормотав:
— А винцо-то похоже крепче, чем мне казалось, — и сделал еще глоток дабы убедиться в этом предположении.
Вокруг ничего не изменилось, и Миша побрел дальше. Скоро лес, хотя скорее лесок, или как там, уменьшительно — ласкательно назвать это скопление палок и веток, растущих друг за другом, неожиданно закончился. Проклятый практически сразу оказался в предгорьях, и у него создалось впечатление, что тут пролегает некая незримая граница. Растительность закончилась сразу, без какого-либо перехода, и Миша оказался на серой земле, поросшей редкой травой.
— И на камнях растут деревья, — процитировал он, хлебнув вина. — Посмотрим, правда ли это здесь.
С того места где Миша вышел из леса, скалы казались неприступными, чем-то похожими на Шаарнские тупики, где гладкий темный камень, вырастал ввысь неприступной стеной. Приблизившись он понял, что так и есть, в этом месте прохода не было. Посмотрев по сторонам, Миша решил двигаться влево, так как тот самый тракт, о котором он рассказывал жене, пролегал по правую руку. А у Проклятого не было никакого желания встретить кого-либо из местных жителей.
Он некоторое время шел вдоль скалы, надеясь обнаружить проход. Сложно сказать, что двигало Проклятым, во всяком случае, он точно не смог бы ответить на этот вопрос. Скорее всего – любопытство, похожи ли местные скалы на Шаарн? Найдет ли он тут похожие заброшенные здания?

Его терпение было вознаграждено шагов через двести. Примерно в то же самое время, когда Миша задумался: а во что он упрется, если продолжит движение прямо? За спиной — какая-то дорога, а что впереди? Скалы, расположенные углом? Какие-нибудь болота-топи? Пропасть или непроходимые заросли? Или еще что-нибудь такого же плана? Находясь в Этании уже несколько месяцев, Миша постоянно
сталкивался с ситуацией, что сколь веревочка не вейся, а припрешься ты в тупик. Впрочем, этот вопрос так и остался без ответа, потому что в какой-то момент неприступные скалы расступились, и Миша увидел проход — широкую каменную тропу, ведущую вверх, и забирающую вправо. Метров через двадцать-тридцать, она скрывалась за высокими камнями. Вокруг царили следы запустения, камень
раскрошился, а тропинка поросла травой. Ведомый любопытством Проклятый сделал шаг, планируя дойти до поворота и посмотреть что там дальше. Стоило ступить на тропу, как камень под ногой, неожиданно провернулся, так что Миша, нелепо взмахнув руками, едва не упал, но при этом, каким-то чудом удержал в руках бутыль. Задумчиво посмотрел наверх и сделал глоток. Попробовал ногой на прочность следующий камень, тот оказался довольно крепким, и он поборов сомнения сделал еще шаг.
— Дойду до поворота, а там посмотрим — прошептал он, и неожиданно эхо подхватило его слова: рим, рим, рим — разнеслось по ущелью.
Наступившая вслед за этим тишина, показалась Мише какой-то зловещей, и он испытал неожиданный укол страха. Но затем сомнения отступили, как-то не верилось в опасность, тут, во владениях могущественного чародея, да еще с учетом того, что его отпустили сюда без охраны. Кроме того, Миша просто устал бояться и поборов сомнения продолжил идти по тропе, и идти аккуратно, смотря под ноги, чтобы не упасть.
Шагов через десять, он посмотрел вперед, желая проверить, сколько осталось до поворота и замер. Он уже тут был не один. Существо, преградившее ему путь, напоминало гориллу, заросшую короткой
черной шерстью, с длинными руками-лапами, короткой шеей и мощной челюстью. По человеческим меркам оно среднего роста, одето в какую-то рванину. Руки этого йети были пусты, оружия Миша не увидел. Самым странным в незнакомце, а может незнакомке, были глаза — большие, небесно-голубого цвета. Стоило посмотреть в них, как пропало желание отводить взгляд. Проклятого накрыло спокойствием и умиротворением, все страхи и сомнения остались позади. Он сделал шаг вперед, существо тоже начало приближаться, и вдруг все кончилось. Сразу, в одно мгновение. Запульсировала татуировка, и наваждение пропало, унося с собой и спокойствие, и умиротворение. Существо же закричало, неожиданно тонким, жалобным голосом, хватаясь за лицо — морду. Миша с изумлением наблюдал. Вот существо падает на колени, а из под его волосатых ладоней начинает струиться кровь. “Магия” — мелькнула догадка, — “он”, — Проклятый почему-то думал, что перед ним самец, — “использовал против меня магию. И вот его ударило ответкой, как там говорил Магрес, двойной закрут?”. Тем временем, существо, продолжая скулить начало заваливаться вперед, и рефлекторно отняло руки от морды, упершись ими в землю. Мишу передернуло, красивых голубых глаз больше не было. На месте правого зияла рваная рана, сочащаяся кровью, вместо левого была какая-то белесая плесень.
Он начал отступать, неизвестно, сколько тут дружков этой голубоглазой обезьяны. Да и в любом случае, смотреть на то, что произошло, было жутковато.

Пятясь задом, он вышел из ущелья, а пораженный собственным заклятием монстр, продолжая подвывать, отползая в обратную сторону. Стоило Проклятому выбраться на открытый участок, как нервы не выдержали, он просто развернулся и побежал в сторону короткого перехода. Сказались многочисленные тренировки и несмотря на выпитое, а надо сказать, что встреча в горах поспособствовала моментальному отрезвлению, он бежал легко и быстро, дыхание оставалось в норме, мышцы с честью выдерживали заданную нагрузку. Минут через пять он оглянулся и, не увидев никаких признаков погони, перешел на шаг, а затем и вовсе остановился, чтобы сориентироваться на местности. Удивительно, но в правой руке он по-прежнему сжимал бутыль, хотя во время бега даже не заметил этого. Сейчас это было кстати, и он в несколько глотков допил остатки вина. Вокруг тишина. Похоже, что погони все-таки нет, но теперь Миша уже не мог чувствовать себя в безопасности. Мало ли что на него магия не действует? Получить дубинкой по голове тоже очень неприятно, и плевать, что потом его обидчики могут расстаться с жизнью, или там навлечь гнев чародея. Он шел по лесу, прислушивался и думал о происшедшем. Перед внутренним взором стояла картинка — пустая глазница странного существа. Для Миши, слепота всегда была одним из самых страшных кошмаров. Он бы однозначно предпочел умереть и не сомневался, что покончит с собой, если такое все-таки случится. Сейчас ему было жаль того, кто имел несчастье встретить жертву “Норспеерамонуса” на
пустой горной тропинке. Конечно, он сам виноват, незачем было нападать. Но тем не менее, Проклятый сопереживал этому снежному человеку.
— А может, — мелькнула совершенно непрошеная мысль, — он меня и не атаковал? Возможно у этих существ просто такой вариант контакта?
Мысль имела право на существование, Магрес говорил, что полная неуязвимость к магии имеет как свои плюсы, так и минусы, ибо отбивает не только вредоносные, но и доброжелательные воздействия.
Настроение совсем испортилось, захотелось выпить, но вино закончилось и вдобавок он, похоже, пропустил выход к короткому пути, так как опять оказался неизвестно где. Заросли сгустились, зато он снова услышал шум воды. Видимо где-то поблизости была река, или небольшой водопад, но Мише сейчас уже не хотелось гулять. Он пошел в обратном направлении, надеясь увидеть знакомые ориентиры. Ну, или хотя бы выбраться из чащи, потому как точно помнил, что ворота короткого перехода находятся не в лесу.

— Кто это может быть? — Ира вывела изображение на монитор.
Незнакомый мужик, что и неудивительно, еще, судя по всему навеселе, что тоже вполне объяснимо. Выходить и спрашивать кто он, чего хочет, зачем и к кому пришел – абсолютно не хотелось. Вдобавок из комнаты раздался крик сына, и Ира вернулась продолжить с ним игру в прятки. Но незваный гость оказался настойчивым, звонок прозвенел еще раз, и еще.
Ира не реагировала, звонок был довольно тихим, а она просто сделала чуть громче телевизор, и под ненавязчивую музыку, играла с Валиком, параллельно занимаясь домашними делами. В конце — концов, мужику видимо надоело, звонки прекратились, а если он и стучал по забору или воротам, то в доме этого не было слышно.
Вот они собрались идти во двор гулять. На улице уже похолодало и Ира одевала сына по-осеннему.
— Мы идем гулять, что-то надо? — привычный вопрос около закрытой двери.
Валик никогда не обращал внимания на такое мамино поведение. Молчание, видимо муж что-то смотрел сидя у наушников. Ира даже представила, как он развалился на вате, периодически зачерпывает своей чашечкой остывающий кофе, и ждет, пока настанет вечер и можно будет вернуться в Этанию. Она вздохнула: “смогут ли они когда-нибудь жить нормально?”. Увы, ответа на этот вопрос не существовало.
С самого утра прокапал маленький дождик, вокруг мокрая трава и грязная земля. Валик, несмотря на то, что недавно переболел простудой, все-таки рос довольно здоровым малышом, и мама потихоньку начинала его закалять. Сейчас она уже сквозь пальцы смотрела на то, как он топает по траве, периодически наклоняясь, чтобы потрогать что-нибудь интересное с его детской точки зрения.
— Опа, — раздался голос, — а хозяева-то дома!
Ира развернулась на голос в сторону калитки. Мужик, по всей видимости, тот самый, что звонил утром, заглядывал в зазор между калиткой и верхней секцией забора.
Когда делали ремонт, отец спросил, какого плана забор она хочет. Ира попросила подобрать так, чтобы: во-первых, не сильно выделяться на фоне большинства соседей, а во-вторых, чтобы на участок не пялились случайные и не случайные прохожие. В итоге остановились на более — менее стандартном “железном занавесе”, высотой чуть меньше двух метров и выкрашенном в темно-зеленый цвет. Вдобавок еще верхнюю часть забора украсили небольшими, острыми, металлическими колышками. Вроде и симпатично, и не перелезешь.
— Что не открываешь, когда гости звонят?
Голос нежданного визитера вывел Иру из задумчивого состояния. Она еще раз осмотрела гостя: судя по всему высокий, раз может так заглядывать, лысый, неприятный и скорее всего опасный, прям зек какой-то.
По-прежнему не отвечая, она кинула взгляд на сына, который как раз зашел за дом, так что по идее незваный гость не должен был его видеть. Там малыш наблюдал, как капает вода с крыши. Тогда она пошла к калитке, похоже, что сам по себе назойливый посетитель явно не пропадет.
— Открывай уже, я к бабке.
— Какой бабке? — с удивлением уточнила она, естественно не собираясь выполнять просьбу-приказ.
— Тут бабка живет, — голос мужчины стал злым, — открывай уже!
— Я вас не знаю, — Ира сохраняла видимое спокойствие, но уже стала потихоньку злиться. Вспомнился сегодняшний визит в Этанию и встречу с голем. Вспомнился бой, боль, страх. Там она смогла бы сбежать обратно на Землю. Куда ей бежать, если сильно прижмут тут?
— Ты не выпендривайся, откуда тут вообще нарисовалась? Муж дома? — мужик всеми своими действиями убеждал Иру в правоте чародея — ей придется драться.
— Вас это не касается.
Мужик на секунду опешил, а затем его глаза сузились.
— Слушай, не дерзи мне, а то всякое может случиться. Куда бабку дели?
— Никуда. — Ира решила быть лаконичной, не было тут никакой бабки.
— Где твой мужик? Поговорить надо.
— Не уверена, что ему нужна это беседа с тобой, — произнося это, Ира прикидывала, что будет делать, когда они встретятся без разделяющего их забора. По всему выходило, что эту встречу лучше отложить, как можно дальше, а лучше после “Кхаканарского воина”.
— Борзая, — резюмировал гость, — ничего научим, — он со злостью врезал по забору, и закончил: — словимся еще.
Но говорил он уже с Ириной спиной. Она не дослушав, отправилась к сыну, с трудом сдержавшись, чтобы не показать средний палец. Ее саму удивляло этакое ребяческое желание.
Валик возился в грязи, и Ира, воспользовавшись тем, что сын прекрасно играет сам, заскочила в дом. Быстро поставила в микроволновку остывший чай, просто согреть и подумала — не проведать ли мужа, но телефон молчал, а значит ее крохотному супругу пока ничего не надо. Взяла чашку и вернулась на улицу.
Глядя на резвящегося Валика, ведьма размышляла о сегодняшнем госте. Что-то было не так, и сейчас она поняла что. Против него совсем не действовала наука Веары. В последние дни, общаясь с мужчинами, да и не только ними, она все чаще, рефлекторно “сканировала” их. Тут хорошо прикинуться глупенькой и беспомощной, этого можно взять строгостью, а вот эту женщину убедить в том, что ты неудачливее, некрасивее, и достойна снисходительной жалости.
Сегодняшнего визитера было не взять на таком уровне. Женщин он, похоже, просто презирал, не считая за людей. Ни вожделения, ни жалости, ни снисходительного превосходства. От прекрасного пола ему нужна была только покорность, причем не выдуманная, а реальная. Видимо он как раз и был из “тугих”, о которых ее предупреждала Этанийская колдунья.
— Ладно, — пробормотала она, надевая в очередной раз “перчатку”, — не получится договориться по-хорошему, будем по-плохому.
Ведьма “пустила” энергию по телу, чувствуя, как вибрируют мышцы.
Ситуация получила продолжение в этот же день. Снова звонок, настойчивый и долгий. Валик как раз уснул, уставший после свежего воздуха, и Ира, ругаясь в полголоса, пошла разбираться. Конечно же, это был утренний визитер и не один. Вторым был невысокий, уже начавший лысеть мужик.
— Я из администрации, — скороговоркой произнес он, еще до того, как Ира открыла рот, и махнул какой-то бумагой. — Впустите нас.
Ира некоторое время смотрела на него, прокачивая ситуацию, затем спросила:
— А с какой целью вы ко мне?
— Слыш, открывай уже, или к тебе с ментами прийти? – начал угрожать утренний незнакомец.
— Приди — Ира посмотрела прямо в его глаза, и сразу поняла — зря. Тяжелый взгляд, ой тяжелый. — И с ордером заодно.
— Послушайте, давайте по-хорошему, — вмешался второй. — Мы просто поговорим и все.
— Просто поговорить мы можем и так.
— Хорошо, — поджал он губы, — у вас непорядок с документами. И я не уверен, что этот дом и участок вам принадлежат.
— Ну а я уверена, — отпарировала она. — Мой отец этим занимался, а он на недвиге собаку съел.
Ведьма, игнорируя зека, смотрела на представителя администрации, и тот начал нервничать. Если утренний гость был неподвластен женской силе, во всяком случае, той ее части, которая работала на внушении, то второй — очень даже. И Ира легко раскусила, как его взять. Страх. Он трусоват, а значит, если подумает что за Ирой стоят могущественные мужчины, моментом включит попятную.
— Мля! — взорвался зек, вплотную приблизившись к забору, прекрати выебываться! Где старая хозяйка!
— Я не в курсе. — Ира пожала плечами, продолжая “давить” на второго. Тот уже явно жалел, что ввязался в это. — Но я позвоню отцу, правда он занят, но ради такого, пожалуй, приедет на денек. И если окажется, что проблем нет…
Она не закончила, но в голове представителя администрации уже возникла картина, где из двух-трех черных “джипов”, выходят неприветливые крепкие парни, и вежливо объясняют, что у него появились проблемы.
— Бля, соска пугает папиком, — утренний визитер сплюнул и, глядя на Иру в упор, закончил — доиграешься, сука.
Тут ведьминская часть Иры не выдержала.
— Пошел в жопу, петух опущенный, — негромко, но очень четко выговорила она, глядя в глаза блатного, а может и приблатненного, она не разбиралась ни в тюремной иерархии, ни в их сленге.
Повисла мертвая тишина. Второй мужик даже как-то стал ниже ростом, а зек, некоторое время буравил Иру не обещающим ничего хорошего взглядом, от которого по затылку и спине ведьмы пошел неприятный холодок. Затем просто развернулся и ушел, ни сказав не слова. Вот это, пожалуй, было самым страшным, если бы он угрожал, хамил, или кидался на забор, было бы не так жутко. Второй, постояв еще секунду, открыл было рот, но так ничего и не сказав, поспешил следом за ним.
— Не сдержалась, какого ты не сдержалась? — Скривилась она и вздохнула. — Придется попросить Магреса, чтобы боевой практики было побольше. А ведь так не хочется.

Сложно сказать, сколько бы Миша искал дорогу обратно. Спортивное ориентирование, как впрочем, и любое другое ориентирование в пространстве, никогда не было его сильной стороной. Ему казалось, что он идет в верном направлении, но неожиданно Проклятый вышел на берег какой-то неширокой речушки. Подумав пару секунд, Миша решил, что она должна течь со стороны гор, а значит надо двигаться против течения, но это оказалось не так, то просто.
Берег этой безымянной речки зарос буйной растительностью. Тут попадались совсем непроходимые густые и колючие заросли, поэтому ему приходилось обходить эти непролазные кущи. Он устал, был зол и вдобавок голоден. Проклятый с досадой вспоминал, что у него было отсутствие аппетита рядом с едой, зато сейчас, после потери корзины со снедью, голод сразу же дал о себе знать.
— Все равно это лучше чем работать, ну или в моих реалиях, лазить дома по столу, изображая бурную деятельность. – произнес вслух он.
Так, продираясь через заросли и тихо ругаясь на русском, Миша добрался до гор. Оказалось, что речка вытекала из пещеры, при этом образовывая небольшой водопад. Видимо его шум он и слышал периодически. Интересно, а почему периодически? Да пес его знает, кто там сидит в скалах, и балуется кранами. Вот стоило ему мысленно произнести “сидит в скалах”, как вспомнилось ослепленное существо, и настроение снова испортилось.
Проклятый аккуратно пошел вдоль скалы. Шум водопада становился тише, а других звуков, кроме собственных шагов, он не слышал. Вот появилось и знакомое ущелье. Но почему сердце стучит как сумасшедшее, может его уже ждут? Его любопытство сильнее чувства самосохранения, и он не может удержаться, чтобы не заглянуть туда, где встретил заросшего незнакомца. Пусто. По всей видимости, существо уползло зализывать свои раны никого не позвав на помощь. Хотя, может и позвало? Что ж, в любом случае пора и честь знать.
На этот раз он не бежал. Шел быстро, но без паники, смотрел по сторонам и часто оглядывался, но никого так и не увидел. Минут через двадцать оказался около входа на короткий путь.
— Ходу отседова, — попробовал повторить он фразу персонажа известно мультика, и через секунду оказался в спасительной темноте короткого пути.

Старкворд встретил Проклятого тишиной. Никто не искал его, и казалось на длительное отсутствие гостя, никто внимания не обратил. В целом Миша был доволен этим фактом, все-таки излишняя опека сильно утомляет. Но, однако, это вызывало и удивление. Ведь Магрес явно рассчитывал на какую-то отдачу, и при этом не приставил пары незаметных соглядатаев? Или все происшедшее просто было испытанием?
Тут он заметил одного из слуг, замершего при виде важного господина. Миша жестом подозвал его и приказал на уже сносном этанийском:
— Вина принеси и поесть.
Увидев поклон в ответ, добавил:
— Я буду на балконе, постучишь, — и снова поклон слуги.
Уплетая мясное рагу, сдобренное каким-то острым соусом, Михаил смотрел на скалы, ведущие в Солимбэ, и размышлял — нужно ли говорить кому-то, хоть Вайлесу, хоть Магресу о своем приключении? Его логика и здравый смысл однозначно настаивали на том, что надо все рассказать. Это будет полезно и в том случае, если это была проверка, и также не помешает, если в скалах завелись какие-то неучтенные чародеем твари.
Но с другой стороны не хотелось рассказывать об этом. Он боялся, что после этого случая уже никогда и никуда не пойдет без охраны. А кроме того еще и злился, на то, что никто не предупредил его о возможной опасности. Вот и из-за такого ребяческого “на зло бабушке отморожу уши”, Проклятый решил умолчать о происшествии.
Так в раздумьях он ел, пил, и смотрел на горы, а его мысли прыгали туда-сюда. В последнее время хмель плохо брал Проклятого, хоть в Этании, хоть на Земле. Первая стадия легкого опьянения наступала как обычно, но потом, он довольно быстро начинал трезветь, и всегда обходился без похмелья.
— Интересно, а почему? Может это особенности проклятия? — мысленно спросил он самого себя, но придумывать ответ было лень. Ну, нет похмелья и хорошо. А без опьянения до свинского состояния, он как-нибудь проживет.
В таком состоянии его и нашел Вайлес.
— Привет, говорить можешь? — начал он разговор в своей шутливой манере.
— Могу, и даже буду болтать без умолку, если понадобиться — Проклятый поддержал предложенный тон.
— А стоять без посторонней помощи?
— Надо проверить. Сидеть, как видишь, получается.
— Мастер хочет тебя видеть, — Вайлес помялся, прежде чем продолжить, — но сказал, что ты сам решишь когда, сегодня или после следующего пробуждения. Все зависит от твоего состояния.
— Норма, — Миша поднялся, — идти далеко?
— В башню Шаарна.
— Отлично, — и Проклятый, подождав пока инструктор выйдет, последовал за ним.
Распоряжение чародея, о том, что на балкон могут выходить лишь в присутствии Проклятого, может быть и звучало слегка странно, но выполнялось неукоснительно.
— Вайлес, тебе приказано меня сопровождать? — уточнил он, закрывая дверь.
— Нет…
Ему показалось, что инструктор слегка смутился.
— Хорошо, тогда пойду один, — и Миша, стараясь не бежать, отправился вниз к дверям, ведущим к Шаарну.
На этот раз он даже не заметил, как миновал коридор связывающие две башни, и оказался в Шаарне. Только тут он подумал, что не спросил, а как ему найти чародея? Может быть, он и умел ходить короткими путями, путешествовать в царстве снов, но вот в Шаарнской башне ориентировался недостаточно хорошо.
— Привет, Проклятый — при этих словах, Миша чуть не подпрыгнул от неожиданности. Оказалось, Магрес уже ждал его сидя в углу комнаты, совсем незаметный в своей неподвижности.
— Здравствуйте, — Миша попробовал поклониться, но вышло не очень. Нельзя же считать за почтительный поклон перед вышестоящим, полупьяное покачивание вперед-назад?
— Пришло время поговорить о твоей находке, но объяснить что это, будет не так-то просто. Идем. — Чародей вышел в примыкающий коридор, и Миша поспешил за ним.
Вот и снова знакомый кабинет, в котором он впервые увидел своего покровителя. Тут, по всей видимости, он получит новое задание. Подтверждением было то, что Магрес раскрутил “Юлу Аматиса”
— Михаил, — Магрес смотрел прямо, и Проклятый почувствовал себя не совсем уютно под взглядом “концентрических” зрачков.
— Как ты уже понял, наши миры отличаются и существенно. А сейчас речь пойдет о мертвых зонах, или серых территориях. Присаживайся – он указал на кресло, — вина сегодня не предлагаю, ты насколько я знаю уже неплохо его продегустировал, а тебе может быть придется пить “Осса эли”, а он может и не сработать, если в крови много алкоголя.
— Да, — Миша кивнул, хотя выпить глоток хотелось. Из-за нервов. Не зря же чародей дал ему время на отдых, намекнул жене, что учит ее запрещенным и сильным заклятиям.
— Мы давно привыкли к серым территориям, для нас это нечто естественное. И сейчас мне не так просто объяснить тебе, что это такое. — Он помолчал, — точнее как это влияет на Этанию.
— Опасность? — Не удержался Проклятый.
— Не только и не столько. Сейчас я говорю про путешествия, про торговлю и исследования. Из-за мертвых зон у нас мало удобных торговых путей, и при этом множество тупиков, таких как Шаарн. Конечно, помогают короткие дороги, но они доступны не каждому, там не пройдут почти никакие вьючные животные. — Маг снова помолчал, и вдруг улыбнулся, — но это все лирика. Исследователи ищут обходные пути, рисуются карты, уничтожаются разбойники и всякая нечисть, если они мешают торговле, так было всегда. Теперь к сути твоей находки и нашего разговора.
Миша, который никак не мог понять, что чародей от него хочет и к чему весь этот разговор весь подобрался. Похоже, они добрались до сути.
— Я говорил, что серые территории абсолютно закрыты для нас, но это не совсем так. Иногда рождаются те, кто способен пройти там, собрать кое-какую информацию и вернуться.
Мишу совсем не удивило то, что он услышал. Действительно, что странного в том, что сильные мира сего недоговаривают.
— Так вот, если каким-то образом пройти серую зону, можно снова оказаться в обычной Этании. Выйти так сказать с другой стороны. Это так, словно в Старкворд кто-то придет со стороны Солимбэ.
— О…! — поризнес Проклятый, правда не сильно шокированый услышанным.
Он просто не мог слишком долго молчать в разговоре, но не из-за повышенной болтливости, а просто где-то внутри считал, что это невежливо.
— И кто знает, может быть можно попасть в какую-то местность, которая со всех сторон окружена серыми территориями, — продолжил чародей. — Туда невозможно попасть ни по земле, ни по воздуху, ни по коротким путям.
— Но попасть туда может быть полезно? — уточнил Миша.
— Да. — Чародей явно был не склонен отвечать на вопросы, и Проклятый в который раз пообещал себе не встревать со своими умными замечаниями. — Роза, которую ты нашел, позволяет шагнуть за серые пределы. Но позволяет не всем.
На этот раз Миша молчал, и Магрес продолжил.
— Твое проклятие — это не только наказание, но и дар, и ты можешь воспользоваться Розой.
Миша в очередной раз пожалел, что не может выпить чего-нибудь крепкого. Ему ни разу не понравились слова мага, слишком это напоминало если не разводку, то что-то на нее похожее. Из серии “Только сегодня, и только для вас супер выгодное предложение: вы можете купить три ненужных вам хрени, по цене пяти”. Ну, в его случае, конечно не разводку, а что-то типа подряда на невыполнимое задание.
— А почему я? Точнее, — он отчаянно пытался подобрать слова, — я думал, что таких как я не так уж много. Вряд ли у вас тут бегают с “Норспеерамонусами” и убивают магов пачками. И тут оказывается…
— Погоди. — Чародей покачал головой. — Дело не в том, что ты воспользовался “Норспеерамонусом”. Дело в том, что после того как тебя поразило проклятие, ты стал полудемоном. Ты, Миша, уже не совсем человек.
Он замолчал, видимо ожидая какой-то реакции на свои слова, но Проклятый молчал. Совсем не потому, что был оглушен свалившейся на него информацией. Он вдруг на мгновенье что-то понял, нечто важное, но не смог удержать в голове. Вот сейчас, вместо того чтобы слышать Магреса, отчаянно пытался поймать эту ускользнувшую мысль. Не вышло.
— А как я могу ей воспользоваться? И куда попаду?
— А я точно не знаю — развел руками чародей. — Знаю лишь, что такой как ты, сможет пройти сквозь розу коротких путей, и оказаться где-то между серыми территориями. Если, конечно, к ним применимо понятие — между.
Вот теперь Миша был изумлен по-настоящему. Почему-то он думал, что из уст Магреса не может слететь что-то вроде: “я не знаю”.
— Думаю, тебе придется, если согласишься, действовать руководясь исключительно своими ощущениями.
— А я могу не согласиться? — не удержался он.
— Можешь. Более того, если ты не захочешь, то лучше и не пробовать. Мне бы не хотелось, чтобы ты погиб или перенесся неведомо куда.
Это были совсем не те слова, которые он ожидал услышать, и Миша задумался. Все эти дни, пока ждал к чему приведет его находка, он был уверен, что его запрягут по полной. И вот сейчас у него есть выбор.
— Я хочу осмотреть Розу — произнес он. — Не знаю, буду ли я что-то с ней делать, но я должен снова ее увидеть.
— Как давно ты очнулся?
— Думаю примерно половину нашей ночи.
— Тогда пойдешь завтра, а перед этим…
— Я бы хотел сейчас. — Миша произнес эти слова, не думая, и сразу испытал молниеносный укол страха. Вряд ли маг привык, чтобы ему перечили, а особенно перебивали. Но Магрес никак не отреагировал, во всяком случае, внешне.
— Тогда пойдем. Чьи-чьи, а твои спонтанные желания не стоит сбрасывать со счетов. — Он поставил на стол бутыль. — Пей “оссу” и идем.

Шли быстро, без сопровождения. Ни эскорта, ни слуг. Стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь звуком шагов Проклятого, а Магрес двигался бесшумно. Вот и подъем на скалу. Миша развернулся к чародею и, немного замявшись, произнес:
— Магрес, понимаю, что чародеям редко указывают на дальнейшие действия, но я бы попросил остаться вас внизу.
Маг некоторое время смотрел на скалу, то ли о чем-то думая, то ли просто скрывая свою злость. Понять что-либо по его лицу было нереально, да Миша и не пытался это сделать.
— Хорошо.
Проклятый постоял несколько секунд ожидая продолжения, но Магрес молчал. Тогда Миша просто кивнул и полез наверх. Он очень не хотел показывать, что его просто снедали любопытство и нетерпение.
За прошедшее время тут ничего не изменилось. Единственным ярким пятном среди окружающей серости была голубоватая руна, украшающая заграждающий камень. Но совсем не руна интересовала Проклятого, все его внимание было приковано к загадочной символике. Этот украшающий розу рисунок был блеклым, едва заметным на фоне окружающего камня, но все-таки виден.
Миша обошел вокруг и немного постоял в нерешительности. Не так уж все просто было с этой розой, он чувствовал это. Хотя, если подумать, в его жизни уже было много вещей, к которым подходило такое же определение.
Он попробовал посмотреть на рисунок через метку на руке, и на мгновение показалось, что символы начали наливаться светом, но затем вновь потускнели. Вот тогда Проклятый решился. Это как в детстве, когда хотелось прыгнуть с вышки в бассейн, но было страшно. Нужно принять лишь одно решение: оторваться от поверхности и прыгнуть, чтобы не было возврата, чтобы нельзя было передумать. И наконец, краткое ощущение полета, восторг, смешанный с легкой толикой страха и погружение в воду, а затем новая попытка и новые колебания на краю трамплина.
Сейчас, в скалах чужого мира, находясь перед чем-то странным и возможно опасным, он испытывал очень схожие сомнения. Ведь необходимо было лишь принять решение и сделать шаг внутрь разукрашенного иероглифами круга.
— Давай! — подстегнул он себя. — Ты сейчас в любой момент можешь проснуться, и уже находясь на Земле, успеешь просто умереть от любопытства! А затем, опять очнувшись возле “розы” — уже от запаха!
Злость, как это частенько происходило с ним после встречи с Ксаной, подстегнула, … и он переступил тонкую черту.
Сначала ничего не произошло, но постепенно символы стали становиться ярче. Создалось впечатление, что в них была встроена подсветка и теперь скрытый за кулисами невидимый оператор, начал потихоньку увеличивать яркость. Одновременно с этим Миша ощутил легкое покалывание в правой руке и, скосив глаза, он увидел как линии узора покрывающего предплечье, также начинают светиться.
— Ну что за спец… — начал он, планируя спрятаться за шутливым тоном от удушливого страха, но в этот момент роза вспыхнула ярким, ослепляющим светом.
Проклятый непроизвольно зажмурился, но этот свет легко проникал сквозь закрытые веки, и на минуту ему показалось, что начал сбываться его самый жуткий кошмар связанный с ослеплением. Он начал пятиться, но в следующую секунду потерял чувство направления.
Мише показалось, что он поднимается вверх. Вдруг вернулось зрение, несмотря на плотно зажмуренные и для верности закрытые ладонями глаза. Правда, со зрением было что-то неладно. Во-первых, все виделось в зеленом цвете, как в кино показывают работу прибора ночного видения. Во-вторых, Проклятому казалось, что он видит все с высоты птичьего полета, и у него возникло ощущение раздвоения. Как это было тогда, когда в горячечном бреду, он попал в бесконечное здание.
Вот перед ним Шаарнские горы, а точнее их часть, лежащая за пределами серых территорий. Они действительно выглядели абсолютно непроходимыми, сплошь усеяны острыми, высокими камнями, между которыми копошится множество змееподобных тварей. Такая безрадостная картина тянулась на многие и многие километры.
Возможно, это тоже вариант бесконечности, — подумалось Проклятому и он повернул голову. То же самое — бесконечные скалы, острые камни, небольшие озерца черной жидкости под поверхностью которое нет — нет да угадывалось какое-то движение, и полчища змей. Да, очень негостеприимное место.
Тогда он попробовал развернуться и посмотреть туда, откуда приползли болотные монстры уничтожившие Шаарн. Получилось. Миша не чувствовал в полной мере своего тела, но мог управлять своими перемещениями, и стоило всмотреться в какую либо деталь, как картинка приближалась словно на планшете. Правда, качество картинки было намного лучше, рассмотреть можно все, до деталей. Но вот смотреть оказалось не на что. Бескрайнее болото, с голыми без растительности островками посреди этой жижи, и далее одно и то же.
Вдруг в окружающее его зеленоватое свечение, раздражающим диссонансом вклинилось блекло-голубое пятно. Это было слегка неприятно, словно соринка попала в глаз. Миша перевел взгляд на источник этой неожиданной помехи. Руна. Это ее свечение пыталось вклиниться в гармоничное сияние розы. Второй раз магические защитные символы распознали в Проклятом угрозу. Хотя, может и не в нем, а возможно сама Роза была чужеродной для Этании? В любом случае это не имело никакого значения. Миша чувствовал, скорее всего, тем самым пресловутым шестым чувством, что действие руны сейчас лишнее. Поэтому он посмотрел в упор на нее и ощутил мгновенную вспышку боли в глазах, а затем заныло правое предплечье. Еще через секунду свечение руны стало меркнуть и вскоре полностью исчезло.
Если бы Проклятый сейчас смотрел как обычно, он бы мог увидеть, как защитная руна просто выцвела и стала словно нарисованная старой краской, а затем полностью исчезла, как на несколько осколков треснул камень и сразу осыпался, открывая вход в зловещюю пещеру. Но Миша видел иначе, в какой-то иной плоскости, и потому не понял, что натворил. Зато стоило ему сконцентрироваться, как взор проник в этот лаз, совсем недавно изрыгнувший волну существ, доставивших столько неприятностей Этанийцам.
Он словно скользил по извилистому темному туннелю. Бесконечные развилки, спуски и подъемы. Заблудиться тут было можно на раз, и Миша был рад, что он лишь видит этот лабиринт, а не находится там на самом деле.
Поначалу туннель был пуст, а затем Проклятый увидел тысячи яиц. Они лежали на полу, висели на потолке замотанные в паутину, украшали стены. Возможно, через какое-то время они вылупятся, и новые орды тварей атакуют Шаарн. Проклятый еще некоторое время поблуждал по извилистым коридорам, но ничего нового не увидел.
Он вернулся из пещеры. Это оказалось просто, достаточно было лишь подумать об этом. Зеленое свечение окружающее Проклятого усилилось, и ему показалось, что он поднялся еще выше. Что-то происходило с правой рукой. Казалось, что предплечье то нагревается, то остывает, словно пульсирует, но посмотрев на него, Миша не увидел ничего особенного.
Но что-то происходило. Пусть Проклятый не понимал что именно и как, но от этого ничего не менялось. Он стал подниматься еще выше. Во всяком случае, какая-то его часть. Менялось то, как он видел окружающую реальность, так словно он уменьшал масштаб гугл карты. Теперь он мог видеть весь Шаарн, сразу обе серые зоны, взявшие в тиски бывший шахтерский поселок. На миг Проклятому показалось, что еще немного, и он увидит всю Этанию, и даже может быть поймет какой она формы.
А затем резкий укол боли. Правую руку словно пронзили тысячи иголок. Он вскрикнул больше от неожиданности и, посмотрев на предплечье увидел, как мерцает и плавится узор метки. Казалось линии образовывающие его текут, изменяются. “Не может быть!” — мелькнула паническая мысль, но додумать ее он не успел.
Вместе с татуировкой начала меняться и окружающая реальность. Миша уже не видел бесконечных скал, их скрыло невесть откуда взявшимся густым туманом. И в этой туманной дымке, начали открываться воронки, темные, смерчеподобные дыры. Странное дело, они не казались опасными, а скорее манящими, чем-то схожими с короткими путями. И Проклятый потянулся туда, к одной из воронок, вначале мысленно, затем правой рукой. Окружающее его зеленоватое свечение стало отступать, а чернота приближаться, и миг перехода, а может быть и поглощения становился все ближе. Но тут в величественную тишину, в эту игру света и тени, вмешалась посторонняя какофония противно ударившая по ушам, и в следующий миг все вокруг начало рушиться, земля рванула навстречу, воронки стали схлопываться одна за другой, но развязку Миша так и не увидел. Его буквально выбросило из сна, из Этании, он подскочил в своей кукольной кроватке, с четким ощущением: опасность!

Тишина. Видимо Ира и Валик крепко спят, что не удивительно. Но сейчас не время думать об этом. Проклятого разбудило смутное ощущение тревоги, и сейчас, запертый в своем беспомощном теле, он отчаянно думал, что ему делать. Можно послать сообщение жене, они договорились, что она не будет переводить телефон в бесшумный режим, но будить супругу не хочется. Тогда он разбудил спящий монитор, на часах — начало пятого. Несусветная рань. Чувство тревоги отступало, а может, оно изначально было ложным, вызванным этой клятой Розой? Вспомнив о своем этанийском приключении Проклятый окончательно расстроился. Он не мог вспомнить — где именно потерял сознание. Внутри Розы, или уже провалившись в открывшуюся воронку. Миша не знал природы этих черных смерчей, не знал, что может произойти с его телом там, пока он расхаживает по столу на Земле.
Этот вопрос, настолько занял все мысли Проклятого, что он полностью забыл о том чувстве опасности, которое и стало причиной его пробуждения, и начал предметно раздумывать над тем, а не стукнуться ли головой об стол, чтобы вырубиться? Впрочем, удар о стол совершенно не гарантировал возвращение в Этанию, в вот будущую головную боль — вполне, и Миша с сожалением отказался от этой затеи.
В доме по-прежнему царила тишина. Проклятый решил воспользоваться тем, что все, а особенно Валик, спят, и побродить по дому. Сложно сказать, что им двигало, во всяком случае, сам он не знал ответа на этот вопрос. Перед спуском, он отключил спящий режим монитора на компьютере. В его комнате была лампа, но с тугим для Миши переключателем. Ира обещала купить для него что-то более подходящее, но пока руки не дошли. Он знал, что обосновавшись тут, жена сразу вернулась к поискам кого-нибудь способного сделать для него вещи, но пока ее поиски не увенчались успехом. Она обычно перед сном выключала ему свет, а если ему было нужно что-то и не хотелось беспокоить супругу, то до сих пор он обходился светом от монитора. Сейчас же этого могло быть недостаточно, радовало лишь то, что экран был развернут к двери.
Миша ловко спустился на пол. Тут, свет монитора слабел, и комната виделась в каком-то призрачном, нереальном свете. Сейчас, Проклятый поймал себя на мысли, что иногда некая безалаберность рабочих идет на пользу. Дело в том, что когда устанавливали дверь в его кабинет, между ее нижним краем и полом остался зазор сантиметра три-четыре. Это не было заказом, во-первых, Ира об этом не подумала, а во-вторых, слишком уж странно бы он выглядел. Но получилось неплохо, и он вполне мог выйти в коридор, на четвереньках, или согнувшись в три погибели.
Стоило проползти под дверью, как Миша оказался в абсолютной темноте. Света монитора, из под закрытой двери, было явно недостаточно. О таком он не подумал. Почему-то Проклятый был уверен, что где-нибудь горит ночник, или там лунный свет проникает сквозь неплотно зашторенные окна. Он не знал об утреннем инциденте. Ира не хотела расстраивать и без того комплектующего по поводу своей физической ущербности мужа, и ничего не рассказала ему, но перед сном на всякий случай закрыла все ставни, чтобы никто не смог разбить окно и проникнуть в дом.
Постояв немного около двери и слепо пялясь в темноту, он решил уже было повернуть обратно, ловить в темном доме было совершенно нечего, как вдруг кромешная темнота перед глазами начала сереть. Это было очень непривычно и неожиданно. Он решил повременить со своим возвращением, и с большим любопытством вертел головой. Постепенно темнота отступила. Он начал видеть мир, как в черно-белом кино плохого качества, но все-таки видеть.
— Видимо Магрес был прав, я действительно перестаю быть человеком, — пробормотал он, — не замечал до сих пор за собой таланта видеть в темноте. — Он улыбнулся, правда горечи в этой улыбке было намного больше чем веселья, — знать бы в кого я при этом превращаюсь. В Этании, может я и демон, но тут нечто значительно более жалкое.
Пожалев себя еще минутку, Миша все-таки отправился исследовать новый дом. Для него и днем все было бы впервые. Ира часто выносила его из кабинета, но обычно на кухню или веранду. Он не бродил по комнатам и коридорам, не заглядывал под столы и диваны, не лазил по углам, изучая обстановку. Он просто до сего момента не интересовался этим.
Чем-то это напомнило Мише его киевское путешествие по квартире. Тогда он вляпался в мед, и чуть было не разбился, сорвавшись при подъеме в раковину. “А может ты бы и не разбился” — мелькнула неожиданная мысль. Да может и так, Ира не чувствовала его веса, он специально уточнил. Если бы при уменьшении в 25 раз, вес уменьшился бы пропорционально, то весил бы он около 3 килограмм, но это явно было не так. А значит, он обязан падать с высоты не так как обычный человек, а намного медленнее. Но проверить это не представлялось возможным. Он понимал, что вряд ли рискнет поломать ноги, ведь гипс на них не наложишь.
Вот так размышляя над всем этим, Миша приблизился к комнате жены. Уже было решил пойти, полюбоваться спящей супругой, но вдруг почувствовал что-то новое. Какое-то мерцание привлекло внимание Проклятого, и он свернул в сторону кухни. Неожиданно заныла правая рука, и взглянув на нее, он ахнул от неожиданности. Обычно невидимая на Земле татуировка, на этот раз не только была видна, но и светилась “лунным” желтым сиянием. Он удивился, как не заметил такой “фонарик”, но стоило опустить руку, и отвести взгляд, как Проклятый снова остался в темноте. После нескольких экспериментов, стало ясно, что его украшение светится только, если смотреть на руку в упор.
Разобравшись с выбрыками метки, он все-таки решил проверить то, что привлекло его внимание. Он двинулся в сторону кухни, но оказалось, что источником таинственного мерцания является не сама кухня, а небольшая тумбочка перед входом. То ли дом когда-то перестраивался, то ли так было изначально, но стены тут образовывали не обычный угол, а нишу в форме буквы П. Прошлые хозяева нашли применение этому куску пространства всунув туда узкую, деревянную тумбочку. Ира не стала тут ничего менять, засунув туда кульки с крупами.
Подойдя вплотную, Проклятый увидел, что источник мерцания не сама тумба, а дальняя от него стена. Со своим ростом он мог легко пройти под тумбой, что и сделал, ведомый любопытством.
Стоило Мише оказаться под деревянным полом (или потолком?) как мерцание стало меньше, зато вновь заныла правая рука. “Вот почему”, — обратился он к своей метке, — “когда ты хочешь что-то мне сказать, надо обязательно посылать болевые импульсы? Неужели в твоем арсенале нет чего-нибудь более приятного?” – Метка, казалось начала светиться еще сильнее. Теперь узор горел так ярко, что мог вполне заменить фонарик, если бы ее свечение не зависило от того, смотрит Проклятый на метку, или нет. Тогда он повторил ставший уже привычным прием: посмотрел на стену сквозь предплечье. И замер. Стены не было. Вместо нее он увидел проход. Поколебавшись, Миша все-таки решил рискнуть. Он приблизился в плотную к тому месту, где просто обязана была быть стена, и остановился. Наступило то самое время — время прыжка. Кто знает, может если он сделает еще шаг, то не сможет вернуться обратно?
— Вот попаду, в какую-нибудь Нарнию, стану там комнатной зверушкой, и что тогда? — Прошептал он, но таинственный проход манил Проклятого. Некоторое время голос разума и нотка авантюризма боролись внутри него, но затем авантюризм все-таки одержал верх. И решившись, Миша шагнул в стену. — Как там было? Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий? — Процитировал он “Чародеев”. Но тут все было не так, ни цели, ни веры в себя он не видел и не чувствовал. Но и само препятствие как таковое — исчезло. Шаг. Ощущение что попал в какое-то место с плотным воздухом. Идти можно, но словно против сильного ветра. Ветра, который не чувствуется, но мешает.
Еще шаг, и еще. Вспомнилось, как он уходил с плато с запертой Ксаной. Там ему тоже пришлось идти сквозь нечто похожее. Еще шаг и сопротивление исчезло. Он сразу развернулся, боясь, что увидит стену или еще какую-либо преграду мешающую вернуться, но его опасения не подтвердились. За спиной он видит тот же дом, пол и ножки тумбочки, под которой он добрался до этого странного места.
Раз пути отхода не исчезли, то можно пойти посмотреть, где он оказался. Камень холодит босые ноги, вокруг тишина, а все происходящее вдруг напомнило ему короткие этанийские пути. Вдруг Проклятого поразила внезапная мысль. А может короткие пути есть во всех мирах? И он, путешествуя по ним, сможет вернуться домой из Этании? Или, если это невозможно из-за того, что у него как бы два тела, то привести жену и сына туда.
Он чуть не подпрыгнул от такой внезапной надежды, и с преувеличенным интересом стал крутить головой. Да схожесть есть. Но насколько далеко это тянется? Проклятый обернулся, все в порядке, проход домой открыт и не думает исчезать. Вряд ли жена и сын скоро проснутся, а поэтому, почему бы не пройтись? И он пошел дальше, периодически поглядывая на татуировку. Та продолжала гореть сильным, желтым светом, хотя он не мог вспомнить чтобы такой эффект был с той стороны его сновидений. Возможно эффект технологического мира.
— Ладно, — решил он, не заметив, как заговорил вслух, — пройду до выхода, посмотрю, куда меня приведет эта дорога. — Голос Проклятого замер, не породив эха, словно утонул в этих равнодушных стенах.
Дойти до выхода не получилось. Минут через пять, Миша вышел в большую пещеру, из которой во все стороны ответвлялись такие же коридоры как тот, который привел его сюда.
— Лабиринт, — скривился он, — только этого не хватало.
Сразу вспомнились многочисленные фильмы, где герои без страха и упрека, а также, судя по принимаемым ими решениям, еще и без мозгов, без раздумий углублялись в дебри незнакомых катакомб, штолен, и прочих подземных коммуникаций. Чтобы потом, сделав миллион и еще парочку идиотских действий, потеряв почти всех друзей, подруг, примазавшихся и сочувствующих, главный герой или героиня, смогли выбраться через какой-нибудь задний проход, ну в смысле дополнительный выход. Вся эта белиберда за несколько секунд пронеслась перед его внутренним взором. Особенно случай то ли из какой-то книги, то ли из фильма, когда группа умудрилась выйти из вот точно такого же коридора, и сразу забыть из какого именно.
Быть похожими на таких персонажей, клинических идиотов, не хотелось, но и отступать назад он не спешил. Вышел из коридора буквально на один шаг, обернулся. Рядом с его выходом не было иных ответвлений, во всяком случае, совсем уж близко, зато был ориентир. Он еще мог рассмотреть выход в собственный дом, а значит, если тут нет какой-нибудь ловушки, раздирающей неосторожных путников на куски, он сможет вернуться.
Обстановка давила, все-таки сложно находиться неизвестно где, при этом ничего не понимая в происходящем.
— Что у нас тут? — произнес он, чтобы звук собственного голоса разорвал гнетущую тишину. — И как тут ориентироваться? Никто не подскажет? – ответом ему была тишина. Впрочем, это был как раз тот случай, когда он бы не порадовался, если бы услышал что-то в ответ.
Миша приблизился к центру пещеры, останавливаясь после каждых двух-трех шагов проверяя, что не потерял ориентир по которому вернется домой. Затем, пересчитал коридоры, всего девять, если считать тот, по которому он пришел. Со зрением по-прежнему происходили странные выверты: в пещере не было ни единого источника света кроме его татуировки, но он продолжал нормально видеть. Видел и свой дом, хотя теперь не так уж четко, но это явно из-за расстояния. А вот другие коридоры тонули в темноте. Тогда он повторил свой трюк: посмотрел на один из проходов сквозь руку и чуть не упал. Голова закружилась, в неровном желтом свечении мелькнуло нечто, а еще показалось, что сейчас он поймет нечто очень важное. Крайне необходимое для него, некое сакральное знание. Мол, вот оно, протяни руку и возьми. Но Проклятому не удалось схватить ускользающую мысль.
— Пойду ка я домой — пробормотал он, — когда Ира проснется, попрошу ее заглянуть под эту тумбу, увидит ли она что-то?
Он сомневался в этом, но проверить было необходимо. Обратная дорога прошла без приключений, и вскоре он вновь оказался под тумбой.
— Алиса побывала в Зазеркалье, а я значит в застенье? Или застенках? Интересно, как правильно?
Проклятый с улыбкой посмотрел на стену, сейчас она выглядела как блеклый рисунок. Вроде и есть стена, а вроде и нет. Он явно еще не привык к такому, голова слегка кружилась. Решив отложить дальнейшие исследования, Миша уже было собрался потопать на кухню, поискать, а не забыла ли жена на столе что-нибудь съедобное, но передумал. Если Ира проснется, и побредет на кухню не открывая глаз, а такое вполне возможно, ведь они договаривались, что он не будет лазить под ногами без предупреждения, то может произойти никому не нужный несчастный случай.
— Иришка! — крикнул он, — если ты вдруг не спишь, то я около кухни. — Нет ответа. — Ладно, я иду к себе!
Снова тишина, скорее всего жена спит, еще очень рано. И тогда Проклятый побрел обратно в свой кабинет, на всякий случай аккуратно, вдоль стеночки.
Уже оказавшись на своем столе, Миша увидел, что сейчас всего лишь начало седьмого. Он подавил страстное желание послать жене сообщение, и разбудить ее, и чтобы скоротать время решил просмотреть комедию “Лжец, лжец”.

Ира проснулась первой, а Валик еще сладко посапывал. Она с нежностью посмотрела на сына, поправила одеяло, и по привычке проверила телефон. Пусто. Муж, скорее всего еще бродит по Этании, но какая-то смутная тревога не давала ей полностью расслабиться. Ночью, впервые за долгое время ее мучили кошмары, и она никак не могла вспомнить, что ей снилось. Ведьма прошла на кухню, щелкнула кнопкой включения чайника. Тревога не утихала. Пока закипала вода, она накинула плащ и вытащила пачку сигарет из ящика. Пока оба малыша спят, можно выкурить сигарету под кофе, причем во дворе, не хотелось дымить на кухне. Она давно не курила, но иногда позволяла себе сигарету под кофе или под пиво. Именно сейчас очень хотелось закурить. К тому же она подозревала, что ей как ведьме, никотин не очень вреден.
Во двор Ира вышла в плаще поверх ночнушки и тапочках на босу ногу, поежилась от утренней свежести, сделала глоток кофе. Что-то странное привлекло ее внимание. Ведьма сделала несколько шагов к забору. Лестница, обычная деревянная лестница, стоит прислоненная к ограде. А вчера ее не было. Опасность! Эта мысль запоздала. Крепкие руки схватили ее сзади за плечи, Ира вздрогнула, чашка выпала и покатилась по земле. Кто-то развернул ее и с силой втолкнул в дом.
— Вот теперь поговорим, сучка, — услышала она знакомый, неприятный голос.


Глава 8. Кровь демона.

Ира споткнулась о порог, и обязательно бы упала, если бы нападавший не схватил ее за волосы и резко дернул. Она вскрикнула, а из глаз брызнули слезы боли.

— Петух, говоришь? — То ли произнес, то ли прошипел он, накручивая Ирины волосы на руку, — сейчас ты у меня закудахчешь.

Несмотря на боль и страх, а может даже благодаря им, Ира рефлекторно накинула перчатку на правую руку. Не зря она тренировалась, как только появлялось свободное время. Бывший зек все сильнее тянул ее за волосы и она, в попытке ослабить боль, схватилась за предплечье удерживающей ее руки. Само по себе, это движение было жалким и беспомощным. Ублюдок был массивнее ее раза в полтора, но благодаря заклятию, Ирина хватка стала раз в пять сильнее, чем ожидалось от хрупкой девушки. Она сжала ладонь так сильно как смогла, а затем резко дернула руку на себя и затем вверх.

Раздался хруст, а затем крик от боли и неожиданности. Вот ее волосы на свободе и ведьма прыгает вперед. Она плохо видит так, как глаза застилают слезы.

— Сука! — Ира разворачивается лишь для того, чтобы получить сильный удар в лицо.
К счастью расстояние до бандита было приличным, и он едва достал ее, не вложив в силу удара доворот корпуса, но все равно, получилось довольно ощутимо. Сквозь слезы и легкий туман в голове, появившийся после удара, она видит, что незваный гость, аккуратно прижимает правую руку к груди. Видимо она если и не сломала, то хорошенько вывернула ее. Бандит приближается, но у Иры уже открывается второе дыхание, она отскакивает назад, скороговоркой произнося заклятие адреналина. Становится легче, туман перед глазами рассеивается, а боль отступает.

— Убью! — он говорит негромко, явно в бешенстве. — Хотел немного поучить, но теперь тебе пи…

В левой руке визитера появляется нож и одновременно с этим открывается дверь в комнату, а на пороге появляется испуганный и плачущий малыш. Бандит кинул на ребенка не предвещающий ничего хорошего взгляд, и Иру накрыло. До нее с непреложной ясностью дошло, что если ублюдок расправится с ней, то и Валика не пощадит. А на мужа, увы, в данной ситуации нет никакой надежды.
Мама, защищающая малыша…. Говорят, лев не станет связываться с волчицей, если та дерется за волчат. Правда это или нет, Ира не знала, но сейчас перед ней был не лев. И он не собирался отступать.

Он сделал выпад. Он не был рядом, а находился чуть дальше, чем на расстоянии удара. Вероятнее всего хотел запугать, лишить воли. В другой ситуации это могло бы подействовать, но не сейчас. Ира в ответ метнула в него ботинком — первое, что попало ей в руку. Нападающий легко увернулся, оскалившись в злой усмешке. А ведьма тем временем сделала едва заметный жест рукой, и дверь в комнату закрылась, отгораживая сына от зрелища драки с его мамой. Телекинез давался ей нелегко, только с легкими предметами, обычно с пятой — десятой попытки, но сейчас все вышло четко как по нотам.

Бандит совсем не обратил внимания на то, что произошло. Он играл ножом, который словно плясал в пальцах, исполнял этакий танец смерти, и теснил Иру, зажимая в угол. Она кинула в него еще чем-то, какой-то чашкой, и вновь без результата. Бросила взгляд на кухню, на воду, но поняла, не успеет использовать Кхаканарский счет. Зек приблизился, еще немного и он окажется на расстоянии удара. И тут Ира вспомнила, как ведомая любопытством подслушала разговор запавшего на нее рабочего и его старшего товарища. Ее противник не подвержен женским чарам, неуязвим для прямого воздействия. А что если попробовать иначе?

В бою, как известно, излишние размышления вредны. Воспользовавшись ее заминкой, громила резко подскочил к ней, нанося удар в шею от которого Ира увернулась чудом. По всей видимости, ей помог адреналин, буквально кипящий в крови. Вместо шеи, нож оставил глубокий порез на правом плече. Боль и кровь, страх и ярость.

И ведьма завопила. Это был не обычный крик. Как тогда, используя любопытство, она смогла усилить слух, так и сейчас, вместо обычного крика боли, ее звуковые связки издали практически ультразвуковой удар, хлестнувший бандита по ушам и сбивающий его атакующий настрой, оглушив гада.

Нападающий отскочил, крутя головой из стороны в сторону, и это дало ведьме секунду передышки. Она услышала крик сына, который плакал за закрытой дверью, и ее сердце сжалось от жалости. Ирина кинулась к кухне, надеясь разжиться ножом, или кипятком из чайника, который при удаче можно плеснуть в лицо, но замерла. Бандит тоже услышал плач, и двинулся к комнате. Она, вскрикнув от ярости, бросилась на ублюдка, который похоже именно этого и ждал. От первого выпада ведьма увернулась, но от второго уже не успела, лишь смогла поймать лезвие правой рукой, не давая ему пройтись режущей кромкой по своему лицу. В обычной ситуации это не имело бы вообще никакой пользы, урка бы просто разрезал ее руку до кости, а затем довершил начатое. Но сейчас правую ладонь ведьмы облегала магическая перчатка, которая не только усиливала удар и рукопожатие, но и защищала руку. Правда полностью спасти ладонь она не смогла. Ведьма почувствовала боль и резко крутанула кисть. Нападавший не ожидал такого поворота событий, резко дернул нож на себя. Лезвие не выдержав нагрузки, отломалось от рукояти.

Вот тут бандит впервые испытал неуверенность. Он кинул взгляд на рукоять ножа, затем на Иру, которая как раз разжала испачканную кровью ладонь с лезвием.

— Ты…! — начал он, но тут ведьма завопила второй раз, прямо ему в лицо.
На этот раз эффект оказался значительно сильнее. Отморозку показалось, что что-то взорвалось в его правом ухе, и он поплыл. В голове зашумело, изо рта и носа потекла кровь. Ира начала приближаться, а он, уже отступая, нащупал что-то правой рукой и кинул в нее. Это оказалась одна из чашек, которая попала ведьме прямо в лоб. Она от неожиданности и боли остановилась, вскинув руки к голове, но бандит не стал развивать успех, а развернулся и бросился к двери.
Он был стреляным воробьем, мало чего боялся, но в то же время четко понимал, что далеко не всегда можно выиграть. Текущая ситуация выпадала за рамки его восприятия. Баба оказалась странной, опасной, но главное непонятной. И он решил отступить.

Возможно, Ире стоило бы преследовать его. Воспользоваться тем, что никто не нападает, применить “Кхаканарского воина”, а затем последовать за ублюдком легкой, незримой тенью. Дождаться пока он зайдет в дом, а то и просто кинуть издалека чем-нибудь тяжелым или острым. Уже потом, когда отдохнет и придет в себя, все эти мысли придут к ней, и она будет удивляться, как такое очевидное решение не пришло к ней вовремя.
Но сейчас она не была способна на это, а только проводила взглядом убегающего бандита и потрогала лоб. Вроде цел, хотя скорее всего синяк ей обеспечен. Ирина поспешила к малышу, хоть перед глазами все плыло, болели плечо и ладонь. Ведьма прикладывала все силы, чтобы не упасть в обморок. Открыла дверь, схватила Валика на руки, прижала к себе маленькое, содрогающееся в рыданиях тельце, и легла вместе с сыном.
Бандит тем временем вывалился из дома, и похромал к оставленной около забора лестнице. Правую руку он продолжал прижимать к груди, похоже, там все-таки перелом. Но жизнь научила его превозмогать боль и действовать в равной степени двумя руками. Он поднял лестницу и вдавил ее в податливый грунт. Орудуя одной рукой, ловко наваливаясь на перекладины ступенек, взобрался до самого верха. Его сейчас вообще не волновали ни зеваки, ни случайные свидетели. В любом случае улица выглядела пустой, а ему надо покинуть этот негостеприимный дом как можно скорее.

Всунув одну ногу между колышками, он оттолкнулся от поверхности забора и спрыгнул на улицу. Получилось не очень удачно, правой рукой он задел землю и чуть не отключился от боли. В ушах по-прежнему стоял гул, но кровь из носа уже перестала идти. Бандит попробовал вытащить лестницу, но та крепко засела в грунте и для одной левой руки это оказалась непосильной задачей.
Тогда он плюнул на это и просто сильно толкнул ее, так чтобы она, завалившись, рухнула за забором, скрывшись от посторонних, любопытных глаз.
Немного постоял и покрутил головой стараясь избавиться от гула. Но тот никуда не исчез и тогда бывший зек, просто вытер кровь с лица. Зыркнул на случайного прохожего, который постарался слиться с придорожными кустами, делая вид, что один на улице. Затем быстро побрел к своему дому, по дороге прикидывая, не появились ли у него планы, связанные с переездом.

Веара нервничала. Не то чтобы она была виновата, формально нет, но высший — это высший, и как он оценит ситуацию, неизвестно. Да, Магрес всегда был предельно корректен с ней. Перед Ирой и Проклятым, вообще было разыграно представление, так словно они равны. Чародей не хотел забивать головы гостей из мира-шара, Этанийской субординацией. Но на самом деле, ведьма стояла значительно ниже на иерархической лестнице, жила во владениях чародея, при необходимости пользовалась его протекцией. Поэтому когда зашел разговор об обучении Ирины владению женской силой, он диктовал условия. И одним из них была абсолютная конфиденциальность. Конечно, Веара и не собиралась никому и ничего рассказывать, о меченом. Но когда она встречалась со своей наставницей, мудрой и древней лесной колдуньей, та неожиданно попросила ведьму о встрече с Проклятым. Вот сейчас ей предстояло рассказать Магресу об этой просьбе.

— Слушаю, Веара. — Магрес, как обычно был вежлив и обходителен.
У чародея действительно было хорошее настроение. Перед встречей с колдуньей, у него состоялся разговор с Балтоном, который отчитался в том, что рецепт готов. Теперь, если Ира сможет воспроизвести его в земных условиях, а в этом чародей практически не сомневался, то он сможет видеть свою ученицу несколько дней подряд. Тогда можно начинать обучать ее по-настоящему сложным, многоуровневым заклятиям.

— Мастер, — Веара запнулась, но быстро решившись, перешла к сути, — моя наставница Ктана живет на границе с Тараммасом. Она хочет посмотреть на Иру, и …… и, на меченного.

На лице чародея не дрогнул ни один мускул. Когда он начал говорить, голос мага так же не изменился, но обладающая превосходной чуйкой ведьма, видела, что ее известие не порадовала высшего.

— Зачем ей эта встреча и как она узнала о меченом? — Магрес знал Ктану.
Они пересекались несколько раз, и ведьма оказала ему несколько услуг, связанных с серыми территориями. Среди колдуний, она выделялась необычайной силой. Чародей даже не был уверен, что если бы они столкнулись в поединке, в ее лесу, то он бы вышел победителем.
— При нашей первой встрече, я пыталась воздействовать на меченного. А через несколько десятков тактов, я приехала к Ктане, и она поняла, что я общалась с меченым, просто посмотрев на меня.

Веара, не смея поднять глаз, вздохнула и сказала:
— Наставница всегда была крайне прозорлива и знает очень много.
Повисло молчание. Словно испугавшись паузы, а скорее просто вспомнив, что чародей задал два вопроса, Веара продолжила:

— Я думаю, что меченый нужен ей, чтобы получить «слезу демона», — теперь она сказала все что намеревалась, и лесная ведьма замолчала, ожидая вердикта.
Молчал и чародей. Магрес думал, думал о том, что может означать этот разговор, и о том, что даже высшие не могу предусмотреть всего. Ктана…. Очень загадочная личность.
Они не были друзьями, но пару раз оказывали друг другу услуги. Сейчас он догадывался, для чего ведьме нужна встреча с Проклятым, и пытался прикинуть, какую пользу можно извлечь из сложившейся ситуации.

— Хорошо, — наконец нарушил он молчание. — Когда ты встречаешься со своей наставницей?
— Мы не договаривались, она обычно сама зовет меня, когда чувствует в этом необходимость.
Чародей покивал, лесные ведьмы составляли свое сообщество с довольно специфическими отношениями между учениками и учителями.

— Веара, Иру можешь вести к Ктане когда посчитаешь нужным. Насчет Проклятого я скажу позже, — и он замолчал, давая понять, что разговор закончен.
Ведьма, молча поклонившись, вышла за дверь, и только там вздохнула с облегчением. Разговор прошел намного легче, чем она опасалась, Магрес был не из тех, кто затаит обиду на подчиненного и отомстит позже. Если бы он посчитал ее виновной в нарушении соглашения, она бы узнала об этом сразу.

Когда Миша услышал шум и грохот, он чуть было не подскочил от неожиданности. В самую первую секунду ему показалось, что это был звук из наушников, в которых просто наложились разные аудиодорожки. Но потом понял, что случилась беда, и что-то происходит в их доме прямо сейчас!
Понял и испугался. Ледяной ком словно взорвался в его внутренностях, растекся по телу, принес с собой дикую слабость, лишил воли. Что делать? Что он, в таком маленьком теле, может сделать???
Этот вопрос не добавил ему ни решительности, ни сил. И прошло, пожалуй, около минуты, прежде чем Миша поборол свой паралич, и принялся спускаться на пол. Если он не может ничего сделать, то вполне может случайно умереть, и забрать с собой, хотя бы одного напавшего, если их несколько. Или банально отвлечь внимание и дать Ире шанс воспользоваться этим. Все же лучше, чем трусливо дрожать на столе. Но все время пока он спускался по канату и шел к двери, его не покидала надежда, что Ира сумеет разобраться с непрошеными гостями до того, как он выйдет из комнаты. Хоть с помощью Кхаканара, хоть призвав иные умения данные ей чародеем.

Тишина. Шум драки прекратился так неожиданно, что это оглушило, а затем свалившуюся на дом тишину разорвал жалобный плач испуганного ребенка. Миша, испытав мгновенное облегчение, выбрался в коридор и сразу прижался к стене. Пусто. Только перевернутая табуретка свидетельствует о том, что ему ничего не почудилось и, что-то случилось в их доме.
Из комнаты Иры доносился ее тихий шепот и плач сына. Мама явно справлялась с его испугом, плач постепенно перешел в хныканье, а затем и вовсе затих. Проклятый остался в коридоре, продолжая прижиматься к стене. Теперь, когда все закончилось, остается просто ждать. Незачем путаться под ногами.

— Будем кушать? — Ира уже успокоила малыша, и теперь они вернутся к обычным будничным делам.
Но услышав ее голос, тихий и какой-то полный боли, Миша вздрогнул от жалости, только что его жена пережила, нечто очень нехорошее. Вот она вышла в коридор, неся Валика. Ему не сразу бросилось в глаза, что супруга несет сына только левой рукой, а с правой что-то не то. Но пока его непонимание оформилось в нечто путное, Ира успела скрыться на кухне.

— Маленькая? — Негромко позвал он, сомневаясь, стоит ли это делать сейчас.
Она не ответила. Возможно не услышала, а может просто занята сыном. Проклятый вздохнул, и побрел на кухню вдоль стенки. Раздался звук закипающего чайника и шум микроволновки. Все как обычно, но Миша чувствовал повисшее напряжение. Сейчас жена занята повседневной рутиной, надо покормить сына и успокоить его.
Но было совершенно очевидно, что как только малыш окончательно успокоится, им надо поговорить, обсудить случившееся. Кроме того, Мише жуть как хотелось узнать, что же тут произошло. Ведь у утреннего инцидента вполне могли быть последствия. Очень неприятные последствия, а возможно и новый переезд неизвестно куда.

Проклятый, весь в нетерпении ходил взад-вперед, периодически выглядывая на кухню, но не решался выйти на открытое пространство. О своем утреннем приключении под тумбой, о том, как сияла татуировка, и пропала стена, он напрочь забыл. Прошло наверно не менее получаса, прежде чем Ира показалась на пороге кухни. Сейчас она вела Валика за руку, и Миша предусмотрительно спрятался за углом.

Ему пришлось еще ожидать, пока Ира оденет малыша, немного поиграет и включит ему мультики. Он буквально весь измучился ожиданием, и уже почти был готов зайти к ним в комнату ведомый жуткой неопределенностью.
Но вот его любимая появилась на пороге. Замерла в дверях, и он смог полюбоваться ей. Ира по-прежнему оставалась в ночнушке, и сейчас Проклятый увидел, что правый ее рукав порван и окрашен в темный цвет. Кровь? Мелькнула неприятная догадка.

— Ириша, что случилось? — Он говорил негромко, и шел ей на встречу, но она промолчала. Скользнула по мужу невидящим взглядом, и продолжила стоять. — Маленькая?

Тогда она, по-прежнему не говоря ни слова, пошла в сторону кухни. Мужа, успевшего подойти к траектории ее движения, она просто молча переступила. Задравший голову Проклятый, как в замедленной съемке наблюдал это. Каждая незначительная деталь врезалась в память. Вот над ним пронеслась ее босая ступня, мелькнули в вышине светлые трусики, вот немного в стороне пронеслась вторая нога, и его жена, не произнеся ни слова, скрылась на кухне.
Это было настолько неожиданно, и как-то оскорбительно, что в первую секунду он растерялся, а затем его страх за семью, растерянность и любопытство, уступили место злости. Он побежал за ней, планируя разобраться, это у нее временный дефект зрения и слуха, или она реально на него злится? Если второе, то Михаил горел желанием выяснить на что именно.

Он выбежал на кухню как раз в тот момент, когда Ира достала из шкафчика бутылку с коньяком и стопку. Проклятый увидел, как она наливает янтарную жидкость и, не морщась, залпом выпивает содержимое.
— Ира, что случилось? — В голосе уже не только любопытство, но и нотки раздражения. Картинка, как она переступает через него, прочно сидит в мозгу, не желая уходить.
— Все просто зашибись, — ее голос был тускл и зол. — Лучше и не придумаешь.
Вот она, наливая вторую стопку, садиться на стул, вытягивая ноги под столом так, что Мише снова приходится созерцать лишь ее пятки. На этот раз укол злости значительно сильнее.
— Ты не хочешь перенести меня на стол? Или мне говорить с твоими ногами.
— У меня правая рука болит. Сильно.
Ответ совершенно не в тему, но Миша старается сохранять спокойствие. Хотя это становится все сложнее. Она злится на него. Но из-за чего? Из-за того, что он не смог помочь в утренней драке, или, что там случилось? Ему все сложнее сдерживаться. Он понимает, что жене больно и скорее всего, страшно, но не может разобраться, причем тут он?
— Ты же можешь снять боль? — старается говорить мягко, не давая злости просочиться в голос. Но тут она взрывается.
— Снять боль?! Конечно, могу! Я, мля, все могу!!!
Ноги исчезают, и Миша наконец-то видит под столом ее лицо, ярость и боль в глазах, растрепанные волосы, искривленный в неприятной гримасе рот.
— Ты хочешь на стол? Поговорить?! Давай! — Проклятый чуть не отпрыгнул, настолько стремительно перед ним появилась стена ее левой ладони.
Но, несмотря на кипящую ярость, Ира обхватила мужа очень осторожно, явно дозируя давление, и через секунду он уже стоял на кухонном столе.

— И о чем ты хочешь поговорить?
— Что случилось утром?! И какого … ты так со мной разговариваешь?
Голова у Проклятого слегка кружилась, от слишком резкого подъема. Перед глазами еще плясали чертики, но в целом он очень хорошо перенес недавнюю перегрузку.

— К нам ввалился отморозок. Он собирался поучить меня правильным манерам. — Из каждого Ириного слова сочился яд, и часть его явно была направлена на мужа. — И у него почти получилось. — Она повернулась правым боком, демонстрируя глубокий порез на плече. — Скажи, ты из-за этого так удачно выбрал нам дом и место обитания? Чтобы я потренировалась???

— Ты делаешь меня виноватым? — Он чуть не задохнулся от возмущения.
Жалость и сочувствие к супруге смешались с этим возмущением, помноженным на ненависть к собственной беспомощности. Эта убойная смесь не могла привести ни к чему кроме грандиозного скандала.
— Ну, извини, я не знал, что у тебя было миллион идей касающихся нашего переезда, ну а ты согласилась на этот вариант, только под моим давлением!
— Не надо тут все перекручивать! — Она склонилась над ним, приблизившись почти вплотную. Теперь Миша чувствовал ее горячее дыхание. — Не тебе пришлось разбираться с вооруженным психом!

— О! — Его губы сомкнулись в полоску, он сделал шаг назад, говорить со ртом жены было некомфортно. — Обвини-ка меня в физической слабости. Давай! Я ведь по доброй воле это выбрал, дабы влезть к тебе под каблук и спрятаться там от житейских невзгод?

— Не неси бред! Тебя никто не обвиняет, в физической слабости! — Она все-таки выпрямилась, отодвигаясь от него, дернув при этом правой рукой и поморщившись от боли.

Повисла тишина. Ира накрыла плечо левой ладонью, прошептав заклятие. Боль ушла, словно ее и не было. Но остались головокружение, шишка на лбу, болел затылок там, где ублюдок чуть было не лишил ее волос. И настроение было под стать состоянию — отвратительное. Хотелось скандала, хотелось высказать все, что она думает об их ситуации вообще и о хваленой интуиции ее мужа в частности. Еще хотелось, чтобы он обнял ее, прижал к себе и пообещал, что все наладится, а она будет возмущаться, не соглашаться, истерить, и вообще вести себя как и положено слабой девушке, которую только что чуть не убил полный отморозок. Но в конце все закончится примирением и страстным сексом, обнимашечками и поцелуйчиками.
Увы и ах. Это абсолютно невозможно. Она посмотрела на мужа. Тот бродил по столу, из стороны в сторону, с довольно неприятным выражением лица. Явно оскорблен. И тут Иру снова стало накрывать. Он еще и обиделся?!

— О чем задумался? — Голос Иры был настолько сладкий, что Миша сразу понял, она по-прежнему в ярости. И он ответил ей в тон:
— О своей любимой жене, которая имеет ко мне претензии! Впрочем, совершенно непонятно из-за чего.
Молодая ведьма резко вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться. Надо сдержаться, как бы она себя сейчас не чувствовала, нельзя сделать какого-либо необратимого поступка.
— Достало меня все. Только оттуда уехали, как сразу тут вляпались. А теперь что? Опять переезжать?
— Не знаю. Но…
— А кто знает?! — Все-таки нормального разговора не получалось.
— Не ори на меня! — Рявкнул Миша срывая голос.
Проклятый окончательно озверел. Сказалось еще и то, что он сильно переживал за то, что случилось в Этании. А вдруг, его тело там будет сожжено или искалечено этой загадочной розой, и он навеки останется лишь в этом крохотном тельце.
— А ты не смей на меня пищать! Меня только что чуть не убил здоровенный мудак с ножом! А ты…
— Ну, так отыграйся на мне! Вот, я вообще ни разу не здоровенный! — Ее оговорка про писк, неважно случайная или специальная, полностью испарила его здравый смысл и чувство сопереживания.
— Ты, ты, ты! Идиот! — Ира вскочила, посмотрела на изумленного сына, заглядывающего сквозь дверной проем, и повторила тише — идиот, что ты несешь?

Наверно Мише стоило остановиться тут, но сил на это у Проклятого просто не было, его душили злость и обида, и он продолжил:
— Сложно? Наверно так чувствует себя здоровенный мужик, которого достала хрупкая жена. Вот может прибить ее одним ударом, а нельзя. А ты хочешь прибить меня?
Тут Ира вскочила и склонилась над ним. Резко выпрямилась не найдя слов, а затем, чувствуя что сейчас сделает нечто страшное и необратимое, схватила с полки кофейную банку и высыпала остатки прямо на стол.
— Я сухое кофе не пью, — сострил он, но Ира не отреагировала.
Она просто сгребла мужа ладонью со стола и сунула в банку, которую тут же вернула на полку, и только после этого ударила кулаком по столу.
— Все-таки довел — прошептала она, и прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Ей не хотелось опять плакать при Валике.

Ветрено. В этой местности постоянно дуют сильные и холодные ветра. Граница между холодной пустыней и непроходимым лесом. Тамарис, еще одно пограничье с серыми территориями, впрочем, в этой местности пограничье очень условное.
Судя по всему, одиноко стоящую, закутанную в дорожный серый плащ фигуру, ветер не беспокоит. Так и есть. Потоки холодного воздуха обходили Магреса стороной, и вокруг чародея образовался этакий островок спокойствия. Он внимательно смотрел на высоченные исполинские деревья. Они как часовые на границе, четко разделяют светлый нетронутый песок, и черную землю, покрытую короткой травой. Даже он не решается пересечь эту черту без приглашения.

— Я ждала тебя.
Нет, он не вздрогнул, не та закваска, просто в очередной раз отметил ее способность появиться неожиданно.
— Здравствуй, Ктана. Рад тебя видеть.
— Я тоже, и раз все формальности закончены, сразу к делу? — После этих слов Магрес улыбнулся.

Да это не столица с ее заморочками, связанными с церемониалом, с ее интригами, словесными кружевами не имеющими никакого отношения к делу, но от этого не становящиеся менее необходимыми.
— Зачем ты хочешь видеть меченого и его жену?
— Все тот же Магрес, — губы Ктаны так же расползлись в легкой улыбке, — зайдешь в гости?
— Приглашаешь?
— Да. — Услышав формальное согласие, чародей пересек границу между песком и землей, и почти сразу ледяной ветер пустоши сменился тишиной спокойного леса.
— Думаю, ты знаешь ответ Магрес, — начала Ктана, когда они оказались около небольшой изгороди увитой серыми, ползучими побегами неведомого чародею растения.
Распахнув едва приметную калитку, ведьма жестом пригласила его войти. Все выглядело чинно, благородно и очень по-простому, но чародей прекрасно чувствовал, что тут вся местность буквально пронизана чарами, причем совершенно иного толка, чем те, которыми привык пользоваться он.
— Вино?
— Пожалуй, да.

Все-таки хоть они и не были столичными ортодоксами, поборниками правильных традиций и церемоний, но некий минимальный ритуал обязан был быть соблюден. Напиток был выше всяческих похвал, и некоторое время они провели в молчании.
— Проклятый мне нужен из-за его крови. Настоящей.
— А он согласиться? Не верю, что ты рискнешь взять ее силой.
— Никто в здравом уме не рискнет, — улыбнулась она, — но я способна купить ее. — Чародей внимательно посмотрел на Ктану и пригубил вино.
— Ты что-то знаешь про таких, как он? Что-то малоизвестное?
Она некоторое время смотрела на чародея из полуприкрытых век.
— Мне есть, что предложить ему. И ему, и его жене.
— Хорошо, а зачем это мне?
— Магрес, ты стал больше времени проводить в Миллеарстоуне? Это ведь наши столичные высшие обожают такие игры. Из серии: “я знаю, что ты знаешь, что я знаю”. Зачем это здесь?
— Извини, — он вдруг рассмеялся, — действительно переигрываю.
— Все верно, чем сильнее и защищеннее меченный, тем лучше ты его используешь в своих играх. И заметь, мне совершенно наплевать в каких. — Она отсалютовала ему, почти полным кубком.
— Хорошо, тогда ты понимаешь, что именно я попрошу тебя?
— Не переживай, я не планирую покидать Тамарис еще как минимум три десятка больших тактов. А в столице мне вообще нечего делать.
— Тогда договорились, — кубок чародея практически опустел и он поднялся, — а как ты поняла, что у нас появился меченный? Я думал его абсолютно невозможно вычислить.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Ладно, не буду скрывать. Меченного действительно нельзя вычислить. Когда я увидела Веару, то поняла, что на ней взгляд демона. Мне стало любопытно, и я просто вытянула из нее то, что это не демон.
— А с ним ты сможешь взаимодействовать?
— Я разберусь. — она склонила голову, глядя на чародея, и тот понял — не расскажет. Впрочем, особенности магии лесных ведьм, интересовали его далеко не в первую очередь.
— Когда им приходить?
— Как только будут готовы. Кого-кого, а меченного я приму в любое время.
— Договорились.

Вернувшись в Шаарн, Магрес сразу направился к тому месту, где была обнаружена Роза. Он переживал за Проклятого, за то, что тот уже может не вернуться в Этанию. В Шаарне ничего не изменилось. Путешествие чародея не заняло и среднего такта.
Миша по-прежнему пребывал на Земле, во всяком случае, Магрес надеялся, что Проклятый находится на своем мире-шаре, а не неизвестно где. При приближении чародей почувствовал давление. Не физическое. Что-то атаковало его магическую сущность, не сильно, а так, слегка сдавило и отпустило. Маг напрягся, не хотелось никаких сюрпризов. Стоило ему войти в кар, как давление усилилось, и яркий свет ударил по внутренней чувствительности. Роза была активна, и ей не нравился чародей поблизости.
Раньше, просиживая время в архивах, изучая серые территории и артефакты перехода, он натыкался на информацию о том, что некоторые из них абсолютно чужды магии. И сейчас чародей понимал, что столкнулся именно с таким явлением. Роза не примет его, и чем ближе он окажется, тем сильнее будет противодействие. Само собой, можно попробовать приблизиться, поставить защиту, но…. Но его цель не воевать с Розой. Его цель чтобы Проклятый мог ее использовать. И чародей отступил.

Ира довольно быстро же пожалела о своем поступке, но то, что сделано, как известно не воротишь. Она прошлась по кухне, еще несколько раз стукнула в сердцах по столу. Ярость схватки постепенно уходила, этому способствовало и то, что боль благодаря заклинанию, ушла без остатка. Валик, привлеченный шумом, так и не увидел папу, сначала от глаз малыша того скрывали кастрюли стоящие на столе, а затем стенки банки, и он вернулся в комнату к мультикам. Пару раз позвав маму он полностью погрузился в происходящее на экране.
А ведьма принялась обрабатывать порез. Ей совсем не хотелось получить что-то типа сепсиса, да и выглядела рана не очень хорошо. Бинтовать плечо одной рукой было неудобно, телекинез, так хорошо сработавший во время драки, сейчас наотрез отказался помогать ей, и Ира, тихонько ругаясь сквозь зубы, бинтовала и перебинтовала рану.
Когда все было закончено, она снова вспомнила о муже. Ну как вспомнила, она и не забывала, просто бессознательно отодвигала от себя тот момент, когда будет все-таки освобождать его из теперешнего плена и как-то разрешать сложившуюся ситуацию.

— Кот, — тихо произнесла она, беря банку.
Тишина, вряд ли муж уснул, но отвечать ей он явно не планирует, а значит, очень обижен и зол. Ира вздыхая снимает банку с полки и несет в кабинет, так и не решившись заглянуть внутрь и посмотреть на супруга, продолжая оттягивать момент когда придется выпускать его. Найдя ключ от кабинета, открывает дверь. Все это время муж молчит, хотя не может не чувствовать что она несет его.
Зайдя в кабинет, она ставит банку на стол, а потом, решившись, запускает вовнутрь руку. Обычно, в такой ситуации, Миша всегда хватался за ее палец, но сейчас он по-прежнему не реагирует.
— Кот, ну извини. — Негромко говорит она. — И пожалуйста, перестань кочевряжиться, я не хочу, чтобы ты продолжал там сидеть.
Тут она почувствовала, как ее палец обхватили крохотные руки. Муж все-таки воспользовался ее помощью, хотя и продолжал хранить молчание.
Она аккуратно поставила его на стол.
— Ладно, Ирка — решается вдруг Проклятый. — Постараемся проехать ситуацию.
Он говорит довольно сухо, и не смотрит на нее, и Ира давит в себе легкое раздражение. Повторного выяснения отношений она точно не хочет. Не сейчас.
— Расскажи, кто вломился-то? – спросил он. — Кто-то из преследователей?
— Не думаю, я…

Но тут их прерывает Валик. Малыш возмущенный долгим маминым отсутствием, отправился на поиски, и конечно сразу же обнаружил, что постоянно закрытая дверь открыта, а значит надо срочно исследовать новую комнату.
Проклятый, при виде сына, привычно спрятался за лежащими книгами, а Ира была вынуждена переключиться на ребенка. Их разговор отложился, потому что Валик никак не отпускал маму, пытался говорить, совал ей книжку, да и вообще показывал, что соскучился и незачем маме заниматься всякой ерундой в одиночестве. Единственное, что она успела, это принести Проклятому поесть. Потом тихонько закрыла дверь, чтобы любопытный сын не добрался до маленького папы.
Скорее всего, они бы поговорили вечером, но так вышло, что малыш никак не мог заснуть, видимо сказалось то, что для него сегодняшний день также был довольно стрессовый. Когда Валик окончательно успокоился и уснул, Ира сразу заглянула к супругу, но Миша тоже уже крепко спал. Тогда ведьма вздохнула, и отправилась на веранду, хотелось хоть немного расслабиться. Она чувствовала, что сегодня в Этании им предстоит очень серьезный разговор.
Злость на супругу, пусть и не полностью, но немного отпустила Проклятого, и сразу вернулись переживания, связанные с Этанией. Что там с его телом? Стараясь отвлечься от неприятных мыслей и утреннего инцидента, он смотрел фильм за фильмом, механически жевал то, что принесла Ира, и время от времени посматривал на часы. Сейчас он уже немного жалел о своей несдержанности, но в тоже время обида на Ирину осталась. Слишком уж ярко ему в очередной раз было продемонстрировано кто он в этом мире. Миша был рад, что сын отвлек ее от разговора, слишком много яда еще оставалось в нем, и он бы не смог говорить с ней нормально.
Так, постепенно его все-таки сморил сон. Уже проваливаясь в свое беспамятство, он поймал себя на мысли, что дико, просто до дрожи боится. Боится того, что его сон, станет лишь сном, а не путешествием в магический мир.

Зеленое марево перед глазами. Проклятый пришел в себя как обычно — рывком, без всякого перехода из сна в бодрствование. Миша сразу осмотрел себя, даже пощупал, все ли на месте. Никаких видимых повреждений или изменений при первом взгляде обнаружено не было. При втором — тоже. Тогда он вздохнул с облегчением, только сейчас в полной мере оценив, насколько сильно на него давила неизвестность предыдущего дня. Затем покрутил головой, стараясь сориентироваться на местности. Это оказалось совсем не сложно, он находится по-прежнему в Шаарне, внутри загадочной Розы. Ну, или, поправил он себя, в месте очень похожем на Шаарн. Зеленоватое свечение продолжало исходить от камней под ногами, но больше никаких спецэффектов, как вчера, не появилось. Сейчас он не видел Шаарн с высоты птичьего полета, никакие вихри его не окружали.

Честно говоря, в этот момент он испытал некое разочарование. По всей видимости, Миша надеялся на что-то этакое, типа появления сверхспособностей. Ну, как и положено нормальному попаданцу или там герою боевика. Он уже совсем было собрался покинуть круг, но затем попробовал привычный трюк, закрыл глаза и посмотрел на правую руку. Вначале он видел только черноту, как и бывает когда закрываешь глаза, но затем темнота сменилась зеленым маревом, в котором, вдруг начали угадываться черные вихри. И тогда он отшатнулся, открыл глаза, прервал контакт. Как говорится “не зная броду не суйся в воду”.

— Ладно, — пробормотал он под нос, — вот поговорю с Магресом, и пусть расскажет, что это за цветик — семицветик и с чем его едят.
Накануне, перед тем, как войти в круг, он оставил свой рюкзак снаружи, но сейчас как-то подзабыл об этом. И тут его взгляд упал на дыру. Камень, прикрывавший ее от возможного появления монстров, пропал. По всей видимости, когда Миша уничтожал защитную руну, это же действие повредило и его. Отверстие в стене почему-то заинтересовало его, и Проклятый направился к нему.

Стоило пересечь границу круга, как в нос ударила знакомая вонь. Миша поморщился, зажимая нос, и стал судорожно искать рюкзак, где оставался эликсир нейтрализующий запахи. Он, по извечному закону подлости, оказался с другой стороны Розы, и Миша, спасаясь от изысканного аромата помойки совмещенной с общественным туалетом, пошел к нему напрямую. Стоило оказаться внутри круга, вонь отрезало как ножом. Проклятый постоял некоторое время, переводя дыхание и копя решимость. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что запах не был таким уж жутким как раньше, но он прогнал ее. Очень тяжело сравнивать настолько отвратительные вещи, разорванные во времени.

Набрав полные легкие воздуха, он кинулся к рюкзаку, стараясь не дышать, вытащил бутыль, и сделал длинный глоток. Вонь тут же исчезла, и Миша вернулся к дыре. Странное дело, но она больше не вызывала ни малейшего интереса. Нора как нора. От нее больше не веяло опасностью. Тогда Проклятый поднял выпавший камень и вернул на место. Еще раз посмотрел на Розу, прислушался к себе, и начал спускаться вниз.
Вокруг пусто, никто не встречал его. Это слегка удивило и насторожило Мишу. Потом он подумал, что чародей, по всей видимости, решил ничего не говорить подчиненным, а сам будет ждать его в более удобном месте, чем каменная пустошь. И это, скорее всего, будет башня.
Проклятый, направился к короткому пути. Он был прав и неправ одновременно. Магрес действительно ждал его в более комфортном месте, но не в башне, а в покинутых помещениях добывающей компании.

Чародей, конечно, испытывал некое нетерпение, но он умел ждать. Именно ждать, а не терять время попусту. Он знал, что Проклятый, если вернется, обязательно пройдет этим путем, а Магресу хотелось как можно быстрее поговорить со своим протеже. И он дождался.
Проклятый как раз сворачивал на тропу, ведущую к короткому пути в башню, как услышал негромкий оклик.
— Вижу живой, — усмехнулся чародей, как показалось Проклятому, с облегчением.
— Да, теперь Вы расскажете, что дальше? Как я могу воспользоваться этой Розой? Ведь то, что я живой означает, что она меня приняла? Или? — От волнения, Миша стал очень разговорчивым.
— Знаешь, — маг немного помолчал, — как пользоваться Розой я не знаю. Это один из самых закрытых разделов мастерства странников.
— Так, что же дальше? — Проклятый окончательно растерялся, не понимая, что именно от него хотел покровитель.
— Вначале я думал, что ты сам постепенно дойдешь до того, как именно воспользоваться Розой. — он снова помолчал, — пойдем в башню. Есть разговор.
Короткий путь провели в молчании, чародей думал о чем-то своем, а Миша неожиданно вспомнил банку из под кофе, психи жены и его земные проблемы, а также то, что они не успели обсудить его находку. Он только сейчас вспомнил о том, как пропала стена, и открывшийся проход привел его в странный подземный лабиринт. Настроение испортилось, и он просто брел за магом.
Дойдя до своего кабинета, чародей жестом предложил Проклятому сесть, и сразу перешел к делу.
— Как ты знаешь, у твоей жены есть наставница, лесная колдунья. У нее в свою очередь тоже есть старший товарищ, — маг улыбнулся, — очень могущественная ведьма. Она, используя свои внутренние силы, узнала про тебя, и хочет поговорить. И с тобой, и с Ирой.
— Зачем ей это? — Удивился Михаил.
— Ну, она сама тебе скажет, вам с женой может очень пригодиться ее помощь.
— И скорее всего, это не бесплатно, — кивнул Проклятый.
— Да, — маг оставался серьезным. — Но принудить тебя к чему-либо она не сможет, так что решишь сам по месту.
— А когда надо с ней встретиться?
— Чем быстрее, тем лучше. Тебе надо разбудить жену, вам стоит отправиться к Ктане вместе.
— Ее зовут Кана?
— Ктана, поправил чародей.
— А мы успеем?
— Короткими путями, да. Но лучше не терять время, неизвестно сколько времени продлится ваш разговор.
— Тогда я наверно за Ирой, а потом сюда? — Поднялся Миша.
— Нет, выйдем из Старкворда. Я буду ждать вас там.
— Тогда я иду? — Все-таки Проклятый никак не мог понять, как вести себя с чародеем. И стоит ли уходить вот так, без разрешения.
— Конечно, — чародей тоже встал. — Я вернусь в Старкворд чуть позже, — и он кивком показал, что разговор окончен.

Привычный путь в Солимбэ занял мало времени. Оказавшись внутри, Проклятый задумался, — настроение хуже некуда, стоит ли будить жену сейчас. Посмотрел по сторонам, он давно ходил сюда как на работу, зашел, добрался до семьи, вышел вместе с ними. Сейчас, несмотря на предупреждение чародея о том, что не стоит терять время, спешить не хотелось.
Вспомнилась Роза, загадочные вихри, то неопределенное ощущение сразу после возвращения в Этанию. Появилось чувство, что нечто крайне важное рядом. И сейчас он смотрел на Солимбэ другими глазами. Царство снов было намного больше, чем он привык видеть. Он, конечно, всегда знал это, но в последнее время старался об этом не задумываться, ни на что не нарываться, чтобы местные не указали на дверь. Он не знал, возможно ли это на самом деле, но проверять не хотел, до сегодняшнего дня.
Непонятно, что стало причиной: пребывание в Розе или ссора с женой, но в этот раз ему захотелось просто побродить тут. Он не стал искать нити, не стал ни на чем концентрироваться, просто побрел. Ночной город исчез, он оказался в чистом поле. Неожиданно налетел ветер, усилился, практически перешел в ураган и так же быстро затих. Поле сменилось лесом, сразу, без всякого перехода, воздух наполнился шорохами, неприятным скрежетом, странным, зловещим перешептыванием.

Все это, крайне неожиданное, заинтересовало Проклятого, ему казалось, что в знакомую, привычную картину добавили какие-то штрихи, новые краски. Сама обстановка ночного леса, незнакомого, наполненного неприятными звуками, должна была бы напугать его, но почему-то не пугала. Наоборот, ему стало очень интересно. Вспомнилось детство. С какого-то возраста ему начали сниться кошмары. К счастью не так уж часто, но когда снились, доводили маленького Мишу до слез. Малыш рос, и кошмары росли вместе с ним, приобретая новые черты и краски. Конечно он уже не плакал, но и особого удовольствия не получал. В его комнате постоянно горел ночник, это помогало справляться с неприятными пробуждениями. Пока однажды, после особо неприятного сновидения, он не проснулся в темноте. Сейчас Проклятый даже не мог вспомнить что тогда снилось, но ледяной ком страха, появившийся где-то в районе живота и быстро растекшийся по телу, помнил отчетливо.
Ему уже было лет двенадцать, совсем не тот возраст чтобы звать родителей. Он пощелкал выключателем, но ночник оставался мертвым, вероятно перегорела лампочка. Спать не хотелось, не было никакого желания вылезать из под одеяла. Сложно сказать, сколько он тогда пролежал вот так, полу парализованный страхом, но в какой-то момент Мише вспомнилось, как он читал в какой-то книжке, что ночному кошмару надо взглянуть в лицо. Если под кроватью живет бука, то посмотри и убедись что там пусто. И страх потеряет над тобой власть.

При прочтении все казалось простым и логичным, но сейчас, в ночной тишине и темноте, пока увиденное в кошмаре еще не забылось, не истаяло под солнечными лучами, сама мысль заглянуть в логово бабая казалась кощунственной. Так он лежал, считая про себя секунды, надеясь что так сможет приблизить утро. А потом в комнату, сквозь неплотно зашторенные окна, заглянула луна. Скорее всего до этого она пряталась за тучами, и вот, стоило им разойтись, как ночная хозяйка решила осмотреть вверенные ей владения.
Комната наполнилась призрачным светом, от которого, на пару секунд стало еще хуже, а затем сердце мальчика наполнилось странной решимостью. Это напоминало тот самый прыжок в холодную воду, стоит принять решение и сделать первый шаг, и уже не получится повернуть назад.

Стараясь не думать, чтобы не растерять заряд лунной бодрости, он откинул одеяло, и, свесившись, посмотрел под кровать. Темно. Ничего не видно и нет полной уверенности, что монстр не затаился в темноте, стараясь ослабить его бдительность. Тогда, на кураже он пошарил рукой по полу, а затем вообще слез на пол, и залез под кровать. Конечно единственным монстром живущим там, оказалась пыль, сразу же с превеликим удовольствием заполнившая его нос. Пару раз чихнув, он выбрался обратно, по пути ударившись затылком о край кровати и локтем о ножку, но сейчас ничто не могло испортить его настроения. Ночной страх ушел без остатка, тогда он включил свет и читал, пока глаза не начали слипаться. Так он и уснул, уронив книжку на пол. Потом ему еще не раз снилась всякая муть, но вот такого, парализующего ужаса, он уже никогда не испытывал. Стоило проснуться и понять что все это не по- настоящему.

Сейчас он очень явственно вспомнил ту ночь. Правда в данный момент он был не в своей комнате, а в загадочном царстве снов, где вполне могут жить и бука, и бабай, и такие создания, которые в прямом смысле не приснятся и в кошмарном сне. Он смотрел на темные деревья (а деревья ли на самом деле?), слышал неприятные звуки, и никак не мог решить, а что собственно делать? Колебался Проклятый не долго. Помогло воспоминание о том, что под кроватью, действительно никого не было. И он шагнул в сторону деревьев. Шаг, второй. Сначала ничего не изменилось, а затем ему начало казаться, что реальность плывет. Вспомнилась Роза, то, как он видел серые территории на много километров вперед. Сейчас с ним происходило нечто похожее. Деревья начали отдаляться, снова пришло ощущение того, что он что-то знает, надо лишь протянуть руку, и перед ним откроются тайны мироздания. Одновременно заболела голова и перестало хватать воздуха, завибрировали мускулы, тело стало обдавать то жаром то холодом. Исчез лес, как в калейдоскопе перед Проклятом пронеслись горы, пустыня, толпы каких-то неведомых созданий, морские просторы и сковывающий камень каких-то подземелий.
Это было не страшно, но неприятно. Словно оказался на быстрой карусели. В начале весело, потом начинает подташнивать, а карусельщик забухал в подсобке забыв о том, что надо выключить вверенный ему аттракцион. Стараясь остановить взбесившуюся картинку, он сел, схватившись за землю, надеясь обрести островок спокойствия в этом хаотичном движении. Напрасно. Земли не оказалось. Под ним разверзлась бездна, в которой угадывались какие-то тени. Он не падал лишь потому, что само понятие падения исчезло в окружающем хаосе.

Проклятый закрыл глаза, стараясь успокоиться, но и это не помогло. Он продолжал видеть круговерть образов. Усилились тошнота и головная боль, похоже, его человеческое сознание не могло вместить окружающую бесконечность. Пришел страх, а за ним первые признаки паники. Голос в голове: ты больше не проснешься, не проснешься, не проснешься! Затем все вдруг исчезло, и Проклятый вновь оказался в бесконечном помещении, только вместо недостроенных комнат, его окружал закрытые двери. И он знал: за каждой дверью чей-то ночной кошмар. Свой персональный бабай. И вся эта армия монстров готова отложить свои дела, и заняться незваным гостем.
Раздался скрип, двери начали открываться, все и сразу. Проклятый ощутил чужой взгляд, и в этот же момент погас свет. Секунду Мишу окружала кромешная темнота, а затем ее разорвали сотни и тысячи огней — маленьких и злых глаз.

— Вас не существует! — Заорал он, чувствуя, что еще немного, и он окончательно потеряет рассудок. Невидимые хозяева глаз не обратили на его крик никакого внимания, а может даже посмеялись над его голословным утверждением. Может быть под кроватями и за неплотно прикрытыми дверями шкафов они и не имели силы, но тут, в своем царстве ночные сновидения, по всей видимости, обладали реальной силой. К нему медленно приближались владельцы снов, воздух наполнился шуршанием, шипением и скрежетом. И в этот момент, когда он практически сошел с ума от дикого ужаса, и от невозможности проснуться, показалось, что его телом завладел кто-то другой. Проклятый зажмурился и сквозь плотно сжатые веки посмотрел на правую руку. Да, татуировка снова была видна, и теперь она горела зеленоватым сиянием. Ее свечение быстро заполнило все окружающее пространство, глаза демонов поблекли, а потом и вообще исчезли. Вместе с ними исчезли и двери, и вообще все, что его окружало. Миша оказался в каком-то бесконечном зеленом мареве без ориентиров и направлений. Как когда-то, сразу после того как его поразило проклятие.

— Надо выбираться, — пробормотал он, яростно крутя головой. Ничего. Во все стороны одна и та же муть. Он попытался вспомнить, как в прошлый раз выбирался из похожего марева. Тогда ему помогла Ксана. Точнее его ненависть к ней. Он снова попытался вспомнить ведьму, но вместо этого почему-то подумал о кофе. Странная мысль запустила в действие ассоциативную цепочку. Кофе, банка. Та самая в которой он коротал время, пока его разъяренная жена пыталась взять себя в руки. А вспомнив о жене, он подумал и о сыне. О том, как искал их в первый раз.
— Ну, давай, — прошептал он. — В бесконечности нет расстояний — эта фраза уже напоминала некую мантру, но помогла ему. Он окончательно успокоился, страх ушел без остатка. А в следующий момент, Проклятый даже не удивился, когда увидел две цветные полосы. Те самые, которые периодически приводили его к семье.
Проклятого снова стало закручивать, но он успел ухватиться за свой путеводный клубок, и в следующий миг, ощутив сильный рывок, оказался возле знакомой избушки.

На этот раз Миша некоторое время стоял над кроватью со спящей семьей не для того чтобы насладиться идиллией, но затем чтобы справиться со злостью. В нем боролись два человека — понимающий, любящий муж, и оскорбленный до глубины души мужчина. Первая часть понимала жену, и даже как-то пыталась обвинить самого себя: — Мол, мог бы потерпеть, ее ранили, она дралась, испугалась за сына и все в таком духе. Но второй вспомнил лишь свою бессильную злобу, в тот момент, когда он оказался заперт, но еще больше Проклятого злил его секундный страх, когда Ира схватила его. В какой-то момент он действительно испугался, что она не совладает с собой. И вот именно эту слабость он никак не мог простить ей.

Будить Валика не хотелось, он аккуратно снял ногу сына с бока супруги. Малыш засопел и повернулся на другой бок. Тогда Миша просто потряс ее за плечо.
— Вставай сова, медведь пришел — прошептал он тихонько.
Ира резко встала.
— Привет, — в ее голосе тоже не было особой радости, — разбудил, чтобы устроить мне разборку?
— А что? Или ты теперь не хочешь со мной разговаривать, не имея возможности сунуть куда-нибудь?
— Перестань! Ты ведь понимаешь, что в том состоянии это было хоть и грубо, но все-таки объяснимо?
— Понимаю. Но не могу принять. Стоп! — Он прервал ее попытку продолжить разговор. — Я разбудил тебя совсем не для выяснения отношений. Отложим его. Магрес хочет, чтобы мы поговорили с какой-то Ктаной. Как я понял, она наставница твоей ведьмы.
— Да? — удивилась она. — А мне Веара ничего не говорила.
— Видимо сначала решила спросить разрешения у мастера, — Миша подал жене руку. — Чародей думает, что эта встреча будет полезна для нас обоих, а сегодня я даже не представляю, сколько времени добирался сюда.
— Что-то случилось? — В ее голосе скользнула нотка тревоги
— Ничего особенного, мне тоже надо было совладать со злостью.
Дальнейшую дорогу до лестницы прошли в молчании. Правда Проклятый неожиданно поймал себя на нехорошем желании отпустить ее и посмотреть что получится, и это изрядно напугало его.
— В кого же я превращаюсь? — Подумал он, и крепче сжал ладонь жены.

Магрес ждал их. Он поприветствовал Иру, та склонилась в легком поклоне — дань уважения мастеру.
— Меня долго не было? — Задал Проклятый мучивший его вопрос.
— Ты про время, проведенное в Солимбэ? — Уточнил чародей.
— Да.
— Не сказал бы. На несколько малых тактов дольше, чем обычно, были какие-то проблемы?
— Попробовал другую дорогу и чуть не заблудился в чьих-то кошмарах — не стал скрывать он.
— Понятно. Нет, ты не долго блуждал. Вы готовы?
— Готовы — ответил Миша, Ира же промолчала.
— Я покажу вход, но до владений Ктаны вы пойдете вдвоем. Думаю, ты уже достаточно освоил короткие пути?
— Надеюсь — неуверенно улыбнулся Миша.
Магрес развернулся и молча вышел в коридор, они поспешили за чародеем. Потом некоторое время петляли коридорами и лестницами, пока не оказались возле широких, обитых железом дверей.
— Сейчас мы пройдем через врата, в Тамарис, а оттуда придется совершить еще один короткий переход. К земле Ктаны нельзя добраться напрямую из Старкворда.
Не дожидаясь ответа, чародей распахнул двери и исчез в темноте короткого перехода. Супруги поспешили за ним.
Сам Тамарис никак не запомнился Проклятому. Тут было раннее утро, или поздний вечер, пустынно, песок и холодный ветер, из-за которого воздух был наполнен пылью, забивающей рот и нос. Местность никак не располагала к тому, чтобы тут задерживаться, местных, если они вообще обитали в этой земле, они не встретили, и по внутреннему ощущению Михаила, минут через десять, чародей открывал вход в один из домов. Вообще ни Проклятый, ни Ира не поняли, был ли Тамарис городом, деревней или вообще названием местности.

— Дом принадлежит мне, — чародей закрыл дверь, и сразу же, как по волшебству, исчезли все звуки доносящиеся снаружи. — Дальше, поведешь ты Михаил, Ктана вас встретит. Что она предложит и что захочет взамен, расскажет сама. Я буду ждать вас здесь, Тамарис не самое гостеприимное место в Этании.
— Спасибо, — Миша не зная, что сказать, просто поблагодарил, а Ира поклонилась. Она все больше впитывала местную иерархию, казалось получая ее вместе со знаниями. Да, то же самое касалось и языка, несмотря на то, что Ира проводила в Этании намного меньше времени, чем муж, ее успехи в языке уже превосходили его.

Странное дело, в этот раз, вступая на короткую тропу, Проклятый испытал странное волнение смешанное с предвкушением. Сложно сказать почему, возможно он чего-то ждал от предстоящей встречи.
Граница пустыни и леса. Сильный и очень холодный ветер, несущий потоки песка. В отличие от могущественного чародея, Иру с Мишей ветер беспокоил, да еще и как. Пробирал до костей, пытался засыпать глаза, рот, нос и все прочие части тела.

— Черт! — Ругнулась ведьма, — как теплой куртки с капюшоном не хватает.
— Ага, — поддакнул Проклятый, — или банки из под кофе. Сейчас я не возражал бы, если бы ты меня туда запихнула.
— Ты опять?! Нашел время! — Возмутилась она.
— Не опять, а снова — отшутился он, но в голосе Миши шуточная интонация отсутствовала, не улыбались и его глаза.
— Давай перенесем наши разборки на потом? Сейчас мне кажется не время.
— Если не понравится то, что я говорю, не сможешь меня крышкой прикрыть?
— Блин!

Возможно, она выругалась бы и покрепче, и вполне вероятно их ссора получила бы продолжение, но в этот момент они поняли, что больше не одни.
— Здравствуйте, гости.
— Здрасте, — Миша растерянно смотрел на пресловутую ведьму. Почему-то в его сознании прочно укоренилась мысль, что их хозяйка будет либо старухой, как пресловутая баба Яга, либо красавицей наподобие Ксаны. Но ведьма небыла похожа ни под один из его стереотипов. В черных волосах — вкрапления седины. Стройная, но на коже довольно хорошо видны многочисленные морщинки. Одета в длинное платье, и куртку, ну или что-то на нее похожее.
Ира же глядела на ведьму во все глаза. При общении с Веарой, она часто чувствовала напряжение, из-за того что ей казалось, наставница видит ее насквозь. Все потаенные мысли, тайные желания. Не так как Магрес, с которым она теперь была связана меткой, скорее благодаря жизненному опыту и умении использовать свою сущность. Ктана же была в разы сильнее, и молодая ведьма почувствовала себя голой под ее мимолетным взглядом. Ни она, ни Миша не обратили внимания на то, что встречающая их ведьма ни разу не посмотрела на Проклятого, лишь пару раз скользнула взглядом.
— Прошу за мной, я ждала вас.
Стоило вступить под сень леса, как ветер и шум исчезли. Ира вдруг ощутила сильное умиротворение, Проклятый же особо ничего не почувствовал кроме того, что его перестали беспокоить ветер и песок.
До дома Ктаны прошли в молчании, а тут, с неким удивлением они увидели Веару.

— Девочки пообщайтесь немного, пока я побеседую с меченым. Если, конечно ты не возражаешь — последнее адресовалось Мише, и тот покачал головой, а затем, подумав, что этот жест может быть и не знаком их хозяйке, произнес:
— Никаких возражений.
Внутри дом чем-то напоминал жилище Балтона. Та же простота, связки травы и каких-то неведомых растений.
— Сейчас я приготовлю кое-что, — начала Ктана, — располагайся, может хочешь вина? Или чего-то покрепче?
— Лучше вина, — подумав ответил он. — Магрес сказал, что вы от меня что-то хотите?
— Хочу, — не стала отпираться ведьма. И могу за это заплатить.
— Чем? Возьмете в обучение мою жену?
— Ей будет достаточно одной-двух встреч. Но моя плата не ее обучение, я владею некой информацией про таких, как ты. И не думаю что Магрес, или кто-то другой может рассказать тебе то, что знаю я.
Повисла тишина. Ктана продолжала заниматься приготовлением “кое-чего”, а Миша пытался сформулировать следующий вопрос, но в итоге ничего особенного не придумал.

— Хорошо, уверен что информация стоит недешево. Что от меня потребуется взамен?
— Немного твоей крови. Настоящей крови.
— Настоящей? — Недоверчиво переспросил он. — У меня что, их много?
— Две — в ее голосе не было ни тени шутки. — Кровь поддерживающее твое человеческое тело, твою жизнь, и черная кровь демона.
— И вы возьмете ее у меня? — Он откинулся на спинку стула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
— О нет. — Она повернулась, поставив на стол чашу, с какой-то прозрачной жидкостью. — Я не рискну взять твою кровь. Ты дашь ее сам. Если решишь что сделка стоящая.
— И где я ее возьму? — От резких поворотов он немного потерялся.
— А где берут свою кровь? — Она бросила на него взгляд и тут же отвела. Из тела.
— Мне надо себя резать? — В голосе Миши не чувствовалось ни малейшей радости по этому поводу.
— Это – она указала на чашу, — очень сильное обезболивающее. При изготовлении не используется магия, только некоторые редкие ингредиенты, поэтому на тебя подействует. Намажь предплечье, и просто проколи кожу.
Миша задумался. Жидкость выглядела весьма нейтрально, никакого резкого запаха. Он взял кисточку, любезно предоставленную ведьмой, окунул в чашу, мазнул по предплечью. Сразу пришло онемение. Казалось, он перестал ощущать все предплечье, от ладони до локтя. Тут же лежал и стилет, Проклятый взял его, но вдруг замер, не донеся до кожи.

— Не стоит очень уж долго думать, — Ктана говорила спокойно и негромко, и по-прежнему смотрела мимо него, — на тебя любые зелья действуют намного меньшее время, чем на остальных, а состав у него довольно сложный.
Проклятый кивнул и, решившись, уколол руку. Действительно было совсем не больно, а на коже проступило несколько красных капель.
— Вот, — нарушила молчание ведьма, — это твоя человеческая кровь.
— А где взять демоническую? — Спрашивая это, Миша действительно чувствовал сильный интерес.
— Демоническая течет в твоих венах, — бесстрастно ответила Ктана.
— Черт! — Выругался он, посмотрев на синюю, слегка выступающую вену правой руки. — Неужели мне придется ее резать?
— Да. Желательно не дожидаясь пока закончится действие обезболивающего зелья. У тебя, к слову, значительно более высокий болевой порог, но в первый раз все равно будет страшно.
— Мне и с обезболивающим страшно, — признался он, коснувшись кончиком лезвия вены, но так и не решился проколоть ее. – Может, вы мне поможете, раз уже это не больно? Я не возражаю.
— Ты, может, и не возражаешь, но вот то, что защищает тебя, может иметь свое мнение на этот счет. Я не рискну с этим связываться. Придется самому.

Он собрался с духом, уколол и отдернул стилет, опасаясь что сейчас из поврежденной вены хлынет фонтан крови, как в старых китайских фильмах. Ни боли, ни крови. Это немного успокоило его, и он нажал посильнее. Стилет легко вошел в вену, оставляя тонкий порез, и снова ни капли крови не показалось наружу.

— Да где же она? — Ругнулся он, что интересно на русском, но похоже ведьма его поняла.
— Глубже. И она не очень текучая.
— Ох уж эти сказочки, — пробурчал он, давя сильнее. Нож наконец-то погрузился глубже, и вена словно разошлась в стороны. Миша рефлекторно выдернул стилет, и уставился на густую как патока, черную жидкость, медленно текущую в его вене. Настолько медленно, что ему показалось, что она вообще не двигается.


Глава 9. В гостях у ведьмы.

— Значит вот она какая, моя кровушка — протянул Миша. — Ну, прямо классика из ужастиков про демонов.
Он перевел взгляд на Ктану, которая все также продолжала смотреть в сторону, наблюдая за Проклятым лишь краем глаза.
— Да, — ответила ведьма. — Мне нужно ее лишь несколько капель и я расскажу тебе немного о твоем проклятии.
— Берите, — махнул он. — Я так понимаю, мне это не навредит?
— Нет, — она протянула пипетку или что-то очень на нее похожее, — набери ее, пока рана не начала заживать.

Миша послушался, правда, не без колебаний. Он до сих пор пребывал в чем-то вроде ступора. Его представления о мироустройстве пошатнулись после той памятной встречи на набережной, но каждый раз, встречая что-то новое, ему требовалось некоторое время на осмысление. Вот и сейчас ему почему-то было больно только при одной мысли, что он засунет кончик этой пипетки в разрезанную вену и нарушит верхний слой своей черной, нечеловеческой крови. Казалось, что будет больно, что нарушив верхний слой он вызовет сильнейшее кровотечение, как и положено при разрезанной вене. И пока Миша колебался, нижний край поврежденной вены начал покрываться белесой пленкой. Проклятый как завороженный наблюдал за этим, пока голос ведьмы не вернул его обратно.

— Рана начинает заживать. И, кстати, действие обезболивающего скоро закончится. Ты решился?
— Думаю, да.

Миша медленно погрузил кончик пипетки в черную жидкость. Ни боли, ни кровотечения. И он, выдохнув, набрал полную пипетку, а затем протянул ее ведьме.
— Положи на стол, — попросила она.
Когда Миша выполнил ее распоряжение, взяла ее аккуратно за край и куда-то унесла.
— Может еще вина? — Предложила ведьма вернувшись.
— Не откажусь.

Произнося эти слова, Проклятый продолжал смотреть на края вены. Пленка загустела, сквозь нее уже не было видно крови, а загустев, стала менять цвет с белого на серый. Заживление происходило очень быстро, разрез исчезал прямо на глазах.
— Держи, — Ктана поставила кубок на стол и Миша наконец-то оторвался от созерцания процесса регенерации. — Итак, с чего же начать? — Ведьма начала размышлять, — во-первых, помни Проклятый, что тебя здесь ждут.
— В смысле?
— Сейчас я вряд ли смогу рассказать все, что тебя интересует и все, что помню. К тому же может так статься, что в своих странствиях ты встретишь еще что-то новое. И может тебе понадобится совет. А мне, — тут она посмотрела на него в упор, но тут-же отвела взгляд, — а мне будет не лишней твоя кровь. Но только та, что ты отдашь добровольно.
— Этакий бартер, — усмехнулся он.
— Вроде того, — улыбнулась Ктана.
— Кстати, а на каком мы языке говорим?

Проклятый вдруг поймал себя на мысли, что скорее всего он говорил на русском. Вернее так: начал разговор точно на этанийском, а затем периодически начал соскальзывать на родную речь.

— С языком не парься. — Последнее слово она произнесла медленно, словно пробуя его на вкус. — Иногда он не имеет значения.
Миша, честно говоря, готов был продолжить эту тему, причем исключительно из-за любопытства, но почти сразу понял — не надо. Его собеседница знает намного более интересные вещи и стоит сконцентрироваться на них.
— Хорошо. Я думаю тут не игра в вопрос-ответ? Расскажите то, что хотели.
Ктана некоторое время смотрела на него, то ли думая, что сказать, то ли собираясь с мыслями.
— Итак, начну с твоей крови. Меченный, в твоих венах течет самый страшный яд из всех, которые когда-либо существовали. Точнее, — поправилась она, — из всех мне известных. А про яды я знаю много.
— Это интересно, — начал он, чувствуя некое разочарование, — меня, там у нас дома, отказались есть мелкие хищники. Это из-за яда?
— Да. Но твоя кровь страшна не только для мелких хищников. — Она улыбнулась. — Ты ведь маленький там, на своей Земле?
— Угу, — помрачнел Миша, — и даже очень.
— Так вот, одна капля твоей крови, убьет любого человека. Как бы хорошо он не был защищен от ядов, болезней, да чего угодно!
— Одна капля? — При всем том, что с ним произошло за последнее время, это казалось совершенно нереальным.
— Именно так. Сейчас, — она помолчала, словно прислушиваясь к чему-то доступному только ей, — думаю так, по вашему времени на это понадобится от тридцати минут до двух часов. Смотря куда попадет твоя кровь.
— В каком смысле?
— Ну, ты можешь запачкать кожу или волосы твоего врага, или же попасть на открытую рану или в рот, нос, другие отверстия. В первом случае будет дольше, во втором быстрее.
— Ясно, — его слегка передернуло при мыслях о “других отверстиях”.
А затем Проклятый вдруг разозлился — хватит уже строить из себя кисейную барышню. Необходимо воспользуется этой информацией!
— Но ты защищен не только этим. Не только ядовитой кровью.
— А чем еще?
— Все, связанное с “Норспеерамонусом”, имеется ввиду любая информация, не точна. Досконально известно очень мало и по одной из легенд, любой, кто будет прямо или косвенно виновен в смерти Проклятого — умрет.
— Любой?
— Ключевое слово, — тут ведьма улыбнулась, — это косвенный вред. Я уже говорила — неизвестно, правда это или выдумка, но все, кто имеет хоть какое-то отношение к этому артефакту, склонны не рисковать.

— Подождите, — мысли двигались медленно и лениво, никак не хотели собираться во что-то путное, в голове Миши царил сплошной хаос, — тогда это значит?..
— Это значит, — пришла на помощь Ктана, — что если легенда не врет, умрет и тот, кто прикажет тебя убить. Именно это твоя основная защита. Во всяком случае, — она помолчала секунду, — от тех, кто знает о проклятии. Так что не считай себя полностью неуязвимым. Разрушить твое тело — очень легко.
— Ясно. — Проклятый решил подумать об этом немного позже. Тут явно открывались перспективы, но он пока не мог понять и оценить, какие именно.
Помолчав немного и не дождавшись больше вопросов, ведьма продолжила.
— Скажи, как ты чувствуешь себя в Солимбэ? — Вопрос прозвучал неожиданно, но Миша решил постараться поменьше думать и плыть в разговоре по течению.
— Сложно вот так ответить. Вначале я не понимал как там и что, затем вроде научился ходить за женой и сыном.

Немного подумав, он рассказал ей все. Не утаил и свое последнее приключение, то, как чуть было не заблудился среди постоянно изменяющейся реальности. Ктана слушала его не перебивая и не задавая уточняющих вопросов.

— Дело в том, — продолжила она убедившись, что Миша закончил свой рассказ, — что Царство снов — это очень необычное место, — и, заметив на лице Проклятого улыбку из разряда: “спасибо, кэп”, сама усмехнулась, — Да, понимаю, сказать что Солимбэ необычное место, это как сказать что вода мокрая — вроде и очевидно, но есть нюансы. Итак, я не про то, что там можно найти спящих, я про то как там можно передвигаться. Мир снов в нашем понимании — бесконечен. И почти любой, попавший туда не во сне, обречен на скитания.

Мишу вдруг передернуло и он не удержался от вопроса:
— Почему?
— Потому что такова природа бесконечности.
— Но, знаете, — начав было говорить Проклятый замолчал, вдруг усомнившись: стоит ли быть слишком уж откровенным, но затем решился, видимо уж очень ему хотелось с кем-то обговорить все навалившееся на него, — я один раз, еще до Солимбэ, попал в этакое странное место. Бесконечно тянущееся во все стороны здание. Там встретил человека, который вывел меня, и он же сказал очень интересную вещь: “в бесконечности нет расстояний, есть только отношение к расстоянию”. И именно это помогло мне в Солимбэ.

Теперь пришла пора помолчать ведьме. Миша даже успел пожалеть о своей откровенности, но тут Ктана продолжила.
— Совет очень хороший. Интересно было бы встретить того, кто тебе его дал. Но знаешь, далеко не каждый смог бы воспользоваться таким советом. Это как сказать человеку, что для того чтобы взлететь, достаточно лишь очень быстро махать руками. Вроде и правда, а в то же время просто нереально.

— Значит, я в этом плане какой-то особенный?
— Да, теперь ты странник. Это одна из твоих главных особенностей — уметь ходить там, где все остальные, включая высших чародеев, завязнут и потеряются в бесконечности.
— Странник, — эхом повторил Миша, покатал это слово на языке, распробовал, но так и не понял вкуса. — У нас, имеется в виду на Земле, в последнее время странники не в цене.
— Такие как ты везде высоко ценятся. Думаю, точнее уверена, что в мире-шаре есть свои серые территории и переходы к ним.
Он не ответил. В этот момент Миша как наяву увидел стенку, исчезнувшую под тумбой, подземелье с множеством коридоров.
— Скажите, а что такое серые территории? Может быть, вы знает больше Магреса?
— Может и больше, но недостаточно. Сама мертвая зона или серые территории мне незнакомы. Я только знаю, что странники ходят по границе с ними и могут как-то проникать на земли, лежащие за серыми территориями, недоступными для всех. Но это одно из самых закрытых и крайне малочисленных сословий, и получить о них хоть мало-мальски достоверную информацию очень сложно.
Она помолчала немного, а Миша, покрутив в руках кубок, подлил себе вина, жестом предложил и хозяйке, но та отказалась.

— Так вот, — продолжила ведьма, подождав пока Проклятый сделает глоток, — теперь, собственно, я расскажу то, о чем знают немногие.
— Слушаю, — Миша даже подался вперед. Интуиция, которая довольно часто срабатывала в последнее время, снова шепнула ему, что надо слушать очень внимательно.
— Между нашим миром, ну или вашим, и серыми территориями, есть… — она замялась, подбирая нужное определение, — что-то вроде промежутка. Этакая прихожая.
— Шлюз, — пробормотал Миша под нос.

Ктана явно услышала его, но то ли не до конца поняла значение слова другого мира, то ли посчитала не особо важным и не стала переспрашивать или комментировать, а просто продолжила.
— Вот, например, Солимбэ. Между Этанией и входом в Царство снов обязательно есть такой кусочек земли, который обладает определенными особенностями. Что-то этакое, специфичное, ведь так?

— Так, — Проклятый с удивлением обнаружил, что его кубок пуст и снова наполнил его. Выпить хотелось, а хмель не брал его. Вообще.
— Умеющий — такой, каким должен стать ты, сможет пройти по такому коридору или прихожей — называть это можно как угодно, суть не изменится, преодолеть границу серых территорий и выйти куда-то еще. Куда-то на изнанку, в межмирье, в общем, оказаться и не тут, и не внутри мертвой зоны.

— Я все-таки не понимаю, — Михаил никак не мог определиться, как же он относится к тому, что услышал, — а почему вы уверены, что таким образом не попадают как раз в мертвую зону? Откуда вот эта изнанка и все такое?

— Мертвая зона — не для людей, она совершенно иное. — Ведьма покачала головой, — у меня нет однозначного ответа на твой вопрос. Ты рожден в ином месте, многое, очевидное для нас — это совершенно новое для тебя. Просто поверь, что там не место для нас.
— Хорошо, а в чем тогда польза от умения ходить по этим прихожим? Возможность попасть в такие места как Солимбэ?
— Да. Царство снов не единственное место? лежащие за Мертвой зоной. Иногда странники приносят из своих путешествий очень необычные и интересные вещи. Амулеты, артефакты, остатки знаний древних богов.
— Знаний? Богов?
— Да. Их наследие. Странники всегда ценились очень высоко и Магрес сделает все, чтобы ты работал на него, а также, чтобы никто не узнал о тебе. Никто из других чародеев или людей короля.
— Значит, я ему нужен не как прогност, а как странник. — Задумчиво произнес Проклятый.
— Да, это так.
— Я не уверен, что он будет доволен тем, что вы мне рассказали.
— Сейчас я преследую свои интересы, — улыбнулась ведьма. — А что делать с полученными знаниями ты решишь уже сам. Дам только совет: из тебя высший не сможет вытащить никакой информации. Ты закрыт для магии, для женских чар, для любого известного мне проникновения в разум или память.
— А божественное? Или как оно там называется? Оно же вроде властно надо мной? — перебил Проклятый.
— Лично мне неизвестно про наследие богов такого плана. Но я хочу предупредить насчет твоей жены. Вот у нее чародей сможет выведать все. Включая даже то, как она в детстве не хотела есть кашу. И то, что ты хочешь скрыть от Магреса, придется скрывать и от нее.
— А скажите, если понадобится, эту метку дочери, ее можно снять?

И тут Ктана удивила его, она вдруг рассмеялась, не улыбнулась, а именно расхохоталась, впрочем, очень быстро успокоившись.
— Извини, все-таки мы с вами, я имею ввиду детей магического и не магического миров, очень по-разному смотрим на одно и то же. За метку, которую носит твоя жена, любой начинающий маг отдал бы десяток больших тактов своей молодости. Даже не думая.
— Ну, наверное, — протянул Миша. — Но мне как-то не по себе от всего этого.
— Метка перестает быть властной над чародеем после достижения определенного мастерства. Это все что я знаю.
— Ясно. Спасибо. Значит, придется выбирать, что рассказывать Ире.
— Это так. А теперь последнее, что я хотела рассказать тебе о твоих возможностях подаренных меткой “Норспеерамонуса”.
— Я вас слушаю, — Миша подумал о вине, но решил, что хватит переводить продукт.

Мелькнула мысль спросить о кофе. Уж кто-кто, а Ктана вполне может знать о существовании кофейных зерен в Этании, но ведьма продолжила и он не стал перебивать ее.
— Кроме того, что ты можешь находить разные дороги, ты способен идти по ним не один, а вести кого-то за собой.
— Вести? — Вспомнился его путь от Солимбэ к лестнице, рука Иры в его ладони, рывки каждый раз, когда она вертит головой, тяжесть за собой.
— Да, главное контакт. Когда ты пересекаешь прихожую или шлюз. Я правильно запомнила?
— Все правильно, — задумчиво кивнул он и машинально наполнил кубок, хотя минуту назад и не собирался пить.
— Таким образом ты можешь кого-то провести на изнанку, спрятать. Увести от погони или помочь добраться куда-то. Думаю для вас с Ирой это будет актуально.
— Ну да, вожу ее. — Он улыбнулся, — правда, бегать нам в Этании не от кого. Да и ей проще проснуться.
— А у вас дома?
— На Земле?
— На ней, — Ктана вновь скользнула по нему глазами, и снова не задержала взгляд.
— Но там я не слышал о серых…

Он умолк на полуслове. Серые не серые, но что-то очень уж похожее на шлюз он видел прямо в их новом доме.
— Неважно, — сменил он тему, — там я ее никуда не смогу повести.
— Сможешь. — Он посмотрел прямо на ведьму.
— На Земле я ростом по щиколотку своей жены. Куда мне ее вести?
— Сами разберетесь — произнесла Ктана. — Просто помни, что ты сможешь.

Миша не ответил, он смотрел на практически зажившую вену, вспоминал черную кровь, думал о том, что если она научатся ходить сквозь стены, то им будет намного проще избегать ненужных встреч с преследователями, а в том, что рано или поздно они появятся, он не сомневался.
— А вы не знаете адресок кого-нибудь, способного стать мне наставником? — Проклятый постарался придать своему голосу шутливую интонацию, но получилось не очень.
— Нет. И не хочу тебя разочаровывать, но ты вряд ли встретишь наставника. Разве что вот таких советчиков, как в твоем сне.
— Почему?
— Ты все-таки проклят. Да, у твоего проклятия две стороны, есть и положительные, и отрицательные стороны. Но такие как ты — обычно одиноки.
Миша снова ответил не сразу, ему показалось, что Ктана уж очень хорошо осведомлена о нем, а говорит лишь то, что считает нужным. И сейчас думал, сможет ли еще хоть что-то выведать у нее.
— Ладно, — он покрутил в пальцах вновь опустевший кубок, в очередной раз пожалев, что не чувствует опьянения. — Значит, вы хотели мне рассказать про ядовитую кровь, про то, что убивать меня никому особо не рекомендуется, и о том, что я могу ходить по неведомым дорожкам и водить там спутников. Это все? — Скорее всего фраза прозвучала грубовато, но Ктана не отреагировала, во всяком случае внешне.
— Именно так. Может, ты сам хочешь о чем-то спросить?

Да, он наверняка хотел бы спросить, но как назло ни один вопрос не приходил ему в голову.
— Мне показалось, — спросил он просто, чтобы заполнить возникшую паузу, — вы стараетесь не смотреть на меня. Это так?
— Да. Я давно привыкла читать своих собеседников и это происходит легко и естественно. Не всех конечно, например, такие как Магрес закрыты от меня, но ты… Ты иное. На тебя банально очень больно смотреть читая и это может привести к неприятным последствиям.
— Интересно, — Проклятый поймал себя на чем-то вроде гордости. — Вы знаете, у меня вроде как вопросов и… Стойте! — Осенило его. — А вы не расскажите мне, что такое роза? Роза коротких путей?
— Магрес нашел Розу?
В голосе Ктаны скользнуло что-то такое, из-за чего Проклятый пожалел о своем вопросе. Ведьма явно была не в курсе и не факт, что чародей будет рад ее теперешней осведомленности.
— Да. — отпираться было бессмысленно.
— И ты побывал внутри?
— Я к вам прямо оттуда.

Теперь замолчала ведьма. Миша внимательно рассматривал ее, потом его интеллигентская часть начала ныть, что невежливо так пристально пялиться на хозяйку и он принялся осматривать помещение, но ничего интересного не обнаружил.

— Интересно, — произнесла ведьма, — после довольно продолжительной паузы. — Роза — это наследие богов. Точнее так: предполагается, что это следы божественного вмешательства, но я иногда думаю, что она скорее осталась от высших демонов. Однако, — улыбнулась ведьма, — сейчас это не так уж важно. Дело в том, что все древние артефакты дожили до наших дней, а по пути обросли огромным количеством слухов, недомолвок, легенд и сказаний. Про Розу коротких путей, уверена, больше знает Магрес, имеющий доступ к архивам совета. Я вряд ли расскажу тебе больше него, а вот запутать могу.
— Ладно, — ему стало ясно, тут он про Розу не узнает, во всяком случае сейчас. — А может, вы мне расскажете про местное время?
— Михаил, — Ктана вздохнула, — про местное время тебе сможет рассказать любой слуга Магреса, если ты спросишь. Конечно, если чародей не приказал им обратного. Я же тебе расскажу про основное различие между временем наших миров…

— Извините, — не удержался Проклятый, — вы много знаете о Земле, откуда?
— Скажем так, — произнесла ведьма, слегка помедлив, — я много с кем общалась, в том числе и с гостями, а если человек не закрыт от чар, то у него можно многое выведать. Давай расскажу о времени? У нас, кстати, не так уж много его осталось, а я бы хотела еще с Ирой поговорить.
— Давайте, — Миша понял, что его хозяйка начинает то ли раздражаться, то ли просто потеряла интерес к текущему разговору и им, пожалуй, пора сворачиваться.
— Основное различие в том, что время вашего мира фиксировано. Т.е. есть какая-то единица измерения и она не меняется. Вот, например, сколько понадобится времени, чтобы добраться от стола до двери?
— Секунд пять-десять. — Удивленно ответил он.
— Вот, значит секунда — это одна из мер времени, скорее всего, самая наименьшая?
— Ну, можно и ее разделить на доли, но в большинстве случаев да — это наименьшая единица — согласился он.
— У нас тоже есть такая — это одно моргание. Сколько понадобится морганий, чтобы добраться от стола до двери?
— Ну…, — и тут его айтишная занудная суть взяла вверх и он ответил — в зависимости от того как моргать. Может два, а может и десять.
— Все верно. В этом есть разница, это не совсем точная величина. Из-за того, что время может течь по-разному, у большинства населения нет необходимости в выверенных до ваших секунд делах. А так как одно моргание говорить долго, то обычно просто говорят — миг. И получается, что добраться от стола до двери займет от двух до десяти мигов.

— Миг. — Пробормотал он, — или мгновение. Интересно…
— Но повторюсь, возьми любого слугу, лучше, конечно, из специалистов, а не поваров или горничных и расспроси его.
— Так и сделаю, — и он поднялся. — У меня больше не придумываются вопросы, вы еще поговорите с моей женой?
— Да, если она еще не исчезла.

Миша хотел поклониться, затем передумал и просто кивнув, вышел во двор. Тут сразу же заметил Иру и Веару.
— Солнце, тебя ждут — обратился он к жене, плюхаясь на скамейку.
Ира кивнула и поднялась. От взгляда Проклятого не укрылось, что, подойдя к дверям, жена замерла, словно не решаясь войти внутрь, но, поколебавшись пару секунд, все-таки решилась. Скрипнула дверь и на улице остались только Миша с лесной ведьмой.

— Меченый, — голос Веары был нейтрален, она явно не собиралась делать попыток соблазнить его или попробовать иные чары, — мне надо уйти, попрощаешься с женой за меня?
— Ага, — лениво кивнул он, даже не повернувшись.
Стукнула калитка. Проклятый остался в одиночестве, ни капли об этом не жалея. Сейчас ему не нужна была компания. Вот если чего и не хватало, так это хорошего вина и, может, какой-нибудь закуски. Он поискал взглядом что-то пригодное в пищу, но столик был пуст, а рвать неизвестно какие плоды он не решился. Тогда Миша просто закрыл глаза и постарался осознать то, что ему говорила ведьма.

Балтон встал, прошелся из угла в угол и снова уселся. Он нервничал. На самом деле алхимик испытывал намного более широкий спектр эмоций. Были тут и предвкушение, и лихорадочное возбуждение, и опасение того, что все окажется напрасным, но все-таки вся эта гремучая смесь приводила к тому, что он не мог ни сидеть на месте больше пары секунд, ни съесть ни кусочка с самого утра.
Накануне, после череды бессонных ночей, после декта проведенного в лаборатории, когда он отвлекался лишь для того, чтобы быстро перекусить и после сотен экспериментов ему удалось, наконец, выполнить задание высшего. Теперь дело оставалось за малым. Балтон знал, что создавать зелье “Аннасонта” будет какой-то не очень сильный маг. А значит надо, чтобы этот самый кудесник был способен воспроизвести специальные заговоры, без которых изготовление препарата было невозможным. И вот эта часть была уже не во власти алхимика.
Сейчас ему хотелось как можно быстрее отчитаться перед Магресом и, наконец-то, поспать. Слишком много времени он пил “Аннасонт” собственного приготовления и уже начинал чувствовать некое истощение, которое нельзя убрать никакими средствами, кроме как поспать.

Время ползло ленивой улиткой, алхимику казалось, что какой-то зловредный демон специально замедляет такты Старквордского маятника, чтобы помучить ожиданием несчастного Балтона, находящегося в двух шагах от получения вожделенной метки.
От нечего делать он принялся в очередной раз мысленно произносить состав зелья: лимон, вода, соль, наговор на огонь, наговор на первую стадию приготовления, спирт…. От размышлений его оторвал тихий голос одного из слуг:

— Хозяин ждет вас. — Алхимик удивленно обернулся на голос — он не слышал ни шагов, ни как открывалась дверь. Посыльный не стал ждать, он просто развернулся и Балтон поспешил за ним. Его повели не в кабинет, слуга вел его по коридору в ту часть башни, где Балтону еще не доводилось бывать. Шли они быстро, сопровождающий ни разу не обернулся, не замедлил шаг и алхимику приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать.

Но вот все закончено — они в небольшой комнате. В отличие от предыдущего помещения тут был стол и несколько кресел, большой камин, а стены завешаны гобеленами.
— Ждите хозяина — слуга поклонился и исчез также быстро и незаметно, как перед этим появился.

Подумав, Балтон опустился в одно из кресел и приготовился ждать. Шло время, но ни чародей, ни кто бы то ни было другой не появлялся. Через некоторое время алхимику захотелось в туалет, но ничего похожего в кабинете не наблюдалось, а рискнуть покинуть его самовольно Балтон не мог. Он еще немного потерпел, встал, прошелся по комнате, уселся в кресло, при всем при этом несчастный алхимик старался ни на миг не отрывать взгляд от двери.
— Привет, Балтон — голос раздался из-за спины и алхимик подпрыгнул от неожиданности, с нарастающим ужасом чувствуя, что сейчас с ним случится конфуз прямо на глазах чародея.
Он поклонился, отчаянно стараясь не плясать и не представляя, что делать дальше. Но к счастью маг понял его затруднение.
— Сходи, приведи себя в порядок – указал он на дверь.

— Сейчас вернется алхимик, и я все расскажу — чародей обратился к Ире с Проклятым. — Но если ты, дочь, проснешься раньше, тебе надо будет прийти и завтра. Дальше нам не стоит терять время.
— Да, отец.

За дверью Балтона уже поджидал слуга, жестом показавший направление. И вскоре он смог ощутить ни с чем несравнимое наслаждение. Впрочем, его ждали и он не мог заставлять себя ждать.
В кабинете высшего его поджидал старый знакомый и довольно симпатичная женщина. Алхимик рассматривал меченного. От его внимательного взгляда не укрылось колечко — символ приближенного к высшему. “Но метку ему не поставили” — с неким злорадством отметил он, продолжая рассматривать гостя из другого мира. Впрочем рассматривал он Мишу опустив глаза, не решаясь посмотреть в упор. Сейчас его статус был ниже, чем у приближенного к чародею. Меченый изменился. В осанке, во взгляде появилась уверенность, плечи расправились, да и вообще парень явно окреп физически, освоился в новом для него мире. Девушка же вызвала намного больший интерес Балтона, но не внешностью, а тем, что ее руку украшала метка дочери.

— Балтон, ты меченого знаешь, а это Ира. Она тоже, как и Михаил, гостья из другого мира, а так же, я вижу, что ты заметил — моя дочь. Именно ее ты должен научить варить зелье “Аннасонта” и делать она будет это не в Этании.
— Да, мастер.
— Метку приближенного получишь после того, как она добьется успеха. Ты можешь приступить к обучению прямо сейчас.
— Слушаюсь.
— Ира, пройди с Балтоном, он будет учить тебя варить одно зелье, которое поможет уменьшать последствия недосыпа.
— Слушаюсь, — поклонилась Ира и отправилась вслед за покинувшим кабинет алхимиком.
— Не уверен, что они успеют сегодня — начал разговор чародей.
— А я вообще потерялся во времени — признался Михаил.

Ему почему-то вспомнилось, как они возвращались от ведьмы. Ира вышла от Ктаны довольно быстро, хотя он ожидал, что она там пробудет гораздо дольше, а то и вообще проснется на Земле посреди разговора. Но нет.
— Идем, — Ира подождала пока он поднимется со скамейки и поспешила к выходу.
— Что случилось? — Встревожился он, торопясь за супругой. Казалось, что она бежит от ведьмы.
— Ничего, — молодая ведьма наконец-то сбавила темп, — просто Ктана посоветовала успеть вернуться в Старкворд до твоего пробуждения.
— А как вообще прошло? — Начал успокаиваться Проклятый, Ира явно не была напугана или расстроена, а просто спешила.
— Э, давай наверно уже дома? Я пока под впечатлением. — Миша кивнул и не стал настаивать на ответе.

Магрес ожидал их и, похоже, тоже спешил обратно. Он не стал ни о чем спрашивать, а просто кивком позвал за собой. В Тамарисе по-прежнему было безлюдно. Усилился ветер, в воздухе было намного больше песка, чем тогда, когда они шли к ведьме. Уже оказавшись в тиши Старквордской башни, чародей обратился к супругам:
— Ира, твоя программа меняется. Я обещал обучать тебя серьезным чарам, таким, которые до сих пор не использовались в мирах, подобных вашему. Они сильны, но сложны и требуют больших усилий. Тебе придется бывать в Этании намного чаще, чем раз в три ваших ночи. Но есть две проблемы. Первая — ты не высыпаешься и просто физически не можешь быть тут каждую ночь. Вторая то, что ты не можешь попасть сюда без помощи мужа.

— Да, мастер.
— Существуют зелья, способные помочь тебе справиться с последствиями бессонницы. Проблема в том, что ты должна делать его сама и из того, что существует на Земле. — Ира молча кивнула. — Мой алхимик говорит, что создал рецепт. Надо чтобы ты как можно быстрее освоила его приготовление, тогда наш график встреч изменится.

— Я поняла.
Ира не испытывала особенного энтузиазма, ей просто не верилось что существует что-то такое, что будет способно дать ей возможность не спать неделями, особенно на не магической Земле, но спорить или уточнять не посмела.
В этот момент они добрались до кабинета, где их ждал Балтон. Проклятый отметил, что отношение алхимика изменилось, он уже не был гостеприимным хозяином, поучающим жизни перспективного гостя, в его взгляде появилось что-то вроде угодливости, что ли. И что-то еще, чего Проклятый не смог понять. Впрочем, душевные переживания алхимика или его новое отношение к нему не волновало Мишу — главное, чтобы он смог научить Иру тому, чему хочет чародей.

— Встреча с Ктаной была полезной? — Проклятый ждал этот вопрос и, пока они возвращались в Старкворд, усиленно думал, что именно он расскажет магу, а о чем умолчит. Поэтому Магресу не удалось застать его врасплох.
— Да. Хотя, честно говоря, не представляю, как я буду вскрывать свою вену на Земле, если понадобится.
— Вскрывать вену? — Вопрос был задан спокойным тоном, без всякого удивления.
— Да. Моя кровь — это яд. Точнее — моя демоническая кровь. Но чтобы до нее добраться, необходимо вскрыть вену. В доме Ктаны я делал это находясь под сильным обезболивающим, но подозреваю, что дома с этим могут быть проблемы.
— У тебя должен быть заниженный болевой порог, — усмехнулся чародей, — так что в экстремальной ситуации думаю, что ты справишься. Но я подозреваю, что ведьма рассказала тебе не только это?
— Да, она рассказал мне о странниках, правда мало: то ли сама не знает, то ли была не до конца откровенна. Что странником может быть не любой, а вот мне повезло. Вроде как обратная сторона проклятия. Ну и, пожалуй, самое интересное то, что оказывается у нас дома тоже есть что-то вроде серых территорий…
Миша с самого начала почти ничего не собирался утаивать от чародея. Понимал, что проницательного мага не проведешь. Единственное о чем умолчал, — это о своих догадках, как маг собирается использовать его таланты и о том, что проболтался о Розе коротких путей.
— Жаль, — резюмировал Магрес, — я надеялся, что Ктана больше знает о том, как выходить наизнанку. — Он поднялся, подошел к стене.
Стоило ему приблизиться, как одна из неприметных секций, примерно на уровне его глаз, бесшумно отъехала в сторону. Из открывшейся ниши чародей извлек какой-то предмет и вернулся к Проклятому.

— Держи.
Больше всего предмет напоминал блин с шипами — протуберанцами, этакая модель солнца серого цвета. Миша принял его из рук чародея и чуть не уронил от неожиданности. “Блин” оказался неожиданно тяжелым, килограмма три — четыре.
— Что это? — Спросил он, разглядывая предмет. На ощупь тот был не только тяжелым, но и теплым.
— Это “Альмага” — очень редкий и дорогой артефакт. Пойдем, покажу тебе кое-что.

Чародей подвел Проклятого к стене. Миг и непрозрачная поверхность осветлилась и Миша с удивлением понял, что перед ним нечто вроде гигантского монитора.
— Тут карта Этании — прокомментировал Магрес. Ну, точнее ее часть.
— Это же гугл карты, — пробормотал Миша, разглядывая, как Магрес то приближает, то отдаляет изображение на контуры рек и гор. Только подчинялась эта карта не движениям мышки, а выполняла неслышимые приказы мага.
— Не знаю о чем ты — ответил чародей, — подозреваю, увидел что-то аналогичное вашему миру?
— Да.
— Это нормально — люди везде похожи несмотря на некоторые отличия. И развитие в некоторых аспектах может идти по одному пути. Сейчас я не планирую показывать тебе Этанию — у нас не урок географии.
Магрес “прокрутил” карту и Миша увидел серое пятно. Чародей слегка уменьшил масштаб, на карте появилась ниточка гор.
— Да, — ответил он на незаданный вопрос, — это Шаарн. Горы на границе с серыми территориями.
— А серое пятно — это как раз терра инкогнито?
— Именно. Теперь смотри, — Магрес еще прокрутил карту, пока изображение не проявилось с другой стороны пятна. — Тут уже лежит иная земля, как ты понимаешь, тоже граничащая с мертвой зоной.
— Так, — Проклятый напрягся. Похоже, они подошли к сути.
— Ни масштаб, ни форма находящейся территории в этом пятне — неизвестна. Но считается, что странник, может проникнуть туда. На изнанку. Это как раз то, о чем говорила Ктана. Надо лишь найти тропинку и пройти. — Магрес замолчал, но Миша не спешил говорить и чародей продолжил: — артефакт, который ты держишь в руках, конечно в теории позволяет ориентироваться там и, главное, запоминает увиденное тобой.

Заметив изумление на Мишином лице, маг усмехнулся.
— Само собой. Любая принесенная оттуда информация засекречена и вот на такой карте это не увидишь.
— Ну, это понятно, секретность просто… — Миша смешался и замолчал.
Магрес некоторое время подождал, но Проклятый молчал и чародей продолжил.
— А теперь главное. По легенде тот, кто может пройти Розу коротких путей, способен выходить наизнанку без известных нам дорог. Иными словами прокладывать свой путь или идти по бездорожью, тут уж все зависит от формулировки.
— Значит? — Мысли двигались медленно и все происходящее все больше казалось сном. Причем настоящим сном — тем, который он потерял вместе с ростом.
— Раз ты выжил внутри Розы, значит, если легенды не врут, ты можешь как-то попасть наизнанку.
— А они могут врать?
— Могут. Все, что касается мастерства странников — это наследие богов. Их язык, их иносказания, игры.
— Я понял, и… — он помолчал, вздохнул, — я так понимаю никаких инструкций о том, как можно пройти эту Розу нет?
— Нет. И поговорить со странником не получится. Во всяком случае, в Этании. Насчет вашего мира — не знаю.
— Я понял. Магрес, тогда просто скажите, что именно мне делать?
Миша почувствовал странную усталость. Слишком много событий за один день. И на Земле, и тут. Ему вроде и много рассказали, но ясности особо не добавилось.

— Ира проснулась, — неожиданно произнес чародей. — Балтон не успел все рассказать ей. Значит так. Завтра не веди ее. Пусть поспит. Сразу иди в Шаарн, к Розе. “Альмагу” бери с собой. Там как обычно, делай то, что хочешь, то, что считаешь правильным.
— Я видел в Розе что-то типа вихрей. Может это проходы на изнанку?
— Возможно, — чародей пожал плечами, — увы, не смогу подсказать.
— Я вот еще подумал, даже если я пройду на эту изнанку, то как обратно? Там что, будут свои Розы?
— Ты имеешь дело не с телепортом — покачал головой Магрес. — После того, как ты сумеешь пройти на изнанку хотя бы один раз, тебе не понадобится проходить через нее.
— Не понимаю, — развел руками Миша.
— Ценность Розы в том, что страннику она даст способность прокладывать пути, — повторил чародей.
— Да, вы говорили. Но это кажется… — Не найдя подходящего определения Миша просто замолчал.
Возможно, Магрес хотел сказать что-то еще, но Проклятому пришло время просыпаться на Земле и Этания исчезла.

— Эх — пробормотал он, глядя в потолок, — сколько всего за какой-то один день. Ладно, пора вставать.
Теперь он помнил про то, как исчезла стена и ему не терпелось поговорить об этом с Ирой. Миша надеялся, что сын еще спит, но стоило ему спуститься на пол, как он услышал Ирин голос:
— Давай сыночка, оденемся, наконец-то на улице солнышко!
— Что ж, — он испытал и разочарование, и нетерпение, — придется еще подождать.
Ира посмотрелась в зеркало и поморщилась. Шишка на лбу, небольшая, но заметная. Можно конечно попытаться убрать ее с помощью силы, но как-то не хочется. Попробовала прикрыть ее челкой, но она скрывала синяк лишь частично. Тогда ведьма мысленно выругалась, вслух не хотелось из-за крутящегося рядом сына, и просто намазала ушиб “Гепариновой” мазью. Затем занялась плечом. Точнее попыталась заняться, но Валик попросил кушать. Пока разогревалась каша Ира подумала, что надо принести завтрак и мужу, но посмотрев на телефон, увидела, что никаких сообщений от супруга не было. Значит еще или спит, или продолжает дуться и она решила, что зайдет к нему позже.

Валик все чаще пытался кушать сам, а сейчас это было как нельзя кстати. Ира решила порадовать малыша и сразу добавила к завтраку нарезанное яблоко, которое обычно давала ребенку после каши. Почему-то именно сейчас она была уверена, что малыш не перебьет аппетит. Некоторое время смотрела, как сынок с широчайшей улыбкой и что-то лопоча, откусывает кусочки и при этом жмурится от удовольствия.

— Эх, как иногда я завидую твоей непосредственности и легкости — прошептала она беззвучно и принялась разматывать бинт на плече.
Рана ей не понравилась, по краям пореза образовалось воспаление, а вдобавок усилилась боль, перерастая из тупой и ноющей в пульсирующую. Ира пару раз поморщилась, чтобы не застонать. Тогда молодая ведьма положила на рану указательный и средний пальцы второй руки и принялась шептать заклинание.
Боль. Она едва сдержалась, чтобы не закричать, не хотелось пугать Валика. Ощущения были такие, как будто на открытую и воспаленную рану плеснули спирта. Жгло немилосердно, но ведьма мужественно терпела, жжение пройдет, а вот если довести до сепсиса, будет намного хуже. А вот снимать эту боль нельзя — она часть заклятия, типа платы, чтобы потом не заплатить более дорогой ценой. И Ира, беззвучно ругаясь, продолжила лечение. К врачу идти она не собиралась, незачем привлекать еще больше внимания, но и сепсис ей был тоже не нужен.

Ведьма вздохнула и принялась вспоминать заклинание. Эта ситуация подходила под раздел работы с собственным телом. Магрес не только учил ее, он еще расспрашивал Иру про Землю и проводил некоторые аналогии между мирами. Так, например, медицина. В Этании не существовало фармацевтических компаний, антибиотиков и прочих достижений технологического мира. Зато были знахари, целители, врачебная алхимия и наговоры.
Слушая чародея Ира понимала, насколько все же похожи люди в разных мирах. В Этании, как и на Земле, хорошее лечение будет тому, кто может заплатить. Еще оно будет качественным для всех своих и для людей на государственной службе. Пусть даже тут это и называется иначе.
Но было в Этании и одно существенное отличие от земной медицины. Это лечение самого себя. На первый взгляд казалось бы — в чем разница? Если можешь лечить других, то с собой-то уж точно справишься. Но верной эта мысль была лишь если не вдумываться. На Земле такая возможность вообще довольно ограничена. Каким бы ты не был первоклассным стоматологом, массажистом или хирургом, полечить себе зубы, сделать массаж спины или операцию на сердце не получится. В магической же реальности ситуация была немного иной. Принцип воздействия собственной силой на себя и на других немного различался.

— Ира, — говорил маг, — Мишу ты исцелить не сможешь, даже не пытайся. Его новое тело и само справится с болезнями, что же касается остальных — решай сама. Но я просто уверен в том, что тебе придется часто лечить саму себя, поэтому именно с этого мы и начнем знакомство с магией целителей.
Ира снова сморщилась от боли — самолечение давалось очень нелегко. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений она снова погрузилась в воспоминания. Точнее размышления. Да, она мало знала о магическом мире, никогда не увлекалась ни фэнтези, ни ролевыми игрушками, да и вообще всем тем, где описано земное представление о магии. Но тем не менее Ира почему-то была уверена, что маги владеют более-менее узконаправленными знаниями. Ну, например, целители. Эти лечат. Алхимики — с ними тоже все понятно. Боевые маги — стреляют молниями, плюются ядом и прочее. Но по всему выходило так, что Магрес собирался обучить ее основам разных направлений, неизвестно скольких, но явно больше одного.
Вспомнился его мягкий успокаивающий голос, когда чародей объяснял ей основы и принципы. Она кивала и слушала. В пе
рвую очередь Магрес учил ее именно заговорам и коротким заклятиям.
— Болезни у нас конечно разные, но принципы работы общие — говорил он, — это либо повреждения — травмы и ожоги, либо отравления и всякие болезнетворные организмы. А значит и устранять последствия их влияния на тело можно схожими способами. Смотри, если тебе сломали кость…
То, что делала Ира сейчас, было сравнимо с воздействием антибиотика широкого спектра. Плюс антисептик. И, судя по болевым ощущениям, его воздействие должно было быть эффективным.
Валик наконец-то доел кашу и яблоко, правда весь перемазался, но зато справился сам, да еще и попросил добавки. Ира нарезала ему еще один небольшой и сладкий фрукт. На другую тарелку положила немного вареной картошки, кусок мяса и, быстренько разогрев в микроволновке, понесла в кабинет мужа. Дуется он или нет — это не повод морить его голодом. В то, что он до сих пор спит, Ира не верила.
Она уже почти вышла из кухни, как Валик уронил кусок яблока и, разнервничавшись, начал вылезать из стульчика. Она вернулась, помогла ему, а малыш сразу вцепился в маму, не желая отпускать ее. Так они и вышли из кухни, Валик одной рукой держался за маму, а во второй честно нес кусок яблока.

— Давай, сыночка, оденемся, наконец-то на улице солнышко!
Валик потопал в комнату, а Ира наконец-то быстренько доделала мужу завтрак и поспешила в кабинет. Миша как раз решил вернуться к себе на стол, как услышал поворот ключа. Так иногда бывает, что ведомый то ли любопытством, то ли каким-то неведомым чертом, человек принимает абсолютно неадекватные решения, совершает непонятные с точки зрения здравого смысла поступки. Вот и сейчас, вместо того чтобы бежать со всех ног под защиту стола, он замер смотря на дверь. Тихий скрип и вот в дверях появляется жена. Она уже не в ночнушке, но еще и не одета для улицы. Рубашка, брюки, но босиком. Шаг и ее нога опускается в метре от мужа. Только сейчас до него доходит, что его метр, это сантиметров пять для обычного человека, иными словами он был на реальный волосок от превращения в лепешку.

— Ирка! Смотри же под ноги! — возмущенно закричал он.
— Ой! – вскрикнула любимая, роняя тарелку от неожиданности, которая падает с другой стороны Проклятого и тоже не так уж и далеко.
— Какого ты на полу делаешь?!
Ира присела на корточки, облегченно переводя дыхание и продолжила каким-то обиженным тоном:
— Мы же с тобой договаривались!
— Извини дорогая, — вздохнул Миша, тоже чувствуя, как предательски подрагивают колени, — хотел выбраться в коридор, поговорить, но через дверь услышал, как ты малого собираешь.
— А поговорить через “Вайбер”?
— Упс…, — он почувствовал резкий укол стыда, смешанного со смущением, — забыл, представляешь, вообще забыл про это.
— Ма…. — судя по голосу, Валик уже был в коридоре.
Возможно, он шел, а может и полз, но в любом случае он появится здесь с секунды на секунду.

— Давай, — Ира поставила перед супругом раскрытую ладонь и он недолго думая уселся на нее.
Ира как раз успела спрятать папу в кулаке, когда Валик заполз в кабинет.
— Мааа? Гулять! — требовательно произнес малыш.
— Да, сейчас маленький, — мама улыбнулась и встала, — может, пойдешь с нами? — вопрос уже адресовался мужу.
— А куда я денусь, — пробурчал он, да и поговорить давно охота.
— Тогда погоди пару секунд, — Ира сунула Мишу в карман брюк и поспешила за сыном, который успел уже добраться до кухни и принялся греметь кастрюлей.
Убедившись что ни ножей, ни вилок, ни кипятка в ближайшем доступе она не оставила, Ира принялась одеваться. Ботинки, куртка, а затем муж по привычке перекочевал в нагрудный карман и только после этого Ира занялась сыном. Она еще не забыла, как из-за нелепой случайности чуть было не потеряла Мишу и не собиралась оставлять его в непосредственной близости от любопытных ручонок Валика.

— Ира… — начал было Проклятый, но она прервала:
— Тссс, малой насторожился, наверное, слышит тебя. Давай во дворе поговорим.
Некоторое время гуляли в тишине, разве что Ира иногда рассказывала малышу о том, что тот видит, а затем сын обратил внимание на качели. Их поставили сразу еще во время ремонта, но до сих пор Валик был равнодушен к ним, даже немного побаивался. Мама оставила попытки посадить его на них, начав рассматривать качели как часть декора. А вот сейчас ребенок сам попросился и радостно рассмеялся, когда Ира немного раскачала его.

— Он реагирует на мой голос? — первым делом поинтересовался Проклятый.
— Похоже, что нет, — через несколько секунд произнесла ведьма, убедившись, что малыш не заинтересовался голосом из ее куртки. И сразу же без перехода продолжила, — одежду тебе надо. И пару каких-нибудь предметов, кроме чашки. Но совсем не представляю, где искать мастера. Или мастеров.
— Ириша, это сейчас не самое важное.
— Мишка, Мишка — пробормотала она, толкая качели, — ты всегда будешь говорить именно так.
— Но…
— А мне это кажется важным или, — тут она запнулась, — ты считаешь, что нам надо опять бежать?
— Ира, расскажи, что именно произошло? Откуда взялся этот напавший на тебя?
И Ира рассказала об инциденте.
— Ну, — задумался он, — не уверен, что нам надо бежать. Вот тебе, к сожалению, придется быть осторожной, этот ублюдок может и отомстить.
— Спасибо на добром слове, с этим я как-то разберусь, — несмотря на браваду в голосе, уверенности она не чувствовала, — меня больше волнуют те, кто стоит за всеми нашими неприятностями.
— Если порезавший тебя урод реальный сиделец, то он не побежит рассказывать всем подряд, что его избила женщина. Я, конечно, не разбираюсь в понятиях, но думаю, что это зашквар или как там еще по фене звучит?
— Допустим. Я надеюсь, что ты прав, — согласилась она.
— А ты можешь его, ну если не убить, то конкретно поломать? Действуя по принципу — лучшая защита это нападение?
— Я даже не знаю, где его искать. Да и без “Кхаканара” мне с ним не справится.

Сложно сказать, что ответил бы Проклятый, может и ничего, но в этот момент в их разговор неожиданно вмешались:
— О, только новых проституток тут не хватало!
Старческий женский голос раздался откуда-то сбоку и Ира моментально развернулась. Над забором, со стороны соседского участка, возвышалась старушечья голова в сером платке. С учетом того, что забор был высотой два метра, это впечатляло. Правда Ира сразу же предположила, что бабка стоит на какой-нибудь скамейке.
— Это вы мне? — холодным, как лед на вершине Эвереста голосом поинтересовалась она. При этом ей пришлось развернуться к соседке и, по всей видимости, глазастая старушка рассмотрела Ирино “украшение”.

— О, — игнорируя вопрос, продолжила соседка, — вижу, Аркашка тебя уже отделал? — в ее голосе чувствовалось удовлетворение, — он тебе еще покажет!
— Аркаша? — Ира решила пока не реагировать на это хамство.
— Да, — похоже, бабка услышала ее вопрос, — да он, таких как ты…
Но услышать, что делает некий Аркашка с такими как она, Ире не довелось. Из-за забора донесся другой голос:
— Мама, а ну слезай! Павел, я же просила тебя убрать от забора эту лавку!!!
Ответа Ира не расслышала, но подозревала, что он был в духе — тебе надо ты и убирай.
— А я тебя изведу! — вдруг пообещала зловредная старуха и быстро несколько раз плюнула на участок, — глаз у меня такой. Я ведьма и все кто мне не нравится…

— Мама!!! — на этот раз крик был громче и бабкина голова наконец-то исчезла. — Хватит уже за соседями подглядывать, — голос становился тише, видимо дочка уводила мать в дом, — еще свалишься в твоем-то возрасте.
— Ну вот, — Ира неожиданно рассмеялась, — что-то мне в последнее время везет на скандалы.
— А бабка утверждает, что она ведьма, — задумчиво произнес Михаил с широкой улыбкой, которую Ира все равно не видела.
Подумав, Проклятый уточнил:
— Ты как? Почувствовала родственную душу?
— Неа, ничего не почувствовала. Просто выжившая из ума старуха.
— Кстати, — вспомнил он, — в тему ведьм, что тебе рассказала Ктана? Как у вас вообще все прошло?
Ира некоторое время молчала, а затем, медленно, словно через силу, начала рассказывать.
— Самое интересно, что я очень мало помню.

Внутренним взором, молодая колдунья попыталась проникнуть туда, в загадочный дом, спрятанный в глухом лесу. Был страх и неуверенность, вот что испытала она на пороге. Но убедив себя, что вокруг лишь сон, Ира решительно переступила порог.
— Проходи, присаживайся.
Голос Ктаны был тих и приятен — ну, просто добрая бабушка, да и только. Ира окончательно поборола свою робость и присела. Она, как и Миша, осматривала не богатую обстановку, но тут ее отвлек голос хозяйки.
— У тебя хороший источник силы, — Ира повернулась к ней, намереваясь задать вопрос, но тут их глаза встретились, и… окружающая реальность исчезла. Сколько это длилось она не запомнила, все происходящее напоминало сон, но ведь она и так была во сне. В себя ее привел тихий голос хозяйки:
— Все, ты молодец.
— Что это было? — Ира вдруг поняла, что испытывает сильнейшую жажду и тут ее взгляд упал на две чашки, наполненные янтарной жидкостью. И еще она не могла вспомнить, были ли они на столе когда она вошла.
— Пей, — Ктана пододвинула чашку, — знаю, что хочешь, а это очень хороший травяной отвар.
Ира благодарно кивнула и в несколько глотков осушила половину. На вкус отвар напоминал чуточку сладкий чай, но оставлял непривычное послевкусие.
— Интересная у вас семья, — негромко произнесла хозяйка, — все трое.
— Трое? — Удивилась Ира. — Даже Валичек?
— Даже он, ведь с него сняли “Мора Вайлис” или по-вашему “Печать смерти”. А люди, с которых сумели снять это древнее проклятие, очень редки и это не может пройти без последствий.
— Последствий? — Напряглась она, — мой сын в опасности?
— Необязательно. — Ктана отпила из чашки и продолжила, — он на много в значительно лучшем положении, чем большинство детей. Болезни и яды будут действовать на него значительно слабее и скорее всего он будет способен управлять силой, как и ты, правда когда подрастет. Но в наших мирах все сбалансировано, где-то проявится и обратная сторона медали.

— В чем она может проявиться?
Ира чувствовала, что сейчас ее сердце пробьет грудную клетку и улетит. Страх вернулся, это был тот самый страх, который она испытывала во время непонятной болезни малыша, теряя всякую надежду.
— Не думаю, что он будет сильно любить людей, — ответила ведьма, — но, как мне кажется, это не такая уж большая проблема для вашей семьи.
— И это все?
— А я не знаю точно. — Ктана встала и прошлась по комнате.
Ира невольно отметила, что несмотря на возраст она двигается плавно, словно плывет, а не идет.

— Я же говорила, слишком редко встречаются люди, такие как он. Ведь, — тут она приблизилась и склонилась к Ире, — даже убийство ведьмы, причем любым способом, кроме того, которым воспользовался твой муж, не сняло бы проклятия. — Ира молчала и ведьма продолжила: — ну а твой муж способен видеть незримое и открывать двери в стенах.
— Что?
— Я рассказала ему, он сам объяснит тебе. Ты же помни главное: его тело очень хрупкое и ты должна оберегать его.
— Я понимаю. Скажите, — решилась она, — ведь на Мишу не действует магия?
— Нет.
— Но я, не зная этого, усыпляла его и один раз сняла похмелье. Наверное, из этого правила есть исключения?
На этот раз молчание затянулось. Ктана рассеянно смотрела на Иру, скользила взглядом по комнате и Ира уже решила, что не дождется никакого ответа, но ошиблась.

— Когда твой муж убил ведьму, ты еще кормила ребенка грудью?
— Да, — растерялась Ира, — а это что, имеет значение?
— У матери и ребенка есть сильная связь, с годами она ослабевает, хоть и не исчезает полностью. Но особенно сильна эта связь во время грудного вскармливания. Мать и дитя некоторым образом единое целое в это время. — Ира слушала затаив дыхание. — Когда муж снял печать смерти, между ним и ребенком протянулась незримая, но в тоже время не разрываемая нить. Сразу оговорюсь, природа этой связи мне незнакома, но она есть. Так вот, единственное объяснение, которое приходит мне в голову, что и между вами — тобой и мужем — образовалось нечто, нечто более сильное, чем его проклятие. Но! — Голос ведьмы неожиданно стал громче, в нем звякнул металл, так что Ира вздрогнула, — не рискуй и не пробуй больше использовать свою силу над ним! Может не сработать.
— Поняла. — Ира опустила голову, честно говоря, она надеялась услышать что-то более обнадеживающее.

— Вот так, — закончила Ирина рассказ.
— Интересно, — попробовал сострить Миша, — а эта наша связь, она может заменить сексуальную?
— А тебе мало Этании? – любимая не приняла его шутки.
— Мне нет, — вздохнул он, — а вот тебе…
Он не успел договорить, Валику надоело кататься и Ира сняла его с качели.
— Мама, ам! — требовательно пропищал малыш.
— Кушать, хочешь, идем мой маленький, — сразу растаяла Ира. — Так быстро проголодался? Идем, идем.

Она была довольна, что разговор можно не продолжать и надеялась, что у мужа хватит такта не возвращаться к этой скользкой теме секса.
— Ирка, — неожиданно прошептал Проклятый, — мне нужно кое-что тебе показать, после еды увлеки игрой его, чтобы мы могли кое-что проверить.
По возвращению в дом Ира хотела перенести мужа в кабинет, но тот попросил не тратить время и заняться сыном. Мол, я и в кармане посижу. Оказалось, Валик больше хочет не есть, а пить. Напоив его компотом, мама включила мультики. Ей тоже было очень интересно, что хочет показать супруг, уж слишком Мишин голос изменился. Неплохо зная своего мужа, Ира не сомневалась, что он вспомнил что-то важное.

— О чем ты хотел поговорить?
— Иди к кухне и поставь меня около тумбочки.
Когда Ира выполнила его просьбу, Миша некоторое время смотрел на стену. Буквально через полминуты, когда его глаза привыкли к полумраку, снова увидел, что стены нет, а вместо нее — загадочный коридор.
— Солнце, посмотри под тумбу.
Ира не стала кочевряжиться и спрашивать зачем, а просто выполнила его просьбу.
— Там ничего. Ну, разве что пыльно.
— Совсем ничего не видишь? — расстроился Проклятый.
— Нет.
— Это плохо, — пробормотал Миша, глядя на невидимый для его жены проход.
Раз только он видит его, то наверняка остальные не смогут выйти из комнаты через загадочную дыру, а значит она, как средство побега на это не годится. Молодая ведьма продолжала стоять рядом, видимо ожидая какого-то вердикта. Она, пока возилась с сыном, успела поменять уличные ботинки на домашние шлепки с открытым носком. Он, расстроенный, задумчиво глянул в ее наманикюренный ноготь, а затем положил свою ладошку на большой палец ноги любимой.

— Как же мне провести тебя туда, — пробормотал он.
— Мишка, слушай, — начала говорить ведьма, планируя успокоить мужа, а заодно и перестать заниматься неизвестно чем.
Но вдруг, молодая ведьма ощутила головокружение и что-то странное начало твориться с ее зрением. Ире казалось, что стена потемнела и выцвела, а тумбочка рассохлась. Ее ящики и дверцы побледнели, будто собираясь растаять прямо в воздухе.
— Да ладно, — Проклятый убрал руку с пальца, — пойду пока к себе, у меня еще кино не досмотрено.
И вот только стоило ему прервать контакт, как видение у молодой ведьмы исчезло. Стена и тумба опять стали такими же, как раньше.
— Мишка, стой — окликнула она, — положи-ка снова на меня руку.
— Ты что-то увидела?
Он снова положил ладошку на палец, а затем подумал и просто забрался на ногу жены, усевшись на большой палец как на лавочку, свесив ножки.
-Ничего, — растерянно произнесла она.
— А если так? — Миша встал и просто положил руку на ее палец.
Пару секунд ничего не происходило, а затем у Ирины опять начались шуточки со зрением. Теперь начала блекнуть не только тумба, но и вся стена.
— Тут что-то есть, — сказала она, — стена словно исчезает.
Они постояли еще с минутку, пока тумбочка окончательно не превратилась в кучу обломков, а стена предстала перед взором молодой ведьмы обломками камня и кусками арматуры, за которыми угадывался темный коридор в неизвестность.


Глава 10. Назад в Киев

Филипп потянулся, чувствуя блаженное расслабление. Крепкие руки легли на его спину, прошлись сверху вниз вдоль позвоночника. Массаж. Это именно то, что нужно после напряженного трудового дня. Еще бы в сауну сходить, но сегодня он, пожалуй, перебьется, слишком устал. Они прилетели только сегодня утром, и сразу же погрузились в работу, как говориться с корабля на бал. А потому будет лишь массаж и сон. Окончательно расслабившись под крепкими пальцами, он погрузился в воспоминания.
Снова Киев, и снова аэропорт “Борисполь”. Никакого частного самолета, никакого особого статуса. Официально они летели группой из двенадцати специалистов для усиления регионального отделения. Филипп ничего не знал об остальных коллегах их спецотряда. Он мог лишь предполагать, что кроме их официальной группы, в Киев и окрестности, а может вообще куда-нибудь в Карпаты забросят еще людей, которые начнут неофициальное расследование. И, по правде говоря, предпочел бы даже не догадываться. Если в Киеве изменилась обстановка, и тут правят бал отщепенцы, то они вполне могут пойти ва-банк. Тогда их небольшая группа, мигом превратится из гостей в пленников, со всеми отсюда вытекающими. А ничего лишнего человек не сможет рассказать только в одном случае: если он ничего лишнего не знает.
Их собрали вместе за день до отлета. Из ранее работавших вместе с Филиппом в Питере, тут был всего один парень — молодой боец откуда-то из Черногории. В той поездке они не общались и практически не пересекались. Ему понадобилось время, чтобы вспомнить, что этого парня зовут Драган. Он великолепно владеет холодным и метательным оружием. С остальными коллегами они только познакомились, до этого он знал их заочно, по документам.
Вацлав — высокий брюнет, тридцать два года, не женат. Специализация — разведка, блеклые территории. Станет частью киевской группы, для исследований местных карманов и, по всей видимости, будет пытаться выяснить, кто из местных мог бы воспользоваться приливом, чтобы попасть в Питер. Если, конечно, это были представители местного филиала.
Густав — среднего роста, начинающий лысеть толстячок. Сорок четыре года, разведен, есть двое детей. Специализация — контроль. Вот так, кратенько, назывались инквизиторские обязанности. Ясное дело, он едет расследовать, не появились ли в Киеве более сильные маги, чем ожидали.
Филипп в очередной раз поймал себя на мысли, что в “Аусграбуне”, все очень сильно запутано. Вот Вацлав и Густав. Оба поляки, оба не раз пересекались по рабочим вопросам. Даже, скорее всего, участвовали в одних и тех же операциях. Но Густав знает о Вацлаве почти все, а тот, в свою очередь, уверен что Густав — аналитик-теоретик исследующий магические колебания и взаимодействия.
А тот же Филипп, как теперь выяснилось, не посвященный ни во что, знает некую подноготную, о которой не осведомлены его старшие товарищи.
— А может, — мелькнула мысль, — вся моя осведомленность — это такой же фейк, как и то, чем кормят остальных непосвященных? Большинство же свято уверено, что их представление о работе на организацию соответствует действительности.
Но затем он расслабился и постарался отвлечься от крамольных мыслей.

Официально он числился главным, имел довольно высокий допуск и широкий спектр полномочий. Поставленное задание — усиление филиала после нападения в Питере. И продолжение расследования дела по уничтожению Святослава и его сотрудников.
Еще до того как они покинули Польшу, Филиппу передали необходимые документы связанные с будущим заданием. Досье на всех сотрудников киевской команды, их сильные и слабые стороны, и многое другое. Перечитывая в очередной раз досье Клауса и его помощников, он никак не мог отделаться от мысли, что все происходящее сон, а точнее бред. Официально, Клаусу подчинялись все украинские сотрудники, и по идее группа Святослава. Но когда Филипп был в Киеве в прошлый раз, у них не было никакой поддержки местных, кроме любительской группы Левицкого.
Ничего более правдоподобного из имеющихся материалов узнать не удалось, а может просто не хватило аналитических способностей. Скорее всего, вопрос остался бы в подвешенном состоянии, но за сутки до отлета ему опять повстречалась Габриэлла. Она, как и всегда — внешне любезна и доброжелательна, и Филипп решился задать мучивший его вопрос.
— Понимаю ваше недоумение — ведьма абсолютно не удивилась его вопросу, — странно, что вы не спросили это раньше. Да, группа Святослава подчинялась Клаусу, и конечно он знал об ее уничтожении. Как знал и о вашем расследовании.
— Знал? — Филипп почувствовал себя окончательно деморализованным.
— Да, он знал о вас. А вы, даже и не подозревали о нем. Дело в секретности. Ваши отчеты ложились на наш стол, а копия, уверена, шла ему. К нам также попадали все его отчеты, и информация сопоставлялась.
— Но…. Почему?! — Филипп спросил, и сразу же понял, что уже знает ответ. — Мы тогда были массовкой.
— Не массовкой. Просто внешним звеном, которому не положено знать слишком много.
— А почему тогда расследование вообще не поручили Клаусу? Зачем было посылать группу из Германии?
— Наша бюрократия — пожала плечами Габриэлла, — никто не менял протокол, вот и сработали, как полагается. Теперь я думаю, что это хорошо. Извините Филипп, — она посмотрела на часы, — но мне уже пора.
— Спасибо Габриэлла, — Филипп галантно поцеловал ее руку.
— Удачи! Чувствую, что нам будет суждено еще встретиться, считайте это положительным предсказанием.
Не то чтобы объяснения ведьмы его полностью удовлетворили, но за неимением лучшего, пришлось довольствоваться тем, что есть. И сейчас, за считанные минуты до посадки самолета, Филипп вдруг поймал себя на мысли — он не знает что делать. Нет, у него было задание и план выполнения, были запланированы встречи и поездки, но где-то в глубине души ему казалось, что все это не то. Но когда шасси аккуратно коснулись бетонного покрытия, его немецкая невозмутимость взяла верх. Как говорится: делай, что должен и будь, что будет.
Встретили их на двух микроавтобусах, сразу разделив группу Филиппа на две части. Он, Драган и еще двое мужчин сели в первое авто, а остальные во второе. Ничего настораживающего или удивительного не было, скорее всего, тут дело было в уровне доступа. Вторую группу повезут для усиления команды Левицкого, а они вольются в команду Клауса. Как Филипп и предполагал в самолете, часть группы была простой массовкой, или в политкорректных терминах, внешним аналитическим звеном. Впрочем, он и сам еще недавно был на таких же ролях, хоть и считал себя одним из избранных, приближенных к тайне.
По дороге из аэропорта о делах не разговаривали, да и вообще по большей части молчали. Добирались около часа, вначале по хорошей, во всяком случае, по меркам местных трассе, а потом съехали на проселочную дорогу. Некоторое время тряслись, поднимая столб пыли, но вскоре гравийка опять сменилась асфальтом и машина пошла ровнее.
Офис организации располагался в пригороде, по соседству с дорогим коттеджным поселком. Тут и там возвышались высоченные заборы, скрывающие то ли большие дома, то ли маленькие дворцы. Дороге, на которую они выехали, мог бы позавидовать и центр города. Одним словом соседство у Клауса было весьма неплохое.
Один раз их автомобиль притормозил, и они ждали, пока откроется шлагбаум. Филипп отметил, что никто не проверил ни машину, ни документы. Хотя он и подозревал, что их просканировали еще при подъезде, и охрана не сомневается в том, что в машине дорогие гости, а не злоумышленники.
— Приехали, — это были первые слова водителя, после того как они поздоровались в аэропорту, — прошу, Клаус Вас ждет.
Оказалось, что микроавтобус въехал в гараж. Следуя за сопровождающим, они прошли через небольшую дверь в дальней от въезда стене и оказались в просторном помещении.
— Неплохо устроились — произнес Драган, — осматривая окружающую обстановку.
Филипп пожал плечами, ничего такого особенного он не видел, просторное помещение, мягкая мебель. Немного сбивало с толку то, что он не мог понять предназначение этого помещения. Для приемной великовато, может комната отдыха? Неожиданно он почувствовал себя неуютно, какое-то легкое недомогание.
— Здравствуйте гости! — Они синхронно обернулись на голос.
Это был Клаус. Их, как и положено встретил сам шеф.
— Здравствуйте Клаус — первым к нему приблизился Драган, они обменялись рукопожатиями.
Затем хозяин по очереди подошел к каждому, и последним оказался Филипп. Рукопожатие Клауса было крепким и располагающим, но Филипп по-прежнему чувствовал себя не очень хорошо. Ему чего-то не хватало, но он никак не мог понять чего именно. Пожалуй, это было похоже на ощущения альпиниста впервые поднявшегося выше восьми километров. Воздух настолько разрежен, что вроде и дышишь как обычно, но кислорода не хватает, и без снаряжения никак не восполнить эту нехватку.
— Здравствуйте, Филипп — Клаус улыбался, но глаза оставались серьезными, но не враждебными, а скорее и оценивающе — изучающими.
— Здравствуйте, — пересилил он себя.
Стало чуть легче, но вдруг он понял, что практически перестал чувствовать силу. Ту свою способность, которую так старательно прятал до встречи с Габриэллой. Ее словно блокировало, не то чтобы полностью, но ощутимо. Так вот что означает резистант — подумал он, улыбнувшись Клаусу. А ведь он даже не воздействует на меня, просто находится рядом. Интересно, что ощущают маги, которым по долгу службы, надо часто контактировать с Клаусом?
От этих мыслей его отвлек голос их гостеприимного хозяина:
— Поздравляю с повышением.
— Спасибо, — Филипп понимал, что его собеседник знает о нем все что необходимо, и скорее всего, знал еще при первом визите в Киев.
— Идемте, — Клаус поманил их за собой.
Пройдя еще в одну дверь, они оказались в просторном кабинете.
— Я так понимаю, что цель вашего визита не только усиление киевского филиала, — шеф сразу перешел к делу, — но и расследование гибели группы Святослава?
— Все верно, — кивнул Драган. — Куратор расследования Филипп. Думаю, вы или ваши помощники, расскажете все ему. Я же должен пообщаться с вашим боевым звеном.
— Хорошо, — Клаус остался невозмутим, — кофе, чай?
— Кофе, — попросил Филипп.
Остальные поднялись, расследование было не их основная цель.

— Итак, — продолжил Клаус, когда они остались вдвоем, — я знаю, чем вы занимались, а также что ни вы, ни мы не добились успеха.
Дверь открылась, миловидная девушка принесла поднос с двумя чашками и небольшим кофейником. Пока она ставила на стол чашки, они сохраняли молчание. Филипп не сомневался, что секретарша не посвящена в тонкости работы своего босса, и не собирался сболтнуть что-либо лишнее.
— После Питерских событий, — продолжил Клаус, стоило его помощнице закрыть дверь, — главной стала версия, что события там, это продолжение киевского погрома, так сказать звенья одной цепи.
Он отхлебнул ароматный напиток, и Филипп последовал его примеру. Честно говоря, сейчас он предпочел бы чего-нибудь покрепче. Ему до сих пор было дискомфортно в обществе анти-мага, но впереди было много работы, и он решил сдержаться. Так или иначе, а совместно работать им предстояло еще очень долго.
— А появилась версия, что эти события не связаны? — Нарушил он затянувшееся молчание.
Клаус одарил его задумчивым взглядом, который при желании можно было трактовать как угодно, и задумчиво произнес:
— Они могут быть связаны, но не так как мы думали.
Шеф так естественно употребил это мы, что на секунду Филиппу показалось, что они действительно работали совместно. Но он не стал заострять на этом внимания.
— Есть версия, что разгром в Киеве стал толчком для того, чтобы истинные недоброжелатели попробовали свои силы там.
— А откуда появилась такая версия? — Филипп действительно был удивлен. После того как его допуск вырос, он ознакомился с работой команды Клауса, и там не было ничего такого, до чего не додумались они сами. Иными словами, ни они, ни Клаус не приблизились к разгадке.
— Скажите Филипп, что вы знаете о “Норспеерамонусе”? — Вопрос был неожиданным, и он, пожав плечами, рассказал все то, что знал. Об уменьшении исполнителя, о проклятой рукояти, о полном уничтожении ведьмы.
— Все верно. Но ваша информация не полная. Да. — он вдруг улыбнулся, — уверен то что знаю я, тоже далеко не все. Сам по себе этот артефакт окружен огромным количеством тайн и ложных представлений. Но он очень ценен.
— Понимаю…
— Нет, — вежливо перебил его Клаус, — я думаю, что пока не понимаете. Его ценность не только, и не столько в том, что он способен уничтожить ведьму или колдуна. Пусть и полностью, и без надежды на возрождение. — Он снова замолчал, взяв кофейную чашку, и Филипп не выдержав спросил:
— А в чем еще?
— Вот так ответить на этот вопрос я пока не могу, — вздохнул хозяин кабинета, — но я знаю, что исполнитель, несмотря на то, что становится лилипутом, очень ценен. А также знаю то, что он должен забрать рукоять себе. Тогда, при уменьшении, она уменьшится вместе с ним.
— И что? Для чего он нужен, и рукоять опять таки?
— Я пригласил одного специалиста по этому артефакту. Настоящего, не чета той женщине, которая консультировала вас. Хельга кажется? Но он прибудет позже, скорее всего в середине следующего месяца.
— Почему? — Удивился Филипп. – Неужели… — не сдержал он улыбки, — у нас так много использований этого артефакта.
— Нет. А специалист сейчас в одном из карманов, с периодической связью. Иными словами пока заперт в нем. Мне пообещали, что как только канал перехода откроется, и он вернется на Землю, то сразу полетит в Киев. Думаю, он сможет ответить на все вопросы о ценности “Норспеерамонуса”.
— Хорошо, оставим ценность исполнителя и все такое. — Филипп поставил на стол опустевшую чашку. — Как из всего вышеперечисленного следует, что в Питере и в Киеве действовали разные люди?
— На самом деле все выглядит очень похоже — Клаус казалось, разговаривает сам с собой. — И там, и там враги действовали быстро, слаженно, безжалостно. Оба раза появились ниоткуда, нанесли удар, и исчезли в неизвестном направлении. Мы пока даже не предполагаем, откуда они могли появиться. — Филипп кивнул, все было так, как говорил его собеседник. Было еще до их визита к Гротаку, но Клаус об этом не знал, и узнать не должен. — Но если к вражеской операции в Питере, если оценивать ее беспристрастно, нет никаких нареканий, — он невесело усмехнулся, — то вот в Киеве, они совершили странную небрежность. Оставили столь ценный артефакт без присмотра.
— Вы про рукоять?
— Да.
— Ну, я как раз не удивлен, — пожал плечами Филипп. — Нападавшие знали, что прикасаться к ней нельзя. Ни в перчатках, ни как-либо еще.
— Вы не совсем внимательно меня слушали, — усмехнулся Клаус, — если исполнитель забирает рукоять с собой, и хранит ее во время уменьшения, то она станет крошечной вместе с ним. И для него, она не опасна. И я подозреваю, что раз рукоять бросили как ненужный хлам, то и исполнителя оставили на произвол судьбы. А это, между прочим, ой как небезопасно.
— Опасно оставить лилипута? — Удивился Филипп.
— По одной из легенд, которыми окружен “Норспеерамонус”, тот кто станет прямой или косвенной причиной гибели Проклятого, обречен, — процитировал он, — а как вы думаете, оставить такого человечка без защиты, он сможет выжить?
— Только если попадет к кому-то, кто будет его оберегать. Например, жене или мужу, или…
— Я понимаю вас, но вы бы так рискнули? При планировании такой операции?
— Нет. — Он задумался, а затем повторил, — нет. Конечно, я бы не стал полагаться на случай, если моя жизнь на кону. Но может исполнителя они забрали, а рукоять потерялась по нелепой случайности? — Предположил он и, даже не договорив, понял насколько абсурдно его предположение.
— Возможно, — Клаус не стал спорить, — но как по мне, маловероятно. Скорее всего, те, кто использовал будущего лилипута, не знали об его истинной ценности, как и не догадывались о настоящей опасности рукояти.
— Вы сейчас про Святослава и его команду?
— Да. У Святослава умирала дочь. Он рискнул, попробовать превратить ее в ведьму. Это могло получиться, сделай он все правильно. — Теперь Клаус говорил жестко, четко, от его прежней приятной благодушности не осталось и следа. — Он каким-то способом сумел вызвать курьера, и заполучить “Норспеерамонус”, найти добровольца, готового пожертвовать собой, и уничтожить ведьму. Эта часть была блистательно исполнена, но затем они, я имею в виду Святослава и его людей, допустили грубейшую ошибку. И тут, — Клаус вдруг откинулся в кресле, и пару секунд помолчал, — они забирают рукоять как потенциальное вместилище Ксаниной силы, обрекая тем самым себя на смерть, и пуская под откос всю тщательно спланированную операцию. Вопрос, почему?
— Почему? — Филипп был действительно заинтригован, его визави говорил, в общем-то, уже известные вещи, но с абсолютной уверенностью в своей правоте. Когда Филипп еще занимался расследованием, данная версия была лишь одной из гипотез.
— Потому что у них не было нужной информации. Не знаю, откуда они узнали, как добыть клинок, но во всем остальном показали себя как дилетанты.
— Их могли подставить, — пожал плечами Филипп, — подкинуть информацию о том, как добыть артефакт, а потом ликвидировать. Пока вы не убедили меня в том, что эти события могут быть не связанны.
— Да могли, — Клаус отхлебнул остывший кофе, — это была бы красивейшая операция, однако есть одно но. Это рукоять, которую вы нашли в хранилище, и так неблагоразумно залили бетоном.
— Неблагоразумно?
— Как по мне, это был поступок продиктованный страхом, а не здравым смыслом, с моей точки зрения было бы лучше найти исполнителя, пригласить его на работу. Обеспечить ему прекрасную золотую клетку, и ему, и тем ради кого он, ну или она, рисковали. И только в том случае, если бы он не смог справиться с рукоятью, заливать бетоном.
— В чем же такая ценность этого крохи?
— Филипп, — Клаус внимательно посмотрел ему в глаза, и гость вдруг почувствовал что задыхается, но не на физическом, а на каком-то ином уровне. — Простите, — казалось, хозяин кабинета понял, что доставляет ему сильный дискомфорт, и отвел взгляд. — Привыкните еще, моя защита не контролируется мной. А возвращаясь к ценности исполнителя, если вы еще не знаете об этом, то и я пожалуй промолчу. В игры с секретностью не стоит играть, уж простите за каламбур.
— Хорошо. Если я вас правильно понял, — Филипп почти залпом допил свой кофе, — то, по вашему мнению, при спланированной операции, наши враги, после подставы Святослава, забрали бы себе исполнителя и рукоять?
— Да. Но они этого не сделали. И один из выводов, все это было самодеятельностью Святослава, пытающегося спасти дочь. Его понять можно, к тому же он уже поплатился.
— Это не объясняет, кто уничтожил филиал. — Не согласился Филипп. — Даже если на них легла кара, из-за того что все они по очереди хватали рукоять, или там растоптали исполнителя, то кто-то ведь очень качественно их уничтожил и зачистил следы. Ведь так?
— Да. И потому, я высказал предположение, что в уничтожении могли участвовать доброволец, уничтоживший Липатову, и его семья.
— Вы серьезно? — Филипп настолько изумился, что некоторое время всерьез ожидал того, что Клаус рассмеется и скажет что пошутил. Но когда молчание затянулось, не выдержал — как эта кроха могла уничтожить хоть кого-то. Или, — блеснула догадка, — именно в этом состоит та самая ценность, о которой вы говорили? Он становится кем-то вроде мага, или, — он замешкался, а затем развел руками, — или даже не представляю, кем он может стать.
— Когда убили ведьму, — казалось, Клаус сменил тему, но Филипп был уверен, что это не так, и постарался сконцентрироваться на словах собеседника, — ее сила, та самая загадочная энергия, позволяющая творить волшебство, — он слегка скривился, словно презирая само это понятие, — она собралась не в рукояти, а в каком-то ближайшем драгоценном камне.
— Я знаю, но…
— Дайте закончить, — поднял руку Клаус, и Филипп замолчал, просто кивнув головой. — Думаю, вы тоже читали досье на Липатову, она носила перстень с рубином. Я уверен, что ее энергия оказалась там.
— Согласен. Мы, так или иначе, но пришли к похожим выводам.
— И если исполнитель забрал ее перстень, а я думаю, зная о своей судьбе, он мог пошарить по ее дому, собирая все ценное, то он мог подарить его жене, ребенку, если тот взрослый, или там матери, в общем, может быть кому-то ради кого он и жертвовал собой.
— Извините, — перебил Филипп, — мне почему-то кажется, вы говорите об исполнителе, как о мужчине, — вы это знаете?
— Нет. Просто мне кажется, что это был