» » Сергей Садов - Князь Вольдемар Старинов. Чужая война

Сергей Садов - Князь Вольдемар Старинов. Чужая война

Сергей Садов

Князь Вольдемар Старинов

Книга вторая. Чужая война


Глава 1
Брошенные с обеих сторон ворот телеги и мешки со скарбом создавали полную иллюзию паники, когда люди просто побросали все, что мешало им бежать. Но эти же телеги не давали возможности ворвавшимся в город всадникам нормально оценить обстановку, вынуждая их скакать дальше, туда, где этих телег не будет. А еще разведенные небольшие костры из прелой соломы отчаянно дымили, скрывая оборонительные сооружения. Правда, этот дым мешал и защитникам, а потому Володя, как только враг втянулся в город, замахал руками, подавая сигнал. Рабочие тотчас бросились засыпать костерки приготовленным влажным песком.

Родезцы, похоже, уже поняли, что происходит что-то странное, но оценить обстановку на полном скаку не сумели. Вот и рвались вперед, выставив копья, готовые растерзать защитников… только тех не было. Тишина, застилающий глаза дым и брошенные телеги – вот и все, что встретило их за воротами.

Еще до сражения Володя четко объяснил, кто и в какой последовательности должен вступать в бой. Приказ был доведен едва ли не до каждого солдата вместе с обстоятельным рассказом, что ожидает его нарушителей.

Шли драгоценные секунды. Все больше и больше латников втягивалось в город. Вот уже вбежали первые пехотинцы и бросились пробираться через телеги, спеша поскорее залезть на стены; все еще скакали вперед всадники; торопились к воротам отставшие.

Дым развеялся. Володя поднес бинокль к глазам, стал рассматривать первых ворвавшихся в город. Те уже разобрались в ситуации и отчаянно поднимали коней на дыбы, пытаясь развернуть их. Но сзади напирали остальные, еще не сообразившие, что творится вокруг.

Мальчик, не отрывая бинокля от глаз, поднял руку – солдат у флагштока приготовился. Вот передние всадники поняли, что назад им не прорваться, а возникший затор защитники просто расстреляют из луков. Один всадник приподнялся на стременах, указал вперед, склонил копье и помчался на врага, увлекая за собой остальных. Вот он поравнялся с домами, в которые упирались стены из мешков с песком. Еще до строительства Володя приказал снести там все, расширив улицу. Остальные дома по бокам превратили в настоящие крепости, заложив окна и двери, которые выходили на эту улицу. И теперь кавалеристы оказались в ловушке. На крышах нависающих домов расположились лучники, готовые снести залпами всех атакующих врагов. Предпринятый родезцами отчаянный прорыв в город привел их в тупик.

– Думать же надо, – буркнул Володя, – думать!

Вражеский командир, похоже, тоже все понял и теперь отчаянно пытался развернуть конницу и выбраться из этого мешка. Володя опустил руку, и тотчас на флагштоке взвился зеленый флаг. Тишина. Володя нервно сжимал и разжимал кулак, продолжая до рези в глазах смотреть в бинокль.

– Уснули они там, что ли?! – рявкнул он.

Но нет, вот на крышах домов поднялись в полный рост лучники с уже наложенными на тетивы стрелами. Разом вскинулись десятки луков, и тут до ушей наблюдателей донесся стук рычага катапульты… Сделанная на скорую руку, она не могла выстрелить далеко, но это от нее и не требовалось. Скованные цепью два камня буквально снесли всех передних всадников, и в этот миг ударили лучники…

Володя усилием воли заставил себя убрать бинокль от глаз и глянул вниз со стены. В городе, конечно, важные события происходят, но и о бое в целом забывать не стоит. У ворот царило настоящее столпотворение. Кто-то пытался прорваться из города, кто-то рвался в город – узкие ворота не давали этой толпе разойтись, и образовалась давка, куда и ударили стрелы. С надвратной стены сбросили камни, следом полетели бревна, утыканные железными шипами, посыпались вниз уже не деревянные, а металлические «ежи». Таких было мало, но, скованные цепями, они представляли собой большую проблему для атакующих. Летели вниз и деревянные «ежи»; этих не жалели – заготовили много. Еще бревна побросали с другой стороны, и теперь они, калеча всех, кто попадался на пути, катились со склона в ров, увлекая за собой вражеских солдат.

– И… раз! И… два!!!

Володя обернулся на крики и успел заметить, как несколько солдат налегли на рычаги, опрокидывая огромные котлы с кипящим маслом. Раздавшийся снизу вой Володя, наверное, запомнит на всю жизнь. Оказывается, участвовать в осадной войне вовсе не то же самое, что читать о ней, а описание того, что творит с людьми кипящее масло, сильно отличается от того, что видишь в реальности. Мальчик зажал уши и попытался спрятать в складках накидки нос, в который ударил запах жареного мяса. Отвернувшись, чтобы не видеть этого ужаса, он бросился по стене, а потом, едва не вывалившись из бойницы, перегнулся через край, и его вырвало.

Пошатываясь, Володя выпрямился и оглядел все вокруг мутным взором. Похоже, его авторитет в этот день оказался непоправимо испорчен… Но нет. Как оказалось, он далеко не единственный, кто проделал такое упражнение. Остальные смотрели на них скорее сочувственно, чем насмешливо. Один из солдат-ветеранов даже похлопал мальчика по плечу.

– Это ничего, милорд. В первый-то раз завсегда так. Привыкнете.

Володя наградил утешителя бешеным взглядом, с трудом удержавшись от крика.

– Спасибо, – процедил он сквозь зубы. – Вы меня успокоили.

Однако долго откачиваться было некогда. Пока он висел на стене, солдаты уже завалили ворота «ежами» и шипастыми бревнами так, что теперь пробиться через них стало практически невозможно. Со стены стреляли лучники и арбалетчики, причем основной мишенью для них были те, кто ворвался в город. Уже били и из-за мешков – выстроившись за ними в три ряда. Арбалетчики первого ряда использовали мешки как опору, делали прицельный залп, после чего быстро отходили, а их место занимал второй ряд, потом третий. За это время выстрелившие первыми успевали перезарядить арбалеты и снова оказывались готовыми к стрельбе. Офицеры четко соблюдали интервалы залпов, давая людям возможность перезарядить оружие и в то же время поддерживая непрерывный темп стрельбы.

Володя понаблюдал за их работой и кивнул. Тут можно быть спокойным, сразу видно профессионалов – эти люди пришли в город вместе с Конроном. Да и работа снайперов-лучников с вышек была хороша. Едва среди атакующих находился кто-то, кто пытался организовать правильный штурм укреплений, как к нему устремлялось две, а то и три стрелы.

Тут пока все нормально. Володя перешел к бойнице и попытался выглянуть вниз, но у ворот толщина стены такая, что края не достать. Володя покосился на то место, где ему пришлось расстаться с содержимым желудка, но оттуда ворот не видно. Ругнувшись, он протиснулся в узкую бойницу и все-таки дополз до края. Вражеские солдаты, ругаясь, пытались разобрать завал, прорываясь на помощь своим. Поскольку их почти не тревожили, они увлеченно растаскивали камни и бревна, за стенами наблюдала только небольшая их часть. Володю заметили, и рядом с его головой в стену ударила стрела. Мальчик заерзал, выбираясь обратно.

– Красный флаг! Красный! – заорал он.

Затрубили трубы, на флагшток пополз красный флажок. По этому сигналу лучники на стене разом оставили в покое тех, кто прорвался в город, и ударили по скопившимся у ворот; снова полетели камни. Первый залп, поскольку его не ждали, уже привыкнув, что на них не обращают внимания, оказался страшным, выкосив целые ряды. От стрельбы почти в упор не спасали никакие доспехи, да и что такое десять-пятнадцать метров? Враг попятился от стен, офицеры заметались среди солдат, пытаясь организовать отступление и обеспечить прикрытие от лучников. Вот вперед выдвинулись щитоносцы с тяжелыми щитами, за ними стали собираться остальные солдаты, и теперь они медленно отходили, выбираясь из зоны обстрела. Ничего, вот сейчас они перестроятся, организуют защиту и пойдут на прорыв, тем более что баррикада перед воротами уже почти разобрана. И тогда… они не сразу заметили вырвавшийся из леса отряд латной кавалерии, который, выстроившись клином и набирая скорость, скакал им в тыл. Защитники, заметив своих, усилили стрельбу.

– Прекратить стрелять! Прекратить! – Володя закричал одновременно с каким-то офицером.

Родезцы еще попытались организоваться, но удар всадников, закованных в доспехи, оказался страшен. Задние ряды буквально смели, втоптав в землю. Пехота может противостоять коннице только в строю, но как раз его-то создать и не успели. Вражеские командиры еще пытались организовать отпор, но рыцари втаптывали в землю малейшее сопротивление еще до того, как оно становилось серьезным. Вражеский командир, решив пожертвовать уже обреченными солдатами, бросил в бой остатки пехоты и, пока те погибали под копытами, успел отойти со своей кавалерией и теперь выстраивал ее для контратаки. Ошибка! Володя едва не заорал от радости.

– Навесным по коннице! Залп! – заорал он, сорвал со спины лук и подал пример.

Сначала робко выстрелили всего десяток луков, но второй залп оказался более солидным. Вражеская конница, взявшая разбег, влетела под этот смертоносный «дождь». Залп сбил скорость и расстроил ряды, позволив Конрону и его латникам врубиться во вражеский клин, окончательно разрушив его.

Вражеский командир, осознав опасность, теперь поспешно уводил своих людей подальше от стен.

Володя еще минуты три понаблюдал за боем – пока ничего не ясно, но первый раунд за ними: пехоты у врага больше нет, конница основательно потрепана. Если не случится чудо, Конрон здесь разберется.

– Убрать красный флаг!

Снова рев труб, флаг пополз вниз: сигнал всем перенести огонь на прорвавшихся в город. Пока лучники были отвлечены, те уже почти успели разобрать преграду перед воротами. И тут сверху на них посыпались стрелы и камни. Ополченцы уже тащили по стене новые «ежи». Володя подозвал одного из офицеров:

– Я вниз, посмотрю, как там. А вы «ежи» не бросайте сразу, соберите их побольше, а потом разом и скинете.

Офицер кивнул, и Володя побежал по стене, стараясь добраться до спуска как можно скорее. На бегу глянул вниз и поспешно отвернулся – перед воротами баррикада уже была не только из камней и бревен, но и из человеческих тел.

Спустившись со стены, Володя прыгнул в седло подведенного ему коня и, пришпорив его, сорвался с места. За ним пристроился отряд охраны. Проскакав почти до середины укреплений, Володя осадил коня перед одной из вышек, соскочил с него. Ополченцы, охраняющие подходы, поспешно встали.

– Спокойно? – поинтересовался Володя на ходу.

– Пока не нападают…

Князь кивнул и поднялся на вышку. Лучники не обратили на него внимания, продолжая посылать стрелу за стрелой в толпу врагов. Те уже сообразили, что единственный для них шанс выжить – прорваться в город, и теперь отчаянно штурмовали стены, пытаясь нащупать слабые места обороны. Володя снова понаблюдал за работой арбалетчиков. Недаром их поставили в центр – после первой растерянности враг именно туда направил основной удар и даже в некоторых местах почти прорвался к мешкам, где раздолбив деревянные «ежи», а где просто завалив их телами коней и людей. В одном месте дело дошло до пикинеров, когда вражеские солдаты все-таки прорвались и даже успели взобраться на мешки. Дружный удар десятков длинных копий отбросил прорвавшихся.

В художественной литературе почему-то утвердилось мнение, что в Средневековье на поле боя господствовал меч. Откуда пошло такое заблуждение, Володя не знал, но сейчас, воочию наблюдая сражение, понимал, что мечом тут можно красиво размахивать, но реальной пользы от него нет. К тому же хороший меч очень дорог и не каждому по карману, а от плохого больше вреда, чем пользы. По-настоящему в бою царили пики и копья. Для ближнего боя хороша булава или топор. Мечом можно исполнять разные приемы, только в такой давке, где не очень попрыгаешь, важно уничтожить противника с первого удара или на худой конец ударить так, чтобы он долго не смог подняться. Меч не всегда способен пробить доспехи с первого раза, а вот булава самое то. Если же перед человеком стоял ощетинившийся пиками строй, то с мечом он тем более выглядел бледно, что сейчас Володя и наблюдал. Вражеские солдаты, чтобы прорваться, вынуждены были бросить все, что им мешало, и оказались на стене с одними мечами или топорами перед лесом пик.

Володя снова достал лук и ненадолго подключился к работе лучников, чтобы остановить наиболее опасный прорыв.

– А вы неплохо стреляете, милорд, – одобрительно заметил один из лучников, прерывая стрельбу, чтобы скинуть вниз опустевший колчан и взять полный.

Мальчик молча кивнул. Когда прорыв ликвидировали, он снова забросил лук за спину и теперь пытался рассмотреть, что делается на другой стороне. Там также шел отчаянный бой, но вроде бы проблем не было.

Володя спустился вниз, но на коня садиться не стал, а отправился к стене, лавируя среди бегающих солдат и добровольцев-медбратьев, которые на носилках выносили раненых. Он понаблюдал за их работой – раненых выносили из боя, не дожидаясь его конца, как здесь было принято раньше, а значит, очень многие останутся живы. При условии, конечно, что им окажут грамотную помощь. Но даже одно то, что им вовремя остановят кровь, уже может спасти жизни – Володя видел, что многих уже несли перевязанными, пусть неумело, но кровь останавливали. Недаром он заставлял местных врачей обучать добровольцев правильно накладывать повязки на раны.

Мрачный Володя шагал вдоль мешков, глядя на разворачивающуюся схватку, наблюдая, оценивая, делая выводы… Иногда ловил на себе взгляды охраны. Понятно, по их представлению, он, как командующий, должен находиться на самом опасном участке, личным примером увлекая солдат и мечом круша врагов. Похоже, ему это поведение прощали только из-за возраста и телосложения. Не будь этого – взгляды оказались бы гораздо более недружелюбными…

«Какая фигня в голову лезет…» – вздохнул Володя.

Сейчас он сам бы не смог описать свое состояние. Еще стоя на стене и ожидая атаки, он пытался представить, каково это будет, что он будет чувствовать… Могут ли его убить? Да, это война, даже если он и не полезет в сражение. То равнодушие, которое позволяло ему сохранять хладнокровие в любой ситуации и так поражало его наставников, уже давно дало трещину, и ему хотелось жить. Хотелось вернуться в дом Осторна и снова услышать смех Аливии… Но, вопреки опасениям, страшно не было.

– За мной! – Володя прыгнул в седло, пришпорил коня и помчался к домам, на скаку наблюдая за работой лучников.

Приподнявшись в стременах, он попытался что-либо разглядеть за стеной, но не получилось. Тогда, подскочив к одному из домов, он крикнул, чтобы ему спустили лестницу. Забрался на крышу и тут же прилип к биноклю. Похоже, одну ошибку он все-таки сделал, сконцентрировав здесь слишком много лучников. До конца «коридора» доскакало не очень много людей, их очень быстро перестреляли, и теперь для такой массы лучников просто не было целей. Они пытались стрелять навесом в глубину, но паршивое качество спешно изготовленных луков и еще более паршивое качество стрел не позволяло доставать слишком далеко, а точность была такая, что некоторые стрелы падали едва ли не на своих.

Володя подозвал офицера, командующего лучниками.

– Скажите, – сердито поинтересовался он, – чем вы тут занимаетесь?

– Как было приказано, не пропускаем врага вперед. – Офицер, похоже, не понимал претензий.

– Разве тут кто-то атакует?

– Нет.

Офицер был совершенно непрошибаемым, и мальчик понял, что такая беседа может продолжаться долго.

– После боя мы еще обсудим ваше руководство, а пока делите отряд поровну и спускайте с крыш – здесь атаки уже не будет. На всякий случай оставьте лучников двадцать, остальных вниз. Пусть помогают. Вон там, – Володя махнул в сторону центра позиций, где бой разгорался с новой силой, – их помощь будет очень нелишней. И быстрее, дьявол вас раздери!!! – Последнюю фразу Володя уже проорал по-русски, но офицер сообразил, что его не хвалят, и начал торопливо отдавать приказы.

Вскоре лучники, расхватывая новые колчаны, стали поспешно спускаться и торопливо направились к центру позиции. Мальчик некоторое время понаблюдал за обоими отрядами, а потом стал смотреть, что творится на стороне Роухена. То ли там позиция оказалась лучше подготовлена, то ли еще по какой причине, но родезцы не очень наседали, сосредоточив все силы против правой стены.

– Зараза! – Володя торопливо скатился с крыши. – Быстрее за мной!

Что-либо объяснять охранникам было некогда, да и смысла нет. Володя заметил один из отрядов резерва, спокойно стоявший в стороне в ожидании сигнала о помощи, если такой появится, и резко затормозил возле него, подняв коня на дыбы.

– Кто командир?!

Вперед поспешно выскочил какой-то мужчина.

– Фелнер Лист, милорд.

Володя соскочил с коня.

– Фелнер, бери людей, и за мной! Враг пошел на прорыв, если не удержим – ловить придется по всему городу.

Фелнер торопливо кивнул и повернулся к солдатам:

– Оружие к бою! За мной!

Успели они как раз вовремя – вражеские солдаты уже перевалили стену из мешков, раскидав их и проделав таким образом солидных размеров брешь. Неопытные ополченцы-копьеносцы растерялись, и родезцы, разрушив строй, вломились в толпу, в которую превратились солдаты Локхера. Володя, вмиг оценив опасность, повел подкрепление точно во фланг прорвавшихся рыцарей. Ни отдавать приказы, ни направлять людей было некогда, и потому он подал единственный сигнал, который смог придумать, – как можно выше поднял свой боевой шест с выдвинутыми лезвиями и повел людей за собой. Рядом с ним пристроился Фелнер.

– Дави!!! – заорал он, поудобнее перехватывая шест и устремляясь в атаку.

Все размышления о сути битвы и ощущениях в ней остались позади – Володе просто некогда было думать об этом. Вся его жизнь и все ощущения мира для него сосредоточились на лезвиях его шеста и тех врагах, которых он видел перед собой. Не попасть под удар, нанести его самому. Как и кого он рубил или колол, Володя не запоминал, не смог вспомнить об этом и впоследствии. Впрочем, не очень и старался. Так и запомнился ему этот бой неясными урывками. Наконец Володя, тяжело дыша, остановился и огляделся, опустив оружие. Схватка уже ушла вперед, и мальчик оказался за спиной своих людей. Володя, ругая себя последними словами, нервно огляделся. Из-за своего роста он никак не мог понять, что и где происходит. Тут его взгляд наткнулся на двух охранников, которые в бою сражались рядом с ним, прикрывая командира с флангов.

– Поднимите меня! – приказал он.

Один недоуменно глянул на милорда, второй сообразил быстрее. Подойдя, он ухватил Володю, усадил его себе на шею, поднял. Князь огляделся.

Подкрепление он привел вовремя – еще бы чуть-чуть, и враг прорвался бы. Но и сейчас еще не все ясно – понимая, что это их последняя надежда, родезцы напирали с отчаянием обреченных, а плохо обученные неопытные ополченцы мало что могли противопоставить этому яростному натиску. Подкрепление всего лишь стабилизировало ситуацию, но ничуть ее не улучшило.

Володя соскочил на землю.

– Разыщите командира, передайте, чтобы держался! Любой ценой!

Он развернулся и, не дожидаясь охранников, побежал в ту сторону, откуда только что приехал. Поймал какого-то бесхозного коня, чей хозяин скорее всего погиб, вскочил в седло. Несколькими легкими ударами шеста по крупу успокоил его и помчался дальше верхом.

Лучников он заметил издалека – продвигаясь в тылу своих войск, они иногда останавливались и давали несколько навесных залпов через головы своих. С учетом скученности вражеских войск вряд ли их выстрелы пропадали даром.

Володя осадил коня около них.

– Мне нужно человек сорок! Лучших! Лучшие – шаг вперед!

Заметив, что его не понимают и озадаченно переглядываются, Володя повторил команду, сопроводив ее не раз слышанными солдатскими выражениями и от себя добавив кое-что из великого и могучего. Поняли.

– За мной!

Схватив шест, Володя помчался обратно, слыша, как пыхтят от быстрого бега лучники за спиной. Глянул через плечо и едва снова не выругался – за ним бежала вся толпа. Объяснять им уровень их интеллекта было некогда, и мальчик решил оставить это дело на потом.

Выведя лучников чуть в сторону от прорыва, Володя соскочил с коня и снял со спины лук.

– Не стрелять! – рявкнул он.

Вовремя, кое-кто уже едва не послал стрелу в сражавшихся, не разбирая, где свои, а где чужие. Володя развернулся к кое-как сформированному строю… хм… все-таки зачатки дисциплины им успели привить.

– А теперь слушайте меня! Времени объяснять нет, потому буду показывать, а вы делаете, как я! Мой выстрел первый! Вы смотрите, куда и как я стреляю, и делаете то же самое, пока я не остановлю! После чего снова мой выстрел, и ваши в ту же сторону! Вопросы?! Тогда к бою!

Володя развернулся и изготовился к стрельбе, оценивая положение своих и чужих войск. Стрелять в место схватки бессмысленно – своих положишь не меньше, чем чужих, а вот по тем, кто прибывает через пролом в стене… Его отсюда не видно за спинами сражавшихся, но Володя помнил его расположение и знал примерное расстояние дотуда. Сделав поправку на ветер, он вскинул лук и выстрелил навесом. Повернулся – за ним следили внимательно.

– Если не сумеете сделать такой же расчет, лучше стреляйте дальше. Еще один мой выстрел, и стреляем вместе! – Володя снова вскинул лук…

Дальше пошло уже на автомате. Князь стрелял, после чего в ту же точку следовал залп всех более-менее подготовленных лучников – Володя велел командирам отрядов проследить, чтобы уж откровенно плохие стрелки не лезли. Снова забрался на плечи одного из охранников и теперь наблюдал за схваткой оттуда, мгновенно перенося огонь на участки, где скапливался противник. Задача командиров – следить за ним, и едва Володя переносил стрельбу, как они моментально перенацеливали своих лучников. Действовали не очень согласованно, часто с запозданием, да и меткость хромала, но и этого хватило. Родезцы уже опасались собираться толпой, а без этого их натиск ослаб. Подкрепления тоже стали запаздывать, и их постепенно начали теснить обратно за стену. С продвижением Володя переносил стрельбу дальше в тыл, выкашивая тех, кто стоял позади стены. Но вот снова смешались свои и чужие.

– Прекратить стрельбу!

Легко сказать. Несколько вошедших в раж лучников продолжали стрелять. Володя скатился на землю и моментально выдал несколько оплеух особенно разошедшемуся.

– Я сказал: «Прекратить!» Куда ты сейчас стрелял? Ты уверен, что там не свои?

Несчастный лучник от такого яростного напора втянул голову в плечи и даже стал казаться ниже Володи ростом.

Володя развернулся к стоявшему рядом десятнику:

– Он из твоего десятка?! Это так ты следишь за своими людьми? Если он поранил или, не дай бог, убил кого-то из своих, я ведь не с него буду спрашивать – что с идиота взять? – я с тебя спрошу как с командира! Это ты мало гонял придурка и не научил слушать команды! А теперь молись, чтобы никто из наших не пострадал.

Володя отвернулся, в полной уверенности, что этому лучнику наказание теперь точно обеспечено. И гораздо более суровое, чем он смог бы придумать сам, – этот десятник отыграется за свой страх и припомнит обещание милорда спросить за все именно с него.

Князь подошел ближе к месту схватки и взобрался на коня, теперь уже осматриваясь с него. Родезцев оттеснили, и грузчики восстанавливали стену. Ополченцы тащили «ежи» и швыряли их через стену из мешков прямо на головы врагов, громоздя перед ними новые препятствия. Подошедшие лучники уже стреляли едва ли не в упор из-за восстановленной стены. Выносили из боя раненых. Рядом с конем мальчика кто-то остановился, тяжело опершись о копье. Володя чуть скосил глаза и увидел Фелнера Листа – командира резерва. Тот кивнул:

– Вы умеете быстро соображать, милорд. Я уж думал, не сдержим, хотя ведь и больше нас вроде бы было. Вовремя вы лучников позвали. И очень здорово организовали обстрел их тылов.

Володя нахмурился, потом сказал:

– Спасибо. Теперь осталось разобраться с ними до конца.

– Да все уже, милорд, вы уж поверьте моему опыту. Сломались они. Этот прорыв был их последней надеждой.

Фелнер словно в воду глядел. Даже отсюда Володя видел, что натиск врага слабеет. Оставшиеся солдаты стали пятиться и собираться в центре ловушки, закрывшись чудом уцелевшими щитами и телами своих товарищей. Протрубила труба, созывая уцелевших, но звук был какой-то неуверенный.

Володя подъехал к самой стене и теперь наблюдал за врагом из-за нее. Вот от кучки родезцев отделился один рыцарь и, высоко вскинув копье с привязанной к нему непонятно откуда добытой белой тряпкой, двинулся к стене. Затрубили трубы со стороны защитников, обстрел медленно стихал.

Парламентер неуверенно потоптался, не зная, где находится вражеский командир. Потом зашагал наугад и остановился метрах в пятидесяти левее Володи. Мальчик не слышал, о чем он говорит с тем офицером, который оказался к тому месту ближе всех.

Тут рядом с Володей оказался один из охранников с длинным шестом, на конце которого был примотан странный вымпел с рисунком. Мальчик с удивлением обнаружил довольно неплохо выполненный собственный герб. И когда успели только? Это ведь не так просто сделать – сначала герб надо было скопировать… Аливия! Так вот почему она вчера так хитро на него поглядывала.

Солдат воткнул шест рядом с Володей и гордо встал рядом – охрана.

Переговоры тем временем завершились, и офицер скакал к Володе, подстегивая лошадь. Осадив ее практически перед князем, он доложил:

– Милорд, враг готов сдаться и спрашивает о наших условиях.

Володя пожал плечами:

– А что в таких случаях принято обещать?

– Ну… – Офицер замялся. – Я пообещал им жизнь. – Он неуверенно глянул на князя и, не заметив каких-либо признаков недовольства, продолжил уже смелее: – Благородные сохраняют личное оружие с обещанием не применять его в плену…

Володя поднял руку, останавливая офицера.

– Как твое имя?

– Нинрон Варт, ваше сиятельство.

– Вот что, Нинрон, ты, как я вижу, прекрасно со всем справляешься. Назначаю тебя ответственным за переговоры о сдаче, потом примешь пленных.

– Меня? – Офицер даже засветился от счастья. Похоже, это была великая честь, судя по тем завистливым взглядам, которые стали бросать в сторону Нинрона остальные.

– Да. Ничего сверх необходимого не обещай, но и жестких условий не надо. Разберешься, что к чему. Бери флаг переговоров и отправляйся… И еще… – Володя задумался. Офицер терпеливо ждал.

Мальчик соскочил с коня и отозвал офицера в сторону. Убедившись, что их никто не слышит, заговорил:

– Когда они сдадутся, сделаешь вот что…

Нинрон выслушал Володю, все больше мрачнея с каждым словом.

– Милорд! Это будет нарушением условий…

– Тише! Если бы я хотел, чтобы о нашем разговоре слышали все, то говорил бы на месте. Никаких нарушений условий не будет. Суматоха после боя… ну, ошиблись, с кем не бывает… Солдаты же… Я потом лично… слышишь, лично извинюсь перед ними за ошибку, и все условия капитуляции будут соблюдены. Клянусь, не пострадает никто из благородных. Но это надо сделать.

– Но, милорд, я не понимаю… – Нинрон выглядел сильно-сильно озадаченным.

– Нинрон, скажи, ты сможешь это сделать или мне поискать другого офицера, который поймет?

Тот думал недолго.

– Я сделаю, как вы сказали, ваше сиятельство. Я верю вашему слову.

– Вот и хорошо. У меня действительно нет никакого желания причинять кому-либо вред. И обещаю лично извиниться перед всеми. А сейчас действуй. И мне все равно, как и что ты будешь говорить: ошибка солдат, опасение за безопасность пленных в городе, только что подвергнувшемся нападению. В общем, сам думай, как это сделать.

Нинрон убито кивнул и уже без прежнего энтузиазма направился на переговоры. Володя же развернул коня в сторону крепостной стены.

– Милорд, вы куда? – удивился Фелнер. – Разве вы не будете принимать капитуляцию?

– Капитуляцию? – рассеянно поинтересовался Володя. – Какую капитуляцию? Вот что, Фелнер, бери коня и осмотри все наши позиции. Передашь командирам приказ записать наши потери: убитые, раненые, если возможно, поименно. Пусть собирают сведения, начиная с десятков, и передают их дальше. Сегодня вечером все старшие командиры должны прибыть на совет. Особенно это касается командиров лучников… у меня есть для них пара ласковых слов… Там они должны будут доложить о потерях. Убитых врагов сложить отдельно. Пусть оценят численность ворвавшихся, количество убитых и раненых с их стороны. Найди Арвида и передай, чтобы он тоже прибыл на совет. Я хочу узнать у него количество раненых в госпиталях и его прогнозы по ним. Вроде бы все… Исполняй!

– Но, милорд…

– Ну что еще? – раздраженно повернулся к нему Володя.

– Я просто хотел узнать… где вас искать, если что?

– Я на стене. Если помнишь, бой окончен только здесь, в городе, а там он еще идет.

Князя проводили всеобщими недоумевающими взглядами, но спорить не решились.

Со стены Володя еще раз посмотрел на то, что творится в городе. Ничего необычного – осознав бесполезность сопротивления, родезцы складывали оружие и под присмотром ликующих ополченцев направлялись в центр площади, где организовали временное размещение пленных. Убедившись, что тут все в порядке, мальчик целиком уделил внимание происходящему за стеной города.

– Вывешивайте сигналы! – бросил он через плечо прежде, чем прилипнуть к биноклю.

В общем, тут тоже все было неплохо. Хотя враг и отступил от городских стен, чтобы избежать обстрела лучников, но понесенные в первые минуты боя потери, а также то, что родезцы так и не смогли организоваться, делали их шансы на победу не очень высокими. Если что и заставляло их еще держаться, так это надежда спасти товарищей, попавших в ловушку в Тортоне.

– Стойте! – заорал Володя сигнальщикам, уже привязавшим к флагштоку набор флажков, которые должны были сообщить Конрону о победе в городе. Нехорошо, конечно, заставлять его волноваться, но намного лучше, чтобы враг не знал о поражении своих. Пусть и дальше рвется им на помощь, совершая ошибки и теряя товарищей в яростных, но неорганизованных атаках. – Придержите сигнал! Я скажу, когда его поднять!

Солдаты озадаченно переглянулись, но, привыкнув подчиняться благородным, приказ выполнили беспрекословно.

Володя, сжав бинокль, продолжил наблюдение за битвой. Эх, сейчас бы посадить по пять лучников на повозку, вырваться из города и на полном скаку зайти во фланг родезцам… Два-три залпа, и те сломаются. Ворота уже почти расчищены, повозок тоже хватает, коней вон сколько носится. Мечты-мечты… Володя уже оценил качество подготовки местных вояк. Можно гарантировать много сутолоки, бессмысленных метаний, шума… в общем, чего угодно, только не быстроты и точности исполнения команд. Делать вылазку с такими солдатами равносильно самоубийству. Родезцы ведь не идиоты и сразу поймут, что к чему. Малейшая задержка, промедление, и лучников просто сметут рыцари, не дав им сделать даже одного залпа. Успех дела упирается в качество войск…

Володя еще раз обдумал мысль, вспомнил действия лучников в бою внутри города и со вздохом отказался от идеи сделать вылазку. Выводить пехоту тоже не имеет большого смысла – она не успеет к месту боя. Родезцы организованно отступят, а именно этого Володя хотел избежать – ему нужен был разгром врага под стенами, а не его отступление на новые позиции. Кавалерии же у него нет – она вся находилась с Конроном, на которого и была теперь вся надежда. В бессилии хоть как-то помочь другу, Володя только крепче сжимал бинокль, прикусив губу. Теперь он понимал, что намного сложнее участия в битве наблюдать за ней со стороны, видя, как гибнут твои… товарищи? Володя многих и в глаза не видел. Когда они успели стать для него товарищами? Как все меняется на войне. Еще вчера совершенно посторонние для тебя люди вдруг становятся самыми лучшими друзьями.

Получив преимущество в первые минуты боя, Конрон больше его не выпускал. Похоже, сейчас он был в своей стихии: молниеносно оценивал ситуацию, атаковал, едва почувствовав, что противник где-то начинает организовываться, твердо держал инициативу.

– Вывешивайте сигнал! – приказал Володя, не отрываясь от бинокля.

Кажется, пора, решил он. В битве наступило то равновесие, когда даже песчинка на одной из чаш перевешивает весы в ту или иную сторону.

Сигнал заметили не сразу, но вот среди войск Локхера прошло оживление, потом раздалось громовое «ура», и солдаты, словно получив новые силы, бросились в атаку. Противник еще некоторое время пытался сдержать этот порыв, но волна атакующих захлестнула их, сметая с дороги. Для родезцев это оказалось последней каплей, и первоначальное организованное отступление превратилось в бегство.

– Только не упусти их, Конрон, – прошептал Володя. – Только не упусти…

Но Конрон в подсказках не нуждался и тут же организовал энергичное преследование – он не хуже Володи понимал, насколько важно сейчас закрепить успех и не дать врагу прийти в себя.

Володя облегченно вздохнул и с трудом оторвал от лица бинокль. Удивленно глянул на предательски дрожащие руки, потом прикрыл глаза и постарался расслабиться, прогнав все мысли. Получилось! Как ни смешно это звучит, но у них действительно получилось. Он даже самому себе боялся признаться в успехе. До последнего думал, что что-то может пойти не так, что они не предусмотрели какую-то мелочь, которая полностью разрушит все их планы. Но нет. В городе уже все закончено, за стенами, похоже, тоже. Подробнее можно будет узнать, когда вернется Конрон, а это случится не раньше вечера. Еще до атаки, обговаривая варианты действий в случае успеха, они с рыцарем пришли к единогласному выводу, что надо нанести как можно больший урон вражескому отряду. Значит, пока все всадники Конрона не начнут валиться с коней от усталости, ждать возвращения латной конницы не приходится. И, кроме того, это также означает, что он остается командующим всеми вооруженными силами города. Проклятие.

Убедившись, что он может твердо стоять на ногах и руки перестали дрожать, Володя осторожно оттолкнулся от стены и медленно повернулся. На него смотрели все, кто находился в этот момент на стене. Ожидающе, встревоженно, с надеждой… Князь поднял голову и взглянул на небо, потом снова повернулся к солдатам.

– Мы победили, – устало произнес он. – Почему до сих пор нет сигнала?

И только после этого, словно все ждали подтверждения, солдаты на стене взорвались радостными криками, которые через мгновение подхватили и те, кто находился внизу и не мог видеть бой за пределами города. Крики катились дальше и дальше – город праздновал победу…

Володя слушал их, улыбался, но при этом четко понимал, что выиграна на самом деле только первая битва.

Глава 2
После горячки боя, когда порой действовать приходилось по первому велению сердца, но отнюдь не разума, Володя начал понимать, что иногда поступал не самым лучшим образом. Раздавая приказы о действиях после сражения, он имел возможность временно отвлечься от не очень приятных размышлений. Возможно, именно поэтому пока не стремился остаться в одиночестве, бродя по недавнему полю битвы и наблюдая, как конвоируют пленных, как складывают тела погибших. Володя остановился у аккуратно выложенных в ряд тел защитников Тортона и минут пятнадцать стоял, рассматривая трупы, словно стараясь запомнить каждого. Никто отвлечь его не посмел.

Тяжело вздохнув, он отвернулся и понуро побрел дальше. Но тут его внимание привлек смех, показавшийся здесь жутко неуместным. Обогнув груду бревен и мешков, мальчик замер, пытаясь понять, что происходит. Оказывается, несколько ополченцев, которых привлекли к разбору мертвых, оттащили один из вражеских трупов в сторону и теперь отрабатывали на нем удары копьем. Один из них, судя по всему, заводила, уже примеривался топором, чтобы отрубить голову.

Это оказалось для мальчика последней каплей. Он и так находился на грани срыва, а тут… Волна ярости накрыла его с головой. Он налетел на ополченцев, с ходу отвесив несколько ударов. Потом свалил на землю заводилу и несколько раз со всей силы пнул, стараясь причинить как можно больше боли.

– Вы… вы… – Перемешивая русские и локхерские слова, он высказал все, что думает об этих вояках и их происхождении.

– Но, милорд, – посмел кто-то слабо пискнуть. – Это же враг…

– Враг? Враг?! Это?! – Володя ткнул пальцем в сторону трупа. – Это уже не враг! Враги там, за стеной! А вы! Вы, которые даже не участвовали в бою, простоявшие в резерве… Вы теперь вздумали показывать свою храбрость тому, кто уже и ответить не может?!

Вокруг собралась толпа, кто-то смотрел заинтересованно, кто-то испуганно. Чуть в стороне стояли и пленные родезцы. Володя заметил их.

– Так, я гляжу, у вас у всех высокий боевой дух, силы девать некуда, бросаетесь с копьями даже на мертвых. Полагаю, вам стоит потешиться. Вон там пленные стоят, можно дать им оружие и тогда сразитесь на равных. Что притихли? С живыми не так безопасно воевать, как с мертвыми?! Ну?!

Володя уже немного успокоился, но остатки ярости еще клокотали в нем. Ополченцы испуганно пятились. Князь прикрыл глаза, вдохнул и выдохнул несколько раз.

– Кто ваш командир?

Вперед несмело вышел какой-то дядька в летах.

– Теперь ты рядовой. Дела передашь заместителю и считай, что легко отделался. Остальным участникам сего храброго действия по двадцать ударов плетьми. Этому зачинщику – пятьдесят! Все!

– Милорд, – попытался кто-то возразить. – Пятьдесят…

– Исполнять!!! – Володя развернулся к одному из получивших наказание и, сощурившись, изучил его с ног до головы. – Хочешь избежать порки? Могу отменить, но при одном условии. Впереди еще много битв, и не факт, что после одной из них ты останешься живым. Так вот, с твоим телом поступят так же, как ты сейчас поступал с этим. Согласен?! Что же ты так?

Володя развернулся и зашагал по улице, уже мало обращая внимания на окружающих.

– Пятьдесят ударов плетьми… Милосерднее было повесить, – вдруг услышал Володя за спиной шепот охраны.

Те явно не хотели, чтобы милорд их расслышал, но как раз в этот момент на мгновение наступила тишина, и мальчик все прекрасно услышал. Позади испуганно замерли, ожидая новой вспышки гнева и новых наказаний.

Володя замер, словно на столб налетел. Пятьдесят… Что он вообще знал о наказании плетью? Даже не видел ни разу. Знал только, что его применяют, но сколько ударов много, а сколько мало? Значит пятьдесят – это равносильно смерти… Или нет?.. Скорее это равносильно инвалидности для наказанного, что, собственно, в этом мире та же смерть, только более отдаленная. Что же делать? Что? Отменить наказание? Смягчить? Володя прикрыл глаза. Отменить… Но отмена решения командиром… после этого его никто слушать не будет. Что за командир, у которого семь пятниц на неделе и который свои решения меняет каждые пять минут.

– Кто-нибудь, – попросил Володя, не оборачиваясь. – Сходите, передайте, чтобы удары были не в полную силу – защитники городу еще понадобятся. Пусть на стенах отработают свою вину.

Судя по раздавшемуся за спиной топоту, кто-то отправился исполнять приказ. Володя вздохнул и зашагал дальше.

Как добрался до кабинета в магистрате, где обычно проходили все совещания, он помнил плохо. Долго сидел за столом, разглядывая какую-то точку над дверью. Потом вспомнил, что Конрон всегда где-то тут прячет кувшины с вином. Разыскал их, хлебнул из одного. Вопреки надежде, облегчения это не доставило, наоборот.

– Что, феодалом себя возомнил?! – вопросил Володя с яростью у самого себя. – Уже казнить и миловать начал?

Володя говорил еще много, с каждым словом распаляясь сильнее и сильнее. Понимал, что надо остановиться, понимал, что такое его состояние чревато бедой, но с ужасом осознал, что остановиться не может. Он метался по кабинету, расшвыривая попадающиеся по пути скамейки и стулья. Заглянувший в комнату Филипп едва не схлопотал кувшином с вином по голове. Хорошо, Володя промахнулся, и кувшин разбился выше головы вассала, окатив того вином. Филипп выскочил за дверь.

– А я тебя предупреждал, – невозмутимо заметил Джером, сидевший на подоконнике и что-то рассматривавший во дворе. Он повернулся на звук захлопнувшейся двери, глянул на солдата и хмыкнул. – Считай, что повезло.

– Что на него нашло? – пробурчал Филипп, стряхивая вино с волос и одежды. Выглядел он, несмотря на происшедшее, не сердито, а скорее растерянно.

– Да кто ж их, благородных, поймет? Он уже пришел в таком состоянии. Дальше только хуже, будто специально себя накручивает. Думал, успокоится немного погодя, но, похоже, только хуже становится, а мне ведь еще о деле поговорить надо. Еще какой-то офицер на меня наседает, говорит, что милорд отдал приказ по поводу пленных… Тут Рокхон к милорду рвался, хотел получить дальнейшие указания. Приходил и тир Роухен, чуть ли не мечом у меня перед носом размахивал. А что я могу сделать?

Филипп опасливо покосился на дверь:

– Так не пойдет, я тоже не ради развлечения пришел. Джером, постарайся успокоить милорда.

– Я похож на самоубийцу? – возмутился тот. – Если так хочешь, иди и успокаивай.

Филипп нервно прошелся по коридору, потом остановился рядом с Джеромом и тоже выглянул в окно. Тут, опасливо косясь на них, показался какой-то слуга, подошел к двери. Филипп открыл было рот, чтобы предупредить его, но Джером в последний момент удержал и стал с интересом прислушиваться к тому, что происходит в комнате.

Слуги не было уже минуты две, и все оставалось спокойно.

– О! – Джером поднял палец и шагнул к двери, но та вдруг распахнулась перед ним, и слуга выскочил наружу, словно за ним гнался демон. – М-да… – Джером вздохнул и вернулся к своему наблюдательному посту у окна. – Слушай, да не мельтеши ты, уже голова кружится.

Филипп замер и гневно посмотрел на Джерома:

– А ты, я гляжу, очень спокойный!

– Я думаю.

– И как успехи? – ядовито осведомился солдат.

– Придумал. Не хотелось бы прибегать к этому средству, но, видно, другого выхода нет.

– Э-э-э… ты о чем?

– О том, как вернуть нашему господину разум. Вот что, оставайся тут и никого к милорду не пускай… ради их же блага. Я скоро буду.

И Джером поспешно удалился.

Отсутствовал он минут сорок. За это время Филиппу с трудом удалось отбиться от офицеров, стремившихся получить какие-то новые приказы.

– Милорд думает и просил пока его не беспокоить.

– Что значит не беспокоить? – напирал кто-то.

– А вот то и значит, – раздался вдруг спокойный голос Джерома.

– Наконец-то, – облегченно вздохнул Филипп.

Рядом с Джеромом, держа его за руку, стояла Аливия и растерянно озиралась. Испугавшись такого количества шумных людей, она спряталась за спиной Джерома. Еще дальше топтался Руперт.

– А этого-то зачем привел? – поинтересовался Филипп, уже сообразив, в чем заключается план Джерома.

– А он отказался отпускать сестру со мной почему-то.

– Удивительно – почему? – буркнул Филипп. – Ладно. Э-э-э… девочка, иди к милорду.

– Ты всегда умел обращаться с детьми, – усмехнулся Джером и присел рядом с девочкой. – Аливия, твоему другу сейчас нужна помощь, и я думаю, что, кроме тебя, ему никто не поможет.

Девочка несмело кивнула, а потом осторожно открыла дверь.

– Какого… – попытался возмутиться один из офицеров. – Вы хотите сказать, что мы войти не можем, а какая-то девчонка…

Аливия слушать не стала, а просто вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

– Кого там еще несет?! – услышала она разъяренный голос, в котором с трудом узнала голос Володи.

Первым ее порывом было убежать, но, поборов страх, она все же шагнула дальше.

– Это я, Володя.

– Я… Кто я? – Мальчик с трудом выбрался из-за стола. – Ленка? – изумился он. – Ты откуда здесь?

Аливия вздохнула – некоторые вещи совершенно не меняются.

– Опять ты мое имя путаешь.

Мальчик потряс головой, потом испуганно покосился на доску в руке, которой уже приготовился запустить в вошедшего… к счастью, сдержался.

– Э-э… Аливия, что ты тут делаешь?

– Меня Джером привел. Сказал, что я тебе нужна.

– Хм… трус несчастный.

В голове прояснилось, и гнев куда-то исчез. Володе неожиданно стало стыдно. Стыдно за то, что предстал в таком виде перед Аливией, да еще и наорал на нее. Господи, до чего дошел! Самому противно. Он взглянул на девочку, испуганную, но отчаянную, стоявшую напротив него… непонятного чудовища, от которого неизвестно что ждать.

Плюхнулся на стул и устало протер глаза.

– Опять я тебя напугал и опять предстал не в лучшем свете. И куда делась моя знаменитая невозмутимость, которая так поражала всех на Базе?.. Как же это все выматывает…

Аливия осторожно подошла к нему, подлезла под руку и забралась на колени.

– А ты сказку расскажи.

Володя нервно хмыкнул, потом расхохотался.

– Ох, Аливия, ну, ты молодец. Слушай, ты бы слезла, тяжелая все-таки.

Девочка надулась:

– Хочешь сказать, я стала толстой, да?

– Что? – Володя снова расхохотался. – Нет, я хочу сказать, что ты повзрослела.

– Ага, значит, я тебе нравлюсь? Ты возьмешь меня в жены, когда я стану совсем взрослой?

– Эй, это откуда у тебя такие мысли? Поверь, ты найдешь мужа намного лучше меня. Ну, все! Слезай давай, все ноги мне отсидела.

Аливия перебралась на соседний стул и сочувственно повздыхала.

– Устал, наверное?

– Устал? Хм… Физически нет. – Володя встал и подошел к окну, долго что-то высматривал на улице. – Я скорее разозлился. На себя разозлился, а потом сорвал злость на других. Стало намного хуже. Впервые приговорил человека практически к казни… пятьдесят ударов плетьми. – Володя снова вздохнул и посмотрел через плечо на Аливию.

Та слушала внимательно, стараясь не пропустить ни слова. Перебивать или как-то комментировать услышанное она явно не собиралась. Мальчик отвернулся. Как ни странно, но оказалось, что именно такого вот слушателя ему и не хватало. Человека, которому можно, грубо говоря, поплакаться и который не осудит и всегда поддержит. Не перед подчиненными же душу выворачивать? Вот только нужен ли девятилетней девочке такой груз?

Но та решила все сама. Встала, подошла сзади к Володе и обняла.

– Ты хороший.

– Хороший? – нервно хмыкнул Володя. – Оказывается, все, что я могу, – так это только других поучать. Как умно рассуждал, что командир должен находиться в стороне от битвы, чтобы вовремя подмечать все нюансы и перемещать резервы. И что я сделал в первом же бою? Носился по всем оборонительным сооружениям как сумасшедший. Каким мудрым себя чувствовал, заметив прорыв и вовремя подведя туда резервы… Только позже сообразил, что если бы я не носился по укреплениям, то заметил бы его намного раньше и намного раньше сумел бы направить свежие силы. Сейчас вот думаю: сколько по моей вине погибло там?..

Вряд ли Аливия много понимала из того, что говорил Володя, но этого и не требовалось. Мальчику нужен был просто сочувствующий слушатель, чтобы выговориться, а девочка могла его подбодрить, и не понимая всего того, что ей рассказывают. Она всем сердцем чувствовала, что сейчас важно не то, понимает она или нет, а ее поддержка и сочувствие.

– А ну, хватит хныкать! – вдруг громко сказала девочка. – Конечно, ты ошибаешься! Но если хочешь никогда не ошибаться, то и не делай ничего.

Володя замер, потом развернулся и подхватил девочку на руки. Рассмеялся.

– Уела! Ну, уела. Надо же, запомнила, что я тебе тогда сказал. Я ведь думал, мимо ушей пропустила, как обычно.

– Я ничего не пропускаю мимо ушей, – надулась девочка.

– Знаешь, ты права… Только вот цена моих ошибок – человеческие жизни. Это тяжелее всего принять. – Володя подошел к столу и усадил девочку на него. – Да, ты права. Можно забиться в угол, испугавшись, а можно усвоить урок… Спасибо тебе, Кнопка. Опять ты меня спасла… вправила мозги старому идиоту.

– Какой же ты старый? – удивилась Аливия.

– То есть с тем, что я идиот, – ты согласна? И откуда у тебя столько мудрости?

– Ты научил, – бесхитростно отозвалась девочка, доверчиво глядя на него своими пронзительно синими глазами.

Володя поперхнулся и поспешно отвернулся, замахал руками.

– Кнопка, прекрати меня смешить. Вот помру сейчас от смеха, что делать будешь?

– Позову на помощь дядю Джерома.

– Дядю… Гм… С каких это пор он тебе дядей стал? Ой, не отвечай! Это был риторический вопрос.

– А что такое ри… рито… рита… ну, этот самый вопрос?

– Такой вопрос, ответ на который не требуется.

Аливия задумалась.

– А зачем тогда его задавать?

– Вот и я над тем же думаю. Вот что, посиди-ка пока вон в том углу. Я тут сейчас быстро закончу и попрошу, чтобы… хм… дядя Джером тебя обратно отвел, как только он перестанет мне быть нужен.

– А со мной еще брат пришел.

– Вот как? Великолепно.

Володя выглянул за дверь.

– Руперт! Зайди на минуту.

Когда юноша вошел, Володя махнул в сторону Аливии:

– Вот что, забирай это сокровище и отвези домой, Филипп обеспечит охрану. – Володя снова выглянул в коридор. – Филипп, найди кого-нибудь, чтобы проводить Аливию и Руперта до дома, а сам займись тем, о чем я просил. Остальных тоже касается: сегодня вечером совет. Все! Все вопросы к тиру Роухену! Меня до вечера нет! Джером, заходи, ты мне нужен.

Дождавшись, когда все разойдутся, Володя закрыл дверь и повернулся к Джерому:

– Говори.

– Обыскали дома всех выявленных шпионов. Золото, как и договаривались, забрали себе люди Крейса, а все бумаги и книги, как вы и приказали, свезли к вам в дом. Все прошло тихо.

– Да… И почему в сутках так мало часов? Похоже, сегодня до совещания я не успею переговорить с ними – надо для начала с пленными разобраться… Обещал тут одному офицеру… Но вот с Раймондом переговорить придется. Кстати, Гирона не видел?

– Гирона, милорд?

– А, ты его не знаешь. Куда же он пропал?

Тут в дверь осторожно постучали.

– Ага, наверное, это он. Гирон, ты?

– Я, милорд.

– Ну так заходи.

Гирон вошел, слегка пошатываясь, с рукой на перевязи. Володя минуту изучал его, потом поморщился.

– Плохо. Очень плохо, Гирон. У вас все преимущества были, а вы умудрились дать себя ранить. Погибшие?

– Слава богам, нет, милорд. – Офицер опустил голову. – Виноват, милорд. Мы не ждали такого сопротивления.

– Кто-нибудь ушел?

– Нет. Мы взяли всех.

– Что ж, это хорошо. Но подготовка ваших солдат оставляет желать лучшего… Неделю на исправление, потом проверю. Что нашли в домах?

– Как вы и предполагали, милорд, оружие. В основном арбалеты… и очень неплохого качества. Множество болтов для них, копья.

– Вот так? То есть это все не для профессиональных солдат готовили. Ну, мы знаем, кому предназначалось оружие – арбалеты для них в самый раз. Куда дели?

– Я пока приказал все свезти в тюремные склады под надежную охрану.

– Что ж, хорошо. Потом подумаем, кого этим вооружить, и выпьем за здоровье его величества Эриха, снабдившего нас таким хорошим оружием. Кстати, его ведь наверняка привезли в город задолго до начала осады, скорее всего на каком-нибудь корабле. Видно, этот удар по Тортону планировался давно. Но раз оружие бандитам не досталось, значит, восстания можно не опасаться… пока. – Володя снова задумчиво оглядел офицера, стоявшего перед ним. – С заданием вы справились, хотя и не скажу, что великолепно, тем не менее за одного битого двух небитых дают. Надеюсь, урок вы усвоили. Вот что, офицер, с сегодняшнего дня вы будете исполнять кое-какие специфические поручения, вроде недавнего. Соответственно, учите людей штурмовать дома и сражаться в тесных помещениях. Учтите это в тренировках, я потом более подробно объясню, что от вас требуется. Наберите человек пятнадцать ловких парней, умеющих обращаться с коротким оружием. Учтите сегодняшний печальный опыт, уясните ошибки и занимайтесь. С Конроном я, как и обещал, переговорю.

Гирон поклонился, потом, медленно пятясь, покинул комнату. Володя еще минуту изучал закрывшуюся за офицером дверь, покачал головой.

– Не знаю, выйдет ли из этой затеи что-нибудь, но подготовленный отряд для штурма домов иметь под рукой не помешает. Потом можно расширить их деятельность. По крайней мере, в будущем не придется обращаться за помощью к разного рода бандитам… Не очень-то мне это по душе.

Отдав Джерому новые распоряжения, Володя спустился вниз, где столкнулся с Нинроном Вартом.

– Милорд, – с ходу начал тот, – я выполнил ваше распоряжение, но держать благородных в тюрьме, когда я им пообещал относительную свободу и сохранение оружия…

– Вот как раз этим мы сейчас и будем заниматься. Я к воротам, а потом в тюрьму. Вы же вот что сделайте… идите сразу в тюрьму и разыщите палача, пусть он там все приготовит. Я, как освобожусь, подойду.

– Палача?!

– Не волнуйтесь, работать ему не придется. Послушайте, Нинрон, давайте не будем спорить. Я же обещал, что не будет ничего, что противоречило бы условиям капитуляции. Да еще отыщите несколько бочонков вина. Сколько там благородных в тюрьме у нас оказалось?

– Около сорока человек. Остальные простые солдаты.

– Хорошо. Вот и приготовьте два бочонка лучшего вина… человек на сорок их должно хватить.

– Вина? Палача?

– Нинрон, полагаю, нам не стоит тут выяснять, что и для чего нужно. Просто сделайте, как я говорю.

– Да, милорд!

У ворот по-прежнему царила неразбериха. Сновали врачи, с площади убирали убитых и засыпали кровь песком, благо его тут в мешках море. Стену тоже начали потихоньку разбирать. Володя встал чуть в стороне и наблюдал за работой людей, выискивая кого-нибудь из старших руководителей. Первым ему на глаза попался Вайнер Розен. Володя послал за ним одного из охранников. Вайнер быстро подошел:

– Вы хотели меня видеть, ваше сиятельство?

– Я вас не задержу надолго, вижу, что много работы. Хотел выяснить о потерях, хотя бы приблизительно. Точные-то я узнаю вечером.

– У нас около сорока убитых, – ответил Розен. – Родезцев много больше, но это и понятно – их расстреливали как куропаток. Человек двести уже отнесли в сторону и все еще носят.

– А сколько всего прорвалось в город?

– Около восьмисот.

– Хм… выходит, погибших у них примерно половина будет.

– Примерно да. А вот благородных погибло каждые восемь из десяти… – Розен вздохнул. – Настоящее побоище для офицеров Эриха.

Володя вспомнил свой приказ лучникам на башнях и кивнул. Что ж, по крайней мере, эти поработали на славу.

– А барон?

– Вы имеете в виду барона Розентерна? Пройдемте со мной, милорд, – пригласил Розен.

Володя кивнул и зашагал следом. Розен привел его к телеге, стоявшей в стороне, и откинул мешковину. На телеге лежал мужчина лет сорока в великолепных латах, правда, изрядно помятых. В его волосах уже пробивалась седина, а рука крепко сжимала меч, не выпустив оружие даже после смерти.

– Это Розентерн?

– Да, милорд. Мы нашли его среди тех погибших, что атаковали нашу оборону в лоб. Он лежал под грудой тел недалеко от катапульты. Похоже, погиб одним из первых – выбили из седла, его завалило телами, и барон задохнулся. По крайней мере, я так думаю, поскольку не вижу серьезных ран. Латы помяты, но вроде бы ничего опасного.

Володя подошел ближе и долго изучал лицо погибшего. Потом аккуратно закрыл тело мешковиной.

– Вайнер, распорядитесь, чтобы тело доставили в ближайший храм… в общем, сделайте, как положено. Среди родезцев наверняка есть жрецы, разыщите кого-нибудь.

– Вы хотите…

– Он был воином, Вайнер. Думаю, он заслуживает нормальных похорон.

– Конечно, милорд. Я распоряжусь…

– А вообще, знаете… не спешите его хоронить, если есть такая возможность. Может быть, тело удастся передать его товарищам и те захотят доставить его на родину и похоронить там.

– Тогда придется бальзамировать, милорд.

– Ну так сделайте это.

Вайнер с плохо скрываемым удивлением поклонился.

– Все сделаю, ваше сиятельство.

– Если я зачем-то срочно понадоблюсь – я в тюрьме. Полагаю, сейчас, пока вражеские солдаты не очухались от поражения, самое время побеседовать с ними.

Володя вскочил в седло и направился к огромному серому зданию городской тюрьмы.

У ворот его встретил Нинрон Варт в компании могучего человека. Володя соскочил с коня и уперся этому человеку взглядом в живот. Поднял голову, оглядел здоровенную фигуру и попятился.

– Гм… э-э-э… с кем имею честь? – немного растерянно поинтересовался он, судорожно размышляя, не перебежал ли он где дорогу этому человеку. Вроде бы нет – такую гору он бы точно не забыл.

– Я местный палач, ваше сиятельство. Господин передал, что для меня есть сегодня работа.

– Ах, вот оно что… – Володя снова оглядел человека с ног до головы. – Однако… Нет, работать вам сегодня не придется. Вы нужны для создания нужной психологической атмосферы.

Палач наморщил могучий лоб:

– Простите, ваше сиятельство?

Володя вздохнул.

– Будете находиться в… как там эта комната называется? Пыточная? Так вот, будете находиться у себя в пыточной, и пока я разговариваю с вражескими солдатами, перебирайте инструмент, калите металлические прутья… В общем, делайте вид, что готовы по первому требованию приступить к работе. Нинрон, сядете со мной, но сначала подыщите пару охранников телосложением вот как этот господин – в дверях встанут. И еще пару мелких клерков для поручений. Как вас звать?

Тыкать этому богатырю Володе почему-то совершенно не хотелось, хотя он уже почти привык к местной манере говорить «ты» всем, кто находится ниже по социальной лестнице. Однако продолжал периодически путаться в этих «ты» и «вы». Порой ему становилось интересно, что думают о нем его подчиненные в такие моменты. Хорошо еще, в локхерском различие между «ты» и «вы» весьма условно, и употребление этих местоимений сильно зависит от контекста. Так что, возможно, все его ошибки пока списывают на плохое знание языка.

– Все зовут меня Бортон, ваше сиятельство.

– Вот что, Бортон, проводите нас в свой… гм… рабочий кабинет.

Чтобы дойти до пыточной, пришлось спуститься в подвал, а потом долго идти по коридору, тускло освещенному факелами. В каменном подземелье было сыро. Предусмотрительный Нинрон протянул Володе теплую куртку. Мальчик благодарно кивнул ему, снял накидку и облачился в куртку, а поверх нее снова надел накидку.

В пыточной, оказавшейся весьма просторной комнатой с высоким потолком, их дожидались два помощника палача, хоть и не такие гиганты, как их начальник, но вполне ему под стать. Володя увидел разложенные на столах инструменты, поежился и поспешно отвернулся. Глянул на горн, в котором ревело пламя, покосился на лежащие в нем щипцы разных размеров. Ага, а вот и стол для следователей. Очень удобно – в стороне, чтобы не мешал палачу, но в то же время расположен так, чтобы следователь мог видеть все, что происходит в пыточной. М-да… с точки зрения следователей, может, и удобно, но Володя предпочел бы не видеть всех этих инструментов и механизмов. Чего только не придумали люди, чтобы калечить себе подобных.

Володя заглянул под стол.

– А где вино?

– Сейчас принесут, милорд, – отозвался Нинрон. – Я велел захватить еще кружки.

– И пусть принесут бумагу и чернила.

У Володи были и свои чернила, но их он решил приберечь для других случаев, а здесь и местные сойдут. А вот ручку он предпочел использовать свою – основа из твердого пластика и железное перо, – намного удобнее гусиных, не говоря уже о том, что долговечней. И править периодически не надо.

– Уже здесь, ваше сиятельство. – Подскочивший к столу невзрачный человек положил перед мальчиком стопку бумаги и поставил банку с чернилами.

– Спасибо. А вы кто?

– Я писарь, ваше сиятельство. Писарь допросной канцелярии. Веду допросные листы. Я узнал, что вызвали палача для работы, и поспешил сюда…

– Вот как? Отлично. В таком случае, занимай свое место и записывай. Полагаю, твои записи лишними не будут – я их потом перечитаю.

– Конечно, ваше сиятельство.

– Нинрон, где вино?

– Сейчас узнаю, милорд…

– Ладно, оставь. Пошли кого-нибудь, а сам садись. Все равно вино пока не нужно – мы начнем с солдат. – Володя повернулся к одному из тюремщиков: – Давайте кого-нибудь из рядовых. Когда я закончу с ним – отправите в лагерь, где собирают всех пленных.

– Не в камеру, милорд?

– Нет, конечно, они же военнопленные, а не преступники. Камеры нам для других пригодятся. Давайте первого.

Им оказался латник первого десятка, как он сам представился… когда чуточку пришел в себя. Войдя в пыточную, он сразу увидел палача с огромными щипцами. Нервно сглотнув, латник осторожно поднял взор, встретился с ласковой улыбкой Бортона и плавно осел на пол. Володя дождался, когда не в меру впечатлительного солдата приведут в чувство, и приглашающе махнул на стул. Он специально попросил собрать в тюрьме тех, кто знает локхерский, так что проблем с языком не возникло.

– Ну, не стоит так переживать, – подбодрил латника Володя. – Уверяю, что сей очень добрый господин, который вас так напугал, не имеет к вам никакого отношения. Вы же военнопленный, а не шпион какой-нибудь. Ну, а то, что с вами беседуют именно здесь… так я человек занятой, а допросить многих надо. Так что потерпите немного.

Бортон загремел своими инструментами у печи, и солдат тут же заверил, что готов ответить на все вопросы.

– Ну-ну. Поверьте, я человек чести, поэтому не буду призывать вас нарушить присягу. Просто хотелось бы кое-что уточнить… внести ясность. Вот вы говорите, что служили в первом десятке, а что это значит? Этот десяток первый по счету или первый – потому что лучший?

– Наш десяток всегда был лучшим! – возмутился солдат, забыв даже о палаче и о том, где находится.

– О! – Володя чуть привстал и кивнул. – Очень рад приветствовать такого храброго солдата. А как вы определяли, что именно ваш десяток лучший? Вы у себя соревновались?

– Да. У нас всегда проводили соревнования.

– Вот как? Интересно-интересно. А в чем заключались эти соревнования?

Казалось бы, невинные вопросы, но ответы постепенно проясняли для Володи структуру и организацию родезской армии. Причем сами вопросы были настолько невинные, что солдат никак не мог понять, зачем этот милорд тратит время и интересуется такими пустяками. Он думал, его будут выспрашивать о каких-то секретах, которых он знать не знает, а тут… Искренний интерес к соревнованиям, к тем приемам, которые лучше всего получались именно у него. Странный милорд даже попросил кое-что продемонстрировать, после чего восхищенно цокал языком. Спрашивал, чем и как они питаются. Согласился с ним насчет воров-интендантов и что им надо руки рубить. Ну и дальше в том же стиле. После получаса такой беседы солдата отпустили. Володя минут пять что-то писал, выделяя главное. Те выводы, к которым он пришел, но которые еще требовали уточнений, помечал вопросительными знаками. Если вывод был важным и требовал обязательного уточнения – ставил еще восклицательный знак.

Тем временем ввели очередного солдата, и все пошло по новой. Разве что времени на него Володя затратил меньше. Снова кажущиеся невинными и бессмысленными вопросы, беседа на отвлеченные темы, уточнения, брошенные вроде бы не в тему.

– Значит, гонцы были часто? Ну, это ведь понятно. Что? Вам непонятно? Ну как же, такой хороший солдат и не можете сделать элементарного вывода. Вы же всего лишь авангардом были… Вы знали об этом? Тогда почему удивляетесь? Ведь ваш командир должен был получать приказы от командующего. Ах, основная часть армии на кораблях плывет. Да, тогда и правда проблематично общаться с ними. Действительно, загадка. Ну, думаю, это неважно.

Когда солдата увели, Володя записал то, что надо было прояснить: «С кем в Родезии мог обмениваться депешами барон Розентерн, назначенный в эту экспедицию лично королем Эрихом? Вряд ли это были любовные записки».

Допросив в таком темпе около десятка солдат разных отрядов, Володя велел звать офицеров, тем более что вино уже доставили.

Первый же вошедший, мало обратив внимания на палача, сразу начал с претензий к Нинрону:

– Значит, так вы держите свое слово?! Мы сдались, надеясь на то, что вы поступите как истинный благородный, но, видно, вы недалеко ушли от разбойников!

Володя поспешно поднялся.

– Господин…

– Граф Иртук Лорн!

– Граф, я приношу свои самые искренние извинения за это недоразумение. Поверьте, оно возникло по вполне понятной причине: у нас тут сами видите что творится. Уверяю вас, никто не хотел умалить ваше достоинство. – Володя вышел из-за стола и самолично придвинул стул. – Прошу вас, присаживайтесь.

Когда граф сел, Володя достал из-под стола кувшин с вином и три кружки, налил. Одну отдал графу, вторую придвинул Нинрону, а третью поставил перед собой.

– Знали бы вы, граф, какой тут у нас бардак творится – не удивлялись бы. Вот и меня заставили заниматься допросом наших мятежников… А… вы же не знаете ничего. Представляете, тут некоторые бандиты решили под шумок заняться грабежами, но в военное время, согласитесь, это сродни предательству.

– Сочувствую…

– Простите, не представился. Князь Вольдемар Старинов. Вообще-то я не из Локхера и здесь оказался совершенно случайно. Но как истинный дворянин счел своим долгом оказать помощь в обороне приютившего меня города… А вместо этого… эх… Видите, чем приходится заниматься? Да вы пейте. За здоровье короля Эриха. Признаться, я восхищаюсь им. Талантливый правитель и полководец. Если бы не снежная зима, погубившая вашу кавалерию, думаю, вы уже победили бы.

– Да. Зима была ужас. До сих пор вспоминаю ее с содроганием. – Граф залпом осушил кружку, и Володя немедленно наполнил ее снова.

– Что? Вы были там в эту зиму? Расскажите, пожалуйста! Знаете, когда я услышал, что после той зимы ваша армия еще могла сражаться и даже нанесла поражение Локхеру…

– А! – Граф пренебрежительно махнул рукой. – Зима оказалась более страшным противником, чем локхерцы. Лезли без всякого толку.

Получив благодарного слушателя, граф ударился в воспоминания о том, как они вошли в Локхер, о первых боях, о той страшной зиме. Выпили за храброго боевого коня графа, который в одну из зимних ночей послужил в качестве жаркого и тем самым спас графа от голодной смерти. Володя на самом деле не пил, а только прикладывался к кружке. Впрочем, граф не обращал на это внимания.

Володя сочувственно покивал.

– Что ж, тогда предлагаю еще тост за здоровье короля Артона. Конечно, он не Эрих, но еще молод и потому неопытен. Полагаю, со временем необходимый опыт он приобретет. Так что за его здоровье.

Граф не отказался, выпили за Артона.

– А знаете, граф, если бы ваш барон выполнил первоначальный план и просто подготовил базу для приема основного контингента с кораблей, у нас были бы большие проблемы.

– Да, – не стал спорить Иртук. – Я предупреждал барона, но он посчитал, что войска удобнее будет высаживать на причалах Тортона… И вот результат… Но не обольщайтесь, милорд, – вы выиграли всего лишь первый бой. Когда прибудут основные силы, вы не сможете им долго сопротивляться.

– А зачем тогда вы шли, а не сразу войска перебросили на кораблях? – поинтересовался Володя.

– А чтобы сюрпризов разных избежать.

– Ну да, и подготовить лагерь для солдат… Недаром же у вас в войске было столько рабочих. Я это сразу заметил – рад, что оказался прав в своих догадках.

– В общем, да, князь. Не надо было нам лезть в Тортон, а, как планировали, следовало начать осадные работы.

– Да, теперь вашему флоту придется сложнее. Кстати, вы уже выбрали место высадки? Нет-нет, можете не говорить, где… Да вы все равно не успели послать на корабли сообщение, так что это простое любопытство.

Ну и дальше в том же духе. Допросы шли один за другим – офицеры, солдаты, рабочие. Это только кажется, что рядовые ничего не знают. Они стоят на постах около палаток командиров, ловят бросаемые теми слова, что-то видят, о чем-то догадываются. Главное – задать правильные вопросы и в правильном ключе. Каждому хочется почувствовать себя значимым и важным, похвастаться своей осведомленностью. А уж если рассказ о твоих подвигах слушает этот странный мальчишка-князь, восхищенно раскрыв рот… ну, понятно, какому мальчишке не интересны повествования о славе и сражениях? Вот и хочется произвести на него впечатление, похвастаться. Кого-то можно было просто запугать палачом, кто-то отвечал сам, не видя смысла что-то скрывать. С дворянами Володя играл восторженного юнца, с солдатами вел себя по-разному. На одних тратил не больше пяти-десяти минут, с другими беседовал чуть ли не по часу. Как бы то ни было, но когда помещение покинул последний пленный, у Володи накопилась целая кипа листов с замечаниями, комментариями и выводами. Теперь нужно время, чтобы все свести воедино. Володя потянулся, расслабляя затекшую спину, и устало потер глаза – все-таки факельное освещение не слишком подходит для письма.

– Все?

– Все, – облегченно выдохнул Нинрон.

Володя поднялся.

– На сегодня остался только один человек, с кем надо побеседовать. Но тут уж я сам справлюсь. Все могут быть свободны. Уважаемый писарь, сделайте копии всех ваших записей, и пусть их доставят мне. Перечитаю завтра утром.

– Сделать копии до утра, ваше сиятельство?

– Желательно. Я не говорю, что копии должны сделать именно вы. Наверняка у вас есть ученик или помощник.

– Конечно, ваше сиятельство.

Дверь камеры закрылась за Володей, и мальчик встал напротив сидящего пленника, скованного так, чтобы тот не смог себе повредить. Володя сел прямо на пол напротив. Раймонд поднял голову и посмотрел на гостя.

– Как вы догадались, милорд?

– Когда мне начинают врать с самого первого мгновения знакомства, согласитесь, это настораживает. Поскольку графиня – жена одного из мятежников, я предположил, что вы посланы либо ее мужем, либо герцогом Торендским, либо Эрихом. Осталось только понаблюдать.

– Вы потому и предложили мне должность?

– Да. Тогда я уже понял, кто вы, потому и предпочел, чтобы вы были рядом. Врага всегда нужно держать поближе. Очень удобно иметь возможность передавать вражескому командующему те сведения, которые хочешь ему передать.

Раймонд задумался, опустив голову.

– И чего вы добились?

– Авангард родезской армии попал в ловушку, поскольку был уверен, что в городе их не ждут. Разгром полный. Еще неизвестно, что с теми силами, которые остались за городской стеной, но удирали они во все лопатки. Не отступали, а именно удирали.

– Понятно. – Раймонд снова задумался.

– Вы понимаете, что вас ждет?

– Ну, как военнопленный, я точно проходить не буду.

– Верно.

– Скажите, князь… А зачем вам все это надо?

– Что именно?

– Зачем вы ввязались в эту войну? Вы же чужестранец. Вассальную клятву Артону не приносили, в своем выборе полностью свободны.

– Не знаю, поймете ли вы… В общем, я и не хотел встревать… Но я познакомился с Конроном еще раньше, потому счел своим долгом дать ему несколько советов. А потом заболела Аливия. Она не могла покинуть город до подхода ваших войск.

Раймонд нахмурился:

– Постойте, вы хотите сказать, что кинулись защищать город только потому, что эта… купеческая дочь не могла покинуть его?

– Я же говорю, что вы не поймете.

Мужчина внимательно изучил лицо Володи, словно пытаясь что-то в нем разглядеть.

– Вы не влюбились, князь? – Было видно, что Раймонд и сам не верит в это предположение.

– В девятилетнюю девочку? – рассмеялся Володя. – Она скорее для меня сестренка… Она действительно очень похожа на Ленку. Характером.

– Но… мы могли бы договориться. Ни ее, ни ее семью не тронули бы…

– Понимаете, Раймонд… или как вас там на самом деле? Возможно, мы и могли бы договориться, но… так получилось, что все, кого я знаю… с кем успел познакомиться за то время, что пробыл тут, находятся на стороне Локхера. А вот на другой стороне я никого не знаю. Будем считать это причудой судьбы.

– Но вы же умный человек, князь! Вы же понимаете, что Локхер обречен! С нынешним королем он не сможет устоять. Вы даже Тортон еще не спасли, всего лишь отсрочили падение.

– Намекаете на основные силы, плывущие на кораблях? У меня есть некоторые идеи и относительно их. Насколько я понял из допроса пленных, у меня есть еще сутки или двое. Будем исходить из худшего – сутки. Кое-какие распоряжения я еще вчера отдал. Сегодня перед сражением тоже послал гонцов.

– Если так, зачем тогда вы здесь? Чего вы хотите?

– Хочу, чтобы вы мне помогли. Раймонд, подождите, не надо возмущаться. Поймите, вы мне поможете в любом случае, хотите этого или нет. Просто если вы согласитесь – облегчите мне жизнь. И себе, кстати, тоже.

– Я никогда не был предателем!

– Я же сказал, что вы поможете в любом случае. Смотрите сами, в вашем доме нашли некоторые вещи. У меня в руках ваши письма и послания… зашифрованные. Думаете, сложно подобрать к ним ключ, имея на руках столько данных? Я внимательно не смотрел, некогда было, но, на мой взгляд, шифр не из сложных – замена одной буквы другой. Вряд ли вы тут знакомы даже со стодвадцативосьмибитным шифрованием. Э-э… не обращайте внимания, это так, мысли вслух. Просто придется потратить некоторое время, которое тратить не пришлось бы, согласись вы сотрудничать. Так что агент его величества Эриха – тир Раймонд – по-прежнему будет передавать зашифрованные послания командованию осаждающей армии. Как вы думаете, кем вас будут считать, когда окажется, что все ваши послания были ложными?

– Ты… Ты!!!

– Спокойно, Раймонд! Вас ведь никто силком не заставлял начинать играть в эту игру! Так примите те правила, по которым она ведется.

– Это… Это нечестно!

– Шпионаж, тир Раймонд, вообще вещь нечестная. Заметьте, я ведь ни словом вас не попрекнул тем, что вы занимаетесь делом, никак не совместимым с рыцарской честью. Наоборот, честно говоря, я даже восхищаюсь вами. Не каждый ради дела согласится принести такую жертву. Все больше и больше начинаю уважать Эриха, организовавшего такую разведывательную сеть в Локхере. Ваша беда не в том, что вы оказались неопытным, – просто я учился у людей, которые этими делами занимались несколько десятков лет. Причем разведывательная служба, в которой они работали, считается одной из лучших в мире… в известном нам мире.

– И вы тоже разведчик?

– Скорее вынужденный беглец. Вряд ли вы поймете, но у меня не было другого выхода.

– Вы убегали от этих ваших учителей?

– Нет. Раймонд, не надо гадать. Хотите что-то узнать – спросите прямо. Что же касается того, что вы так стараетесь узнать окольными путями – я не делаю из этого тайны. Я действительно учился в закрытой военной школе, которая, гм… находилась при службе безопасности Российской империи. Соответственно, в разведывательной и контрразведывательной деятельности кое-что смыслю. Вполне возможно, что я в конце концов тоже поступил бы в разведку… или, быть может, стал военным. Трудно сказать. Однако судьба распорядилась иначе, и, чтобы спасти мне жизнь, меня отправили к вам.

– Спасти жизнь?

– Сложно объяснить. Просто если бы я остался, то умер примерно через полгода. Скажем так, лекарство от моей болезни находилось только у вас, но дорога эта в один конец. Жизнь я себе спас, но вернуться уже не могу. А то, что я оказался в Локхере… как я уже говорил, зигзаг судьбы. Я мог высадиться и на побережье Родезии. Или еще где. Сейчас же просто пытаюсь найти свое место. Как видите, я предельно откровенен с вами.

– Потому что, – усмехнулся Раймонд, – либо я стану вашим союзником, и тогда ваша откровенность будет вам на пользу, либо меня казнят как шпиона, а тогда уж тем более нечего опасаться того, что труп что-то кому-то расскажет.

– О казни не мечтайте. Я вообще не сторонник подобных зрелищ. Но в одном вы правы – из тюрьмы вы выйдете только в том случае, если согласитесь сотрудничать со мной. Если нет, будете жить только до тех пор, пока вы мне нужны живым. Когда же вы мне перестанете быть нужным, вы просто однажды утром не проснетесь, а ваше тело закопают где-нибудь на тюремном дворе или за городом на пустыре, как умершего грабителя.

– Вы очень откровенны, князь.

– Сберегает время.

– И сколько у меня на размышление?

– Два дня. За это время я думаю разобраться со всеми вашими бумагами и донесениями. Когда я это сделаю – вы мне будете не только не нужны, но и опасны, поскольку в случае побега сумеете доказать, что все послания от вас ложные.

– А если я сбегу в эти два дня? Разве я не буду опасен?

– Попытайтесь, – пожал плечами Володя. – А стать опасным у вас не получится. Разоблаченный шпион уже не опасен. Вы порушите мне игру, но не более. Я же не стану писать письма от вашего имени, зная, что вы на свободе. А вот если я игру начну и вы ее разоблачите, могут пострадать те, кто будет мне помогать. И их кровь окажется на моей совести, потому что я не решился казнить вас. Так что не рассчитывайте на мое милосердие. Мне будет паршиво, но я все равно сделаю, что должно.

– Все еще играете в откровенность?

– Играю? – Володя поднялся. – Вы так и не поняли, Раймонд. Я был с вами откровенен, да, но это совсем не игра. Кстати, не советую все же тянуть до конца. Ваша ценность для меня станет падать с каждым часом, и через два дня условия нашего с вами сотрудничества могут оказаться намного жестче тех, которые я вам предложил бы, скажем, через час.

– Хм… и почему же?

– Потому что вы мне сэкономите кучу времени и сил, помогая разобраться в своих бумагах. Если же я все сделаю сам, какая польза от вас?

– Что ж… логично.

– В таком случае, спокойной ночи. Если примете решение, позовите часового, он передаст мне ваши слова. Я распоряжусь, чтобы у вашей двери дежурили, так что можете звать его в любое время суток.

– Скажите, князь, а вы не боитесь, что я соглашусь только для вида, а потом предам вас при первой возможности?

Володя остановился у двери и обернулся.

– Не боюсь. Как я уже говорил, вы мне поможете в любом случае. Но в одном вы для короля Эриха погибнете, а в другом станете предателем. Впрочем, если думаете, что сможете оправдаться за разгром авангарда барона и еще за некоторые ваши будущие «прегрешения», тогда попытайтесь. Мне даже интересно, как к этому отнесется ваш король. Нет-нет, Раймонд, не думайте ничего плохого, мне действительно будет интересно. Это даст очень хорошую возможность узнать его как человека. Информация всегда полезна.

Володя стукнул в дверь, дождался, когда ее откроют, и вышел. Отдал несколько распоряжений начальнику охраны и направился к выходу из тюрьмы. Вечерело…

Глава 3
У входа в магистрат Володя столкнулся с Конроном, который подходил к воротам, ведя коня в поводу.

– А-а-а! Вот ты где! – обрадовался тот. – А мне сказали, что ты в тюрьме.

– Конрон, ты уже вернулся? Когда? Как прошло? А я как раз возвращаюсь из тюрьмы.

– Ну-ну, – рассмеялся рыцарь. – Не надо столько вопросов сразу. Все отлично. Разгром полный. А когда преследовали бегущих, столкнулись с подходящим обозом, разгромили и его. Я там оставил людей, они как раз везут захваченное сюда. Думаю, через несколько часов прибудут. К сожалению, совсем разгромить врага не получилось. – Конрон нахмурился. – Совсем забыл о тех замках, которые захватил Розентерн. Остатки его войск укрылись в одном. Штурмовать я его не мог – ни осадных машин, ни лестниц… ничего. Только бесполезно людей положил бы под стенами.

– Это проблема, – озадачился Володя. – Признаться, я тоже о них забыл. Впрочем, ладно. Главное – блокировать их надежно, чтобы ни одного гонца отправить не смогли.

– Ну, это я сделал. Оставил два отряда. Еще приказал крестьян пригнать из окрестных деревень, пусть частокол вокруг поставят. Только бессмысленно все это. Без серьезной осады замок не взять, а на подготовку времени нет.

Подскочивший слуга забрал коня у Конрона и повел его на конюшню. Сам Конрон пинком распахнул дверь и вошел в магистрат. Володя поморщился и придержал створку, чтобы не хлопнула.

– Да, князь, еще есть новость… Мы гонца перехватили.

– Э-э… в смысле гонца родезцев?

– Нет. Королевского гонца к нам. Помнишь, ты уговорил меня отправить свои размышления по планам Эриха?

– А-а-а. Быстро он вернулся. – Володя задумался.

До самой комнаты никто из них не проронил ни слова. У дверей уже начали собираться офицеры, прибывшие на совещание. Конрон удивленно покосился на них, на Володю, но ничего не сказал. Молча зашел в комнату, дождался, когда войдет Володя, и закрыл за ним дверь.

– Скоро начнем, – успел бросить офицерам Володя, после чего повернулся к Конрону: – А хочешь, угадаю, что было в том послании?

– Да?

Конрон прошел к своему тайнику и озадаченно почесал макушку, обнаружив там отсутствие половины кувшинов с вином. Посмотрел на Володю. Тот ответил невинным взглядом. Рыцарь вздохнул, достал один кувшин, плюхнулся на скамейку у стола и водрузил на него ноги. Налил вина в кружку.

– Ну, давай, угадывай.

– Нам не поверили, и помощи не будет. Вновь собранная королевская армия направляется к границе провинции Эндория.

Конрон поперхнулся вином и поспешно отставил кружку, убрал со стола ноги.

– Знаешь… порой ты меня пугаешь. Я начинаю верить в слухи о колдунах, про которых любят поговорить жрецы.

– То, что новости не слишком обнадеживающие, было ясно сразу, иначе ты бы еще в коридоре рассказал. Да и выглядел ты не очень радостным, несмотря на только что одержанную победу.

Рыцарь обдумал слова Володи.

– Логично. Но почему ты решил, что армия пойдет именно в Эндорию, а не в мятежное герцогство на подавление мятежа?

– А что, в письме об этом говорится?

– Не прямым текстом, но для понимающего понятно.

– Ясно. Просто я тут поспрашивал пленных и выяснил, что Эриха с флотом нет. Командует десантом герцог Ансельм Дорн. – Володя залез в сумку и разложил на столе карту королевства. – Судя по словам пленных, король собирался вернуться в Эндорию со свежими силами. Это, похоже, не укрылось от вашего начальства. Отсюда следует, что Эрих собирается организовать новое наступление из Эндории, а удар по Тортону – это отвлекающий маневр. Вывод же они такой сделали на основании того, что Эрих всегда там, где и ожидается основное наступление…

Володя завис над картой и снова задумался. Рядом встал и Конрон.

– У тебя хорошая карта… очень подробная.

– Спасибо, – равнодушно отозвался Володя, даже не оглянувшись. Пошарил за спиной, нащупал стул, подвинул поближе и сел, обхватив голову руками. – Знаешь, я бы все, что угодно, отдал за то, чтобы узнать, что за войска собирает Эрих в Эндории. Я боюсь, сейчас он настолько силен, что в состоянии организовать два одновременных удара. Или же он собирает всех калек из гарнизонов, чтобы произвести впечатление и заставить ваших стянуть к границе все силы. А тем временем основной удар последует отсюда. – Володя рукой провел черту от Тортона до столицы.

– Или же его величество прав и удар на Тортон отвлекающий. Тогда удар будет нанесен от Эндории на столицу.

– А вот и нет… Это направление прикрыто несколькими серьезными крепостями, там куча замков. Чтобы штурмовать их – нужны осадные машины, инженеры, рабочие. Если же верить пленным, то все это плывет сейчас на кораблях к Тортону… – Володя замер, раскрыв рот, потом встал и нервно заходил по комнате. – Так вот оно что! Нет, все-таки Эрих гений! Блин, но если я прав… если я прав, что же нам делать?! Шах и мат… вилка. Куда ни кинь, всюду подставляешься!

– Может, и мне расскажешь, что тебя так встревожило? – подал голос Конрон.

– Смотри. Если я правильно понимаю, Эрих остался у себя и стал собирать силы в Эндории, готовясь к новому наступлению. Одновременно он готовит флот на Тортон. Давай посмотрим на численность того, что он сможет выставить на два направления, и самое главное, на состав войск. Первое – авангард, около трех тысяч. Из них полторы тысячи всадников, около пятисот пехотинцев, а остальные рабочие. Воевать с таким составом трудно, а вот подготовить лагерь и защитить его можно. Я уже выяснил, что задача Розентерна в этом и состояла – он должен был обеспечить беспрепятственную высадку войск. Но зачем? Почему бы не высадить все войска с кораблей? Зачем нужен этот авангард? А давай предположим, что солдат в первой группе очень мало.

– В первой группе?

– Что? А да, ты же не знаешь. Эрих не все корабли отправил одновременно. Через день или два подойдет первая группа. Так вот, давай предположим, что солдат там очень мало. Что их основной груз – осадные машины, рабочие, продовольствие… тогда прибытие авангарда оправдано. Он достаточно велик, чтобы противостоять всем войскам, которые может выставить Локхер в этой области, если не подойдет королевская армия. Но два поражения основательно опустошили резервы. Полагаю, у вашего короля большие проблемы с солдатами, на два направления его точно не хватит, и тут важно не ошибиться. А Эрих ставит его в такие условия, когда решение надо принимать быстро. И себя он тоже выставил в качестве приманки. Мол, вот он я, и отсюда будет удар.

– То есть сейчас первый отряд нам не опасен?

– Почему? Полагаю, солдаты там все равно будут, как пополнение. Но, опять-таки, их основная задача начать осаду Тортона и до подхода основных сил подготовить лагерь и поставить машины. Когда подойдет главный отряд, начнется штурм. Как думаешь, сколько продержится Тортон? Учти, все осадные машины и лучшие инженеры с рабочими тут, под стенами.

– Месяц максимум.

– Вот! Корабли подходят для перевозки грузов и людей, а лошадей перебрасывать сложнее. Потому такой дисбаланс в авангарде и был – это подвижный резерв и основная ударная сила в поле. Кавалерия же вся у Эриха. Вот и получается вилка: если Артон направляет войска к Тортону, Эрих подвижными частями, обходя города и крепости, врывается в другие провинции королевства. Если Артон направляет все силы против Эриха, тогда тот подвижными группами максимально задерживает его, давая возможность своим войскам взять город. После падения Тортона его армия получает здесь великолепную базу и крепость. Инженеры и осадные машины тоже тут, дорога до столицы… вот она. Если ваши войска начнут отступление, чтобы прикрыть столицу, тогда у них на спине повисает Эрих. Войска родезцев из Тортона ваши никак не опередят, значит, их перехватят где-то на полпути. Впереди герцог Дорн, позади Эрих, а между этими двумя отрядами аккурат ваша армия.

– Значит, надо ударить по герцогу Дорну.

– Это откроет дорогу Эриху. Я так думаю, судя по тому количеству кораблей, которые задействовал Эрих, численность армии герцога составляет около восьми-девяти тысяч человек. Вместе с авангардом Розентерна их должно было стать около одиннадцати тысяч. Полагаешь, они позволят так просто себя разбить? Тем более Розентерн захватил несколько замков, а значит, тылы немного, но прикрыл.

– Авангард мы разбили.

– Правильно. Теперь надо разбить восемь или девять тысяч войск под командованием лучшего генерала Эриха, чье прибытие ожидается через неделю или десять дней.

– Ты же вроде сказал через день или два?

– Это прибытие первой группы, которая отплыла раньше. Как я понимаю, они везут рабочих, шанцевый инструмент и осадные машины. Ну и пополнение. И раз здесь нет больше авангарда барона, значит, нам вполне по силам помешать этой группе.

– Что-то задумал?

– Да. Есть пара мыслей.

Конрон вздохнул и снова приложился к вину.

– Боюсь только, что если ты прав, то даже полный разгром этих сил всего лишь отсрочит неизбежное.

– Верно. – Володя снова сел за стол, обхватил голову руками и уткнулся в карту.

Конрон покосился на него:

– Что, никакого выхода не видишь?

– Ну… может произойти чудо, и мы сумеем удержать город, тогда Эрих без пехоты с одной только кавалерией не сможет закрепить успех. Полагаю, все же у него там не лучшие войска… кроме конницы, понятно. Герцог Дорн тоже не сможет начать наступление на столицу, пока держится Тортон, ибо в этом случае он остается без крепкого тыла. Снабжать его войска тоже становится той еще задачкой. К тому же ему придется разделить силы и оставить часть войск здесь для нашей блокады, чтобы мы не ударили ему в тыл. Осаждать же они нас смогут только до зимы. Зимой Эрих не сможет наступать из Эндории, и освободившаяся королевская армия ударит в тыл уже осаждающим.

– И все, что для этого нужно, – удержать город до зимы?

– Угу. Против восьмитысячного войска со всеми осадными машинами и лучшими инженерами королевства Родезия.

– То есть шесть месяцев… до ноября… Действительно чудо. Но знаешь, если бы мы не разбили Розентерна, наше положение было бы много хуже. Значит, одно маленькое чудо уже произошло. Почему бы не произойти и еще одному?

– Действительно, почему? – вздохнул Володя. – Вот что, Конрон, давай пока не будем об этом говорить остальным. Я тут без тебя совещание созвал, чтобы в ошибках разобраться. Послушаешь? И так уже всех заставили ждать. А завтра на свежую голову снова подумаем. Может, какая идея и появится…

Володя остался сидеть, задумчиво наблюдая за Конроном, который зычным голосом стал звать всех в комнату на совещание.

– И что я здесь делаю? – вздохнул он про себя.

Если удастся отбиться от этих новых сил, получится выигрыш еще дней в семь. За это время Аливия поправится, и можно будет убираться из обреченного города. Почему же тогда становится так противно, когда об этом думаешь? Ладно, если бы он действительно мог помочь, но ведь он не может! Все его знания – теоретические, а между теорией и практикой расстояние в пропасть, что он уже и почувствовал сегодня, когда бестолково метался по всем укреплениям, по сути, совершенно не управляя боем. Подстроить такую вот ловушку – это да, на это его знаний хватает, но руководить обороной… командовать армией в открытом бою… Это совсем-совсем иное.

Наблюдая за радостными лицами входящих, уже узнавших от вернувшихся людей подробности битвы за стенами, Володя почувствовал себя еще хуже.

Офицеры были, на взгляд Володи, слишком уж оживленными, они активно обсуждали прошедшую битву. Мальчик исподлобья взирал на всю эту радостную суету, откинувшись на спинку стула и даже не шевелясь, из-за чего на него практически не обращали внимания. Только Конрон, тихонько сидевший в стороне, посматривал на него с недоумением. Остальные же больше внимания уделяли пустому столу, хотя после битвы, по их мнению, должна быть грандиозная пирушка, раз уж они победили. Впрочем, за прошедшее время все уже привыкли к странным представлениям чужеземного князя о том, как стоит вести советы, а потому не очень удивлялись. Пиры отдельно, совещания отдельно. Не очень удобно с точки зрения благородных, но этот князь каким-то образом сумел убедить в своей правоте и командующего, а потому спорить с ним не рисковали.

Наконец все расселись. Некоторое время продолжался обмен репликами, но вот разговоры стихли, и теперь уже все собравшиеся посматривали на мальчика. Володя же поймал себя на совершенно идиотской мысли, что ему хочется что-то повертеть в руках, чтобы как-то отвлечься и обдумать свои слова. Вздохнув, он поднялся и, заложив руки за спину, медленно прошелся позади собравшихся. Тем оборачиваться было неудобно, но и не следить за ним они тоже не могли.

– Главное – заранее поставить собеседника в неудобное положение, – вспомнил Володя одну из лекций психологов на Базе. – Твоя уверенность и более твердая позиция – твое оружие на таких совещаниях. Чуть дашь слабину, позволишь оппонентам перехватить инициативу, и ты проиграл. Не можешь задавить ростом, солидностью, ищи способ сделать так, чтобы им было просто неудобно с тобой спорить. Встань перед солнцем, займи позицию, когда другим будет трудно следить за тобой.

Володя остановился около угла и прислонился к стене, добившись того, чтобы как можно большему количеству людей было крайне неудобно наблюдать за ним с тех мест, где они сидели.

– Что ж, господа, – начал он. – Давайте подведем итоги первого сражения за город. Несмотря на победу, расслабляться не стоит, тем более что ошибок с нашей стороны было допущено очень много. Непозволительно много.

Кто-то хмыкнул, но его смешок никто не поддержал, а Володя просто не обратил на это внимания.

– Ошибки были у всех… В этих «всех» я включаю и себя, поэтому не надо на меня смотреть с таким снисходительным видом, тир Роухен. – Начальник гарнизона смутился и поспешно опустил взгляд. – Я даже не буду пытаться оправдываться тем, что это у меня первое сражение. Будем считать сегодняшний бой последней прикидкой перед серьезным экзаменом. И сейчас нам важно обдумать все совершенные ошибки, чтобы не повторять их в будущем.

Володя отлепился от угла и вернулся на свое место. Все облегченно расслабились.

– И какие же ошибки вы увидели, милорд? – поинтересовался кто-то не слишком почтительно. Мол, поучи яйцо курицу.

– Вот об этом мы сейчас и будем говорить. Филипп Норт. – Володя глянул на своего вассала, и тот поспешно поднялся. – Вы командовали центром и отражали первую атаку сразу после того, как враг ворвался в город. Как долго продолжался бой?

Филипп на мгновение задумался.

– Не больше тридцати минут. У них не было никаких шансов.

– Что вы сделали после того, как атака была отражена?

– Что? Сначала отбросили их от укреплений, потом совершали короткие вылазки…

– Решил мечом помахать? А ты видел, что твои лучники сидят без дела? В тот момент, когда враг перенес всю тяжесть атак на фланги, у тебя бездельничала сотня лучников, для которых не было целей! Почему ты не отправил часть на подкрепление? Почему я там должен был лично появиться, чтобы наконец сдвинуть их оттуда и отправить в дело?

– Милорд, я…

– Что «я»? Ты уже ответил. Вместо того чтобы следить за обстановкой, ты отправился махать мечом в первые ряды. Я тебя за этим посылал? Или там, кроме тебя, никто оружием пользоваться не умеет? Считаешь, что без тебя бы не обошлись? Ты должен был наблюдать за тем, что происходит вокруг. Должен был заметить, что на тебя натиск ослаб и что повторение атаки маловероятно, и должен был отправить хотя бы часть своих сил в поддержку тем, кого в этот момент атаковали! Не я это должен был делать, а ты! Продолжаем. Кто командовал обороной в центре левой стены?

Поднялся один из рыцарей. С явной неохотой, но тем не менее встал.

– Это ведь у вас произошел прорыв?

– Да, милорд. Вы очень вовремя подвели резервы, если бы не это…

– А если бы не привел? Скажите, вы знали, что у вас есть свои резервы? Перед началом боя мы обговаривали такие случаи. Почему вы не подняли сигнал о помощи, когда напор врага стал слишком силен? Если бы вы вовремя вывесили флаг, не пришлось бы гнать резервы соседнего отряда и с ходу, без строя, вступать в схватку.

– Я…

– Находились в первых рядах и своим примером вдохновляли солдат.

Володя встал и медленно, с трудом удерживаясь, чтобы не перейти на бег, прошелся по комнате.

– Задача командиров состоит не в том, чтобы быть в первых рядах, а в том, чтобы управлять своими подчиненными. Следить за обстановкой и вовремя реагировать на ее изменение. Вашим главным инструментом, если уж вы командиры, должна стать голова! Голова, а не руки! Командир обязан думать! Думать, а не просто мечом размахивать! Я допускаю, что в бою могут возникнуть разные ситуации и потребуется личный пример, чтобы увлечь подчиненных. Но сомневаюсь, что здесь был такой случай. Если бы вы не находились в первых рядах, вы бы заметили усиливающийся напор и вовремя подали сигнал резерву. Подошедшие свежие силы имели возможность предотвратить прорыв. А что теперь? А теперь вы можете смело записывать всех погибших в том прорыве на свою совесть, тир!

Первоначально тот порывался что-то возразить, но после последних слов задумался. Володя заметил, что и некоторые из присутствующих тоже обдумывают его слова.

– Арвид, что там в госпиталях?

Врач поспешно поднялся.

– Около шестидесяти раненых, но опасение внушают только шестнадцать человек. Остальные скорее всего поправятся. Очень хорошо, что первую помощь оказывали непосредственно на месте. Без этого умерло бы намного больше.

– Насколько тяжелы эти шестнадцать?

– Трое из них до утра не доживут, остальные… все в руках Всевышнего.

– А сколько всего погибло с нашей стороны?

– Я еще не получил всех сведений…

– Я же просил сообщить об этом всех командиров.

– Ну… некоторые отправились праздновать.

– Касается всех! Проверить свои отряды, таких празднующих выявить и отправить в солдаты. Если они не понимают, когда время праздновать, то нечего им делать в командирах. Арвид, ты должен был о таких случаях доложить командирам тех веселых.

Врач пожал плечами:

– Я понятия не имею, кто там командир и что я тут должен. У меня и своей работы по горло, чтобы еще вашей заниматься.

– Давай примерно. Какие у нас потери?

– Сколько погибло в сражении за стеной, я не знаю даже приблизительно. Узнаю к утру. В городе же чуть больше сорока человек. Опять-таки к утру буду знать точно.

– А родезцы? Сколько их прорвалось в город?

– Примерно восемьсот, – сообщил Лиром Рокхон. – Я занимался расчисткой ворот и обустройством пленных, – пояснил он под общими вопросительными взглядами. – Восемьсот прорвалось в город, пленных примерно триста человек. Значит, погибших где-то пятьсот. Но это очень приблизительно.

Володя кивнул:

– Ладно, будем пока исходить из этого. Конрон, может, хотя бы примерно скажешь, что у тебя?

– Ну… самый страшный бой был у города, тут мы и понесли основные потери. Когда родезцы побежали, ни о каком организованном сопротивлении они уже не думали. Их обоз тоже не защищался – там было мало солдат, в основном рабочие и больные. Так и взяли всех, скоро доставят. Пленных будет примерно четыреста человек, сколько родезцев погибло, оценить сложно. Человек триста-четыреста. С нашей стороны около сотни…

– Что ж, пусть пока так. Когда станут известны точные цифры, сообщите. Продолжим разговор. Разбирать действия каждого, полагаю, бессмысленно. Предлагаю просто всем минут пять помолчать и подумать над тем, чем вы занимались в бою. Если сражались в первых рядах, подумайте, насколько ваше участие там действительно было необходимо и не принесли бы вы больше пользы, если бы находились в стороне от битвы.

– Да как я буду сидеть в стороне! – вскочил один из рыцарей. – Да мой отец в гробу перевернется из-за того, что его сын трус!

Володя молча выслушал тираду рыцаря и, когда тот выдохся, заговорил сам:

– До тех пор, пока я занимаю хоть какую-то должность в обороне города, я буду от всех требовать в первую очередь работы ваших мозгов, а не рук. Если вы считаете, что это выше ваших сил и что ваше место впереди, в самой гуще схватки, скажите сразу – я подыщу вам на замену других командиров. Став обычными солдатами, вы можете в полной мере демонстрировать свою отвагу и умения в бою.

– Да ты…

– А я еще не закончил, – перебил Володя. – Я ведь слушал вас, послушайте теперь меня. Не так уж и много я прошу. Неужели вы настолько не доверяете своим солдатам, что им обязательно нужен ваш пример? И я не говорю, что надо засесть в тылу на горке и оттуда поглядывать. В бою разное происходит, и часто от того, насколько вовремя вы среагируете, зависит победа или поражение. И если видите, что есть возможность решающим ударом взломать вражескую оборону, что ваш пример увлечет всех, – вперед. Но вот дождаться этого момента, увидеть его, а то и подготовить всей логикой боя – вот тут и проявляется ваш настоящий талант как командира. Смотреть, наблюдать, видеть, управлять, а в нужный момент ударить всеми силами в выбранное место! Прорвал оборону – выбрал следующую цель: преследование бегущих или удар в тыл другой группе, чтобы помочь товарищам. Выбор цели за вами, но удар по ней наносится солдатами. Ваша роль – думать!

Володя запнулся. Всю речь он произнес на одном дыхании, рубя и чеканя фразы, будто гвозди вбивая. На него смотрели ошарашенно и недоверчиво, словно он произнес что-то новое и неслыханное, хотя ведь, судя по расспросам офицеров Эриха, он не открывал Америк и велосипедов не изобретал. И если Эрих требовал от своих офицеров в первую очередь руководства, то в Локхере, похоже, больше уважали личную храбрость. Это Володя и намеревался переломить. Впрочем, он понимал, что за день или два это не сделать. Чтобы к его словам стали прислушиваться, надо в первую очередь доказать людям, что сам не трус и требуешь от них такого не по трусости, чтобы спрятаться за спины солдат. А во вторую – доказать, что эта система лучше той, что есть. А вот здесь, видимо, придется создавать собственные отряды. Кое-что в этом направлении Володя предпринял, и некоторые команды уже начали тренироваться по выставленным им требованиям. Но им до боеспособности еще ой как далеко. И даже если он сам лично начнет тренировать каждого солдата, дело это ничуть не ускорит. Для создания чего-то нового и революционного нужна соответствующая база, которой не было. Потому и приходилось корректировать уже существующие приемы, чуть подправлять их, не ломая и не разрушая. Так потихоньку он и закладывал в головы сержантов и младших командиров новые тактические идеи и построения. Но здесь и сейчас об этом говорить смысла не было, потому Володя взял себя в руки и успокоился.

– Теперь о действиях лучников. За небольшим исключением, все они слабо подготовлены, у многих качество стрельбы хромает, но хуже всего даже не это, а полное отсутствие дисциплины. Отдельные отряды совершенно неуправляемы, даже прямые команды офицеров порой не исполняются. Передвигаются стадом, перераспределения целей никакого. Так не годится! Лучники – наша основная ударная сила, на которой и строится оборона города. Если каждый станет действовать кто во что горазд – толку не будет.

Володя остановился и задумался, остальные тоже молчали.

– Таким образом, необходимо немедленно организовать боевую подготовку лучников. Основное внимание уделить, во-первых, индивидуальной подготовке. Стрелок должен уверенно попадать в выбранную или указанную цель – ростовое чучело-мишень, на дальности до ста шагов. Во-вторых, боевой слаженности отдельных отрядов и подразделений в целом. Они должны быть управляемы! Открывать стрельбу и прекращать ее по команде, а не «щас, я еще только парочку стрел в супостата засажу»! Они должны немедленно начинать стрельбу туда, куда им укажет командир. Они должны немедленно перенести стрельбу по получении нового приказа. Для этого с завтрашнего дня подготовить поле для тренировок у северной стены, места там должно хватить. Отдельные мишени на дальности пятьдесят-сто шагов для индивидуальной подготовки. Групповые мишени на дальности сто пятьдесят-четыреста шагов. Лучников разделить на отряды по восемь человек и назначить им сержантов. Старший офицер пускает стрелу первым по выбранной группе. Сразу после попадания по этой группе мишеней должен начать стрелять весь отряд. Сержанты наблюдают за своими подчиненными, но не упускают из виду командира. Как только он посылает стрелу в следующую группу мишеней, все должны перенести стрельбу на нее.

– Ага, так в бою за этим и уследишь, – подал голос кто-то.

– Так придумайте сигнал! Например, из рога. Как подудит, всем внимание, перенос стрельбы. За точностью работы своих подчиненных пусть сержанты смотрят, после боя или тренировки они сами все объяснят подчиненным. Командир же должен следить за всей картиной и смотреть, где помощь лучников требуется больше всего – наступление ли поддержать, или оборону укрепить. Понятно, что в ближнем бою от лучников мало толку, хотя их и вооружают, но их задача не в этом. Потому надо наладить их взаимодействие с пехотой и кавалерией. Но об этом позже. Пока хотя бы натренировать попадать в большие мишени и слушать команды – на это особый упор. А вообще, подробности мы завтра обсудим уже на полигоне. Да, лучших лучников не стоит разбивать по разным восьмеркам. Такое хорошо в мирное время, когда можно спокойно тренироваться, но во время войны лучше их свести воедино, чтобы под рукой было хотя бы одно серьезное подразделение, на которое можно целиком рассчитывать. В грядущих действиях именно лучникам отводится основная роль. Перевес нападающих слишком велик, чтобы вступать с ними в ближний бой в надежде на успех. Если у нас и есть шанс на победу, то только в том случае, если мы сумеем врага удивить. Удивить в нашем случае означает победить. Потому завтра усиленная тренировка всех частей с небольшими перерывами. Потом отдых до утра, а послезавтра скорее всего нам придется вступить в новый бой.

– Что?! Какой бой?

– Забыли, что отряд барона Розентерна был всего лишь авангардом? – как-то очень ласково поинтересовался Конрон. Так ласково, что желания переспрашивать или спорить ни у кого не возникло. – А если не забыли, тогда советую всем разойтись и завтра сделать все так, как приказал князь. Битва только началась.

Когда все, ошарашенные произошедшим (не так в их представлении должно проходить совещание после победы, совсем не так), разошлись и Володя с Конроном остались наедине, тир долго задумчиво изучал поникшего мальчика, сидевшего на стуле во главе стола.

– У тебя уже появилась какая-то идея? – наконец поинтересовался он.

Володя, не поднимая головы, отрицательно качнул ею.

– Хм… Знаешь, ты в который раз сумел меня удивить. Не считай меня таким уж простаком… Заметь, я даже не спрашиваю, откуда у тебя настолько точная карта нашего королевства. Возможно, ты даже шпион этой твоей Российской империи, и вы готовите вторжение, а твоя история – выдумка от начала до конца. Хотя будь ты шпионом, наверное, так не подставился бы. Да и историю придумал бы поправдоподобнее.

– Тогда почему же ты мне веришь? И даже прислушиваешься, когда я говорю что-то? – Володя по-прежнему даже не поднимал головы, в голосе была смертельная усталость.

– Почему? – Конрон сделал большой глоток прямо из кувшина. – Потому что у тебя есть идеи, а у меня их нет. Я не знаю, шпион ты или нет, но так получилось, что сейчас ты на нашей стороне против Родезии. У меня хватает ума сообразить, что я на должность командующего не гожусь, просто на тот момент других не нашлось… М-да, это красноречиво говорит о состоянии локхерской армии. Как видишь, я вполне самокритичен и не строю иллюзий. Но ты тоже не годишься… Удивлен?

– Нет. Нельзя командовать и что-то изменить, не имея авторитета у подчиненных.

– Верно. У тебя есть идеи, у меня необходимый авторитет. Я готов помочь тебе протолкнуть их. Готов закрыть глаза, даже если ты шпион, пока ты сражаешься на нашей стороне.

– Я не сражаюсь на вашей стороне. Черт побери! – Володя резко поднял голову и яростно уставился на рыцаря. – Это не моя война! Мне нет дела до ваших разборок с Родезией! С Эрихом! Если уж на то пошло, я даже восхищаюсь этим Эрихом! Суметь изменить армию, организовать пусть и примитивную, но разведывательную сеть, планирование операций на нескольких уровнях и на несколько ходов вперед! Вас спасло только чудо, Конрон! Можешь благодарить всех богов, что прошлая зима оказалась такой снежной и Эрих лишился почти всей кавалерии и не смог развить успех. Он предусмотрел почти все, кроме этого. Если я о чем и жалею, так только о том, что по воле случая оказался в Локхере, а не, допустим, в Родезии! Столько крови… Господи, я никогда не видел столько крови, как сегодня!!!

Конрон вдруг поднялся, подошел к Володе и сел рядом. Снова хлебнул вина и протянул кувшин мальчику.

– Хлебни, полегчает. – Володя послушно отпил и закашлялся. – Нет, князь, ты не шпион, хотя и странный какой-то. Говоришь, в военной школе учился? А как девчонка испугался крови. Будь же мужчиной!

– А пошел ты, – беззлобно ругнулся Володя, делая очередной глоток.

– Пойду. Спать пойду. Как только встречу свой отряд с пленными и захваченным обозом, так сразу и пойду. И тебе советую. Но знаешь, я все-таки рад, что ты оказался именно здесь, а не в Родезии. Я тоже восхищаюсь Эрихом и хотел бы, чтобы и у нас на троне оказался такой король, но я давал клятву и ее не нарушу. Ты ее не давал. Если захочешь уйти, я тебя держать не стану. Сейчас как раз самое время уехать, пока свободны дороги.

– Ты же знаешь, что Аливия еще не может ехать.

– Все-таки я тебя совсем не понимаю, – вздохнул Конрон. – Ложись-ка спать.

Дав этот мудрый совет, Конрон развернулся и неторопливо покинул комнату, насвистывая под нос какую-то веселую песенку. Володя проводил его удивленным взглядом, а когда за ним закрылась дверь, отвернулся. Конрона он не понимал в той же степени, в какой и тот не понимал его. Встреча людей совершенно разных эпох, похоже, стала шоком для обоих.

Покинув здание магистрата, Володя недолго размышлял над тем, куда ехать, но долг победил, и он направился домой. Дождался, когда охрана с комфортом расположится на первом этаже, поднялся к себе и сразу обнаружил сваленные в углу вещи Раймонда. Поморщившись, он опустился перед ними на колени и принялся старательно сортировать: бумаги в одну сторону, книги в другую. Ради интереса Володя раскрыл одну – рукописная, не печатная, а значит, дорогая. Книг же всего три, одна из которых жизнеописание Возвышенных богов. Интересно, Раймонд действительно интересовался или книга нужна для шифрования? Впрочем, какого шифрования? При всем желании едва ли в этом мире можно найти две совершенно одинаковые книги. Так что вряд ли в шифре используется принцип «на двадцатой странице конкретной книги подставлять слова по написанным цифрам».

Володя достал стопку писем, которые Джером все-таки сложил отдельно. Полнейшая белиберда, а значит, шифр. Володя, для проверки, разобрал несколько слов по буквам, пытаясь их произнести. Конечно, он не большой знаток языка, тем не менее ясно, что слов таких в нем точно нет, тут язык сломаешь, пока произнесешь.

В дверь постучали.

– Войдите. – Володя разложил перед собой на полу несколько писем и теперь изучал их.

В комнату быстрым шагом вошла графиня Лорниэль, едва не наступила на разложенные письма и замерла.

– Князь, я думала, вы прежде зайдете ко мне…

– Зачем? – поинтересовался Володя, даже не подняв голову от писем.

– Зачем? – Графиня явно растерялась. – Хотя бы из вежливости…

– Гм… Я у себя дома.

– И вас не интересует, передала ли я послание Раймонда или нет?

– Нет. Я знаю, что вы его передали. За вами следили.

– Следили…

– Ради вашей безопасности, графиня. Я не был уверен, что в том письме не содержался приказ устранить вас как ставшую ненужной свидетельницу. Шансы на это были малы, поскольку восстание еще не подготовлено, но присутствовали.

– И вы послали меня?..

Володя встал и отряхнул штаны. Жестом предложил графине присесть на кровать, а сам сел на стул, поставив его спинкой вперед. Она как раз была такой высоты, что удобно было положить подбородок.

– Скажите, чего вы хотите?

Вопрос поставил графиню в тупик.

– Чего я хочу?

– Да. Сейчас, когда нет больше Раймонда, вам никто не угрожает. Чего вы хотите?

– Я… я… Да какой у меня выбор?

– Достаточный. Можете вернуться к родителям. Правда, это будет трудно, поскольку вряд ли кто сейчас решится на такое дальнее путешествие по морю. Хотя это был бы самый лучший вариант… жаль, не очень осуществимый. Еще в моих силах отвести от вас угрозу, и вы вполне можете остаться. Правда, в этом случае вам придется отречься от мужа. Полагаю, король придумает что-нибудь по этому поводу. Публичный отказ и тому подобное. Третий вариант: вы можете попытаться добраться до мужа, но в этом случае вам придется нести всю ответственность и всю вину как жене предателя. Если мятеж герцога потерпит поражение, тогда…

– Я знаю, чем это может мне грозить. – Графиня вдруг весьма эмоционально всплеснула руками. – Но какая вам от этого всего польза?! Вы уже третий раз спасаете меня!

– Разве? – Володя задумался. – На пристани… С Раймондом… А когда третий?

– Да вот сейчас! Я ведь думала, что вы, как и Раймонд, будете меня использовать в этой вашей игре.

– Хорошего же вы обо мне мнения.

– Но, милорд! Вы можете сдать меня и заслужить благодарность короля! А вместо этого…

Володя резко встал и откинул стул. Графиня испуганно сжалась, но мальчик просто подошел к окну.

– Я видел смерть матери и сестры, чудом уцелел сам. Если я могу понять убийство отца… Заметьте, понять, а не простить, то убийство сестры и матери не пойму никогда. Они совершенно никому не мешали. Их вполне могли оставить в живых…

– Поэтому…

– Я вам уже говорил, что не воюю с женщинами и детьми. Ваша казнь ничего не прибавит и не убавит. Разве что приведет вашего мужа в ярость. Ваш приезд к нему тоже ничего не прибавит и не убавит.

– А если бы прибавлял?

– Я нашел бы способ удержать вас. Сейчас же… Графиня, у вас есть эта ночь на принятие решения. Если захотите ехать к мужу – завтра последний день, когда вы сможете беспрепятственно покинуть город.

– Не могу сказать, что люблю мужа… Мы поженились против воли, по настоянию родителей. Но граф оказался на редкость деликатным человеком. Возможно, я его не люблю, но уважаю… Я очень жалею, что он примкнул к этому восстанию. Мне не надо думать, милорд, завтра с утра я покину город и постараюсь добраться до мужа.

Володя подошел к сундуку в углу и достал из него кошель. Бросил его на кровать.

– Вот. Передайте Рокерту, он сумеет ими распорядиться. И не спорьте, я знаю, что у вас плохо с деньгами, а вам еще карету нанимать. Не повезете же вы дочь на лошади? К тому же и дополнительная охрана в дороге не помешает – время военное, на дорогах разбойников развелось.

– Милорд…

– Уходите, графиня. Мне еще работать.

– Милорд… Если Локхер проиграет, найдите меня… Я постараюсь обеспечить…

– Спасибо, графиня, но в этом нет нужды. Ценю вашу заботу, но вам все же стоит поторопиться.

Графиня еще хотела что-то сказать, но только вздохнула и вышла.

Володя снова засел за письма. Похоже, он понял, что это за шифр – самый простой и примитивный, когда одна буква заменяется на другую. Как разгадывается такой шифр, описывал еще Конан Дойль в одном из рассказов о Шерлоке Холмсе. Главное, отыскать ключ, хотя бы одно слово… К счастью, такой ключ отыскался очень быстро – короткая записка и тут же ее зашифрованный вариант. Мальчик радостно хмыкнул: очень самоуверенный человек этот Раймонд. Разве можно таскать с собой такие вещи? Все-таки он действительно дилетант, хотя и с опытом. За такую ошибку любого курсанта выкинули бы из академии ФСБ с волчьим билетом. Володя вспомнил, как его возили в Москву в эту самую академию… Удачно, что даже преподаватели не видели тех, кому читали лекции, потому его и включили в курс. Много полезного узнал. Володя вздохнул: если бы все сложилось иначе, возможно, сейчас он готовился бы к приему в ту самую академию… или в какие-нибудь специальные войска. Он так и не смог определиться со своими интересами, а потом уже выбора не осталось.

Отогнав воспоминания, он придвинул к себе первое письмо, взял чистый лист, перо, чернила, улегся прямо на пол, предварительно постелив плащ, и приготовился писать.

Глава 4
Спать в эту ночь Володе пришлось очень мало. Начал расшифровывать письма в надежде отыскать там что-то важное и полезное, потом плюнул, решив, что до завтра потерпит. Тут некстати вспомнился последний разговор с Конроном. Пробормотав ругательство, Володя вздохнул: не сможет он теперь уйти. Если бы тот попытался удержать его, как-то надавить – забрал бы Аливию с семьей и ушел. А так… Иди, мол, если хочешь. Обидно. Словно он и не нужен тут. Словно ничего и не сделал для обороны города. И это задевало больше всего. Все-таки совсем недурственную операцию провернул, его учителя могли бы гордиться. И уж можно было ожидать, что Конрон попросит его остаться и помочь. Попросил… но так, словно и без него можно обойтись. Задело. Тем более и сам Володя, и Конрон понимали, что без него город не удержать. Тут нужно что-то очень нестандартное, а Конрон на такую импровизацию неспособен. А он сам? Тут был вызов… А еще где-то внутри копошилась мыслишка, что если он сейчас сбежит, то предаст всех, кто в него верил. Уж тогда надо было сразу город сдавать, а если отбились от первой атаки, так надо доводить дело до конца.

Мысленно проклиная неизвестно кого, Володя забрался в постель. Тут ему и пришла в голову мысль по поводу возможных дальнейших действий. Сначала, посчитав ее бредовой, Володя попытался уснуть, но мысль упорно не уходила. Чертыхнувшись, он встал, зажег свечи и достал допросные листы, которые сегодня так и не успел перечитать. Вытащил те, в которых упоминался командующий основной армией родезцев герцог Дорн, и внимательно прочитал. Все дворяне отзываются о нем в очень восторженных тонах, но тут иного и трудно ожидать, гораздо интереснее мнение о нем простых солдат. Хорошо, что среди оказавшихся в тюрьме попались те, кому уже приходилось служить под командованием герцога, иначе пришлось бы специально выискивать таких.

Еще раз перечитав бумаги, Володя задумался, пальцем размазывая по столу пролитую из стакана воду. Нарисовал круг, добавил лучей… задумался, ниже дорисовал домик. Потом плюнул и отправился спать.

Утром его разбудил грохот на лестнице и отчаянный шепот Джерома за дверью с просьбой не беспокоить его сиятельство…

– Я уже встал!

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Конрон. Сзади недовольно сопел Джером. Не обращая внимания на одевающегося мальчика и хмурого слугу, Конрон заглянул под стол, потом, вспомнив, недовольно поморщился.

– Хотя бы для гостей мог держать у себя в комнате кувшин хорошего вина.

– Пить с утра – алкоголизм, – буркнул Володя, продевая руки в рукава рубашки. – Между прочим, – мальчик взглянул на лежащие на табуретке часы, – я всего лишь три часа спал. Мало спать – вредно для молодого растущего организма. И вообще, с чем пожаловал? Джером, ну не торчи ты там с такой постной миной. Что случилось?

– Я жду ваших распоряжений, милорд.

– Ага… Тюремный писарь обещал к утру сделать копии своих записей… Разыщи его и забери. Заодно вот что еще сделай: найди среди пленных тех, кто служил под командованием герцога Ансельма Дорна. Не сам найди, прикажи кому-нибудь от моего имени – ты мне тут понадобишься. Пусть таких отделят от остальных и соберут в каком-нибудь доме попросторней. Много не надо, человек десять достаточно.

Джером, уже привыкший к порой очень странным распоряжениям господина, молча поклонился и вышел. Володя выглянул в коридор, обнаружил там одного из латников охраны и подозвал его.

– Встань там, – показал он рукой, – и никого не подпускай к комнате.

Убедившись, что теперь подслушать будет трудно, мальчик закрыл дверь и уселся на кровать, откинувшись на подушку.

– Как я понимаю, ты что-то придумал по поводу наших планов? – Конрон придвинул стул и устроился на нем поудобнее, приготовившись слушать.

«Наших»?

Володя хмыкнул. Пусть так.

– Два. – Мальчик поднял руку с двумя пальцами.

– Что два?

– Два плана. В общем-то, на самом деле один я придумал довольно давно и то, что десант пойдет двумя волнами, нам на пользу – убирается лишний риск. Собственно, мы там практически вообще ничем не рискуем… ну, кроме жизни людей. Второй же план пришел мне в голову вчера… точнее, уже сегодня утром.

– Хм… И какой ты предлагаешь? Как я понимаю, второй.

Володя покачал головой:

– Никакой. Выберешь ты.

Видя удивление тира, Володя соскочил с кровати и прошелся по комнате. Замер у окна.

– Конрон, я здесь чужак. Меня лично эта ваша война не касается никаким боком. Мы с тобой об этом уже говорили… вчера.

– Если ты решил остаться, тогда…

– Я не об этом. Я остаюсь… пока. Я о другом. Понимаешь, какое дело… Первый план я разработал давно вместе с планом обороны города. Даже сделал кое-какие распоряжения на этот счет. Мы можем атаковать корабли, пока те не высадили десант. Все не уничтожим, но проредим. В этом плане их разделение нам на руку – имеется возможность уничтожить первый отряд. Но! Беда в том, что это нас не спасет. Даст отсрочку… с месяц, может быть, но не более. Сможем потрепать главные силы, поводить их за нос, но рано или поздно они все равно окажутся под стенами города, злые от потерь и задержек. Если очень сильно повезет, может быть, продержимся дольше. Плюс тут тот, что риска для нас практически нет, в смысле риска для города. Второй план в случае успеха гарантирует нам победу, даже если враг Тортон возьмет.

– Это как?

– Тортон для Эриха не главное. Ему нужна база для армии и место, куда можно подвозить припасы. Вся эта армия идет не против Тортона, а против вашей столицы. Тортон всего лишь ступенька на пути к ней.

– Ну да, я помню, ты говорил. Я ведь и не спорю.

– Так вот, в случае успеха этого второго плана враг лишится почти всех осадных машин и понесет большие потери в инженерах и солдатах. Даже если после этого Тортон и падет, наступать этим летом они не смогут, а зиму здесь не продержатся. Когда снег закроет перевалы, Эрих уже не сможет вести активные действия из Эндории, королевская армия освободится и вскоре окажется тут. В зимние бури припасы в город тоже не подбросить, подкрепление не подвести.

– Значит, все здорово! Какие же вопросы? – Конрон недоуменно поднял брови. С его точки зрения все было ясно – раз есть возможность сделать такое, надо делать!

– Нет, не здорово. Есть один минус в этом плане. Маленький такой: он очень рискованный. Если он провалится, Тортон падет через два или три дня. В случае действий по первому плану мы гарантированно продержимся месяц или, если повезет, полтора, однако закончится все понятно чем. Во втором случае мы можем победить, но если где-то что-то пойдет не так, город будет в руках Дорна уже через неделю. Через месяц герцог будет у столицы. Спасти вновь собранную армию ваш король в этом случае вряд ли сможет. Мятеж на севере.

– Так что ты хочешь от меня? – растерялся Конрон.

– Выбора. Либо вариант без риска с долгой осадой, либо риск с надеждой на победу. Поскольку командующий ты, решение за тобой, я его принять не могу. Это не моя страна, я не чувствую за нее ответственности, и я не присягал вашему королю. Поэтому мое отношение ко всему достаточно отстраненное. Боюсь, мой второй план продиктован этаким холодным любопытством: получится или нет? Но когда на кону судьба королевства в прямом смысле, решение, я полагаю, должен принять тот, кого оно касается больше всего.

Конрон, похоже, проникся и надолго задумался.

– Без подробностей я не могу оценить, насколько рискован этот твой второй план. В чем он заключается?

– Дать возможность противнику объединить силы, высадиться… не полностью… и одновременно атаковать с моря и с суши. Деталей я сказать не могу, поскольку думать надо. Просто тут главное не то, что на суше, а корабли, которые еще не успеют разгрузить. Если мы сумеем уничтожить их, тогда вся экспедиция родезцев теряет смысл.

– Уничтожить корабли? Как?! Какими силами?!

– Есть возможность. Такое применяли у меня на родине. Однажды так был уничтожен целый флот. Проблемы и риск есть, но все они вполне решаемы, а риск вовсе не запредельный.

– Однако в случае, если мы не сможем уничтожить корабли…

– Мы понесем большие потери на суше и не сможем защищать город. Практически защищать город станет просто некому.

Конрон снова задумался.

– Если бы знать детали…

– Я их сам еще не знаю, так, наброски. Сегодня займусь. У нас есть время до прибытия первого отряда десанта. Вот когда они прибудут, придется решать, и быстро: атакуем их или рискуем.

Конрон поднялся. Тяжело поднялся и даже словно ростом стал ниже, как будто какой-то груз прижал его к земле. Устало потер подбородок.

– Знаешь, я сейчас с большим удовольствием согласился бы оказаться впереди клина, идущего на вражеские позиции, чем принимать такие вот решения.

Володя подошел к столу и протянул Конрону запечатанный свиток.

– Тут я изложил все свои размышления по поводу возможных планов и действий Эриха, и все то, что удалось узнать от пленных… В общем, все, что удалось узнать. Надо отправить королю.

Конрон взял свиток.

– Сегодня как раз гонца обратно посылать собирался со своими донесениями. С ним твое письмо и отправлю. Так, говоришь, решение надо принять, как только прибудет первый отряд родезских кораблей?

– Да. К тому времени я представлю детали плана. Или сам от него откажусь, если сочту риск слишком большим, поскольку не учел каких-то моментов. Ну, это на месте видно будет.

– Ладно. – Конрон направился к выходу. – Тогда сегодня я тебя тревожить не буду – занимайся своими деталями. Вечером расскажешь, что надумал, и будем думать уже вместе.

Володя дождался, когда за Конроном закроется дверь, и плюхнулся на кровать, зарывшись лицом в подушку. В этот момент он ни за что на свете не хотел бы очутиться на месте тира Пентарского. Принимать решение, от которого зависит судьба твоего королевства… Даже Володе от этого было не по себе.

Однако предаваться невеселым размышлениям было некогда – дела не ждали, и за этот день сделать предстояло еще очень много.

Переговорив с графиней и ее охранником, он узнал о времени их отъезда – после обеда, когда найдут карету и договорятся о дополнительной охране. Володя оставил с ними одного солдата, чтобы тот помог им беспрепятственно покинуть город.

– Вряд ли мы сегодня увидимся, – сообщил им на прощание Володя. – Я совершенно не представляю, где буду в обед, а потому прощайте и удачи. Передайте от меня привет Генриетте, графиня. Я уже послал сообщение Осторну, так что вашу дочь в дорогу они соберут.

– Милорд… спасибо еще раз…

Мальчик отмахнулся от благодарностей и торопливо спустился вниз, даже позавтракать времени не нашлось.

Первыми в плане были лучники. Они уже собрались у северной стены, где рабочие заканчивали монтировать чучела-мишени. Сами лучники расположились большой толпой в стороне, что-то обсуждая и хохоча. Володя оглядел это сборище, а потом велел позвать старшего.

– Мне кажется, мы вчера уже обговаривали, как будут организованы отряды. Я же сейчас вижу одну толпу.

– Милорд, мы…

– И чем вы занимаетесь, пока рабочие ставят мишени? Ладно. За такое вас, тир, – Володя гневно глянул на командира лучников, – стоило бы разжаловать. Проблема только в том, что другого не найти.

– Милорд…

– Хватит! Я ведь не зря говорил, что лучники – наша главная надежда, а потому считай это последним предупреждением. Но клянусь, простым разжалованием ты не отделаешься – повешу в назидание остальным! Глядишь, тогда зашевелитесь! Тебе все ясно?! – Володя в ярости уставился на офицера.

Тот попытался было что-то сказать, но поперхнулся, сообразив, что этот князь шутить не собирается. Действительно повесит.

– Все будет сделано, милорд.

– Тогда созывай командиров и будем обговаривать, чему и как учиться.

Когда собрались все офицеры и сержанты, Володя повторил то, что говорил на вчерашнем совещании, только более подробно, остановился на деталях.

– Поэтому сейчас разделите людей пополам, половину отправьте на одиночную подготовку, а половину на тренировку в группе… – Володя задумался. – Нет. Делите на четыре части. Часть тренируется индивидуально, другая в группе, третья занимается строевой подготовкой.

– Строевой?

– Да! Я хочу превратить лучников в настоящую боевую единицу, а значит, от них требуется четкая слаженность и умение работать в группе. Потому строевая подготовка! Разыщите сержантов из пехотных полков и гоняйте людей до седьмого пота. Четвертая часть пусть отдыхает – не стоит совсем изматывать людей перед боем… Потом отряды меняются.

Володя устроился в стороне, под стеной, в тенечке, достал захваченные с собой письма Раймонда и снова занялся их изучением, изредка поглядывая, как офицеры распределяют лучников по отрядам, назначают командиров. Вот организационная часть закончилась и отряды разбрелись по позициям. Мальчик не вмешивался, понимая, что тут он скорее навредит, чем поможет.

Здесь его и разыскал Джером. Положив перед господином сумку с бумагами, он уселся рядом.

– Вот, милорд, как вы и просили, допросные листы.

– Спасибо. – Володя достал первый и принялся разбирать текст. – Скажи… нет ли у тебя толкового знакомого для одного опасного дела?

– Опасного?

– И высокооплачиваемого, само собой. Ты же свел знакомство с этим Крейсом… Кстати, ты сделал, что я просил?

– Да, милорд. Я это узнал через людей Пентона, которые были арестованы. Они очень злы на Крейса за то, что он их сдал. Так что мне удалось выяснить все, что вы просили.

– Хм… Странно. Обычно они не выносят сор из избы. Даже если кто-то кого-то сдал, то разбираться с этим предпочитают сами, без привлечения властей.

– Ну, милорд, конечно же, я знал об этом. Я в камеру к ним подсадил одного человека, и тот все выяснил.

– Понятно. И что ты пообещал этому человеку?

– Свободу. Его поймали, когда он пытался ограбить дом купца.

– Вряд ли он такой умный, раз попался.

– Но ведь справился с делом.

– Как думаешь, сгодится сыграть роль гонца от Раймонда к вражескому командиру?

– Нет, милорд. Он не очень смелый.

– Ладно, тогда ищи. Время до трех часов пополудни, а пока разыщи Гирона и попроси ждать меня у тюрьмы. Я буду там через час. А не знаешь, где Филиппа носит?

– Он говорил, что вы дали ему какое-то поручение в порту.

Володя нахмурился.

– Джером, отправь кого-нибудь туда, пусть разыщут. Он мне нужен.

– Хорошо, милорд. Я могу идти?

– Да.

Когда Джером умчался, мальчик вытряхнул из сумки листы и тут же придавил их камнем, чтобы не унесло ветром. Уже не обращая внимания на тренировку лучников, углубился в чтение. Беда только в том, что он читал по-локхерски еще не очень хорошо и чтение отнимало много времени. Это чрезвычайно раздражало. Одно хорошо – у писаря, который делал копии, оказался на редкость хороший почерк, какие-нибудь закорючки Володя вряд ли бы разобрал. Все-таки надо побольше практики в языке, а еще лучше нанять профессионального учителя.

Промучившись с несколькими листами, Володя плюнул с досады и некоторое время наблюдал за тренировкой. Похоже, командир, получив нагоняй, решил ускорить дело и прямо на ходу организовывал отряды, которые и гнал на рубеж. Сами тренировки шли ни шатко ни валко, но ясно, что это только начало, когда никто, даже сами офицеры, еще не знают, что делать. Володя поднялся, сложил бумаги в сумку и подошел к командиру. Указал на некоторые ошибки, которые следовало ликвидировать при обучении. Потом понаблюдал за строевой подготовкой, заключавшейся в хождении строем и его удержании. Хорошо для пикинеров, но совершенно бесполезно для лучников – из такого плотного строя они стрелять никак не смогут, даже луки не натянут. Однако поправлять не стал – других приемов пехотные сержанты, которые и проводили занятия, все равно не знают, обучать их чему-то новому времени нет, а с задачей привития дисциплины они справляются. Тем не менее он посоветовал сделать строй не таким плотным. Подозвал командира и порекомендовал групповые занятия проводить именно в построении, а не как сейчас, когда все сбиваются в толпу. Закончив здесь, Володя, к всеобщему облегчению, уехал.

Филиппа он заметил около тюрьмы издалека: тот сидел перед дверью и дрых – настоящий солдат. Володя даже позавидовал – ему самому до чертиков хотелось спать. Растолкав вассала, он отправил его на поиски писаря и велел возвращаться поскорее.

Филипп появился минут через пятнадцать, подталкивая перед собой вчерашнего писаря. Тот озадаченно крутил головой, никак не понимая, какого лешего его вытащили из постели с утра пораньше.

– Разыщите для него коня какого-нибудь, – попросил Володя своих охранников, а потом повернулся к писарю: – Поедешь со мной, мне может понадобиться твоя помощь. Как звать?

– Лирул, ваше сиятельство, – испуганно поклонился тот. Похоже, никак не мог сообразить, зачем он может понадобиться, но спросить не решился.

Коня разыскали быстро, и под смешки солдат Лирул с трудом взгромоздился на него. Володя понаблюдал за этим зрелищем и попросил кого-нибудь приглядывать за писарем, чтобы тот нечаянно не свалился по дороге.

– Филипп, ты тоже с нами едешь. Что там, кстати, в порту?

– Материалы, про которые вы говорили, подготовлены. Несколько тюков отборной и самой сухой соломы, какая нашлась. Масло, смола. Нашли даже несколько бочонков земляного жира.

– Нефти, что ли? Замечательно. Жаль, правда, мало. Надо бы обыскать купеческие корабли, которые оказались заперты в порту. Может быть, у них в трюмах найдется еще что полезное… Помнится, я велел сделать опись всех товаров.

– Она хранится у начальника порта, милорд. Я первым делом ее смотрел. Земляной жир, или нефть, как вы его называете, мы именно там и нашли.

– Интересно, на кой кто-то вез бочонки с нефтью? Впрочем, хорошо, что она есть. Что еще?

– Мы заготовили все материалы, которые легко загораются. Милорд, я только не понимаю, что вы со всем этим делать собираетесь. Мы не можем сеном стрелять из требуше…

– Филипп, – Володя предостерегающе посмотрел на него. Тот намек понял и заткнулся. – Когда придет время, я все объясню. Сделать все нужно будет быстро, но всему свое время. Охрану к складам поставил?

– Конечно.

– Отлично. В таком случае поехали.

– Э-э… А куда, милорд?

– За город. Будем искать удобную бухту для высадки вражеского десанта. Это ведь тоже была одна из задач авангарда. Негоже, если они не справятся.

Филипп озадаченно посмотрел на сеньора, но спрашивать не стал, знал, что не ответит. Потом покосился на охранников, которые следовали за ними чуть позади.

– Мы вообще на чьей стороне выступаем? – буркнул он себе под нос.

– На своей, – ответил услышавший его Володя.

Когда они выехали за пределы города, Володя придержал коня и подождал, пока с ними поравняется охрана.

– Кто-нибудь из вас знает окрестности? Где лучше всего родезцам производить высадку?

– Я знаю, милорд, – выехал вперед один. – Самое удобное место – это Радужная бухта. Она километрах в двух отсюда, вон за тем холмом.

Володя привстал в стременах и в бинокль осмотрел указанный холм.

– С него, милорд, великолепный вид на ту бухту открывается.

– Вот как? А давайте-ка посмотрим, что там за вид. Туда можно верхом добраться?

– Ну… склоны деревьями заросли, так что пешком было бы лучше, но…

– Ясно. Ладно, поехали, а там видно будет.

На вершину все-таки подниматься пришлось пешком, оставив коней под охраной одного из солдат. Зато сама вершина оказалась совершенно без деревьев, а вид отсюда и в самом деле открывался великолепный. Володя с трудом смотрел на поверхность бухты, так ярко сверкала вода в лучах солнца. Понятно, почему бухту назвали Радужной.

Мальчик глянул на солнце, потом из-под руки снова осмотрел бухту и побережье. Достал из кармана накидки коробочку со светофильтрами и установил их на бинокль. Вытащил из сумки лист бумаги и огляделся, ища, куда бы его приладить. Один из охранников немедленно положил щит. Володя благодарно кивнул ему и расстелил лист, придавив углы камнями. Потом достал готовальню и осторожно, боясь порвать бумагу, стал набрасывать схему местности, периодически осматривая все в бинокль и определяя расстояния, которые немедленно наносил на схему. Замершие вокруг солдаты с уважением поглядывали на командира.

– Шаманит, – зашептал кто-то.

– Никак, колдун…

Непонятно, похвалили или осудили? Володя решил не задумываться над этим и продолжил работу. Судя по всему, бухта и в самом деле для высадки вражеского десанта подходила идеально. Из города ее не видно – холм загораживает. Сама бухта просторна, до другой стороны километра три, значит, в нее свободно войдет практически весь флот, защищена она хорошо и не надо будет опасаться порывов ветра. Пляжи тоже просторные, и здесь недалеко до тракта в город. А вон там можно и лагерь организовать.

– Филипп, ты видел в городе требуше… Как думаешь, на какую дальность они бьют?

– Хм… они там не очень мощные. Если кидать камни в сорок килограмм, тогда… метров шестьсот. Там же не осадные машины.

Володя нахмурился, вспоминая те уроки, которые у него были по различным метательным машинам. Недавний его эксперимент с баллистой можно считать провалившимся. Не для боя он ее строил, а просто посмотреть, как ее сделают и на что годна. Затраты превзошли эффективность. Чтобы баллиста работала нормально, нужны время и эксперименты, а вот времени и нет.

– Слушай, а еще я видел на стенах «скорпионы»…

Филипп его не понял. Володя задумался, сообразив, что вряд ли здесь знают те названия, которые таким орудиям давали на Земле.

– Ну, такой… – Володя изобразил нечто руками. – С большим луком и толстой тетивой. Они на станках стоят, на стенах.

– А-а-а. Станковый самострел. Если хороший, сделать нормальные стрелы для него… Тогда стрелу метров на шестьсот метнет.

– А камни?

– Камни? Нет, милорд, камни из него не очень хорошо кидать. Можно, конечно, но смысла нет. Дальность метров двести.

Володя снова приник к биноклю.

– А вон до того холмика метров пятьсот… Вот что, Филипп, бери солдат… человек двести, всех пленных… нечего им прохлаждаться, харчи наши жрать. В общем, с этого холма и до дороги прорубите просеку, чтобы сюда, – Володя топнул ногой, – поднять штук пять требуше из самых скорострельных. Большие камни метать не надо. Когда сделаете, поднимите камни примерно одного веса и пристреляйте вершину вон того холма и не забудьте камни оттуда забрать. Сегодня к вечеру все должно быть готово.

– Милорд!

– Надо! Забирай всех рабочих, пленных, солдат для охраны пленных бери, но чтобы вечером здесь стояли пять требуше и десяток этих ваших самострелов. Запасы стрел к ним, само собой. Дальше… Отсюда и вниз подрубите деревья, чтобы в нужный момент повалить их вершинами вниз, устроив хороший завал. Охрана тут будет, но облегчать жизнь врагам не стоит. А вон там, – Володя повернулся и махнул в сторону города и вниз, – необходимо возвести форт… Э-э-э… В общем, построить небольшую крепость. Вырыть рвы, возвести палисад, поставить колья. Лучше в три ряда…

– Милорд!

– Всех рабочих из города забирай. Распоряжение Розену я дам.

– Но милорд! Это же какой…

Володя ухватил Филиппа за плащ и заставил наклониться.

– Делай, что хочешь, но до вечера здесь должны стоять требуше, и их надо пристрелять. Крепость должна стоять к утру, хотя бы стены и насыпь. Потом еще сутки будут на все остальное. Жгите костры, работайте посменно всю ночь, но она должна быть! Если справишься, клянусь, станешь рыцарем! Нет – лучше сразу откажись, я найду того, кто рискнет.

Филипп открыл было рот для возражений, но, услышав о возможной награде, тут же его захлопнул. Задумался.

– Милорд, тут надо очень много людей.

– А их что, не хватает? В авангарде Розентерна инструментов полно, и больше тысячи рабочих! Забирай их всех вместе с пленными солдатами. Вытаскивай наших рабочих. – Володя еще раз изучил нарисованную схему, потом быстро свернул лист и спрятал, убрал готовальню. – Я в город, отдам распоряжения. Когда осмотришься здесь и оценишь объем работы, отыщешь Розена и стребуешь с него все, что нужно. Будет артачиться, разыщешь… нет, не надо искать. Сам разберись. Что хочешь с ним делай, но чтобы работы начались уже сейчас. А лучше вчера.

– Вчера, милорд? Но…

Володя махнул рукой. Любимую присказку всех начальников на Земле Филипп явно слышал впервые.

– Это значит срочно. Так срочно, что начать работы лучше было бы уже вчера. Но поскольку мы этого не сделали, надо наверстывать. Так как, берешься или?..

Филипп огляделся. Нахмурился. Подумал и махнул рукой:

– Берусь, милорд.

– Смотри! Я тебя за язык не тянул. Не справишься, пеняй на себя. Но если справишься… Озолочу! Все, я в город.

Озадаченный Филипп остался на вершине, растерянно осматриваясь.

В Тортон они ворвались на полном скаку. Стражники торопливо распахнули ворота – решетка была поднята. Проскакав вдоль стены, они остановились только перед стрельбищем, где продолжалось обучение лучников. Некоторые уже, тяжело дыша, лежали чуть в стороне на травке. Слышалась ругань пехотных сержантов, прививающих лучникам, в большинстве своем бывшим охотникам, основы дисциплины.

– Как дела? – поинтересовался Володя у подскочившего командира.

Тот отер пот и выдал нечто непереводимое, в одной фразе охарактеризовав всех этих лучников и их предков до седьмого колена.

– Вот вы и должны их научить, – совершенно спокойно отозвался на эту тираду Володя. – Ладно, продолжайте. Только позовите ко мне посыльного.

Посыльный явился моментально и замер, дожидаясь распоряжений. Получив приказ разыскать Розена и тащить его сюда хоть силком, он поклонился и исчез. Мальчик плюхнулся на еще утром облюбованное место и подозвал писаря. Протянул ему сумку с допросными листами.

– Читай.

– Все, милорд? – растерянно спросил тот.

Володя многозначительно покосился на него, и писарь поспешно достал записи. Мальчик устроился поудобнее на плаще и прикрыл глаза. Рядом раздался неуверенный голос писаря. Володя приоткрыл глаза.

– Это ты сейчас спать собрался или читаешь так?

Писарь намек понял и стал читать уже более уверенно, хорошо поставленным голосом. Сразу видно, что выполнял привычную работу – среди здешних дворян грамотных было не очень много.

Розен заявился где-то через полчаса, запыхавшийся и не очень довольный.

– Звали, милорд?

Володя коротко объяснил, что ему надо. Розен взвыл:

– Милорд! Я ж не могу все это сделать! Меня Рокхон с грязью смешает, если начну распоряжаться городскими рабочими.

– Я его сам смешаю, если встрянет. Будут вопросы, отсылай ко мне, но все требования Филиппа удовлетворять в первую очередь и в максимально короткие сроки. В случае задержки объяснять будешь не мне, а герцогу Ансельму… если, конечно, тот будет слушать.

– Но требуше и станковые самострелы… Я же не распоряжаюсь ими! Это все в ведении тира Роухена! К тому же требуше только вчера вечером закончили собирать.

– Как собрали, так и разберут. Тем более их не сейчас тащить – тропы все равно еще нет. Короче, разыщите Роухена и передайте мое распоряжение, касающееся машин. Будут вопросы, пусть сам меня разыщет. Заартачится, с ним уже не я буду говорить, а Конрон. Я-то добрый, еще послушаю, а у Конрона разговор короче будет.

Ругаясь под нос, Розен убежал… очевидно, разыскивать Роухена или председателя магистрата.

Писарь, закончив читать последний лист, вопросительно посмотрел на Володю, который лежал с закрытыми глазами и казался спящим. Но вдруг он резко встал и торопливо отряхнулся.

– Милорд, я вам еще нужен? – поинтересовался писарь.

– Да. Я еще не очень хорошо читаю по-вашему. Мне нужен человек, который сможет и записать и прочитать бумаги в случае нужды. Извини, но сегодня тебе придется быть моим постоянным спутником.

Последнее замечание явно не вызвало у писаря никакого энтузиазма, но спорить он не рискнул и послушно вскарабкался на коня, когда князь вскочил в седло. Охрана привычно и равнодушно пристроилась следом.

Гирона Володя заметил издалека. Тот неторопливо прогуливался перед тюрьмой, о чем-то разговаривая с Конроном. Что тот делает у тюрьмы, Володя не понял и вопросительно посмотрел на тира.

– Услышал, что ты велел собрать тех солдат из пленников, кто служил под командованием герцога Ансельма, и решил тоже послушать. Еще по поводу твоих последних распоряжений хотел поговорить.

Конрон аккуратно ухватил соскочившего с коня Володю под локоть и отвел в сторону, где никто не мог их подслушать. И здесь уже высказался гораздо более резко, с использованием многих слов, которых Володя просто не знал по причине того, что его учитель – Аливия – не догадывалась об их существовании. Потому гневную тираду тира мальчик воспринял вполне спокойно.

– Какого… В конце концов, кто тут у нас командующий?! – бушевал Конрон. – Почему я узнаю о твоих приказах от третьих лиц, которые требуют от меня укоротить наглого выскочку… Догадываешься, о ком речь? Я, конечно, подтвердил все твои приказы и тоже в ответ наорал, что приказы моего заместителя обязательны для исполнения и все в таком плане, но прежде, чем распоряжаться, ты мог бы, хотя бы ради приличия, посоветоваться со мной?

– А ты уже принял решение? – поинтересовался Володя.

Конрон осекся и чуть ли не обиженно уставился на него.

– А ты сейчас к какому варианту готовишься?

– К обоим. Первоначальный подготовительный этап одинаков… разве что крепость вне стен города в первом варианте не нужна. Но тут уж ничего не поделаешь – потом будет поздно строить, упущенное время не вернешь.

– Кстати, о крепости… На кой она там?

Володя достал из сумки схему, опустился на колено и расстелил ее на земле. Заинтересованный Конрон склонился над ней.

– Смотри… Вот холм, который закрывает от города Радужную бухту. От стены до него расстояние где-то километра два, за ним шикарное место для высадки. Забраться на этот холм можно, хотя задачка нетривиальная. А теперь представь, что мы на нем устанавливаем требуше… Вот схема Радужной бухты, и тут мои пометки по расстояниям. Я прикинул по дальности. Получается, что практически весь берег с самыми удачными местами для лагеря и где-то четверть бухты в зоне их досягаемости.

– Ух ты! – воскликнул Конрон. – Хм… – Он почесал подбородок. – Это все хорошо и замечательно, но только в том случае, если для высадки противник изберет именно эту бухту.

– Полагаю, я смогу убедить их воспользоваться ею.

– Примерно так, как убедил Розентерна атаковать город?

– Примерно, – не стал спорить Володя. – А теперь смотри сюда. Чтобы затащить на холм требуше и другие орудия, придется прорубать дорогу, а значит, с этой стороны открывается возможность атаки. Укрепления наверху мы поставим, не вопрос, но если вот тут у подножия будет еще и форт… Здесь дорога, которая ведет из Радужной бухты в город, форт с одной стороны прикрыт холмом, где наши стрелометы, с другой – крепостная стена. Расстояние между фортом и городом чуть больше километра. Если родезцы попытаются штурмовать крепость отсюда, получат с двух сторон. И штурмовать город они не смогут, пока стоит форт. А если вот здесь, – Володя вытащил карандаш и отчертил линию от форта в сторону, – поставить «ежи», натыкать колья, нарыть ям… пусть засыпают под обстрелом. Засыпать засыплют, но чего им это стоить будет. В любом случае выигрыш времени. Но самое главное, этот форт нужен для того, чтобы в случае неудачи второго плана все-таки дать нам хоть какой-то шанс и прикрыть отступающие части. Лагерь для родезцев лучше всего ставить здесь, – Володя ткнул карандашом в схему, – значит, мы будем атаковать его вот отсюда. – Он нарисовал стрелку вдоль дороги.

– Слишком очевидно.

– Плевать. У нас все равно нет шансов с этой стороны – это отвлекающий удар. Настоящий будет нанесен вот отсюда! – Володя ткнул карандашом в Радужную бухту. – Выкрасить паруса в черный цвет, уключины обмотать тряпками и вечером пройти вдоль берега, высадив десант здесь. С берега атаки никто ждать не будет.

– Ага, а вражеский флот будет стоять и смотреть, как мы высаживаем десант.

– Потому и вечером. К тому же сколько кораблей во флоте Родезии боевых? Основная масса – сборная солянка купцов, каботажников и прочей шушеры. По-настоящему боевых кораблей мало.

– Нам и тех, что есть, хватит. Стоит им поставить сюда пару галер, и все.

– Ты слушаешь, что я говорю, или нет? Четверть бухты под обстрелом требуше. Впрочем, их мы не станем использовать для кораблей, и вообще противник не будет о них знать. А вот лучников здесь, у подножия холма, поставить можно. Пусть постреляют зажигательными стрелами в тех, кто рискнет тут поплавать. Полагаю, после такого у родезцев отпадет желание гонять мимо этого берега свои корабли. Тем более тут им и не надо ничего, самое удобное место для высадки ближе к другой стороне.

– До которого даже из самого мощного требуше не достать и с холма.

– И не надо. Зато достать до того места, где будет их лагерь.

Конрон очень задумчиво поглядел на мальчика.

– А если их лагерь будет не там?

– Там. Но потому я и хочу переговорить с пленными. Мне нужно понять характер герцога. Как он действует, как воюет, бережет солдат или готов на все ради победы. Умный, глупый или жадный?

– Герцог Дорн Ансельм лучший полководец Эриха.

– Это я уже слышал. Но кроме этого, он еще и человек, и, как у всякого человека, у него есть сильные и слабые стороны.

– Ладно, допустим. Корабли тут, лагерь там, где нам надо. Вот плывут наши лодки с десантом, но если их заметят с флота и сюда подойдет хоть одна галера, будет бойня.

– План рискованный, – согласился Володя. – Только для вражеского флота у меня тоже есть сюрприз. Мы постараемся сделать так, чтобы им стало не до нас. Совсем не до нас.

Конрон задумался. Надолго.

– Я только одного не понял, – задумчиво пробормотал он, – ты сейчас какой вариант своего плана объяснял? Первый или второй?

– Оба. Только в первом варианте мы атакуем передовой отряд, а во втором уже объединенную эскадру.

Конрон на мгновение замер.

– Ну, ты нахал! – наконец протянул он. – Да ты понимаешь, что нас с грязью смешают? Да там солдат больше…

– Неверно. Конрон, всех сразу они высадить никак не могут. Максимум за день высадят тысячи две… ну, три! Остальные останутся на кораблях и принять участия в сражении никак не смогут! Если их и бить, то только в этот момент! Другого шанса не будет!

На этот раз Конрон думал намного дольше.

– Это все хорошо, но только в том случае, если высадка будет именно в Радужной бухте и они встанут лагерем там, где нам надо.

– А вот это я постараюсь обеспечить.

– Тогда что? Второй вариант?

– Ты решил? Во втором случае силы на берегу будут большие и при нашем поражении отсиживаться за укреплениями не станут. Форт, конечно, прикроет наше отступление, но…

– Ты прав. После такого поражения останется только сдаться… Возвышенные боги, мне нравится твоя наглость! Ведь у нас и правда может получиться! Только что за сюрприз ты готовишь вражескому флоту?

Володя свернул схему и спрятал в сумку.

– Потом. Я тут поспрашивал ваших моряков с некоторыми намеками. Похоже, меня не поняли, значит, у вас такие вещи не применялись. Так зачем об этом трепаться? Пусть будет сюрприз. Расскажу, когда останемся совсем одни. Но вообще ты понимаешь, что об этом, – мальчик похлопал по сумке, – никому говорить не стоит? Форт мы строим для облегчения обороны. Кавалерией стоило бы прикрыть все дороги, чтобы ни один пленный или шпион из города не сбежал. Из города никого не выпускать, только по спецраспоряжениям.

– Это я беру на себя! – вскочил Конрон. – Организую конное охранение и еще с Роухеном поговорю, пусть быстрее шевелится! Говоришь, твой вассал там работает? Значит, Роухен будет гавкать, если тот прикажет!

Володя вздохнул, глядя, с каким энтузиазмом Конрон взялся за дело и теперь мчался крутить хвосты начальнику гарнизона и председателю магистрата. Время! Время! Время! Все упиралось в него. За сегодняшний день слишком много надо успеть сделать. Даже к Транхеймам не выбраться. Опять Аливия будет обижаться, что не пришел. Володя еще раз грустно вздохнул, потом махнул писарю и Гирону.

– Пленные собраны?

– Да, ваше сиятельство. Все, как вы приказали.

– Отлично. А как продвигаются дела с отрядом, про который я вам говорил?

– Я отобрал семнадцать человек, милорд, они начали тренироваться.

– Хорошо. Скоро они могут понадобиться, тогда и проверим, чему они научились… Только вот времени мало.

– Ваше сиятельство, я отобрал лучших! У них большой опыт. Единственно только потренироваться сражаться в домах.

– Добро, посмотрим в деле, а сейчас веди к нашим пленным.

– Конечно. Прошу, ваше сиятельство.

Володя обернулся к писарю:

– Бумага, чернила с собой?

– Куда ж я без них, милорд? – даже удивился вопросу тот.

– Отлично, будешь записывать.

– Милорд, прикажете палача позвать, как в прошлый раз?

Володю передернуло.

– Нет, не нужно. Мы просто побеседуем в каком-нибудь просторном помещении. Необходимости в таком антураже больше нет. Есть подходящий кабинет? Вот и отлично, пусть приводят по одному. Надеюсь, много времени это не займет.

Гирон чуть поклонился и первым вошел в дверь, показывая дорогу.

Глава 5
Общение с пленными не очень много дало, как из-за отсутствия времени для обстоятельного разговора, так и из-за того, что выбранные солдаты не очень долго служили под командованием герцога. Похоже, выбрали первых, кого нашли. Немного подумав, Володя отправился в подвал… раз уж все равно здесь, почему бы не поговорить?

Раймонд сидел в той же позе, в которой его оставил Володя в последнее посещение. На миг мальчик даже испугался, что тот умудрился каким-то образом покончить с собой. Но нет, едва скрипнула дверь, как Раймонд поднял голову и посмотрел на вошедшего. Кривовато усмехнулся:

– Ваше сиятельство. Решили навестить меня?

– Решил поинтересоваться вашим решением.

– Вроде бы двое суток еще не истекли. Как продвигаются ваши дела по изучению моих документов?

Володя на мгновение задумался. Потом пожал плечами, словно решив какой-то спор сам с собой. Залез в сумку, покопался среди бумаг, достал одну и расстелил перед скованным пленником, давая ему возможность прочитать ее. При этом внимательно наблюдал за ним и только потому заметил, как тот слегка побледнел.

– Вы это собираетесь отправить командиру десанта? Ха. Ничего не выйдет. Я держал контакт только с бароном Розентерном.

– Почему-то мне кажется, – отозвался Володя, складывая лист, – что сейчас ты врешь. Нет, с бароном связь у тебя была, но этот же шифр наверняка есть и у герцога. Не может не быть, потому что твоя задача здесь начиналась только в момент полноценной осады, а это уже когда прибывают все силы. Зачем тогда ты подкупал этих кретинов из бандитов? Кстати, спасибо вашему королю за арбалеты. Очень хорошие, простые и надежные. Для ополченцев в самый раз.

Раймонд сморщился, словно лимон проглотил.

– Не понимаю я все же, почему вы встали на защиту города?

– А теперь не все равно?

– Просто хочу понять… Я не хочу предавать, пусть даже стану предателем в глазах короля благодаря этому, – Раймонд кивнул на сложенный лист бумаги в руке мальчика, – и смерти не боюсь, но мне очень интересно, чем же все закончится. Обидно – не увижу… Вы очень странный… Плохо, недооценил.

– Как я понимаю, решение ты принял?

– Да. Предателем я не буду.

Володя кивнул и встал.

– У тебя еще есть время подумать.

По дороге к морю, на берегу которого проходили обучение ополченцы, Володя задумался о структуре местного общества, пытаясь соотнести ее с земной. Раньше ему не хватало знаний, потом времени. Сейчас, неторопливо продвигаясь по улицам, он впервые решил разобраться. Если он ничего не упустил, то здесь рыцари только недавно стали выделяться в отдельное сословие. Относительно, конечно, а потому эта каста еще не была устоявшейся, и продвижение, судя по всему, осуществлялось довольно легко. Потому Филипп не удивился, когда Володя пообещал сделать его рыцарем. Кажется, при изрядной доле нахальства можно и самого себя произвести в рыцари.

Были еще тиры… Сначала Володя полагал, что это просто местный синоним рыцаря, но быстро понял, что это не так. Тир, в отличие от рыцаря, было младшее дворянское звание, и гербы имели право носить именно тиры. Рыцарям же полагался всего лишь дополнительный штрих к их щиту – алая окантовка, как символ военного служения. В случае же если рыцарь становился тиром, то алая окантовка добавлялась уже к гербу. Так что сам Володя, по меркам здешнего общества, рыцарем не был, хотя его высокий титул позволял обходиться без этого. Осталось еще разобраться, давались ли какие привилегии рыцарям или нет. Тут аналогии скорее можно было найти в России восемнадцатого века, чем в Западной Европе: потомственное дворянство – тиры и личное дворянство – рыцари. То есть одни гарантировали дворянство себе и своим детям, а вторые хоть и были сами дворянами, но на их детей эта привилегия не распространялась. Конечно, продолжая служить честно и непорочно, такие люди имели очень большие шансы получить потомственное дворянство, из-за чего и служили.

Правда, если в России человек по определению не мог быть одновременно и личным, и потомственным дворянином, то здесь никто не мешал быть и рыцарем, и тиром. В общем, немного запутанно, а потому разбираться и разбираться. Володя вздохнул… было бы еще время.

Наконец их кавалькада выехала к берегу, где на довольно большом пустыре и происходило обучение. Подъехав поближе, Володя некоторое время смотрел, как сержанты гоняли людей, заставляя их держать строй. А вон там обучали действовать копьями и щитами. Обучались здесь по тем наставлениям, которые давал Володя офицерам… хм… бывшие рабы и преступники, вызвавшиеся защищать город в обмен на свободу. Только вот командовать ими никто не хотел. Все благородные воротили носы: командовать рабами? Фи! Как можно?!

Правда, нет худа без добра. Увидев такую реакцию при попытке назначить офицеров, Володя обратил внимание на самих бывших рабов. И уже из них продвигал отличившихся, получив возможность возвышать людей, опираясь на их личные качества, а не на происхождение. Даже времени не пожалел, чтобы наблюдать за ними на первой тренировке. Заметил самых активных, собрал, поговорил, обсудил возможные способы применения новых приемов в обороне города, выслушал предложения, после чего и назначил командира и старших офицеров. А дальше уже они должны были назначить остальных. С этого подразделения Володя и начал реформу армии – раз уж получил в свое непосредственное подчинение отряд, который никак не связан местными традициями в военной области, то не воспользоваться этим было бы грешно. Пусть многие рабы и служили раньше, но… Для начала он долго растолковывал назначенным офицерам ту организационную структуру, которая ему нужна, какие отряды должны быть в полку (новое понятие, введенное им), расписал воинские звания. Здесь до такого еще не додумались. Все благородные на командирских должностях – офицеры. А там… командир копья в коннице. Копье – сорок… пятьдесят… сто человек, кто сколько может содержать. В общем, бардак полный и кошмар для снабжения. Однако в коннице хоть какой-то порядок имелся, в пехоте и о таком не думали. Потому основной тактической единицей являлась толпа, для удобства разбитая на весьма условные сотни и десятки, над которыми и назначались старшие. Пехоту обучали плотному строю, чтобы она могла сдержать натиск латной конницы, и считали, что этого довольно. Ну, еще на ней были такие скучные для благородных дела, как охранение, служба в крепостях, фуражировка.

Получив в свое подчинение примерно шестьсот человек, Володя решил изменить такое положение и принялся за создание полноценного боевого подразделения, способного исполнять самые разнообразные боевые задачи. Потому не пожалел почти суток на то, чтобы обсудить будущую структуру. Пожалуй, впервые в армиях этого мира появилось инженерное подразделение внутри боевого, подразделение обеспечения. Потом уже обдумывали методы подготовки и чему учить. Конечно, три дня слишком мало, чтобы сделать подразделение боеспособным, но Володя с радостью отмечал, что, в отличие от других ополчений, здесь более-менее соблюдался порядок. Отряды перемещались отдельными группами и даже пытались выдерживать строй (м-да-а… ну, еще научатся). Вон человек тридцать – взвод – отрабатывали оборону в окружении, встав плотной группой, но так, чтобы не мешать друг другу, и ощетинившись короткими копьями. Вон там отрабатывали действия в наступлении… глаза б не видели. Уже через несколько шагов выстроенная с таким трудом ровная линия строя нарушилась – кто вырвался вперед, кто замешкался. Сначала по строю пошла волна, потом образовались разрывы.

Идея о том, что пехотное подразделение в бою может вести наступление, выдерживая строй, для местных оказалась самой дикой. Обычно пехота держала первый натиск в строю, разбивала вражеские ряды, а потом устремлялась вперед толпой, соблюдая порядок только в первые минуты, после чего бой распадался на множество поединков.

«Тут для нас и плюс! – говорил Володя назначенным офицерам. – Мы должны обратить особое внимание на подготовку действий солдат небольшими группами. У нас есть отделение – восемь человек. Вот пусть они в таком бою восьмерками и действуют. В такой схватке спаянная группа дорогого стоит! Пусть врагов больше, но в хаосе битвы в конкретный момент времени они всегда будут проигрывать. Однако! Лучше всего дело до таких схваток не доводить. Вот тут я набросал кое-какие движения подразделений, которые должны быть отработаны до автоматизма. Пока только это, самое очевидное и простое. Твердо стоять в обороне, держать строй в наступлении, слушать команды. Сигналы трубачам разработайте сами».

Сейчас Володя и наблюдал результаты… точнее, практически полное их отсутствие. Но чего можно ожидать за такое короткое время? Может, не стоило заморачиваться? Поздно уже.

К сидящему на коне мальчику подскочил командир подразделения, не очень умело вскинул руку в воинском салюте… Володя еще в день знакомства показал и объяснил суть этого приветствия. Всем понравилось, и отдание чести теперь постепенно внедрялось во всем отряде.

– Господин командующий, отряд отрабатывает взаимодействие…

Володя махнул рукой:

– Вижу. Лигур, отбери человек пять и отправь их к тюрьме. Там сейчас склад образовался, мы тут кое-что конфисковали у предателей. Приказ я отдал, так что там вас ждут. В общем, берите сто арбалетов, запас стрел к ним и мечи.

– Неужели арбалеты, милорд? Значит, мы можем полностью укомплектовать подразделение арбалетчиков?

– Да. Потом начинайте отработку. Инструкторов я пришлю. Думаю, из отряда Конрона кто-нибудь согласится нам помочь. И еще… Лигур, надо ускорить тренировку. У вас есть семь дней, а потом бой… Очень серьезный бой.

Офицер задумался.

– Я понял, милорд. Но у нас по-прежнему не хватает доспехов… то, что нам выдали на складах, никуда не годится. Кожа почти сгнила, все рассыпается, металл проржавел.

Володя вздохнул.

– После разгрома барона Розентерна у ополченцев с доспехами стало получше, но их не хватает даже для городской милиции. Где я тебе доспехи возьму? Привлеките портных, кузнецов, пусть приводят в порядок то, что есть.

– Все кузнецы заняты…

– Лигур, по-твоему, я бог? У тебя голова есть на плечах, вот и крутись! Или ты всерьез думаешь, что я не даю вам снаряжение, потому что считаю бывших преступников и рабов мясом на заклание?

Под пристальным взглядом Володи Лигур отвел глаза. Судя по всему, так и считал. Да и как иначе? Сам бы он на месте руководителей обороны так бы и сделал. Только вот у Володи были на этот отряд совсем другие планы, о которых пока не стоило говорить.

– Нет, милорд.

– Врешь. Но ладно, оправдываться не собираюсь. Занятия вести день и ночь до полного изнеможения! Перед боем у вас будут сутки на отдых, отоспитесь – это я вам обещаю. А пока занятия, занятия и занятия. И если ты действительно хочешь, чтобы твои подопечные выжили в бою, ты их щадить на тренировках не станешь. Семь дней, это слишком мало, чтобы терять время попусту. А пока, – Володя соскочил с коня и направился к замершему строю солдат, которые отрабатывали атаку, – я покажу кое-какие действия в строю… Как со щитами?

– Еще не у всех есть, – отозвался Лигур, – но через семь дней будут у всех – делаем, как вы говорили. Получаются прочные, но тяжелые.

Один из солдат по знаку Володи подскочил к нему и протянул щит, похожий на щит римских легионеров. Князь внимательно осмотрел его, прикинул вес, насколько удобно держать, напрягшись, даже поднял. Нет, для него тяжеловат. Отложил и осмотрел другое вооружение солдата. Если не считать отсутствия нормального доспеха, все остальное более-менее. Небольшой меч, хотя и из дрянного железа. Очень дрянного, да еще и сделанный кривыми руками. Но меч – это последний аргумент. Копье около двух метров… Вот с чем проблем не было, так это с копьями – этого добра на складах столько, что можно вооружить чуть ли не весь город.

– К бою! – скомандовал Володя.

Солдат моментально подхватил щит, закрылся им, выставил вперед копье. Вокруг уже собрались сержанты и командиры подразделений. Знали, что сейчас начнется урок, который им надо будет передать подчиненным. Володя обошел со всех сторон солдата, разглядывая его стойку, встал перед ним.

– Щит низко держишь, все лицо открыл.

Солдат моментально поднял его повыше. Володя вытащил мечи и чуть ударил по копью в попытке отвести его в сторону, но солдат держал его крепко и твердо. Володя удивился:

– Воевал?

– Был солдатом, попал в плен.

– Понятно. А что ты будешь делать сейчас?

Мальчик вдруг рванулся вперед. Отвел мечом копье, приблизился почти вплотную и тут же кубарем покатился по земле от мощного толчка щитом. Кончик копья замер у его горла. Володя даже растерялся… не ожидал, потому не сразу остановил офицеров, которые бросились к солдату. Наконец порядок удалось восстановить. Володя потер саднящую от удара грудь и поморщился:

– Хм… неплохо.

– Щит тяжеловат, – отозвался солдат, – но это вооружение мне привычно. – Похоже, он и сам испугался последствий. Видно, не учел, что милорд как в неизвестном ему анекдоте: сильный, но легкий.

– Ты рядовой?

– Да, милорд.

Володя повернулся к Лигуру:

– Ты говорил, что тебе инструкторов не хватает? Вот тебе готовый инструктор для индивидуальной подготовки. Сделай сержантом и дай ему людей, пусть натаскивает. А теперь по некоторым приемам уже для совместных действий…

Время, время, время… Никогда Володя не ощущал его нехватку так, как в этот день. Если бы он начал командовать обороной хотя бы на неделю раньше… После занятий с отрядом новые дела, на этот раз разбираться с теми, кто готовил восстание. Здесь его и перехватил Конрон.

– Наконец-то, – буркнул он. – Тебя не поймаешь. Отряды я разослал, так что никто из города теперь не выберется.

– Отлично.

– И еще. Там я распорядился тебе во двор твою долю сгрузить, так что не удивляйся мусору, когда вернешься.

– А… – Володя потряс головой. – Какая доля, о чем ты?

Конрон вздохнул.

– Думал, ты просто замотался и забыл, а оказывается, ты глупый еще. Барона мы разбили? Захватили обозы, много всего, каждому полагается добыча. Мне, как командиру, больше, остальным в соответствии с чином. Понятно, что доспехами не разживешься – они на оборону пойдут, но и остальное немало стоит. Ты же вроде как тоже не последний человек был. Я все гадал, когда же ты свою долю потребуешь. В конце концов, сам распорядился отобрать для тебя все, что положено. Вроде бы все честно… – Конрон задумался. – Там золото, есть какие-то серебряные побрякушки. Еще, поскольку я видел, что тебе нравится читать все подряд, сунул все книги, которые разыскали в обозе. В общем, если меня не надули, там примерно на двести крон.

Володя даже растерялся от такого известия. Он уже давно подумывал об источниках получения денег. Ему с собой дали достаточно золота для того, чтобы устроиться в новом мире, но его все равно конечное количество. А тут… двести крон действительно огромная сумма по местным меркам. М-да… выгодное дело, оказывается, война. Только… очень уж этот способ на грабеж смахивает. Однако в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Спасибо, Конрон, когда вернусь, гляну. Только дел полно.

– Я там распорядился охрану выставить, так что не растащат. Ты вообще обедал? Так я и думал, поехали, заодно поговорим о кое-каких деталях.

Обсуждение деталей заняло весь обед, еще долго спорили после. Но, в конце концов, пришли к общему мнению, и Володя с чистой совестью отправился навестить Аливию, переложив все заботы на Конрона. У дома его и перехватил Джером.

– Я отыскал нужного человека, – сообщил он, неожиданно появившись из-за угла забора. Охрана дернулась, но вовремя разглядела слугу князя.

Володя поморщился, мысленно он уже был далеко от всех дел.

– Ты о чем это?

– Милорд, вы спрашивали про человека, который должен выполнить важное задание и доставить сообщение.

– А-а-а. И где он?

– Тут, неподалеку. Он согласился сделать дело в обмен на…

– Неважно сколько. Если сделает, ему заплатят.

– Нет-нет, милорд. Никаких денег.

Сообразив, чем вызвана заминка, Володя вздохнул, покосился на уже видный отсюда дом купца, потом соскочил с коня и отошел вместе с Джеромом в сторону, чтобы их не могли слышать.

– Так в обмен на что он согласился нам помочь?

– В обмен на то, чтобы вы наняли его своим слугой.

– Если это не очень обременительно, тогда… что?!

– Понимаете, милорд, к уличным разбойникам этот человек попал совершенно случайно… Я бы даже не стал беспокоить вас, если бы не одно обстоятельство. Он из хорошей семьи, его отец занимался торговлей, имел неплохой доход и сумел дать детям хорошее образование. Однако с его смертью дела пошли не столь удачно…

– Короче, сынок умудрился разориться. Это не слишком хорошо его характеризует.

– Ну… не все умеют торговать. Я, например, тоже разорился бы, но это не значит, что у меня нет других достоинств. – Джером горделиво выпрямился и поправил шляпу.

Володя хмыкнул:

– Да, некоторые твои достоинства обсуждает, наверное, вся женская половина города.

– Неправда! – Джером возмущенно вздернул голову. – Ничего подобного не было! И вообще, милорд, у их мужей нет никаких доказательств!

– Не сомневаюсь. – Володя снова глянул в сторону дома Осторна. – Но мы ведь тут стоим не для того, чтобы обсуждать твои моральные качества?

– Да-да. Так вот, сей молодой человек весьма неплохо образован, знает несколько языков… Я бы рекомендовал вам его в качестве секретаря…

– Вот как?

До этого дня Володя даже не задумывался о том, чтобы нанять секретаря… А секретарь ему явно не помешает, поскольку дел становится все больше и он просто тонет в них. С учетом же того, что нормально писать и читать по-локхерски он еще не может, очень пригодился бы надежный человек…

– И насколько ему можно доверять?

– Полагаю, что вполне. Да вы сами все поймете. Жизнь изрядно поиздевалась над ним, несмотря на его молодость. После того как он разорился, все его имущество было продано с молотка, вырученных средств едва-едва хватило на то, чтобы выплатить долги. От горя вскоре умерла мать. Сам он сначала пытался работать в порту, но его телосложение не позволяло этого.

– Его выгнали за то, что не мог работать наравне с остальными. Джером, давай без всяких иносказаний, у нас мало времени.

– Да, милорд. В общем, очень быстро он потерял все, что имел, а потом попал к Пентону. Тот держал его на положении раба, который подсчитывал доходы, вел финансовый учет. После того, как мы разгромили банду Пентона, он достался Крейсу. Когда я искал нужного человека, чтобы выполнить ваше задание, он услышал и предложил себя в обмен на его спасение от бандитов. К тому же, как я понял, вы, милорд, очень сильно его заинтересовали. Крейс отзывался о вас очень уважительно, а это дорогого стоит…

– Крейс… С ним что-то надо делать. Кстати, с чего бы это?

– Это не мои слова, а Винкора. Так зовут того человека, про которого я вам рассказываю. Он говорит, что Крейс очень опасается вас.

– Вот как? Значит, что-то почувствовал. У таких людей бывает поразительное чутье на неприятности. Надо бы ускорить сюрприз.

– Милорд, вы уверены…

– Уверен. И тебе, Джером, придется этим заниматься. Мне нужен Крейс, но нужен вот здесь. – Володя сжал кулак и продемонстрировал его. – Чтобы даже чихнуть без позволения не мог. Так что там про Винкора? Ты его рекомендуешь?

– Да, милорд.

– Уверен, что он справится с заданием? Судя по всему, он не очень-то хорош. Неудачник.

– За его верность я готов поручиться… Что же касается дела… Он будет стараться.

Это очень! Очень! Обнадеживает. «Я старался!» – замечательные слова, которые можно будет высечь над развалинами Тортона.

– Ладно, веди его. Только не сюда, а к Осторну, там я с ним и поговорю. Если решу, что он подходит, тогда сделаю, как ты просишь. Как, говоришь, его зовут?

– Абрахим Винкор.

– И он занимался торговлей? Значит, Осторн мог что-то о нем слышать. Поспрашиваю еще и его.

Не успел Володя подойти к двери, как та распахнулась перед ним и у него на шее повисла визжащая от радости Аливия. Мальчик попятился и едва не уселся на землю, но с трудом удержал равновесие.

– Ну, ты и бегемотик.

– Что?! – Аливия отпустила Володю и возмущенно уставилась на него.

– Шутю, – рассмеялся тот и подхватил девочку на руки.

– А я тебя в окно увидела! А ты… ты… ты ни вчера вечером не пришел, ни сегодня утром! А я ждала! Я так ждала!

– Ну-ну. – Володя плюхнулся в комнате на скамейку и усадил Аливию рядом. – Извини, но честное слово, я не мог прийти. Надо очень много сделать. Привет, Руперт.

Тот кивнул и стал поспешно собирать со стола какие-то бумажки. Заинтересованный Володя взял одну, бровь удивленно поднялась, за ней вторая. Мальчик глянул на потупившегося Руперта и на смущенную Аливию.

– Простите, милорд, – поспешно заговорил Руперт, – я не думал, что вы будете возражать… Просто тогда сестра так быстро все подсчитала и нашла ошибку… Я заинтересовался тем необычным счетом.

– А кто сказал, что я буду возражать? – удивился Володя. – Просто не ожидал. Значит, Кнопка, выступаешь в роли учителя? И как успехи?

– Он глупый! – выпалила девочка, возмущенно уставившись на брата. – Никак не хочет понять, что такое ноль!

– Я глупый?! – Руперт готов был терпеть такое от сестры, когда они были одни, но не при госте…

К счастью, в гостиную вошел Осторн с женой, и спор мгновенно угас. Осторн тоже глянул на листы.

– Действительно, необычный счет. У вас на родине все так считают?

– Да. Это намного удобнее, чем ваша система.

– Вы, милорд, не откажете в просьбе… не научите меня этому счету?

– Хм… Вроде бы вы возражали против этого – не очень доверяли нововведению.

– Я возражал против учебы Аливии. – Купец вздохнул. – Что касается счета… Когда эта вот пигалица за десять минут свела баланс, на который Руперт до этого угробил целый день, и еще неизвестно, сколько потратил бы дальше… Полагаю, это лучшее доказательство эффективности нововведения. Я готов оплатить уроки, милорд.

– Мне кажется, Аливия неплохой учитель… – Тут Володя заметил выражение лица купца и осекся. Принимать уроки от дочери… После такого ему трудно будет доказывать свое видение ее будущего. – Я не против, Осторн. У меня как раз есть свободное время. Да и отвлечься немного не помешает от дел. Кое-кому тоже не помешает вспомнить уже пройденное, чтобы многоуважаемый учитель не зазнался ненароком и не вообразил, что уже все знает.

Аливия что-то возмущенно пискнула, но тут же притихла под насмешливым взглядом друга. Потом молча встала и принесла новую стопку бумаги, заправила чернильницу. Володя придвинул один лист, на мгновение задумался и быстро набросал несколько уравнений, составил задачу и протянул лист девочке. Та осторожно придвинула лист к себе и старательно засопела, разбирая буквы…

Володя повернулся к Осторну:

– Что касается оплаты… Деньги мне не нужны, но ваше имя… Вы можете, если это понадобится, отрекомендовать меня своим собратьям, с которыми вы имеете дело?

Теперь уже Осторн задумался. С одной стороны, в преимуществе нового счета он имел возможность убедиться, с другой – рисковать своим именем в случае, если князь задумает что-то не очень честное… Тут он глянул на дочь, старательно что-то писавшую на листе, высунув кончик языка, потом на князя, который искоса с непонятной грустью наблюдал за ней. Вспомнил слова Аливии по поводу того, что родители князя были убиты вместе с его младшей сестрой…

– Хорошо, милорд. Я верю, что вы не воспользуетесь моим доверием, чтобы навредить партнерам.

– Для вас это было бы не очень хорошо, да?

– Слово купца высоко ценится среди других торговцев, – степенно отозвался Осторн. – Тот, кто начинает хитрить и обманывать ради сиюминутной выгоды, долго не продержится. Доверие слишком дорогая вещь, чтобы терять его из-за денег.

– Поскольку принести оно может гораздо больше, – согласно кивнул Володя. – Не волнуйтесь, уважаемый Осторн, я тоже знаю цену доверию, чтобы разрушать его, еще даже не приобретя.

Джером с гостем появился в самый разгар учебы, когда Осторн и Руперт усиленно заучивали начертание цифр, а также тренировались составлять из них числа. Володя кивнул Джерому и попросил немного подождать. Коротко объяснив правила сложения и вычитания, Володя набросал несколько примеров, после чего попросил Осторна предоставить какую-нибудь комнату для разговора. Купец, уже уловивший суть математики с арабскими цифрами и горевший желанием как можно скорее попробовать новые знания на практике, просто велел слуге отвести гостей к нему в кабинет.

Там Володя занял одно из кресел, пододвинув второе гостю. Джером остался стоять у двери, на всякий случай, обеспечивая конфиденциальность.

Абрахим Винкор оказался молодым человеком лет двадцати пяти, хотя и выглядел старше. Видно, жизнь изрядно потрепала его. Под пристальным изучающим взглядом Володи он смутился и попытался отвести глаза, но, заметив, что князь недовольно поморщился, все-таки выдержал. Мальчик сидел в кресле, положив правый локоть на подлокотник и подперев голову. Шли минуты, а князь продолжал молчать, по-прежнему изучая гостя. Тот с каждой секундой нервничал все сильнее и сильнее. Вот заерзал на сиденье, подвинувшись на самый краешек. От двери Джером удивленно посматривал на своего господина, но ни о чем не спрашивал, благоразумно решив, что странности господ целиком их дело и слугам лучше делать вид, что так и должно быть. Молчание стало уже просто угнетающим, хотя князю оно вроде бы совершенно не мешало. Вдруг он резко поднялся и навис над Винкором.

– А ну, говори, что тебе велели сделать и кто приказал втереться ко мне в доверие!

Винкор от испуга подпрыгнул, промахнулся мимо кресла и плюхнулся на пол, втянув голову в плечи.

– Молчишь?! Хочешь с палачом познакомиться? Это мигом!

– Ми… милорд… – Зубы выбивали дробь. – Я не… я ничего… мне никто…

Володя вдруг разом успокоился и вернулся на место.

– Джером, ты уверен, что он справится?

– Гонец не обязан быть храбрым, милорд.

– Он должен хорошо соображать, прежде всего, и соображать быстро. Ты объяснил ему, что требуется?

Вместо Джерома заговорил сам Абрахим:

– Уважаемый Джером сказал, что подробности вы объясните лично, но я тут немного подумал… Полагаю, вы хотите отправить меня к родезцам…

Володя с возросшим интересом глянул на гостя.

– С чего такой вывод?

– Он искал человека, который говорит на их языке. Я родился на границе, милорд, а потом вместе с отцом пять лет жил в Родезии. На их языке я научился говорить даже раньше, чем по-локхерски.

– А еще какие языки знаешь?

– Общий имперский – тралийский, язык Островного Союза – имерийский, еще корвийский… это язык страны, которая граничит с Локхером на северо-западе.

– С мятежной провинцией?

– Совершенно верно, милорд.

– А почему ты эту страну выделил?

– Простите?

– Ты перечислил языки. Про имперский понятно. Я уже в курсе, империя тут одна, и не знать ее язык для купца совершенно невозможно, поскольку она мало того что крупнейший рынок на континенте, так еще через нее идет множество караванных дорог на восток и юг. Язык Союза Островов, тоже понятно, полукупцы-полупираты, они держат в руках морскую торговлю. А вот корвийский язык ты назвал, но тут же уточнил, кому он принадлежит и где находится страна.

– Я подумал, что это вас заинтересует, милорд…

– Возможно. Но продолжай.

– Ну, вот… я сразу понял, что нужен кто-то для разведки…

– И ты думаешь, что сгодишься? Что ж… Я сейчас обрисую твое задание, но прежде… Уважаемый Абрахим Винкор, ты сейчас можешь в последний раз отказаться без всяких последствий для себя. После того как я скажу, в чем заключается задача, ты тоже сможешь отказаться, но следующие несколько дней придется провести в очень уютной камере городской тюрьмы…

– Я согласен. Я готов на все, лишь бы убраться от этих…

– Милых и добрых людей. Понимаю.

– Если вы согласитесь принять меня на службу, я… клянусь, у вас не будет преданней слуги, милорд!

– И почему ты хочешь стать моим слугой?

Абрахим на несколько секунд задумался, потом решительно тряхнул головой, словно в омут бросаясь.

– Вы необычный, милорд. Вы вряд ли меня замечали, но я был в одном из отрядов ополчения и мог за вами наблюдать… Не подумайте ничего плохого, милорд, просто… Мне показалось, что вы… что вы можете идти против течения. Вы ведь уже знаете мою историю… Я так и не смог оправдать надежд отца… Я говорил ему, что не гожусь.

Абрахим перескакивал с темы на тему, с наблюдений за князем на воспоминания о своем детстве. Володя не перебивал и слушал самым внимательным образом, понимая, что именно сейчас он сможет узнать о человеке очень много. Основная проблема большинства людей – неумение слушать других. Все готовы часами говорить о себе, любимом, но не слушать другого. Володю научили слушать и научили делать выводы из того, что говорят. Сейчас же для него весь этот поток слов был ценнейшим источником информации, хотя Джером и морщился, удивляясь, что господин не заставил заткнуться этого нытика и болтуна.

Тот наконец выдохся и замолчал. Володя тоже молчал, обдумывая и анализируя. В общем-то, ему сразу стало ясно, что этот человек по складу характера органически не мог возглавлять что-то, что требовало принятия каких-то решений, зато на вторых ролях был незаменим. Жаль, что его отец этого не понял. Сын был отличным помощником, исполнительным, точным, в меру самостоятельным в принятии решений, умел отыскать необычные ходы… из-за этого покойный и посчитал, что из сына выйдет отличный купец. Но стоило ему оказаться на первых ролях и… полная растерянность. Лишившись того, кто указывал ему направление, Абрахим заблудился в различных вариантах развития дел, хватаясь то за одно, то за другое, долго колебался в выборе, пока не становилось поздно. Отсюда и все беды. Будучи же умным человеком, он и сам это понял, хотя поздно. Теперь же он искал того, к кому можно примкнуть, кому могут пригодиться его знания. Чужеземный князь? А почему бы не рискнуть? К своим-то благородным не примкнуть, те его и на порог не пустят. Купец? С его репутацией только на должность подай-принеси. Да и от местных бандитов они его не защитят. Только бежать.

– Я понял. Пожалуй, я соглашусь тебя принять. Мне нужны помощники, но…

– Я выполню эту задачу.

– Хорошо. В таком случае придется тебе побыть посланником от местных родезских шпионов к герцогу Дорну Ансельму. Точнее, не к нему самому, а к тому, кто возглавляет первый отряд кораблей, который ожидается завтра. Твоя задача доставить ему вот это письмо, – Володя аккуратно положил на стол свиток, – и убедить его сделать одну вещь… Точнее, две. Первая – убедить его высадиться там, куда я покажу. Второе, что нужно будет сделать, – убедить после высадки отправить герцогу Дорну Ансельму послание определенного содержания. Поскольку ты посланец от местных шпионов, ты автоматически станешь главным специалистом в десанте по обороне города. Что нужно будет говорить командиру родезцев, мы сейчас с тобой обсудим… если ты по-прежнему согласен. Сам понимаешь, что если тебя разоблачат…

– Я согласен, милорд.

– Хорошо. Джером, будь добр, посмотри, чтобы нас никто не подслушал. Кстати, Абрахим, после того как мы закончим, ночевать тебе придется здесь, а завтра поедешь прямо с утра.

Джером неохотно вышел из комнаты и закрыл дверь. Жаль, а так хотелось услышать, что же там такого придумал князь, чтобы заставить родезцев сделать то, что от них требуется. Он сейчас дорого бы дал, чтобы услышать этот разговор, однако, несмотря на все любопытство, ему даже в голову не пришла мысль подслушать – боялся.

С Абрахимом Володя разговаривал часа три, разучивая с ним легенду, слова, которые надо сказать, в чем именно нужно убедить вражеского командира. Потом перепроверял, как тот запомнил. Этой части операции он придавал настолько большое значение, что послал подальше даже Конрона, когда тот заявился обсудить некоторые спорные моменты в будущей обороне. Тот, переговорив с Джеромом, понятливо покивал и поспешно ушел, а Володя вернулся в комнату, даже не заметив купца, которого такая оккупация личного кабинета явно не обрадовала. Мысленно тот уже проклинал момент, когда выделил для приватной беседы именно эту часть дома.

– Запомни, чем меньше врешь, тем меньше шансов, что тебя поймают на лжи. Потому ради всех богов не придумывай свою биографию! За каким чертом…

– Простите, а кто такой черт, милорд?

Володя устало плюхнулся на кресло.

– Повторяю вопрос: зачем ты приплел свои воображаемые заслуги перед родезской короной?

– Чтобы мне больше поверили.

Володя на мгновение задумался. Может, поискать кого получше? Но время! Время! Все упиралось в него. Утром гонец уже должен отправиться в путь, иначе все псу под хвост.

– Слушай сюда. Разговаривать ты будешь не с идиотами, и твоя ложь их не обманет. Потому запомни: правда, правда и ничего, кроме правды. Почти… В городе же тебя завербовал Раймонд. Поскольку особой любви к локхерской короне ты не питал, то ничего страшного в том, чтобы заслужить надежду избавиться от бандитов таким образом, не видел. Раймонда мы навестим завтра перед твоим путешествием, чтобы ты в случае необходимости смог его описать. Характерные его словечки, которые он часто употребляет в речи, я тебе тоже скажу. На кораблях его могут знать, и именно это придаст твоим словам больше доверия, а не мифические подвиги во имя Эриха. Теперь сначала.

Абрахим на миг замер.

– Говори! – чуть ли не прорычал Володя. – Никаких заминок! Если не знаешь, что говорить, начинай говорить любую чушь, а потом сориентируешься. Любая заминка после вопроса вызывает сомнения в правдивости собеседника.

Винкор вздохнул и уже без задержки стал рассказывать свою историю. Пока говорил о жизни, все было хорошо, но вот подошел к легенде – и снова заминки. Но, по крайней мере, надолго не замолкал, по совету князя заполняя пробелы словесным мусором. Володя одобрительно кивнул. Получив вполне приличное образование для своего времени, Абрахим достаточно хорошо владел словом, чтобы весь словесный мусор смотрелся в его речи вполне органично и не казался чем-то надуманным. Володя так по-локхерски точно бы не смог, еще не владел этим языком настолько искусно. Изредка Володя вмешивался и поправлял.

– Хорошо, – наконец заявил он. – С легендой вроде бы все нормально. Теперь… Вон там, на столе, бумага, перо и чернильница. После сядешь и все это для лучшего запоминания напишешь. Подробно не надо, только основное, тезисно. – Абрахим уныло кивнул, но в спор вступать не рискнул. – Теперь же то, ради чего ты туда отправишься. – Мальчик достал из сумки свернутый лист и аккуратно положил перед Винкором. – Вот это донесение Раймонда о текущем положении дел в Тортоне.

– Обман?

Володя поморщился.

– Не перебивай. Зачем обман? Правда, и только правда. Тут рассказ о бое и разгроме авангарда под командованием Розентерна. Лжи тут нет. – Почти. Совсем чуть-чуть. Ложь тут не в описании, а в некоторых словах, призванных повлиять на решение вражеского командира. Но говорить об этом посланцу не стоит. – Я не хочу в чем-то обмануть врагов. Я хочу заставить их совершить определенные действия.

– А если они не совершат этих действий?

– Совершат. У них нет выбора. Если, конечно, ты ничего не напутаешь.

– Милорд… – Винкор снова задумался. – Я вот что не пойму… А как я буду этот флот ловить? Он же в море…

– Надо же… сообразил. А кто тебе сказал, что я тебя на корабли отправляю? Нет, на корабли ты тоже попадешь, но позже. Пока твоя задача проникнуть в замок, где обосновались остатки разбитого авангарда. Вот тебе еще одно письмо, которое ты передашь командиру, а еще отдашь этот пакет.

А вот в пакете была совершенная ложь. Точнее, подделки – письма Раймонда к Розентерну, в которых тот якобы советовал воздержаться от нападения на город, поскольку подозревал ловушку. Там же были и ответные письма барона (подлинные), в которых тот советовал заниматься своими делами и не лезть в военные вопросы. Как понял Володя, это письмо было передано для зашифровки. Шифрованное письмо потом отправили, а это осталось в шкатулке у барона. Все эти бумаги и попали теперь к Володе. Он составил винегрет из подлинников и подделок, в которых разобрался бы разве что сам барон. Шкатулку же, конечно, спас лично Раймонд после разгрома. Не все, но часть архива вызволить сумел, поскольку мужланы-ополченцы, разграбившие воз барона, ни фига не поняли, что попало им в руки, и продали все за гроши.

– В общем, все понял? Передашь ему это письмо и этот пакет. Офицер там должен знать, где назначена встреча с кораблями. Выбираешься из замка и едешь туда, где и встречаешься с посланцами.

– Э-э… а откуда вы знаете, милорд, что тот офицер знает?.

– Знаю. Откуда – совершенно не важно. И вообще, учись сам думать. Если силы разделяют на три группы, значит, у них должна быть общая точка, через которую они смогут скоординировать действия. Не наугад же плывут корабли? Значит, есть место, где они должны будут подобрать гонца от барона с тем, чтобы тот познакомил их с ситуацией, а также указал место высадки десанта.

Разговор шел еще долго, и в течение всего этого времени Володя, как мог, объяснял, что он хочет от Винкора. Закончив, попросил Осторна выделить тому комнату, в которой Абрахима и усадили с чернилами и кипой бумаги.

– Все напишешь и дашь мне. На отдельном листе записывай все вопросы, которые возникнут. Завтра среди родезцев поздно будет задавать их.

Закончив с этим делом, Володя вернулся в гостиную. Сел на скамейку и закрыл глаза. Аливия немедленно пристроилась рядом. Видя, что мальчик утомился, она ни о чем спрашивать не стала, а просто ухватила его за руку. Володя слабо улыбнулся. Осторн и Руперт решили пока не приставать с новым уроком математики и тихонько сидели за столом, обсуждая, куда можно пристроить эту новую систему счета и что нужно будет изменить в бухгалтерских книгах.

Снова заявился Конрон.

– Я сейчас за городом был, – с порога сообщил он, заметив Володю. – Виделся там с твоим… этим… Филиппом. Тот просил передать, что тропу на холм они прорубили и скоро начнут поднимать первый требуше. Сейчас там костры готовят, поскольку до темноты боятся не успеть поднять все. Пока же вершину ровняют и устраивают настилы, ставят частокол.

– Хорошо. А что с фортом?

– Это ты так называешь ту крепостицу между городом и тем холмом? Я посоветовал Филиппу найти фортификатора – в городе должен быть ответственный за содержание укреплений. Тот сейчас там и работает. Наметили расположение, навезли всяких инструментов.

Володя нехотя поднялся.

– Надо бы съездить, посмотреть. Этот фортификатор, может, и знает свое дело, но не знает моих планов. Лучшее место с точки зрения расположения крепости вовсе не означает, что оно лучшее и для наших планов. Поехали.

Конрон выругался. Володя поспешно зажал уши девочке и так глянул на тира, что тот замолчал и виновато пожал плечами.

– Я ж только что оттуда, – объяснил он. – Устал как собака, думал отдохнуть чуток. Да и голодный как волк.

– Посмотрим и сразу вернемся. Тогда и поешь.

Глава 6
На следующий день, ближе к обеду, Володя стоял на вершине холма и в бинокль обозревал бухту. Позади стучали топоры – рабочие заканчивали оборудование позиций, подрубали впереди стоящие деревья, чтобы их можно было свалить одним движением. Пока же они неплохо маскировали установленные требуше и «скорпионы». Вообще позицию подготовили с толком и весьма основательно. Просто удивительно, как все это успели провернуть всего лишь за сутки. Насыпь для метательных машин, перед ней вырыли небольшой ров, земля из которого пошла на дополнительную земляную стену, укрепленную частоколом – спиленные деревья не пропали даром. Сделали настилы и под станки. Вот заскрипели колеса, раздался зычный голос возницы, и из-за дерева неторопливо вышла каурая лошадка, таща за собой телегу, груженную большими стрелами для «скорпионов». Стрелы для удобства перевоза увязывались в пучки по десять штук. Теперь их торопливо разгружали, разнося поближе к установленным «скорпионам». Такие стрелы везли с запасом, а вот камней для требуше все еще не хватало, хотя Филипп клятвенно заверил, что через час все будет.

Заскрипели вороты, и груз требуше плавно пошел вверх. Не очень удачная система. Да и груз закреплен жестко, а не подвижно, что снижало эффективность и дальность. Володя еще в городе поговорил на эту тему с главным инженером по машинам. Тот сначала слушал недоверчиво, а потом задумался.

– Мне переделать их? – поинтересовался он тогда.

Володя покачал головой.

– Времени нет. Просто на будущее. Начинайте делать новые машины… поменьше этих, но на основе тех принципов, о которых я рассказывал. Мне не нужна мощь, мне нужна скорострельность. Тем более ваши города, за редким исключением, имеют не очень качественную кладку стен, судя по тому, что я слышал.

На это инженер ничего не сказал, но потом периодически подходил с каким-нибудь вопросом. В этих вот машинах мальчик видел многие из тех нововведений, про которые он говорил с инженером. Правда, они не носили кардинального характера – только то, что можно было сделать быстро. Но мелочь к мелочи, и боевая эффективность «скорпионов» и требуше заметно повысилась. Новые вороты, опять-таки, предложенные Володей, сократили время перезарядки.

Вот требуше привели в боевое положение, проверили, как лежит снаряд, дернули за веревку. Мальчик быстро глянул на часы – десять минут на заряжание. Противовес медленно, словно нехотя, пошел вниз, но скорость все выше и выше, длинный рычаг качнулся и резко вознесся, увлекая за собой пращу со снарядом. Вот камень вырвался из плена и устремился вперед… Володя приник к биноклю.

– Перелет метров на сорок, – сообщил он.

Инженер кивнул и кинулся к требуше, добавив на крюк дополнительное кольцо. Из пяти требуше не пристрелянным остался один, им сейчас все и занимались. Со «скорпионами» проще – их можно наводить. Потребовалось совсем немного времени, чтобы достичь требуемой точности.

Пока машину перезаряжали, мальчик подозвал командира.

– В общем, получается на заряжание около пятнадцати минут. Гм… неважно, все равно время не замеряете. Но вы все видели и сами. Подбирайте темп такой, чтобы в тот момент, когда последний требуше выстрелит, – первый был уже заряжен и готов к стрельбе.

– Э-э… милорд, я прошу прощения, а зачем…

– А затем, чтобы неприятель находился под обстрелом постоянно! Камни должны лететь практически непрерывно. «Скорпионы» могут стрелять по готовности – у них скорострельность чуток повыше будет. Если враг не дурак, то от обстрела он укроется вон за тем небольшим холмом. Отправьте туда пяток камней, после чего ваша работа будет закончена. Не знаю, рискнут ли они ночью карабкаться штурмовать эту вершину, но солдат я вам оставлю.

– Хорошо, милорд.

– Зажигательные стрелы подготовили?

– Нет еще, ваше сиятельство, но к вечеру обязательно сделаем.

– Добро. Сегодня утром прискакал гонец с наблюдательного поста – показались корабли. Хорошо, что ветра почти нет, а на веслах не все идти могут. Еще некоторое время они потратят на то, чтобы получить необходимые сведения… Им станет известно о разгроме Розентерна… Дальше все зависит от того, кто командует авангардом… Впрочем, это неважно…

Тут требуше снова выстрелил, и Володя поднял бинокль.

– Недолет метров десять. Будем считать разлет в пределах погрешности. Еще пару выстрелов для верности, и отправьте кого-нибудь собрать все камни и стрелы, которые мы настреляли… не дай бог еще насторожатся.

Рядом, тяжело дыша, остановился Филипп.

– Ну и тропа, – пожаловался он. – Да еще вся забита телегами и рабочими. Мы пытаемся расширять ее, но это сильно замедляет работу.

– Надо было сразу думать и делать дорогу нормальной ширины, тогда бы ее и колесами меньше разбило. Уже когда я поднимался, лошади с трудом тащили груз. Приходится вполовину загружать телеги, да и разъехаться на ней с трудом можно.

– Все будет нормально, милорд. Еще несколько пней выкорчуем, и станет легче. А где совсем разбито, подложили фашины. А еще крепость…

– Что там?

– Насыпь сделали, частокол тоже поставили, тем более этого добра мы запасли столько, что на пяток таких крепостей хватит.

– Ров?

– Почва уж очень твердая, рыть трудно, но ежели еще сутки у нас будут, сделаем.

– Сутки будут точно. Сразу штурмовать город не полезут, остерегутся после Розентерна. Сначала они своих из осады выручат и подготовят место для высадки основных сил. С кольями и «ежами» что?

– Как вы и приказали, от той крепости вкапываем колья и крепим к ним «ежи». Оставили проход к городу только рядом с крепостью… как раз под «скорпионы» и требуше. Ежели еще лучников туда и арбалетчиков…

– Как раз для них крепость и ставим. И командовать ею будешь ты!

– Милорд?

– Хочешь стать рыцарем – работай. Я говорил с Конроном, и он со мной согласился. Сделаешь все в лучшем виде – будешь рыцарем. Как голос короля в Тортоне он имеет на это право.

Сам Володя по своему титулу, равному местному герцогу, тоже имел право произвести любого человека в рыцари, но решил, что лучше, если это сделает локхерец – для местных тиров это будет значить больше.

– Ну… признаться, милорд, с крепостью тут не столько моя заслуга, сколько городского фортификатора. Без него я бы не справился.

Володя рассеянно кивнул. Все это он прекрасно знал.

– Так что там с крепостью?

– Как размещать «ежи»? Можно сплошными рядами поставить, их хватит.

– Да? А как нам отступать? Задача «ежей» не блокировать, а мешать вести правильное наступление.

Мальчик перешел на другую сторону холма и снова поднял бинокль. Видно из-за деревьев было не очень хорошо, но основную проблему заметил, подозвал Филиппа.

– Иногда полезно посмотреть на линию обороны с высоты. Видишь вон там свободное место? Если противник его заметит, то сможет обойти без всякого риска и ударить в тыл. И крепость окажется совершенно бесполезной.

Филипп усмехнулся:

– Будем надеяться, что и враг так подумает.

Мальчик вопросительно глянул на вассала.

– Там волчьи ямы и колья в траве. Еще веревки между ними натянуты. Пущай пробуют.

– Хм… – Володя изучил то место внимательней и покачал головой. – Даже не видно где. Здорово замаскировали. Когда успели?

– Всю ночь копали, милорд. Тоже предложение фортификатора, я хотел просто «ежи» накидать и ров вырыть, там грунт помягче.

– Что ж, замечательно. Тогда в чем проблема?

– В людях! Милорд, я не могу приказать выделить солдат для гарнизона! Сейчас я командую только рабочими, пленными и солдатами охраны.

– Лучники тренируются, а так почти все они твои. Еще из ополченцев выберем и человек пятьдесят арбалетчиков.

– Мало, милорд.

– Извини, но они мне нужны. В будущей операции им отводится важная роль, но посмотрим, может, и не нужно мне столько будет. Сейчас, хвала щедрости его величества Эриха Второго, у нас много арбалетчиков.

Следующие два часа Володя носился между холмом, строящейся крепостью и городом, проверяя, как идет подготовка ополчения, что с установленными на стенах машинами, как продвигается установка «ежей». На бегу его и поймал Конрон.

– Только что приехал гонец от наблюдателей, – с ходу сообщил он. – Корабли пока стоят, не предпринимая никаких действий, километрах в десяти отсюда.

Володя почесал ухо.

– Ты ел? – вдруг спросил он.

– Нет. Как раз собирался.

– Я тоже. Сейчас обед привезли рабочим, поехали на холм, там и поговорим.

Конрон спорить не стал, и вскоре они вдвоем, получив свои порции, расположились около одного из требуше, откуда открывался замечательный вид на Радужную бухту.

– Значит, говоришь, ничего не делают?

– Да. Я поставил наблюдательные посты по всему побережью, и сейчас мои разведчики следят за всеми перемещениями флота.

– Понятно. Что ж, этого следовало ожидать – напролом не прутся, сначала хотят получить все данные.

– То есть ты ждал, что они не полезут сразу? Зачем же тогда торопил со всем этим строительством? Люди уже от усталости чуть не падают.

– Был шанс, небольшой, но был, что там командиром кто-то вроде Розентерна, который решится с ходу влезть в заваруху, а там уже разбираться. Так что лучше поспешить и сделать все раньше, чем потом хвататься за голову. А так… если родезцы не сдвинутся с места в ближайший час, значит, действовать они начнут только завтра.

– И какие же, по-твоему, будут их действия?

– Самым логичным будет высадка десанта и соединение с остатками авангарда барона, запертыми в крепости. Скорее всего мы об этом услышим утром.

– Думаешь, пойдут только утром? – возражать против самого плана Конрон не стал.

– Сейчас они километрах в десяти отсюда… скорее всего стоят в точке, где у них назначена встреча с гонцом от барона. Пока он там не появится, действовать они не будут, по крайней мере, сразу. – Мальчик глянул на часы. – С этим человеком они должны уже встретиться. Час или два потратят на выработку плана в новой ситуации, потом пойдут к удобному месту и высадят там часть сил, чтобы помочь своим, но ночью они сделать этого не смогут… Как только наше охранение заметит продвижение десанта, надо будет бросать осаду замка и двигаться сюда, оставив только наблюдателей.

– Это само собой. Командира я уже предупредил, только недавно вернулся оттуда. – Конрон недоверчиво оглядел зажаренное куриное крылышко, потом решительно впился в него зубами, запив изрядным количеством вина. Володя поморщился. Тир, заметив эту гримасу, хмыкнул. – Молод ты еще, – сообщил очевидное. – Не ценишь хорошее вино.

– Ценю, но не в таких количествах. Как ты можешь столько пить и оставаться трезвым?

– Практика! – гордо сообщил Конрон и снова приложился к кувшину.

«И не очень крепкое вино», – мысленно закончил Володя.

При всей любви рыцаря к выпивке, пить он все же предпочитал вино, разведенное водой. Только на праздниках пил неразбавленное. Наверное, это и позволяло тиру сохранять ясность мысли, несмотря на выпитое. Володя же подходил к выпивке с изрядной долей осторожности. Не отказывался, если предлагали, но одну кружку мог цедить весь вечер.

Тут приехал очередной гонец. Подскочив к Конрону, он что-то быстро ему доложил, после чего умчался к котлу за едой.

– Все еще стоят, – сообщил Конрон. – Я велел докладывать каждые полчаса.

Володя поднялся и стряхнул с себя крошки.

– Значит, до завтра новостей уже не будет. Поеду в город, посмотрю, как идет тренировка ополчения. В этом сражении от пехотинцев будет многое зависеть.

– Давай, – махнул мальчику рукой Конрон. – Если что, где искать?

– Либо на полигоне у северной стены, либо в доме Осторна.

Конрон кивнул и тоже встал.

– Проедусь-ка я к замку, где мы заперли остатки родезцев, еще раз переговорю с тамошним командиром. А то еще устроит героическую оборону.

– Есть такой шанс? – удивился Володя.

– Дорейн, – сообщил Конрон, словно это все объясняло. Но тут же все-таки пояснил: – Отчаянный парень. Я его отца знал, такой же рубака.

– Тогда замени этого Дорейна на кого поспокойнее. Нам еще не хватало сорвать все планы из-за этого отчаянного парня.

– Я тоже об этом думал. Когда я сегодня там был и объяснял его задачу, он с ходу предложил вариант, как можно остановить десант и опрокинуть его в море. Оказывается, он уже всю местность изучил вокруг и нашел пару подходящих мест.

– Тогда тем более гони его оттуда.

– Пожалуй, ты прав. Мне кажется, он так и не понял, что наша цель не этот отряд, а вся армия…

– Наверное, потому что ты еще сам в это не веришь, – заметил Володя.

– Не то чтобы не верю… просто… Впрочем, ладно. Давай, езжай уже.

Володя вскочил на коня…

Сначала к лучникам, проверить, как идет тренировка. Люди чуть не падали от усталости, несмотря на регулярный отдых, но продолжали тренироваться. Отряды приобрели уже почти оформившийся вид и даже слушались команд офицеров… иногда. Впрочем, по сравнению с прошлым разом это можно считать прогрессом. А вот его отряды из бывших рабов уже почти превратились в боеспособную армию. Почти. Все решит первый бой, но в их тренировках уже виделась будущая структура совершенно новой для локхерцев пехотной армии: структурированной организации, слаженной и подготовленной.

– У нас есть еще этот день и завтрашний, – сообщил Володя командиру. – Потратьте его с толком. Основное внимание действиям восьмерок – будущий бой будет свалкой, где такие маленькие, но слаженные подразделения получат большое преимущество.

Лигур кивнул.

– Нам не хватает доспехов, милорд.

– Да знаю я, Лигур! Но где я их возьму? И так все склады уже опустошены! Сколько не хватает?

– Еще бы комплектов двести… это самые нуждающиеся, у которых, кроме щита, никакой защиты.

Володя вздохнул.

– Сколько сейчас всего людей?

– Пятьсот с небольшим.

– М-да… Ладно, переговорю с Роухеном. В крайнем случае разденем ополченцев, которые останутся в городе, – им доспехи все равно не пригодятся.

Роухен к такой идее отнесся очень отрицательно.

– Чтобы я отдал их рабам? Да ни за что!!!

Мальчик постарался воззвать к разуму начальника гарнизона:

– Да пойми ты, этим ополченцам все равно на стенах города сидеть, а тем в бой идти.

– Они хотели кровью завоевать себе свободу? Вот пусть и завоевывают! Не дам!

Володя еще минут пять пытался уговорить Роухена, но в конце концов не выдержал:

– Через два часа выделить те отряды, что остаются в городе, и найти двести комплектов доспехов! Если через два часа их не будет, у Тортона появится новый начальник гарнизона! Приказ ясен?!

Под яростным взглядом Роухен чуть отступил и опустил голову.

– Я доложу тиру Конрону. Это надо с командующим согласовывать.

– Во-первых, ты знаешь, что Конрон мой приказ подтвердит, а ты только время потеряешь из выделенных тебе двух часов. А во-вторых, ты все равно сначала выполнишь мой приказ, а потом будешь докладывать о нем кому угодно. Хоть всем Возвышенным богам разом!

Угробить только-только создающуюся новую армию из-за упрямства Роухена Володе не хотелось совершенно – столько сил в нее вложил, столько времени сидели с Лигуром, обсуждая тактику подразделений. Володя тогда впервые кратко описал тактическое построение римского легиона и принцип его действий. Лигур долго чесал голову.

– Это ж сколько тренироваться надо, чтобы такое творить…

– Много. У нас столько времени нет, потому сильно усложнять не будем – главное, научить твоих людей держать строй и слушать команды.

Лигур вроде бы не спорил, но Володя заметил, что на тренировках некоторые приемы из услышанного все же отрабатывает. Например, разворот вправо или влево в случае внезапной атаки фланга. Отрабатывалось и планомерное отступление.

Следующим пунктом была неприятная, но необходимая обязанность, которую хотелось оттянуть как можно дольше, но увы. Игра уже началась, и медлить с принятием решения становилось рискованным.

Скрипнула дверь, и Володя вошел в тюремную камеру. Раймонд поднял голову:

– Уже?

– Мой человек на кораблях. Время пришло, Раймонд.

Тот изучил стоявшего перед ним мальчика и хмыкнул:

– А ведь ты боишься, милорд. Тебе отчаянно хочется, чтобы я согласился с твоим предложением. Не потому, что тебе меня жалко, а потому, что убивать не хочется. Не в бою, а вот так, безоружного. Еще не приходилось?

Мальчик отвернулся.

– Нет, – буркнул он.

– Так отдай приказ.

– Приказ или сам сделаю – это ничего не изменит, все равно на моей совести будет. Так что ты решил, Раймонд?

– Ты же знаешь мой ответ.

– Знаю… – Володя сел на пол и опустил голову.

– Обидно, – вдруг заговорил Раймонд. – Нет, я не боюсь смерти, не думай, просто… вы действительно заинтересовали меня, милорд. Очень интересно, чем все закончится… Очень хочется посмотреть…

– Тебе достаточно согласиться…

– Ты же понимаешь, что я не могу. Дело даже не в присяге, которую я давал… Однажды его величество спас меня от участи много худшей, чем смерть. С того момента моя жизнь принадлежит ему. Я мог отказаться от этого задания, поскольку шпионаж несовместим с рыцарской честью, но…

– Чушь.

– Это твоя точка зрения. Но предать короля я не могу.

– Что ж… это твой выбор. Если я могу что-то сделать… в пределах разумного…

– Сделать? Я не прошу, но, милорд… если будет такая возможность и это никак не повредит вам… передайте его величеству, что я не предавал его.

Володя замер, потом медленно кивнул.

– Если будет такая возможность, я передам…

Выйдя из камеры, мальчик устало прислонился к стене и прикрыл глаза. Сглотнул. Потом посмотрел на перепуганного стражника, который никак не мог понять, что случилось с князем.

На улице Володя, под удивленными взглядами охраны, попытался пару раз запрыгнуть на коня, но оба раза безуспешно. Потом ухватил его за повод и зашагал пешком. Охранники переглянулись, недоуменно пожали плечами и пристроились следом.

За время путешествия до дома купца Володя уже немного пришел в себя, но слуга Осторна, который встретил его на улице, вдруг испуганно отшатнулся, а потом торопливо провел мальчика в дом и исчез. Володя машинально прошел в выделенную ему комнату и там рухнул на кровать. Заскочившая было туда радостная Аливия испуганно замерла на пороге, попятилась, но тут же решительно вошла и закрыла за собой дверь. Осторожно присела рядом.

Володя чуть приподнялся и вдруг ухватил ее и прижал к себе.

– Если бы ты знала, как мне паршиво, Ленка… Я чуть-чуть не сделал то, чего потом бы никогда себе не простил…

Девочка сначала дернулась было, но тут же замерла, а потом осторожно провела ладонью по его волосам.

– Все будет хорошо, Володя. – Во всем мире только она так называла его… очень-очень редко. – Честно-честно. Я обещаю, что буду слушаться тебя… и… и… и даже умываться буду каждое утро и зубы чистить. Вот! Ты только не грусти.

Против воли мальчик улыбнулся.

– Да, для тебя это великий подвиг. Помню, как ты пищала каждое утро, когда я тебя к умывальнику тащил.

– Так зима же была! – возмущенно закричала девочка и даже вскочила. – А вода холодная, бр-р-р!

– А сейчас? Каждое утро умываешься?

– Ну-у… я же болею, вот!

– Ага. Скакать по пляжу и наполнять мешки песком твоя болезнь тебе не мешала, а умываться, это, конечно, тяжело, – серьезно покивал мальчик.

Аливия надулась. Плюхнулась на кровать и отвернулась. Володя быстро привстал, повалил ее на кровать и слегка пощекотал, старясь не задеть шов. Девочка взвизгнула, вскочила и схватила подушку, замахнулась… В этот момент в комнату вошел Осторн и замер.

– Папа! – Сообразив, что сейчас ее точно не будут хвалить, Аливия решила, что лучшая оборона – нападение. – А он первый начал! Я щекотки боюсь, а он… а он…

Купец чуть прикрыл глаза, что-то решая.

– Я пришел пригласить вас к ужину, милорд.

Веселясь с Аливией, Володя даже забыл недавнее, но тут все навалилось на него снова. Мальчик сразу помрачнел.

– Спасибо, не хочется.

– Аливия, в столовую. Дай милорду отдохнуть. Видишь, он устал.

Девочка нерешительно обернулась.

– Иди, – кивнул ей Володя. – Тебе надо есть, если хочешь поскорее выздороветь.

– Я потом приду. Обещаю.

У двери девочка обернулась. Заметив, что Володя снова погрузился в какие-то неприятные воспоминания, нахмурилась и быстро вышла.

До самого вечера мальчик провалялся на кровати, стараясь ни о чем не думать. Потом пришла Аливия, судя по всему, выдержав нешуточный бой с отцом и все-таки настояв на своем праве прийти к «старшему брату». Зашла нахохлившаяся и сердитая, но тут же заулыбалась и потребовала рассказать очередную интересную историю потому что: а – давно не рассказывал; бэ – вечно занят, а сейчас тут, и вэ – больной всегда надо идти навстречу, тогда выздоровление пойдет быстрее, сам говорил!

Последний аргумент Володю сразил, и он с усмешкой согласился, пытаясь вспомнить, какую из известных ему сказок еще не рассказывал ей, пока они жили на острове.

– Я тебе расскажу историю про одну непослушную девочку и про то, что из ее непослушания вышло.

Аливия тут же уселась на кровать поближе к Володе и навострила ушки.

– А она совсем-совсем не слушалась?

– Совсем. Итак, звали эту девочку Красная Шапочка…

Вскоре Аливия вцепилась в руку Володи изо всех сил, глаза с блюдца.

– А волк не съест ее? Ну, скажи, съест или нет?

– Да дослушай же ты! – Володя постарался освободить руку, да куда там. – Так мне рассказывать или сразу сообщить окончание?

– Ты скажи, волк съест Красную Шапочку или нет, а потом рассказывай.

– Ну уж нет. Или я рассказываю по порядку, или просто сообщаю, чем все закончится.

Аливия поерзала, а потом кивнула:

– Рассказывай.

Мальчик понизил голос, нагнетая таинственность:

– И вот Серый Волк побежал короткой дорогой, пока Красная Шапочка шла в обход, и постучал в дверь…

– Глупая бабушка! Разве можно незнакомых в дом пускать!

– Наверное, бабушка в детстве тоже старших не слушала, – согласился с ней Володя.

История же тем временем подходила к концу. Красная Шапочка подошла к дому бабушки, постучала в дверь, волк пригласил ее заходить, вот Красная Шапочка входит… Мальчик сделал паузу и глянул на напряженное личико девочки, которая уже готова была либо разреветься, либо захлопать от радости в зависимости от исхода. Володя вздохнул и не рискнул закончить сказку так, как она заканчивалась у Шарля Перро…

– Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие глазки?

– А чтобы лучше видеть тебя, внученька.

– Бабушка, бабушка, а зачем тебе такие большие зубки?

– А это чтобы съесть тебя! – взревел волк, выпрыгивая из кровати и хватая Красную Шапочку…

Аливия подалась вперед.

– И в этот момент распахнулась дверь и в комнату ворвались охотники, которые давно уже шли по следу волка. В последний момент они выстрелили и убили зверя, когда он уже готовился проглотить Красную Шапочку. Вот так девочка была спасена, но если бы она сразу послушалась маму и не стала разговаривать в лесу с незнакомцами, то ничего бы этого не случилось.

– Я знала! Я знала, что волк не съест Красную Шапочку!

– Ну, а ты поняла, что не надо разговаривать с незнакомцами?

– Конечно! Вот если бы Красная Шапочка училась у тебя айкидо, она бы как дала этому волку корзиной промеж ушей, а потом за хвост… Шкуру можно будет у камина постелить. Знаешь, как хорошо на волчьей шкуре у камина валяться?

Володя только рот раскрыл, слушая кровожадные мечты этой пигалицы.

– А ты меня еще мечом научить драться обещал! Тогда р-р-р-раз! Р-р-раз, один волк, второй!

– Эй-эй, угомонись! Ты так всех волков перебьешь. Не пора ли вам, юная леди, в постельку и спать? Больные, между прочим, нуждаются не только в сказках, но и в хорошем крепком сне, а потому марш к себе и баиньки.

Аливия надулась.

– Я еще хочу сказку.

– Хочешь, чтобы с тобой произошло то же, что с Красной Шапочкой? Она тоже не слушалась.

– Ерунда, – девочка беспечно махнула рукой, – ведь тогда ты придешь и спасешь меня, как те охотники. Правда?

Володя только вздохнул. Все-таки зря он переделал финал, надо было рассказывать как в оригинале.

Однако шрам, похоже, все еще доставлял девочке неудобство, потому что она все чаще и чаще касалась бока и слегка морщилась. В конце концов, сообразив, что сказки больше не будет, она поднялась, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор, чуть кособочась. Володя решил завтра взглянуть, как идет заживление, коря себя за то, что не сделал это раньше. Не то чтобы он опасался, поскольку шов уже затянулся и заражение девочке не грозило, иначе давно бы началось, но… спокойнее, когда сам следишь.

На следующее утро, когда Володя заканчивал осматривать Аливию, в комнату ворвался Конрон.

– Гонец… только что прискакал… сообщение…

Володя удивленно глянул на тира:

– Ты от самых стен сюда бежал, что ли?

– Что? А, нет. Ладно. В общем, родезцы сегодня утром с рассветом высадили десант и двинулись к осажденному нами замку. Те как раз сейчас должны начать отступление.

Володя вскочил и стал торопливо надевать доспехи и привешивать мечи, схватил накидку и посох.

– Поехали. Осторн, из дома никому не выходить… пожалуйста. Конрон, где Роухен? Надо усилить патрули в городе.

– Сам скажешь, на улице ждет.

Мальчик кивнул, торопливо обнял Аливию и выскочил из комнаты. Роухен и правда ждал во дворе – сидел на коне и мрачно смотрел по сторонам. Володя тут же повторил приказ по поводу патрулей.

– Я уже распорядился, милорд.

Князь вспрыгнул на подведенного слугой коня, но тут же замер, а потом оглянулся:

– Что с доспехами?

Роухен еще сильнее насупился, но ответил:

– Пришлось разоружить ополченцев.

– Ополченцам в бой не идти. Атака на город случится только в том случае, если мы потерпим полное поражение, но тогда наличие или отсутствие у ополченцев доспехов никакого значения иметь не будет.

– Я поеду распоряжусь по поводу усиления часовых на стенах и у ворот. – Роухен чуть поклонился, пришпорил коня и умчался.

– Чего это с ним? – удивился Конрон, выходя из дома, где задержался, попросив служанку принести воды попить.

– Ему не нравится мой приказ насчет доспехов.

– А-а-а. Он приходил ко мне жаловаться. Признаться, я его понимаю. Отдавать доспехи каким-то…

– Конрон, каждый оставшийся в живых солдат – это лишний защитник на стенах, как бы наш план ни закончился. Или ты думаешь, нам удастся разгромить родезцев полностью? Поэтому нам надо постараться свести потери к минимуму!

Вскоре они выезжали из ворот, где им встретился еще один гонец: родезцы, высадив десант, быстро продвигались к осажденному замку, и вот-вот должно было произойти столкновение.

У вновь выстроенной деревянной крепости, где еще продолжались работы, Володя с Конроном остановились. Соскочили с коней и расположились в стороне от дороги. Еще дальше устроились человек двести латников, готовых по приказу сорваться на помощь отступающим. Один из латников тут же воткнул в землю штандарт с гербом Конрона, чтобы все видели, где находится командующий. Володя сидел на траве, обхватив колени руками, и дожидался новых вестей. Конрон сначала сел рядом, но не выдержал, вскочил и начал быстро ходить из стороны в сторону. Володя наблюдал за ним. Замерев, тир изучил горизонт и, не заметив там гонца, сердито обернулся к Володе.

– У тебя вообще нервы есть?! Как можно быть таким спокойным?! – Конрон тут же снова забегал.

– У меня на родине есть одна очень мудрая пословица. Как раз к нашему случаю.

– Что? – Конрон снова замер.

– Скорее не пословица, а просто присказка. Знаешь, почему командующие не бегают? Потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику.

Конрон задумался, осмысливая фразу. Потом фыркнул и плюхнулся рядом.

– Панику или нет, но эта неопределенность меня убивает.

На некоторое время тир успокоился, но вскоре опять начал метаться по полю. К счастью, вскоре прибыл очередной гонец. Впрочем, доставленные им новости определенности не добавили. Известно было только, что осаждавшие отступают и что произошел бой.

– Какой бой? – нахмурился Володя. – Ни о каком бое мы не договаривались.

Гонец пояснений дать не мог. Снова минуты неопределенности и новый гонец: отряд отступает, их преследуют, но не очень большие силы.

Володя повернулся к Конрону:

– Надо бы сбить спесь с этих преследователей, но если они не примут бой, оставь их в покое.

Конрон, довольный, вскочил.

– Наконец-то дело!

Призывно махнув ожидавшим его всадникам, он возглавил отряд и умчался по дороге.

Володе осталось только сидеть и ждать известий… Один из недостатков возраста, несмотря на то, что в четырнадцать лет в эти времена люди считались вполне взрослыми, готовыми и воевать, и даже командовать армиями. И командовали, хотя в большинстве случаев номинально. Но даже в его случае ни у кого не возникло и мысли сомневаться в его праве отдавать приказы. Другое дело опыт, вот его катастрофически не хватало. Никакие знания не заменят практики. В походах же… ну что походы? Все-таки действия спецподразделений его мира в корне отличались от действий войск.

Его неплохо натаскали как диверсанта-одиночку, способного не столько нанести какой-то вред врагу, сколько выжить в трудных условиях, дали практику управления небольшими отрядами, но все равно этого было недостаточно. Да и опыт этот, честно говоря, годился очень ограниченно. И как ни старались психологи на Базе натаскать его как раз для таких вот случаев, но трудно ветеранов, прошедших не одну схватку, заставить слушать какого-то мальчишку с необычными и, на их взгляд, совершенно дурацкими идеями.

Это тоже учитывалось при подготовке на Базе… Вот и приходилось всегда оставаться на заднем плане, выступая генератором идей, но вперед выдвигая тех, кто мог своим авторитетом и властью заставить стронуться весь этот механизм вассальных присяг, интересов различных кланов и купцов. Таким тараном зачастую выступал Конрон, принимая на себя все удары. В подготовке новой армии тоже пришлось подыскать подходящего человека, готового принимать новые идеи. Главное, их правильно подать и помочь советом при возникновении сложностей. Практическое же воплощение ложилось целиком на плечи этих вольных, а порой и невольных помощников.

Посторонним же людям казалось, что этот странный чужеземный князь практически ничего не делает, разве что носится с места на место, будоража честных людей. И почему его поддерживает уважаемый тир Конрон Пентарский? Но дальше разговоров дело, как правило, не шло – у благородных свои причуды. Вот и сейчас Володя понимал, что ему совершенно нечего делать в предстоящей конной схватке, только под ногами путаться будет. Приходилось сидеть, делая вид, что его происходящее не касается. Остатки былой отстраненности помогали сохранять полнейшую невозмутимость, что служило пищей для многочисленных слухов о том, что он отдал Возвышенным богам все свои чувства в обмен на знания, слишком большие для такого малолетки. Кто ж, как не боги, их ему дали? Хорошо еще, тут нет понятия дьявола, а то точно обвинили бы в том, что он продал ему душу. Богам?.. Ну, боги же. Им можно что угодно продать, если не жалко, и если те, конечно же, согласятся купить.

Володя поднялся и старательно отряхнул накидку. Подозвал офицера, отдал короткое распоряжение и неторопливо отправился на холм, где дожидались своей очереди требуше и «скорпионы». Его настиг гонец с известием: после короткой сшибки противник отступил, а наши отряды, оставив разъезды для прикрытия, возвращаются. Мальчик кивнул гонцу и продолжил восхождение. На холме он выбрал место поудобнее, подкатил туда колоду, установил и устроился на ней, подложив шерстяное одеяло из седельной сумки. Рядом установил еще одну колоду повыше, которую использовал в качестве подставки для локтей, чтобы руки с биноклем не уставали. Обратив взор на Радужную бухту, он приготовился ждать. Кто-то из охраны притащил ему котелок с местным напитком, похожим на чай, который заваривали из каких-то трав. Кивком поблагодарив солдата, Володя продолжил наблюдение, изредка прихлебывая напиток из чашки.

Конрон с командиром отряда, который осаждал замок, появились минут через сорок. Володя отложил бинокль и вопросительно глянул на них.

– Как и договаривались, – правильно понял этот взгляд офицер, – мы ждали гостей и заранее подняли тревогу…

– Я слышал, был бой. Как это произошло? Вроде мы говорили, что вы должны отступить без боя, едва завидев родезцев.

Офицер поморщился:

– Мы так и сделали, но они, оказывается, высадили два десанта. Один отряд был как раз на нашем пути. Пришлось прорываться. Повезло… Если бы мы задержались у замка еще на час-два, они бы там такие завалы устроили на дороге, что вряд ли бы удалось вырваться.

Мальчик многозначительно покосился на Конрона. Тот пожал плечами. Ну да, никто и не обвинял противников в тупости, а идея принять бой у замка и ему не очень нравилась, предложил на всякий случай.

– Какие потери?

– Человек сорок убитых и пятнадцать раненых. Уже отправили в госпитали.

Развертыванию госпиталей Володя уделял особое внимание и постоянно подкидывал Арвиду новые идеи. Сейчас чуть ли не в каждом отряде были медбратья, подготовленные для оказания первой помощи. Свои плоды такая система уже приносила.

– Хорошо. Дальше.

– Родезцы вцепились в нас как клещи. Кавалерии-то у них нет, но и у меня много пехоты, постоянно приходилось отбиваться. Там ведь чуть повернешься к ним, а они уже стоят стеной и копья выставили, кругом же холмы и деревья – не обойдешь толком.

Да уж, местность тут та еще. Наверное, именно из-за этого Тортон построили не в Радужной бухте, а чуть в стороне. Насколько удобна бухта, настолько же неудобна местность рядом с ней – холмы, обрывы вдоль берега, а дальше, в лесу – овраги.

– Вроде бы вы и не должны были их атаковать.

– Так наседают же, спуску нет. Еще немного, и солдаты просто побежали бы. Если бы тир Пентарский не подоспел, уж и не знаю, как пришлось бы отбиваться.

– Много сил высадили родезцы?

– Около тысячи…

Володя пристально посмотрел на офицера. Тот неуверенно оглянулся на Конрона, заерзал.

– А сколько было у вас людей?

– Восемьсот, но, милорд…

– И вы хотите сказать, что почти равные вам силы едва не обратили ваших солдат в бегство?

– Но, милорд, нам ведь не ставилась задача разбить десант… И там еще из замка вышли люди Розентерна, а их человек восемьсот…

– Вряд ли. Человек пятьсот, не больше, но пусть так. Они вас тоже преследовали?

– Нет, ваше сиятельство.

– То есть вас преследовало около тысячи, причем я уверен, что меньше…

– Но мы же отступали!

Володя махнул рукой. В общем, все понятно. Будущее сражение уже не вызывало у него энтузиазма. Может, и правда разбить сейчас этот авангард, а там будь что будет?

– Смотрите! – вдруг раздался крик наблюдателя, который удобно устроился на одном из деревьев. – Солдаты!

Володя немедленно поднял бинокль – на вершину холма возле Радужной бухты въехали всадники и остановились, осматриваясь. Похоже, остатки баронского войска, у десанта конницы нет. Один из солдат спустился с холма и подъехал к воде. Оглядел пляж, направил коня в море. Вот обернулся и что-то крикнул своим. С такого расстояния слышно не было, но вроде бы никакой тревоги не поднял.

– Корабли!

Князь перевел взгляд на море: из-за мыса показался первый корабль и неторопливо поплыл вдоль берега. Корабль оказался весельным, с одной мачтой, которая сейчас была без парусов. Медленно поднимались и опускались весла…

– Похоже, это военная галера, – заметил Конрон, глядя на море из-под руки.

Володя это тоже понял, разглядев на носу таран. Галера неторопливо миновала бухту и поплыла дальше вдоль берега. Показался еще один корабль, однотипный предыдущему. Этот сразу направился в бухту, прямо к берегу. Подплыв поближе, он поднял весла и двинулся уже по инерции. Да уж, с его осадкой можно и на берег заехать.

Вот с корабля стали выпрыгивать люди. Кто-то разминался, кто-то сразу отправился осматривать берег. На холм тем временем забрались еще всадники, следом показались пехотинцы.

Прибыл очередной гонец от разъездов с известием, что родезцы жестко блокировали дорогу, выставив там заслоны, патрулируют лес и рубят деревья…

Из-за мыса тем временем показались еще корабли, на этот раз не военные – пузатые грузовики, какие-то лоханки-каботажники, весельные… А вот весельные – военные, с тараном. Они в бухту не входили, занимая позицию на входе в нее, готовые встретить врага, если такой появится. Володя нахмурился. Если этих галер будет много, то с моря атаковать флот станет самоубийством. Но нет, всего три – перекрыть всю акваторию они не могли при всем желании. Тем более что нужно еще выделить силы для наблюдения за городом… Ага, вот еще корабли… тоже военные, парусно-весельные, с двумя мачтами. Они миновали бухту и взяли курс в сторону города. Что ж, это было ожидаемо.

Кажется, родезцы не очень полагались на выучку матросов этого сборного флота и следили, чтобы корабли входили строго по очереди, пресекая чьи-либо попытки проскочить вперед.

Володя убрал бинокль и глянул на собравшихся вокруг офицеров.

– Что ж, похоже, противник именно эту бухту выбрал в качестве базы. Какой сюрприз, господа. – Кто-то хмыкнул, один даже рассмеялся. – Я же предлагаю подкрепиться.

Конрон посмотрел на Володю как на сумасшедшего:

– Есть? Сейчас?!

– А что не так? – удивился Володя. – Лично я голодный.

– Но враг!

– А что враг? – Мальчик обернулся к морю. – Настолько интересно, как будет проходить высадка? Ну, если кому интересно: пожалуйста, а я пойду.

Конрон пробормотал что-то про нервы, но пристроился рядом. Чтобы нормально поесть, пришлось спускаться с холма, поскольку Володя запретил разводить наверху костер, опасаясь насторожить родезцев – этот холм должен выглядеть пустынным. Потому всю еду варили внизу и уже готовую поднимали наверх. Одна беда, пока поднимут – она уже успевала остыть, но тут уж ничего не поделаешь. Разве что организовали посменное дежурство отрядов, и они по очереди раз в день спускались вниз, чтобы подкрепиться горячей пищей.

Володя и в самом деле не видел смысла торчать наверху и наблюдать за высадкой. Что бы там ни говорили, но нервы у него все же не железные. Пусть себе высаживаются. Секреты у подножия холма хорошо замаскированы, подходы тоже блокированы. Опасаться каких-либо действий с этой стороны враг не может – видит, что с холма из лука не добить, а затащить туда что-то потяжелее не позволит заросший склон. Конечно, другая сторона им не видна, но разведку местности они наверняка провели заранее и знали, что там холм даже круче и тоже зарос. Абрахим же Винкор хорошо проинструктирован и знает, что говорить. Раз он из города, то миновать этот холм не мог и даже пробирался по его склону, чтобы миновать патрули. Какие работы? У стен что-то копали, а к холму никто и близко не подходил.

Судя по тому, что родезцы ограничились простым патрульным проходом вдоль берега, Винкор эту мысль до командования довел, и те ему поверили. Интересно, где он сейчас? Будет жаль, если погибнет.

– Что ж, Конрон… сражение за город можно считать начавшимся. Еще не поздно атаковать авангард сегодня вечером.

Конрон покачал головой:

– Ты заметил, что здесь много военных кораблей? Я так понимаю, что с основными силами их почти нет.

– Ты думаешь…

– Военные корабли – самые быстроходные, остальное хлам. Купцы неповоротливы и медлительны, но от них маневренности никто не ждет. Грузовых кораблей тут не так уж и много. На них от силы две тысячи солдат, сколько рабочих, не берусь судить. Атаковать этот авангард не имеет смысла. Готов поклясться, тут основной груз – продовольствие для Розентерна. Ну и подкрепления чуть-чуть. Разгром его ничего нам не даст, но насторожит герцога Ансельма, а что он придумает – кто знает.

– Что ж, тогда ждем. Еще немного понаблюдаем, а там посмотрим, к чему готовить войска. Нам с тобой придется очень крепко подумать, если мы хотим победить.

Конрон согласно кивнул, но выглядел он очень мрачно.

Глава 7
Следующий час Володя наблюдал, как суетится Конрон, не находя себе места от волнения. В конце концов, тир не выдержал и отправился на холм. Князь появился там спустя час, сел на свое старое место и снова стал наблюдать за тем, как рабочие родезцев ставят частокол.

– Хм… Я все больше и больше восхищаюсь Эрихом.

– Ты это к чему? – поинтересовался Конрон.

– Да вон, – Володя махнул рукой. – Тебя это ни на какие мысли не наводит?

– Наводит. На очень грустные. Мы не сможем атаковать, если они поставят частокол.

– Тут можно поспорить, но я не об этом. Сделать колья здесь они бы не успели, значит, везли их с собой. Похоже, это один из сюрпризов Эриха.

– И что нам делать?

Володя глянул на часы.

– Полагаю, как бы мы ни паниковали после высадки врагов, но решение принять уже должны. Сейчас главное – задержать их в этой бухте и сделать так, чтобы они не очень лазили по окрестностям.

– Наконец-то снова дело!!! – Конрон в порыве чувств даже хлопнул себя по ноге.

– Конрон, только прошу, без самодеятельности. Действуй, как договорились. И еще, пошли гонца, пусть сюда приедет фортификатор.

Конрон готов был на что угодно, лишь бы это изматывающее ожидание закончилось. Отдав распоряжение, он поскакал вниз.

Фортификатор появился на холме минут через сорок. Этого человека Володя видел несколько раз на строительстве форта и в городе, где они вместе с ним распределяли зоны обстрела башенных требуше. Это был грузный мужчина лет сорока, но необычайно подвижный для своей комплекции. Он подошел к Володе и чуть поклонился.

– Милорд?

– Подождите… кажется, Конрон начал действовать. Посмотрите пока на те укрепления, которые возводят родезцы.

Конрон действительно начал. Из леса выскочило несколько отрядов лучников… да-да, именно отрядов, тренировки не прошли даром. Конечно, до совершенства еще далеко, но за сутки его не добился бы никто. И вот лучники несколькими группами бросились вперед к строящимся укреплениям. За ними бежали пехотинцы, таща «ежи». Выскочили они почти одновременно, но из-за тяжести и неудобства груза постепенно отстали. Но это нормально – они и не должны были выкладываться, времени дотащить «ежи» до нужного места им хватит.

Лучников заметили не сразу, но вот поднялась тревога. Родезцы бросали строительные работы и прятались за кое-где уже насыпанным валом. Рабочих, в отличие от обороняющихся локхерцев, им явно не хватало, и дело продвигалось не очень быстро.

Вот наши приблизились на нужное расстояние, встали… Команды, которые подавали им офицеры, отсюда расслышать было невозможно, но лучники быстро развернулись по фронту. Первые выстрелы офицеров с указанием целей, и на головы родезцев обрушился град стрел. Лучников было не очень много – человек сто, но они развили такую скорострельность, словно их тысяча. Стали падать первые жертвы, среди родезцев поднялась легкая паника, люди спешили укрыться за холмом.

Наверное, от неожиданности родезцы позволили дать залпов десять, прежде чем из-за холма показалась конница и, склонив копья, бросилась на стрелков. За ней торопливым шагом двинулась пехота.

Лучники успели дать еще два залпа, после чего закинули луки за спины и побежали назад. Кавалеристы пришпорили коней, торопясь поскорее их догнать, растерзать… Но локхерцы уже проскочили небольшое открытое пространство и укрылись за «ежами», на которые, после того как пробежал последний лучник, солдаты торопливо набросили веревочные петли, образовав сплошную «паутину». Лучники, едва оказавшись за этим укрытием, развернулись и открыли стрельбу по приближающимся конникам. Сейчас уже не до залповой стрельбы – стреляли по готовности, но опустошение они произвели страшное. Эх, если бы в городе еще были такие лучники… Увы, но это лучшие, которых удалось собрать. Для массовости, конечно, можно было бы нагнать еще, только чем больше толпа и чем хуже она обучена, тем больше вероятность паники. Смогла бы большая толпа провести такое отступление? Не превратилось бы притворное бегство в настоящее?

Кавалеристы, напоровшись на препятствие, поднимали коней на дыбы, разворачивались, пытаясь объехать его. Перекрыть «ежами» всю поляну солдаты не могли при всем желании – они просто не дотащили бы столько. Но все эти маневры отнимали время, что давало лучникам возможность делать новые выстрелы.

Родезцы, наконец, сумели немного отступить, перегруппироваться и отправились в обход. Вот они поскакали в сторону, развернулись, объезжая препятствие… В этот момент из-за другого холма (хорошая тут местность для таких вот засад – эти холмики и впадины) выскочила латная кавалерия и ударила родезцам почти в тыл. Те и развернуться не успели, мысленно уже атакуя доставивших им столько проблем лучников, которые в это время быстро отступали к лесу. Солдаты торопливо разрезали веревки и утаскивали «ежи».

Поспешно отступив, лучники снова остановились и обрушили град стрел на подоспевшую пехоту родезцев. Сейчас все зависело от того, удастся ли Конрону оторваться от кавалерии или нет… Удалось. Его удар был все-таки очень неожиданным для родезцев, и те поспешно откатывались к своей пехоте. Вот протрубил рог, и наши латники развернули коней. Лучники через их головы стреляли по вражескому скоплению пехотинцев и кавалеристов. Да уж, промазать по такой цели тяжело.

Родезцы снова попытались организовать преследование, но быстро от этой идеи отказались, заметив, как пехотинцы выстраивают «ежи» поперек дороги, где один край упирается в крутой склон очередного холмика, а другой в лес. Кто там еще скрывается в лесу и за холмом, они предпочли не выяснять. Только гарцевали за пределами дальности стрельбы, не давая возможности повторить нападение.

Володя повернулся к фортификатору:

– Изучил их укрепления?

– Что? – Мужчина с трудом оторвал взгляд от почти уже закончившегося боя.

– Я просил изучить оборону родезцев, – спокойно повторил Володя. – А вы чем занимались?

– А-а-а… Да-да, конечно же. Изучил. Да и чего там изучать? Насыпь и частокол на ней. Не очень большая насыпь…

– Очень хорошо. – Володя глянул на часы. – Через два часа полная копия этих укреплений должна быть поставлена на одном из наших полигонов. На каком, выберите сами. Только не надо действительно полную копию делать! Мне нужен только отрезок их стены метров сорок-пятьдесят.

– Ваше сиятельство, но…

– Время! Вы собираетесь спорить?

Фортификатор почесал голову, потом, видно, решил, что связываться с сумасшедшими чужеземными князьями себе дороже. Коротко поклонился и поспешил вниз. Володя же остался сидеть, продолжая наблюдение.

Через час Конрон попытался повторить нападение… точнее, сделал вид, что повторяет. Лучники выскочили, дали пару залпов и тут же вернулись назад, пока на них не обрушились вражеские кавалеристы.

Володя перевел взгляд на ставку противника. Интересно, что предпримет их командир? Вариантов, в общем-то, у него всего два: либо выводить солдат и отбросить наглецов подальше, либо выставить прикрытие и бросить все силы на возведение укреплений.

Все зависит от того, что содержится в приказе, который, судя по всему, отправили на небольшой лодке, еще час назад ушедшей в сторону кораблей. По крайней мере, после ее прибытия между кораблями эскадры активно начали курсировать ялики с офицерами. Похоже, согласовывались какие-то действия. Если сейчас на берег повезут солдат, значит, будут атаковать. Если рабочих – строить укрепления. Сил в лагере для полномасштабной атаки явно недостаточно.

Володя надеялся, что приедут рабочие – если они здесь обоснуются, то уже трудно будет чисто психологически отказаться от организации лагеря именно в этом месте. Конечно, столько времени потратили, поставили укрепления, кровь пролили, отбивая атаки.

Вот от кораблей отделились лодки и направились к берегу. Мальчик самым внимательным образом изучил через бинокль каждую.

– Рабочие, – пробормотал он. – И еще дополнительные колья везут… инструменты… То-то лодки почти черпают воду.

Лодки и в самом деле сидели очень глубоко. Малейшее волнение, и многие пойдут на дно вместе с грузом. Но риск вполне оправдан и не очень большой. Опытные моряки прекрасно видели, что бухта прикрыта от резких порывов ветра, а ухудшения погоды никто не ждал.

Вот первые лодки коснулись песка, из них посыпались люди, выкидывая на берег инструменты и колья. Вот лодки опустели, и пары гребцов направили их обратно к кораблям. К высадившимся подбежали люди, расхватали доставленный груз и все это потащили на холм, где резко активизировалось строительство укреплений. Другая группа устанавливала палатки. Вот потянулись дымки от костров. Да уж, война войной, а обед по расписанию. Но оно и понятно, сколько они там плыли на этих лоханках? Вряд ли на кораблях, загруженных под завязку всяким барахлом и перевозивших множество народа, могли обеспечить нормальное питание. Люди просто соскучились по горячей еде.

Володя поднялся и потянулся.

– Что ж, господа, сегодня противник вряд ли предпримет активные действия. Их разведку сковывает Конрон, и даже если он уйдет, они вряд ли рискнут что-либо делать, опасаясь засад. Так что до завтра можно отдыхать.

Отдыхать-то можно, но вот секреты выставить все равно не помешает. Мало ли – береженого бог бережет.

Володя оказался прав – активность родезцев свелась только к охране возводимого укрепленного лагеря. Конрон еще несколько раз предпринимал демонстративные попытки атаковать его, но потом увел большую часть людей в город, оставив только наблюдателей и отряд арбалетчиков для прикрытия.

Мальчика он разыскал недалеко от моря в южной части города, где уже были возведены укрепления, очень похожие на те, что он видел у родезцев. Князь сидел на какой-то бочке и наблюдал, как офицеры объясняют солдатам, что им предстоит. Горожане за частоколом устанавливали соломенные чучела. Володя подозвал Лигура, и тот подошел одновременно с Конроном. Холодно раскланявшись друг с другом, они тут же отвернулись. Володя вздохнул. Удивительно уже то, что Конрон хотя бы чуть голову склонил перед бывшим рабом. Обычно делал вид, что того вообще не существует. Наверное, все-таки понимает, что им вместе воевать.

– Лигур, две роты продолжают тренировки по отделениям, остальные здесь.

Структура полка уже была определена. Отделение – восемь человек, четыре отделения – взвод, три взвода – рота. Пять рот – полк. Еще предусматривались инженерные части и артиллерия, но пока всего этого не было, и будет ли… Если осаду снимут, то Володя потеряет всю свою власть, а бывшие рабы обретут свободу и разойдутся. Правда, останется опыт… Зато боевые части укомплектованы полностью. Как сказал бы Александр Петрович – по штату.

– Действовать повзводно. – Володя мысленно прикинул численность. – Сколько штурмовых лестниц готово?

– Шесть штук, милорд. – После того как Лигур получил недостающие комплекты доспехов, он стал относиться к Володе с еще большим уважением.

– М-да… мало.

– Тогда поротно?

– Рота – почти сто человек… Они будут мешать друг другу. Да и не очень широко там. Все равно по всему фронту атаковать не сможем. Как считаешь?

Лигура он специально отправлял на холм, чтобы тот посмотрел на возводимые родезцами укрепления.

Тот задумался.

– Вообще-то места хватит…

– Полк не один будет атаковать. В общем, две роты идут со мной, значит, остаются три – это девять взводов. Сделаем так: одну лестницу отдаем ополченцам, пять взводов атакует в первом эшелоне, остальные четыре идут следом в резерве. В случае необходимости они поддержат тех, кто будет нуждаться в помощи.

– Одна колонна останется без резерва.

– Поставим ее в центр. Если что, им помогут слева или справа.

Володя уже давно понял, как ему повезло с Лигуром. Просто удивительно, как такой человек попал в рабство… Впрочем, в жизни бывает всякое, а спрашивать мальчик не решался. Вообще рабство постепенно отмирало под напором, как сказал бы учитель истории, новой общественно-экономической формации – феодализма. Только в разных частях известного мира это отмирание шло с разной скоростью. В Тралии рабство еще вполне процветало, а вот в Родезии практически исчезло. Локхер еще кое-где рабов использовал, но и он уже отказывался от них, и число рабов постоянно сокращалось под давлением благородного сословия, которым нужны были крестьяне на полях, а не рабы, с которыми столько мороки…

Прошлое Лигура оставалось тайной – он категорически отказался о нем рассказывать. Сказал только, что был благородным. В полку, командиром которого его назначил Володя, он навел и поддерживал железную дисциплину, что позволяло легко внедрять разные новые идеи, которые выдвигал князь.

– Ополченцы отказываются с нами…

Володя кивнул.

– Я знаю. Уже согласились. – Мальчик махнул рукой в сторону некоторых командиров ополчения, стоявших с петлями на шее чуть в стороне. – Они уже горят желанием воевать вместе с вами. Если хочешь, можешь освободить их… или убрать из-под них бочки – замена уже назначена, так что потеря будет невелика.

Лигур присмотрелся и даже крякнул от неожиданности.

– А вы не церемонитесь, милорд.

– Если бы у нас было время, я бы собрал всех офицеров, объяснил им важность боевого сотрудничества различных частей армии. Рассказал бы о боевом братстве, о том, что в бою жизнь каждого зависит от соседей. Потом, может быть, собрал бы жрецов и священников, которые прочитали бы им проповедь о любви к ближнему и всепрощении. Но поскольку времени у нас нет, будем действовать так. В общем, их судьба целиком в твоих руках, делай что хочешь.

Когда Лигур отошел, Конрон покачал головой:

– Магистрат тебе этого не простит. Я вполне понимаю тебя, но… Впрочем, ладно, у нас действительно нет времени что-либо объяснять. Что ты тут замыслил?

– Учения. Как видишь, мы построили точную копию стены родезцев. Сейчас будем отрабатывать штурм. Во время штурма второй попытки у нас не будет – стену мы должны преодолеть быстро и с первого раза.

Володя обернулся посмотреть, что делает Лигур. Тот прогуливался перед осужденными и что-то им рассказывал. Останавливался, глядел на солнце и снова что-то объяснял. Бывшие командиры ополчения явно не очень хорошо себя чувствовали с петлями на шеях и связанными руками и возражать не пытались. Один даже согласно кивал. Правда, делал это так часто, что можно было подумать, будто он дрожит.

Наконец Лигур закончил свою лекцию, вытащил меч и перерезал все веревки. Осужденные поспешно спрыгнули с бочек, растирая руки.

– Они поняли важность совместных действий с кем бы то ни было, милорд, и согласны помогать нам всеми силами, – доложил полковник.

– Хорошо, – невозмутимо кивнул Володя, словно так все и должно быть. – Сколько потребуется времени на разработку плана штурма и начало учений?

– В общих чертах уже ясно, что делать… Потребуется все объяснить ротным и взводным, да еще вбить в тупые бошки ополченцам…

– Конрон, лучники где?

– Скоро будут.

– Лигур, сколько нужно лучников привлечь?

Тот почесал в затылке:

– Трудно сказать… Они нужны только в первый момент, а дальше, когда солдаты перевалят через частокол, уже не смогут нам помочь.

– Тогда их тебе действительно много не нужно… А вот мне они понадобятся. В общем, набирай кого нужно – и вперед. Так через сколько приступишь?

– Через полчаса… если все будет нормально и меня будут слушать ополченцы.

– Мы с Конроном будем тут, так что пусть попробуют не послушать.

Лигур поклонился и отправился отдавать приказы. Конрон нахмурился:

– Ты всерьез намереваешься отдать под его командование штурм?

– Да. Они к этому специально готовились, и мы с ним много говорили о будущей схватке. Хочешь ты того или нет, но Лигур в городе самый подготовленный офицер… Это, конечно, мое подозрение, но мне кажется, он родезец и покинул родину не совсем добровольно. Возможно, даже занимал там высокое положение.

– Это и так ясно, он очень толково командует. Но ты в нем уверен? Если он родезец…

– Уверен.

– Ну… тебе виднее. Ты же с ним больше всех общался. Только вот не могу я тут сидеть…

– А какие у тебя планы? До вечера родезцы ничего не предпримут, только укрепляться будут. Ну, разведку попытаются провести, так с этим наши патрули справятся, ты там не нужен.

– А тут я нужен?

– А тут мы готовим нашу будущую победу! Так что нужен!

Конрон печально вздохнул, развернулся к солдатам и велел принести откуда-нибудь два кресла и стол. Непонятно, в каком доме их позаимствовали, но просьбу выполнили довольно быстро. Заодно притащили и несколько кувшинов вина. Одобрительно крякнув, Конрон устроился в одном из кресел, а кувшины поставил на стол. Володя занял второе кресло и свою половину стола загрузил письмами Розентерна и допросными листами пленных. Тир покосился на него, но вино предлагать не стал – догадывался об ответе.

Когда начались учения, мальчик поспешно спрятал все бумаги и стал наблюдать. Минут тридцать заняло построение, еще некоторое время потратили на то, чтобы объяснить солдатам задачу. И вот началось… Впереди бежали щитоносцы с огромными щитами, защищая от обстрела себя и тех, кто шел за ними, а там самые сильные солдаты тащили большие и широкие лестницы. Каждую несли человек двадцать, держа их с двух сторон за специальные ручки. Точнее, не совсем лестницы – проемы между ступеньками из широких досок были не очень большими. По ним удобней бежать, чем карабкаться, но для штурма частокола они подходили идеально. Тот ведь не очень высок – где-то полтора человеческих роста.

По сторонам от колонн, тащивших лестницы, бежали арбалетчики, которых тоже прикрывали щитоносцы. Поскольку и щиты там были легче, и арбалетчики несли не очень большой груз, они успели первыми. Щитоносцы опустили щиты на землю, из-за них выглянули арбалетчики и тут же дали залп. Подбежали щитоносцы, прикрывающие солдат с лестницами, попытались раздаться в стороны, чтобы дать дорогу штурмовой колонне. Налетели на солдат, прикрывающих арбалетчиков, образовалась куча-мала, в которую и влетели пехотинцы с лестницами.

Конрон покосился на Володю. Тот невозмутимо пожал плечами:

– Первый блин комом. А представляешь, если бы такое случилось во время штурма лагеря родезцев?

Лигур носился среди солдат, раздавая тумаки и просвещая по поводу их происхождения. Володя подозвал одного солдата и шепнул пару слов. Тот помчался к Лигуру. Полковник молча выслушал и кивнул.

– Что ты сказал? – поинтересовался Конрон.

– Попросил проверить результативность залпа арбалетчиков.

– В этих ребятах я уверен. Они со мной пришли.

– Проверим.

Залп, видно, оказался хорошим, поскольку у Лигура к арбалетчикам никаких претензий не возникло. Остальные офицеры хоть и поглядывали зло на выскочку, но приказов его слушались, урок с ополченцами всем пошел впрок.

Дальше была еще одна попытка, но теперь уже вместе с арбалетчиками бежали и лучники. Они останавливались первыми и давали несколько навесных залпов, стараясь поразить не тех, кто на стене, а тех, кто спешил к ней.

Эта попытка тоже завершилась неудачей… А вот на третий раз лестницы все-таки удалось водрузить на частокол, и по ним бросились самые защищенные латники – тяжелая пехота. Они должны были принять на себя первый удар и расчистить дорогу остальным. Некоторые не удержались и свалились с лестниц, хорошо, там догадались солому постелить.

Четвертая попытка прошла более удачно, но солдаты оказались вымотаны до предела и едва не падали.

– Милорд, надо дать отдых, – заметил подошедший Лигур.

– По-моему, это ты распоряжаешься учениями, тебе виднее. Когда закончишь с приказами, подходи, надо поговорить. – Володя обернулся к охране: – Еще одно кресло разыщите, пожалуйста.

Лигур вернулся через двадцать минут, когда люди расположились на поляне и к ним бросились горожане, неся котелки с едой. Володя приглашающе указал на кресло.

– Милорд, до вечера мы не успеем…

– Значит, будете тренироваться после захода.

– Милорд?

– Лигур… как ты думаешь, когда лучше всего атаковать лагерь родезцев?

– Вы хотите сказать…

– Да. Штурмовать будем часа в четыре утра, когда сон наиболее крепок. С двух сторон. Как понимаешь, темно будет не только врагам. Потому, как только отработаете все днем, будем тренироваться ночью. Я уже распорядился конфисковать у горожан белые простыни. Из них надо будет сделать плащи. Белое ночью очень заметно, а кто не в белом – тот враг. Понимаешь? Это тоже надо отработать. Потому сейчас гоняйте людей до седьмого пота. Потом отдых, в три часа ночи подъем, разбираете плащи – их к вечеру должны изготовить, – и новая тренировка! Отдых, и завтра после полудня снова тренировка.

– Завтра вы сюрпризов не ждете?

– Нет. Завтра я ожидаю многочисленные попытки родезцев провести разведку. То есть множество мелких стычек между патрулями, но ничего серьезного. А теперь по учениям… Все хорошо, но… А что вы будете делать, когда перевалите через стену? Как мне кажется, тут и будет самое сложное.

– Будем действовать восьмерками, как вы и предлагали, милорд. Спаянная группа – большое преимущество в свалке.

– Да? И насколько они спаяны?

Лигур развел руками:

– За неделю нельзя сотворить чуда.

– И еще. Подумай, чем может ответить противник и что мы можем ему противопоставить. Сейчас они ставят палатки для персонала, если их как-то поджечь, при пожаре лучники и арбалетчики на стенах уже не будут бесполезны.

– Поджечь? – Лигур задумался.

– Проклятье! – Конрон хлопнул по столу ладонью. – Можно взять смолу, нарезать кусками и привязать к веревке, а там поджечь и кинуть на палатки. А ближние можно факелами закидать.

Лигур поднялся.

– Пойду, распоряжусь о смоле.

– Хм… а он не так уж и глуп, – буркнул Конрон и потянулся к вину.

Володя с отвращением посмотрел на кувшин. Понятно, почему тут все пьют едва ли не с детства. А что еще остается? Средств профилактики и дезинфекции никаких, пить сырую воду – велика вероятность схлопотать дизентерию или чего похуже. Остаются соки, пиво или вина. Но соки… мальчик видел однажды, как местные крестьяне делали сок. Пить его сразу расхотелось. Квас, что ли, научить делать? Только с соблюдением всех санитарных норм, вплоть до дезинфекции посуды паром… Местные такие доверчивые, вполне поверят, что это необходимо.

Мальчик поднялся.

– Конрон, проследи тут, пожалуйста, а я немного прогуляюсь.

– По делам или?..

– Или. Отдохнуть от всего хочу. И так почти падаю.

Вопреки ожиданиям, Конрон согласно кивнул.

– И то дело. Я хотел и сам тебя отправить, да боялся, не послушаешь. Иди, я тут за всем прослежу. Мне и самому интересны те приемы, что применяют твои люди.

«Твои люди»…

Володя задумчиво крутил травинку, ведя коня в поводу. А ведь с точки зрения всех местных законов они и правда его люди. Он их освободил, он их взял под свое командование, когда все остальные отказались.

– Обзаводишься армией?

– Что, милорд? – К мальчику подъехал один из солдат охраны, полагая, что обращаются к нему.

– Нет-нет, ничего. Просто задумался.

– Милорд! – Перед Володей встал на дыбы конь, и мальчик испуганно отпрянул, потом обругал Джерома. Тот торопливо извинился. – Милорд, я просто торопился сообщить вам, что приказ выполнен.

– Что?

– Я про паруса…

– А-а-а. Хорошо. Много?

– Я прикинул, сколько нам нужно, взял с запасом. Коптильни трудились с утра. Людей предупредил, они болтать не будут.

– Да пусть болтают. Думаешь, удастся скрыть это все от горожан? Главное, чтобы за город не выбралось. Потому надо бы усилить патрули в бухте и в городе. Ночью никаких передвижений.

– Крейс давно уже бесится от этого, – хмыкнул Джером. – Его этим комендантским часом совсем прижали. У него ж основное время работы – ночь.

– Проблемы Крейса меня не волнуют. Что с лодками?

– Отбираю подходящие. Те, что отобрал, уже начали смолить.

– Хорошо, продолжай работать.

– Мне вопросы задают… те люди, которым я не могу не ответить.

– Роухен и Розен? Отсылай их ко мне.

– Еще Лиром.

– Этого тоже ко мне шли. Чего с ними беседуешь? А вообще… ну, придумай что-нибудь. Скажи, жертвы Водному богу готовим, чтобы вызвать шторм и разметать вражеский десант.

Джером на секунду задумался, потом расхохотался.

– До такого я не додумался. Хорошая идея, милорд. В таком случае, я в порт.

Володя проводил умчавшегося Джерома взглядом и покачал головой. Вот кого надо было отправлять к родезцам. Этот бы задурил им головы как никто. Одна проблема – он слишком много знает про оборону. Если попадется – все планы отправятся псу под хвост.

Вернувшись к Осторну, Володя обнаружил, что в доме, кроме слуг, никого нет. Оказалось, что купец с женой и детьми отправились на рынок… Нашли время.

В выделенной ему комнате Володя плюхнулся на кровать. Тренькнула струна гитары. Мальчик наклонился и достал ее из-под кровати, пытаясь вспомнить, откуда она здесь. Он сам принес или кто-то из слуг забрал? Не вспомнил и махнул рукой – какая разница? Задумчиво провел пальцем по струнам… Давно не играл – все дела и дела. Сделал перебор… нахмурился и оглядел маленькую комнату, которая сильно глушила звук. Взял гитару и вышел на улицу. Устроился на скамейке в небольшой беседке и опять заиграл. Не что-то конкретное, а просто перебирая струны, плетя мелодию словно кружево. Неважно, какой аккорд и какая нота, лишь бы звучало в лад – этакий мелодичный хаос. Потом замолчал, зажав струны, и вдруг решительно ударил по ним…

Добром и словом другу помоги,И лишь когда грозят ему враги,Ты можешь силу духа и рукиВложить в свой гнев, удары и броски.Свое непревзойденное оружиеС собой соедини и победи!Всегда и всюду жертву защити,Поверженного в схватке пощади,Достиг победы, снова к ней иди —Важнее прошлой та, что впереди.Свое непревзойденное оружиеНоси в своей груди и пой в пути[1].
Песня не очень подходила под гитару, но Володя постарался все же максимально приблизить аранжировку к оригиналу. Все равно не совсем верное звучание, все-таки ударных не хватает. Нет, это песня определенно не для гитары. Что бы такое более удачное… и под настроение… рыцарское…

Володя хмыкнул… Рыцарь с ржавыми шпорами.

Лечу, ни пуха, ни пера,Лечу, ни пуха, ни пера,Я вам признаюсь честно,Что эта странная игра,Что эта странная играУжасно интересна.Воображать, что ты герой,Добившийся успеха.Пусть это все зовут игрой —Мне это не помеха.Пускай победы нелегки,Пускай победы нелегки,Но такова работа.Пускай хохочут дураки,Пускай хохочут дураки,Глумясь над дон Кихотом.Их сам оставит в дураках,Насмешек всех сильнее.И он прославится в веках,Восславив Дульсинею[2].
Да уж, герой… Хотя, может, и станет, если Тортон все-таки удастся отстоять. Сложат легенды о чужеземном князе…

Позади раздалось хлопанье. Володя резко обернулся. Там, удобно расположившись на травке, сидели Аливия с братом.

– И давно вы тут?

– С момента, как вы заиграли какую-то странную мелодию, милорд.

– Володь, а ты мне раньше эти песни не пел. И знаешь, я почти все-все поняла. Давай продолжим учить твой язык! Мне он нравится. И кто такая Дульсинея, которую ты восславлял? – В голосе девочки послышались ревнивые нотки. – Она была твоя невеста на родине, да?

Мальчик расхохотался.

– Потише, стрекоза, я не могу на все сразу ответить. А насчет Дульсинеи можешь не переживать, эта почтенная дама – невеста одного благородного рыцаря, который отправился в путь, чтобы восславить ее имя, побеждая врагов.

– Ух ты! – Глазенки Аливии радостно засверкали. Тут она покосилась на брата: – А ты бы вот так смог отправиться в путь, чтобы прославить свою невесту?

Руперт отчаянно покраснел, потом пробормотал, что типа все это ерунда и что он не благородный, чтобы заниматься разной дурью. Тут он глянул на Володю и совсем смутился.

– Простите, ваше сиятельство, я совсем не имел в виду вас…

Володя перескочил через перила беседки, оставив гитару там, сорвал несколько невзрачных цветков, подошел к Аливии и опустился перед ней на колени, протянув букетик.

– Все ради вас, прекрасная леди.

Аливия вдруг смутилась, покраснела и замерла, не зная, что сказать. Володя улыбнулся, связал стебельки и приладил букетик девочке в волосы. Потом протянул руку и слегка ущипнул ее за нос.

– Ай! – Аливия обиженно пискнула и уставилась на Володю.

– Рот закрой, а то птичка залетит, – серьезно посоветовал мальчик.

Рядом невоспитанно хрюкнул Руперт и отчаянно попытался не расхохотаться.

Володя сыграл еще несколько мелодий, а Аливия попросила записать слова про «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы» – решила попробовать перевести. Мальчик поднялся.

– Вот что, Кнопка, пошли-ка в дом, там и займемся. Я тебе помогу. Заодно продолжим язык изучать.

– А тебе не надо по делам? – тревожно и с отчаянной надеждой спросила девочка.

– Нет, – усмехнулся мальчик. – Сегодня я до вечера совершенно свободен.

– Ура-а-а-а!!! – Аливия вскочила и заскакала вокруг Володи, но тут же скривилась от боли.

– Говорил же, не скачи пока! Еще недельку спокойно посиди, а потом хоть на голове стой.

– Я попробую, – серьезно пообещала Аливия и тут же схлопотала подзатыльник, отбежала и с безопасного расстояния показала язык.

Руперт что-то сердито крикнул ей, а Володя рассмеялся. Грусть исчезла. Умеет же эта пигалица поднять настроение. Но чему удивляться? Каким-то образом она сумела вытащить его из бездны отчаяния, сумела растопить его холодность. Сейчас Володя еще не мог понять, радоваться ли тому, что он снова умеет искренне смеяться, грустить, сердиться. Что его чувства больше не имитация, а от души. Единственно только плакать так и не научился… Однажды ночью он проснулся с криком – снова приснилось крыльцо дома… вот мама спускается по лестнице, держа за руку Ленку. Рядом идет отец, а впереди скачет он… Вот отец толкает его в сторону, выстрелы… И тут Володя проснулся… В душе горечь и боль, но глаза сухи… Как ему в этот момент хотелось разреветься, сбросить этот груз с души, отпустить прошлое, чтобы оно отпустило его. Но цепь еще прочна…

Вопреки опасениям Володи, следующий день оказался для него самым свободным за все время осады. Это первоначально сильно удивило его. Не было необходимости куда-то мчаться, что-то решать, спорить с купцами или магистратом. Не сразу он сообразил, что просто запущенный механизм подготовки к сражению набрал полные обороты и больше не нуждался в подталкивании или контроле. Даже захоти он сейчас что-либо изменить – сделать это было уже практически невозможно. Филипп командовал в форте, размещал запасы воды и продовольствия, рабочие насыпали и трамбовали площадку под метательные машины, собирали требуше и устанавливали на стенах «скорпионы». На холме наблюдатели следили за родезцами и регулярно посылали гонцов с известиями. Враг несколько раз пытался провести разведку с этой стороны бухты, но его встречали засады арбалетчиков, и родезцы, потеряв несколько человек, прекратили попытки проникнуть на заросшие склоны, только усилили наблюдение. Еще произошло несколько стычек с патрулями на дороге, когда родезцы попытались приблизиться к городу, но и здесь они скорее демонстрировали намерение, чем реально пытались прорваться. Судя по всему, командир этого отряда решил не рисковать и дождаться основных сил, а пока возводил укрепленный лагерь, свозил с кораблей продовольствие и машины, которые старательно укрывали в дальней части лагеря.

Заметив это, Володя досадливо поморщился – туда не доставали даже требуше. Точнее, доставали на максимальной дальности, но стрелять, не видя цели и не имея возможности корректировать стрельбу, бесполезное занятие. Шанс во что-то попасть, конечно, есть, но не настолько большой, чтобы пытаться. Впрочем, глупо огорчаться, нельзя же всерьез полагать, что противник подставится во всем.

Потом Володя навестил порт, но и здесь Джером вполне справлялся без него. Конрон руководил тренировками кавалерии, Лигур занимался с пехотой и лучниками, Роухен проверял городские укрепления и организовывал патрули, Арвид пропадал в госпиталях и следил за подготовкой перевязочного материала.

Помотавшись до обеда по городу, Володя вдруг с досадой понял, что, собственно, он никому больше не нужен. Сейчас, когда все отлажено и каждый офицер четко представляет задачу, его вмешательство только повредило бы. А в случае разных мелких недоразумений и накладок за советом или приказом все предпочитали обращаться к Конрону или Роухену.

С одной стороны, обидно, а с другой – хорошо – значит, правильно подобрал людей, нашел к ним подход и заставил делать общее дело. Причем заставил не только тех, кого сам нашел и назначил, но и тех, кого убрать не мог. Учителя на Базе вполне могли бы гордиться им. С этими мыслями Володя отправился в дом Осторна. Чтобы как-то скоротать время и отрешиться от тревог, засел за занятия языком с Аливией, а с Рупертом и Осторном занялся математикой. Девочка переводила песню, а Володя подсказывал незнакомые слова, которые встречались в тексте, и тут же заставлял их заучивать, объясняя значение. Перевод выходил без рифмы, но получался неплохим.

Наблюдая, как девочка пыхтит над переводом, склонившись над бумагой, Володя пожалел, что сейчас тут нет Сторна – барда, с которым он познакомился по пути в Тортон. Неплохо было бы перевести еще несколько песен.

То и дело приезжал гонец с сообщениями от наблюдателей с холма, но они разнообразием не блистали: враг укрепляется, разгружает корабли, предпринимает несмелые попытки провести разведку, но, натыкаясь на сопротивление, в бой не вступает и отходит. Стала известна и примерная численность солдат в десанте: около трех тысяч. Понятно, почему родезцы не горят желанием лезть на рожон – их чуть больше, чем солдат в городе, а повторять «подвиг» барона Розентерна им явно не хочется.

Следующий день не отличался от предыдущего. Те же стычки, те же спешные приготовления и тренировки внутри города. Разве что прибавилось вражеских галер, которые стали постоянно маячить у выхода из бухты. Приближаться не решались, следили издали. Три корабля портовой охраны один раз вышли им навстречу, но родезские галеры боя не приняли и ушли обратно к лагерю. Зато ближе к вечеру наблюдатели обнаружили необычайное оживление в бухте. Один корабль вдруг сорвался с места и умчался на север.

– Завтра прибывают основные силы, – сообщил Володя на созванном совещании.

– Ты же говорил, что они прибудут через пять дней, – удивился Конрон.

– Я не колдун и не предсказатель. Я могу только предполагать на основе имеющихся у меня фактов. Пять дней – такой срок называли пленные. Возможно, они сами не знали сроков, возможно, ветер оказался попутным. Мало ли.

– Что ж… Тогда будем готовиться.

На этом совещание закончилось. Свои задачи знал каждый, и лишний раз напоминать о них смысла не было.

В эту ночь Володя спал плохо.

Глава 8
Утро перед предстоящим боем началось с суматохи, конец которой даже не просматривался. Всем казалось, что еще что-то не сделано, что-то упущено. Конрон метался между фортом и городом, наорал на Лигура, который, по его мнению, слишком слабо гонял солдат. Лигур воспринял все с философским спокойствием, заметив только, что утомлять людей перед битвой усиленной тренировкой – плохая идея. Совместно договорились, что тренировка будет до трех часов дня, а потом всех отправят отдыхать.

Сам Володя некоторое время носился вместе с Конроном, потом сам себе задал вопрос: какого фига он вообще тут делает? Не найдя ответа, плюнул и отправился разыскивать Джерома. Тот продемонстрировал выбранные корабли. Володя излазил один одномачтовый кораблик, похожий на рыбацкую шхуну. Выяснять, так ли это, не стал.

– Когда будете загружать?

Джером кивнул на один из сараев:

– Там сейчас в кувшины масло заливают.

– Мачту тоже маслом облейте, пусть быстрее все полыхнет. А вот бочки с нефтью лучше всего на нос поставить и перед поджогом открыть. Разлитая нефть будет гореть на поверхности воды и охватит большую площадь.

– Не уверен, милорд. Нефть ведь поплывет не по ветру, а куда волны понесут. Не факт, что на корабли.

Володя подумал и махнул рукой:

– Пусть будет, как будет. Сколько всего кораблей собираешься использовать?

– Мы еще палубу зальем смолой, ее как раз кипятят. До вечера остынет. А кораблей… восемь. Столько нашли подходящих. Остальные либо слишком маленькие, либо слишком большие. Да и чем больше кораблей, тем больше шансов, что их заметят. Мы тут с одним капитаном и так, и этак прикидывали… в общем, восемь в самый раз. Даже на плане набросали, с какой стороны и как лучше заходить, чтобы охватить максимальную площадь бухты.

– Экипажи?

– Как вы и велели, только добровольцы. Каждым кораблем командует офицер, еще два матроса в помощь, тоже добровольцы. Каждому в случае успеха обещано по три золотых. В случае гибели деньги идут тем людям, кого они назовут.

Наверное, с такой оплатой от добровольцев отбоя не было. Это же полугодовое жалованье капитана торгового судна.

– Хорошо. Где сейчас добровольцы?

– Вон в том доме под охраной. – Заметив удивленный взгляд князя, Джером поспешно продолжил: – Не их охраняют, а чтобы к ним никто не прошел. Я их предупредил, что после того, как им сообщат детали, им запретят с кем-либо общаться.

– Ясно. Только приготовления ведь все равно не спрячешь. Видно же, что мы делаем.

– Милорд, вот честное слово, пока вы мне все не рассказали, я так и не понял, к чему все эти приготовления и что вы собираетесь делать.

– Ты не моряк. Ладно, пустой спор. Пойдем туда, хочу поговорить с ними.

Людей в доме разместили с максимальными удобствами и в еде не ограничивали. Наверное, простые рыбаки и матросы никогда не ели таких деликатесов, которыми их снабдили. Едой моряки сейчас и наслаждались. А вот офицеры собрались за другим столом, и хотя еда там тоже присутствовала, но еще там лежал лист пергамента, над которым все они и склонились.

Когда Володя вошел, офицеры поспешно поднялись, но мальчик махнул рукой и сел на свободное место.

– В общем, я просто зашел посмотреть, как вы устроились, ну, и немного объяснить… Вы знаете о готовящемся с нашей стороны нападении на лагерь родезцев. Однако… на самом деле и нападение с берега, и нападение с моря всего лишь отвлекающие маневры. Основной удар наносите вы, и только вы. Именно от вашего успеха или неудачи зависит судьба всей битвы. Если даже наших солдат разобьют под стенами лагеря и они все там погибнут, но вы добьетесь успеха – мы победили. Даже если мы полностью разгромим высадившихся, но корабли останутся целыми – проиграли. Все основные запасы: еда, осадные машины, инструменты, лошади – все там.

– Мы понимаем, милорд, – поднялся один из офицеров. – Вот мы как раз и прикидывали, как лучше действовать… Если бы мы знали, как встанут корабли родезцев, то смогли бы лучше спланировать. Сейчас остается только прикидывать.

– Как встанут? – Володя задумался. – Вот что, собирайтесь, едете со мной. Я как раз направляюсь на холм, будем смотреть.

– Это дело, – тут же повскакивали офицеры.

Перед тем как ехать, пришлось посетить еще несколько мест, и только потом они поднялись на наблюдательный пункт. Там, оказывается, уже наделали скамеек, где сидели все офицеры, не занятые текущими делами. Тут же был и Конрон.

Володе с моряками освободили место за столом, на котором расстелили схему Радужной бухты. Мальчик в бинокль оглядел ее, но пока изменений не заметил. Прислушался к тому, что говорят моряки. Те вовсю обсуждали расположение военных и грузовых судов, куда еще можно поставить корабли, будет ли организована охрана. Вот в последнем Володя сильно сомневался. Судя по увиденному, служба на флоте Родезии была поставлена из рук вон плохо. Да и трудно ожидать чего-то от такой солянки кораблей, которая собралась даже в этом отборном отряде, куда по идее должны поставить лучших. Военные же вообще постарались встать где-то в сторонке. То ли чтобы не путаться под ногами при высадке, то ли чтобы не нервировать гражданских. Похоже, мысль о том, что враг может атаковать с моря, им даже в голову не приходила. С одной стороны, оно понятно – о численности и составе кораблей, застигнутых осадой в Тортоне, они прекрасно осведомлены. Но с другой – проявлять такую безалаберность все равно не стоило.

Прошел час, второй, третий… на холм подняли обед. Есть его пришлось холодным. Никто не захотел спуститься и пообедать нормально, а запрет на разведение здесь костров оставался в силе.

Володя оглянулся. Все на нервах, тяжелая атмосфера ощущалась даже на физическом уровне. Казалось, пробеги хоть маленькая искорка, и тут все вспыхнет вмиг, взлетит даже без пороха. В этом отношении сам бой переносился легче, чем его ожидание… Если корабли сегодня не придут, все накопленное напряжение выльется в грандиозный скандал… или попойку. И еще неизвестно, что хуже.

Однако все тревоги оказались напрасными. Около четырех часов пополудни первый корабль основных сил вошел в бухту. Галера, которая их сопровождала, немного отошла в море, чтобы предупредить возможную атаку. Судя по количеству выделенных сил, в нападение не верили, но на всякий случай приняли меры.

Вот корабли стали занимать позиции, спустили шлюпки. Похоже, пока высаживался командный состав.

– Может, стоит отложить атаку на сутки? – немного нервно поинтересовался Конрон. – Они за сегодня не успеют много высадить.

– Вот и хорошо. А терять время нам нельзя. Никак нельзя. Если верно все то, что говорят о герцоге Ансельме, то он эти сутки использует по максимуму. Думаю, он быстро сообразит, что тут что-то не так, и примет меры. Нам повезло, что командир первой группы оказался не очень инициативным. Оно, конечно, понятно, все-таки он должен был встать под команду барона Розентерна, а два чрезмерно инициативных командира – это чревато… Хм… А ведь Эрих не просто так выбрал именно этого человека командиром авангарда. Эрих неплохо разбирается в людях. Но теперь это сыграло нам на руку – оставшись без ведущего, он ничего не смог сделать и предпочел пассивно дожидаться основных сил. Полагаю, у Ансельма найдется, что сказать по этому поводу… – Володя на миг задумался и обернулся: – Господа, полагаю, что до вечера будет предпринято несколько попыток активной разведки. Нужно усилить патрули.

– Я сделаю, – поднялся один.

Володя кивнул и вернулся к наблюдению. Все свободные лодки уже направились от берега к вставшим на якорь кораблям. Те же корабли, которым осадка позволяла приближаться к берегу, почти вылезали на песок. Однако тяжелые транспортники, которые, судя по всему, перевозили припасы и машины, подойти ближе не могли и вынуждены были вставать почти у выхода из бухты, дожидаясь своей очереди на разгрузку.

Рядом заспорили офицеры, командующие брандерами. Похоже, картина для них стала ясна.

– У них не очень опытные флотоводцы, милорд, – заметил один. – Обратите внимание, их корабли входят в бухту в том порядке, в каком и шли. И теперь те из них, что имеют небольшую осадку, не могут подойти к берегу и вынуждены дожидаться, пока освободится место. Но место можно освободить, только если отойдут в сторону большие корабли. Сейчас возникнет такая мешанина…

Слова офицера оказались пророческими. Родезские корабли весьма активно стали маневрировать внутри хоть и просторной, но все же бухты, чтобы пропустить более мелкие суда. Несколько военных кораблей в результате всех этих маневров оказались зажаты внутри скопления, и теперь им стало довольно проблематично выйти в море, где им самое место. Володя в бинокль разглядел одного капитана, который, потрясая кулаком, что-то орал шкиперу транспортника, подрезавшему его и помешавшему выйти в море. Тот совершенно невозмутимо рассматривал берег, не обращая внимания на крики. До недовольства военного моряка ему, судя по всему, не было никакого дела – его подрядили доставить груз до точки, он это сделал, остальное его мало касалось. И подчиняться кому-либо он теперь не обязан. Этакая феодальная вольница на море. Мальчик даже посмеялся тихонько. Король Эрих, может, и умный правитель, и армию хорошую создал, но вот до флота руки не дошли. Впрочем, у Локхера дела обстояли точно так же, потому они и не могли предотвратить такой десант. Чтобы собрать флот для отражения атаки, надо было позаботиться заранее – созвать корабли, организовать их, назначить командующего. В общем, мороки на месяц, а то и два. А уж заставить подчиняться шкиперов «купцов»… Необходимость дисциплины они, безусловно, понимали, но сейчас, когда конечная цель достигнута, больше не считали себя связанными обязательствами. И чем раньше их разгрузят, тем раньше они вернутся домой и отправятся в новый рейс, уже коммерческий, который принесет им неизмеримо большую прибыль, чем этот. Вот и торопились они поскорее встать под разгрузку. Вот и оттирали конкурентов, стараясь поставить свой корабль впереди. Ведь сейчас, когда Эрих мобилизовал едва ли не все доступные ему корабли, наверняка много купцов кусают локти, не в силах отправить товар. И первый вернувшийся получит огромное преимущество перед остальными…

Примерно так и объяснил все происходящее один из моряков на недоуменный вопрос мальчика. Тот задумался, усмехнулся:

– Что ж, пусть поспорят. А все ценные корабли как раз оказались снаружи…

Из-за всей этой катавасии высадка задержалась где-то на полтора часа. Только в половине шестого вечера на землю сошли первые солдаты. Кажется, родезское командование было не очень этим довольно, но поделать ничего не могло. А солдаты теперь высаживались сплошным потоком. Лодки работали в режиме конвейера: приплыли, высадили, вернулись, загрузились, снова высадили. Похоже, после каждого рейса гребцы менялись, иначе такого темпа точно не выдержали бы.

Ага, а вот и ожидаемая активизация разведки: сотни две всадников покинули лагерь и отправились к дороге, скрылись за холмами. Володя с тревогой стал дожидаться вестей. А вот и пехотинцы неторопливо направились к их холму… Но тут из-за пригорка показались человек пятьдесят лучников и открыли стрельбу. Не очень удачную, но разведчиков от цели отвлекли. Те прикрылись щитами, а им на помощь выехал отряд кавалерии, начал обходить неожиданное препятствие. Но локхерцы уже отходили. Короткий бой… Несколько родезцев осталось лежать, а всадники, развернув коней, отступили…

Нервное напряжение на наблюдательном пункте царило страшное. Наконец первые новости: отряд разведки родезцев попал в засаду и был обстрелян арбалетчиками. Всадники попытались организовать преследование, но войти в лес следом за отступившими не решились. Несколько разведчиков, правда, рискнули, но схлопотали арбалетные болты и, не зная численности врага, предпочли отступить и продолжить выполнение задания. Прошли по дороге и уперлись в форт. Погарцевали на виду, держась на безопасном расстоянии, изучили систему обороны вокруг города с его «ежами» и вкопанными кольями, опять-таки издалека. А когда из ворот Тортона выехали латники Локхера, отошли.

Слушая доклад, Володя краем глаза заметил еще одного гонца и махнул ему, подзывая. Выслушал сообщение. Выяснилось, что вражеским пехотинцам удалось больше – оттеснить все патрули от дороги в лес, но туда они тоже соваться не стали. Кажется, родезцы не ставили себе цель окончательно убрать отсюда наблюдателей, иначе не вернулись бы так быстро. Скорее это была разведка боем перед наступлением – найти дороги, выяснить, где находятся главные силы. Ясно же, что на ночь глядя никто не будет организовывать атаку. Да и силы еще не все высадились, солдатам на берегу время на отдых надо, поесть нормально после плавания. Наверное, даже и завтра родезцы не решатся на наступление, скорее ограничатся вытеснением застав локхерцев и выставят свои пикеты в виду города. Только вот у Володи на завтра были свои планы…

В десять вечера начало смеркаться, и вражеский лагерь стал постепенно погружаться в темноту. Морские офицеры, срисовав расположение кораблей, уехали. В двенадцать ночи разъехались последние – остались только Конрон и Володя.

– Ну что? Теперь до завтра… Успехов… – Конрон замялся, потом махнул рукой. – Ладно, удачи, в общем. Я к своим.

– Конрон, ты, главное, не рвись вперед! Если не выдержишь и полезешь, то… случись что, прикрыть будет некому.

– Да знаю я, – отмахнулся тот раздраженно. – Но меня бесит, что я не могу участвовать в деле!

– На тебе конница! Коннице же в лагере делать нечего, пойми ты! Зато когда мы начнем отступать, сюрпризы разные могут быть. Доверься Лигуру.

– Однако сам ты идешь вместе с десантом.

– Мне нужно авторитет зарабатывать. Конрон, давай не будем по пятому разу обсуждать это. Ты прекрасно понимаешь, что я прав, иначе никогда не согласился бы.

На берегу Володя застал весьма активную подготовку: из сараев вытаскивали лодки, выкрашенные в черный цвет, и спускали на воду, чуть в стороне старательно обматывали тряпками уключины.

– А ты тут что делаешь? – удивился Володя, заметив Лигура. – Я думал, ты со своими.

Бывший раб изучил небо и только потом ответил:

– Вас жду, милорд. Я знал, что вы сюда пораньше придете.

– Что случилось?

Лигур еще раз глянул на небо.

– А погода за нас, ваше сиятельство. Облачно… В общем, я по поводу плащей. Ваше сиятельство, боюсь, нам не удалось разыскать столько белой ткани, чтобы всем хватило. Я приказал сделать белые повязки на рукава, а на доспехах спереди и со спины нарисовать белую пирамиду.

– Хм… Не нашли ткани? Ах, да… – Володя поморщился. – Совсем забыл, сколько времени занимает изготовить ткань. А с пирамидами на доспехах идея хорошая.

– Я тоже так подумал, милорд. Мои люди как раз заканчивают их рисовать у тех, кто пойдет с вами. Вы позволите нарисовать на ваших доспехах?

Володя оглядел себя и скривился.

– Лигур, у меня несколько специфические доспехи, как ты заметил. Других таких, полагаю, ты нигде не найдешь.

– О да! Удивительно тонкая работа… Но вы уверены, что они надежные? Очень уж ваша броня кажется… легкой.

– Уверен. Она намного прочнее, чем кажется. Выдержит даже арбалетный болт. И еще… думаю, с моим ростом меня с противником не перепутают.

– Но все равно, милорд…

– Слушай, я понимаю, что ткани нашли мало, но для меня белый плащ найдется? И не придется ничего рисовать.

– Плащ найдем, но я не понимаю, почему вы не хотите…

– Ты нарисуешь! А оттирать кто, по-твоему, будет?!

Мальчик выглядел таким возмущенным, что Лигур против воли улыбнулся. Порой этот князь ставил его в тупик. То рассуждает как умудренный жизнью человек, а то мальчишка мальчишкой. Вот как сейчас.

– Слуги, ваше сиятельство.

– Нет уж, свои доспехи я никаким слугам не доверю. Свой парашют предпочитаю укладывать сам… этому меня хорошо обучили.

– А что такое пара…?

– Э-э-э… приспособление такое, в общем. Оно не подводит только тогда, когда укладываешь его сам.

– Никогда не подводит?

– М-м… какой ты любопытный. Как любая вещь, она тоже может подвести, но в этом случае никто, кроме тебя, не виноват. Ладно, пойду посмотрю, что там с лодками.

– Я пришлю вам человека с плащом, милорд.

– Да-да, буду ждать.

Володя брел вдоль кромки воды, наблюдая за суетой рабочих и изредка поглядывая на море. Место для подготовки выбрали таким образом, чтобы его не было видно от выхода из порта, где маячило несколько галер родезцев. Их присутствие сильно нервировало Володю, но приходилось рисковать – выбора нет. Он подозвал одного из капитанов, который командовал в порту службой, похожей на таможенную, а также следил за порядком в акватории порта. Под его командованием находилось восемь корабликов, вооруженных небольшими «скорпионами». Вдвоем они вышли на точку, откуда были видны все три галеры противника.

– Капитан, вы понимаете свою задачу?

– Отвлечь родезцев, – спокойно отозвался он.

Гм… отвлечь. Да на одной галере людей столько же, сколько на трех портовых корабликах. О! Володя напрягся и внимательно изучил порт.

– Капитан, как думаете, что произойдет, если один из кораблей попытается сбежать из порта? – напряженно поинтересовался он.

Моряк тоже напрягся.

– Галеры разделятся. Одна или две пойдут в погоню.

– Капитан, живо разыщи матросов, которые согласятся принять участие в этом, конфискуйте любой купеческий корабль…

– Купцы взвоют.

– Плевать! Расписку дайте от моего имени, что либо вернем корабль, либо заплатим. Быстрее, капитан, времени нет! Проклятье, ну почему я раньше до этого не додумался!

Капитан спорить не стал и уже мчался вдоль берега к ближайшему трактиру. Но на бегу обернулся:

– Что я могу обещать матросам, которые согласятся участвовать?

– Сами решите, я поддержу любое ваше обещание. Только… не наглеть!

Капитан отсалютовал и исчез в темноте. Володя готов был поклясться, что он еще и усмехнулся, хотя видно было плохо.

Прогуливаясь по берегу, Володя поглядывал и за спуском на воду лодок, и за морем, где маячили вражеские галеры. Изредка посматривал на часы. Час ночи… два часа… Жаль, что часы только у него и нельзя синхронизировать атаку. Определить время по звездам тоже можно, только облака затянули небо, и даже луны не видно… Вот и придется начинать наступление порознь.

Прибежал человек с белым плащом, сообщил, что войска Лигура начали выдвижение из города и вперед отправлены разведчики. Эти без белых знаков и в темных одеждах… Их задача незаметно приблизиться к лагерю и снять часовых, убрать выдвинутые вперед пикеты. Остается только надеяться, что все получится.

Конрон стоял чуть в стороне от городских ворот, держа коня за повод, и наблюдал, как из города выходят отряды. Первым вышел полк, который князь почему-то называл «потешным», при этом усмехаясь. Что он находил забавным в этом названии и почему обозвал его так, Конрон так и не успел спросить, все время находились другие дела. И сейчас, наблюдая, как этот полк идет, меньше всего можно было подумать, что это что-то потешное. И как Лигуру удалось превратить бывших рабов и каторжников в боевую единицу за такой короткий срок? Возможно, и прав этот странный князь… И в Лигуре не ошибся.

Лигур как раз в этот момент подошел к Конрону и вскинул руку в салюте – еще одно нововведение князя. Пользы от этого салюта Конрон не видел, но и вреда не замечал, а потому молчал.

– У форта мы становимся на привал, выдвигаем наблюдателей и ждем сигнала, тир Конрон.

– Хорошо. Мы пока тут остаемся, нечего толпу у форта создавать. Тем более там столько ловушек наделали, а дорога не очень широкая.

Лигур согласно кивнул.

– Отправьте с нами кого-нибудь. Как только получим сигнал, он вернется и сообщит вам.

– Дело, – согласился Конрон, обернулся и отдал приказ. Тотчас из строя выскочил один всадник и пристроился к шагающему полку.

Вот из ворот вышли лучники, рядом шагали специально прикрепленные носильщики. Каждый тащил несколько колчанов с обычными и зажигательными стрелами и щиты.

Лигур вежливо кивнул Конрону и, дождавшись ответного кивка, вернулся к своим солдатам. Тут же дал по шее самому шумному, у которого вдруг звякнул меч. Высказав все, что он думает о растяпе, приказал всем остановиться и еще раз проверить, насколько хорошо закреплено оружие.

– Тишина – вот наш союзник! Проверили? Тогда вперед, но если еще у кого что звякнет – сам голову отверну!

В полной тишине отряд прошагал к форту и там остановился, дожидаясь сигнала. Никакого шума… Конрону даже показалось, что сейчас мимо прошли не люди, а призраки. Интересно, а как там дела на море…

На море пока тоже все было в порядке. Володя наблюдал, как корабль, стараясь соблюдать тишину, покидает порт и, прижимаясь к берегу, направляется на юг, подальше от родезцев.

Сначала показалось, что план провалился: противник либо не заметил бегство корабля, либо им не заинтересовался. Но нет, вот одна галера дернулась, медленно развернулась и, набирая ход, устремилась в погоню. Вот шевельнулась вторая… третья…

– Не понял? – Володя нахмурился. – Они что, все за ним погонятся?

Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ага, понятно, они просто подошли поближе к берегу и сместились к югу, чтобы предотвратить еще один такой прорыв.

Володя глянул на часы и вернулся к лодкам.

– Джером, буди людей, пусть выдвигаются на посадку, но пока в лодки не пускай.

Тот кивнул и поспешно ушел куда-то по улочке. Вскоре послышались звуки шагов, и на пляж стали выходить солдаты. Команда – и вот они уже устроились на песке. Лучники тут же сбросили луки и стали их проверять, рабочие загружали в лодки связки стрел, зажигательные клали отдельно.

Три часа. Володя взял приготовленный факел, сунул в костерок, поднял над головой и взмахнул. Замер, всматриваясь в темноту. Раздался плеск весел, но тут же стих… Даже ночью небо всегда светлее суши, и вот на его фоне промелькнул первый силуэт корабля… второй… Отвлекающая атака на вражеские галеры началась.

– По лодкам!

Мальчик первым забрался в лодку, дождался, когда в нее загрузятся люди, и приказал отплывать. Гребцы осторожно взмахивали веслами, стараясь не шуметь – спешить не было никакой необходимости. Лодка поравнялась с выходом из порта. Володя отдал приказ сушить весла, а сам привстал, всматриваясь в темноту.

– Вперед!

Лодки одна за другой выплыли из акватории порта и, прижимаясь к берегу, осторожно двинулись в сторону Радужной бухты. Мальчик прислушался к звону стали и крикам… Сейчас корабли таможенников должны начать отступление… Оставалось надеяться, что все сделают правильно и жертв много не будет. Но выяснится это только по возвращении.

Уже позже Володя узнал, что при попытке захвата вражеских кораблей было потеряно одно судно таможни, но дело свое моряки сделали, и локхерский десант смог незаметно покинуть порт.

От основных сил отошли восемь кораблей-брандеров и взяли курс в открытое море.

Лодки собрались у входа в Радужную бухту, но пока прятались за небольшим мысом, дожидаясь сигнала. Володя приказал своей лодке пристать к берегу. Вышел к бухте и устроился на нижней ветке дуба, ведя наблюдение за вражеским флотом. Глянул на часы… без двадцати четыре.

– Двадцать второго июня, – тихонько начал напевать он, – ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началася война.

Тут он вспомнил переделку этой песенки одним своим другом и хмыкнул. Чтобы хоть немного снять напряжение, себе под нос промурлыкал и ее:

Двадцать второго июня,Ровно в четыре часа,Гитлер свалился со стула —Так началася война.Мыши в окопах сидели,Крысы в атаку пошли.Бедную кошку схватилиИ на расстрел повели…
Ага, кажется, началось. Володя снова взглянул на часы и хмыкнул – ровно четыре утра. Привстав на ветке, он наблюдал за вдруг вспыхнувшим в море костром… Один, потом второй… Третий полыхнул едва ли не среди вражеского флота. Получилось или нет? Получилось? Нет? Володе сейчас хотелось оказаться одновременно сразу в нескольких местах: на брандерах, на наблюдательном пункте на холме, среди пехотинцев Лигура и кавалеристов Конрона.

Скатившись с дерева, он, уже не стараясь соблюдать тишину, бросился к лодке.

– Вперед! – Володя запрыгнул в нее, с трудом сохранив равновесие.

Его трясло… такое с ним впервые. Получилось или нет? Получилось или нет?

Мальчик плюхнулся на переднюю скамейку. Гребцы ударили веслами по воде, лодка стремительно направилась вдоль берега в бухту. Тотчас за ней стали пристраиваться остальные.

– Ближе к берегу, – прошептал Володя. – Ближе.

– Не беспокойтесь, милорд, они нас не увидят со света, посмотрите.

В бухте и вправду уже вовсю полыхало несколько костров. Ночной бриз еще сильнее раздувал пламя и гнал его на остальные корабли. Огонь осветил все вокруг, и масштабы произошедшего стали видны намного лучше. Родезцы пали жертвой собственной безалаберности, собрав корабли в одну большую кучу. Теперь те, которых еще не задело пламя, лихорадочно рубили якорные канаты в надежде вырваться из огненного шторма. Эх, жаль, пороха нет, сейчас бы взрывы, тогда был бы полный конец флота… пока же горела даже не треть кораблей, меньше. Вот один корабль медленно отвернул и направился к идущему десанту, чтобы обойти огонь и выйти в море.

– Налегли на весла!

Похожая идея, однако, пришла в голову не только этому капитану, но и еще одному. Вот уже третий корабль отвалил в сторону… Если бы эти корабли были военные, возможно, у них все получилось бы. Но увы, сейчас каждый думал только о себе. Вместо того чтобы пропустить самый быстроходный корабль, вперед вышел другой, загородив путь остальным. Корабль, шедший вторым, попытался обогнуть тихохода, но не успел. Его чуть повело в сторону, кажется, он даже днищем задел дно, из-за чего его еще немного развернуло и кинуло на корму впереди идущего. Обрушившаяся от удара мачта так перепутала такелаж, что быстро освободиться не было никакой возможности, и в сцепившиеся корабли въехал третий, полностью перегородив дорогу к спасению остальным. Теперь у родезцев осталось только два пути: сгореть в пламени или выбросить корабли на берег. Военные еще пытались бороться с огнем, но на транспортниках моряки просто бросались в воду, даже не пытаясь спасти корабли. Володя видел в бинокль, как на одном судне, где только-только начинался пожар, с которым еще вполне можно было справиться, люди просто попрыгали за борт и поплыли к берегу, благо недалеко. Эта близость берега и мешала людям организоваться ради борьбы за корабли. Зачем рисковать жизнью, когда спасение вот оно, рядом? Что такое сотня метров для сильного мужчины. Корабли и припасы? А какое им до них дело? Их подрядили только доставить груз, а не воевать. Груз доставили, что еще надо?

Володя снова глянул на часы. Штурм с берега должен уже начаться. Они должны начать сразу, как увидят зарево, чтобы отвлечь родезцев. Основная цель атаки – груз, который пока складирован на берегу. Груз и лодки. Все остальное дымовая завеса.

– Началось! – Лигур извлек меч. – Вперед!

Роли распределены, и на тренировках все это отработали до автоматизма. Кем бы ни был этот странный князь, но надо признать, что его идеи работали. Еще как работали! Кто-то из солдат говорил о сумасшествии этого чужеземца, о том, что лучше его прогнать от греха подальше, но Лигур сурово пресекал все эти разговоры. В отличие от неграмотных бывших крестьян, по несчастью превратившихся в рабов, он умел видеть всю картину целиком. Этот князь, кем бы он ни был, обладал просто поразительным умением видеть основную цель и концентрироваться на ней. И не просто видеть, а готовить почву для достижения результата. Лигур не понимал, чего добивается Вольдемар созданием его странного полка и еще более странными требованиями на тренировках, но теперь видел, что для теперешнего дела только такой полк и подходил. Он словно специально был создан сражаться в таких вот стремительных ночных налетах. Неужели князь уже тогда предвидел эту атаку? Нет, это невозможно, но…

Дальше размышлять времени не осталось. Вокруг защелкали арбалеты, солдаты положили на частокол штурмовые лестницы, и по ним первые пехотинцы уже бросились на штурм. Выстроенные позади лучники подожгли стрелы, и тотчас сотня огоньков устремилась в глубь вражеского лагеря. Темп стрельбы сумасшедший. Конечно, до по-настоящему хороших лучников им далеко, но и этого хватает.

Солдаты, прежде чем взбежать на стену, успевают сунуть факелы в костры и теперь бегут с ними. Лигур ворвался на стену одним из первых, огляделся – лагерь горел, среди палаток метались полуголые люди, рядом валялись часовые… Его солдаты рассредоточивались вдоль стены. Вот поднялись первые лучники и теперь уже обычными стрелами открыли прицельную стрельбу по мечущимся внизу фигурам. Солдаты спустились со стены и поджигали близлежащие палатки, швыряли подальше огненные шары.

– В атаку, пока не опомнились!

Лигур заметил, что лучники уже опустошили колчаны, пока поднимут новые… Время упускать нельзя. Он кивнул трубачу. Тот поднял к губам трубу и резко выдохнул… Глухой низкий звук разнесся над холмом, и тотчас все солдаты разом устремились в атаку.

– Рассредоточиться по отделениям! – рявкнул Лигур. – Действуем восьмерками, как на учениях! От командиров не отрываться! Слушать сигналы!

– Ар-р-ра-а-а-а!!! – неслось со всех сторон. – Вперед!!! Круши!!!

Лигур остановился около какой-то кучи то ли мусора, то ли запасов чего-то и отер лоб, осмотрелся. Пока все хорошо, но сопротивление резко усилилось. Похоже, враг потихоньку приходит в себя. Что ж, свое дело они сделали, отвлекли родезцев от моря, теперь слово за князем.

Володя лихорадочно крутил головой, пытаясь следить одновременно и за флотом, и за берегом. Он видел, как на пляж выскакивали люди, наблюдая за разгорающимся пожаром. Боялся, что их заметят, но нет, вот поднялся шум и все разом бросились в другую сторону – Лигур атаковал. Родезские офицеры лихорадочно собирали все доступные силы для отражения нападения.

– Ну, в атаку! – Володя перехватил поудобнее посох и выдвинул лезвия с обоих концов.

Не дожидаясь, пока лодка причалит, он выпрыгнул прямо в море. По пояс в воде побрел к берегу. Там его атаковал один из оставшихся часовых. Мальчик увернулся, отразил удар посохом, отпрыгнул, хотел уже атаковать, но не понадобилось – лучники били прямо с лодок. Родезцы попытались отразить высадку, но почти все полегли под градом стрел.

– Вперед!!! – Володя рванулся к палаткам, увлекая солдат.

Роли распределили заранее, и потому каждый делал свое дело: большинство атаковало, отвлекая солдат на себя, другие, вооруженные тяжелыми топорами, бросились вдоль берега, круша лодки и все, что попадалось на глаза. Торопливо поливали маслом сложенные на берегу кучи различных припасов и кидали туда факел. Когда огни разгорелись, стало намного удобнее. А в костры летели мешки с едой, части осадных машин, одежда…

Лучники, выстроившись на берегу, посылали горящие стрелы в глубь вражеского лагеря. Володя остановился, наблюдая за их работой. Вернулся к берегу, посмотрел на горящий флот и подозвал командира лучников.

– Смотри, с кораблей спустили шлюпки! Делай что хочешь, но сюда они доплыть не должны!

Офицер криво усмехнулся:

– Не беспокойтесь, ваше сиятельство, не доплывут.

Володя кивнул. Здесь были лучшие стрелки, которые только нашлись в Тортоне. Самая трудная и самая ответственная работа легла на их плечи, и только от мастерства лучников зависел успех их сумасшедшего плана. Поэтому он чуть ли не лично отбирал каждого солдата в этот поход. Создал отдельный стрелковый батальон, следил за их тренировкой, строил учебные планы. Теперь станет ясно, насколько ему удалось превратить их в грозную силу. Пока вроде бы все хорошо.

Володя вернулся к лодке, достал свой лук и быстро включился в работу. На подплывающие лодки, непонятно, то ли спасающиеся от пожара, то ли идущие на помощь своим, когда обнаружилось, что лагерь подвергся нападению, обрушился настоящий ливень стрел. Гребцы падали в воду, некоторые лодки закрутило…

Володя прекратил стрельбу – не стоит забывать о своих обязанностях командира, а здесь и без него справятся. Вскинув полный колчан на спину, он быстро зашагал на шум боя. Несколько раз вынужден был вступать в схватку, но все ограничилось несколькими выстрелами из лука. Рядом пристроился кто-то из солдат. Володя оглянулся.

– Что?

– Мне приказано быть рядом, ваше сиятельство.

– Зачем? – раздраженно поинтересовался Володя.

– Ваше сиятельство, – взмолился солдат, – тир Пентарский мне голову оторвет, если с вами что-то случится! Прошу вас, не отсылайте меня!

– Ладно, черт с тобой!

Мальчик остановился около солдат, возившихся у каких-то мешков.

– Что тут?

Один из солдат взрезал мешок.

– Похоже на зерно, ваше сиятельство.

Мальчик оглядел кучу мешков, в которую еще накидали какого-то хлама.

– Жаль, нельзя забрать… поджигайте.

Сразу несколько факелов полетели в кучу, а в разгорающийся костер побросали еще и тюки.

– Все сжигайте! Что нельзя сжечь, рубите! – Володя прислушался к шуму битвы, шедшей где-то впереди. – Быстрее! Неизвестно, сколько нам удастся продержаться.

Обогнув очередной костер, мальчик направился на звуки боя, и тут на него выскочил ошалевший родезец, размахивающий мечом… Тут бы все и закончилось для Володи, но шедший с ним солдат буквально бросил мальчика на землю. Меч просвистел как раз на уровне шеи… Второго шанса солдат не дал и ударил атакующего мечом по ногам. Несчастный закричал, но крик тут же оборвался – меч пробил горло.

Володя медленно поднялся. Это происшествие совершенно неожиданно прогнало дрожь, и вот снова посреди боя стоял прежний Володя Старинов, поражавший всех преподавателей невозмутимостью и умением сохранять полнейшее хладнокровие перед лицом любой опасности. Он теперь смотрел на все отстраненно. Мельком глянув на убитого, спокойно отряхнулся.

– Спасибо.

– Не за что, ваше сиятельство. Я выполнял свой долг.

Володя кивнул и неторопливо зашагал дальше, словно и не было минуту назад никакой опасности для него. Чем глубже в лагерь родезцев они продвигались, тем чаще приходилось вступать в поединки. Володя оставался спокойным, отбивал удары, уворачивался, отскакивал, особо не рисковал, но и не бегал. Зачем ему это было нужно? Володя и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Как командир он сейчас совершенно не нужен – бой уже давно распался на отдельные схватки. В этой кутерьме управлять боем нет никакой возможности, так что можно было остаться на берегу, но… Володя чувствовал, что сейчас все солдаты наблюдают за ним. Как он себя поведет в бою, как себя покажет. Если струсит… все, можно сразу уезжать из королевства. Ему здесь совершенно нечего будет делать. Никто и никогда больше его не послушает, все его советы проигнорируют… В этом мире нет понятия бойкота, но от этого легче не станет. Так что не так уж и врал он, когда говорил Конрону, что ему нужно завоевывать авторитет. Вот и завоевывал, находясь в самой гуще схватки, отбивался и даже убивал. Постепенно вокруг него собралась группа солдат, с которыми он и атаковал те очаги сопротивления, которые считал наиболее опасными. Подобрал горящий факел и швырнул его в ближайшую палатку, огляделся.

– Помогите!

Солдаты сообразили моментально и подставили плечи. Володя взобрался на них и выпрямился, осматриваясь с высоты. Мимо щеки пролетела стрела, но мальчик даже не поморщился. Спрыгнул и подозвал ближайшего офицера.

– Родезцы отходят из лагеря за холм и там, похоже, пытаются организоваться. Здесь нам все оставили на растерзание… Берите огонь и жгите, потом отступайте к морю! Если задержимся, боюсь, сомнут!

Собрав еще солдат, Володя повел их вперед, стараясь продвинуться по лагерю как можно дальше, и совершенно неожиданно выскочил на солдат Лигура. Те, работая восьмерками и четверками, весьма активно теснили врага по всем направлениям, круша всех попадавшихся по пути. Два отряда едва не схлестнулись, но, к счастью, вовремя разобрались.

– Милорд?! – узнал Володю один из офицеров.

Мальчик нахмурился, вспоминая.

– Вернон, правильно? Как у вас?

– Все отлично, ваше сиятельство, здесь врагов больше нет, все бежали. У нас потери не очень большие…

– Боюсь, скоро все изменится. Родезцы отступают туда… Слышите трубы? Не наш сигнал. Похоже, враги собирают всех, кого можно, а мы сейчас разбросаны по всему лагерю… Где Лигур?

Офицер оглянулся, потом подозвал трубача и что-то ему сказал. Тот поднял трубу и выдал короткую трель. Потом повторил.

– Если близко, скоро будет тут.

Володя убрал лезвия и оперся на посох. Вернон с интересом покосился на необычное оружие, но промолчал.

Новая атака и короткая схватка. Врагов становилось все меньше, но это не радовало – значит, где-то они собираются для контратаки.

Появился Лигур.

– Милорд? – удивился он. – Вы как тут?

– С моря, – хмыкнул Володя. – Лигур, надо уходить! Крупных складов я больше не видел, остальные нам недоступны.

– Как с флотом?

– Пока трудно сказать, но корабли горели славно. Все будет зависеть от действий моряков. Пока все за нас, но большего нам не сделать.

Лигур хмуро огляделся.

– Я тоже заметил, что сопротивление ослабло. Родезцы либо выдохлись…

– Либо готовят ответ. Труби отбой.

– Отбой! – скомандовал Лигур, и тотчас трубач выдал басовый рев, который, казалось, перекрыл шум битвы.

Вот этот сигнал подхватила еще одна труба, еще, он распространялся от отряда к отряду, каждый, кто его слышал, обязан был повторить. Солдаты постепенно уходили… Постепенно… Поздно. Володя едва не застонал, когда увидел, как из-за холма вынырнул отряд родезцев в полном вооружении. Их было человек тридцать, сплоченных, готовых к бою. Раскидав разбросанные отряды (мало тренировались, мало, многие уже забыли, чему учили их на тренировке), они двинулись вперед, сминая сопротивление.

– Уходите! – махнул рукой Володя.

Лигур успел ухватить его за руку:

– Ты куда? Жить надоело?!

– Я к своим! Пусти!

– И не подумаю! Смотри! – Лигур кивнул – из-за холма показался новый отряд. За ним еще.

Тут в дело включились локхерские лучники, и наступление родезцев замедлилось. Но вряд ли у стрелков много стрел осталось, это всего лишь отсрочка.

– Но меня будут ждать… Они не отплывут…

Лигур подозвал нескольких солдат.

– К морю! Передайте приказ милорда: всем отход! Один из вас обязан пробиться! Милорд уходит с нами.

– Лигур, я не могу…

Тот молча притянул мальчика к себе, прижал рукой так, что тот и двинуться не мог, и потащил за собой.

– Помогите, – прошипел Лигур солдатам. Те замерли, не решаясь сражаться с князем. – Хотите, чтобы князь погиб?

Как ни странно, но это решило дело, и еще два солдата ухватили его за руки.

– А ну, пустите!!! – заорал Володя, пытаясь отбиваться. – Лигур, я тебе это не прощу! Слышишь?!

– Это будет потом, – невозмутимо отозвался он, – а тебе там делать нечего. Какая польза от глупой гибели?

Володя еще много чего мог сказать, но смысл? Тем более они уже отошли к частоколу, и вырываться, чтобы снова идти через весь лагерь к берегу, глупо.

– Да пустите вы, – вывернулся Володя из рук. – Куда я теперь пойду? Ну, Лигур…

– Готов принять любое наказание, ваше сиятельство.

Володя плюнул и забрался на насыпь. Тут уже скапливались лучники, разбирая доставленные помощниками колчаны со стрелами. Расположившись на насыпи, они стали расстреливать наступающих родезцев. Те какое-то время выдерживали ураганный обстрел, но вскоре отошли, оставив убитых и раненых. Скоро они подготовятся получше и повторят попытку, но к тому времени основные силы уже должны покинуть лагерь. Интересно, как там на море? Там опаснее…

Перебравшись через частокол, мальчик остановился чуть в стороне и наблюдал, как солдаты покидают вражеский лагерь и собираются во взводы и роты – дни подготовки не пропали даром, и постепенно дисциплина налаживалась.

– А князь-то наш ничего, – неожиданно услышал он за спиной. – В бой рвался так, что пришлось солдатам его удерживать, а сам-то росточком всего во… Вроде пальцем перешибить можно.

Володя зло сплюнул и поспешно отошел, понимая, что ничего уже с этим не поделаешь. Вскоре вся армия будет знать, как сумасшедший чужеземный князь рвался в одиночку порубать всех супостатов и как солдаты силой оттаскивали его от врагов.

– Ну, Лигур, это я тебе не забуду, – сквозь зубы процедил он.

А вот и он…

– Доволен? – зло поинтересовался у него Володя.

Тот недоуменно посмотрел на князя. Пришлось пересказать то, что услышал. Лигур, едва сдерживая хохот, сделал виноватое лицо и доложил:

– Солдаты лагерь покинули, прикажете начать отступление?

Володя только рукой махнул.

– Действуй… Надеюсь, в Тортон мы вернемся без проблем…

Этой надежде осуществиться не удалось…

Глава 9
Володя, стоя чуть в стороне, наблюдал, как части отходят от лагеря родезцев, выставив в качестве арьергарда ополчение. Не очень удачно, но они последние покинули лагерь, так что особого выбора нет.

– Милорд, тут один родезец говорит, что знает вас. – Рядом с Володей замер какой-то солдат.

– Родезец? – нахмурился мальчик.

– Перед боем нам говорили, что подойдет один и скажет, что от вас…

– А-а-а. Давай его сюда.

– Милорд…

– Абрахим… Я рад, что ты уцелел.

– Спасибо, ваше сиятельство. Было нелегко.

– Но ты справился. Вот что, сейчас совершенно некогда… Иди в форт, разыщи Филиппа Норта и скажи, что от меня. Жди меня там. Когда здесь закончится, расскажешь все подробно.

– Мне сейчас идти, милорд?

– А чего ждать? В бою от тебя никакой пользы, а свое дело ты уже сделал. Отдыхай.

Абрахим слегка поклонился и поспешил уйти. Чувствовал он себя среди солдат явно не очень хорошо.

Володя отошел с дороги, чтобы не мешать отступлению, и теперь наблюдал за солдатами. Рядом остановился Лигур. Мальчик наградил его злым взглядом, но промолчал, тот же сделал вид, что ничего не заметил.

– Проклятье!!!

Володя сорвался с места и бросился вперед: на такое он не рассчитывал. Не должно было у родезцев остаться времени на контрнаступление. Опасно очень… Либо это чья-то инициатива, либо он неверно оценил характер герцога Ансельма, но отдельные отряды родезцев перевалили через частокол и устремились следом за отступающими локхерцами. Они сейчас должны подсчитывать ущерб и зализывать раны… У них не должно быть сил на немедленную атаку… Не должно…

Родезцы атаковали вопреки всем законам тактики, неорганизованной толпой, но с энтузиазмом, словно стремясь отомстить за ночной погром. Володя мельком взглянул на часы: почти шесть утра. Эх, еще бы минут двадцать…

Офицеры лихорадочно выстраивали заслоны из тех солдат, что подвернулись первыми, когда к ним подскочил Володя.

– Держаться! – заорал он. – Нужно продержаться!

Первую атаку ополчение выдержало. Володя оглянулся – позади выстраивалась уже более основательная линия из полка Лигура. Главное – немного времени выиграть, а там, медленно отступая…

Отступление недаром считалось одним из сложнейших маневров. Войска должны быть очень дисциплинированны, чтобы не поддаться панике. Ополчение медленно пятилось под натиском, но вот один солдат оглянулся, потом второй…

– Нас окружают!!!

Кто закричал, было непонятно, да уже и неважно. Побежал один… рядом стали оглядываться, и вот уже второй солдат присоединился к нему, третий… Вскоре уже целые подразделения поспешно отступали.

– Задержите их!!! – заорал Володя, поймав какого-то офицера. – Остановите!!!

Ясно, что глупость орал, но что делать? Володя рванулся вперед, пытаясь организовать хоть какую-то оборону. На него насело сразу несколько человек… Какая тут оборона, самому уцелеть бы. Отбиваясь от сыпавшихся со всех сторон ударов, он медленно пятился, уже не надеясь уцелеть, но тут кто-то встал рядом с ним, еще один… вот еще присоединился… Когда стало немного полегче, мальчик с удивлением обнаружил рядом с собой один из взводов полка Лигура. Сражаясь и погибая, они давали возможность остальным отрядам отступить в относительном порядке. Мальчик встал в строй рядом с кем-то, без щита, одним посохом отражая сыпавшиеся удары. Его прикрыли, иначе этот день вполне мог оказаться последним в его жизни.

Сколько прошло времени, он не знал, даже передохнуть некогда было, когда из-за холма выскочила кавалерия Конрона и ударила во фланг наступающим родезцам. Теперь ситуация переменилась – разрозненные отряды пехоты Родезии не могли противостоять мощному и слаженному удару тяжелой кавалерии. Конница буквально втоптала в пыль пехотинцев и, развивая успех, продолжила наступление. Родезцы сначала пытались отступать планомерно, но вскоре не выдержали и побежали… В общем, закономерно – Володя на месте родезцев ни за что не организовал бы такую контратаку разрозненными силами, опасаясь как раз такого контрудара. Если бы ополченцы не побежали, была бы возможность полностью уничтожить преследующие их отряды, никто бы не спасся. А так… Получилось заманивание притворным отступлением под фланговый удар засадного отряда тяжелой кавалерии – классический прием монголов. Проблема только в том, что отступление оказалось совсем не притворным, и обошлось это бегство очень и очень дорого.

Мальчик, тяжело дыша, оперся на посох, потом медленно сполз по нему на землю. Кружилась голова.

– Милорд, вы ранены, – встревоженно заметил кто-то.

– Ранен? – Мальчик коснулся головы и с удивлением обнаружил кровь… И когда успели? – Ерунда. Если бы что-то серьезное, я бы и стоять не мог.

Мальчик попытался встать, но голова закружилась сильнее, и он стал заваливаться назад. Если бы не солдат, точно бы упал на спину.

Рядом остановился Конрон.

– Ты как? – встревоженно спросил он.

– Нормально. Конрон, только не увлекайтесь! И отправь кого-нибудь в тыл, надо остановить бегущих, иначе совсем плохо будет.

– Не беспокойся, я уже отправил один отряд, самых прытких задержат. Далеко преследовать мы тоже не собирались.

Действительно, кавалеристы, отбив контратаку родезцев, стали возвращаться, прикрывая фланги отступающей пехоты. Впрочем, родезцы тоже не горели желанием продолжать бой, и дальнейшее отступление прошло спокойно. Сам же Володя, пока его перевязывали, успел разослать несколько гонцов с приказами: узнать, как прошло отступление по морю, задержать бегущих ополченцев, выяснить подробности боя от наблюдателей на холме, уточнить потери. Находящийся рядом Конрон только головой удивленно помотал, но вмешиваться не стал, понимая состояние друга и необходимость для него хоть как-то скинуть напряжение боя. Пусть будет в такой вот форме послебоевой активности.

В конце концов, даже он не выдержал и ухватил мальчика за плечо, когда тот собрался бежать в форт, чтобы проверить его готовность к бою.

– Ладно, – согласно кивнул Володя, выслушав тираду Конрона. – В таком случае ты разбирайся тут, а я на холм. Как только будет ясно с первым отрядом, сообщи. Кстати, спасибо за охрану… Тот солдат спас мне жизнь…

Больше не слушая возражений, князь бесцеремонно реквизировал коня у какого-то латника и отправился наверх. На холме он подскочил к частоколу и сразу схватился за бинокль. В первую очередь флот – именно он был главной целью.

Горелые доски, головы родезцев в море… кажется, только что погиб еще один корабль, иначе столько пловцов не было бы. Вообще флот представлял собой довольно жалкое зрелище. Скученность, разнородность состава, отсутствие единого командования и управления, плохая дисциплина – в критической ситуации все это вместе сыграло роковую роль. Судя по всему, погибло больше половины кораблей, еще несколько выбросилось на берег, чтобы избежать огня. Некоторые из них еще можно будет спустить на воду, но остальные… Проломанные днища, сгоревшие мачты и паруса. Еще несколько кораблей поспешно отошли в открытое море, часть прижалась к берегу рядом с холмом.

– «Скорпионы» навести на эти корабли! – указал Володя. – Заряжай зажигательными! Стрельба по команде! Требуше по лагерю приготовиться!

Князь перевел взгляд туда. По выжженной поляне бродили солдаты, собирая то, что еще можно спасти, восстанавливали палатки, собирали убитых и раненых. А вот и остальные солдаты вернулись. Ну, просто замечательно собрались.

– Начали!

Первый требуше вздрогнул, груз пошел вниз… Володя, не отрываясь от бинокля, проследил полет двадцатикилограммового камня. Вот он рухнул на поляну, подпрыгнул и прокатился прямо по выстроившимся в шеренгу людям. Поднялась паника, солдаты заметались, еще не понимая, откуда идет обстрел. Вот рухнул второй камень, смяв палатку, третий разнес в щепы какое-то устройство, чудом уцелевшее при штурме. Четвертый камень ушел в сторону без всякого ущерба, а вот пятый снова хорошо лег, снеся еще одну палатку.

– Так продолжать!

Володя перевел взгляд на корабли. Тут вообще замечательно – «скорпионы» наводить проще, да и больше их – десять штук. Горящие стрелы величиной с руку взрослого мужчины вонзались в борта, повисали на такелаже, создавая новые очаги пожара. Одновременно с берега ударили лучники – начало обстрела с холма послужило им сигналом. Правда, они в основном впустую перевели стрелы – противник не настолько потерял голову, чтобы приблизиться к берегу, который не контролировал. Но даже на излете их стрелы заставили противника побегать. Вот еще залп «скорпионов». Пылают два корабля, остальные поспешно разворачиваются, натыкаясь друг на друга. Требуше продолжают стрелять. Володя видит, как родезцы бегут с холма, превратившегося в ловушку.

– Камни давай!

Володя обернулся – солдаты торопливо снаряжали требуше. Стрельба велась последовательно, артиллеристы, как их называл Володя, точно выдерживали время, отчего казалось, что обстрел идет беспрерывно. Эх, сюда бы еще два требуше… Вот солдаты убрали с крюка одно кольцо, увеличивая дальность стрельбы и перенося обстрел за холм, куда стали сбегаться родезцы, укрываясь от обстрела. Теперь уже трудно было судить о результативности, и Володя приказал перенести стрельбу на корабли. Минут десять потратили на то, чтобы перенаправить требуше, еще некоторое время на заряжание – и новый залп. Четыре камня упало в море, зато пятый, рухнув сверху, проломил палубу. Корабли стали отплывать дальше, осторожно маневрируя, чтобы не врезаться в утонувших ранее собратьев. Теснота не очень позволяла им это, но особого выбора тоже не было: либо прижиматься к дальнему берегу бухты, маневрируя среди поврежденных и затонувших кораблей, либо пытаться прорваться вдоль ближнего берега в открытое море. Один из капитанов так и попытался сделать, превратив свой корабль в идеальную мишень для лучников на берегу. Прямо-таки учебная цель. Уже через семь минут корабль, отчаянно дымя, уносился в море. Володя постарался не упустить его из виду… вот вспыхнуло что-то на палубе. Моряки отчаянно боролись с пожаром, но слишком много очагов, не успевали. Поняв, что огонь потушить не удастся, матросы бросились в море, чтобы достичь берега… прямо в плен – ближайший берег контролировался локхерцами…

Однако гибель этого транспортника не была напрасной и отвлекла лучников от других кораблей, прорывавшихся в море. На них тоже вспыхивали пожары, но их было не так много, и матросы справились с ними.

Ага, а вот то, чего следовало ожидать, – родезцы направили отряды вдоль берега, чтобы отогнать лучников. Поняли опасность, но поздно – уцелевшие корабли уже вышли из зоны обстрела и теперь могли попасть под огонь только случайно. Теперь до них доставали только требуше, но заставить их угомониться родезцы были не в силах. Лучники же, обстреливая спасающихся матросов, поспешно отступали в заросли на склоне холма. Похоже, в карьере герцога Дорна Ансельма этот день оказался самым неудачным. По самым заниженным оценкам, родезцы потеряли около тридцати транспортных кораблей с припасами и солдатами, еще восемь выбросились на берег, сожжены все лодки, которые находились на берегу, продовольствие, осадные машины. Сколько погибло людей, нельзя было подсчитать даже приблизительно.

Обстрел из требуше продолжался почти до десяти утра, даже удалось потопить еще один корабль… Увы, это оказалось последним успехом. Родезцы поспешно убирались с холма и уводили корабли – большинство уже находилось в море на безопасном расстоянии, галеры на буксире тащили те транспортники, что лишились парусов. Интересно, когда теперь удастся снова организовать выгрузку? И будет ли она осуществляться в этой бухте или Ансельм предпочтет не рисковать и переместится к северу? Что ж, удачи ему! Относительно хорошее место для массовой выгрузки, по уверению рыбаков, находится на расстоянии шести километров отсюда по морю. При движении по берегу это расстояние увеличивается вдвое. Судя по всему, удалось выиграть еще дней пять минимум… при условии, что Ансельм все-таки решится продолжить осаду.

Рассуждая логически, родезцы это сражение проиграли даже в том случае, если им удастся захватить Тортон. Этот город им нужен был только как база снабжения при наступлении на столицу, но теперь такое наступление попахивало откровенной авантюрой. Утрата кораблей снабжения (когда еще удастся собрать флот?), осадных машин, большие потери в живой силе, надежд на успешную осаду столицы никаких. Под сомнением даже возможность удержать Тортон. Можно, конечно, отказаться от наступления и попытаться закрепиться тут на зиму, а весной, доставив подкрепление, попытаться снова развить отсюда наступление. Только вот неожиданностью это уже не будет, а королевская армия, когда снег закроет перевалы и исчезнет угроза наступления из Эндории, очень быстро окажется у стен Тортона. И даже время собрать флот у Локхера останется… Нет, удержаться тут всю зиму для родезцев будет чудом.

Однако проблема в том, что люди не очень часто прислушиваются к логике. Что-то подсказывало Володе, что Дорн Ансельм постарается захватить Тортон уже только затем, чтобы смыть позор сегодняшнего поражения. Значит, надо готовиться к следующим битвам… Если, конечно, потери родезцев не окажутся настолько велики, что даже пылающий жаждой мщения герцог не рискнет начать сражение и вынужден будет отступить… Хочется верить. Еще неплохо бы выяснить собственные потери.

– Милорд! – рядом замер запыхавшийся гонец. – Я из города. Десант на лодках успешно вернулся после штурма… Только последний отряд попал под атаку галер и был вынужден причалить к берегу. Люди выбрались к форту, но лодки все еще несут через заросли… Приходится прорубаться, иначе застревают. Если родезцы не помешают, то к обеду вынесут и их, а тут уж, по дороге, до города донесут быстро.

– Слава богу! – выдохнул Володя. – Потери?

– Пока трудно оценить. Многие, как и вы, вынуждены были возвращаться вместе с теми, кто атаковал лагерь с суши. К десанту тоже прибилось несколько человек из ополчения и людей Лигура. Сплошная мешанина. Когда порядок восстановится, тогда и ясно будет.

– Хорошо, передай мой приказ: к двум часам всем участникам боя собраться на северном полигоне – он самый большой. – Володя нахмурился. – Особенно ополчения касается… есть у меня к ним разговор.

– Да, милорд. – Гонец отдал честь (уже и среди тех, кто пришел в город с Конроном, начал распространяться этот воинский салют) и умчался.

Володя устало опустился на траву и закрыл глаза. Сейчас, когда горячка боя схлынула, он почувствовал себя совершенно разбитым. Болела голова, саднило несколько полученных царапин на незащищенных участках тела. Отчаянно болела грудь – доспехи великолепны, но удары все равно сильны. Хорошо – ребра целы, но синяки наверняка будут на загляденье.

Слегка прихрамывая, Володя добрался до коня. Уже не торопясь, спустился с холма и отправился в город. По дороге завернул в форт, где встретился с Филиппом и Абрахимом.

– Что ж… слава богу, форт сегодня не пригодился, но свою роль он еще сыграет… А ты пока остаешься комендантом. И о своем обещании я не забыл. Абрахим, а ты собирайся, едешь со мной – по дороге расскажешь, что там у тебя было и как убеждал родезцев в преимуществе этой бухты.

– Конечно, милорд… только у меня новость есть.

– По дороге расскажешь. Филипп, найди ему лошадь какую-нибудь.

Лошадь нашлась быстро, и вскоре Володя вместе с Абрахимом выезжали из ворот форта. Абрахим сначала, как воспитанный слуга, пытался держаться позади сеньора, но князь остановил коня и стал ждать, когда тот поравняется с ним.

– Согласись, трудно разговаривать с тем, кто плетется позади. Так что за новости?

– Пираты, ваше сиятельство. Из разговоров офицеров мне удалось узнать, что родезцы сговорились с пиратами и те должны были принять участие в осаде.

– Хм… Теперь понятно, почему при флоте так мало боевых кораблей. Они и не рассчитывали ими блокировать город – эту роль отводили пиратам. Не знаешь, сколько кораблей будет?

– Нет, милорд… только… Вы вроде как не удивлены?

– Не удивлен. Скорее бы удивился, если бы узнал, что они этого не сделали. Когда должны прибыть пираты?

– Тоже не знаю…

– Полагаю, дня через три. Тогда, когда и ожидалось прибытие основной армии.

– Но почему не тогда, когда прибывает авангард? Ведь тогда они смогли бы блокировать город, и сегодняшний трюк не получился бы.

– Сомневаюсь, что удалось бы блокировать полностью, но жизнь бы они нам осложнили. Беда только в том, что объединенный флот пиратов скорее всего получился бы сильнее авангарда. Полагаю, Эрих находится в здравом уме, чтобы не оставить у этой братии под носом такую приманку.

Пока мальчик возвращался в город, он успел немного успокоиться и отойти от недавней битвы, но прежняя злость вспыхнула в нем с новой силой, стоило увидеть отряды ополчения, радостно отмечавшие победу. Володя подозвал командира одного из отрядов и поинтересовался, не забыл ли он, что им всем надлежит быть на полигоне. Тот клятвенно заверил, что как раз туда они и направляются.

Прибыв к северной стене, где обычно тренировались солдаты, Володя расположился чуть в стороне у какого-то не то дома, не то склада. Прислонился к стене и стал терпеливо ждать, наблюдая за прибывающими отрядами. Пришедшие свободно располагались прямо на земле, вовсю обсуждая прошедшую битву. Веселье било через край, несмотря на понесенные потери, когда рядом отсутствовали те, кто еще только вчера тренировались вместе с тобой. Офицеры поднимали кружки с вином… ну, конечно же, Конрон в первых рядах.

Абрахим, озадаченно поглядывая на бледного сеньора, пытался понять причину его гнева. А то, что мальчик именно разгневан, видно было даже ему, хотя Абрахим встречался с Володей не очень часто. Гнев, правда, проявлялся всего лишь в крепко сжатых губах и мрачном взгляде, устремленном в одну точку. Володя не пытался подойти к какой-либо компании, с кем-то заговорить – просто стоял и наблюдал. Но вот его заметил главнокомандующий обороной Тортона тир Пентарский.

– Вольдемар, что ты тут стоишь? Айда к нам! Это надо отпраздновать!

Губы князя сжались плотнее, в глазах полыхнуло пламя. Абрахим невольно попятился и уже подумывал о том, чтобы исчезнуть куда подальше, но любопытство победило.

– Отпраздновать? – вкрадчиво поинтересовался князь.

Даже не совсем трезвый Конрон сообразил: что-то неправильно. И нахмурился, пытаясь понять, что он упустил. Может, они не победили, а их разбили, и сейчас родезцы входят в город?

– Ну… вроде бы мы победили…

– Конрон, ты интересовался потерями? Я вот по дороге завернул в госпиталь, переговорил с Арвидом… Двести раненых! Двести, Конрон! – Князь не повышал голоса и говорил вроде бы тихо, но от этого тихого голоса, в котором слышался ураган, становилось очень неуютно. – Трупы с дороги увозят телегами! Уже увезли больше семидесяти тел! И основные потери не в лагере! Не там, где шел бой, а на дороге, когда мы отступали!

Конрон вновь нахмурился:

– Да понимаю я все. Мы тут переловили некоторых бегунов… Накажем в назидание остальным.

– Накажем? Это вернет погибших?

– Ну а что ты предлагаешь?

– Дай мне власть. Я сам определю меру наказания. Всем.

Конрон отшатнулся.

– Вольдемар, – протянул он, – мне кажется, ты собрался сделать что-то, о чем потом сам жалеть будешь.

– Жалеть не буду. Конрон, у меня было время все обдумать и немного остыть.

– Да что с тобой? – Конрон уже откровенно встревожился – таким своего друга он еще не видел.

Володя прикрыл глаза и как-то устало произнес:

– Я испугался, Конрон. Сегодня я впервые в жизни испугался настолько сильно… до дрожи…

– В бою?

– Нет. При чем тут бой? Я испугался, что мы не сможем удержать родезцев и они на наших плечах ворвутся в город, и тогда…

– Чушь какая… Да им пришлось бы еще мимо твоего форта пройти…

– Знаешь, а страх часто бывает нерационален. Это я сейчас, успокоившись, понимаю, что такого быть не могло, а там логика не действовала. Конрон, я больше не хочу терять близких людей! Никогда! Это… это сильнее меня…

– Аливия? – Конрон озадаченно потер щетинистый подбородок. – Не понимаю, чего ты так привязался к этой девчонке…

– Скажи, ты когда-нибудь терял всех близких тебе людей?

– Боги миловали…

– А вот мне пришлось терять три раза… Семья… Потом, когда я убегал, меня подобрал один человек… Если бы не он, я наверняка бы не смог выжить. Он меня защищал и многому научил. Он всех нас защищал. Можно сказать, он заменял нам всем и отца, и мать, а потом он умер… Жизнь на улице не способствует хорошему здоровью, знаешь ли, хотя и взрослеешь быстро…

– Ты жил на улице?

– Разочарован? Ну да, наследник рода и все такое…

– Нет-нет, ты не понял… Я понимаю, что за тобой охотились…

– Охотились? – Володя криво улыбнулся. – Да кому я был нужен? Меня и соперником-то не считали. После смерти Гвоздя…

– Гвоздя?

– Так звали того человека, про которого я говорил. Настоящего имени я так и не узнал… только прозвище. Не думаю, что мы бы долго прожили без него, даже не будь той болезни… Потом меня нашел тот капитан и все изменилось. Это было как в сказке, которую в детстве мне мама читала. Я даже надеялся, что обрел семью, когда после обследования мне поставили тот диагноз и приговор – три года жизни, если лечить, или полгода, если ничего не делать. Вот так я потерял близких людей в третий раз. Я с ними был три года… впрочем, эти три года оказались самыми насыщенными в моей жизни: тренировки, обучение, тренинги, тактика и стратегия, история войн с подробным изучением кампаний всех великих полководцев, экономические аспекты и торговое право, хирургия, фармацевтика, фортификация и много всякого разного… Вот так вот, Конрон. Спасение моей жизни заключалось в том, чтобы уйти к вам… Только здесь есть лекарство, которое меня и спасло. Но это путешествие в один конец – я больше никогда не увижу тех друзей, которых нашел в последние три года, и я снова остался один… Теперь ты понимаешь мое отношение к Аливии? Она спасла меня от отчаяния и одиночества… Оказывается, чтобы выбраться из бездны, достаточно знать, что где-то есть человек, которому ты нужен.

Конрон закашлялся.

– Милорд…

– Что? Непонятно, наверное, объяснил. Да уж… с красноречием у меня всегда были проблемы. Но больше я не хочу оставаться в одиночестве… еще раз такого я не переживу.

Конрон задумчиво покачал головой, медленно прошелся перед Володей.

– Напрасно ты меня считаешь таким уж бесчувственным. Может, я и не терял близких, но понять тебя могу. И знаешь, о чем я подумал?.. Ты ведь мог и не возвращать девочку отцу. Она для всех была мертва…

Тир вдруг осекся под взглядом мальчика.

– Нет-нет. Просто я хотел сказать, что ты все-таки вернул ее, хотя знал, что ее отец не позволит тебе заботиться о ней. Если бы не эта осада…

– Конрон, я потерял всю семью и знаю, каково это. Если где-то оставались ее родные… я не мог не вернуть девочку им. Просто не мог. Извини… что-то разоткровенничался сегодня… Забудь, в общем. – Володя пошел прочь.

Конрон покачал головой. Причина такой откровенности для него, в отличие от Володи, была ясна. Он и сам много разного болтал после своего первого настоящего боя, когда схлынул адреналин. А еще сегодня, как он слышал, князь едва не погиб. Потом еще это отступление, едва не закончившееся катастрофой, и испуг… Тут и бывалый солдат не выдержал бы, а мальчишка… Теперь многое становилось понятным… Осталось понять, что с этим делать. Если сегодня Вольдемар наворотит дел с ополченцами, а он, судя по всему, разозлен на них сильно, ему позже станет еще хуже.

– Князь! Подожди! – Конрон сорвался с места и бросился догонять мальчика. – Вольдемар, скажи, что ты задумал? Может, я тебе смогу чем-то помочь?

Из всех выстроившихся на поле отрядов, пожалуй, только полк Лигура стоял ровно, остальные более или менее… скорее менее. Володя неторопливо прохаживался по площади перед строем, приковывая к себе общее внимание. Конрон неодобрительно косился на него, но пока молчал. Площадь гудела – мало кто понимал, что происходит, кроме офицеров, с которыми и состоялся недавно весьма неприятный разговор. Володя много чего высказал по поводу подготовки ополченцев. Особенно досталось Роухену, который и отвечал за подготовку милиции. Сначала тот пытался возражать, но встретился взглядом с Конроном и понял, что лучше выслушать князя. Он говорит хоть и обидно, но просто говорит; Конрон же, в отличие от князя, говорить не очень умел, зато мечом действовал отменно. Так что выбор был не очень велик, и Роухен предпочел слушать. Впрочем, слушать пришлось не только ему, а мрачное выражение лица Конрона на споры как-то не вдохновляло. Потому старшие командиры знали, что сейчас будет не раздача наград.

Володя прошелся перед строем в последний раз и замер напротив Лигура.

– Лигур, забирай всех своих и построй их слева… вон там.

Бывший раб отдал команду, и весь полк выстроился левее остальных отрядов. Володя снова медленно двинулся вдоль оставшегося строя, вглядываясь в лица людей. Вот он замер перед одним из отрядов ополченцев и отправил их строиться рядом с полком Лигура. Дошел до конца строя, выделив еще тридцать человек.

– Что ж… я вас всех поздравляю.

Когда он заговорил, площадь затихла. Кажется, все поняли, что сейчас будет сказано нечто очень важное. Тут из-за угла медленно выкатилась телега с каким-то грузом… за ней еще одна. Вот телеги остановились, и рабочие осторожно стали сгружать с них трупы погибших ополченцев. В полнейшей тишине мертвых аккуратно уложили чуть в стороне от строя, но так, чтобы их видели все. Всего восемьдесят шесть тел.

Володя сглотнул, но тут же вскинулся:

– Командирам, выделить каждого десятого из отрядов и построить их вон там. Да-да, там, где готовят виселицы.

Возникшее оживление, больше похожее на панику, было мгновенно подавлено солдатами охраны, и на площади вновь воцарилась тишина. Наконец разделение закончилось и перед виселицами выстроилось чуть больше тридцати человек. Тут перед строем вытолкали пятерых потрепанных мужчин и быстро поставили на колени. Вперед вышел Конрон.

– За побег с поля боя эти пятеро приговариваются к смертной казни.

Дождавшись, когда осужденных приволокут к виселице и накинут им на шеи петли, он отошел, и вперед снова шагнул Володя. Ему не очень нравилось это, но Конрон все же сумел убедить его не отдавать приказ о казни лично. Мальчик даже в глубине души не готов был признать, насколько рад этому. Ему было стыдно до ужаса, но поделать ничего не мог. Похоже, Конрон, обычно не очень разбиравшийся в людях, на этот раз сумел понять его лучше, чем себя понимал сам Володя.

– Что ж, значит, решили так спасти себя… Бегством… И как? Получилось? – Володя остановился перед одним из убитых. – Вы ведь его знаете? Скорее всего чей-то сосед или друг…

– Мой сосед, замечательный булочник… был… – раздалось вдруг из строя.

На голос зашикали, но Володя тут же вскинулся:

– Вот как? Тогда почему же вы его убили?

– Я…

– Вы! Все вы! Черт возьми, и все ваши боги, возвышенные и не очень!!! О чем вы там думали на поле боя?!! Вы серьезно рассчитывали убежать и так спастись? Так смотрите! Вот они, спасшиеся! Почти все погибли от удара в спину! И все они погибли потому, что вы!.. Вы побежали!!

– Но, милорд…

М-да, дисциплинка…

– Милорд? А поглядите-ка вон туда, видите бывших рабов? Знаете, почему у них почти нет убитых? Потому что они не бежали! Они стояли стеной и отбивали все атаки, пока не подошла помощь! Они отбивались дружно, и каждый из них защитил своих товарищей! А вот вы… Вы предали и их, – взмах в сторону тел, – и город! Свободные граждане? Кому вы теперь будете рассказывать это? Граждане – это не те, кто кричит об этом на площадях! Не только права, но и обязанности! И одна из них – защита родного города от опасности! А вы предали всех! Для вас уже не важны были даже ваши семьи, которые погибли бы, ворвись враг в город. А это могло произойти, если бы не стоявшие там рабы, оказавшиеся более ответственными, чем вы! У них нет в Тортоне семей, им нечего вспомнить о нем, им незачем за него сражаться… А вам есть что защищать – семьи, у многих тут мастерские, друзья, родные. Но они стоят, а вы бежите… – Володя отвернулся, переводя дыхание. – Противно смотреть на вас. Говорите, вы тут знаете всех погибших? Вот вы и пойдете в их семьи, и ВЫ объясните им, как из-за вашей трусости погибли их дети, мужья, братья. Вы и будете им объяснять, почему вы живы, а они нет… Бежали быстрее, да? Офицерам, распределить погибших по отрядам, пусть они доставят тела родственникам!

– Надеюсь, – вмешался Конрон, – вы сейчас не сбежите, как сбежали с поля боя. Бросить тела погибших…

Он не закончил, но все прекрасно поняли, что он хотел сказать.

– И еще… – Володя посмотрел на бывших рабов. Эта мысль появилась у него только сейчас… Его за это съедят без соли все благородные горожане, но плевать. – Лигур, ко мне!

Полковник отряда бывших рабов быстро подошел и замер.

– Если я еще раз от кого из вас, – мальчик развернулся к строю, – услышу в адрес этих людей хоть одно оскорбление с напоминанием об их прошлом, убью лично! Вы молиться на них должны, ибо большинство из вас живы только потому, что они, в отличие от вас, свободных граждан вольного города, сражались до конца. – Володя развернулся к Лигуру: – На колено.

Тот сразу все понял.

– Парень, – очень тихо, для одного Володи прошептал он… и это обращение… – Откажись от этого. Тебе не простят.

Володя сжал губы и выхватил меч. Стукнул им плашмя по плечу Лигура, все-таки заставляя того присесть на колено.

– За храбрость на поле боя и умелое руководство доверенными людьми вы становитесь рыцарем! Встаньте, рыцарь!

Лигур медленно поднялся, осторожно взялся за кончик Володиного меча и поцеловал лезвие.

– Я оправдаю доверие.

Ответил верно. Володя интересовался местной церемонией производства в рыцари. Лигур все сделал совершенно правильно, даже более чем. Значит, его догадка верна.

И тут вдруг со стороны полка Лигура раздался грохот. Володя вздрогнул от неожиданности и развернулся. Оказывается, все бывшие рабы, вынув мечи, стучали ими о щиты. Без каких-либо радостных криков или иных эмоций, только грохот оружия, но такое выражение чувств оказалось сильнее всего… и искренней. Похоже, что все эти люди действительно радовались за своего командира. Грохот стих так же внезапно, как и начался, словно кто-то рубильник повернул.

Мальчик посмотрел на Конрона и поймал осуждающий взгляд. Нахмурился и решительно вздернул подбородок – решений не меняю!

Конрон вздохнул и чуть развел руками – твое дело, но ты еще пожалеешь. И тут же, пока этот сумасшедший князь не выкинул еще что-нибудь, вышел вперед, аккуратно оттеснив Володю в сторону.

Кивнув палачу, он развернулся к мрачно стоявшим ополченцам, немного подождал, пока палач закончит работу.

– Как сообщил мне князь, у него на родине по уставу полагается казнить каждого десятого человека из тех отрядов, которые бежали с поля боя. – Конрон остановился перед выбранными, и под его взглядом те отшатнулись, но окружавшие их солдаты плотнее сдвинулись, не давая им возможности даже пикнуть. – Признаться, эта идея мне понравилась, однако князь убедил меня не делать этого… пока. Поэтому я решил пойти навстречу пожеланиям князя и дать вам шанс… – Конрон резко развернулся к ополченцам. – Всем вам. Потому каждого десятого я приговариваю к смертной казни… – Конрон снова повернулся к приговоренным и дождался, когда до них дойдут его слова, – …но с отсрочкой исполнения приговора до следующего сражения, которое обязательно будет. И если в следующий раз вы поведете себя так же, как сегодня, то отсроченный приговор будет приведен в исполнение. А теперь вернуться в отряды. Всем разойтись! Командирам, людей накормить и на отдых! Вечером усиленные патрули на дороги и на стены города… во избежание. Чтобы эйфория победы не вскружила головы.

Какая уж тут эйфория! Володя оглядел притихших солдат, с ужасом наблюдавших за всем происходящим.

– Да, не забудьте доставить тела погибших их семьям… Объяснять, почему они погибли, тоже придется вам. Все свободны!

Конрон резко развернулся, ухватил Володю за руку и, делая вид, что что-то ему объясняет, зашагал в сторону магистрата.

– Меня ни для кого нет, – бросил он Роухену. – Надо подумать о дальнейших действиях.

В комнате он усадил Володю на скамейку, поставил одну ногу рядом с ним и навис над мальчиком.

– Скажи, ты совсем рехнулся? Бывшего раба произвел в рыцари! Это у вас так принято на родине?

– У меня на родине нет рабства… теоретически.

Конрон чуть застонал, потом махнул рукой:

– Ладно. Он и правда неплохо себя показал… Тем более ты прав, он действительно, похоже, из благородных… бывших. И не простой тир. Не знаю уж, как он в рабство угодил.

– В таком случае все нормально?

– Нет! Не нормально. Но сделать уже ничего нельзя… Но не требуй от меня подтверждения его титула! Рыцарь… Российской империи. Ничего не напутал?

– Нет.

– Вот пусть тогда им и остается, если вашей империи нужны такие рыцари. Не просто же так он в рабство угодил? Если из бывших благородных, то угодить туда он мог только за предательство короны.

Володя нахмурился, потом вздохнул:

– Ладно, все равно поздно дергаться. Но я с ним поговорю.

Конрон с интересом поглядел на мальчика:

– Предателей, кажется, ты не очень любишь.

– Я поговорю с ним. И еще… Я говорил с тобой о Филиппе.

– Тут вопросов нет. Поскольку он начальник гарнизона этого твоего форта, приехать сюда не мог… Через несколько часов я туда собираюсь, там и произведу его в рыцари. Со мной едешь?

– Конечно. Надо посмотреть, что там родезцы делают. И надо еще отдать распоряжение на спуск всех осадных машин с холма в форт.

– Зачем? Там такая пози… Впрочем, ты прав. Родезцы не идиоты подставляться под удар машин, о которых знают, зато на холм будет их первый удар. Если, конечно, они не захотят снять осаду.

– Не захотят. Скоро к ним прибывает подкрепление.

– Подкрепление? Постой, ты же говорил о трех отрядах? Вроде бы все три уже тут…

– Пираты. Оказывается, Эрих нанял пиратов для помощи в осаде.

– Плохо… Ну ладно, посмотрим.

Конрон задумался, а Володя стал ходить по комнате, заглядывая во все углы.

– Слушай, где у тебя вино? Я же знаю, что ты вечно запасы создаешь.

– Не дам.

– Это почему? – изумился Володя. – Ты же всегда уговаривал меня присоединиться к тебе и говорил, что…

– Ты сейчас хочешь выпить не для того, чтобы повеселиться, а чтобы забыться. Поверь – не самая хорошая идея. Будет только хуже.

– Знаешь… ты мне одного врача с Базы напоминаешь! – зло заметил Володя. – Тот тоже любил всем в душу лезть и наизнанку выворачивать. «О, вы хотите об этом поговорить?» – явно кого-то передразнил мальчик.

– База?

– Школа… военная… закрытого типа. Где я учился.

– Интересно… А зачем он так говорил?

– Потому что знал, что меня эта фраза сильнее всего из себя выводит.

– Хм… Вы хотите об этом поговорить?

Володя развернулся и уставился на с трудом сдерживающего смех Конрона. Сплюнул и выскочил из комнаты, хлопнув дверью, а вслед ему несся жизнерадостный хохот.

Глава 10
Следующие три дня не отличались особой насыщенностью событиями, хотя и выдались весьма суматошными. На холме разбирали требуше и спускали вниз, где монтировали в форте, укрепляли сам форт под пристальным вниманием разведчиков родезцев… Володя злился, но Конрон только беспечно махал рукой: «Пусть смотрят».

– У нас полное превосходство в кавалерии! При налете из имевшихся у родезцев восьмисот коней мы двести увели, еще сколько-то разбежалось… Их сейчас всего около четырехсот или чуть меньше, и ты хочешь сказать, что не можешь обеспечить защиту от их дозоров?

– Могу, но рисковать не хочу. Ансельм не дурак, а его дозоры слишком демонстративны.

– Думаешь, ловушка? – нахмурился Володя. – Проверим…

Посланные разведчики подтвердили правоту Конрона, обнаружив вражеских арбалетчиков за одним из холмов. Рыцарь совсем не удивился.

– Посмотри на местность вокруг, куда здесь кавалерией лезть? Даже разгон нормально не возьмешь, а засаду в любом месте поставить можно. Нет, Вольдемар, лезть конницей тут нам совершенно не с руки… если, конечно, не хотим получить так же, как родезцы получили от нас, когда преследовали ополченцев.

– Кстати, об ополченцах…

– Тренируются. Я сам лично следил. Да и Роухен теперь им спуска не дает.

На второй день родезцы попытались штурмовать холм с наблюдателями и стрелометами, но, потеряв несколько человек от арбалетчиков, отступили. Володю этот штурм насторожил – слишком уж легко противник сдался. Посоветовав всем постам быть особенно внимательными этой ночью, он оказался совершенно прав – дневной штурм был всего лишь разведкой. Изучив расположение дозоров, родезцы под утро организовали настоящий штурм, но… здесь их ждал сюрприз…

Размышляя о способе обороны, Володя вспомнил рассказы офицеров о чеченских войнах, где большую проблему представляли тройки боевиков из автоматчика, пулеметчика и гранатометчика. Конечно, тут нет ни пулеметов, ни гранатометов, но… Поразмышляв немного, он вскоре появился со своей идеей перед командиром арбалетчиков. Тот сперва отнесся к ней весьма скептически, но все же решил попробовать по совету Конрона… точнее, по его прямому приказу. Так были организованы отряды из четырех человек – арбалетчика, его помощника, который носил еще один арбалет и запас болтов к нему, а также двух мечников, для их прикрытия в случае рукопашной схватки. В поле от них не очень много пользы, зато на заросшем склоне… Эти четверки быстро перемещались по зарослям, меняя позиции и поддерживая другие отряды. Арбалетчики отстреливали неосторожных солдат, получали новые заряженные арбалеты и могли тут же стрелять снова. Если же одна из четверок попадала в сложную ситуацию, помощник подавал звуковой сигнал и на помощь спешили те, кто находился рядом, расстреливая атакующих издалека, прикрывая своих мечников, вступающих в схватки. А при первой возможности все поспешно отходили, поднимаясь по склону на подготовленные позиции. Секреты с запасными болтами тоже подготовили заранее, так что с пополнением припасов никаких проблем не было.

Противник совершил большую ошибку, когда организовал штурм одной пехотой с лучниками. Стрелы луков намного легче арбалетных, и в густой растительности даже тонкая ветка могла изменить полет стрелы в любую сторону. Родезцы понесли большие потери, прежде чем командиры сумели собрать своих арбалетчиков вместе и начать наступление уже под их прикрытием.

Володя с Конроном, сидя на вершине холма, как на раскаленной сковородке, набрасывались на каждого гонца, который поднимался туда. Только по их донесениям и могли составить картину… совершенно неполную.

– Большое счастье, что эти твои арбалетчики опытные солдаты, – в очередной раз говорил Володя. – С ополченцами такое не прошло бы. В таких боях каждый солдат – командир.

– Это вы так у себя воюете? Ну, у вас на родине?

– Что? – Вопрос не сразу дошел. – А-а! Ну да… Только специально подготовленными для таких действий подразделениями… Эх, сейчас бы сюда Воронова с его ребятами… Завтра бы уже никаких родезцев и близко тут не было… Но ладно, мечтать, как говорится, не вредно. И сами справимся.

Все-таки отряды арбалетчиков оказались не совсем ребятами майора Воронова, да и их подготовка была не на том уровне, чтобы долго вести такие бои и не допускать ошибок. Вскоре стали приходить новости, что то одна четверка, то другая угодила в окружение, а при попытке прийти к ним на помощь попадали в засады и остальные – враг довольно быстро приспособился к новой тактике.

– Не ребята Воронова, – вздохнул Володя после очередного не очень радостного известия. – Пора отзывать их, иначе всех потеряем. Свою задачу они выполнили – задержали родезцев почти до двух часов дня.

Трубач вскинул длинную трубу и дунул – глухой низкий звук разнесся на километры вокруг, от него даже птицы ненадолго смолкли.

– Полагаю, они сигнал услышали, – сказал Володя.

– Я тоже, – проворчал Конрон, оказавшийся как раз впереди трубы. Теперь он мизинцем старательно прочищал ухо.

Последняя четверка появилась где-то через час, после чего перед укреплениями показались и преследовавшие их родезцы.

– Потери? – сразу поинтересовался Володя.

– Двадцать три человека не вернулось.

Мальчик поморщился:

– Хуже, чем я надеялся, но лучше, чем опасался. К бою!

Родезцы, натолкнувшись на ров и частокол, остановились. Похоже, они никак не рассчитывали встретить здесь такие основательные укрепления и оказались перед ними без всяких приспособлений для штурма. В результате несли серьезные потери от лучников и арбалетчиков. Не выдержав, они торопливо отступили.

– Не думаю, что сегодня они пойдут на штурм, – заметил Конрон.

– Честно говоря, я даже не думал, что Ансельм рискнет начать штурм после поражения три дня назад. Судя по всему, они потеряли тысячи четыре или пять убитыми и ранеными.

– Скорее пять и даже больше.

– Я считаю по минимуму.

– А чего этих супостатов жалеть? – удивился Конрон. – Считай по максимуму.

Володя покосился на рыцаря:

– Предпочитаю в таких вопросах быть пессимистом и исходить из того, что сил у врага осталось больше – меньше будет неприятных сюрпризов.

– И все же прав скорее всего я. А Ансельм всегда отличался упрямством – его трудно выбить из седла, так что штурм будет.

Конрон оказался прав и в другом – родезцы еще несколько раз не очень упорно штурмовали частокол, а потом отошли, очевидно, готовиться к серьезной атаке – остаток дня прошел спокойно. Зато на следующее утро в море показались паруса, и вскоре в Радужной бухте кинула якоря эскадра из полутора десятков кораблей.

Конрон долго изучал их из-под руки и вздохнул:

– Морское братство. Пираты. А я, признаться, надеялся, что ты все же не прав… Слушай, ты точно не колдун? Я вот сейчас пытаюсь вспомнить хоть один случай, когда твой прогноз не сбылся.

– Это не колдовство, а анализ.

– Полезная штука… Слушай, ты бы обучил городского палача этой новой пытке…

Володя закатил глаза и промолчал – он уже устал убеждать Конрона, что все данные он получает из обычной беседы с пленными, никого при этом не пытая. Тот долго слушал про перекрестный допрос, про психологические портреты, про нейролингвистическое программирование – Володя старался как можно точнее перевести термины, – а потом просто уснул. Как раз тогда, когда Володя подбирался к теории допроса. После этого князь больше не спорил с Конроном, когда тот просил пленников допрашивать помягче, не прибегая к совсем уж зверской пытке какими-то нервными лингвистами. Причем Володя сначала думал, что тот просто шутит, а оказалось – проблема перевода терминов…

Володя в бинокль следил, как от одного корабля отделилась лодка и пристала к берегу. К ней подошли родезцы, и завязался разговор. Сначала вроде бы все было спокойно, но постепенно тон явно повышался. Пиратский адмирал что-то весьма бурно пытался доказать. Володя готов был поклясться, что родезцы с трудом себя сдерживают.

– Что там? – спросил Конрон.

– Кажется, только что состоялись переговоры пиратов с кем-то из родезцев. Возможно, даже с Ансельмом…

– Сомневаюсь. Вряд ли герцог Ансельм будет вести переговоры с пиратами.

– Пусть так. Черт, я должен знать, о чем они спорили! Если родезцы с пиратами договорились заранее, а такую солидную эскадру быстро не собрать, значит, все условия были уже обговорены… Сомневаюсь, что Эрих будет обманывать в таких вещах, это не в его интересах. Значит…

– Что значит?

– Не знаю. Мне нужны пленные… Слушай… Ты говорил, что у тебя есть очень активный командир… Ты его еще сменить хотел, когда он осаждал захваченный Розентерном замок.

– А-а-а, Дорейн.

– Точно! Он действительно такой?

– Совершенно бесшабашный. Кстати, весьма зол на тебя за то, что ты запретил командирам идти впереди солдат в атаку. А кавалерист он вообще богами отмеченный. Словно родился на коне.

– Вот что… возвращаемся в город. Хочется навестить в тюрьме одного друга. Давно следовало это сделать, но времени не хватало – надо было весь график подготовки ополченцев и пехоты перестраивать под новые задачи… Ненавижу такую вот поспешную подготовку под конкретные задачи! Обучение должно быть планомерным и сбалансированным!

Конрон озадаченно посмотрел на князя и покачал головой. Вечно тот с какими-то сумасшедшими идеями… Хотя в силу необычности они оказываются весьма действенны.

– Так от меня-то что надо?

– Дорейн нужен. Мне надо с ним поговорить.

– Не советую. Я же говорю, на тебя он очень сильно зол.

– Думаю, мы найдем с ним общий язык. В общем, так, я в тюрьму, а ты…

– А я проверю подготовку к обороне форта рыцаря Филиппа. Потом вместе с Дорейном буду ждать тебя в магистрате – на сегодня активность родезцев, похоже, закончилась.

– Сегодня, в отличие от вчера, они не такие уж и активные, хотя поблагодарить за это, похоже, нужно пиратов.

Володя привычно устроился на полу напротив Раймонда. Тот задумчиво оглядел мальчика с ног до головы.

– Я слышал, что вас можно поздравить, милорд?

– Поздравлять можно будет, когда ваши осаду снимут.

– Ну да… это верно. Милорд, а можно вопрос?

– Почему я вас не убил?

– Да.

– Во-первых, я понял, что это не имеет смысла – живой еще может быть полезным, а вот мертвый… увы, нет.

– Ага, а во-вторых, вы не смогли этого сделать.

– И это тоже, – не стал спорить Володя. – Однако ты напрасно думаешь, что меня бы это остановило, если бы возникла необходимость. Вероятность же твоего побега за два дня примерно ноль целых восемь десятых процента.

– Э-э… чего?

Володя хмыкнул и поднялся:

– Однако вопрос остается прежним: что делать с тобой? Готов принять варианты и от тебя. Собственно, за этим и пришел.

– И сколько у меня времени, чтобы подумать?

– О, не переживай, времени у тебя много… вся жизнь. Нет, конечно, очень может быть, что тебе удастся сбежать, тогда уже думать будет не нужно.

– Намек ясен, – вздохнул Раймонд. – Знаешь… никогда не слышал, чтобы кто-то ставил такие условия пленнику… Подумаю.

В магистрате Конрон дожидался Володю вместе с каким-то человеком лет двадцати в кольчуге, со слегка изогнутым мечом на поясе… или шашкой. Его шлем небрежно лежал на скамейке. Вдвоем с Конроном они сидели за столом перед огромным куском мяса, от которого по очереди отрезали ломтики и заедали вино… или вином запивали мясо, но скорее первое. При виде вошедшего Володи гость чуть скривился и отвернулся, сделав вид, что его не заметил.

– Угощайся. – Конрон отрезал здоровенный кусок мяса и положил прямо на стол перед севшим Володей.

Мальчик с сомнением поглядел на кусище.

– Это мне на год? Ну спасибо. Дорейн, правильно?

– Да, ваше сиятельство. – Мужчина встал и церемонно поклонился.

Это было совсем не обязательно, точнее, даже очень не обязательно между благородными, и скорее являлось тонкой издевкой, чем проявлением уважения. Конрон нахмурился, но Володя успокаивающе махнул ему.

– Дорейн, как я слышал, вы были крайне недовольны моими распоряжениями относительно места командира в бою.

– Я никогда не был трусом, чтобы прятаться за спины солдат.

– Мою позицию вы тоже знаете: командир должен наблюдать за боем и управлять им, а не рубиться в первых рядах… И эта позиция остается неизменной. Но… – Володя поднял руку, предупреждая возражения и вопросы. – Я попросил тира Конрона Пентарского рекомендовать мне человека для важных и очень опасных миссий. И он рекомендовал вас.

При последних словах Конрон вскинулся, но тут же, пожав плечами, вернулся к вину.

– Опасных? – Дорейн заинтересованно повернулся к Володе, отставив тарелку с мясом.

– Ключевое слово в моем предложении не «опасных», а «важных». Понимаете? А вот методы достижения успеха в этих миссиях полностью определяет командир. Мне нужен командир отдельного подразделения легковооруженных всадников для действий в тылу врага на его коммуникациях, разведки, наблюдения. Поскольку действовать отряду придется в отрыве от основных сил, то на командира возлагается очень большая ответственность и ему придется самостоятельно принимать решения. Понимаете?

Дорейн задумался.

– То есть вы предлагаете мне отряд под командование?

– И самостоятельность в действиях. Если вы успешно выполните задание, то получите в постоянное подчинение отряд в тридцать всадников, который наберете самостоятельно.

– Что я должен сделать?

Хм… Никаких сомнений или просьб дать время на раздумья.

– Отобрать столько человек, сколько потребуется, и добыть пленников… самых разных, от простых солдат, до офицеров.

– Сколько?

– Столько, сколько успеете за одну ночь… Только мне нужны пленники, а не проблемы с вытаскиванием из плена вас, потому не зарываться. Так как? Беретесь?

– И я получу свой отряд?

– Если докажете, что готовы к самостоятельным действиям…

– …успешно выполнив это задание. Я понимаю. Только один вопрос: что вы, милорд, хотите узнать от пленников?

– А зачем вам это знать?

– От этого будет зависеть, за кем именно нам нужно охотиться.

Володя заинтересованно поглядел на Дорейна и кивнул:

– Логично. Что ж, слушай…

Дорейн с отрядом вернулся в город с пятью пленниками и тремя ранеными из числа своих. Володю он разбудил в пять утра и, пока мальчик собирался, уселся за стол в гостиной Осторна. С трудом протерев глаза, Володя попросил заварить себе кофе – взятый с собой запас таял катастрофически быстро, а местных аналогов, способных его заменить, он, увы, пока не нашел. В последние дни все чаще и чаще приходилось прибегать к стратегическому резерву, иначе все труднее было просыпаться по утрам. Хорошо еще кофе больше никому не понравился, и дальше первой пробы дело не шло.

– Рассказывай, – произнес Володя, взяв чашку, принесенную слугой (Володя лично потратил время, обучая его готовить кофе).

Дорейн коротко рассказал о том, как все прошло и чего достигли. Уточнив еще несколько моментов, мальчик отставил чашку и поднялся:

– Хорошо, побеседую с этими пленниками. Ничего важного не заметили у противника?

– Нет, милорд.

– Что ж, набирай свой отряд – скоро у тебя будет много дел… Ну, пока родезцы тут.

Дорейн поклонился и вышел. Володя рассеянно проследил за ним взглядом, а потом отправился в магистрат, куда доставили пленников.

– Ты чего это такой радостный? – удивился Конрон, заметив Володю, выходящего из магистрата.

– Да так, хорошие новости. Я только что разговаривал с теми пленниками, которых доставил Дорейн. А ты меня ищешь?

– Да. Хотел ехать на холм, и мне сказали, что ты здесь. Едешь?

– Поехали, по дороге расскажу.

Уже расположившись на холме, Володя, наблюдая за суетой пиратов, рассмеялся.

– Конрон, смотри, они располагаются на том же месте, где раньше стояли родезцы. Очень интересно.

– И что тут интересного?

– Интересно, Ансельм сказал им, что это место находится под обстрелом, или нет?

– Так мы же убрали оттуда все машины.

– Думаешь, родезцы это знают? С разведкой у них тяжело – кавалерии катастрофически не хватает, а с момента высадки никуда продвинуться не смогли.

– Полагаешь, скоро начнут… а, ну да, теперь у них сил побольше. Пираты прибыли.

– Кстати о пиратах… Герцог им не сильно доверяет. Но самое интересное знаешь что? – Володя не выдержал и рассмеялся. – Золото, которым герцог должен был расплатиться с пиратами за услуги, теперь покоится на дне.

– Ух ты… А что, они все золото на одном корабле везли?

– Нет. Но представляешь, какая трагедия случилась? Затонули три корабля из четырех, на которых везли деньги.

– Ха. Ну так один остался.

– Ага. Только он удрал. Вместе с золотом. Когда началась паника, тот корабль выбрался из бухты и не вернулся. До сих пор ищут. Два военных корабля отправили на поиски.

– Там солдат не было, что ли?

– Слушай, мое имя не Дорн Ансельм. Могу предположить, что при нападении большинство солдат отправились на помощь атакованному лагерю. Ну, или еще что случилось.

До обеда они наблюдали за суетой в лагере пиратов. В отличие от родезцев, эти не строили никаких укреплений, правда, часовых выставляли… с каждого корабля своих. Судя по всему, в этой эскадре экипажи не очень доверяли друг другу, и вместе их собрало только золото. Интересно, что они сейчас делать будут?

– Конрон, а что это за пираты?

– В каком смысле?

– Ну, ты говорил про какое-то морское братство. Что они из себя представляют?

– Шайки под командованием отдельных личностей. Здесь они редко бывают – прибылей никаких. Не рыбаков же им грабить?

– Подожди, но ведь Тортон торговый порт, значит, отсюда тоже идут караваны?

– Ну да, идут. А ты поинтересуйся, что отсюда везут. Медь, дерево, зерно… в общем, те товары, которые быстро и с большой прибылью продать не получится. Зачем им с этим возиться, если южнее везут жемчуг с архипелага, золото с Туринских островов, слоновую кость, чуть на востоке проходит шелковый караванный путь? Тут, конечно, товарный поток не маленький, но там с одного корабля можно получить такую прибыль, что…

– Я понял.

– Ну вот. Все самые богатые торговые маршруты идут южнее, рядом с архипелагом имерийского союза. Там и места для них удобнее – островов столько, что можно флоты прятать, да и к рынкам сбыта близко. А поскольку Тралийская империя уже не одно столетие соперничает в том регионе с имерийцами, то она иногда подкармливает пиратов. Вообще, тут только у империи и имерийцев серьезные флоты. Кстати, я полагал, что Эрих наймет именно их, а не пиратов. Наверное, в цене не сошлись.

– А вы? Вы не могли нанять имерийцев, чтобы они прикрыли ваше побережье своим флотом?

– Знаешь, сколько они возьмут? К тому же у нас с ними натянутые отношения. Его величество, когда вступил на трон, немного оскорбил их посла.

– Немного?

– Ну… много… В общем, до войны тогда чудом не дошло. Наше счастье, что они купцы и ставят прибыль выше чести, иначе точно была бы война. А так они не нашли выгоды.

– Почему же тогда они не согласились пойти к Эриху?

– Не знаю. Скорее всего из-за очередных проблем с империей. Я не очень вникал.

Володя вздохнул. Просто удивительно, насколько здесь люди недооценивают важность информации. Возможно, у имерийцев и империи по-другому, но сомнительно.

– Значит, шайки?

– Ну да. Видишь, отдельные отряды стоят на расстоянии друг от друга. Даже в объединении не очень доверяют. Хотя, надо признаться, действовать эффективно вместе они все равно умеют. Не понимаю, как такое может получаться?

– Неписаные правила порой исполняются лучше иных законов, но я понял, что ты хочешь сказать.

Володя спустился в форт и со стены наблюдал, как трудятся пленные солдаты, углубляя ров. Вот двое солдат из охраны приволокли откуда-то пленника, повалили на землю и принялись старательно избивать.

– Эй! Что там у вас?!

Один из солдат хотел что-то ответить, но второй ткнул его локтем и чуть поклонился.

– Все в порядке, ваше сиятельство, просто этот вот, – он пнул пленника, – бежать собрался. Уже третий раз пытается.

– Бежать? – Володя на миг задумался. – Филипп!!! Немедленно ко мне! А вы оставьте его! Оставьте, он уже наказан, пусть продолжает работать.

Удивленные солдаты переглянулись, дружно пожали плечами, потом пинками заставили пленника встать и отправили на работы.

– Звали, милорд?

– Да! Я тут слышал, что у тебя часто предпринимают попытки к бегству?

– Еще никому не удалось убежать.

– Плохо… точнее, хорошо. В общем, скоро будет первый случай. Отправь кого-нибудь в город за Дорейном, пусть немедленно явится сюда. Немедленно!!! Для него работа есть. Нам же с тобой вот что нужно сделать… Кстати, где там самые активные беглецы? Надеюсь, недалеко отсюда? Переведи их вон на ту стройку. Ну, где колья вбивают. Оттуда как раз до леса недалеко.

– Тогда надо усилить охрану…

– Вот Дорейн ее и усилит. Кстати, актером никогда не хотел стать?

– Шутом? Милорд! Я солдат!!!

– А-а-а, ну да, ну да. Не обижайся, просто у нас немного по-другому относятся к актерам. Идем, расскажу, что надо сделать…

А еще через час перед Володей стоял Дорейн и четверо солдат, которых он уже уговорил перейти под свое командование.

– Дорейн, сегодня вечером состоится побег пленников.

– Надо их остановить?

Володя вздохнул:

– Слушай, остановить и задержать их большого ума не надо. Если бы мне требовалось это, я бы сообщил начальнику караула, а не тебе. Твоя задача этот побег обеспечить и сделать все возможное, чтобы эти пленники благополучно бежали и выбрались к своим в том месте, которое нужно нам. Понял?

– Понял, милорд.

– В таком случае бери своих людей – и в соседнюю комнату. Там лежат доспехи солдат из охраны. Переодевайтесь – и вперед, охранять этих беглецов. До вечера изучите обстановку и местность вокруг. Ваша задача – делайте что хотите, но люди, на которых я укажу, должны бежать из плена. А один из них любой ценой должен выбраться к своим.

– То есть только один?

– Один обязательно, остальные… неважно. Если кто из них и погибнет при бегстве – даже лучше.

– А кто должен бежать?

– Вы сейчас переодеваетесь и отправляетесь на охрану. Начальник караула предупрежден, он вас встретит, а нужных людей вы увидите. Я попросил назначить их вколачивать колья почти у леса. Командир охраны покажет. А вскоре недалеко будем прохаживаться мы с Филиппом. Когда мы там появимся, что бы те будущие беглецы ни делали, вы не должны обращать на них внимания. Если, конечно, они совсем наглеть не станут. Приказ ясен?

– Да, милорд.

– В таком случае переодевайтесь. А ты, Филипп?

– Я все понял, только… вы уверены, что это хорошая идея?

– А чем мы рискуем? Ну не получится, и что?

– Он знает всю нашу систему обороны.

– Ой, да перестань. Все ловушки делали наши рабочие, а пленники работали либо во рву, либо колья вколачивали. Тоже мне, секретные сведения. Зато, если моя идея выгорит… Ладно, все, идем. Будем осматривать укрепления. Да, еще… предупреди своих, что если Конрон или кто-то от него станет разыскивать меня, пусть ждут. Хуже всего, если они не вовремя заявятся.

Вечером Володя сидел за столом и под диктовку Винкора писал текст. Аливия заинтересованно наблюдала за происходящим. Вопросы у нее уже давно закончились, а суровое внушение Володи «сидеть тихо и не вякать, а то…» заставило ее замереть на стуле. Правда, хватило ее ненадолго, и вскоре она уже ходила вокруг, заглядывая Володе под руку.

– Ты тоже учишься, да?

– Кнопка! Сядь! Вот, Винкор, – мальчик подвинул лист.

Тот взял его, внимательно прочитал.

– Вот тут и тут, милорд, вы ошиблись.

– Почему? Какие правила?

Володя раскрыл отдельную тетрадь и приготовился записывать. Записав, отложил.

– Потом еще раз пересмотрю, – пояснил он. – Давай теперь займемся тралийским языком.

– Милорд, вы уверены?

– Уверен. Делать пока все равно нечего. – Володя глянул на часы. – Очередная разведка родезцев закончилась ничем, их отряды даже не дошли до форта, так что… давай.

– А я тоже хочу! Я тоже хочу! – запрыгала рядом Аливия.

Володя ухватил девочку за пояс и усадил к себе на колени.

– Хочешь, так не прыгай, а сиди спокойно. Будем вместе учить. Начинай, Абрахим, я буду записывать.

На следующий день он в пять утра уже был на холме, вооружившись биноклем и устроившись поудобнее на ветке роскошного дуба – одного из немногих, оставленных на тут. Стрелять не мешает, зато какое удобное место для наблюдений! Рядом устроился Конрон и, позевывая, наблюдал за морем.

– Ну и чего ты меня сюда притащил?

– Может быть, и ничего, но маловероятно.

– Что-то я не понял…

– Присмотрись к лагерю, ничего подозрительного не видишь?

– Нет. Тихо, как обычно.

– Как обычно, да? У пиратов? А по-моему, тишина там совсем не как обычно. Я что-то вообще в лагере никого не вижу. А еще из пятнадцати кораблей, стоявших в бухте вчера вечером, осталось только два.

– Они готовят нам пакость?

– Готовят… но не нам. Правда, на всякий случай я послал вестовых с приказом усилить наблюдение за морем и на стенах, но не думаю, что это пригодится.

– Так! Ты можешь объяснить, что происходит?!

– Минуту… кажется, начинается. Смотри, последние два корабля выходят из бухты. Эх, жаль, теперь не видно нового лагеря родезцев. Ну, ничего, я послал Дорейна для наблюдений – вернется, расскажет.

– Подожди, ты хочешь сказать, что пираты нападают на родезцев?

– Ну да. Думаю, им не понравился обман герцога Ансельма. Мол, нет у него денег для оговоренной платы. – Володя соскочил с дерева и прошел к столу. – Концерт окончен, теперь только ждать вестей от Дорейна.

– Ты можешь толком объяснить, что случилось?

– Да ничего… Вчера поздно вечером сбежало несколько пленных родезских солдат.

– Ну и что?

– Проблема в том, что они подслушали наш с Филиппом «совершенно секретный» разговор. Я сказал Филиппу, что герцог Дорн Ансельм обещал мне шесть тысяч золотых крон за сдачу города.

Конрон подавился вином и закашлялся.

– Что?!

– Ну да. И я Филиппу говорил, что можно и деньги взять, и командование родезцев обезглавить. Якобы соглашаюсь принять деньги, а на месте встречи организую засаду… В общем, солдаты, как настоящие патриоты, этим же вечером совершили побег. Правда, не знали, что на месте их старого лагеря теперь располагаются пираты… увы… Ну и Дорейн постарался, чтобы они с пути не сбились. Думаю, кто бы ни командовал пиратами, ему было очень интересно узнать, что герцог платит мне шесть тысяч, а им говорит, что деньги на дне.

– М-да… И он в это поверил, полагаешь? Как-то не очень убедительно звучит.

– Конрон, да не смеши ты мои тапочки. Поверил, не поверил. Если не идиот – не поверил, только какая разница? Это же не армия, а несколько банд, объединенных одной идеей – грабежом. Понимаешь, в первоначальном плане пиратам отводилась вполне определенная роль. Как я понял из твоих слов, они идеально подходят для блокирования портов и штурма береговых укреплений. Наверняка большой опыт. Для этого их и пригласили – штурм Тортона с моря. И если бы все пошло по плану, то эти… сколько их там, этих пиратов? Тысячи две? Они вполне бы вписались в картину штурма, но реальной силы не имели бы – родезцы вполне сумели бы удержать их в кулаке. Не зря же пираты прибыли к месту сбора последними, когда преимущество полностью на стороне родезцев… теоретически… должно было стать. Не верили родезцы своим союзничкам. Сейчас же, после двух поражений, ситуация резко поменялась – на море пираты вдруг оказались сильнее родезцев, а на суше… на один набег их хватит.

– И ты хочешь сказать, что пираты сейчас атакуют…

– Ну да. Им нужен был только толчок. Хотя бы крохотная вера в то, что их дурят. Я им его и дал. Поверят ли, нет ли… Пираты же воюют не за идею, а за деньги. И согласились они на это дело в надежде на добычу в городе. Прибыв же сюда и оценив состояние дел, они мигом сообразили, что их шансы на победу ну… мягко говоря, туманны. Добычи нет, денег нет, взять город штурмом… даже если удастся, число жертв среди атакующих будет велико. Ну и что им делать?

– Получить свое с союзников?

– Да ну, какие союзники? Формально говоря, союзниками они станут в тот момент, когда получат первую часть обещанных им денег. Или вторую, если первую им уже выплатили. – Володя встал из-за стола, прошелся, перекатываясь с пятки на носок, и развел руками: – Ну а если денег нет, нет и договора. – Прислушался и разочарованно покачал головой: – Все же иногда очень жаль, что у вас пороха нет – ничего не слышно. Остается только ждать вестей от Дорейна… Есть не хочешь? Как раз, гляжу, завтрак готов. Эй, кто-нибудь, принесите и нам с тиром, пожалуйста!

Конрон быстро проглотил кашу с мясом и теперь нетерпеливо ждал, когда Володя насладится едой, которую тот медленно брал с тарелки и тщательно пережевывал. Два раза тир не выдерживал и начинал метаться перед столом, но мальчик даже головы в его сторону не поворачивал. Наконец тир не выдержал и плюхнулся на скамейку.

– Нервов у тебя точно нет, – буркнул он.

– Смысла нервничать нет, потому садись и жди. Полагаю, Дорейн вернется через час… ну или через два.

Дорейн вернулся через полтора часа, весь пропыленный, грязный, плащ рваный.

– Пришлось по кустам пробираться, – тяжело дыша, произнес он, опустившись на скамейку. – А вы, милорд, были совершенно правы… Знаете, я начинаю соглашаться с тиром Конроном, что вы заключили сделку с богами.

– Просто вы еще не умеете оценивать важность информации, а ведь именно она правит миром, а не мечи… впрочем, неважно. Так что там было?

– Нам не очень хорошо было видно – ближе подобраться нельзя, там слишком открытое место, незаметно не подойдешь. Мы там после всего захватили несколько человек, расспросили. В общем, пираты напали на рассвете, захватили шесть кораблей, еще тройку спалили, пожгли оставшиеся лодки и подожгли что-то на берегу. После чего удалились в неизвестном направлении. Точнее, направление известное, но преследовать пиратов некому и не на чем. Как я понял, в первую очередь они сожгли дежурившие галеры. Пираты в таких наскоках настоящие умельцы.

Володя махнул поварам. Те поспешно принесли на стол еще еды, и Дорейн стал торопливо уплетать.

– Всю ночь не спал, – буркнул он, быстро заглатывая кашу.

– Ага. И не ел, – согласился Володя, хватая за руку Конрона, уже почти вскочившего. – Доедай и рассказывай подробности. Конрон, дай человеку хотя бы поесть.

Как оказалось, рассказывать особо было нечего. На этот раз родезцы приняли все меры для защиты лагеря, и близко к ним подобраться не удалось даже по берегу, где они организовали временные склады для выгрузки припасов с оставшихся кораблей. Ну, или загрузки их обратно. Так что саму атаку Дорейн не видел, только наблюдал последствия, когда поднялась паника и из нового основного лагеря солдаты побежали на помощь тем, кого атаковали на берегу. А вот атаку пиратского флота он наблюдал во всей красе. Точнее, не он, а один из его людей, который потом все и рассказал. Три пиратских корабля вошли утром в бухту… Моряки на пиратов не обратили никакого внимания – похоже, предыдущий погром их ничему не научил. Когда стали подходить остальные корабли пиратской эскадры, родезцы встревожились, но было уже поздно – ранее вошедшие корабли сразу атаковали военные галеры и подожгли их. Другие набросились на транспортники. Часть пиратов, пройдя по берегу, атаковала склады и лодки на пляже. Причем основной целью их, судя по всему, были именно лодки, а склады так, постольку-поскольку. Захватив лодки и разрушив те, что им были не нужны, они атаковали оставшиеся корабли. Выкинув экипажи за борт, живых или мертвых – непонятно, пираты подняли паруса и направились в море, попутно закидав зажигательными стрелами корабли, которые не смогли уничтожить ранее или захватить. Правда, сжечь больше никого не удалось, но панику посеяли. Преследовать их никто не решился.

Володя дослушал рассказ, после чего достал три кружки и налил в них вино. Правда, свое разбавил водой.

– Что ж, господа, с победой. Осада, возможно, еще будет продолжаться, но если мы не допустим ошибок, то враг в Тортон не войдет никогда. Хотя расслабляться не стоит.

Конрон хмыкнул и поднял свою кружку.

– Впервые тебя не пришлось уговаривать, хотя ты и добавил воды… бр-р-р.

– Мне с моим сложением одной кружки вина как раз на сутки спать. Ладно, выпили, тогда в город. Дорейн, отсыпайся, а потом продолжай формировать свой отряд, а ты, Конрон, проверяй ополчение. Я же к Лигуру, надо будет разобрать новые тактические схемы и обсудить некоторые детали вооружения. И еще хочу переговорить с плотниками. Есть у меня одна мысль по новым машинам… точнее, старым «скорпионам», только с полуавтоматической системой заряжания… – Поймав удивленные взгляды Конрона и Дорейна, Володя замялся. – Потом покажу. Да, и еще: надо будет патрули увеличить, сейчас от родезцев всего можно ожидать. Эх, жаль, нельзя было их атаковать вместе с пиратами. Но боюсь, в этом случае нам досталось бы с двух сторон. Ну ладно, я ушел.

Когда Володя скрылся с глаз, Конрон и Дорейн озадаченно переглянулись.

– Его трудно порой понять, но знаешь, я очень рад, что он на нашей стороне, – заявил Конрон.

– Но он очень странный, – добавил Дорейн и поднялся. – Прошу прощения, пойду я спать… устал.

– Конечно, Дорейн, иди.

Конрон плеснул себе еще вина, одним глотком выпил его и покачал головой:

– Как бы то ни было, но он победил…

Глава 11
Володя вызвал Дорейна сразу, как только тот отдохнул. Склонившись над картой, мальчик подозвал тира и ткнул в то место, где располагался новый лагерь родезцев.

– Смотри, сейчас у родезцев куча проблем, тем не менее их численность все еще вдвое превышает нашу… Как показали последние события, на ополчение надежды мало, потому их не считаю.

– Сейчас они усиленно тренируются.

– Пусть себе тренируются. Так вот, больное место у родезцев – снабжение. Судя по всему, на кораблях погибло очень много припасов, не говоря уже про осадную технику. Пока трудно оценить их реальные потери, но, по предварительным оценкам, они очень велики. Сейчас, если герцог Ансельм не дурак, он в первую очередь займется пополнением припасов… или уже занялся. Но у него есть одна, но огромная проблема – почти полное отсутствие кавалерии. Понимаешь?

– Вы, ваше сиятельство, предлагаете мне…

– Сколько уже отобрал в свой отряд?

– Пока пятнадцать человек.

– Такими темпами ты неделю отбирать будешь. Короче, отправляйся к Конрону и попроси выделить человек двести лучших кавалеристов. Твоя задача сделать так, чтобы фуражиры герцога только под охраной выходили из лагеря. По моим сведениям, боеспособной конницы у него осталось человек триста-четыреста, но из этого он выделить на защиту тылов сможет не больше половины. Прикрыть ими все направления он не сумеет при всем желании. Короче, делай что хочешь, но родезцы не должны чувствовать себя спокойно и не должны спокойно добывать продовольствие в окрестностях. Задание понятно?

– Конечно, милорд.

– Тогда вперед. Да, и еще: не забывай периодически присылать сюда гонцов с добытыми сведениями – разведка тоже на вас. И про пленных не забывайте.

– Да, милорд.

– Тогда иди… и не забудь рассказать о задании Конрону… – И уже когда Дорейн ушел, Володя пробормотал: – И так уже обижается, что все приказы мимо него проходят, и он как бы и ни при чем в обороне.

Следующие дни выдались на удивление спокойными… в плане войны с родезцами – тренировки же не прекращались ни на мгновение. Получив эти несколько дней военного спокойствия, Володя чуть ли не криком заставлял ополчение выходить на полигоны и тренироваться вместе с кавалерией. Как просто было с бывшим рабами – те не спорили, и дисциплина среди них внедрялась на удивление легко, хотя тут заслуга скорее Лигура, чем его, Володи. Начали они отрабатывать и новые тактические построения, хотя и не очень сложные. Лучших лучников свели в отдельный стрелковый батальон из двухсот человек, точнее, узаконили то подразделение, что создали временно для участия в штурме родезских укреплений. Впервые в локхерской истории батальон получил знамя с изображением глаза и лука. Володя сказал, что это награда за доблестное поведение в бою. Знамя сделали по заказу за два дня, а потом долго пришлось объяснять, что это и для чего: про честь, про то, какое значение имеет знамя для части. Мальчик рассказал истории о том, как бойцы спасали знамя, даже рискуя жизнью. А вот о реальном назначении этого нововведения он предпочел умолчать – для лучшей управляемости на поле боя: посыльным проще находить командиров подразделений, когда те находятся рядом со знаменем. Как и рассчитывал Володя, идеей заинтересовались, и вскоре еще два подразделения получили собственные отличительные знаки. Теперь на тренировках отряды приучали маршировать с этими флагами, причем знаменосцам предписывалось быть рядом с командирами. Теперь вестовые намного быстрее передавали команды, и полезность нововведения оценил и Конрон.

– Это у вас так заведено?

– Да. Вообще даже более мелкие подразделения могут иметь свой отличительный знак, хотя и не обязательно в виде знамени, так будет еще проще. Например, можно сделать обычный шест с изображением какого-нибудь зверя. Будет у нас взвод волков, взвод медведей…

– Над этим надо подумать.

– Для ополчения это неважно, все равно они не смогут четко выполнить приказ в горячке боя. Чтобы нововведение приносило реальную пользу, армия должна быть очень дисциплинированной. Потому, кстати, я так много внимания и уделяю строевой подготовке полка Лигура – очень способствует развитию чувства локтя у солдат. Хотя, знаешь, когда меня обучали в военной школе, я именно эту часть обучения ненавидел больше всего… Ужасно муторно.

Конрон понимающе хмыкнул – сам он не мог больше получаса смотреть на эти занятия и отправлялся к своим отрабатывать конные атаки. Володя как-то понаблюдал за ними и ушел впечатленный, после чего договорился с Конроном о новых совместных занятиях. Полк Лигура выстраивался широким фронтом, а латники, склонив копья, мчались на них, в последний миг вздергивая копья и проносясь сквозь разреженный строй. Первоначально это проделывалось на небольшой скорости, но постепенно она возрастала. Это приучало коней к строю копейщиков, а пехотинцев – не бояться атаки латной конницы. К сожалению, при таких тренировках не обходилось без травм, зато это очень хорошо прививало дисциплину и способствовало обучению: не хочешь пострадать – тренируйся и слушай, что говорят.

Сам Володя, не стремясь быть оригинальным, подготовил несколько инструкций по подготовке, почти слово в слово переписав суворовскую «Науку побеждать». Адаптировав ее к местным обстоятельствам, понятно. Потом долго разбирали ее с Конроном, Лигуром и Роухеном. Еще мальчик занялся изготовлением полуавтоматических «скорпионов». Собрав нескольких лучших мастеров, он долго с ними беседовал, обсуждал организацию работ и количество необходимых помощников. Потом совместно делали чертежи деталей.

– Значит так. – Володя разложил веревки с узлами. – Вот здесь все размеры, тут пометки. Для начала делаем не готовую машину, а действующую модель масштабом один к десяти.

Обсудив еще частности, мастера, бесконечно кланяясь, удалились.

На десятый день прибыл гонец от Дорейна с сообщением. Прочитав письмо, Володя разыскал Конрона и отдал его. Конрон некоторое время крутил письмо в руке, морщась.

– Ну и почерк у этого Дорейна.

– Да, с трудом разобрал, хотя Абрахим хороший учитель.

– Может, сам прочитаешь?

Володя хмыкнул, взял лист и прочитал.

– Значит, – задумался Конрон, – родезцы наконец зашевелились. Завтра собираются штурмовать Тортон?

– Нет – форт.

– Форт? Почему ты так думаешь?

– Хм… Конрон, а ты читал прошлые донесения Дорейна? Я ведь тебе все их пересылал.

– Ну… у него такой плохой почерк… Я просил писарей читать.

– А сам пил? Ладно. Он писал, что они мастерят штурмовые лестницы и собирают осадные машины из того, что осталось.

– Ну вот.

– Только лестницы короткие. До вершины стен Тортона их высоты точно не хватит. Да и фашин… – Володя достал предыдущее письмо от Дорейна и пробежал его глазами, – …да и фашин они заготовили слишком мало для рва вокруг города. А вот для рва вокруг форта их с запасом. К тому же у герцога Ансельма осталось всего около шести тысяч человек. С такими силами, да почти без осадных орудий рассчитывать захватить город может только большой оптимист.

– Вот тут ты прав. Честно говоря, я голову сломал, пытаясь понять, почему герцог не ушел.

Володя только руками развел:

– Возможно, он просто не хочет уходить с поражением, а захват форта – хоть какая-то победа. Да и подспорье в случае, если решится начать осаду. И как склад припасов подойдет – нам будет до них не добраться. До зимы точно продержится.

– М-да… будет плохо. – Конрон нервно заходил по комнате. – Я надеялся, что герцог продолжит штурм холма.

– Он не идиот.

– Верно. Тем более, если он захватит форт, с холма нам придется уйти самим, иначе там все с голода умрут – форт заблокирует единственную дорогу от города на вершину. Сейчас уже идея с фортом мне не кажется такой здравой.

– Я отправил гонца к Филиппу. Он приготовит все склады к уничтожению на случай захвата форта. Так что даже при его падении родезцам достанется пустая оболочка… или и она не достанется – частокол можно будет тоже подпалить. А пока нам надо обсудить планы на завтра. Что будем делать?

– Хм. – Конрон достал из-под стола бутыль с вином и хлебнул. – Стоит созвать совещание и на нем все обсудить.

– Логично, я распоряжусь. – Володя направился к двери, но остановился, обернулся и махнул в сторону кувшина с вином: – Только совещание без этого, пожалуйста.

– Тьфу! Слушай, у вас там эта военная школа в вашей империи не при кенбии была, в котором давали обеты не пить вина?

– Против вина я ничего не имею, но только после того, как сделаны все дела. А что такое кенбий?

– А у вас нет? Кенбии… ну, это жреческие поселения, когда служители какого-либо бога дают общий обет и селятся вместе…

– А, понял, монастыри. Спасибо за разъяснение.

Совещание началось через два часа, когда наконец собрались все высшие командиры гарнизона. Вопреки обыкновению, Володя на этот раз в дискуссию не встревал, а тихонько сидел в сторонке и слушал, периодически что-то записывая в тетрадь. Даже не переспрашивал ничего, не просил уточнить. Споры же разгорелись весьма жаркие. Одни настаивали на том, чтобы выйти в поле и… Другие возражали, что безопаснее отсидеться за стенами, форт надо спалить и эвакуировать людей в город. Нечего, мол, распылять силы. Конрон задумчиво хмурился, периодически косился на Володю и тоже воздерживался от дискуссий. Один из офицеров в гневе даже вскочил и едва не с мечом кинулся на другого:

– Вы трус!!! С самого начало все было против нас, но мы уже почти разбили родезцев. Осталось последнее усилие, и все! А вы тут предлагаете сидеть за стенами?!

– А чего это у нас князь Старинов молчит? – Конрон наконец не выдержал и обратился к Володе напрямую, сообразив, что еще десять минут такого спора – и начнется смертоубийство. Надо как-то переключить внимание собравшихся.

Володя закрыл тетрадь, неторопливо поднялся. Заложил руки за спину и медленно прошелся по комнате. Дождался, когда воцарится тишина и все собравшиеся обратят на него внимание, и негромко заговорил:

– Я тут внимательно выслушал всех, но кое-что не понял. У нас главная цель какая? Разве разбить родезцев? Нет, это, конечно, хорошо было бы, не спорю. Но наша цель все-таки другая: удержать город и не дать противнику использовать его в качестве базы. Выйти в поле и дать бой – это, конечно, отважно, но бессмысленно. Если мы проиграем – город падет. Так зачем тогда были все прошлые жертвы? Враг получит что хотел, перебросит подкрепление и весной организует нападение сразу с трех сторон. Отбить такую атаку у вашего короля не получится. – Володя намеренно сгущал краски, искоса поглядывая на офицеров. Многие задумались. – То есть вы хотите поставить судьбу всего королевства в зависимость от одного сражения, когда противник все еще превосходит нас в силах. Конечно, родезская армия сейчас уже не та, что плыла на кораблях. Тем не менее совсем списывать ее со счетов я бы не стал. Даже в случае ее поражения она сумеет нанести нам серьезные потери. В результате наши части окажутся не в состоянии помочь королю в будущей кампании. Тоже не очень хорошая перспектива.

– Так, значит, сидеть за стенами? – поинтересовался кто-то.

– С другой стороны, – продолжил Володя, словно не слыша вопроса, – отсиживаться в городе тоже не очень хорошая идея. Хотя бы потому, что мы распылим силы и родезцы получат при штурме форта подавляющее превосходство, в то время как мы сможем только наблюдать за происходящим со стен. Можно вывести людей из форта в город, а сам форт сжечь. Но тогда мы лишимся инициативы и вынуждены будем уже до конца осады сидеть в глухой обороне, а противник, наоборот, сразу получает свободу маневра. Отдавать же инициативу в руки такого опасного врага, как герцог Ансельм, не очень благоразумно, даже если нам кажется, что в обороне мы непобедимы. Кстати, именно с такой вот уверенности и начинались все падения. Потому отдавать инициативу нам ни в коем случае нельзя. Итак, господа, – закончил Володя, – предлагаю исходить в наших планах именно из этих соображений.

– То есть выходить на открытый бой нельзя, оставлять все как есть нельзя, эвакуировать форт тоже нельзя, – недоуменно сказал кто-то. – Тогда что же нам остается?

– А вот именно это мы и должны решить. Полагаю, что командирами вы стали не только потому, что рветесь в атаку впереди своих людей, но еще и потому, что можете использовать голову не только для еды. Я внимательно слушаю ваши предложения. – Володя развернулся, неторопливо прошел на свое место и сел.

Конрон сморщился, словно сжевал что-то кислое: князь и тут не удержался от шпильки в адрес тех, кто постоянно ворчит на него за приказ не лезть в атаки. Ну вот зачем ему понадобилось раздражать всех собравшихся?

После выступления Володи дискуссия пошла более спокойно и уже никто не стремился донести до слушателей свои доводы с помощью кулаков. Определив основную задачу, мальчик направил разговор в конструктивное русло. Где-то через час Володя снова отложил тетрадь и высказал свою идею. Обдумав и внеся некоторые коррективы, все ее одобрили и разошлись по своим отрядам, чтобы подготовить их к завтрашнему выступлению.

– И чего ты молчал, если у тебя уже было готовое решение? – поинтересовался Конрон, снова доставая вино.

Володя удивленно глянул на друга:

– Ты меня кем считаешь? Гением стратегии? Конрон, у меня никакого личного опыта в таких делах, я целиком и полностью опираюсь на теоретические знания, которые мне дали в школе. Я не пеку решения, как пирожки. Когда мы шли сюда, я сам не знал, что делать дальше, потому и молчал – слушал, что другие говорили. А послушав, составил определенное мнение, которое и высказал сначала: что можно делать, а чего не стоит. Потом снова послушал, что говорят, а ведь многие говорили полезные и хорошие вещи. Эти крупицы я и собрал, после чего и составил почти готовый план.

– Вот оно как…

– А ты думал, мне озарения свыше приходят?

– Да кто тебя знает.

– Смешно. Кстати, я отправил гонца к Дорейну. Этой ночью он должен вернуться в город. Полагаю, завтра он будет нужен именно тут. Судя по всему, он сам это понимает. Кстати, я вот что сейчас подумал… не мешало бы усилить наблюдение за остальными сторонами городских укреплений. Как бы не получилось, что, пока половина армии Родезии показывает нам спектакль перед фортом, вторая скрытно подойдет с тыла и захватит город.

– Хм… От герцога можно ожидать. Вряд ли, конечно, но на всякий случай…

– Почему вряд ли?

– Не думаю, что герцог предвидел те наши действия, на которые мы решились.

– Ерунда. Ничего особого сложного мы не придумали. Ясно же, что выхода у нас два: либо защищать форт, либо уходить из него. Защищать же его успешно можно только при поддержке городского гарнизона. Да и внимание наше будет приковано к нему.

– Говорю же, согласен. Пойду сам отдам распоряжение и назначу ответственных на каждую стену.

– Неплохо бы выделить резерв, который подойдет на помощь туда, где будет угроза. Сколько у нас всего ополчения?

– Тысячи две.

– Вот всех их и оставим на стенах, а в усиление каждому отряду дадим по десять человек профессионалов. Заодно и за ополченцами проследят.

– А свой полк… Лигура… Ты его здесь оставляешь или с собой берешь?

– Конечно, с собой, на него у меня большие виды. Кстати, надо все тренировки отменить, пусть солдаты отдыхают – и так уже десять дней не вылезают с полигона. И надо переносные «ежи» приготовить – завтра они нам ой как пригодятся. Значит, ты тогда сейчас вправляешь мозги ополченцам и распределяешь по стенам, а я отправлю несколько распоряжений Филиппу и еще осмотрю местность за стеной.

Разведчиков выслали еще до рассвета, сразу после того, как через южные ворота в город вошла конница Дорейна. Тут же отправив их отдыхать, Володя уехал в форт к Филиппу, который разместился в наспех сколоченном для него доме. Филипп уступил единственную кровать своему сеньору, а сам устроился на лавке у входа. Вскоре подошел полк Лигура. Солдаты тут же перегородили дорогу к городу несколькими рядами «ежей», опутав их просмоленными веревками, и сели отдыхать прямо на своих боевых постах. А еще через час разведчики сообщили, что показались первые отряды родезцев. Володе эту новость сообщил Филипп, растолкав его от сна.

– Наступают? – сонно поинтересовался Володя. – Конрону сообщил?

– Да, милорд. Первые отряды уже выходят из города.

– Хорошо, сейчас тоже буду.

Выехав из форта, Володя прямиком направился к Конрону, чей флаг развевался около одной из групп всадников.

– Ну и за каким тебя потащило в форт спать? – поинтересовался тот, глядя на сонного мальчика. – В городе лучше бы выспался.

Володя в ответ сладко зевнул.

– Полцарства за кофе.

– Хорошая драка лучше любого кофе, – заметил кто-то из свиты.

– Очень надеюсь, что ее сегодня удастся избежать.

Мальчик проследил, как солдаты занимают свои позиции перед укрепленной полосой, как вперед выходят лучники, а щитоносцы встают перед ними, готовые прикрыть их от обстрела противника.

Выстроившаяся и готовая к бою армия Локхера стала, похоже, для родезцев большой неожиданностью. Их отряд разведчиков выскочил из-за поворота дороги и замер, узрев готовые к бою войска. Вот от них отделился один всадник и бросился назад, очевидно, с докладом. Володя привстал в стременах и оглядел поле.

– Отлично. Восходящее солнце нам в спину, а родезцам в глаза. Там у нас колья вкопаны, так что пока они дойдут, их стрелами утыкают. Еще «волчьи ямы»… Единственное место, где они могут атаковать, – это дорога, но она идет аккурат мимо форта, вот раздолье для арбалетчиков и стрелометов. Да и дорогу мы сейчас перекрыли. Вроде бы больше нигде атаковать не могут. Разве что форт с северной стороны, но там мы постарались на славу и укрепили его хорошо, да и подкрепление подбросить всегда можно. Главное, чтобы они только оттуда и могли его атаковать. Ничего не упустил?

– Ничего, – отозвался Конрон. – Но все же я не понимаю смысла этого нашего стояния тут.

– Смысл есть, и очень большой. Враг, если есть желание, пусть попробует атаковать нас сквозь все эти «ежи», ловушки и колья, а мы просто подождем. Надеюсь, им понравится штурмовать форт на виду стоящей в полной готовности армии.

– Все равно это как-то неправильно, – вздохнул Конрон, покосившись на хмурое окружение.

– Правильно все, что ведет к победе, остальное ерунда. Конечно, есть некоторые вещи, которые нельзя делать даже ради победы, но стояние армии на месте в их число не входит. А вообще, Конрон, в истории моей страны как раз был такой вот случай, который вошел во все военные учебники как стратегия непрямых действий. Там тоже две армии напротив друг друга стояли. Короче, нам тут победа любой ценой не нужна, а для родезцев это единственный шанс чего-то добиться – вот пусть они и думают.

Володя обернулся, пытаясь рассмотреть, где встала конница. Ага, отлично, как раз на фланге у Лигура. Если родезцы все же каким-то чудом прорвутся тут, то угодят под фланговый удар тяжелой кавалерии. Или же, в случае необходимости, они смогут атаковать по дороге – разобрать завалы из «ежей» недолго, если этому никто не мешает. А вон и Дорейн, он теперь возглавил всю кавалерию локхерцев. На самом деле не очень хорошо, слишком уж горяч. И о чем Конрон думал, когда поручил это ему? Но теперь поздно что-либо менять, главное, не спускать с Дорейна глаз, чтобы не бросился совершать подвиги.

Армия Родезии тем временем вышла из-за холма и теперь строилась для битвы метрах в шестистах от локхерцев. Володя вскинул бинокль, пытаясь на глаз оценить численность и сообразить, вся ли тут армия или только ее часть для отвлечения внимания. Кавалерия вся тут… человек триста или чуть больше. М-да. Тут у Локхера почти пятикратное преимущество, а вот пехота… Вопреки распространенному мнению, спешенный рыцарь вовсе не был легкодоступной мишенью. Рыцари умели и обучались сражаться пешими. Те же английские рыцари в битве при Кресси встречали атаку французской конницы именно в пешем порядке, прикрывая своих лучников. Потому-то Володя ничуть не заблуждался относительно боевых возможностей вражеских латников, вынужденных теперь сражаться пешими из-за отсутствия коней.

Численность Володя прикинул, но это ничего не давало. Здесь могли быть как солдаты, так и обычные рабочие, одетые в доспехи для создания массовости.

Конрон сообразил о тревогах Володи и склонился к нему с седла:

– Я еще разведчиков разослал по окрестностям, так что незаметно к городу не подойдут ни с какой стороны. Да и командирам ополчения очень хорошо все объяснил – они-то не из ополчения, а профессионалы, понимают, что к чему.

Володя кивнул. Хорошо, когда спина прикрыта.

В отличие от родезцев, армия Локхера хоть и была вроде как на боевых позициях, но солдаты спокойно продолжали сидеть на своих местах, отдыхая и поглядывая на противников. Те, закончив строиться, теперь стояли, не в силах сообразить, что делать дальше. Несколько вражеских кавалеристов стали носиться вдоль вбитых кольев, стараясь лучше рассмотреть расположение локхерцев. Но тут поднялись лучники, и двое смельчаков покатились с коней. Остальные поспешно отступили.

– Все же надеюсь, что сражаться сегодня не придется. Насчет еды распорядились?

– Да. Ближе к полудню будут разносить.

– Тогда и мы отдохнем, Конрон.

Володя соскочил с коня. Расстелил на земле нарисованную вчера схему расположения отрядов и стал сверяться с ней.

– Не нервы, а канаты, – услышал мальчик бурчание Конрона. – Ну чего ты изучаешь?

– Пути отхода. Это все знают?

Конрон мученически возвел глаза к небу.

– Беру свои слова назад. И какая пчела тебя укусила? Вольдемар, утихомирься, мы все вчера со всеми подробно обсудили сразу после совещания. Каждый командир прекрасно знает, что делать и когда.

Володя кивнул и снова углубился в изучение схемы. Вот он свернул лист и вскочил в седло, огляделся.

– Очень хорошо, что мы ввели знамена отрядов, – пробормотал он, крутя головой. – Сразу видно, кто где стоит. И сразу видно, что ополчение опять лезет вперед! Конрон, ты глянь, что делают! Не дай бог, что случится, и кавалерии сквозь них придется в атаку идти!

Конрон привстал на стременах, оглядел поле и что-то сказал одному из вестовых. Тот немедленно сорвался с места и умчался к ополченцам. Что-то эмоционально объяснил командиру, и отряд начал отступать в тыл.

– Все-таки надо было их всех в городе оставить, – пробурчал Конрон. – Но этот чертов магистрат настоял, чтобы хотя бы один отряд ополчения вышел из города. Им, видите ли, надо показать, что тоже участвуют в обороне. Чего им в голову стукнуло?

– Выборы, – пожал плечами Володя. – Демократия, етить ее… прошу прощения.

– Что-что?

– Ничего. Не люблю, когда вмешивают внутреннюю политику в области, которые этих политиков не касаются. Да ладно, не заморачивайся, просто наслушался разных историй на Базе… ну, в школе, от командиров. Блин, ну почему тут нет хотя бы самого завалящего холмика, откуда удобнее было бы наблюдать за врагом? Я, даже если на седло ногами встану, все равно увижу только затылки наших лучников.

– Мне отец всегда говорил, что надо кушать мяса больше, чтобы вырасти. Ты, наверное, его мало в детстве кушал.

Володя зло глянул на него:

– В моем детстве, видишь ли, кушать приходилось не то, что нужно, а то, что добудешь. На качество уже не смотришь.

– Прости, – искренне сказал Конрон. – Не подумал…

Мальчик тоже смутился:

– Это ты прости, я не хотел так резко… нервничаю просто. Что там родезцы?

– Стоят. Полагаю, терпения у них хватит до полудня. Мы-то хорошо устроились и подготовились, даже защиту от солнца соорудили, а им на самом солнцепеке торчать.

Конрон оказался прав. Часов в одиннадцать вражеский командир сообразил, что их никто атаковать не собирается и что просто стоять в боевой готовности – только бесполезно изматывать войска. Армия стала осторожно приближаться к укреплениям…

Володя встал на седло ногами и, держась одной рукой за плечо охранника, второй поднял бинокль, разглядывая приближающийся строй. Конрон привстал в стременах и тоже наблюдал, остальные офицеры последовали его примеру. Вот противник приблизился на дальность выстрела, и лучники вскинули луки – стрелы устремились в небо, а потом ливнем рухнули на наступающие войска. Те вскинули щиты, закрываясь от них, и бросились в атаку, стараясь как можно скорее преодолеть полосу обстрела. Солдаты, стойко выдержав обстрел, мощными топорами быстро разобрали первую полосу «ежей», потеряв какое-то количество людей. При этом действовали они очень слаженно, прикрывая товарищей щитами, очевидно, приготовленными для штурма форта. Вот они оттащили последние «ежи» и устремились вперед… И тут же стали проваливаться в ловушки. Строй заколебался, возникла заминка, и в него ударил новый залп, потом еще. Строй родезцев развалился, кто-то продолжал по инерции бежать вперед, кто-то пятился. Там, где оказались ямы-ловушки, возникли заторы, при этом задние ряды, не видя, что происходит впереди, продолжали напирать. Сверху сыпались стрелы, собирая кровавый урожай.

Офицеры отчаянно пытались восстановить порядок, трубили трубы, о чем-то сигнализируя. Вырвавшиеся вперед отряды остановились, сбились в кучу и со всех сторон закрылись щитами, защищаясь от стрел. Эти подобия римских «черепах» стали пятиться, выходя из-под обстрела.

– А быстро они порядок навели, – с ноткой восхищения заметил кто-то из офицеров.

– Да, в дисциплине родезцам не откажешь, – согласился Володя.

Конрон с офицерами продолжали наблюдение, не вмешиваясь в сражение. Впрочем, и вмешиваться было не во что – родезцы отступили и теперь восстанавливали порядок.

Вторую попытку они предприняли через два часа, на этот раз выслав вперед разведчиков, за которыми выступили лучники со щитоносцами. Вот последние замерли и тоже дали первый залп – несколько человек упали.

– А теперь дело и за фортом, – буркнул Конрон и махнул рукой.

На шесте взвился красный флаг, и тотчас со стен ударили заранее пристрелянные требуше и «скорпионы». Каменные ядра по десять килограммов каждое рухнули в толпу лучников и срикошетили от земли, прокладывая в строю кровавые полосы. Не все выстрелы оказались удачными, но и тех, что достигли цели, оказалось достаточно. Когда пали щитоносцы, лучники Локхера уже без труда стали расстреливать противников, сами оставаясь под защитой.

Требуше еще не перезарядили, когда «скорпионы» дали следующий залп. Некоторые выстрелы оказались настолько удачными, что копья стрелометов пробивали и щит, и щитоносца за ним, и лучника. Вскоре родезцы не выдержали и начали откатываться назад, теряя людей. Оставшихся без прикрытия разведчиков, которые разбирали вторую линию «ежей», расстреляли из луков моментально.

– Второй раунд тоже за нами, – констатировал Володя, хмуро разглядывая трупы, усеявшие поля боя.

Игра явно складывалась в одни ворота – система укреплений оказалась на редкость удачной и позволяла вести безнаказанный расстрел противника, который осмеливался на атаку. Хотя две линии обороны из «ежей» и ям-ловушек уже были прорваны и оставались только вкопанные колья и последний ряд «ежей», но уже всем было ясно, что потери штурмующих при их взятии будут очень велики. Решится ли на них Дорн Ансельм? Судя по тому, что узнал о нем Володя, вряд ли. Не то чтобы он страдал большим человеколюбием – когда требовалось, он мог быть безжалостным к собственным солдатам. Но при этом он прагматичный человек и гнать солдат в бессмысленные атаки, которые даже в случае успеха не приведут к победе, не станет.

Так и получилось. Сначала ушли рабочие, за ними потянулись и остальные. Последними поле боя покинули всадники. Правда, ушли недалеко – к лесу. Устроившись в тени деревьев, они явно собирались провести остаток дня именно там.

– Что ж, и нам тогда можно отдохнуть, – вздохнул Конрон, подавая сигнал трубачу.

– Совершенно идиотская война! – выругался вдруг кто-то. – Ну что это такое? Я даже меч ни разу не обнажил!

Реплика явно адресовалась Володе, но тот сделал вид, что не понял этого, предоставив объясняться Конрону. А сам направил коня к дороге, где как раз стали разворачиваться телеги с едой, прибывшие из города. Сейчас начнут развозить по отрядам. Ага, а вон и стрелы лучникам повезли – пополняют изрядно поредевший запас. Хоть и плохие стрелы, но их наготовили столько, что совершенно не жалели. И, самое главное, Володя сумел наладить тыловую службу, организовав пополнение прямо во время боя, благодаря чему локхерские лучники теперь могли участвовать в битве до конца, а не до того момента, как колчаны опустеют. Еще и из-за этого получилось выиграть дуэль с лучниками Родезии – Володя видел, что даже там, куда не достреливали машины со стен, враг постепенно сам прекращал обстрел, когда пустели колчаны. А ведение стрельбы попеременно разными отрядами позволило лучникам отдыхать. Поставлялась еда, обеспечивалась эвакуация раненых, рабочие занялись восстановлением укреплений. Тем не менее организацию войск еще совершенствовать и совершенствовать. Так что если после своего небольшого отступления родезцы надеялись вернуться, едва локхерцы уйдут в город, то напрасно.

«Все-таки хорошо, когда преимущество хоть в чем-то на нашей стороне», – подумал Володя.

Дорейн с отрядом прикрывал работающих людей. Они вколачивали заранее приготовленные колья, восстанавливая разрушенный частокол и попутно эвакуируя вражеских раненых. На этот счет был особый приказ, но даже и без него их не тронули бы – слишком благодушно оказались настроены солдаты после практически бескровной победы: пять убитых и с десяток легкораненых. По сравнению с погибшими родезцами потери вообще мизер. Заодно и количество убитых врагов подсчитали – около шести сотен, и еще примерно двести подобрали раненых.

Володе сейчас жутко хотелось научиться читать мысли и узнать, о чем сейчас размышляет вражеский командующий. Было у него стойкое ощущение, что тот еще не отказался от планов активных действий. Потому ближе к вечеру, когда родезцы все-таки стали отходить к своей базе, он отправил гонца к Филиппу с приказом усилить караулы в форте и держать солдат наготове. После того как стемнело, все-таки не выдержал и заявился сам, провел смотр, а потом отозвал Филиппа в сторону.

– Вот что, у меня нет полной уверенности, но если я правильно понял характер герцога, он не сдался. Солдатам спать при оружии.

– Полагаете, милорд, утром стоит ждать гостей?

– Почти уверен. Предчувствие. Но Конрон мне не верит. Ладно, посмотрим. Если ничего не случится – то и хорошо.

Однако предчувствие не обмануло, и утром Володя проснулся от криков и беготни. В комнату ворвался Филипп, на ходу пристегивая меч к поясу.

– Вы были правы, милорд! Враг попытался незаметно подобраться к стенам в темноте и закидать ров фашинами. Часовых обстреляли. Если бы не усиленные посты, могли бы ворваться в форт.

Мальчик поспешно соскочил с кровати и стал собираться, ругаясь сквозь зубы:

– Да что ж за дни такие пошли?! Второй день выспаться не могу! Ржавый якорь этому герцогу в…

– Быстрее, милорд! – поторопил Филипп.

Уже на ходу накидывая свою неизменную накидку пыльного цвета, которая превратилась в армии в символ чужеземного князя, настолько солдаты привыкли видеть Володю в ней, он выскочил из дома и поспешно зашагал следом за Филиппом по пути с бегущими солдатами. Вместе с Филиппом поднялся и на насыпь, осторожно выглянул за частокол.

– Осторожно, милорд, – предупредил его один из солдат, оказавшийся рядом, – родезские лучники постреливают.

Володя глянул на начавшее светлеть небо и кивнул – на его фоне головы солдат, выглядывавших за частокол, должно быть очень хорошо видны. Из-за стены навесом уже стреляли «картечью» из небольших камней требуше, отсекая врагов ото рва. Впрочем, поздно очухались – ров практически весь уже был завален фашинами. Но выстрелы мешали атакующим, давая такие необходимые минуты защитникам, чтобы встать на стены.

Вот подошли отряды арбалетчиков и сразу включились в работу. Володя все-таки рискнул выглянуть. Рассвело уже достаточно, чтобы рассмотреть все поле битвы. Враг, как оказалось, эту ночь даром не терял, и ему удалось срыть первую линию укреплений и засыпать ров. Но дальше дело застопорилось, и вместо энергичной атаки на сонных защитников они вынуждены были вступать в затяжной бой. Поскольку родезцы готовились именно к налету, а не к планомерной атаке, то теперь топтались перед насыпью. Имея ограниченное число лестниц, они не могли организовать и полноценный штурм.

Сообразив, что сейчас без толку теряет людей, вражеский командир дал приказ к отступлению. Володя осмотрел в бинокль все поле и едва сдержался от ругательства: оказалось, родезцы не только разобрали первую линию укреплений, но теперь подтаскивали парочку требуше. Для города их было бы мало, но форту могло хватить. Вот один из них стали затаскивать на холмик – почти идеальная позиция для обстрела форта. Раньше его прикрывали ямы-ловушки, но сейчас их, судя по всему, засыпали.

Володя указал Филиппу на осадную машину. Тот невозмутимо поглядел на нее и пожал плечами:

– Посмотрим.

Где-то через сорок минут яростных усилий требуше все-таки затащили на холм и стали готовить к выстрелу. Но вдруг он начал заваливаться вперед и вбок. Даже отсюда был слышен треск ломающегося дерева.

Володя обернулся к Филиппу.

– Моя идея, – пояснил тот спокойно. – Я же видел, что холмик прямо-таки создан для того, чтобы установить на него что-то типа той игрушки. Ну и вырыли мы там ямку поглубже, только перекрытия поставили помощнее – даже всадника выдерживают. А вот осадную машину уже нет. Даже если бы и выдержали первоначально, так после одного-двух выстрелов бревна все равно разъехались бы.

– Ну, ты даешь! – восхищенно воскликнул Володя. – А больше нигде такой ловушки нет? А то там вон второй требуше устанавливают.

– Увы, больше настолько очевидных мест не было, так что… Но один все равно не проблема – у нас тут их больше.

Из форта полетел первый камень. Не попал, но, как понимали все, это всего лишь вопрос времени и даже не очень большого, поскольку тут же подключился второй требуше. А со стен ударили еще и «скорпионы», поражая прислугу осадной машины.

– А вот это уже хуже, – встревоженно пробормотал Филипп, наблюдая, как из-за холма показался на дороге таран: мощный, с крышей, обложенной сырыми шкурами, защищенный тяжелыми подвесными щитами. Спрятанные под этим сооружением люди были практически неуязвимы.

Офицеры, оценив новую угрозу, уже перевели стрельбу части лучников и арбалетчиков по новой цели, но бесполезно. Даже зажигательные стрелы бессильно висли на сырых шкурах и вскоре тухли, не причиняя никакого вреда. Мощные требуше не могли стрелять на такую близкую дистанцию, а тягловые, с помощью которых обстреливали пехоту, не могли пробить защиту тарана. Оставалась надежда на «скорпионы», однако и их стрелы не пробивали щиты… точнее, пробивали, но застревали в них, не нанося никакого вреда.

До этого времени Володя оставался простым зрителем, не вмешиваясь в распоряжения Филиппа. Тот и местность успел изучить лучше, и людей своих знал, и представлял, чего от кого ожидать.

– Пора испытать кое-какую новинку, – буркнул Володя.

– Что? – повернулся к нему Филипп. – Есть какая-то идея, милорд?

– Забудь хоть сейчас о милорде, – раздраженно попросил Володя, наблюдая за медленным приближением таранного сооружения. – Сколько ударов этого чуда выдержит частокол?

– Удара три или четыре. У нас же тут не камень. Правда, они еще дорогу не сделали для него. Видишь, солдаты с мешками бегут? Сейчас будут насыпь делать до стены, чтобы таран можно было по ней поднять, иначе только земляной вал и будут долбить. Правда, работы для них тут не очень много.

Лучники перенесли стрельбу на бегущих солдат. Те несли потери, но насыпь продолжала расти, и вскоре по ней можно будет подтащить таран.

Володя глянул в бинокль на город. На стенах стояли толпы солдат и следили за разворачивающимся штурмом, но вмешиваться не спешили. Родезцы успели разобрать все оборонительные сооружения, и теперь локхерцам негде было укрыться при выходе из города.

– Филипп, прикажи вывесить сигнал, чтобы пока не лезли.

– Я его сразу приказал повесить, – сообщил тот. – Как только его снимут – это и будет сигнал, что держаться больше не можем.

– Очень хорошо, тогда я к инженерам. Так, куда они повезут свое сооружение, уже ясно, значит, сюрприз там и подготовим. Если Розен ничего не напутал, а рабочие постарались на совесть, тогда этот таран перестанет быть для нас проблемой.

Филипп глянул вслед милорду, вприпрыжку помчавшемуся куда-то вдоль стены.

Володя гадал, стоит использовать «лимонку» или нет. Пять гранат, которые он захватил с собой, – большая сила здесь, где даже пороха еще не знают. По крайней мере, этот таран уничтожен будет наверняка. Правда, шуму возникнет много и придется отвечать на множество неприятных вопросов, а этого не хотелось бы. Имеются еще пистолеты, но… Если есть возможность избежать применения такого оружия, то надо избегать. Случай совершенно не крайний. В конце концов, он не форт защищает, а город.

Разыскав нужных ему плотников и кузнеца, он захватил с собой первый же подвернувшийся отряд солдат и отправился на склад, куда под его присмотром свозили детали одного сооружения. Помнится из уроков истории, что Архимед с помощью таких механизмов вражеские корабли переворачивал вместе с людьми… Эта штука, правда, попроще будет и поменьше, но им и не корабли ворочать. Уже через двадцать минут у стены, где ожидался таран, вовсю кипела работа по сбору, пока что на земле, подобия подъемного крана: трехногая опора и стрела. Наиболее сложной для изготовления частью оказалась именно стрела, поскольку на нее приходилась основная нагрузка. К счастью, местные плотники имели большой опыт по изготовлению рычагов для требуше, где тоже требовалась высокая надежность. Эти знания и были применены здесь.

Две опорные ноги уже были скреплены, но пока лежали на земле. Рабочие шустро вколачивали в основание стены крючья и протягивали веревки, чтобы быстро поставить сооружение в вертикальное положение, когда придет время. Еще рабочие подготовили третью опору, на конце которой был вколочен мощный крюк. При подъеме этот крюк должен быть вставлен в специальные кольца на первых двух опорах: быстро и надежно. Вообще над этим вот креплением пришлось попотеть. Кузнец, помнится, долго ругался, но в конце концов сделал, что требовалось. И теперь металлическими кольцами к бревнам надежно крепились эти самые захваты и крюки, которые надевались на опоры сверху, как наперстки. По оценкам, прочности должно было хватить с лихвой.

Володя иногда поднимался на стену и наблюдал за работой родезцев. Те уже насыпали более-менее приличную дорогу и теперь выравнивали ее. И это все под непрерывным обстрелом. Пожалуй, город действительно было бы не удержать, если бы родезцы сумели собрать тут все свои силы – целеустремленные люди.

Когда все части были приготовлены, а веревки и цепи растянуты должным образом, Володя снова поднялся на стену. Тут подошел и Филипп. Покосился на непонятную конструкцию, лежащую внизу, и едва не споткнулся о канат, шедший от основания частокола к вершине опор.

– Что это? Оно поможет справиться с тараном?

– Теоретически, да, – немного нервно отозвался Володя.

– Теоретически?

– Понимаешь, вот эту штуку я видел только на картинке… ну, дома. Тут, – мальчик постучал себя по голове, – все необходимые данные, которые удалось вбить моим учителям, а также то, как ее применить. Но как это выглядит на практике, я ни разу не видел.

– Хм… Будем надеяться, что все получится, иначе придется просить помощи у гарнизона города и проводить эвакуацию.

Следующие полчаса прошли в тревожном ожидании. Филипп иногда отдавал распоряжения, пытаясь остановить продвижение тарана, но родезцы были осторожны и предпочитали лишний раз не рисковать. А организовать вылазку не дал Володя.

– Филипп, они наверняка этого ждут. Мы ничего не добьемся.

– Знаю, – отозвался тот. – Но если таран подойдет к стене, тогда у нас вообще никаких шансов не останется… если, конечно, эта ваша штука не остановит его.

Таран медленно приближался по насыпи к частоколу, и до стены оставалось ему преодолеть последние пятнадцать метров.

Глава 12
Десять метров… Лучники и арбалетчики вовсю старались, отсекая пехоту, прикрывавшуюся щитами. Стреляли «скорпионы», жаль только, скорострельность у них не очень. Снова попробовали стрельнуть по тарану, вроде бы даже в кого-то попали за щитами, но увы, это был единственный успех. Володя толкнул в бок Филиппа и посоветовал ему отдать приказ не отвлекаться на таран.

– Вон, видишь, там пехотинцы группируются? Кажется, они дожидаются, когда таран пробьет частокол, и пойдут в атаку. Пусть попробуют по ним ударить.

– Сейчас не достанут, но я прикажу стрелкам быть наготове.

Пять метров… Володя махнул рукой, Филипп заинтересованно обернулся. Солдаты взялись за веревки, потянули. Раздалась команда, и вершина Л-образной конструкции оторвалась от земли. Острые крюки вонзились в землю, уперлись, и конструкция стала подниматься быстрее. Вот она на мгновение замерла, рабочие поспешно закрепили третью ногу-опору. Еще человек сорок держали наготове основную часть – рычаг. Вот вся конструкция утвердилась, теперь проверяли работу рычага. Противник, заметив, что таран вот-вот подъедет к стене, бросился в атаку, лучники открыли навесную стрельбу.

– Быстрее! Быстрее! – Командующий рычагом офицер раздавал подзатыльники, торопя рабочих.

Вот через частокол перебросили здоровенный крюк на цепи.

Володя со стороны наблюдал, как готовят его задумку, похожую отсюда на колодезный «журавль», только опоры очень мощные. Главное, чтобы железные чашки-опоры внизу выдержали и не провалились в грунт. На испытаниях все было хорошо, остается надеяться, что будет хорошо и здесь.

Один из рабочих схватил длинную палку с рогаткой на конце, зацепил свисающую цепь и повел ее в сторону тарана, люди внизу потянули за канаты, склоняя рычаг вниз. Родезцы, сообразив, что противник что-то задумал, усилили обстрел именно этого участка стены. Володя торопливо спрятался за частокол. Если сейчас не удастся быстро зацепить таран, что очень трудно сделать, не глядя…

Филипп что-то заорал, и тотчас с соседних участков ударили арбалетчики и тягловые требуше. Обстрел немного стих, дав возможность солдату все-таки подвести крюк куда надо. Вот он нырнул за частокол, махнув рукой. Солдаты и рабочие, смешавшись в кучу, разом натянули канаты, длинный рычаг пошел вниз, поднимая короткий. Цепь натянулась, мгновенное напряжение…

– И – раз!!! И – раз!!! – Люди изо всех сил налегли на тросы…

Показалось, что ничего не получится… трос не выдержит, цепь, крюк… Рычаг сломается, в конце концов. Но нет, задержка оказалась короткой.

Не обращая внимания на обстрел, Володя все-таки на миг выглянул за стену и успел заметить, что крюк зацепился за крышу тарана и теперь поднимал его… Еще секунда, треск, и несколько досок вырвало из пазов и подкинуло, сам таран рухнул вниз, что-то треснуло…

– Еще раз! – заорал Володя. – Еще раз!!!

Солдаты и сами уже ловили рогатками цепь с крюком, а человек пять рабочих тянули за канат, опуская короткий рычаг, чтобы их товарищ сумел снова зацепить таран.

Родезцы быстро пришли в себя и так же быстро сообразили, что если им не удастся сейчас пробить стену, то их усилия могут оказаться совершенно бесполезными. А ведь их пехота уже почти подошла к стенам и теперь стояла под обстрелом. Несколько родезцев копьями попытались отпихнуть крюк, пока их товарищи раскачивали таран для удара. Со стены полетели горшки с кипящим маслом, и изнутри сооружения раздался чей-то вой: теперь, когда на крыше отсутствовали несколько досок и оказались сдернуты пара шкур, это укрытие перестало быть таким надежным, как изначально.

Крюк снова зацепил таран, и весьма удачно – за опорное бревно, на котором крепилась крыша. Солдат с рогаткой умудрился направить крюк в то же место, что и раньше, но теперь там крыши не было. Правда, за успех поплатился – вражеский лучник удачно попал стрелой в высунувшегося человека.

– Налегай!!! – снова раздалась команда, и снова рычаг пошел вверх, снова таран стал подниматься… Выше… выше…

– Еще немного!!! – Володя опять рискнул выглянуть наружу.

Лучники усилили обстрел той стороны тарана, которая оказалась вздернута в воздух. Самих людей еще не было видно, зато их ноги вполне можно было разглядеть. Солдаты стали падать под стрелами, раздались крики и стоны. Люди отхлынули к другой стороне, пока еще недоступной для обстрела.

– И – раз!!! И – раз!!! И – раз!!!

Таран поднялся еще выше… еще… Раздался треск рычага… Володя мысленно взмолился, чтобы дерево выдержало еще немного… еще совсем чуть-чуть. Еще выше… Таран встал на дыбы, а длинный рычаг почти коснулся земли… Эх, высоты немного не хватает… Совсем чуть-чуть… И в этот момент правые катки тарана съехали с насыпи, все сооружение мгновение балансировало на краю, а потом опрокинулось, увлекая за собой скрывавшихся под ним людей.

– Стреляйте!!! – вопил Филипп, бегая по стене и чуть ли не пинками торопя арбалетчиков, лучников и инженеров у машин.

Но подгонять людей не требовалось – их так впечатлил успех с тараном, что даже рабочие хватали камни и швыряли их в подбегавшую с лестницами пехоту. Володя и сам схватился за лук, посылая стрелу за стрелой.

Родезцы воспользовались насыпью и теперь мчались по ней с лестницами. Им навстречу ударили тягловые требуше… М-да, скорострельность у них приличная, и конструкция простая, как кирпич. А тут еще и арбалетчики подключились.

Филипп ухватил разошедшегося Володю за плечо и уволок со стены.

– Кто-то говорил, что командир должен руководить боем, а не участвовать в нем… милорд.

– А я им и не руковожу. Ты тут командир. – Володя вытер пот, успокаиваясь. – Как думаешь, удержим?

– Непременно. Враг уже сломлен, а уничтожение тарана доконало их. Столько поражений подряд никому не вынести. Я вообще удивлен, что Ансельму удалось организовать этот штурм. Видно, и впрямь солдаты у него хорошие.

– Какие поражения? О чем ты?

– Ну… барон, потом ночная атака, потом нападение пиратов…

– Понял, не продолжай.

– В общем, если мы сейчас отобьемся – герцог вынужден будет уйти.

В этот момент в тыл нападающим ударили всадники Дорейна. Оказалось, что, пока форт защищался, в городе решили сделать вылазку. Хотя она и не совсем удалась – родезцы оказались к ней готовы и выставили прикрытие, – но она все же в самый ответственный момент отвлекла часть нападавших.

Еще через три часа противники стали выдыхаться. Хотя им и удалось несколько раз взобраться на стены, но нигде закрепиться не получилось, а тут под прикрытием очередной вылазки в форт подошло подкрепление из двухсот солдат. Еще через полчаса последние родезцы скрылись за поворотом, унося убитых и раненых.

Володя устало прислонился к какому-то столбу и прикрыл глаза, уже мало обращая внимания на послебоевую суету. Неизвестно, сколько бы он так простоял, если бы не Филипп, осторожно дотронувшийся до его плеча. Мальчик чуть вздрогнул и открыл глаза.

– Ты как? В порядке? – участливо поинтересовался Филипп.

Хм… «Ты». И никакого милорда.

– Да, спасибо. Поеду в город, надо будет доложиться Конрону, а ты пока подсчитай потери… ну, сам понимаешь. И сразу шли гонца, как только прояснится ситуация.

– Хорошо, милорд. Все будет в порядке.

Володя побрел к дому, возле которого стояла его лошадь, а при выезде из форта даже не обратил внимания на привычно пристроившуюся за ним охрану.

– На этот раз точно все, – были первые слова, которые произнес Конрон, едва заметив въезжающего в город Володю. – Я отправил вслед Дорейна с отрядом. Он доложил, что Ансельм уже начал развешивать дезертиров на деревьях. Если дошло до такого, значит, боевого духа больше нет.

– Ну и отлично.

– А что такой мрачный?

– Да вымотался просто.

– А-а-а. Понимаю. Вот что, ну-ка, дуй к этому… Осторну… и отдыхай. Без тебя разберутся тут.

– Но я…

– Бегом! Я пока еще твой командир, и ты получил приказ.

– Но…

– А о бое расскажешь по дороге. Я тебя провожу.

Осторна с Рупертом дома не было. Как сказал управляющий, они отправились на заседание гильдии, решали какие-то вопросы по поводу окончания осады… Хм… Купцы времени зря не теряют. Зато Аливия была дома и теперь довольная скакала вокруг – Володя еле отбивался, потом сдался и был затащен в гостиную, усажен за стол и завален кучей новостей. Девочка выпалила их с пулеметной скоростью, бегая вокруг стола, заваривая чай и заставляя стол булочками. При этом на попытавшуюся помочь ей служанку так шикнула, что та поспешно удалилась, больше не рискуя встревать.

Володя наблюдал за ней, еле сдерживая смех и слушая ее щебетание краем уха. Всю усталость как рукой сняло. Только-только подходил к дому вымотанный и морально, и физически, а тут посидел, понаблюдал за фонтанирующей энергией девочкой – и словно неделю отдыхал.

– Говорят, что скоро родезцы уйдут. Правда? Теперь ты со мной останешься? Больше никуда не уедешь?

– Это как получится, – улыбнулся Володя.

– А почему не получится? Почему? Ой… – Девочка схватила вазочку с хлебом, которую случайно задела локтем, и переставила на столе, поднявшись на носочки, чтобы отодвинуть ее подальше от края.

Мальчик нахмурился. Интересно, как ей объяснить, что у нее все-таки есть семья и что он тут немножко лишний?

– Я постараюсь быть поблизости. А чего это ты расхозяйничалась?

– Ну как же? Помнишь, я тебе на острове всегда обед готовила, пока ты в лес ходил?

– О да, – с трудом сдержал смешок Володя, но Аливия надулась.

– Всего один раз кашу и сожгла…

Володя усмехнулся, поднялся и стал помогать ей расставлять тарелки.

– А почему столько? – спросила Аливия.

– Потому что скоро твой брат придет и отец. Думаю, они тоже захотят покушать. Кстати, Кнопка, давно спросить хотел, но как-то все не получалось. Ты же говорила, что у тебя два старших брата.

– Ага. Еще Гонс. Ему двенадцать… недавно исполнилось.

– А где он?

– В столице… так папа мне сказал. Папа там был по своим делам вместе с ним, а потом не стал брать, ему надо было срочно вернуться. Вот и оставил его в одном из наших домов. А потом эта проклятая осада… ну, так папа говорит.

– Понятно. А не скучаешь по братишке?

– По этому болвану?! Конечно, нет! Он постоянно дерется. А ты меня с мечом научить обращаться обещал.

– Аливия, ну ты же девочка! Зачем тебе это?

– Ты обещал? Неужели ты собираешься нарушить свое слово? Ты сам меня учил, что если дал слово, то его надо держать.

– Все-все. Я все понял. Я обещал, я обещание выполню, но только немного позже. Тебе еще восстановиться после болезни надо. Побольше витаминов, больше прогулок.

– Ага. Я уже тренироваться начала… слегка-слегка, честное слово!

Скорее всего Конрон что-то сказал командирам отрядов, и Володю до самого вечера почти не тревожили. Только Джером заскочил с докладом о текущих делах, и от Филиппа был гонец с сообщением о потерях. Под вечер появился сам Конрон вместе с Осторном и Рупертом. Все трое о чем-то оживленно спорили, но стоило им войти в гостиную, где Володя, удобно устроившись в кресле, слушал рассказ Аливии про ее путешествие с отцом с одним из его караванов, как спор мгновенно прекратился. Сам путь, как понял Володя, был не очень длинным, по сути, в соседний город, но шестилетней девочке первое путешествие запомнилось, и теперь она делилась теми давними воспоминаниями о нем.

– Ой, папа пришел! – Девочка вскочила и бросилась к отцу.

Осторн подхватил дочь и слегка подкинул. Аливия на руках обернулась и показала Володе язык.

– А ты так не можешь!

– Скорее ты с ним так можешь, – хмыкнул Конрон.

Володя сердито посмотрел на ухмыляющегося друга, потом на хихикающую Аливию и вздохнул.

– Я, между прочим, еще расту. Мой отец был двухметровым гигантом.

– Правда? – распахнула глаза Аливия.

– Нет, – вынужден был признать Володя – врать вот так, в лицо Аливии, не хотелось. – Всего лишь метр семьдесят шесть. Конрон, ты что-то хотел?

– Вообще-то я хотел переговорить с уважаемым Осторном по поводу расписок, которыми мы расплачивались. Осада ведь скоро закончится, и надо будет платить по ним. Удачно с ним встретился по дороге.

– Если вы тут собираетесь беседовать, не буду вам мешать. Кнопка, спать!

– Ну, Володя-а-а…

– Что Володя? Кругом, к себе в комнату – шагом марш!

– А сказку расскажешь?

– Сказку? Гм… Давай ложись, я сейчас приду.

Аливия радостно подпрыгнула и ускакала. Мальчик повернулся и наткнулся на одинаково задумчивые взгляды Осторна и Конрона. Володя, сам не понимая почему, почувствовал себя неуютно.

– Вы тут продолжайте, а я к Аливии… раз обещал… сказку…

Аливия дожидалась его, уже лежа в кровати и укрывшись одеялом. Володя пристроился рядом с ней на стуле.

– Ты прямо как маленькая, все сказку подавай. А то все: «Я большая! Я большая!»

– Я большая!

– Значит, сказка не нужна?

– Ну Володя-а-а… У тебя такие необычные истории! Такие интересные.

– Интересные. Я вот даже не знаю, что тебе еще рассказать… вроде бы все рассказывал, хотя… Хм… Странно, как же я раньше не вспомнил о ней? Слушай. Жил-был один пожилой мужчина с женой и дочкой. И вот однажды его жена умерла. Погоревал он некоторое время, но понял, что дочке нужна мама, и женился повторно на женщине, которая уже имела двух дочек. Сначала все было хорошо, но постепенно мачеха взяла в доме всю власть, заставляя мужа и падчерицу трудиться не покладая рук. Дочь старика делала всю работу по дому: убирала, гладила, готовила, чистила камин от золы. И вот от того, что девушка постоянно возилась с золой из камина, она вся была в этой золе, и люди стали называть девушку Золушка…

В этот момент чуть скрипнула дверь и в комнату просунулась голова Конрона. Аливия посмотрела на него так, что тот смущенно улыбнулся, протиснулся бочком и махнул рукой Володе – продолжай, мол. Мальчик удивленно на него покосился, но продолжил рассказ:

– И король той страны, чтобы женить принца, объявил бал, на который созывались все самые прекрасные девушки королевства. Гонцы объявили, что та, которая понравится принцу, станет его женой… Конрон, чего тебе? Ты уже десять минут тут стоишь.

– Ничего-ничего, это не к спеху. Ты продолжай, очень интересно.

– Не понял? Слушай, кто тут вообще ребенок? Аливия или ты?

– Хм… Я бы сказал, что скорее ты.

Володя развернулся, ожидая увидеть на лице друга насмешку, но встретился с совершенно серьезным взглядом.

– Что ты имеешь в виду?

– Я? Да так… ничего. Извини, но мне, честно, порой кажется, что даже Аливия взрослее тебя с твоим отношением к жизни. Ты то столетний мудрец, то наивное дитя. Но чаще второе. Да ты продолжай, а то Аливия сейчас меня побьет… и тебя заодно.

Володя покосился на сердито сопящую от нетерпения девочку и хмыкнул.

– Ладно, Кнопка, не сердись. С дядей Конроном мы потом обсудим, кто из нас большее дитя, а я продолжу…

Рассказ лился неторопливо. Володя старался вовсю использовать свое скромное актерское мастерство, порой изображая персонажей в лицах. Какой сон – Аливия о нем думать забыла: глаза с блюдца, распахнутый ротик – она даже дышать порой переставала, и это самая обычная сказка… Впрочем, она и раньше на его истории реагировала так же – мальчик уже привык к тому, что то, что для его сверстников дома всего лишь интересная история, тут открытие. К слушателям присоединились и Осторн с Рупертом. Володя так увлекся рассказом, что и не заметил, когда это случилось.

– Пока мы на балу, – Володя понизил голос, изображая мачеху, – ты, Золушка, должна прибрать в комнатах, вымыть окна, натереть пол, выбелить кухню, прополоть грядки… И вот после того, как ты все сделаешь, я позволю тебе понаблюдать за балом в окно дворца.

– Во… нехорошая женщина. – Конрон явно хотел сказать нечто иное, но покосившись на нахмурившегося Володю, резко изменил формулировку.

Аливия уже почти заснула, но крепилась изо всех сил с явным желанием дослушать сказку до конца. На все уговоры Володи продолжить завтра она заявляла, что не уснет, и требовала продолжения. Володя вздыхал, но соглашался. Вот уже фея одарила крестницу подарками, вот Золушка прибыла на бал, танец с принцем, приближение полуночи и поспешное бегство Золушки с бала, потеря туфельки…

– И жили они долго и счастливо, – наконец закончил Володя, осторожно накрывая девочку одеялом.

– Спасибо, – сонно прошептала та. – Очень интересная история.

Володя еще немного посидел и, убедившись, что Аливия уснула, вышел из комнаты.

– Ты действительно словно старший брат для нее, – заметил Конрон.

– Знаешь, – Володя неторопливо шел по коридору и даже не оглянулся на рыцаря, – мы с Ленкой постоянно ссорились. Она иногда просила меня почитать ей сказку, поиграть с ней… но у меня никогда не находилось времени. Всегда были дела интересней – на улице с друзьями побегать, на ком… в игры разные поиграть, книги почитать… Если бы можно было вернуть время назад… – Мальчик недолго помолчал. – Так о чем ты со мной хотел поговорить?

– Ничего такого срочного, просто известие: разведчики сообщают, что в лагере родезцев какое-то шевеление началось. Скорее всего они собираются уходить.

– Или собираются предпринять последнюю попытку штурма города.

– Не думаю – у них в армии полнейший разлад. Судя по всему, там чуть ли не до бунта дело дошло.

– Надо бы пленных…

Конрон хмыкнул:

– Я знаю твой интерес к ним и отправил отряд Дорейна с заданием. Утром пленные будут. И… ну так, на всякий случай, я приказал усилить патрули и караулы.

– Ну, тогда до утра. Спокойной ночи.

– Угу, отдыхай, князь. А я еще кое-какие вопросы хочу с Осторном обсудить.

Утром, как и обещал Конрон, доставили пленных, и Володя сразу же отправился в магистрат. Как оказалось, суматоха в лагере родезцев действительно была связана с подготовкой к отступлению – на этот раз Конрон оказался прав. Вот только прежде, чем отправиться в путь, Ансельм решил пополнить припасы и теперь во все стороны рассылал отряды фуражиров. Дорейн в сообщении писал, что если ему дадут еще человек триста, то он сумеет сильно осложнить им жизнь.

Когда Володя закончил допрашивать последнего пленного, снова заявился Конрон и бросил на стол свиток. Мальчик вопросительно поднял на рыцаря глаза.

– Парламентер от герцога Ансельма доставил час назад. Думаю, тебе будет интересно.

Мальчик развернул свиток и, с трудом продираясь сквозь ошибки, начал читать. Закончив, некоторое время стоял неподвижно, что-то обдумывая, потом снова углубился в чтение. Потом еще раз перечитал.

– Мне надо подумать, – сказал он и подошел к окну.

Конрон кивнул и сел за стол. Придвинул к себе тарелку с остатками мяса и кусок хлеба и начал неторопливо есть. Володя же так и стоял у окна. Он глядел куда-то вдаль, слегка повернувшись боком, в солнечных лучах, которые пробивались сквозь стекло плохого качества. Конрон, изредка поглядывавший на мальчика, видел, как хмурится его друг, размышляя о чем-то и пытаясь принять какое-то важное для себя решение. По его серьезному виду казалось, что это решение определит всю его будущую жизнь. Сейчас Конрону очень хотелось знать, о чем думает этот странный князь.

– Скажи, а что, если я съезжу парламентером?

– Ты?! – Конрон так удивился, что даже вино отставил.

– А что? Не по чину?

– Не по чину? Да как раз наоборот…

– Тогда, думаешь, герцог что-то сделает парламентеру?

– Да никогда. Герцог в таких вопросах очень щепетилен.

– Вот именно, так что мне ничего не грозит.

– Да я не про это. Я не понимаю: зачем? Что ты хочешь сказать такого, чего не может сказать обыкновенный парламентер?

– В том-то и дело, что вот по этому письму обычный парламентер ничего сказать не сможет.

– Я не понимаю, в чем проблема? Да выдать им этого… как там его?.. Раймонда в обмен на наших пленных, и дело с концом. Пусть его как предателя свои и вешают.

Володя вздохнул:

– Не люблю предателей…

– Могу тебя понять.

Мальчик снова вздохнул и отвернулся.

– А Раймонд не предатель.

– Надоел мне твой кислый вид, – раздраженно буркнул Конрон. – В последнее время вообще тебя не узнаю. Короче, если хочешь, собирайся и уматывай… куда хочешь… хоть в парламентеры.

– Спасибо, Конрон.

– Не за что. Считай это благодарностью за все, что ты сделал для Локхера.

Через два часа Володя в сопровождении трубача, который в одной руке держал трубу, а в другой белый флаг, и переводчика подъезжал к постам родезской армии. Солдаты, остановившие их, выслушали сообщение трубача и покосились на Володю. Он в своей привычной невзрачной накидке, с его ростом и сложением, никак не выглядел солидным представителем воюющей стороны, а скорее насмешкой над ними – проигравшими. На Володю посматривали мрачно и угрожающе, но ему ничего не говорили, обмениваясь мнениями между собой. Володя сейчас очень жалел, что не понимает по-родезски, а спрашивать у переводчика посчитал не очень удобным.

Наконец их провели в лагерь, заставили минут двадцать подождать, и только после этого пригласили в просторную палатку командующего. Володя вошел первым, быстро окинул взглядом всю обстановку: наспех сколоченный стол, походная кровать чуть в стороне, сейчас служащая сиденьем для двух офицеров. Сам герцог, слегка седоватый мужчина в летах, стоял в легком доспехе, облокотившись на стол. Хмурый и сосредоточенный, он рассматривал какую-то бумагу, но на объявление офицера поднял тяжелый взгляд и несколько мгновений рассматривал всех трех парламентеров. Вот его взгляд остановился на Володе.

– Князь Вольдемар Старинов, я полагаю? – Герцог говорил по-локхерски великолепно, по крайней мере, Володя не находил отличия от того, что слышал от локхерцев. – Наслышан. Как я понимаю, именно благодаря вмешательству вашего сиятельства наши планы не были осуществлены?

– Я немного поучаствовал в обороне.

– Ага… немного. Отчего мне такая честь – сам заместитель командующего прибыл в качестве парламентера?

– Мне хотелось бы поговорить с вами о Раймонде… Если позволите, без посторонних.

– О Раймонде? Об этом предателе? Я понимаю, что он оказал вам большую услугу, но это мое последнее слово. Я готов обменять всех ваших пленных солдат на этого предателя и, как обычно, благородного на благородного. Милорд, вы же понимаете, что тот, кто предал один раз, тот обязательно сделает это повторно. Ради чего вы его хотите защитить?

– Что такое предательство – я знаю. Пленных же вы хотите обменять потому, что с ними будет намного тяжелее выбраться, да и кормить в пути без них будет нужно меньше народу. Так что тут прямая выгода для вас. Конечно, вы можете наших пленных и казнить, но… герцог Дорн Ансельм на такое никогда не пойдет.

– А вы неплохо изучили меня… – Герцог на мгновение задумался. – Хорошо, я поговорю с вами.

Даже приказа не понадобилось – все родезцы моментально поднялись, чуть поклонились и вышли. Следом вышли и локхерцы. Дождавшись, когда за последним закроется полог шатра, герцог приглашающе указал на складной стул.

– Спасибо… – Володя снял накидку, аккуратно повесил ее на спинку стула и сел. – Собственно, «предательство» Раймонда я с вами и хотел обсудить…

– Интересно, за каким… нашего князя понесло парламентером?

Конрон пожал плечами:

– Вернется, поинтересуешься сам, тир. Честно говоря, я и сам его не понял. Что-то он там про Раймонда говорил и про то, что тот не предатель. Самому интересно.

Роухен задумался.

– Все-таки этот князь очень странный. Может, действительно шпион?

– Ага. Который настолько странный, что в нем все шпиона подозревают. Я, конечно, в этих делах не очень, но и мне понятно, что из него шпион, как из меня… Ну, ты понял.

Роухен был менее доверчив и обладал намного большим жизненным опытом, чем Конрон, потому был настроен не так благодушно к Вольдемару Старинову. Но спорить не стал. Он вообще предпочитал не спорить с командирами, тем более он не мог отрицать того факта, что князь реально помог в обороне. Но даже сейчас тот для него оставался загадкой, а загадки Роухен очень не любил.

Через несколько минут в комнату вошли еще несколько офицеров, приглашенных на совещание, посвященное обсуждению дальнейших планов. Конрон слушал их вполуха, гадая, о чем может беседовать Вольдемар с герцогом. На все вопросы офицеров, обращенные к нему, он отвечал весьма туманно, сославшись на необходимость пока держать все в тайне. Сообразили они, что он сам ничего не знает, или нет, не ясно, но, по крайней мере, отстали. И занялись более актуальными проблемами: как действовать после отступления неприятеля? А в том, что родезцы все-таки будут отступать, никто уже не сомневался.

Володя появился под конец совещания в приподнятом настроении, улыбаясь каким-то своим мыслям. Поздоровался со всеми, но уселся в сторонке. Понимая общий интерес к проведенным переговорам, он просто перечислил условия перемирия, к которым они пришли с герцогом. Офицеры разочарованно зашумели, не понимая, что в этих довольно стандартных пунктах могло вызвать прилив столь хорошего настроения у князя, который и улыбался-то крайне редко, да и то уголками губ.

Конрон догадывался, что тот о чем-то умалчивает. Он быстро свернул совещание и выпроводил всех. После этого пристроился рядом.

– Ну и, во имя всех Возвышенных богов, с чего такая радость?

– Дорн Ансельм отпускает всех наших пленных в обмен на Раймонда и кое-каких других пленников из офицеров по списку. Все осталось без изменений – так, как он и предлагал в своем письме.

– Не понял? Точнее, понял, но это ты и на совещании говорил. Я не понял, для чего тогда именно ты к нему ездил?

– Для чего? Может, потому что дурак. И потому что, несмотря ни на что, так и не избавился от наивности. Вот такой вот я наивный романтичный дурак, Конрон. А ведь думал, что сумел избавиться от всех чувств… Как оказалось, нет. Возможно, потому, что даже в самые тяжелые моменты мне везло на людей.

Рыцарь потряс головой:

– Я чего-то не понимаю. Ты чего там натворил?

– Да ничего… Просто рассказал все о Раймонде… Мои учителя точно устроили бы мне головомойку за такое – сдать все достигнутые результаты… М-да…

– Прости, что? Что ты сделал?

– Все рассказал герцогу про Раймонда. Как впервые встретил его и что было дальше.

– И?

– Ну и все. Герцог совсем не дурак, так что, полагаю, он мне поверил. Ладно, пойду к Раймонду… обрадую. Если его и повесят, то не за предательство.

Конрон озадаченно проследил за Вольдемаром. Пожал плечами и вернулся за стол. Достал нож, задумчиво рассмотрел его и стал втыкать в столешницу. Потом махнул рукой.

– Каждый раз, когда думаю, что уже начал его понимать, он выкидывает что-то совершенно неожиданное.

Володя, скрестив руки, стоял у открытой двери в тюремную камеру и наблюдал за работой кузнеца, освобождавшего пленника. Когда тот закончил возиться с цепями, мальчик поманил Раймонда и зашагал по коридору к выходу. Раймонд озадаченно обернулся к охраннику. Тот флегматично отправился в свою каморку, явно не собираясь их сопровождать. Вблизи не было видно других охранников, а князь шагал вперед, даже ни разу не обернувшись, словно ему было совершенно все равно, следует за ним пленник или нет. Заинтригованный рыцарь догнал князя.

Вольдемар вышел на улицу. При этом наружную охрану также совершенно не заинтересовал бывший пленник. Раймонд огляделся, гадая, что может получиться, если он сейчас попробует бежать.

– За поворотом пост, как раз на него выскочишь. А если бежать прямо, то наткнешься на учения ополченцев. Но вообще бежать не советую по другой причине. Наберись терпения.

Вольдемар даже не обернулся, когда говорил. Тир задумчиво поглядел ему в спину, но решил последовать совету. Раз его никто не охраняет, значит, что-то происходит, а что именно, скоро прояснится.

В кабинете магистрата Володя уселся за стол и протянул свиток с условиями перемирия Раймонду. Тот сел, неторопливо развернул его и углубился в чтение. Прочитав, поднял голову:

– Как я понимаю, меня выдадут?

– Есть какие-то причины этого не делать? Хотя если бы ты согласился…

– Ваше сиятельство, мы уже обсуждали этот вопрос.

– То есть свое мнение ты не изменишь?

– Нет.

Володя вздохнул, неторопливо поднялся, отстегнул пояс с мечами и положил его перед собой на стол. После чего расслабился на стуле, вытянув ноги.

– Жаль. Что ж… сам понимаешь.

– А если я сейчас убегу? Я не видел охраны на выходе…

– А смысл?

– Хотите сказать, князь, что мне некуда бежать и меня повесят если не вы, то свои.

– Свои вас, конечно, вряд ли похвалят – работу вы все-таки провалили. Возможно, вас за этот провал и казнят, но только не за предательство.

Раймонд замер и удивленно уставился на собеседника. Князь снова вздохнул.

– Вот такой я дурак и завалил почти всю работу. Мои учителя точно мне настучали бы по шее за такое. В общем, я ездил как парламентер к герцогу и все ему рассказал про тебя. Полагаю, он поверил, так что…

– Милорд… я… Ваше сиятельство…

– Замолчи уж… И не вздумай благодарить… Не за что. А ты… в общем, проваливай. Охрана у ворот предупреждена и выпустит тебя. А герцог… Не думаю, что он нарушит свое слово и не отпустит наших пленных.

Раймонд поспешно поднялся и направился к выходу, но у двери обернулся.

– И все же, милорд, почему?

– Я знаю, что такое предательство. И не могу спокойно наблюдать, как за него казнят невиновного человека. Такое объяснение устроит?

– Милорд… спасибо. Я этого никогда не забуду. Отныне у вас нет преданней друга.

– Не спеши. Война ведь продолжается, и мы, очень возможно, снова встретимся по разные стороны.

– Да. Такое может случиться, ваше сиятельство. И я сделаю все возможное, чтобы выполнить поручение моего короля, но…

– Я понял, Раймонд. Спасибо. Честные противники – тоже неплохо.

Раймонд поклонился и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Володя подвинул на столе ремень с мечами и грустно констатировал:

– И все-таки я дурак.

Раздался осторожный стук в дверь. Володя вздрогнул: интересно, кого это несет? Конрон точно стучать не будет. Роухен? Он вроде следит за соблюдением перемирия родезцами.

– Да.

В дверь осторожно заглянул Лигур.

– Разрешите, милорд?

– Заходи. Что-то случилось?

Лигур прошел к столу и сел напротив.

– Милорд, если позволите, я хотел бы обсудить с вами судьбу моих людей. Осада подходит к концу, а им была обещана свобода…

– Да. Я разговаривал недавно с Конроном на этот счет – он полностью подтвердил все прошлые обещания. Тем более твой полк очень хорошо проявил себя. Думаю, локхерцы даже захотят пригласить вас на службу.

– Вот об этом я и хотел поговорить с вами. Видите ли, милорд, большинству из бывших рабов просто некуда идти. Что их ждет? Дома у многих просто нет, зарабатывать… ну чем они смогут заработать на жизнь? Грабежами разве только. Если же наниматься к кому-нибудь, то людей просто раскидают по разным отрядам.

– Гм… пока не понимаю, к чему ты клонишь.

– Милорд, вы правильно заметили, что я раньше занимал высокое положение и мне приходилось воевать. Но и для меня в новинку те тактические приемы и действия, которые вы внедряете. Однако нельзя не заметить, что они вполне эффективны, но вот использовать их в полной мере может только человек, который понимает, что делает. То есть вы.

– И?..

– Командовать может только тот, кто понимает возможности подразделения и умеет правильно применять их. Даже я не все понимаю во время подготовки, но догадываюсь, что все отрабатываемые приемы нужны в бою. Сражение здесь закончилось. Милорд, люди просили меня узнать о ваших дальнейших планах.

– Признаться, не задумывался пока. Хм… Я так понимаю, люди хотят сохранения полка. Проблема вот только в том, что, кроме титула, у меня ничего нет, а содержать такой полк стоит вполне приличных денег.

– Полк может и сам себя кормить, если подойти к делу с толком, милорд. Боевые отряды нужны многим правителям, а если они еще и имеют хорошую репутацию…

– То есть ты предлагаешь заняться наемничеством и продавать мечи?

– Занятие не постыдное, милорд, если вы об этом. Очень многие из благороднейших фамилий сколачивали свои отряды и зарабатывали себе на жизнь, продавая их услуги.

– Понятно…

Володя задумчиво начал постукивать пальцами по столу. Признаться откровенно – наемничество его совершенно не прельщало. Слишком хлопотно, слишком ненадежно, слишком суетливо. Да и по другой причине ему это занятие не нравилось – на Базе он обучался у многих людей, но все они были те, кого можно назвать государственниками, которые часто такую службу ставили превыше всего. Многие классные специалисты продолжали служить за копейки, хотя в коммерческих структурах могли бы зарабатывать миллионы. Волей-неволей, но такой взгляд на жизнь они передали и ему. Володя очень уважал многих из тех, у кого проходил обучение, и помнил их рассказы и их отношение к наемникам. Ясно, что тут совершенно другая ситуация, но очень трудно переломить себя. Однако и отказывать вот так, с ходу, не дело – люди же доверились.

– Спасибо, Лигур, я подумаю. Такие решения сразу нельзя принимать.

– Конечно, милорд. – Лигур поднялся.

– В любом случае я постараюсь обеспечить будущее людей.

– До свидания, милорд. Мы все будем ждать вашего решения.

Глава 13
Назначенные два дня перемирия подходили к концу, и совет решал, что делать дальше, поскольку родезцы не выказывали явного желания уходить – наоборот, тратили время на укрепления лагеря. Роухен даже обвинил Вольдемара, как главного инициатора перемирия, в попустительстве. Его, правда, тут же осадил Конрон, заметив, что даже если бы этого перемирия не было, то все равно они не смогли бы помешать работам по укреплению лагеря.

– Зато они не смогли бы так легко пополнять припасы в округе.

Но на этом все и закончилось. Собравшиеся были людьми действия, и плакаться об упущенных возможностях было не в их характере. К тому же многие не считали перемирие ошибкой. Сам Володя сидел в сторонке и рассеянно слушал спор, стараясь вмешиваться в него как можно меньше, только если к нему обращались непосредственно. Но и тогда отделывался минимумом слов. Конрон неодобрительно качал головой, но при всех ничего не говорил. Наконец все разошлись, и Конрон повернулся к Володе:

– Чем ты теперь недоволен?

– Я? В каком смысле? Я всем доволен.

– Раньше ты активнее вел себя на совещаниях.

– А смысл? Тортон сейчас если и падет, то только чудом, а я ввязался во все это лишь по одной причине.

– Ага. Из-за Аливии. Как там она, кстати?

– Нормально. Уже носится вовсю и требует тренировок с мечом. Вбила же себе в голову, теперь никак не могу отговорить от этого. И ведь обещал…

– Ты ведь ее и раньше обучал этому… Я помню, как она вывихнула руку моему солдату.

– Он сам себе вывихнул. К тому же это не совсем боевая тренировка. Скорее гимнастика. Ну и поможет в случае чего, как ты заметил.

– О, да. Правда, тот солдат разглядел получше.

– Прекрати насмешничать. Тебе хорошо, а я как приду к ним, так Кнопка тут же бежит: когда будешь учить, когда будешь учить?..

– Ха. Сочувствую. Так значит, ты больше не желаешь принимать участие в обороне города?

– В обороне от кого?

– Родезцы еще недалеко.

– Так и я пока на совещаниях.

– И чем ты планируешь заняться дальше?

Хороший вопрос, только ответа пока нет.

– Если честно, то не знаю. Правда, ко мне подходил Лигур…

– Да, я в курсе.

– В курсе, о чем он говорил? – удивился Володя.

– Это не секрет. И что ты надумал?

– Пока ничего.

– Понятно. Но наемники не задерживаются подолгу на одном месте. Как же тогда Аливия?

– А что Аливия? Конрон, хотя бы перед самим собой надо быть откровенным – сейчас я больше мешаю ей, чем помогаю. У нее есть семья, которая позаботится о ней лучше. А кто я? Бродяга без роду и племени. Я ей помогал, пока в этом была нужда, но сейчас надо уйти и не мешать.

– Странный ты какой-то…

Разговор был прерван появлением курьера, который доставил письмо. Тяжело дыша, весь в пыли, он ввалился в комнату и чуть не выронил свиток на пол.

– Кто здесь Конрон Пентарский?

Конрон привстал, и курьер вручил ему свиток.

– От герцога Алазорского! – И тут же рухнул на стул, который Володя торопливо подвинул.

Конрон поспешно сломал печать и углубился в чтение.

– Ну, слава богам! – выдохнул он и повернулся к Володе: – Похоже, твое послание произвело впечатление в столице. Его величество откомандировал герцога, чтобы он разобрался с этой проблемой. Герцог собрал всех, кого можно, по гарнизонам и теперь сообщает, что продвигается с трехтысячной армией к Тортону. Будет дней через пять.

– Хм… Три тысячи – это сила, конечно. Догадываюсь, что за качество у этих войск. А король, значит, опять остался без присмотра наедине с Эрихом?

– Думаю, что герцог на самотек все не пустит, – не очень уверенно возразил Конрон. – В любом случае эти силы сейчас были бы более полезны королю, чем нам. Вот что, я опишу всю ситуацию, а там герцог уже разберется.

– Вот приедет барин – барин нас рассудит…

– Что?

– Да нет, ничего. Полагаю, другого выхода у нас все равно нет. – Володя поднялся. – Не буду мешать. – Но у выхода обернулся: – Кстати, кому принадлежит герб: вставшая на дыбы лошадь?

– Белая или золотая? И на каком фоне?

– Понятия не имею. Я видел этот герб выгравированным на мече. Там еще что-то было, но разглядеть невозможно.

– Хм… Где ты мог видеть такое? – Конрон нахмурился. – Если герб был на мече, то мне только одно в голову приходит, но ты вряд ли мог это видеть.

– А имя граф Готский тебе ни о чем не говорит?

Конрон очень задумчиво посмотрел на Володю.

– Говорит. Готские – это очень старинный род.

– И это их герб?

– Да. Только они уже давно его не используют, потому я и удивился, что ты его знаешь. С тех пор как один из них занял трон Локхера, женившись на королеве. Династия тогда была на грани и королева нуждалась в любой поддержке, иначе не удалось бы удержаться на троне. Готские такую поддержку ей предоставили.

– В обмен на замужество?

– Ну да. С тех пор гербом Готских стал герб правящей династии.

Володя задумчиво кивнул.

– Примерно этого я и опасался. К сожалению, поздно догадался.

– Какие-то проблемы?

Мальчик покосился на спящего гонца.

– Да нет. Впрочем, да, есть одна небольшая. Была у меня стычка с этим вашим королем. Как раз после поражения… Он представился как граф Готский, а на мече этот герб… В общем, мне не хотелось бы с ним встречаться еще раз. И даже с его доверенным лицом не хочется встречаться.

Конрон открыл рот, тоже покосился на гонца и закрыл.

– Потом расскажешь.

Володю Конрон отыскал на полигоне, где тот обсуждал с Лигуром какие-то новые тактические приемы и способы их применения в бою. Лигур явно относился к новинкам с недоверием, но старался вникнуть, поэтому слушал внимательно, делая какие-то наброски на листе, лежащем на столе. Володя поглядывал ему через плечо и изредка что-то поправлял там. Заметив Конрона, он отложил карандаш.

– Дальше сам смотри. Попробуй все-таки отработать этот метод обороны.

– Хорошо, милорд.

– Да… Ну ты и учудил, – задумчиво проговорил Конрон, сидя на берегу моря и изредка запуская камешек.

Рядом пристроился Володя и задумчиво пересыпал песок с места на место.

– Да откуда же я знал, что тот придурок, который попытался меня ограбить, – король?

– Гхм.

– Ладно-ладно. Откуда я знал, что тот умнейший и вежливейший молодой человек, который попытался меня ограбить, – король? Это я уже позже сообразил, но не стал говорить, только хуже стало бы.

– С другой стороны, теперь понятно, почему его величество вернул многих старых советников. Ха, а я-то гадал, с чего такие перемены. Вообще-то, как мне кажется, ты зря паникуешь. Артон, при всей его… хм… – Конрон огляделся, – избалованности, никогда не отличался злопамятностью. К тому же, раз он тебя послушал, значит, не очень и сердился.

– Может, и так, но проверять не хочется.

– И что ты думаешь?

– Я уже придумал. Сегодня ночью родезцы уходят…

– Что?! Это ты откуда знаешь?!

– Логика. Завтра утром истекает срок перемирия, так что уйти без особых проблем они могут только сегодня. Ну и еще я обзавелся кое-какими источниками информации во вражеском войске.

– Это точно?

– Абсолютно.

– И ты молчал?

– Я узнал об этом, когда к Лигуру шел. Джером сообщил.

– Ясно. И что?

– Так ведь надо отрядить провожающих. Ты не сможешь – прибывает герцог этот… как его… Алазорский, и тебе надо будет давать ему отчет. Потому поедет Дорейн – больше некому. Ну и я с ним.

– Дорейна это не обрадует.

– Почему? Я же не командиром к нему навязываюсь, а волонтером. В общем, чем дальше я окажусь от города в тот момент, когда тут будет герцог, тем лучше. А это самый лучший вариант – далеко, и не надо ничего никому объяснять по поводу спешного отъезда из города. Ты поговоришь с ним как командующий?

– Столько проблем на пустом месте создаешь. Поговорю, куда денусь?

– А я все дела закончу, попрощаюсь с Аливией, и в путь.

– Филиппа и Джерома с собой возьмешь?

– Филиппа лучше оставить, наверное. А вот Джером и Винкор со мной поедут. Винкор мне нужен, чтобы языки подучить и грамотность подтянуть, а Джером как источник информации. Я ведь только на обороне и сосредоточился, а о мире как не знал ничего, так и не знаю. Думаю расслабиться и стряхнуть с себя всю эту ответственность – надоело все.

– Странный ты, но как хочешь. Ладно, прикрою тебя от герцога. Надолго собираешься исчезнуть?

– Недели на две-три, как получится. Сколько Ансельм будет отступать?

– Если все пройдет для него успешно, то за две недели он доберется до границ Эндории, а там уже рискованно будет его преследовать.

– Дорейн не настолько рисковый, чтобы преследовать врага на занятой им территории, но, думаю, на месте все будет ясно.

– Ладно, проваливай… Глаза б мои на тебя не глядели. Ну надо же… умудриться повздорить с королем… Только с тобой могло такое случиться!

– Это еще почему?

– Судя по твоей истории, с тобой вечно что-то случается.

– Ага. Спасибо за поддержку. Ладно, пойду к Лигуру, надо обсудить кое-что. Слушай, не распускай по возможности его полк до моего возвращения. Сможешь?

– А что я скажу герцогу? Бои закончены, а ополчение не распущено?

– Конрон, придумай что-нибудь!

– Тебе это зачем?

– Жалко будет, если все труды по обучению пойдут прахом и все придется начинать сначала. Полк надо сохранить хотя бы как основу.

– Они вроде как не горят желанием служить Локхеру.

– Понять их можно, но если они подадутся в наемники, то, я думаю, тебе захочется иметь их на своей стороне, а не на другой.

– А вот это аргумент. Ладно, сделаю, что смогу. Но, как я полагаю, ты в наемники подаваться не собираешься?

– Скорее всего нет. Не мое это. Меня по-другому обучали. Как там поэт у нас говорил… блин… Как бы поточнее перевести?.. Вот… «Рад бы служить, прислуживаться противно». М-да, не совсем в тему, но… В общем, не могу я наемником быть. Не мое это.

– Даже не буду делать вид, что понял твои мысли.

– Тогда я ушел.

Конрон махнул рукой и, что-то бормоча себе под нос о сумасшедших иностранных князьях, отправился в сторону магистрата.

Володя мотался почти до самого вечера, обсуждая то с Лигуром план занятий на время его отсутствия, то с Джеромом подготовку к отъезду, то с Абрахимом закупал книги для занятий, а потом Филиппу давал задание, чтобы он присматривал за снятым домом. Только закончив все дела, он явился в дом Осторна, где и сообщил о своем отъезде. Аливия сразу посмурнела, но, вопреки ожиданиям, ничего говорить не стала. Уже перед сном, после того как Володя рассказал ей очередную сказку, она ответила на вопрос мальчика:

– Папа тоже так всегда уезжает. Я уже взрослая и знаю, что не всегда получается быть с тем, с кем хочется.

– Да… – Володя даже растерялся от такого серьезного рассуждения. – Я в твоем возрасте был совсем избалованным.

– Избалованным? – Глазенки девочки загорелись интересом. – Это как?

– Всегда требовал то, что хотел, невзирая ни на что. И очень обижался, когда желаемое не получал. А ты действительно взрослая, если понимаешь, что нельзя получить все, что хочется. Спокойной ночи, Кнопка.

За дверью Володю перехватил Осторн:

– Милорд, мне бы хотелось обсудить с вами один момент.

– Да?

Купец пристроился рядом и неторопливо зашагал вместе с Володей.

– Мне хотелось бы узнать: что вы намерены делать дальше с Аливией?

Разговор ожидаемый и тем не менее произошел совершенно неожиданно.

– Что делать? Да ничего. Завтра я уезжаю, потом вернусь и снова уеду. Постепенно она привыкнет, что я бываю у нее все меньше и меньше…

Володя видел, что по какой-то причине Осторн остался недоволен этим ответом, но никак не мог понять, с чем это связано. Раньше тот, напротив, требовал, чтобы князь поскорее исчез из их жизни.

– Аливия уже никогда не станет такой, какой была, – неторопливо заговорил Осторн. – Я пытался ее переубедить, но девочка очень упряма… Я просто не знаю, что с ней делать.

– Осторн, давайте начистоту: что вы хотите? Я тоже желаю Аливии только добра и понимаю, что я, бродяга без дома, вряд ли смогу обеспечить ей нормальное будущее.

– В этом все и дело, – вздохнул Осторн.

Володя немного озадаченно проследил за уходящим купцом. Что тот хотел услышать? Не сосватать же он ее хочет ему? Эту мысль они с Осторном отвергли с самого начала. Все-таки действительно надо подумать. Наверное, не очень хорошо будет, если они вот так расстанутся. Нечестно просто. Да и Аливия разве в чем-то виновата? Она искренне к нему привязалась. Да еще эти сословные различия. Для самого Володи они ничего не значили, но для остальных это была вся их жизнь.

«Надо будет подумать», – вздохнул Володя, хотя и понимал, что придумать что-либо у него вряд ли получится. Он и со своей-то судьбой не мог определиться, а тут за других решать.

Родезцы ушли на рассвете, стараясь произвести как можно меньше шума. За ними постоянно наблюдали разведчики. В городе об этом стало известно через десять минут. Дорейн скомандовал к подъему, и через полчаса следом вышла кавалерия Локхера. С ней в качестве волонтера отправился и Володя, а с ним Джером и Винкор. Филипп остался в Тортоне на хозяйстве для присмотра за имуществом сеньора.

Конрон следил за выступившей армией с надвратной башни и, когда последний всадник скрылся за поворотом, отвернулся и стал спускаться вниз.

– Поздравляю, тир, – встретился ему Роухен. – Знаменательное событие – первая победа за все время войны.

– Перестань, Роухен, мы оба знаем, благодаря кому она достигнута. Если бы не сумасшедшие идеи этого князя, неизвестно, чем бы все закончилось. Точнее, очень даже известно.

– В том-то все и дело, что сумасшедшие. Кто он такой?

– Тот, кто спас Тортон! – отрезал Конрон, давая понять, что не намерен обсуждать князя.

Роухен намек понял правильно и поспешно откланялся. Рыцарь задумчиво проследил за ним взглядом – вот и началась борьба за победу. Как же он ненавидел эти игры.

Был бы здесь Вольдемар, он мог бы вспомнить древнюю мудрость: у победы много родителей, а поражение всегда сирота. Впрочем, даже не зная этой мудрости, Конрон прекрасно понимал, что к чему.

Осада закончилась, и город начали приводить в порядок. Разбирали баррикады с улиц, площади, занятые ополчением под полигоны, возвращали рынкам, начал работать порт, и первые корабли уже отправились в плавание. Постепенно жизнь входила в привычную колею, и только форт за городом все еще напоминал о недавних боях – магистрат никак не мог определить, что с ним делать. Форт этот оказался настолько удачно расположенным, что всерьез обсуждалась возможность возведения там постоянного укрепления. Особенно эту идею поддерживал Роухен. Пока к единому мнению не пришли, однако форт решили не сносить. Постепенно, по мере удаления родезцев, распускали ополчение. Но полк Лигура Конрону удалось отстоять, несмотря на все попытки членов магистрата его разогнать – слишком многим он стоял поперек горла.

Споры закончились с приближением к городу отряда во главе с герцогом Алазорским. Конрон лично выехал встречать его во главе оставшихся в Тортоне вооруженных сил, выстроив их вдоль дороги. Герцог, невысокий поджарый мужчина лет шестидесяти, окинул все вокруг цепким взглядом, выслушал короткий доклад Конрона, кивнул ему и пришпорил коня, направив его к городским воротам. У них молча выслушал приветствие магистрата, важно покивал и въехал в Тортон.

В магистрате вся надменность мигом слетела с герцога, как морская пена. Маска исчезла, и лицо ожило, в глазах разгорелось пламя. Почти бегом он пересек всю комнату, уселся во главе стола, сложил руки в замок и положил на них подбородок.

– Ну, рассказывай, тир, как тут у вас все было. Только не вздумай мне врать! – В глазах вновь полыхнуло, герцог раздраженно швырнул на стол несколько свитков. – А то тут от ваших уже есть версия событий… несколько даже. И в каждой свой герой.

Конрон нахмурился. Вот уж не думал, что кто-то осмелится писать герцогу через его голову. Ох, рисковали эти писари, ох рисковали, лично бы им головы поотрывал, попади к нему такое письмо. Он вздохнул и сел напротив герцога.

– Честно говоря, я совершенно не верил в успех миссии…

Где-то на середине рассказа Конрона герцог не выдержал, вскочил с места и стал быстро шагать по кабинету, заложив руки за спину. Вообще в герцоге энергия буквально фонтанировала, не давая ему оставаться на месте. Из-за этого он говорил быстро, короткими рублеными фразами.

– Князь, значит… Читал я его записку с анализом. Весьма-весьма правдоподобно и толково. Она на меня произвела впечатление. Да, произвела. Я с королем о ней говорил. Оказывается, этот ваш князь успел и с ним познакомиться. Король кое-что рассказал мне о встрече с этим князем.

Герцог вдруг успокоился, словно кто-то перекрыл кран с бурлящей в нем энергией, и даже его речь изменилась: короткие фразы пропали, он стал говорить медленно, обдумывая каждое слово. Если человек не был знаком с герцогом Алазорским, то подобная резкая смена поведения выбивала его из равновесия. Конрон с герцогом до этого не встречался и растерялся.

– Ваше сиятельство, я…

– Ладно, – герцог махнул рукой. – Этот князь вам говорил о встрече с королем?

– Только то, что по дороге встретился с ним.

– Да? Весьма разумно с его стороны. Весьма. А почему я его не видел?

– Он уехал с конницей преследовать отступающих родезцев.

– То есть предпочел после знакомства с королем не встречаться со мной? Предусмотрительный молодой человек.

– Ваше сиятельство…

– Успокойтесь, тир. Этот молодой человек умеет производить впечатление. Да и большой неблагодарностью с моей стороны было бы вредить князю. Все-таки я вернулся из отставки благодаря ему…

– Благодаря князю?

– Ага, значит, он на самом деле тебе не все рассказал. Действительно благоразумный человек. Значит, говоришь, по его словам, он ввязался в оборону из-за той девчонки? Купеческой дочери?

– Да, ваше сиятельство.

– Любопытно. Весьма любопытно… – Похоже, слово «весьма» очень нравилось герцогу, и он вставлял его при каждом удобном случае. – Что-нибудь известно про то, как они познакомились?

– Милорд, девочке восемь лет. Она с матерью ехала в караване, когда на них напали разбойники. Но мать с дочерью убежали в лес, где встретились с волками. Мать погибла, защищая дочь, а князь спас Аливию.

– В лесу? Весьма любопытно. А князь в одиночку по лесу путешествовал? Ага, вижу, что сами не знаете.

– Я не считал себя вправе интересоваться у князя его жизнью.

– М-да, ваше нелюбопытство похвально… весьма похвально. – По интонации было ясно, что это отнюдь не похвала. – Я бы хотел поговорить с этой девочкой… и ее отцом.

– Сейчас, ваше сиятельство?

– Нет. Зачем же шокировать семью неожиданным визитом? Сообщите им, что я буду у них в гостях завтра к обеду. А сейчас мне бы хотелось поговорить со всеми командирами, которые участвовали в обороне. И этого Филиппа не забудьте пригласить.

– Я уже позаботился, милорд, все дожидаются в соседней комнате.

– Очень хорошо. Очень. Вот сейчас и пойдем туда.

– Милорд, может, вы хотите сначала отдохнуть?

– Отдохнуть? Нет-нет, я уже отдыхал. После того как от вас прибыл гонец с известием, что родезцы отступают, – мы не очень спешили. Так что на совет.

Совет прошел довольно бурно – герцог умел задавать неудобные вопросы, поэтому очень многие из магистрата, отправившие собственные сообщения, проклинали тот день, когда им в голову пришла такая идея. Герцог не стал ничего утаивать и просто разложил перед собой письма, спрашивая писавшего прямо по ним о деталях, уточнял некоторые моменты, которые человек должен был знать, если все, что он написал, – правда. Такой человек, стоя под пронзительным взглядом герцога, краснел, бледнел, начинал запинаться и, в конце концов, окончательно путался в рассказе. Этот форменный допрос сильно нервировал остальных и забавлял офицеров, которым такая выходка магистрата очень не понравилась. В то, что это инициатива отдельных людей, а не общее решение, никто не поверил.

Устроив этот показательный разнос любителям выезжать за чужой счет, герцог перешел к конкретным вопросам. Его интересовало буквально все: первый совет, который прошел, когда стало известно о приближении врага, какие решения были приняты, что изменилось, когда в совет вошел князь, что предприняли, как действовали родезцы, выспрашивал о первом бое с авангардом барона Розентерна.

Совет закончился глубокой ночью, после чего принесли угощение и выпивку, но почему-то желающих задержаться подольше не нашлось.

На следующее утро герцог отправился исследовать форт и наблюдательный пункт на холме.

– Отличная задумка. Весьма отличная, – пробормотал он, оглядывая Радужную бухту. – Это вон там был первый лагерь родезцев, а тут требуше?

– Да, милорд. – Конрон показал места, где стояли метательные машины.

– А если бы родезцы разбили лагерь не там?

Конрон вздохнул:

– Если честно, я сам не совсем понимаю, как у князя получалось управлять событиями, но на моей памяти все его предсказания сбылись… Хотя… Да нет, даже его ошибки каким-то образом помогали нам же. Он всегда умудрялся знать о происходящем больше, чем даже я, хотя именно мне первому все докладывали.

– Вот как? Весьма любопытно. Или он лучше вас умеет делать выводы из доступных сведений, или он обладал другими источниками информации, что странно для чужака. Или…

– Или, милорд?

– Или и то, и другое. Меня все больше и больше интересует этот князь. Весьма хочу с ним познакомиться. Конрон, покажите, как вы штурмовали этот лагерь.

– Отсюда плохо видно, милорд, надо спуститься и немного проехать по дороге.

– Поехали, хочу все посмотреть.

– Но штурм был с двух сторон: с моря и с берега.

– Вот все и покажете. Поехали, до обеда мне надо успеть вернуться. Ведь нужно еще в гости заехать.

– Уважаемый Осторн передавал, что для него большая честь принять вас.

– Конечно, честь. Поехали, Конрон.

За оставшееся до обеда время герцог в компании своих офицеров и командиров Тортона объехал все места сражений, слушая их рассказы.

– Так, значит, он не хотел в последний раз нападать? Да, это похоже на князя. Королю он толковый план изложил… Жаль, поздно.

– Князь знаком с королем? – искренне удивился кто-то.

– О, да. Они довольно хорошие знакомые, – сообщил герцог Алазорский, не моргнув глазом.

После осмотра мест боев герцог в магистрате еще раз просмотрел расписки и, к облегчению купцов, утвердил их все, чем вызвал удивленное перешептывание свиты.

– Ну вот, – герцог отложил перо и потянулся, – с делами закончили, а теперь можно немного отдохнуть. Конрон, собирайся, ты тоже поедешь со мной к этому купцу.

Через двадцать минут кавалькада уже въезжала во двор купеческого дома. Осторн был не из бедных, потому мог позволить себе принять столько гостей, хотя ясно было, что особой радости от этого он не испытывает. Тем не менее, как положено, он лично встречал высокородных гостей у ворот, кланяясь каждому въезжающему. Его сын стоял позади, тоже раскланиваясь перед гостями. Осторн выглядел немного бледновато и испуганно – наверное, впервые в жизни встречал сразу столько высокородных персон.

Аливия в подаренном Володей платье стояла у крыльца, вежливо приседая перед каждым гостем. Те недоуменно косились на девочку, не зная, как реагировать на такое странное приветствие – явно вежливое и почтительное, но никогда ранее не виданное. Герцог при виде такого нарядного чуда хмыкнул и чуть склонил голову, за что получил недоумевающие взгляды свиты, теперь решающей, как поступить им. С одной стороны, герцог явно выделил эту пигалицу – даже ее отцу он скорее изобразил приветствие, чем реально поздоровался, а тут… И как им поступить? На всякий случай все проходившие мимо последовали примеру сеньора.

Дом купца хоть и просторен, но всей свите там было бы слишком тесно, потому младшим офицерам из сопровождающих накрыли прямо во дворе на громадном столе, а в дом вошли только герцог и его ближайшие помощники. Как велел обычай, они сначала пригубили поданное вино с хлебом, немного поели, показывая уважение к хозяину дома, и только потом приступили к разговору. Правда, говорил, точнее, расспрашивал, только герцог. Вопреки ожиданию Конрона, спрашивал он не о чужеземном князе, а о делах купца. О князе он говорил в основном с Аливией, охотно отвечавшей на все вопросы. Девочка прониклась таким доверием к гостю, что даже принесла подарки, чтобы похвастаться: нож, книжку, ручку со стальным пером. Герцог долго разглядывал нож, пробовал его остроту, смотрел качество металла. Нахмурился, но тут же улыбнулся и вернул подарок, стал рассматривать книгу.

– Какой необычный алфавит. Никогда такого не видел.

– Это родной язык Володи, я даже читать на нем немного умею… Правда, пока не очень хорошо, – честно призналась девочка.

– А что здесь написано, можешь прочитать?

– Это сказки. Я их… – Аливия вдруг покраснела. – На самом деле Володя не давал мне ее, я сама прихватила… Он уже потом подарил… Когда нашел у меня на привале.

Герцог рассмеялся.

– Там такие интересные сказки и необычные, – снова попыталась оправдаться девочка.

– А можешь одну рассказать?

– Вам? – удивилась Аливия. – Но вы же взрослый!

– Ну и что? Я в детстве тоже любил разные истории. Так расскажешь?

– Хорошо. – Девочка встала со своего места и подошла к герцогу. Тот подхватил ее за талию и усадил к себе на колени. – Я вам расскажу последнюю, которую мне Володя рассказал. Про Золушку…

Большинство гостей разъехалось довольно быстро. Герцог никого не удерживал и, даже наоборот, хотел поскорее разделаться с официальной частью, а такая толпа никак не способствовала доверительной обстановке. Наконец остались только действительно близкие ему люди – человек пять. Тут уже возникла более непринужденная беседа. Хотя Осторн с Рупертом и сидели как на иголках, тем не менее герцог сумел разговорить и их. Наконец, к облегчению хозяев, и последние гости отправились домой. Уже за воротами герцог натянул поводья, заставив коня немного покрутиться на месте, и оглянулся на дом.

– Ну и как вам, Конрон?

– Не знаю, ваше сиятельство. Я не совсем понял, к чему все это было.

– Вы весьма ненаблюдательны, Конрон. Весьма. Вам в поведении хозяев ничего не показалось странным?

Конрон нахмурился:

– Да нет вроде бы. Все как обычно.

– Вот именно. Обычное поведение низкорожденных перед высокородными. Но девочка… Девочка совсем другая. Она меня не боялась и ничуть не стеснялась перед таким количеством людей. Более того, она вела себя со мной как с равным.

– Хм… Я даже не думал смотреть на это с такой точки зрения.

– Этот князь Вольдемар сумел сильно на нее повлиять. Скажу больше, он для нее сейчас как авторитет ничем не уступает отцу… если не превосходит. Весьма интересно… весьма… – Герцог на миг задумался, потом хлестнул коня и погнал его по улице в сторону магистрата, мало заботясь о пешеходах. Его свита от сеньора не отставала.

– Девочка оскорбила вас, милорд? – поинтересовался Конрон, когда они уже входили в магистрат.

Герцог недоуменно обернулся:

– Меня? Восьмилетняя девочка? Вот что, Конрон, позаботьтесь, чтобы завтра у меня был Лигур и командир этих… как там его назвали? Отдельного батальона лучников. Ну и названия для воинских соединений у этих… Откуда, вы говорите, Вольдемар?

– Российская империя, милорд.

– Вот-вот. В этой самой империи. И пусть принесут все те руководства по подготовке, которые надиктовал князь. Вы говорили, он несколько материалов подготовил?

– Да, он при случае диктовал руководства по подготовке полка Лигура. Они потом с ним еще их обсуждали.

– Потому и прошу эти материалы вместе с Лигуром. У меня к нему еще есть разговор. Говорите, он бывший раб, отпущенный на волю за то, что согласился участвовать в обороне?

– Да, милорд. Вы вчера утвердили это решение.

– Конрон, не надо напоминать мне о том, о чем я прекрасно помню.

– Конечно. Прошу прощения, милорд. Я вам еще нужен?

– Нет. До завтрашнего утра можете быть свободны, у меня сейчас разговор с членами магистрата, который вам будет совершенно неинтересен.

Утром разговор пришлось ненадолго отложить, поскольку прибыл гонец от короля. Герцог торопливо вскрыл письмо и быстро пробежал текст. Смял лист и швырнул его на стол.

– Проклятье!!! Ведь говорил ему, не лезь на рожон!

– Что-то случилось? – встревожился Конрон.

– Случилось. Еще как случилось. Его величество счел отход короля Эриха от границы захваченной провинции хорошим шансом и решил захватить Орут – приграничный городок. Мы могли обороняться с теми силами, что у нас были, опираясь на крепости, но наступать… Оказалось, что отступление Эриха ловушка, и один из его отрядов ударил во фланг наступающей армии, а сам Эрих вернулся по другой дороге.

Конрон нахмурился:

– Большое поражение?

– Не знаю. Тут написано, что подробности можно узнать у гонца, как у участника того сражения. – Герцог отложил письмо и повернулся к гонцу.

Расспросы, впрочем, показали, что все не так страшно, как думалось. Сражение хоть и было проиграно, но вовсе не с разгромом, и войскам удалось отступить, сохраняя порядок. Отсутствие у родезцев кавалерии не дало им возможности закрепить успех.

– Слава всем богам, что Эриху до сих пор не удалось восстановить кавалерию после зимы, а самые боеспособные части отправились с бароном Розентерном сюда, под Тортон. Еще один плюс вашему князю. Чем больше я размышляю над его письмом, тем больше склоняюсь к тому, что он полностью прав в своих предположениях. Если бы родезцы захватили Тортон и сохранили свой транспортный флот… Его большая часть, опять-таки благодаря князю, либо лежит на дне, либо уведена пиратами, либо сгорела, либо разбежалась во все стороны… Капитанов вряд ли в ближайшее время удастся уговорить на новый контракт с Эрихом.

– Но разве вы здесь не потому, что поверили?

– Я поверил, но все же думал, что он преувеличивает. А сейчас полагаю, что он даже преуменьшил в письме угрозу. И скорее всего сознательно – знал, что не поверит ему никто и не отнесутся к его предположениям серьезно. Этот князь знает, как добиться от людей того, чего ему хочется. Сумел подобрать именно те слова, которые и заставили меня сорваться с места, спешно собирая солдат, где только можно. Мне все больше и больше хочется с ним поговорить. Весьма-весьма хочется.

Герцог задумался и подошел к окну. Потом вдруг повернулся и громко хлопнул в ладоши. Вошедший мужчина лет двадцати пяти – тридцати вежливо поклонился.

– Сур, после этой встречи у меня будет для тебя важная задача – тебе придется уехать ненадолго. Собирайся. Когда закончишь сборы, приходи, я расскажу, что надо сделать.

Мужчина снова поклонился и вышел. Герцог повернулся к Конрону:

– Ясно, что Эрих не рассчитал сил в своей кампании против нас, но нам от этого не легче. Тем более что собственно наших заслуг в его тяжелом положении нет никаких. Первое, что спутало планы Эриха, – необычайно снежная зима, а второе… Появление некоего князя в Тортоне. Или вы тоже будете говорить, что его роль была не очень велика, поскольку все, что он делал – болтал на советах всякую чушь и требовал от командиров быть трусами на поле боя?

– Свою точку зрения я вам уже высказал, ваше сиятельство.

– Ну-ну, не надо обиду изображать. Просто… плохо все. Нам хотя бы полгода передышки, но Эрих ее вряд ли даст. Постоянно приходится парировать его удары, мы всегда в роли обороняющихся. Даже вот эта победа под Тортоном не переломила ситуацию, как мне казалось. Эрих тут же нанес новый удар – вторгся в нашу вторую провинцию и осадил Пиртинер. Если этот город падет, то следующей весной родезцы смогут из него развить наступление сразу в нескольких направлениях, и попробуй угадай, где будет главный удар. Эх, Артон, ну говорили же мы с тобой, что еще не готовы к наступательным операциям… А тут еще этот мятеж…

– За ним стоит Эрих?

– За ним стоит наша глупость, а потом уже Эрих. Сейчас, после поражения у Тортона, я боюсь, что Эрих согласится на предложение герцога Торендского. Если король Родезии поддержит герцога в борьбе за трон Локхера… Самостоятельно герцог ни за что не рискнул бы, но при поддержке Эриха может попробовать.

– Его права на трон не так уж бесспорны.

– Но они есть. Говорю же, что самостоятельно он не рискнет, а вот при поддержке извне… в обмен на три провинции, которые требует Эрих. А у нас совсем нет сил на войну на два фронта. Разве что… – Герцог быстро прошел по кабинету, сел за стол и крепко о чем-то задумался. Вдруг поднял голову и посмотрел словно сквозь Конрона. – Ты свободен. Если у меня еще будут вопросы, тебя разыщут.

Конрон коротко поклонился и вышел.

Оставшись один, герцог развил бурную деятельность. Взяв из ящика комода несколько чистых листов, он достал перо, чернила и принялся быстро писать. Едва закончив одно письмо, он откладывал его в сторону и тут же принимался за другое. Потом старательно расплавил сургуч над пламенем свечи и запечатал все письма. Вызвал помощника и отдал их ему.

– Это королю, – сказал он, – это председателю королевского совета, это герцогу Раваньора. Письма должны попасть к адресатам как можно быстрее.

– Да, ваше сиятельство, – поклонился секретарь.

– Тогда почему ты еще тут?

Секретарь выскочил из кабинета как ошпаренный, едва не столкнувшись в дверях с Суром. Секретарь едва взглянул на него и предостерегающе покачал головой, изобразив начальника в гневе.

– А, Сур! Что так долго?! Проходи быстрее.

Секретарь осторожно прикрыл дверь за собой.

– Ваше сиятельство, я готов к отъезду.

– Очень хорошо. – Герцог вскочил с места и быстрым шагом прошелся по кабинету. – Твоя задача очень ответственна и очень деликатна. Ты отправишься вот с этим письмом в отряд Дорейна, который сейчас преследует родезцев. – Герцог вручил ему запечатанный свиток.

Сур недоуменно покосился на него – с этой задачей мог справиться и обычный посыльный. А раз так, то получается, что это не вся задача.

– Только доставить письмо Дорейну?

– Нет. Это всего лишь повод. На самом деле твоя задача другая. Когда доставишь письмо, останешься при отряде, я в письме об этом написал. Ты должен будешь сблизиться с князем Вольдемаром Стариновым и уговорить его согласиться встретиться со мной… в любом удобном для него месте. Для него, Сур.

– То есть действовать прямо я не могу? – тихонько пробормотал Сур.

– Я тебе покажу «действовать прямо»! Знаю я твои прямые методы! Только его добровольное согласие. Познакомишься, узнаешь его поближе, поговоришь и убедишь согласиться на встречу.

– Хм… – Сур задумался. – Ваше сиятельство, а какая может быть причина у князя отказаться от встречи с вами? Вы же понимаете, что я должен знать об этом, если вы хотите, чтобы я исполнил ваше задание наилучшим образом.

– Весьма логично. Весьма. Он может не захотеть со мной встретиться как с представителем его величества. Князь уже имел встречу с нашим всемилостивым королем и изволил немного покритиковать его действия в текущей войне. Поскольку князь в данный момент не знает, как его величество оценивает его откровенность, то предпочитает держаться подальше как от короля, так и от меня, его представителя.

Сур секунд двадцать осмысливал заковыристую фразу герцога. Герцог в минуты, когда задумывался над какой-то серьезной задачей, порой заворачивал такие фразы, что приходилось только догадываться, что он хотел сказать. И не переспросишь – завернет еще более заковыристую фразу.

– Я понял, ваше сиятельство. Что я могу ему обещать?

– Да все, что угодно, в пределах выполнимого. Еще вопросы?

– Нет, ваше сиятельство. Я могу ехать?

– Да. Немедленно.

Сур поклонился и вышел.

Но не успел он выехать за пределы города, как его догнал солдат из свиты герцога с уточнениями. И только оказавшись за городской стеной, он задумался о сути задания. Сур не очень интересовался каким-то там загадочным князем, пока был в свите, хотя его имя и упоминалось в докладах едва ли не чаще, чем имя Конрона – официального командующего. Но сейчас, когда сам герцог проявил к князю такой интерес, не мог не задуматься. Осталось понять, для чего этот князь потребовался герцогу и что можно извлечь из этой ситуации для себя. В любом случае надо будет присмотреться к этому чужеземцу повнимательней.

Глава 14
Встреча Володи и герцога Алазорского состоялась спустя две недели в небольшой деревушке недалеко от Тортона. Из-за этой встречи солдаты герцога, не особо церемонясь, выгнали из самого просторного дома хозяев, велев некоторое время держаться подальше, и выставили посты на прилегающих дорогах.

Володя только головой крутил, глядя на молчаливых солдат. Судя по всему, такую встречу герцог организовал специально, правда, пока непонятно для чего. То ли наблюдал за реакцией, то ли оказывал уважение. Исходя из того, что он узнал о герцоге, верными могли быть оба варианта. Ловушки Володя не опасался, иначе просто не согласился бы на встречу и нашел способ слинять куда подальше, но эти солдаты вокруг его немного нервировали.

Герцог встретил мальчика на пороге дома и вежливо поприветствовал. Дождался ответа и посторонился, пропуская гостя. В комнате, кроме стола и двух стульев, ничего не было. На столе еда и кувшин вина – еды не очень много, червячка заморить, не больше, вино изрядно разбавлено водой, судя по его цвету. Вроде бы и деловая обстановка, и в то же время немного расслабляющая. Кажется, герцог был неплохим психологом. Володя покосился на вино и хмыкнул. Нет, определенно надо будет научить местных квас делать.

Герцог отодвинул стул, приглашая присаживаться – большая честь, после чего сел напротив и задумчиво оглядел гостя. Володя с интересом ждал начала разговора. Герцог тоже ждал, потом понял, что начинать придется ему, отхлебнул вина и отрезал чуть-чуть мяса. Тщательно прожевал.

– А вы, милорд, не такой, каким я вас себе представлял. Думал, вы выше… солиднее…

– Считайте, что я оценил комплимент.

Герцог хмыкнул и откинулся на спинку стула – похоже, определил линию поведения.

– Что ж, милорд, позвольте поздравить вас с благополучным прибытием в Локхер. Надеюсь, вам у нас понравилось?

– Не очень – слишком шумно. Войска разные туда-сюда бродят, разбойники на дорогах.

– Да-да, прекрасно понимаю, но не мы это начали.

– Хотите сказать, что воздержались бы от подобных действий?

– Нам ничего не надо от Родезии.

– Хм… верю. Судя по всему, вам действительно ничего от них не надо.

Разговор явно зашел в тупик, и никто не знал, что говорить дальше. Точнее, что говорить – каждый из них знал, но не знал, как перейти к важному разговору и не испортить дела.

– Считаете меня шпионом? – рискнул Володя.

– Шпионом? – Герцог достал кинжал и задумчиво покрутил в руке. – Не думаю. Ты слишком заметен, да и не скрывался особо… шпион не стал бы так выставляться напоказ. Такое вот мое мнение.

– Хм… а некоторые всерьез обвиняли.

– Я не говорю, что это невозможно – ты слишком загадочен, даже несмотря на твою кажущуюся откровенность. Тем не менее я все же склоняюсь к мысли, что ты не шпион… или очень непростой шпион. Но все же я должен учитывать разные варианты.

– Вторжения можете не опасаться. – Володя вздохнул, приподнялся и налил себе в кружку вина. – Больше всего на свете я бы хотел вернуться домой, но это невозможно. Я – потерпевший крушение на далеком пустынном острове.

– Остров великоват, да и не совсем пустынен…

– Да это я образно… вы же понимаете.

– Честно говоря, не совсем.

– Если вы на корабле отправитесь в далекое плавание, потерпите крушение и сумеете выбраться на какой-нибудь остров, то вы вряд ли сумеете построить корабль и вернуться домой. Единственное отличие в том, что я выбрал свою дорогу добровольно, но вернуться тоже не могу. И корабль за мной не приплывет. Вас такое объяснение удовлетворит?

– Нет. Судя по всему, в лесу ты неплохо устроился.

– С Аливией говорили? Милорд, когда я говорил о кораблекрушении, я говорил образно, не надо воспринимать все так буквально. Меня отправили не с пустыми руками и дали все, что может помочь выжить и устроиться. Считайте меня вынужденным переселенцем, за которым никто не придет. Как видите, милорд, я с вами совершенно откровенен и честно признаю, что за мной не стоит никакой силы. По сути, я сейчас нахожусь полностью в ваших руках. Считаете меня угрозой безопасности королевства? Вы легко можете устранить ее именно сейчас.

Герцог вновь откинулся на спинку стула и задумчиво принялся изучать сидящего напротив мальчика. Молчание затягивалось. Герцог продолжал хмуриться, что-то обдумывая и пристально глядя на Володю, словно пытаясь увидеть его реакцию. Но тот сидел с совершенно невозмутимым лицом – первое, чему его обучили на Базе, это самоконтроль, потому такие игры на него не действовали. Герцог нахмурился сильнее.

– Слишком простое решение, – наконец проговорил он. – В любом другом случае я бы сказал, что терпеть не могу простых решений, поскольку, как правило, они всегда ошибочны, но с тобой… С тобой я ни в чем не уверен. Ты умеешь управлять людьми и направлять события в нужную тебе сторону… Да-да, я самым внимательным образом изучил все этапы обороны Тортона. Потому меня смущает твое предложение.

– Знаете, в таких случаях у нас говорят: он знает, что его противник знает о том, что он знает о том, что его противник знает о его знании.

Герцог честно попытался осмыслить логическую конструкцию, даже что-то записал на листе и долго его изучал. Потом хмыкнул.

– Кажется, я понял. Мы оба знаем друг о друге многое и оба подозреваем друг друга. Какой же выход? Ладно, положим, я тебе поверю. Как я понимаю, ты не просто так все мне рассказал. Тебе надо обустраиваться в совершенно незнакомом тебе месте, обзаводиться знакомыми. Тут ты спасаешь от смерти маленькую девочку и приводишь ее к себе в лагерь, где, как я понимаю, ты временно обосновался. С ее помощью немного выучил язык и узнал наши обычаи, а весной решил отвести девочку к отцу. Я ничего не напутал?

– Да нет, вы узнали очень много за короткое время.

– Старался. Я весьма старался. – Герцог вдруг вскочил и быстро заходил по комнате. – Ну и что мне с вами делать, князь? Вы не хотите сказать, кто вы на самом деле… нет-нет, я не сомневаюсь в вашем высоком происхождении, это сразу видно, я говорил только о ваших целях. Непонятно, откуда вы, непонятно, как к нам попали. И как вам доверять? Но тут же вы сумели переломить ситуацию в Тортоне и победить в совершенно проигрышном положении. Я собрал много сведений по обороне города, потом почти всю ночь думал, прикидывая, как бы действовал сам, но победы не видел. Мне страшно представить, что будет, если из вашей этой Российской империи заявится хотя бы человек двести таких, как ты.

– Не заявится, милорд. Это была дорога только для одного человека и в один конец.

– И я должен этому поверить?

– Если это не так, то что вы можете сделать? Даже моя смерть ничего не изменит.

– Вот к этому выводу и я пришел. Признаться, я обдумывал много вариантов по поводу тебя. Скажу честно, твое устранение было отнюдь не на последнем месте. – Володя устал следить за вышагивающим герцогом и теперь смотрел прямо перед собой, словно ему был совершенно не интересен этот разговор. – Однако я решил остановиться на самой первой идее, которая пришла мне в голову.

– Можно, постараюсь догадаться? Если сомневаешься в ком-то, держи его поближе к себе и наблюдай.

Герцог замер, развернулся на пятках и глянул на Володю.

– Так я и думал, но потом у меня появилась другая идея. Как я слышал от его величества, ты неплохо умеешь анализировать. Как тебе настоящее положение Локхера?

– Катастрофа. Я, конечно, не знаю всего, но если судить по тому, что доходит, то, даже несмотря на победу под Тортоном, положение очень тяжелое. А если правдивы слухи об еще одном поражении…

– Правдивы. Хотя там не все так катастрофично, как говорят.

– Из-за слабой кавалерии у Эриха?

Герцог нахмурился, потом кивнул.

– Да. У него не было возможности организовать преследование. Но главная проблема не там. После поражения у Тортона Эрих снова остался без резервов и теперь вряд ли начнет наступление… Впрочем, он может и рискнуть. Тем не менее меня тревожит не он, а герцог Торенды и его права на престол.

– Он имеет права на престол Локхера? – насторожился Володя.

– Его бабушка была внучкой брата короля. Песочная башня, но все же кое-какие права на корону у него есть.

– Очень шаткая башня.

– Правильно, потому сам он никогда не рискнет. А вот если Эрих ему чуть-чуть поможет…

– Тогда гражданская война.

Лицо герцога вдруг стало жестким.

– Это вряд ли. У мятежника не так уж много сторонников в столице… осталось.

Володя на последней фразе вздернул бровь, выражая живейший интерес.

– Осталось?

– Кто-то сразу к нему примкнул и уехал, кто-то потом бежал, а с самыми опасными приключились разные несчастные случаи.

– Как я понимаю, арестовать высшую знать не так-то просто?

– К сожалению.

– К сожалению. Голову вы отрубили, а вот крыс наверняка много осталось.

– Пока нет головы, они не страшны.

– Если за дело не возьмется Эрих. Он голову найдет быстро.

Герцог задумался, потом выругался сквозь зубы.

– Верно. А значит, чем быстрее мы вскроем этот гнойник, тем лучше. Надо покончить с этим мятежом. Если раньше еще можно было закрывать на него глаза, то сейчас это становится опасно.

– И мне вы отводите роль хирурга?

– Не совсем, милорд. Я слышал, что вы у себя дома носите титул князя?

– После гибели отца. – Володя вдруг почувствовал, что ему стало трудно дышать.

– А этот титул соответствует герцогскому…

– Примерно. Может, чуть повыше будет…

– Понятно. А скажите-ка, князь, какие у вас виды на дальнейшую жизнь?

– Мне только кажется или у вас есть что мне предложить? С интересом выслушаю.

Герцог хмыкнул, немного подумал и вдруг предложил:

– Хотите стать герцогом Торенды?

Володя ожидал несколько другого предложения и уже открыл рот, чтобы ответить на то, что, по его мнению, собирался сказать собеседник, но тут до него дошел смысл фразы и он так и замер с открытым ртом. Герцог насмешливо наблюдал за ним, явно наслаждаясь происходящим.

Наконец Володя взял себя в руки.

– Это несколько неожиданное предложение.

– Ожидали другого?

– А как вы думаете?

– Думаю, вы вряд ли предполагали, что я вам предложу получить в свою власть пятое по величине герцогство королевства.

– Ага, только для начала его надо отвоевать у предыдущего герцога в условиях, когда нет войск, с юго-востока наступает Эрих, а в королевстве на дорогах хозяйничают разбойники. Да пара пустяков. Но меня гораздо больше в этом предложении настораживает другое: вы вот так спокойно отдаете, как вы там сказали?.. Пятое по величине, к тому же пограничное герцогство королевства чужаку. Где ловушка?

– Ловушка?

– Ну да. Вы с первого взгляда прониклись ко мне безграничным уважением, остро переживаете мою несчастную судьбу и решили любой ценой облегчить мои страдания. Долго думали, чем бы мне помочь, и вдруг сообразили: «А почему бы мне не отдать герцогство в руки этого милого мальчика?» Кстати, ничего, что такие решения надо с королем согласовывать? Или я что-то упускаю?

– А ты большая язва, когда захочешь, – одобрительно хмыкнул герцог, в который раз резко меняя стиль разговора и с официального «вы» переходя на доверительное «ты». – С королем это я согласовал, могу даже письмо показать. Мысль эта пришла мне уже давно, так что списаться с его величеством я успел и даже убедил его поддержать мою идею. Поскольку его величество сейчас в столице, до которой три дня пути верхом, переписка много времени не заняла.

Володя потряс головой.

– Или я чего-то не понимаю, или вы меня где-то пытаетесь обмануть.

– Я понимаю, что тебя тревожит. Герцогство достаточно лакомый кусок, из-за которого любой пойдет на что угодно. Собственно, герцог и пошел – захотел стать независимым от королевства. На самом деле дела у нас обстоят так, что при дворе уже всерьез обсуждают возможность заключения договора с герцогом: тот прилюдно отказывается от притязаний на трон, а король признает его независимость и тут же с ним заключает союзный договор против Эриха.

– Полагаете, герцог на это пойдет?

– Вряд ли, но это показывает, в каком отчаянии находится двор. Как видите, я ничего не скрываю. Тут нужен человек с очень нестандартным подходом, человек, который способен увидеть победу там, где остальные видят только поражение. В Тортоне вы доказали, что умеете делать чудеса и превращать в победы самые проигрышные ситуации.

– Ага. А еще мне надо будет следить за спиной, поскольку найдется куча завистников, которые будут считать, что выскочке сильно повезло. У меня нет поддержки при дворе, я совершенно не разбираюсь во внутренней политике вашего королевства. В общем, съедят меня придворные-волкодавы вместе с костями и не подавятся. Что же касается вас, кажется, я понимаю, почему вы сделали такое предложение. Я чужак, ни с кем тут не связан, возможно, шпион. Но как герцог я всегда буду на виду, а без поддержки вашей и короля меня можно уничтожить одним движением пальца, вам даже напрягаться не придется. Полностью управляемая и полностью подконтрольная кукла, хотя и обладающая определенной властью. Что-то меня не привлекает такая перспектива. Извините, но вынужден отказаться.

– Признаться, согласись ты на мое предложение, я был бы сильно разочарован. Тем не менее я все же думаю, что вы согласитесь.

И опять резкая смена поведения, и снова полная официальность. Хотя Володя и понимал, зачем герцог так делает, но все же его это немного раздражало, и приходилось прикладывать некоторое усилие, чтобы оставаться внешне невозмутимым. Вообще этот разговор выматывал страшно – приходилось постоянно держать себя под контролем, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего – с герцогом такие вещи допускать не стоило. Этот герцог одновременно и пугал, и притягивал к себе. Он мог стать и надежным другом, и опасным врагом. И пока по отношению к Володе возможны были оба варианта.

– Даже не знаю, какие аргументы вам нужно будет привести, чтобы я изменил свое мнение.

– Не беспокойтесь, милорд, я найду аргументы. Но для начала давайте я расскажу о том, как вижу ситуацию в королевстве и вокруг вас. А вы потом меня поправите, если где ошибусь. Полагаю, это ответит на многие ваши вопросы. Сначала про королевство. Думаю, тут для вас будет много новой и очень полезной информации.

– О войне?

– О ней. Спор Родезии и Локхера за Эндорию довольно давний, и первоначально она принадлежала именно Родезии, хотя и недолго. Когда же лет двести назад король Локхера Стин Первый начал усмирять вассалов и строить королевство, прихватил и Эндорию. Так получилось, что с этой стороны Лирейского хребта добываются все металлы, которыми так богаты горы. Тут и железо, и медь. Есть еще что-то, но это уже мелочи. А вот с другой стороны если и есть выходы руд, то добывать их приходится с большим трудом. Однако сам хребет очень надежный страж границы, а несколько не очень широких перевалов легко охранять и оборонять в случае нужды.

– Да, я заметил.

– Эриху удался его план только потому, что он вышел в поход с небольшой армией. Вдобавок шел быстро, и в такое время, которое считалось уже невозможным для войны.

– Если бы не выпал снег, который закрыл перевалы…

– Знаю, князь. Я не говорю, что нас это каким-то образом оправдывает. Так вот, Эриху, благодаря его неожиданному ходу, удалось захватить крепости, охраняющие перевалы, и таким образом он оказался в Эндории. Сразу захватил еще пару крепостей – никто не ожидал атаки в это время года.

– И не только захватил, но и разбил еще вашу армию.

Герцог сморщился так, словно лимон разжевал.

– Первый бой был ошибкой. Я настаивал на том, чтобы не лезть туда, выждать, укрепить крепости и города, но… разве этого чурбана герцога Лодерского переспоришь? «Это не рыцарский поступок! Надо вышвырнуть их обратно в Родезию». И король молод еще, неопытен, для него все эти слова о славных победах словно мед. Славы захотелось, а потом на белом коне в столицу… Благо, мне удалось тогда отговорить его от участия. Тут и Ирман Лодерский помог, ему-то тоже не хотелось славой с мальчишкой делиться. – Судя по всему, герцог до сих пор остро переживал те события, пытаясь понять, где ошибся и чего не учел. – Вот и… К счастью для нас, как раз тогда начались снегопады, каких в тех краях не знали уже лет десять, и снег полностью закрыл перевалы, отрезав Эриха как от подкреплений, так и от продовольствия. Тех же запасов, что он захватил в крепостях, явно было мало. Должен признать, что Эрих даже в этих обстоятельствах не растерялся и, пользуясь снегопадом, захватил Тирен – город, расположенный недалеко от границы – перевалочный пункт для караванов, идущих в Родезию и обратно. К счастью для нас, наши караваны с продовольствием, идущие в Эндорию, тоже застряли в снегах и вынуждены были вернуться. Полагаю, Эрих знал, когда доставляют еду в провинцию, и сильно рассчитывал на эти караваны.

– И он остался почти без еды.

– Еда была, она позволила им хоть и без излишеств, но перезимовать благодаря захвату городов. Проблемы были с лошадьми. Поймите, милорд, Эндория – это сплошные камни. Плодородные земли на юге, но на них выращивают в основном виноград, а потому много народу она прокормить не может. Там живут в основном работающие в шахтах, охрана, кузнецы. Плюс города, которые расположены на трактах и обслуживают караваны, такие как Тирен. Это пустынный край. Потому и лошадей там много не держат – фураж для них приходится возить из других районов королевства.

– То есть если для людей еду еще можно найти, то для коней…

– Для такого количества, что были у Эриха, однозначно нет. В общем, тот снегопад помог нам избежать катастрофы, ибо после гибели герцога Лодерского вместе с армией другую мы собрать уже не успевали.

– А я-то все гадал, почему Эрих до сих пор кавалерию не восстановил. Он, конечно, должен был употребить многих коней как еду зимой, но не всех же. Теперь понятно.

– Да, рыцарского коня так просто не добудешь. Я слышал, эмиссары Эриха скупают коней, способных нести всадника в доспехах, даже в империи. Но так быстро их не пригонишь, так что это лето выдалось для нас спокойным. А тут еще под Тортоном Эрих много потерял.

– А второе сражение?

– Тут его величество совсем удила закусил. Я думал, гибель герцога его хоть немного вразумит, пытался воздействовать на него, но… вылетел в отставку с запретом появляться в столице. А дальше новый поход…

– И вы упустили замечательную возможность закончить войну. После второго поражения, как я понимаю, начали сдаваться все крепости и города Эндории, поскольку к осадам никто не готовился, а прошлогодние припасы подошли к концу. Помощи нет, ваших войск тоже нет.

– О, да. Эриху осталось только собирать «урожай». Если еще не все города Эндории он захватил, то только потому, что ему войск не хватает. Вот и сейчас он вынужден атаковать другие провинции. После очередного нашего поражения он получил возможность осадить Эротон и Литон – два города в провинции Нинсел. Если он их возьмет, то получит доступ в богатую хлебную провинцию, и тогда со снабжением у него проблем больше не будет. Сейчас-то ему всю еду и фураж приходится везти из Родезии через перевалы, это его и тормозит. К счастью, я предвидел такую ситуацию и приказал усилить гарнизоны всех приграничных городов, особенно таких ключевых. Надеюсь, Эрих под их стенами надолго застрянет.

– Он очень деятельный человек.

– Весьма. И по моим данным, этот деятельный человек сейчас пытается договориться с герцогом Торенды: в обмен на корону тот отдает ему Эндорию, Нинсел и Вертон.

– Вертон – это…

– Провинция западнее Эндории. Нинсел южнее, а Вертон севернее. Именно из них идет снабжение Эндории хлебом, мясом… ну и другими продуктами. Без них Эрих владеет Эндорией временно, ибо никогда не сможет прокормить там столько войск, сколько нужно для обороны. С нашей-то стороны никаких преград в виде горных хребтов нет, и ему придется строить много крепостей, содержать в них войска для охраны. А снабжать все это можно только через горные перевалы. Потому Эрих и на мир с нами сейчас не пойдет, даже если мы предложим ему Эндорию. Понимает, что не сможет ее удержать.

– Это все познавательно, только я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне?

– Еще немного. Как вы верно подметили, снежная зима нас спасла, дав необходимое время на мобилизацию. Даже два поражения ничего не решают просто потому, что сейчас Эрих не в состоянии организовать полномасштабное вторжение из-за нехватки сил и, прежде всего, кавалерии. Признаться, атаку на Тортон я не рассматривал и эту возможность проглядел. Не ожидал такого от Эриха… честно, не ожидал…

– Я еще Конрону говорил, что Эрих – гений. Он свои операции планирует на несколько ходов вперед, причем так, что у него всегда есть еще несколько вариантов на случай неудачи.

– Есть. Герцог Торенды.

Володя вздохнул.

– Вы снова все сводите к нему.

– Потому что это сейчас критическая точка королевства. Если мы не сумеем быстро подавить мятеж, то спасти королевство уже не удастся. Соседи начинают подстрекать бунты на наших окраинах, а свободных войск после всего случившегося мизер, и все они у границы с Эндорией. Если их увести, то для Эриха вообще не останется преград. Мне нужен человек, который умеет нестандартно мыслить и сможет навести порядок в мятежном герцогстве максимально быстро, чтобы можно было использовать его ресурсы для пополнения армии королевства. Причем сделать это необходимо с минимальными силами. То есть такой человек, который сможет сделать невозможное…

Володя молчал и пристально смотрел на герцога, тот так же пристально смотрел на него.

– Например, такое, как отбить атаку многократно превосходящих сил на Тортон, – продолжил герцог. – И не просто отбить, но и нанести большие потери атакующим.

– В общем, я догадался, о ком вы говорите. Единственное, чего я не понимаю, – какой мне в этом всем интерес? Я тут человек совершенно посторонний, никаких особых интересов в Локхере у меня нет, присягу вашему королю я не давал.

– Еще минуту внимания, я не закончил. Впервые о некоем непонятном князе я услышал от короля, когда тот неожиданно вызвал меня из ссылки. Причем высказался он мне о вас весьма эмоционально…

– Представляю.

– Но и с некоторым уважением. Для меня это было внове. На моей памяти Артон прислушивался только к Ирману Лодерскому. Правда, его друг, племянник герцога Эндон, говорил о вас исключительно в ругательных выражениях. И опять-таки впервые на моей памяти Артон не прислушался к его мнению.

– Даже так? И какого же мнения обо мне его величество?

– У него двойственное отношение к вам. С одной стороны, вы сумели произвести на него впечатление. Кажется, тут сыграло свою роль еще и то, что с ним до этого никто так не обращался. Кстати, когда он узнал, что я, возможно, встречусь с вами, он просил передать вам одну странную фразу… Он сказал, что скоро вернет вам вашу крону… Что бы это значило?

– Один спор с его величеством, который я надеюсь проиграть.

– И за проигрыш получите крону? Весьма оригинально. Так вот, с одной стороны, вы сумели произвести впечатление. Я тоже поражен точностью анализа, если его величество ничего не перепутал, когда передавал мне ваши слова. С другой – он не очень доволен тем, что ему выговорили как мальчишке… какой-то мальчишка. До битвы у Тортона он еще мог не воспринимать вас всерьез: мало ли что там болтает какой-то мальчишка, пусть и умные вещи говорит, а вот докажи, что можешь не только говорить, но и делать. Сейчас уже он так сказать не сможет, поскольку вы делом доказали, что можете не только говорить. Его величество затребовал от меня самую подробную информацию о битве.

– Я чрезвычайно польщен.

– Напрасно иронизируете, милорд. Вы очень заинтересовали короля.

– «Минуй нас пуще всех печалей и царский гнев, и царская любовь». Интересно, сколько я себе врагов нажил из-за этой заинтересованности?

– Весьма много, смею заверить. Как видите, милорд, вы уже привлекли к своей персоне большое внимание и остаться в стороне у вас вряд ли получится.

– Полагаю, стоит мне исчезнуть на некоторое время – и обо мне забудут.

– Весьма возможно. Как видите, милорд, я даже не спорю.

– А значит, мне надо держаться как можно дальше от вашего королевства.

– Скажите, а чего хотите лично вы? – Герцог сел напротив, сложил руки замком и с интересом посмотрел на Володю.

Вопрос поставил мальчика в тупик. А действительно, чего он хочет? Каковы его дальнейшие планы? Герцог моментально уловил эту растерянность и усмехнулся.

– Не знаю, – сердито отозвался Володя. – Но влезать в ваши политические дрязги мне хочется меньше всего. Ума не приложу, к чему вы вообще это придумали? Совершенно посторонний человек, и предложить ему герцогский титул вот так вот…

– На самом деле это была не моя идея. Изначально я предлагал другого человека и вас в качестве помощника ему. Вариант вы – герцог был запасным. Однако именно его и поддержал король. Причем так, что я не мог с ним спорить. Но сейчас, поговорив с вами, я согласен с королем – это лучший вариант. Из того, что я узнал, я понял, что вы ненавидите предателей, а значит, не предадите сами, вы умны, умеете нестандартно мыслить. Настолько нестандартно, что на вторых ролях вы не сможете развернуться в полную силу. В Тортоне вы сумели проявить себя только потому, что Конрон целиком и полностью вас поддерживал. С новым герцогом так не пройдет. Назначить пустышку мы не можем – в такое сложное время он не справится, а сильный человек вряд ли станет полностью слушаться вас с вашими необычными идеями.

– Логично.

– Я рад, что вы со мной согласны, милорд.

– Осталось убедить меня принять этот титул.

– Пожалуйста – подумайте о будущем Аливии. Мне кажется, эта девочка вам дорога.

Володя напрягся, сжав кулаки.

– Это угроза?

Герцог озадаченно глянул на него, нахмурился, но тут же поспешно замахал руками:

– Возвышенные боги, конечно же, нет! За кого вы меня принимаете? Нет-нет, я имел в виду совсем другое. Видишь ли, – герцог снова резко сменил тон на доверительный, – перед встречей с тобой я несколько раз навещал уважаемого Осторна Транхейма и его семью. Аливия меня поразила – умная девочка, живая. Очень много рассказывала о том, как ты ее спас и как вы с ней жили на острове в лесу, как ты ее учил готовить, читать и писать…

– Хм… понятно…

– Но, видишь ли, все дети имеют обыкновение вырастать. Скажи, какое будущее ты хочешь для Аливии?

– Будущее для Аливии? – Володя никак не мог сообразить, к чему клонит герцог.

– Да. Как ты представляешь ее будущее?

– Ну… я не знаю… у нее же семья есть…

– А я могу тебе сказать – очень несчастливое. Как я уже говорил, я был три раза у них в гостях. Аливия действительно живая девочка, умная, но для купеческой дочери совершенно не умеет себя вести. Она вела себя со мной как с равным.

Володя нахмурился.

– И что?

– Кому будет нужна такая жена? Из благородных замуж ее никто не возьмет, а в ее сословии как-то не принято, чтобы жены вели себя с мужьями на равных. К тому же, с ее образованием, интерес к которому привил ей ты, ее кругозор окажется даже больше, чем у мужа. Полагаешь, она сможет быть счастливой? Вечные ссоры, недопонимание. Или, думаешь, муж проявит к ней уважение, признавая превосходство жены? Конечно, и такое может быть… случается.

С каждым словом герцога Володя опускал голову все ниже и ниже, полностью признавая его правоту. Действительно, показав девочке необычный и новый мир, он невольно оказал ей плохую услугу. Теперь ей будет тесно в том мирке, в котором живет ее семья. Осторн понимал это, потому и сопротивлялся изо всех сил присутствию Володи в их доме. Смирился, только когда понял, что назад пути нет. А значит, сейчас девочке грозит или несчастливый брак, или остаться старой девой, что в здешнем обществе еще хуже. Осторн, конечно, постарается найти выход, но… проклятие, герцог совершенно прав.

– Или вы, милорд, хотите сами взять ее в жены? Аливия заверила меня, что выйдет замуж только за вас.

Мальчик хмыкнул.

– В ее возрасте я был уверен, что женюсь исключительно на маме. Нет, у меня таких мыслей не было, она для меня младшая сестренка. Но раз вы об этом заговорили, значит, видите какой-то выход?

– Выход есть, и достаточно простой – вы должны взять Аливию в семью. Удочерить или… хм… усестрить, не суть важно. Вы должны официально объявить, что Аливия отныне является членом вашей семьи.

– И это возможно?

Герцог откровенно усмехнулся:

– С дозволения сюзерена. Если бы она была вам ровней, тогда никаких вопросов. Но поскольку Аливия намного ниже вас по социальному статусу, то ваш сеньор должен одобрить этот шаг… Точнее, не так, он должен лично ввести нового члена семьи в ваш дом. Поскольку вассал не может отказать в просьбе сеньору, то никакого ущерба чести нет.

Володя хмуро изучил усмехающегося герцога с головы до ног.

– Вы ведь заранее это обдумали?

– Я был бы глупцом, если бы не подготовился к разговору. Вы, конечно, можете пренебречь обычаями, но тогда вам будет очень трудно вписаться в общество. А быть вечным странником вам вряд ли захочется. Тем более с девочкой.

– Не думаю, что ее отец согласится на такое.

– Согласится. Я уже разговаривал с ним. Он прекрасно понимает ситуацию, а также понимает, что его дочь может войти в круг высшей знати королевства. Полагаете, какой-нибудь отец откажется от такого?

– Все предусмотрели?

– Не знаю. Может, и не все. Но я вам предлагаю нечто весьма конкретное и осязаемое: дом, положение в обществе, друзей, возможность быть рядом с сестрой.

– А также кучу врагов, весьма нервную должность… И к тому же, чтобы спокойно всем этим наслаждаться, надо всего-навсего разгромить превосходящие силы мятежников, имея у себя всего ничего.

– Бесплатно, молодой человек, ничего не бывает. И чем больше вы приобретаете, тем больше придется платить. Хочешь хорошо устроиться и обеспечить тех, кого любишь, получи в ответ и врагов.

– А также подставь под удар ту самую Аливию, ради которой вы и призываете меня согласиться.

– Не думаю, что для нее существует какая-то угроза. Не больше, чем сейчас.

– И какие у меня шансы удержаться без поддержки и связей?

– Ну почему же без поддержки? Вас поддержу я, мои друзья, коих тоже немало, а также его величество, а это дорогого стоит.

– То есть я буду держаться исключительно на вашей и королевской поддержке. А что случится, когда я перестану быть вам нужен?

– Вы считаете нас настолько неблагодарными?

– Как говорят у меня на родине, важно не желание, а наличие возможностей. Желание может быстро поменяться, а если я не имею способов нейтрализовать ваши возможности, то закончится все для меня очень печально.

– Господин Вольдемар, вы ведь не будете спорить, что, пока идет война, вы в безопасности?

– Не буду, – осторожно согласился Володя.

– И война эта, судя по всему, продлится еще долго. Год точно. И если за это время вы не сможете самостоятельно обрасти связями, знакомствами, закрепиться, то… вряд ли вы тогда сможете управлять герцогством даже с королевской поддержкой.

– Что-то мне это напоминает… – Володя демонстративно потер лоб, изображая задумчивость. – Точно! В детстве! Если ты не прыгнешь с этой скалы в море – ты слабак! У нас про такое говорят «взять на слабо».

– Вот видите, у вас даже название есть.

Володя хмыкнул, но тут же снова посерьезнел:

– Мне надо подумать.

– Я не требую ответа прямо сейчас. Предлагаю вернуться в Тортон, там можете переговорить с людьми… Лигур обещал принести вам личную присягу, если вы согласитесь с моим предложением.

– И тут успели?

– Я хорошо подготовился к разговору. Как видите, мы предлагаем вам этот титул не просто так, а осознавая, что у вас есть некоторые ресурсы, которых так не хватает Локхеру. Бывшие рабы нам служить не будут, в лучшем случае пойдут в наемники, но вот вам они охотно присягнут, вы сумели произвести на них впечатление. Однозначно поддержит Лигур, поддержит кое-кто из офицеров Конрона. Да и сам Конрон согласился встать под вашу руку в предстоящем деле.

– Господин Ленор Алазорский, не давите на меня. Мне надо подумать хотя бы два дня.

– Я не тороплю, милорд. У вас есть эти два дня. Так вы вернетесь со мной в Тортон?

Володя вздохнул.

– Наверное, это будет лучшим вариантом. Надо действительно переговорить с людьми. Но вы меня все же удивили… Не думал, что… – Володя замялся, не зная, какие подобрать слова.

– Что чужеземцу предложат такой пост? – помог ему герцог. – Естественно, я навел о вас справки. Рассказывали вы о себе много, но, тем не менее умудрились сказать очень мало. Вы из благородной семьи, в результате предательства ваши родители и младшая сестра погибли, а вы вынуждены были бежать и скрываться на улице. Потом вас отыскал друг вашего отца и определил в военную школу, а потом вы каким-то образом оказались здесь…

Вопрос был слишком явным, чтобы его игнорировать. Герцог требовал ответной откровенности. Володя задумался.

– Вы понимаете, князь, что откровенность поможет нам лучше понять друг друга? И я должен учитывать риск. Если из этой Российской империи прибыли вы, то почему не могут прийти другие? Почему пришли вы?

Володя поморщился:

– Другие не придут. Это невозможно в принципе. Помните, я говорил про потерпевшего крушение? То, что я попал сюда добровольно, – ничего не меняет. Почему? Пусть это будет долгом. Был приказ императора, и я, как его вассал, подчинился. Дома меня все равно ничего не держало.

– А предатель, из-за которого погибла ваша семья?

– К тому времени, как я мог отомстить, он уже погиб. Взять власть оказалось легче, чем ее удержать. Так что меня не держала даже месть. – Володя нахмурился. – Знаете, я до сих пор этого не понимаю. Он же всегда был рядом с отцом… со мной и сестрой гулял часто… я его до двух лет с папой путал. Дядя Игорь, он же был для нас как член семьи… Почему?

Последний вопрос вырвался с болью и непониманием. Герцог нахмурился. Такое не сыграть, и так притворяться невозможно.

– Власть, как я понимаю.

– Власть? Какая власть? – Володя уже пришел в себя и успокоился, по крайней мере, внешне. – Не было возможности у него ее удержать.

– Он думал иначе, – не очень весело улыбнулся герцог.

– Верно, – кивнул Володя. – Не думал бы, не сделал. Но даже удержав ее… все равно я бы не стал ему завидовать. Удел предателя – вечное одиночество. Да и не только его, а всех подобных ему людей.

Герцог помолчал, отхлебнул вино.

– Ты поэтому так привязался к Аливии?

– Первый человек, с кем я познакомился в Локхере. Она очень помогла мне… Если вы никогда не были одиноки, то не поймете, как важно, когда есть кто-то, кто тебя ждет… И она очень похожа на Ленку… не внешне, поведением. Первоначально было это, а потом…

– Потом ты уже привязался к ней просто потому, что она есть.

Герцог сейчас был очень задумчивым. Исчезла его порывистость в движениях, резкие вопросы, выводящие из себя собеседника.

– Что же касается, почему я тут – это был эксперимент с билетом в один конец. И, насколько я знаю, второй раз провести его не получится.

– Что ж… не знаю почему, но я тебе верю, – герцог поднялся. – Надеюсь, когда мы узнаем друг друга получше, а я весьма надеюсь, что мы станем настоящими друзьями, ты расскажешь правду до конца. Мне на самом деле интересно, откуда ты и почему оказался здесь. А также очень интересно послушать о твоей родине. Наверное, удивительная страна, если в ней живут такие люди, как ты.

В этот момент в комнату осторожно заглянул кто-то из слуг герцога.

– Ваше сиятельство, вы уже почти два часа тут… даже еды не просите…

– Все нормально, Ольг. У нас с князем был очень важный и интересный разговор. Князь, вы со мной вернетесь в Тортон?

– Если вы поедете не сейчас, то да. Мне нужно будет отыскать моего секретаря, которого я оставил неподалеку… на всякий случай.

Герцог хмыкнул: понял, о каком случае говорит Володя.

– Уже вечер почти, так что возвращаться на ночь глядя не будем. А завтра утром мы вас, князь, обязательно дождемся.

– В таком случае до завтра, ваше сиятельство.

– До завтра, ваше сиятельство, – улыбнулся герцог Алазорский, вежливо кивнул Володе и даже придержал перед ним дверь, когда тот выходил.

Слуга озадаченно покосился на своего господина. Герцог некоторое время задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь.

– Прикажи приготовить мою травяную настойку и подготовь мне постель.

– Но, господин, вы же хотели сегодня вернуться в Тортон…

– Вернемся завтра к обеду. Отправь гонца, пусть сегодня моего возвращения не ждут.

– Но…

Герцог чуть обернулся, и все возражения замерли на губах слуги. Поклонившись, он выскочил из дома, предпочтя в этот момент находиться как можно дальше от сеньора.

Глава 15
В Тортон Володя въезжал вместе с герцогом Алазорским. По дороге герцог старательно пытался разговорить Володю, рассказывая разные случаи из жизни, которые, по его мнению, могли заинтересовать мальчика, делился воспоминаниями. Володя согласно кивал, смеялся, где нужно, тоже что-то рассказывал, но вовсе не то, что хотели от него услышать. Герцог хмурился и пытался зайти с другой стороны, начиная рассказывать о новых веяниях в науке и искусстве. Он оказался на редкость образованным человеком для своего времени, многим интересовался, и здесь ему удалось вызвать интерес у собеседника. Володя слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, пытаясь разобраться в представлениях местных о мире – раньше-то как-то недосуг было. Но и тут он спорил, только если были незначительные ошибки. Если же герцог начинал нести откровенную чушь в основополагающих вещах… нет, не потому, что был глуп. Просто все новейшие представления местных ученых о мире были порой настолько несуразны, что хотелось смеяться. Герцог же в данном случае просто следил за новостями науки и теперь повторял их, порой добавляя свои размышления по тому или иному вопросу.

Причина этого разговора Володе была ясна совершенно отчетливо – герцог изо всех сил пытался хоть что-то выведать о собеседнике, вызвать его на разговор, узнать уровень его образованности. В последнем случае Володя охотно шел навстречу, поправляя детали в математике, добавлял свои размышления о стихосложении, но когда разговор заходил о мире и его физическом устройстве, предпочитал только слушать, изредка задавая уточняющие вопросы. Ну ведь тяжело всерьез спорить, когда тебе говорят, что мир плоский, или о божественной энергии, которая заставляет гореть дрова и сверкать молнии. Тем не менее Володя оживился и стал закидывать герцога вопросами, чтобы быть в курсе представлений местных ученых о мире.

Тот, похоже, что-то заподозрил, поскольку, когда речь шла о математике или геометрии, Володя проявлял потрясающие знания, и было видно, что рассказать он может намного больше, чем знал сам герцог. А тут как воды в рот набрал – только вопросы, и иногда на губах мелькала улыбка… Ленору Алазорскому порой очень хотелось знать причину.

Сделав себе зарубку на память, герцог решил пока оставить размышления и просто наблюдать.

А к обеду они въехали в Тортон…

Первым делом Володя отправился к Осторну. Купец, оглядевшись и убедившись, что рядом нет дочери и жены, затащил мальчика к себе в кабинет.

– Ваше сиятельство, что вы решили по поводу моей дочери?

– Что? – Володя даже растерялся от такого напора.

– Буду откровенен. Я не знаю, решили вы просто позабавиться с Аливией от скуки или что-то иное, но вы стали с ней заниматься, и теперь она вряд ли сможет стать хорошей женой для людей своего круга. Ничего радостного в будущем ее не ждет.

– Я…

– Я понимаю, что вы скорее всего не думали о последствиях. Это так похоже на благородных – не думать о последствиях своих развлечений с низшим сословием.

– Я действительно не думал… – Володя опустил голову. – У меня на родине все совершенно не так…

– А ей жить не у вас на родине, а тут! Я пытался оградить дочь от вашего влияния, но… Да вы сами все понимаете. А после того, как вы спасли ей жизнь… Вот я и хочу услышать о ваших дальнейших планах по ее поводу!

Володя подошел к стулу и сел. Подумал.

– С вами ведь разговаривал герцог Алазорский?

– Да, потому я и спрашиваю.

– Я принимаю его предложение. Вы позволите мне взять опеку над вашей дочерью и официально признать сестрой?

Купец обхватил голову руками и рухнул на соседний стул.

– Если ты потом откажешься от нее – прокляну!

– Она для меня в этом мире единственный близкий человек. И, Осторн, я не собираюсь ограничивать ее в общении с вами.

– Спасибо, милорд, только… Только герцогессе не по чину встречаться с купцом.

– То, что мне предложили стать герцогом Торенды, – это пока еще… Скажем так, есть серьезные возражения у того, кто является герцогом в настоящий момент. И его еще надо постараться убедить в том, что он не прав в своих возражениях. Для его убеждения мне может понадобиться любая помощь. Помнишь, мы с тобой уже говорили на эту тему?

– Помню, – кивнул Осторн. – Вы говорили про то, что деньги вам не нужны, но могут понадобиться мои связи среди купцов и членов магистратов других городов.

– Совершенно верно. Так ты сможешь организовать доставку в ключевые города герцогства моих посланий так, чтобы они попали к надежным людям, которые не отмахнутся от них, а серьезно подумают?

– Хм… Я полагал, вы все-таки попросите организовать вам заем.

– Деньги… – Володя задумчиво возвел глаза к небу. – Движущая сила всего и вся. На самом деле деньги мне тоже нужны, но я планировал получить их в другом месте… Однако, как думаете, купцы Тортона согласятся дать мне денег?

– Вам? Если я выступлю поручителем… Все зависит от суммы.

– Понятно. А ты готов меня поддержать?

Осторн надолго задумался, потом махнул рукой:

– Я готов вам оказать любую поддержку. Все, что в моих силах.

– Хорошо. – Володя поднялся. – В ближайшее время мне предстоит много работы, а когда определю, какая именно помощь мне нужна, я скажу.

До вечера Володя успел переговорить с Лигуром, Конроном, некоторыми офицерами и мастерами. Лигур даже не колебался, тут же заявив, что готов принести вассальную клятву.

– Если ваше сиятельство не возражает против клятвы бывшего раба…

Володя отмахнулся. Попросил его переговорить с солдатами полка и лучниками и сообщить, кто из них готов идти за ним, а кто нет. Лигур кивнул и тут же ушел выполнять приказ.

Более серьезный разговор состоялся с Джеромом, Филиппом и Винкором. Володя честно разъяснил все свои опасения по поводу предложений герцога, а также проблемы, которые их ожидают. И получил заверения в том, что они готовы следовать за господином в любой ситуации. При этом Филипп так глянул на Володю, что тому стало стыдно за сомнения.

– Раз все согласны, не будем терять время. Тем более его не так уж и много. Мне понадобится ваша помощь. Джером, на тебе операция с Крейсом.

– А разве мы ее не отменили?

– Нет. Сейчас она даже нужнее. Начнем ее послезавтра. Дальше, мне нужны все сведения о герцоге Торенды: его характер, что он любит, что нет. Отыщи в Тортоне людей, которые с ним общались, переговори.

Джером слушал внимательно и кивал, иногда задавая уточняющие вопросы.

– Теперь ты, Винкор. Узнай все о дорогах в Торендском герцогстве. Пойдем мы туда скорее всего из столицы. Чтобы стать герцогом, мне надо будет принести клятву верности. Потому мне нужно знать, сколько дорог ведет в ключевые места герцогства, какое у них покрытие, насколько они проходимы в ненастье, сколько мостов на каждой, есть ли броды, какое дно, сколько вообще рек придется пересечь…

Винкор торопливо записывал, но тут не выдержал:

– Но, милорд, я ведь никогда не был в Торенде.

Володя поморщился:

– Винкор, мы в купеческом городе. Ты же сам занимался делами. Неужели тут нет людей, которые водили караваны в Торенду и обратно? Найди их, пригласи в трактир, угости и все узнай. Денег я тебе дам.

– Отличное задание, – завистливо буркнул Филипп.

– А ты не завидуй, тебе тоже придется разговаривать с солдатами. На тебе общее руководство всеми вооруженными силами, которые окажутся в моем подчинении. В настоящий момент это полк Лигура и батальон лучников. Многие там наверняка захотят уйти после окончившейся осады, на их место надо найти новых. С Лигуром мы договорились, что он доведет численность полка до штатной… Не бери в голову, это около полутора тысяч человек. Так, штатное расписание я Лигуру давал… переговори с ним. Короче, он тебе скажет, кто ему нужен. Потом узнай у Конрона, сколько идет с ним. Арбалетчиков я у герцога тоже выпрошу, подумай, куда их вписать.

– Вписать?

– Либо придать полку Лигура, либо сделать их, как и лучников, отдельным батальоном. Скорее всего лучше последнее. В общем, обсудишь все эти вопросы с Конроном и Лигуром. И еще. – Володя вручил ему листок. – Здесь список профессий, которые мне понадобятся: плотники, кузнецы, возницы. И там же указано, кого сколько надо. Их поиск тоже на тебе.

Следующая встреча была с Арвидом. Тут Володя сразу перешел к делу:

– В походе мне нужен хороший врач. Тем более, я планирую при каждом полку организовать медицинскую службу, а значит, нужны люди. Вам я предлагаю возглавить медицинское подразделение.

– И почему ты думаешь, что меня это заинтересует? – Врач уже давно перешел с Володей на «ты» и, особо не комплексуя перед высоким положением князя, высказывал ему все прямо. Володя эту черту характера врача очень ценил.

– Потому что ты хочешь узнать от меня много нового о медицине. В Тортоне я задержусь еще на некоторое время, но вряд ли у меня найдется хотя бы свободная минута. После сражений же у тебя будет большая практика, где сможешь проверить все те знания, которые я буду передавать.

– Мне надо подумать.

– Если откажешься, буду благодарен, если ты рекомендуешь мне кого-нибудь.

– Ладно, – принял решение хирург. – Я согласен. Что от меня надо?

Володя усмехнулся:

– Подыщи себе помощников. Для каждого полка я планирую по два врача с помощниками. Помощники не обязательно должны быть опытными врачами, но… Да ты сам понимаешь, что от них может понадобиться. Когда найдешь, я организую курс лекций по обеспечению санитарной безопасности в походе, а ты потом накрутишь своих подчиненных. Но за соблюдение санитарных норм я с тебя буду спрашивать!

– Э-э-э… я не совсем понял…

– Арвид, большинство болезней, которыми страдают люди, связаны с грязью. Эти болезни очень легко предотвратить соблюдением несложных правил и очень трудно лечить, когда возникает эпидемия. Ты понял, к чему я?

– Мне придется следить за соблюдением этих несложных правил среди солдат.

– Прежде всего, тебе надо понять, для чего эти правила. Когда понимаешь, что делаешь, – это всегда лучше, чем делать просто по приказу.

– В таком случае, – Арвид хлопнул себя по коленам и встал, – пойду подыскивать помощников. Хочется поскорее узнать эти правила и чем они обоснованы.

Уже когда стемнело, Володя отправился к герцогу. Пришлось некоторое время подождать в коридоре, пока доложат. Очевидно, сегодня его уже не ждали.

– Что-то случилось, милорд? – поинтересовался Ленор Алазорский, выходя из комнаты.

– Да, в общем, нет. Я просто переговорил с людьми… Думаю, что приму ваше предложение.

Судя по тому, что герцог ничем не выказал свое отношение к этому, он почти не сомневался в решении князя.

– А вечером вы пришли об этом сообщить, чтобы утром не передумать?

Герцог не издевался, он действительно пытался во всем разобраться и понять.

– Нет, просто хотел, чтобы у вас было время до утра подумать над тем, чем вы можете мне помочь в борьбе с мятежниками. Я понимаю, что, если бы у вас были свободные войска, вы не стали бы прибегать к моей помощи, а назначили верного и нужного человека из своего окружения…

– Ты так думаешь? Видишь ли, в моих глазах у тебя есть одно несомненное преимущество перед любым человеком из ближнего круга короля – ты ни при каких обстоятельствах не сможешь претендовать на трон.

– А вы в этом точно уверены?

– Не очень удачная шутка.

– Согласен, – кивнул Володя. – Но вы понимаете, что тех сил, что у меня сейчас есть, не хватит для завоевания герцогства? Дело даже не в солдатах – их найти можно. Дело в средствах. Вы же понимаете, что для содержания армии нужны деньги?

Герцог вздохнул и распахнул дверь, приглашая гостя в комнату. Там устроился поудобнее на стуле, указал Володе на другой, привычно сплел пальцы

– После всех поражений казна королевства изрядно опустела, хотя отец Артона был весьма прижимистым человеком и к своей смерти накопил немало… Ладно, полагаю, тут можно что-то придумать. Я готов вам из личных средств ссудить четыреста крон прямо сейчас и еще восемьсот по прибытии в столицу. Его величество тоже, думаю, проявит щедрость ради благого дела.

– Значит, остается как-то прожить до прибытия в столицу.

– О, здесь никаких проблем. Завтра утром я подготовлю приказ о временном назначении тебя военным комендантом Тортона с правом использования его ресурсов для подготовки войны с мятежным герцогством. Приказ перестанет действовать сразу, как только ты покинешь город.

– Кажется, эти мятежники сильно вас тревожат.

– Я уже говорил, что в настоящий момент они угрожают королевству даже больше, чем Эрих.

– Тогда еще один момент. Я хочу, чтобы мои обещания не были нарушены.

– Не понял?

– Война с мятежом, по сути, война гражданская. Вряд ли там все так просто. Хотя я и не обладаю еще всей информацией, но наверняка многие вассалы герцога не очень довольны мятежом и идут за ним только из-за клятвы верности. Ставку там нужно делать не на военные действия, а на договоры, иначе воевать придется несколько лет. Так вот, если я что-то кому-то там пообещаю, то не хочу оказаться в ситуации, когда его величество сочтет нужным мое обещание нарушить ради того, чтобы покарать мятежников.

Герцог поднялся и медленно прошелся по комнате. Володя уже привык к постоянным сменам поведения герцога и теперь реагировал на них спокойно. Только отодвинулся вместе со стулом к стене, чтобы дать больше места герцогу для ходьбы.

– Ты же понимаешь, что мы не можем прощать такие выступления против короны?

– Королю нужна спокойная провинция в короткие сроки или месть?

Ленор Алазорский остановился на середине комнаты, потом снова сорвался с места и чуть ли не забегал, делая резкие развороты у стен.

– Я понимаю, что простить можно многих, но герцог…

– Я тоже понимаю, что не всех можно простить, но тогда дайте мне список тех, кого вы хотите видеть на плахе или еще где, чтобы я им ничего не обещал.

Герцог перестал бегать по комнате.

– Разумно. Я переговорю с его величеством, когда вернусь в столицу. Ты, кстати, когда собираешься туда?

– Вы же сами понимаете, что мне надо время на подготовку. Я не могу сказать точные сроки. Месяц минимум…

– Тогда так. Я еще неделю буду здесь, заодно помогу тебе с местными… чтоб больше уважали. Потом уеду и постараюсь убедить его величество в разумности твоих просьб. Полагаю, тут больших проблем не будет. Если будут, напишу тебе. Тогда, извини, либо принимай все как есть, либо приезжай лично и постарайся убедить короля в своей правоте. У тебя с ним хорошо получается, – вдруг усмехнулся герцог. – А вот насчет твоей поездки… За неделю отправь гонца, чтобы мы успели подготовиться.

– Хорошо. – Володя поднялся. – Если мы договорились, не буду больше вам мешать отдыхать. Да и мне пора. Завтра меня ожидает много-много-много работы.

На следующее утро Володя отправился в свой дом, разложил на столе кучу свитков и достал из специального кармана в сумке электронную книгу. Еще готовясь к поездке во внешний мир, он взял несколько предметов из высоких технологий. Обычные книги-справочники он тоже взял, но скорее для отвлечения внимания. Если что, можно смело показывать такую книгу и говорить, что все знания почерпнул отсюда. Не верите? Ну, вот посмотрите, именно тут все и написано. Не можете прочитать? Ну, тогда придется поверить мне на слово. Основная же масса справочников, документов, книг, нормативных актов хранились на небольших SD-картах, которые легко подключались к электронной книге. Вот и сейчас, отыскав карточку с нормативными актами по самоуправлению средневековых городов своего мира, городов Ганзейского союза, он открыл их и углубился в чтение, иногда выписывая некоторые пункты.

Когда в дверь осторожно постучали, Володя торопливо прикрыл листами электронную книгу и пригласил гостя войти. Это был Джером с докладом по поводу Крейса. Он также сообщил, что весь магистрат стоит на ушах с тех пор, как сегодня утром герцог Алазорский огорошил всех сообщением: чужеземный князь вновь назначен военным комендантом на время своего здесь присутствия.

– И как это восприняли? – поинтересовался Володя.

– Пошумели немного, вот и все, – пожал плечами Джером. – С герцогом особо не забалуешь – у него разговор короткий. А еще у него такие полномочия от короля… он тут его представитель. Захочет, перевешает весь магистрат вокруг площади, никто не пикнет.

– Что ж, если они уже все знают, попроси зайти ко мне Лирома Рокхона…

– Это который председатель магистрата? Хорошо, милорд. Когда он нужен?

– Если можно – сегодня после обеда.

– Можно? Ха, да он и сам прибежит, и всех, кого надо, притащит.

– Джером, мне нужен деловой разговор, а не испуганное блеяние. Не вздумай там никого запугивать.

– Но, милорд, этот Рокхон настоящий хам…

– Мне тут сорока на хвосте принесла, что тебя поздно вечером видели около дома Рокхона. И та же сорока напела, что Рокхон обещал крупную награду тому, кто поможет ему отловить некоего подлеца…

– Да вырвите вы хвост этой сороке, милорд!!! – с искренним возмущением завопил Джером.

– Джером, меня не интересуют слухи, пока они не подтвердятся. Но если они подтвердятся, я тебя спасать не буду! И я не потерплю, если твои личные дела будут мешать мне. Намек ясен?

– Да, ваше сиятельство.

– В таком случае пригласи уважаемого Рокхона ко мне в гости сегодня после обеда и обеспечь все необходимое… ну, вино там, еду… все, что положено. А если он кого с собой взять захочет, то не отказывай.

– Хорошо, милорд… Милорд, Аливия спрашивала, когда вы придете. Говорит, заходили к отцу и сразу уехали.

Володя усиленно потер лоб.

– Я не могу приехать, сам видишь. – Он кивнул на заваленный бумагами стол. – Но если она хочет, пусть сама приезжает. Полагаю, ее отец уже не будет против.

– Хорошо, я передам.

Володя кивнул, а когда за Джеромом снова закрылась дверь, откопал покетбук и снова углубился в изучение законов. До обеда еще приходил Филипп, а потом Лигур, с которым они обсуждали методику обучения новичков, а также каким образом проводить обучение сейчас. К обеду пришла Аливия с братом. Володя кивнул им на кровать, где те сели рядом, терпеливо дожидаясь, когда он закончит свою писанину. Поставив точку, Володя сладко потянулся и зевнул.

– Ну и морока с этими законами… никогда не буду адвокатом. Есть хотите?

Про адвокатов Аливия и Руперт вряд ли поняли, а вот про еду вполне и дружно кивнули.

– Отлично, я тоже. Сейчас как раз должны приготовить. Джером просто потрясающую кухарку нанял. Удивительно, где он находит такие таланты?

Руперт многозначительно хмыкнул, но, покосившись на Аливию, ничего говорить не стал. Аливия же только радостно захлопала.

– А вообще мне блинчиков не хватает, – вдруг вздохнула она. – Помнишь, ты на острове их пек? С медком…

– Блинчики… – Володя задумался. – А почему ты их не делаешь? Чего не хватает?

– А я забыла как. – Аливия покраснела. – Ты тогда говорил-говорил, а я не запомнила.

– Ну, извини, – Володя развел руками, – я сейчас не могу тебе их сделать. А кухарка, при всем ее таланте, вряд ли знает, что такое блины. Вот что, давай поедим сначала, а потом я тебе снова скажу, как их печь. Хорошо?

– Ага! – Аливия радостно кивнула, подбежала к Володе и, ухватив его за руку, потащила вниз – в столовую.

Руперт плелся позади, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Он уже знал о назначении Володи и о том, что в столице князя ожидает какое-то еще большее назначение, и теперь отчаянно робел, не зная, как себя держать. Его сестра не мучилась и вела себя как обычно.

Доесть они не успели – пришел Лиром Рокхен и несколько представителей магистрата. Володя приглашающим жестом указал им на места за столом, а кухарка уже носила еду. Те попытались было отказаться, но Володя самолично встал и придвинул каждому стул, после чего отказ был просто немыслим.

– Я обедать еще не закончил, – пояснил Володя, – а вы, заглядывающие мне в рот и не сидящие за столом, испортите весь аппетит. Так что либо мне прекращать обедать, либо вам подключаться. Лично я выбираю второй вариант.

За обедом Володя в основном разговаривал с Аливией, поскольку остальные предпочитали жевать молча. Но вот обед подошел к концу, и Володя поднялся.

– Кнопка, иди пока в свою комнату, почитай что-нибудь. Заодно в языке попрактикуешься. Твоему брату там тоже будет интересно. А я, когда освобожусь, сразу приду.

Аливия прекрасно понимала, когда можно спорить, а когда лучше согласиться. Поэтому она слегка поклонилась взрослым и утащила за собой брата. Володя же пригласил всех к себе. Дождавшись, когда все рассядутся, он придвинул несколько листов бумаги, чернильницу, проверил перо. Хотя что ему будет, не гусиное же, но привычка. Точнее, не привычка, все же он еще только-только приучался писать ручкой, которую постоянно приходилось макать в чернильницу. Демонстрировать шариковую он пока не решился, хотя несколько штук у него и лежали где-то на дне рюкзака.

– Итак, уважаемые члены магистрата, я попросил вас собраться, чтобы кое-что прояснить для себя и разобраться в вашем законодательстве и отношениях с вашим правителем…

– Тортон вольный город, и он налоги платит непосредственно в казну, – вмешался Рокхен, словно сама мысль, что у них есть какой-то правитель, отличный от короля, была для него оскорбительной.

Хотя… возможно, так и было. Володя отметил это про себя.

– Ничуть не сомневаюсь. Тем не менее думаю, вы сможете просветить меня и по этому вопросу, а именно об отношениях ленных городов с властью. Но пока давайте поговорим о вас. Не могли бы вы прояснить для меня суть ваших отношений с королем? Какие полномочия у магистрата и где они заканчиваются, в чем обязанности королевского представителя и кому подчиняется гарнизон?..

Володя решил пока остановиться и задавать вопросы по мере прояснения предыдущих.

Гости переглянулись. Когда они шли сюда, то, похоже, ожидали чего угодно, но не этого. Никогда благородные не интересовались чем-то, что выходило за рамки войны или охоты. Но отвечать надо. Рокхен попытался встать, но Володя прервал его попытку, и тот, немного помявшись, принялся отвечать. Говорил о королевской грамоте, давшей Тортону статус вольного города, что из этого проистекает, чем управляет магистрат.

– Я правильно понял, что единого значения статуса «вольный город» нет? В каждом случае все зависит от того, кто что и как понял? Хм… С магистратом же и того проще: в ваших руках внутреннее управление и сбор налогов. Королю определенная часть с налогов, а как вы ее добываете, его не касается. Продолжайте… – Володя принялся быстро писать, для удобства перейдя на русский.

Рокхен кивнул и продолжил рассказывать о том, как строятся отношения города с окрестными владетельными дворянами. Те иногда делали попытки положить вольностям города конец, убеждая горожан тем или иным способом, что им нужна защита от разбойников. Тут поневоле приходилось держать собственную милицию. Чтобы отбивать атаки местных феодалов, ее вполне хватало.

– Кто сильнее – тот и прав, – констатировал Володя. – Грамота короля в данном случае почти пустой звук. А если город ленный? Как тогда обстоят дела?

Магистрату приходилось постоянно вести переговоры с другими городами, в том числе и с теми, которые не имели статус вольных, потому и тут он был основательно осведомлен.

– По большому счету, владельцев не очень заботит, чем и как живет город, им важнее получать с него стабильный доход. А так их положение несколько шатко, поскольку, в отличие от короля, ближайшие господа склонны… как бы сказать…

– Короче, у них семь пятниц на неделе, в отличие от короля, который далеко и не лезет в дела. Понятно.

Постепенно, шаг за шагом, Володя прояснял для себя правовое поле Локхера, да и вообще всех ближайших королевств. Законов, как таковых, оказалось на удивление мало, и они в основном регламентировали отношения благородных и остальных. Само же законодательство находилось в зачаточном состоянии. Судя по всему, здесь не было аналога римского права с его стройной системой законов. Хотя, кажется, были попытки составить что-то вроде свода. Но это были скорее своды правил межличностных отношений либо отношений личности и государства в лице монарха, а вот понятие «юридическое лицо» вообще отсутствовало. Отсюда и необходимость скрепления заключенных договоров браками, наподобие того, что заключил Осторн. Потому и важно было ему снова жениться, когда его жена погибла, иначе рушилась основа договора. В тех вопросах, где закон отсутствовал, – заправляли обычаи и правила. В городах пытались заполнить эти пробелы в законодательстве, но проблема состояла в том, что каждый город был сам по себе и часто их законы не очень стыковались друг с другом. Тенденция к приведению всего этого к единообразию намечалась, но пока еще была слишком робкой и неуверенной.

Володя постарался максимально точно законспектировать все регулирующие правила и обычаи под удивленными взглядами членов магистрата, у которых он периодически уточнял то один, то другой непонятный пункт. Закончив разбираться с финансовыми законами и правилами, он перешел к уголовным, потом к тем, что регулируют права наследования. Тут все обстояло получше. До вечера он успел собрать максимально полную информацию по местному законодательству. Невозможно за полдня? Еще как возможно, если собственно законов всего ничего, а остальное определяет воля благородных или обычаи. Вот с обычаями все обстояло намного сложнее, и тут за полдня разобраться не получится. Здесь надо родиться и жить, чтобы впитывать их с молоком матери.

Володя прервал разговор и стал торопливо записывать основные тезисы, потом ненадолго задумался и насел на наследственное право среди благородных. Рокхен благородным не был, но не знать об этих законах не мог, потому отвечал основательно и подробно. Мальчик изредка прерывал его, чтобы записать для памяти, после чего просил продолжить. Тут пришел герцог Алазорский, махнул всем, чтобы продолжали разговор, а сам сел в сторонке и слушал самым внимательным образом. Он даже не попытался вмешаться в разговор, хотя о праве наследования мог рассказать намного больше Рокхена. Володя, поняв, что герцог сознательно сделал себя сторонним наблюдателем, перестал обращать на него внимание. Остальным сделать это было сложнее, но вскоре разговор захватил и их.

– Так, стоп! – Володя разложил перед собой листы с записями. – Давайте, я пробегусь по тезисам, которые составил, а в вы поправите, если где ошибся или неточно записал.

После уточнений он поднялся:

– Всем спасибо, на сегодня хватит. Мне еще надо обдумать сказанное вами. Если возникнут вопросы, снова обращусь.

Члены магистрата раскланялись и поспешно удалились. Герцог поднялся, подошел к столу и взял несколько листов. Увидел, что написано на неизвестном ему языке, и отложил их.

– Не понимаю. Я думал, ты будешь готовиться к походу.

– С этим и мои люди справятся. Я же занимаюсь тем, что, кроме меня, сделать никто не способен.

– И чем это поможет в борьбе с герцогом Торендским?

– Честно говоря, именно с этим я и связываю основные надежды на усмирение провинции, а не с армией. Собрать нужное количество солдат для безусловной победы у меня не получится при всем желании. Вы ведь не дадите мне армию?

– Была бы у нас лишняя армия, полагаешь, придворные лизоблюды согласились бы на то, что ты станешь герцогом Торендским?

– А они разве об этом знают?

– Еще нет. Но и очереди желающих одолеть мятежника и занять его место не наблюдается.

– Ну вот. Значит, в численности армии я однозначно герцогу уступлю. В подготовке войск… возможно. Я еще не знаю состав армии мятежника.

– Его вассалы и наемники.

– Основные силы?

– Наемники.

– Понятно. Ну, подготовку его войск еще предстоит оценить. Предположим, у герцога десятитысячное войско. У меня в самом лучшем случае будет тысячи четыре. Еще один минус – герцог на своей территории: города, замки, линии снабжения под рукой. У нас… Ближайший пункт, где можно устраивать базу, – Тинур на границе с герцогством. Но один городок… он уязвим.

– То есть ты считаешь, что ничего сделать нельзя?

– Если бы я так считал, то так бы и сказал. Сделать можно, что я и делаю. У герцога есть одна слабость, которую он не в силах устранить, – у него отсутствует системный подход. И сейчас, готов поклясться, он допускает массу ошибок, которыми и надо воспользоваться. Но вот какие именно ошибки, еще предстоит выяснить. А вот это, – Володя поднял стопку бумаг, – будет самым верным и действенным оружием против него.

– И что это?

– Законы королевства Локхер, собранные в единый свод.

– Надеешься устыдить мятежника нарушенными им законами?

– Герцога? Нет. А вот его подданных – возможно.

– У тебя есть план действий?

– Знаете, у меня на родине был один полководец, который за всю свою жизнь не проиграл ни одного сражения. И вот однажды его отправили на войну с одним очень серьезным врагом, который до этого уже разбил несколько армий союзника моего императора. Так вот, когда он приехал в столицу союзника нашей империи, их генералы потребовали от него план кампании. Я могу ответить только так, как в свое время ответил он.

– И как же этот полководец ответил?

Володя повернулся к столу, покопался среди бумаг, достал один лист и протянул его герцогу.

– Вот план моей кампании.

Ленор Алазорский недоуменно уставился на лист, перевернул его и оглядел с другой стороны, снова перевернул. Потом усмехнулся и положил совершенно чистый лист обратно на стол.

– Хочешь сказать, что лучше о твоем плане никому не знать?

– Нет. Я хочу сказать, что у меня еще нет плана. Чтобы сделать хотя бы черновые наброски, надо обладать намного большей информацией, чем у меня есть сейчас. Сбором информации я и собираюсь в эти дни заняться. Подготовка же армии, набор солдат… Ваше сиятельство, с этим любой сержант справится, а Лигур знает методику подготовки новых полков.

– Тогда на что же ты рассчитываешь?

– А я с самого начала решил делать ставку не на военную силу, хотя она и должна сыграть свою роль, но… Большинство сражений выигрывается задолго до того, как первые солдаты выйдут из казарм. Действовать надо на нескольких направлениях. Да, на это вот, – Володя кивнул на стол, – я делаю основную ставку. Но даже если она не сработает, то отвлечет внимание и заставит противника нервничать и усомниться в надежности собственных тылов.

– Не буду делать вид, что хоть что-то понял, лучше посмотрю на результат.

После ухода герцога Володя отправился к Аливии с Рупертом и до самого вечера занимался с ними: с Аливией русским, основами физики на занимательных примерах, а с Рупертом математикой – стал обучать делению. Руперт, пораженный простотой математических действий в десятичной системе, горел энтузиазмом зараз освоить всю математику. Володе с трудом удалось охладить его пыл, перечислив разделы элементарной математики: арифметика, алгебра, геометрия, включая планиметрию и стереометрию, теория элементарных функций и элементы математического анализа. Руперт слегка растерялся, но все же не испугался. Хотя и согласился, что спешить не стоит. Уже под вечер Володя предложил им остаться переночевать у него. Аливия выказала небывалый энтузиазм, но Руперт засомневался и, в конце концов, уговорил сестру отправиться домой.

– Завтра с утра меня не будет, и когда вернусь, не знаю, – сообщил им Володя, когда те уже вышли из дома. – Так что если захотите в гости, то не раньше вечера.

Аливия клятвенно пообещала прийти и притащить брата. Как понял Володя, Руперта и сегодня Осторн отправил не просто так – с дочерью он мог и слугу снарядить, а чтобы тот продолжил обучение счету, чем, собственно, они и занимались.

Джером разбудил Володю около пяти утра. Мальчик недовольно посмотрел на слугу и встал с кровати.

– Все сделал?

– Да. Люди Лигура и Гирона на своих местах, ждут только сигнала.

– Где Крейс, выяснили?

– Конечно, иначе организовывать все не имело бы смысла.

– Логично. Тогда надо начинать. Чем больше тянем, тем больше вероятность, что все сорвется.

Джером на несколько минут вышел из комнаты и вернулся, когда Володя уже оделся и застегивал свою ставшую знаменитой в Тортоне накидку. Конрон даже заметил, что многие из благородных заказывали себе накидки такого же фасона. То ли действительно настолько удобной оказалась, то ли в подражание.

– Я послал одного солдата с приказом начинать. Мы как раз успеем, если поторопимся.

Володя кивнул и быстро спустился по лестнице.

– Джером, найди слуг для дома, а то убирать некому. Кухарка же не может и уборкой комнат заниматься. Как только будет свободное время, конечно.

Джером кивнул.

Чтобы добраться до нужного места, им пришлось пробираться по таким глухим переулкам, что, не будь с ними солдат, Володя всерьез опасался бы за свое имущество как минимум. Наконец добрались до цели, где их встретили Лигур и Гирон. Гирон, бывший начальник тюрьмы, а теперь командир отряда специального назначения, как командующий этой операцией, тут же подошел для доклада. Лигур был хоть и старше по званию, но Гирон намного лучше понимал городскую специфику, особенно таких вот кварталов.

– Мы начали минут десять назад. Как вы советовали, согласовали действия по удару набатного колокола. Сейчас мои люди уже должны захватить мазу Крейса, а люди Лигура должны взять остальных.

– Что? Мазу?

– Это так называют дом, где они устраивают свои собрания.

– Понятно…

В этот момент появился солдат, прикрывая рукой большущий синяк под глазом. Он, периодически морщась, огляделся и, заметив Гирона, направился к нему.

– Всех взяли. Как и приказали, без крови. Только вот один залепил… кулаком. Сволочь. Один и пострадал, получается.

– Прогресс, – хмыкнул Володя. – В прошлый раз у вас серьезно раненные были. Но еще тренироваться и тренироваться. Такие операции надо без последствий для себя проводить. Никакие бандюки не должны быть вам соперниками. Гирон, ты говорил, что хочешь со мной отправиться?

– Если вы, милорд, не откажетесь от моей присяги.

– Не откажусь. Узнай, кто еще из твоего отряда согласится.

– Да все, милорд. Я уже разговаривал на эту тему.

Солдат с синяком согласно кивнул.

– Тогда завтра утром зайди ко мне, обсудим подготовку солдат и то, чему ты будешь их учить дальше. У меня на ваш отряд есть кое-какие планы, и если вы оправдаете мои надежды… Ладно, идем, поговорим с этим Крейсом. Не будем заставлять их ждать и нервничать, а то еще сделают что-то, о чем потом будут жалеть. Джером, ты предупредил, кого брать, а кого после операции отпускать?

– Конечно, милорд. Берем только тех, на ком кровь, остальным стучать по шее и гнать пинками, но только спустя час после ареста.

– Вот и хорошо, идем.

В дом, где схватили подручных Крейса во главе с ним самим, вошли только Володя, Гирон и Джером. Арестованные сидели, нахохлившись, вдоль стены под прицелом нескольких арбалетчиков. Володя неторопливо прошел мимо них, аккуратно сел на специально подготовленный для него стул и кивнул Джерому. Тот тут же развил бурную деятельность: в мгновение ока всех лишних выпроводили из дома, Крейса водрузили на второй стул напротив Володи. Вскоре в комнате остались только Крейс, Джером, тихонечко сидевший в углу, и сам Володя. Обалдевший от всего случившегося, Крейс даже не пытался качать права и смирненько сидел, косясь то на князя, то на его слугу. Он явно не понимал, что происходит, и избрал самую правильную тактику поведения – молчал и ждал, когда ситуация прояснится.

В этот момент распахнулась дверь и несколько слуг торопливо внесли тарелки с едой, бутыли вина, кружки и быстро, но аккуратно расставили на столе. Глаза Крейса чуть не вылезли из орбит. Но, к его чести, он продолжал сидеть молча, не пытаясь ничего узнать, резонно рассудив, что вскоре и так все объяснят.

– Угощайся, – пригласил Володя, когда слуги вышли. – Признаться, я сегодня еще не ел, так что закушу с удовольствием.

– Спасибо, что-то не хочется.

– Ну и зря. Между прочим, в самой дорогой таверне города заказывали. Специально для нашей встречи.

– Хороша встреча… – Крейс потер подбородок.

– Ну а ты как хотел? Сам виноват, нечего было в таком опасном районе города селиться, что без охраны сюда не войдешь.

– Так вы бы, милорд, только намекнули, мои люди сами бы вас провели, и так, что никто даже тронуть не посмел бы.

– Да нет, мы уж своими силами, – хмыкнул Володя и придвинул к себе тарелку с овощами, отрезал кусок зайчатины и налил сильно разбавленного вина. – Итак, уважаемый Крейс, как ты уже понял, у меня к тебе серьезный разговор.

– Я могу отказаться?

– Конечно, можешь. Ты можешь прямо сейчас встать и уйти, тебя никто не остановит.

Крейс недоверчиво хмыкнул, потом поднялся и направился к двери. Около нее обернулся. Володя продолжал есть, не обращая ни на что внимания, Джером задумчиво разглядывал ногти. Крейс потоптался и вышел, прикрыв за собой дверь.

– А если не вернется? – поинтересовался Джером.

– Вернется. Он любопытный.

Дверь снова раскрылась, и растерянный Крейс в самом деле вернулся за стол. Мальчик проглотил кусок вареной тыквы и глянул на него.

– Раз ты все же согласился меня выслушать, то угощайся, а то как-то неудобно даже – я ем, а ты тут сидишь… на меня смотришь. Да и еду жалко, она и в самом деле чудесна.

Крейс вздохнул, немного подумал, а потом все же придвинул к себе тарелку. Во время еды мальчик серьезный разговор решил не начинать и потому болтал о всякой всячине: погоде, новых веяниях в моде, ценах на продовольствие в городе. Но вот пустые тарелки были отставлены, Крейс напрягся, приготовившись к серьезному разговору – понимал, что к нему не поесть приходили.

Володя откинулся на спинку стула.

– Итак, уважаемый Крейс, ночной король Тортона… я ничего не напутал?

– Я на титул не претендую, – хмыкнул он.

– Конечно, это было бы чрезвычайной наглостью с твоей стороны. Скажи, а почему ты вообще ушел на другую сторону закона?

– Закона? Какого закона, милорд? Благородных? И что меня там ждало? А тут я свободен. По-настоящему свободен.

– Заблуждаешься, уважаемый. Чего стоит твоя свобода и независимость, ты уже мог только что убедиться. Ты свободен и независим ровно до тех пор, пока не перешел дорогу кому-нибудь из влиятельных персон. После чего, как ты видишь, все заканчивается в течение часа.

– И где же я вам дорогу перешел, милорд? – осторожно поинтересовался Крейс. – Вроде как даже наоборот, я вам помог защитить город.

– Потому мы сейчас и беседуем в этой, относительно мирной обстановке, а не в камере тюрьмы. И поговорить я с тобой хотел как раз для того, чтобы в будущем ты все же там не оказался. Как ты смотришь на то, чтобы сменить род занятий? – Володя резко поменял тон разговора.

Крейс в первое мгновение растерялся, замер, но тут же пришел в себя. На Володю глядел хищник, человек, который выжил и сумел взять власть среди людей, готовых без раздумий пустить в дело нож и вонзить его в спину любому.

– Очень интересное и странное предложение, милорд. И что вы предлагаете мне делать?

– Да по сути то же, что делал и сейчас… только более мягко и с другими целями.

– Под вашим контролем?

– По моим приказам. Исполнение целиком и полностью на тебе. Если наше сотрудничество будет успешным, ты сможешь получить награду, о которой и не мечтал.

– Заманчиво… но я не хочу выступать «шакалом».

– «Шакал» – это, как я понимаю, убийца на службе? По некоторым причинам я очень не люблю наемных убийц и очень не люблю лишать других жизни без очень серьезной необходимости. Не надо считать меня настолько примитивным. Убийство, по большей части, – это роспись в собственном бессилии решить проблему другим способом.

– А мои люди?

– Отпустят всех, кроме тех, на ком кровь и чья вина доказана. Их будут судить. Извини, но тут я ничем не могу помочь. Как ты слышал, я очень не люблю убийц. Очень сильно не люблю.

Крейс задумался. Володя ему не мешал и терпеливо ждал, почти не сомневаясь в ответе. Крейс, при всей его жесткости, а иначе тут не выжить, все же не был бандитом по натуре, а просто хотел независимости. Такой, как ее понимал. Но сегодня Володя наглядно показал, где его независимость заканчивается и сколько она реально стоит.

– И что я должен сделать?

– Пока не знаю, но из Тортона тебе точно придется уехать. Возьмешь с собой лишь тех, кому можешь доверять. А мне нужно только твое согласие и принесение клятвы верности.

– Клятву верности приносят только благородные, а для присяги я к вам на службу должен поступить.

– Считай первое задание испытанием. Справишься, я возьму тебя на службу и приму твою клятву.

Крейс задохнулся, закашлялся, но тут же взял себя в руки и вперил взгляд в Володю. Поняв, что тот не шутит, задумался сильнее.

– Лигура вы произвели в рыцари… Хорошо, милорд, я согласен.

– Вот и славно. Посмотри вон на того человека, который сидит в углу. – Джером чуть приподнялся со стула и кивнул. – Представлять вас не надо, так что сразу к делу: теперь ты от него и будешь получать все приказы. Когда мне понадобится твоя служба, он тебя найдет и передаст мой приказ. Ему же ты будешь давать отчеты в своих действиях. Возможно даже, что вам придется действовать на будущем задании сообща.

Джером с Крейсом оценивающе оглядели друг друга. Непонятно, кто к какому выводу пришел, но каких-либо проблем Володя не заметил. Он поднялся:

– А мне пора. Вы же пообщайтесь, уважаемые. Вам предстоит много совместно работать.

Глава 16
Еще на базе инструкторы обращали внимание Володи на то, что половина успеха дела – умение распоряжаться своим временем. Потому Володя сразу завел определенный порядок, которого и старался придерживаться. Утром принимал своих вассалов и подчиненных: Лигура, Филиппа, Арвида, Гирона и остальных, с которыми разбирал текущие вопросы, уточнял методику подготовки войск, набор новобранцев, методы оплаты. Потом отправлялся уже на личную инспекцию, в основном к плотникам и кузнецам, которые по его чертежам мастерили стрелометы. Здесь Володя к проблеме подошел основательно, еще когда начиналась осада Тортона. Разыскал мастеров, объяснил принципы организации работы, а потом внимательно отслеживал, что и как идет. Сейчас здесь его вмешательства почти не требовалось, но было много чисто технических вопросов.

Идея же заключалась в том, что первый механизм изготавливали высококлассные мастера под личным присмотром Володи. Потом стреломет разбирали и каждую деталь отдавали уже обычным подмастерьям, старательным и аккуратным, каких всегда большинство. А они уже по образцу делали точную копию. Каждому такому подмастерью дали специальное клеймо, которое они и выжигали на своих изделиях после того, как заканчивали работу. Дальше все это сваливалось в одну кучу, и из выбранных наугад деталей собирался стреломет. Если какая-то часть оказывалась сделанной не совсем точно, главный мастер смотрел на клеймо изготовителя, а потом популярно объяснял ему, как он не прав и что к своей работе надо относиться с прилежанием. Первоначально процент брака оказался очень велик. Впрочем, для Володи тут важны были не готовые осадные машины, а отработка технологии их изготовления, потому на это он обращал мало внимания. Зато постепенно накапливался запас хороших деталей, из которых и собирались баллисты, стрелометы, требуше, «скорпионы». Мастера же уже без подсказок придумывали способы быстрого и прочного соединения разных деталей, а за счет унификации могли быстро заменить вышедшую из строя часть. К тому же теперь сборка и разборка даже большого требуше проходила намного быстрее, чем раньше установка обычных. Это оценил даже герцог Алазорский, который наблюдал за испытаниями.

– Это ты сам такое придумал? – поинтересовался он, наблюдая, как рабочие выхватывают из кучи нужные детали, собирая сразу три «скорпиона».

– Нет. Это у нас давно так заведено. Система называется «стандартизация и унификация». Правда, тут сложнее, поскольку слишком много различных мер и часто они не согласуются друг с другом. У нас же система измерений общая для всех. Потому, когда я говорю, что надо изготовить что-то длиной три метра, то любой мастер и без модели сделает все, как надо. Здесь же приходится сначала шаблон изготавливать. И если в нем допустить ошибку, то она размножится и на остальные механизмы.

– Весьма остроумно. Весьма… Надо будет этих рабочих…

– Не дам. Я их лично отбирал и лично готовил. И, кстати, все они зачислены в штат полка. Точнее, часть идет в штат полка, а часть в отдельный инженерный батальон. Я как раз туда людей набираю. А вот и его командир – инженер Саймон Оргин.

Инженер, совсем еще молодой человек, недавний выпускник столичного университета, приехавший погостить в Тортон к родителям, соблазнился Володиными посулами и согласился возглавить новое подразделение.

– Пока набрал сто пять человек, – сообщил он.

– Значит, можете приступать к тренировкам. Лигуру я уже говорил, так что сержантов он тебе даст. Ты же пока подумай, что нужно для работы. А чтобы лучше думалось, вот задание: когда герцог Ансельм отходил, он приказал разрушить мост через Орту, и там сейчас переправа возможна только на пароме. Задача: представь, что наша армия двигается к Эндории и на ее пути река, через которую не перекинут мост. Необходимо в максимально короткие сроки обеспечить переправу армии на другой берег со всеми обозами и кавалерией. Пока будете налаживать переправу, смотри, какие инструменты нужны твоим людям, как лучше организовать работу. Тут полагайся на своего заместителя, он бывалый солдат, так что поможет. Твоя задача смотреть и учиться, искать способы облегчения наведения переправы… Да что я говорю, мы уже обсуждали это.

Оргин кивнул и умчался выполнять поручение. Герцог с сомнением поглядел ему вслед.

– А справится ли? Тебе нужен военный инженер.

– Где б его взять? В Тортоне есть фортификатор, но стоило мне заикнуться о нем, как Роухен чуть живьем меня не съел.

– Если нужен, так прикажи только…

– Да нет. Забирать единственного толкового инженера отсюда нельзя. Я лучше в столице поищу подходящего. А про Оргина вы зря так – он очень честолюбив и к тому же сообразительный. Уверен, он все сделает как надо. Ну и я, если что, подскажу.

– У тебя очень большой багаж знаний во многих областях, как я заметил. И выделить целое подразделение для инженерных работ… – Ленор с сомнением покачал головой.

– Меня же специально готовили, – пожал плечами Володя. – А учить у нас умеют. По поводу же подразделения – это у нас называется специализация.

Мальчику пришлось долго убеждать своих соратников, что инженерное подразделение нужно. Не убедил и просто приказал. И вынужден был сам им заниматься. С точки зрения местных, это чрезвычайно расточительно – отдавать людей, которые могли бы воевать, в небоевую структуру. Инженер – да, нужен, переправу навести, при осаде помочь, а работать и солдаты могут. В крайнем случае местных крестьян согнать. Только в исключительных случаях к армии могли приписывать плотников и кузнецов, когда ожидалась большая осада. Например, так сделал Эрих, у него значительная часть авангарда состояла из рабочих. Но Эрих славился странностью во многих делах и часто делал то, что до него никто не делал.

– Это не значит, что солдаты будут прохлаждаться, когда нужно будет что-то построить. Но костяк должен быть из профессионалов своего дела – так меньше неприятных сюрпризов будет. Ладно, здесь нормально пока, пойду домой.

Возвращаясь после таких объездов – как правило, они заканчивались часам к трем или четырем пополудни, – мальчик садился за книги и занимался тем, что герцог Алазорский называл бумагомарательством. Он никак не мог понять, почему князь уделяет столько времени совершенно никчемному, с его точки зрения, занятию. И все объяснения Володи, что именно на эту писанину он возлагает главные надежды, не могли его переубедить. Тогда мальчик просто перестал обращать внимание на ворчание герцога и молча делал свое дело: выписывал законы и договора Ганзейского союза, записывал местные обычаи и акты по статусу «вольного города». Потом соединял местные обычаи и земные законы, выстраивая стройную систему. Понимая, что в одиночку придумать законодательство он не потянет, Володя без зазрения совести копировал целые абзацы и соединял с местными законами и обычаями. Поскольку для него сейчас важнее было положение о вольных городах, то именно им он и занимался в первую очередь, по пунктам прописывая права и обязанности сторон, разграничение полномочий и собственности. Четко определял, что принадлежит сеньору, а что находится в собственности таких городов. От этой части тянулось гражданское законодательство, наследственное право. Понимая, что многих вещей он просто не понимает и не знает в здешнем мире, в сомнительных местах делал пропуски, предполагая оставить их заполнение местным. Вся эта работа была очень кропотливой, требующей внимания и аккуратности, даже педантичности. Давно бы бросил все к чертям собачьим, но… Когда он говорил, что именно на это возлагает основные надежды, то ничуть не преувеличивал.

Вечером приходила Аливия с братом, и Володя отдыхал, занимаясь с ними. Продолжал учить девочку языку, ее брата математике, учился сам. Когда был свободен вечером Абрахим Винкор, учил с ним языки. Утром же все начиналось по новой: зарядка, с повторением изученных имерийских или тралийских фраз, легкий завтрак и прием посетителей. Утром дом вообще превращался в проходной двор.

Через две недели таких нагрузок Володя готов был завыть. Плюнув на все, отправился на прогулку. С ним поехал и герцог Алазорский. Мальчик не возражал – герцог был приятным собеседником и умел слушать. О делах они не говорили, герцог в основном рассуждал о поэзии и считал, что для благородных умение складывать стихи должно быть одним из главных, наряду с фехтованием. Володя вспомнил кодекс рыцаря своего мира, где так и было, рассказал о самураях. Герцог задумался.

– Разумно. Было бы неплохо составить такой свод рыцарских правил.

Поскольку рыцарство по историческим меркам еще только-только зарождалось в этом мире, то единых правил не существовало, хотя определенные положения и были.

– Князь, я давно хотел спросить: что означает ваш герб? Никогда не видел такого.

– Щит и меч? Мы щит и меч империи. Ее защита и ее оружие. Защищаем своих и караем врагов.

– О-о-о… Ваш род долго служил вашей империи?

– Долго, милорд. Несколько сотен лет.

– Выходит, ваш род старше многих родов не то что королевства, но и Тралийской империи. Даже мой род имеет меньшую историю.

Володя на миг даже почувствовал угрызения совести. В отличие от его истории, история рода герцога Алазорского была настоящей.

– Я не очень напираю на свою знатность. У нас в империи был один ученый, очень знаменитый, так он из крестьян происходил. Пешком пришел в столицу, начал учиться, пото