» » Садов Сергей - Адская практика. Ангел и черт

Садов Сергей - Адская практика. Ангел и черт

Садов Сергей

Адская практика.
Ангел и черт

Глава 1

Сборы в дорогу, вообще-то, могли бы занять и меньше времени. Однако папа решил ускорить работу. Поэтому мы провозились два дня вместо двух часов. Ну подумайте, много ли мне надо? Запасную одежду, людские деньги и кое-какие вещи для мелких пакостей. Какой же черт отправится куда-нибудь без чихательных бомб, вонючих мин и чесоточного порошка? Так ведь и пакость никому не сделаешь. Нет, свои вещи я собрал быстро. Сложность была в другом. Дело в том, что папа и мама кардинально разошлись во мнении, «что ребенку брать в дорогу». Дядя попытался встрять в этот спор, но быстро сдался под мощным сдвоенным напором.

— Вот своих детей заведешь, им и будешь указывать, что брать! — рявкнул отец.

Мы с дядей переглянулись и разом вздохнули. Я поднялся и вышел из комнаты. Дядя за мной.

— Думаешь, это надолго? — спросил он, прислушиваясь к разгорающемуся спору.

— Сутки минимум.

— И что ты собираешься делать?

— Ждать. И пока постараюсь найти местечко, куда можно будет сложить большинство из тех вещей, что они соберут. Пусть полежат до моего возвращения.

— Какое изощренное коварство, — усмехнулся дядя. — Ладно, так и быть, в этом я тебе помогу. Можешь все отдать мне. Я положу твои вещи к себе. А пока давай пройдемся по магазинам и посмотрим, что тебе действительно нужно.

— Вы так не доверяете моим родителям? Не верите, что они соберут что-то полезное?

Дядя некоторое время молчал. Было видно, как педагогические соображения боролись с нежеланием врать. Я с интересом смотрел за дядей, гадая, что победит. Как ангел, он не мог врать. И как ангел же, он не мог при ребенке критиковать его родителей. В конце концов он пошел на компромисс.

— Некие родители, — медленно заговорил он, тщательно подбирая слова, — разумную заботу о детях превращают в неразумную, что мешает детям развиваться самостоятельно. Что вырастет из таких детей, непонятно.

— Вы считаете, что мои родители неразумно обо мне заботятся? — весело поинтересовался я.

— Твоя мать безусловно. Но я бы сказал так, у тебя хватает ума и таланта уходить от ее чрезмерной опеки.

То, что мой прогноз на сутки оказался несколько оптимистичным, было не моей виной. В конце концов, я не думал, что спор матери и отца перейдет в фазу ПРИНЦИПИАЛЬНОГО. В таких случаях я даю трое суток на нахождение компромисса. То, что родители уложились в двое, уже говорило о многом. Наконец в коридоре выросла горка:

• чемоданы — 2 штуки;

• сумка дорожная — 1 штука;

• сумка малогабаритная для мелких и необходимых в дороге вещей — 5 штук;

• рюкзак — 1 штука.

Я некоторое время молча разглядывал кипу сумок в коридоре. Потом, ради интереса, заглянул в одну. Одежда, обувь, фонарик… дальше я смотреть не стал. Посмотрел в другую сумку. Там был почти тот же набор.

— По-моему, тут вещи одинаковые, — сообщил я.

— А вдруг ты одну сумку потеряешь? — поинтересовалась мама. — Ты ведь такой рассеянный.

— Ну просто гениальный, — опять съехидничал брат.

Я покосился на него. Ему легко было ехидничать, а мне все это переть. Я несколько раздраженно ткнул пальцем в кучу вещей и нарисовал им круг в воздухе. Тотчас все эти чемоданы, сумки, рюкзаки поднялись в воздух. Я зашагал к выходу, а вещи клином построились за мной. Родителей дядя уговорил не провожать меня. Не знаю уж, как ему это удалось. Поэтому я в сопровождении летящих за мной вещей гордо вышел на улицу и направился по Чертовой аллее. И тут некстати я увидел Гроньку — своего одноклассника. Тот удивленно вылупился на парящие за мной чемоданы.

— Тебя что, из дому выгнали? — спросил он.

Я обернулся и посмотрел на парящие за мной вещи. Со стороны действительно было похоже.

— Нет. Понимаешь… — Я внимательно осмотрелся по сторонам. — Только это секрет пока. Поклянись, что никому не скажешь?

Гронька явно заинтересовался. У него даже уши от любопытства зашевелились.

— Дело в том, что я получил наследство. Умерла одна дальняя родственница матери. Так вот, мать, оказывается, она терпеть не могла, поэтому ни разу не появлялась у нас. И по завещанию все оставила не ей, а мне. Понимаешь? Вот я и иду осматривать свое наследство. Заодно вещи кое-какие в новый дом переношу. Только ты никому…

— Клянусь, — пообещал Гронька, смотря на меня круглыми от удивления глазами. — Ну ладно, я побежал… у меня еще дел полно.

Я проводил Гроньку взглядом. Интересно, через сколько времени весь город будет знать о том, что я получил наследство? С учетом расторопности Гроньки я давал около часа. Уж сколько этого Гроньку учили, что не стоит верить всему, что ему сообщают под большим секретом, ничего не помогает. Все верит и верит. Ему уже перестали верить. А значит, очередной поток насмешек в его адрес был обеспечен. И правильно, сплетнику — первый кнут.

Дядя меня ждал в арендованной машине за углом дома. При виде летящего за мной багажа он удивленно присвистнул.

— Твои родители постарались. Ладно, сейчас ко мне, соберем тебя нормально и в путь. Не боишься?

Нельзя сказать, что я боялся или переживал, однако сердце колотилось в груди как-то уж очень быстро. И руки почему-то потели. Но я упрямо потряс головой.

— Молодец, — похвалил меня дядя, улыбнувшись. Он моментально покидал все мои вещи в багажник и приглашающее распахнул дверь. Потом сел за руль, и мы поехали.

— На вокзал? — спросил я.

— Нет. Не люблю поездов. Полетели на самолете.

— Ух ты! — не удержался я. В последнее время все больше и больше человеческих вещей проникало в наш мир. А ведь я еще застал время, когда черти ездили на скрипящих телегах, запряженных козлами. Ангелы, те всегда предпочитали летать. На то им и крылья. Но сейчас у нас появились и машины, и поезда, и даже самолеты. Конечно, с доработками, но все же. — Давно мечтал полетать на этих железных трубах!

Дядя поморщился.

— Во-первых, летают не на них, а в них. А во-вторых, я еще не сошел с ума летать на этих железных штуках. Не доверяю я им.

— А на чем же мы полетим? — удивился я.

Дядя достал из кармана два билета.

«Джинн и компания», — прочитал я и сморщился.

— Фи, ковры-самолеты. Дядя, это же даже не прошлый, позапрошлый век. В то время, когда прогресс шагает по Земле семимильными шагами, мы продолжаем пользоваться разными анархизмами…

— Как?!

— Ну этими, анархизмами.

Дядя фыркнул.

— Когда приедем, посмотри в толковом словаре значение того слова, которое ты сейчас сказал, и сравни его с тем, которое хотел сказать. Так что ты там говорил про сапоги-скороходы?

Я всерьез обиделся и замолчал. Слово ему не понравилось. Сапоги-скороходы.

— Ну не дуйся. Чем тебе не нравятся эти анархизмы? — При последнем слове дядя фыркнул и с трудом сдержал улыбку. И что ему это слово так не понравилось? Надо действительно в словаре посмотреть. Не люблю выглядеть смешным… если, конечно, я сам не желаю таковым показаться. Сейчас я такого не желал.

— Я говорю, что когда на Земле век научно-технического прогресса, мы продолжаем использовать вещи, доставшиеся нам еще от языческих времен. Всякие там печи-самоходы, сапоги-скороходы, яблоки наливные на блюдце.

— Скатерти-самобранки, — согласно кивнул дядя. Я тут же пошел на попятную.

— Ну среди старых вещей есть и полезные. Но то, что уже можно заменить людскими штучками, надо менять. Тот же телевизор ведь работает гораздо лучше наливного яблока. И качество изображения получше.

— Эти вещи проверены временем. Мы приехали, кстати.

— Проверены временем, проверены временем, — бурчал я, доставая свои вещи из багажника. — Дядя, почему тогда вы покупаете себе новую обувь? Ведь старая проверена временем.

Дядя несколько растерянно посмотрел на меня.

— Ты знаешь, с таких позиций я как-то не думал. Впрочем, какая разница. Не менять же билеты только потому, что тебе не нравятся ковры-самолеты.

Мы прошагали до нужного нам ковра. Хотя какого ковра. Это была целая дорожка. Метров двадцать длиной. И на ней уже сидели человек десять. Впереди, клубясь черным дымом и в чалме, сидел джинн. Он молча повернулся к нам и проверил билеты.

— Вот теперь все. Можно лететь. Господа пассажиры, вас приветствует полетная компания «Джинн». Доставим вас быстро и надежно.

Я покосился на уже успевшую удалиться землю.

— Ну, — буркнул я, — вниз мы в любом случае попадем.

На мои слова пассажиры прореагировали несколько нервно.

— Мальчик любит шутить? — поинтересовался у меня с улыбкой джинн. Однако в этой улыбке явственно прозвучала угроза. Заткнись, мол. Ну это он зря. Угроз я совершенно не перевариваю. Он вздумал угрожать МНЕ???

— Люблю, — кивнул. — Я вот недавно разговаривал с душой Сулеймана…

— С чьей душой? — вдруг хрипло спросил джинн. То, что я черт, не видеть джинн не мог.

Я деланно удивился.

— Что вас так встревожило? Ну да, того самого Сулеймана. Он мне рассказал про какое-то кольцо… Погодите, кажется, оно где-то в моих в вещах…

— Не-е-ет!!! — От раздавшегося визга у меня заложило в ушах. Джин отшатнулся и рыбкой бросился с ковра. Я слегка удивленно глянул вниз. Где-то там, вдали виднелся белый купол парашюта. Хм, не думал, что джинны так нервно реагируют на упоминание о кольце Сулеймана.

— Великолепно, Эзергиль, — ледяным тоном заметил дядя. — Твоя очередная шуточка вполне удалась. И что нам теперь делать? Как мы без пилота пересечем границу ада и рая?

Под общими… скажем гак, не слишком дружелюбными взглядами я поежился. Потом покосился на край ковра. Последовать примеру джинна, что ли? Только вот у меня нет парашюта. А дядя может и не кинуться меня ловить. Слишком уж разозлился.

— Я виноват, что этот дундук шуток не понимает?

— Кто тут дундук, это мы сейчас выясним, — привстал один из пассажиров.

— А ну сядь, — тихо произнес дядя. Однако в этом тихом голосе было нечто такое, что все недовольно гудящие пассажиры замолчали. — Своего племянника буду ругать только я. Больше таких прав нет ни у кого из вас. И наказывать его в случае необходимости тоже буду только я. Всем ясно?

Пассажиры испуганно примолкли.

— Если всем все ясно, то я сейчас постараюсь вернуть нашего пилота. — С этими словами дядя шагнул с края ковра. В тот же миг у него за спиной появились крылья, которые моментально расправились, и вот уже белая точка стремительно неслась вниз. Все-таки летящий ангел — зрелище захватывающе. Тоже, что ли, в ангелы податься? Так ведь не примут. Нет, не примут.

Дядя действительно вернулся быстро. Минут через пятнадцать. За ним летел джинн. При виде меня он сердито ощерился.

— Вашего племянника надо на привязь посадить за такие шутки, — буркнул он дяде. — И намордник надеть.

Судя по бросаемым в мою сторону взглядам, большинство пассажиров были с этим полностью согласны. Интересно, и что я такого сделал? Всего лишь немного пошутил.

До самого приземления дядя не обмолвился со мной ни словом. Также молча покидал мои вещи в такси. Только уже у себя дома после десятиминутного изучения взглядом меня он наконец промолвил:

— Даже не знаю, что с тобой делать, Эзергиль. Я ведь думал, что ты действительно уже взрослый и вполне отвечаешь за свои поступки. Но то, что ты учудил сегодня… Теперь не знаю, отпускать тебя на Землю или нет.

— Я же не смогу тогда сделать свое практическое задание!!! — возмущенно завопил я.

— Думаю, тебе полезно второй годик просидеть в одном классе. По крайней мере повзрослеешь чуть-чуть и, возможно, к следующему лету станешь серьезней.

— А я серьезный. Просто этот джинн сам начал мне угрожать…

— На Земле тебе тоже будут угрожать. Ты что, собираешься разнести всю планету из-за этого? В общем так, ты сейчас мне поклянешься не применять никаких своих талантов на Земле без крайней необходимости. Или никуда не пойдешь.

— Но дядя!!! Как же я смогу…

— Ничего не знаю! Раньше думать надо было! И заметь, я тебе не запрещаю пользоваться своими талантами. Просто запрещаю применять их без крайней необходимости.

— А как я определю эту самую необходимость? — буркнул я.

— Думаю, — кивнул мне дядя, — с этим проблем у тебя не будет. Так как?

— Но дядя…

— Никаких дядей. Может, после этого ты станешь больше пользоваться головой и меньше полагаться на разные свои чертовы таланты.

Ну раз так. Я сел на пол и сложил на груди руки.

— Нет. И можешь прямо сейчас сообщить в школу, что я не сделал свою работу.

— Эзергиль…

— Дядя, или вы мне доверяете, или нет. Я не буду ничего обещать. Я только скажу, что буду очень осторожен. И что я сам хочу решать, когда и что мне делать. А вы либо мне доверяете, либо нет.

Дядя молча смотрел на меня.

— А ты действительно повзрослел. Хорошо. Я поверю тебе. Надеюсь, не напрасно.

— Не напрасно.

— В таком случае давай займемся твоими вещами. Высыпай все на ковер. Будем выбирать из этого вороха вещей то, что тебе действительно может пригодиться.

Через два часа я выходил из дома с одним полегчавшим рюкзаком типа земного школьного ранца и небольшой сумкой. Дядя проводил меня до площади Надежды. Здесь его встретил один, уже изрядно поседевший ангел.

— Этого черта надо доставить на Землю? — спросил он.

— Да. Его имя Эзергиль. Вот заявка на него, — отозвался дядя.

— Хорошо. Ну что, Эзергиль? Ты готов? Да не бойся ты так. Первый раз?

— Ага, — кивнул я, облизав вдруг пересохшие губы. Лучше бы мы из ада отправлялись. По крайней мере, обстановка привычная. Но нельзя по тому же договору Горуяна. Черти отправляются на Землю из рая, а ангелы соответственно из ада.

Ангел положил мне руку на голову и взмахнул крыльями. Эти крылья у ангелов были предназначены вовсе не для полетов. Вернее, полет с их помощью — это только одна из их функций, причем далеко не главная. Эти крылья были на самом деле тончайшим механизмом, с помощью которого можно было открывать межмировую дверь. У чертей ту же функцию выполнял хвост. Вот ангел сильнее замахал крыльями. Вокруг нас, словно пыль, поднятая ветром, закружил какой-то сияющий рой. Он все возрастал и возрастал с каждым взмахом крыльев. Вот этот рой закружился в хороводе и образовал длинный туннель, уходящий куда-то ввысь. И словно какая-то сила подхватила меня, подняла в воздух и понесла вперед. Я едва не заорал, но тут кто-то ухватил меня за руку. Я оглянулся. Рядом летел тот самый старый ангел. Его взгляд был устремлен вперед. Но все же он обернулся ко мне и улыбнулся.

— Скоро будем на месте.

Я сглотнул комок в горле и кивнул. Сказать бы я вряд ли что смог.

Туннель действительно скоро кончился. Миг, и мы парили уже в вышине. Над нами сияло золото Солнца. Синева неба, а внизу простиралось зеленое море. Вдали виднелся какой-то город. Именно туда мы и устремились.

— Э-э, а нас не заметят?

Ангел опять улыбнулся.

— Не бойся. Никто не заметит.

Я кивнул. Действительно глупо было указывать ангелу, что ему делать. Вместо этого я стал смотреть по сторонам. Неужели это и есть Земля? Та самая Земля, где живут люди, в некотором роде наши создатели? Интересно-то как!!!

Мы влетели в город и приземлились на одной из его улиц. Мимо нас деловито спешили люди. Большие и маленькие, толстые и худые. Женщины и мужчины.

— Нас еще не видят, — сообщил мне ангел. — Постой пока, осмотрись. Когда скажешь, что готов, я улечу. Тогда ты станешь видимым. Станешь частью этого мира.

Наверное, я минут десять стоял, наблюдая за проходившими мимо людьми. Смотрел на машины. Наблюдал перемигивающийся светофор. Ангел терпеливо ждал. Только мягко улыбался.

— Я готов, — кивнул я.

Ангел опять улыбнулся.

— Никогда не думал, что скажу нечто подобное черту, но… удачи тебе в твоем задании. Я знаю о нем.

Я только растерянно кивнул. Миг, и ангел исчез.

— Ну чего встал на дороге! — раздраженно буркнул какой-то лохматый парень лет шестнадцати и отпихнул меня в сторону. Я налетел на какую-то тетку.

— Хулиган! — пихнула она меня. Я отлетел к стене дома.

Что ж, добро пожаловать на Землю. Я посмотрел вслед парню и тетке и улыбнулся. Кажется, мне здесь понравится. Если тут есть такие люди, то этот мир просто создан для чертей. Ладно, развлечениями можно и потом заняться. Сейчас дело. Я достал из кармана бумажку с адресом. Внимательно ее изучил. Как мне было обещано, доставить меня должны сразу туда, куда нужно. Тэк-с, проверим. Я поднял голову и отыскал табличку с названием улицы. Потом посмотрел на карту. Ага, вот она, эта улица. Она идет перпендикулярно той, которая мне нужна. Если пройти чуть вперед, то… Шагаем.

Я поднял сумку и зашагал к перекрестку, что находился шагах в пятидесяти впереди. Сверился с картой. Так, теперь направо и во двор. Вот и нужное мне место. Теперь поставить сумку и оглядеться. Двор как двор. Кругом куча детворы. Там парни постарше. Курят. Хм. Ладно, быстрее к нам попадут. А может, и не к нам. Но попадут. Стоп. Чегой-то меня не в ту степь потянуло. Для начала стоит отыскать нужный мне дом.

Долго искать его не пришлось. Дом стоял как раз напротив меня. Большая двенадцатиэтажка. Из блоков. Впрочем, для моей работы это не имело никакого значения. Надо сосредоточиться на главном. Но для начала надо бы решить, что делать с вещами. Глупо таскаться с ними. Я огляделся. Вот хорошее дерево. Большое. Я подошел к выбранному дереву и обошел его вокруг. Огляделся, не смотрит ли кто на меня. Потом быстро переложил в небольшую сумку те вещи, что могут мне понадобиться в любой момент. Опять огляделся. Затем аккуратно провел рукой по дереву.

— Уважаемое дерево, не будете ли вы столь любезны на время припрятать мои вещи, — обратился я к нему на межмировом языке. Ствол дерева слегка треснул и раскрылся, показывая довольно просторное дупло. Я быстро покидал туда свои вещи. Ствол сомкнулся. — Огромное спасибо, — поблагодарил я дерево. Вежливость лишней никогда не бывает. Вот теперь можно и отправляться на дело.

Однако здесь я впервые столкнулся с неожиданностью. Не успел я зайти в подъезд, как чуть ли не за руку был схвачен какой-то теткой.

— Ты куда это, хулиган, собрался.

Я недоуменно посмотрел на тетку. Потом оглядел себя с ног до головы. Интересно, как она определила, что я хулиган.

— Простите? — недоуменно спросил я ее.

— Я спрашиваю, ты к кому собрался?!

— Прошу прощения, мадам, — с изысканной вежливостью обратился я к ней, — но мне кажется, направление моего движение касается только меня. Это личное.

— Мал еще личное иметь, — буркнула она. Было видно, что моя вежливость изрядно ее смутила.

Я свысока оглядел тетку с головы до ног. Нет, я, конечно, был меньше ее ростом, но все-таки глядел на нее именно свысока. Потом аккуратно освободил свою рубашку от ее хватки.

— Я имею личное. Вот эта рубашка, за которую вы схватились, моя личная. Я ее покупал на свои деньги. У меня есть личные дела, которые вас никоим образом не касаются. Если же, — я жестом остановил ее готовый вырваться крик, — у вас есть что возразить, то обсудите это с моим адвокатом. Вот моя визитка. — Я аристократическим жестом достал из переднего кармашка сотворенную только что визитку и протянул ее тетке. Та молча приняла ее, смотря на меня раскрыв рот. Я направился в подъезд.

— А-а…

Я обернулся.

— Если у вас вопросов больше не осталось, то я пойду.

— Но-о…

Я закрыл подъездную дверь за собой и направился к лифту. Подобных типов надо сразу ставить на место — это я уяснил еще в раннем детстве. И чем более хамоватые они, тем с большей вежливостью к ним стоит относиться. Обычно это их ужасно раздражает. Гарантировано, что больше двух раз они не пристанут. Второй раз, это если совсем мозгов у них нет и они не поймут с первого раза, что над ними просто издеваются. Ладно, забыли. Мой этаж, кажется, шестой. Ага, вот она, квартира.

Я с минуту изучал оббитую обожженными рейками Дверь. Отошел на два шага назад и снова внимательно ее изучил. Потом направил открытую ладонь на нее. Еще не хватало нарваться на освященную квартиру. Вроде все чисто. Так, замечательно. Я соединил ладони перед собой и прикрыл глаза. Вспомним, чему нас там в школе учили. Сосредоточимся. Я сделал шаг вперед и открыл глаза. Не разрывая рук я зашагал к двери и прошел сквозь нее. Уф, получилось. Нет, в аду я так тоже пробовал, но на занятиях это все равно не то, что на практике.

Я огляделся. Довольно грязный коридорчик. Полы, похоже, не мыли уже месяцев шесть. Как раз напротив двери обои оказались порваны. Я склонил голову набок и изучил бетонную стену. Нет, все равно некрасиво. Я прошелся по коридору, осматривая довольно убогую обстановку. Перекосившийся шкаф. Судя по всему, это искривленное положение он принял относительно недавно, когда по нему колотили чем-то тяжелым.

— Оп, — тихонько воскликнул я, едва не хлопнув себя по лбу. Идиот, обрадовался как первоклассник, который только что научился проходить сквозь двери. Ведь в квартире кто-то есть. Хорош я был бы, если бы он сейчас вышел в коридор. Я поспешно создал морок, окутав себя им как плащом. Теперь увидеть меня будет проблематично. Защищенный мороком, я направился на кухню.

— Ого. — Я изучил гору грязной посуды в раковине. Заглянул под нее. — А, привет, дружище.

Таракан недоуменно уставился на меня, шевеля своими усиками. Я подставил руку, заставляя его забраться на нее. Таракану это не нравилось, но деваться ему было некуда. Я заставил его залезть мне на кончик пальца и поднес к глазам. Сфокусировался, проникая в его слабое сознание и подчиняя его себе. Мозгов у него, конечно, никаких, но некоторая память есть. Уже через секунду я смог считать эмоциональный фон людей, который скапливается в любых живых существах, живущих рядом с человеком. Некоторые, правда, скапливают положительный фон, другие отрицательный. Тараканы отрицательный. Да-с, а от таракана изрядно фонит. Ну тут, по крайней мере, я могу помочь. Щелчком я отправил таракана в полет, а потом раскинул руки в стороны. Подчиняясь моему молчаливому приказу, из всех щелей стали выползать тараканы. Они лезли отовсюду и сбегались ко мне. Вскоре я уже стоял в окружении тараканьего моря. Шевелящийся ковер покрывал все полы кухни. Как я подозревал, я выманил тараканов практически со всего подъезда. Ну и ладно. Зато с гарантией, что эмоциональный фон очищен. Я перевернул раскинутые в сторону руки ладонями вверх и стал впитывать их отрицательную энергию. Питаться же, в конце концов, мне надо. «Еда людская для тела, а их эмоции для дела» — так говорят у нас. Для ангелов любовь и доброта, для чертей ненависть и страх. Тараканы задвигались. Я же вытягивал из них все отрицательные людские эмоции, скопленные за время проживания с людьми. Вскоре я опустил руки и оглядел пол кухни, весь усеянный тараканьими телами. Они покрывали пол слоя в три. Гм, с этим тоже надо что-то делать. Щелчок пальцами, и все тараканьи тела вспыхнули. Секунда, и на полу нет ни одного таракана. Вот так-то лучше. Поехали дальше.

В зале я задерживаться надолго не стал. Там даже мне стало тоскливо. Когда-то уютный, зал представлял собой довольно печальное зрелище разгрома. Сломанный журнальный стол. Дорогая «стенка» с одной дверкой и разбитым зеркалом в баре. Там стоял и единственный уцелевший фужер. Персидский ковер был скатан и засунут в угол. От него отчетливо несло какой-то кислятиной. Похоже, что-то пролили, а потом так и оставили. А вот во второй комнате находился обитатель. И в данный момент этот обитатель спал. Я внимательно оглядел его. Потом прошел к единственному в комнате креслу и сел, подтянув колени и положив подбородок на них.

— Ну здравствуйте, Ненашев Виктор Николаевич, — пробормотал я.

Мужчина что-то пробурчал во сне и перевернулся. Хм, вроде приличный человек. Даже галстук есть. Щетина вот только все портит. А так костюмчик неплохой. Кстати, и комната ничего. По крайней мере, какой-то порядок тут есть. И чисто, по крайней мере. Даже странно.

Тут в дверях что-то загромыхало в замке. Я услышал скрип двери. Кто-то вошел в квартиру. Через минуту Дверь слегка приоткрылась и в комнату заглянула смуглая рожица мальчишки. Он испуганно оглядел спящего мужчину. Осмотрелся. Меня он, понятно, не заметил. Я же с интересом изучал своего подопечного. Не удержался и фыркнул. Подопечного. Я не ангел-хранитель!!!

Мальчишка тем временем прошмыгнул в комнату и склонился над спящим отцом. Убедившись, что тот спит, он аккуратно залез в карман его пиджака.

— Воруем? — вежливо поинтересовался я.

Мальчишка, естественно, меня не расслышал. Я колебал только фон, который человек способен уловить своим подсознанием. Мальчишка уловил и вздрогнул. Огляделся. Ого, а у него неплохо развито воображение, если он способен настолько почувствовать колебания фона. Но он тут же упрямо сжал губы и снова залез в карман. Достал кошелек.

— Ая-я-яй.

Мальчишка опять вздрогнул. Тем не менее, уже не колеблясь, он залез в отцовский кошелек, достал пятьдесят рублей. Остальные сунул обратно и вернул кошелек на место.

Становится интересно. Если уж воровать, то все. А таскать по мелочам… Фи. В этом нет стиля. Ведь все равно попадет одинаково, что за пятьдесят рублей, что за пятьсот. А если не видно разницы, зачем воровать меньше?

Мальчишка тем временем прошмыгнул из комнаты. Вскоре я опять услышал, как он гремит ключами. Я поднялся и последовал за своим клиентом. Вместе с ним спустился на лифте. На улице рассеял морок и неторопливо зашагал за Алешкой. Алексеем Викторовичем Ненашевым. Двенадцати лет от роду. Тот постоянно нервно оглядывался, но вряд ли он вообще что-либо заметил, слишком уж возбужденным был. Он выскочил на улицу и остановился около киоска Роспечати. Нервно огляделся. Я пристроился недалеко от него на скамейке рядом с какой-то девчонкой. Девчонка недовольно покосилась на меня и махнула своим «хвостом», едва не заехав мне по лицу. Я небрежно отмахнулся от ее волос, продолжая наблюдать за Алешкой.

— Мне кажется, вы заинтересовались тем мальчиком. Интересно, на Земле все девчонки такие вежливые? — А тебе-то что? — буркнул я, даже не посмотрев в ее сторону. — Вежливые люди не отвечают вопросом на вопрос. — А кто сказал, что я вежливый? Отвали.

— Грубиян!

— Верно.

Девчонка свысока оглядела меня и отодвинулась. Я улыбнулся уголком губ. Какие мы нежные. Грубость не перевариваем. Утю-тю-тю. В этот момент к Алешке подошла какая-то компания мальчишек. Старшему там было лет восемнадцать. Младшему лет десять. Я моментально навострил слух.

— Принес? — довольно грубо обратился самый старший к Алексею.

Тот молча достал пятидесятирублевку. Старший небрежным жестом принял ее. Аккуратно сложил и сунул себе в карман. Потом показал кулак.

— Смотри у меня. В следующий раз так долго ждать не буду.

— Я ведь говорил, что у меня нет, — чуть ли не со слезами проговорил Алешка.

Парень сгреб мальчишку в охапку и выдохнул ему в лицо сигаретным дымом.

— Ты мне не ври! Эту же ты где-то раздобыл?! Значит, есть. Слушай, а может, ты еще от меня что-то припрятал?!

— Да нет у меня ничего!!! — уже не сдерживая слез, вскричал Алешка.

Я откинулся на спинку скамейки, забросил ногу на ногу и приготовился досмотреть концерт до конца. Покосился на девчонку. Та как-то подалась вперед и сквозь прищур разглядывала всю компанию у киоска. Я прикинул расстояние. Интересно, что ее там заинтересовало? Слышать она с такого расстояния не могла. Может, знакомого встретила? Интересно, но пока не актуально. Я снова посмотрел на компанию. Те уже рассредоточились, заняв какую-ту странную диспозицию. Большой парень в обнимку с Алешкой стоял около киоска. Малявка лет десяти околачивалась где-то в стороне. Еще двое стояли поближе, о чем-то разговаривая. Этой парочке было лет по тринадцать. Последний из этой компании, шестнадцатилетний обалдуй, стоял по другую сторону киоска. Все они делали вид, что незнакомы друг с другом. Ой, чувствую, что что-то затевается. Своим чертовским нутром чувствую неприятности. И, словно в ответ на мои мысли, стоявшая в стороне парочка схватила валявшиеся на газоне кирпичи, запустила ими в окна киоска и тут же бросилась бежать.

— Вот они!!! — завопил десятилетний шкет. — Они туда побежали!!!

Из киоска выскочила разъяренная киоскерша, бросившаяся было за ними. В открытую дверь тут же прошмыгнул шестнадцатилетний парень и сразу подбежал к кассе. Самый старший так и остался стоять в обнимку с Алешкой, невозмутимо наблюдая за суетой. Вот, воспользовавшись суматохой, он просунул руку сквозь разбитое стекло и моментально сгреб кучу всего с полок в целлофановый пакет. Потом пихнул его Алешке.

— Беги! — велел он.

Алешка растерянно принял пакет и остался стоять, хлопая глазами. Тут киоскерша заметила кого-то внутри киоска и бросилась туда, громко крича о краже. Парень выскочил на улицу и бросился наутек. Женщина за ним. Она бы обязательно его схватила, но тут ей под ноги попался тот самый шкет, и она упала. Немногочисленные прохожие, не понимая, что происходит, смотрели на тетку и удирающих пацанов. Некоторые понимали, что происходит, но посчитали это не своим делом. Около киоска остался стоять только растерянный Алешка. Вот ведь дундук. Сказано же было, беги. Тут киоскерша поднялась, и, естественно, первым, кого увидела, был Алешка.

— А-а!!! — закричала она. — Так ты тоже из этих?!

Алеша затрясся и что-то забормотал.

— Не из этих, говоришь?! — Киоскерша уже крепко ухватила его за плечо и копалась в сумке. — А это что в таком случае?! А это что?!! — При каждом «что» она выкладывала из сумки очередную украденную вещь. — Значит, ты не с ними?!

— Я не крал!!! — заревел мальчишка в голос. — Это они обронили, а я поднял!!!

— Это ты в милиции расскажешь!

— Нет, пожалуйста!!! Я же ничего не брал!

Я оценивающе изучал живописную сцену. Вмешаться или нет? Пожалуй, нет. Дураков следует учить.

— Он правда не воровал! — вскочила со скамейки девчонка. — Я все видела!

Я удивленно покосился на нее. И куда она понеслась? Я против воли поднялся тоже и пошел следом за ней. Девчонка тем временем подскочила к киоскерше и принялась с жаром рассказывать, как все было на самом деле. К моему удивлению, ее рассказ был предельно точен. И как она все углядела? Я уже по-новому поглядел на девчонку. Вроде ничего необычного. Потрепанные джинсы, майка. Волосы на затылке перетянуты резинкой. В это время девчонка обернулась ко мне, и наши глаза встретились. Вот глаза ее были совершенно необычны. Вроде все как у людей. Карие. Но что-то было в них…

— Вот он тоже сидел рядом и все видел! — Девчонка пихнула меня. — Ну скажи, как было!

— Как было что?

— Ну здесь как было! Ты же ведь глаз не спускал!

— А-а, значит, ты тоже один из них. — Вторая рука киоскерши ухватила меня за плечо. — И ты! — Киоскерша повернулась к девчонке. — Одни воруют, а другие выгораживают?!

— Я?! — несколько опешила девчонка.

— Ну не я же! — Тут киоскерша посмотрела на девчонку и вдруг поперхнулась. Ее лицо как-то недоуменно вытянулось, и она покраснела. — Извини, девочка. Сама видишь, нервы ни к черту. Так ты говоришь, этот мальчик не воровал?

Я моргнул. Эй, чего я пропустил? Я покосился на девчонку. Она была… была…

— Крылатая! — вдруг осенило меня, и я хлопнул кулаком по лбу.

Девчонка повернулась ко мне, и тут ее глаза тоже широко распахнулись.

— Хвостатый! — отшатнулась она от меня. — Так это твои проделки!!!

Я моментально заморозил время. Все вокруг замерло. Девчонка теперь повернулась ко мне. Ее глаза пылали.

— Твои проделки?! — повторила она вопрос.

Я усмехнулся.

— Ты не поверишь, но я к этому не имею никакого отношения.

— Ты прав, не поверю!

— Тем не менее это факт.

— Тогда что ты тут делаешь?! — Аналогичный вопрос я могу задать и тебе. — Я первой спросила! — Я первый пришел.

Девчонка возмущенно уставилась на меня. Я глядел насмешливо.

— Слушай, — вмешался я. — Я не могу долго держать время. Давай потом поговорим?

— Только сначала ты поможешь мне спасти этого мальчика!

— С какой стати? — изумился я. — В конце концов, я черт, а не Дед Мороз.

— Ты поможешь мне спасти мальчика.

— И не подумаю. Дураков учат.

— Он не дурак!

— Дурак. Он дурак, что связался с той компанией. Он дурак, что отдал деньги. Он дурак, что принял пакет с ворованными вещами. Он дурак, что, приняв пакет, не убежал.

— Ты же о нем ничего не знаешь?

Я поморщился. Время истекало. Еще чуть-чуть и все выйдет из-под контроля. Тогда точно будет хуже. Я махнул рукой. Время вернулось в свое обычное русло.

— Какой хвостатый? — недоуменно покосилась на меня киоскерша.

— Ничего. Просто я на маскараде играл черта. А эта девочка — ангела. Мы вот узнали друг друга.

— А-а. — Тетка была слегка заторможена. Девчонка сердито покосилась на меня. Я пожал плечами. Сама просила помочь. Делаем как умеем. Не нравится, пусть сама выручает.

Я вырвал пакет из руки Алексея и сунул его киоскерше.

— Возьмите. Вы хорошо запомнили тех, кто воровал? — Я сконцентрировался и вложил ей в мозг описание каждого из шайки. Слегка затуманил только образ Алеши. Он вроде был всегда тут, но к краже отношения не имеет. Просто не повезло мальчику очутиться не там.

За спиной сердито шипела девчонка.

— Не нравится, действуй сама, — прошептал я ей.

— Ты не смеешь вторгаться в сознание людей!

— А я и не вторгаюсь. Я просто помог ей вспомнить всех хулиганов. Расшевелил память. Разве я сделал что-то плохое?

— Сделал!

— Прошу прощения.

Тут девчонка ухватила меня за плечо и вытащила из образовавшейся толпы.

— Хватит! Дальше пусть сами разбираются. Алексей теперь свидетель, а не обвиняемый. Ты, — тут она поморщилась, — помог киоскерше вспомнить приметы всех настоящих грабителей.

— Грабителей, — фыркнул я. — Какие они грабители?! Мелочовкой промышляют.

— Заткнись!

— Заткнулся.

Некоторое время я молча шел за девчонкой. Потом догнал и зашагал рядом.

— Откуда ты знаешь, что мальчишку зовут Алексеем?

— Меня поражает, что это знаешь ты! Если ты не замышлял никакой подлости, то зачем наблюдал за этим ребенком?!

— Я первый спросил.

— Ну и что? Короче так, даю тебе тридцать минут, чтобы убраться подобру-поздорову.

— А если не уберусь, то что? — Я остановился и насмешливо посмотрел на нее.

— То… то… Ты наверняка находишься на Земле незаконно!

— У меня есть разрешение от вашей канцелярии. Все законно. Так что ты не можешь приказывать, что мне делать.

— Все равно я не позволю тебе ничего сделать с тем ребенком! Так и знай! Он под моей защитой!

— Ух ты как?! — Я забежал вперед и остановился перед ней. Девчонка тоже вынуждена была остановиться. — Правда, что ль? Ты ангел-хранитель?! — удивленно воскликнул я.

Девчонка поморщилась.

— Нет. Я еще думаю. Может, после школы и пойду в хранители. А это мое летнее задание. Я должна помочь этому ребенку. Удержать его на Верном пути.

— Вот это да! — Я так и сел.

— Теперь ясно, что я не могу терпеть тебя рядом с ним!

Я ошалело смотрел на девчонку. А может, и правда вернуться обратно? Раз уж за дело взялся ангел, то, думаю, он решит проблему. А если решит проблему, то душа матери Алешки наконец найдет успокоение, а я получу свой зачет. Я с сомнением оглядел девчонку.

— Это твое первое задание?

Девчонка с вызовом уставилась на меня.

— Ну и что?! Думаешь, не справлюсь?!

Ангел! Я едва не сплюнул с досады. «Через год ты моего попугая не узнаешь», — вспомнил я дядю. Через пять лет и ей удастся наставить этого мальчишку на путь истинный.

— Справишься, — кивнул я. — Однако ты будешь смеяться, но и мое летнее задание помочь этому ребенку.

— Что?!! Черт должен кому-то помочь?!

— Вот и я смеялся. Конечно, если быть совсем точным, то должен помочь я не ему. Я должен помочь душе его матери найти успокоение. А то шастает она между мирами. Совсем всех замучила. Но проблема в том, что пока ее сын будет в опасности, то душа Зои Ненашевой так и не найдет покоя. Понимаешь?

— Обалдеть! — Девчонка недоверчиво уставилась на меня. Тут глаза ее сузились. — А ты не врешь мне?

— Хотелось бы, — буркнул я.

Девчонка начала весело хохотать. Я мрачно смотрел на нее.

— Картина века, — сквозь смех пробормотала она. — Черт спешит на помощь! Спешите видеть.

— Слушай, — зловеще спокойно проговорил я. — Я ведь могу помочь тебе выполнить твое задание, а могу сделать твою жизнь на Земле невыносимой.

Смех девчонки разом оборвался, и она с интересом посмотрела на меня.

— Рискни.

— А вот и рискну!

— А вот рискни. — Девчонка вдруг замолчала и задумалась. — Знаешь, может быть, ты не сможешь мне помешать. А может быть, сможешь. Если я начну это выяснять, то пострадает в первую очередь мальчик. Тогда и ты, и я рискуем провалить наши задания. Так что мир?

Я несколько секунд изучал протянутую руку. Потом протянул свою. Однако девчонка вдруг резко одернула ладонь.

— Но если ты меня обманываешь!..

— Тебе показать мой дневник?

— Покажи. — Тогда ты свой. — Ангелы не врут! — А кто это проверял? Девчонка засопела. — Ладно.

Я извлек из воздуха свой дневник и протянул ей. Она сунула мне в руку свой.

— Ух ты, с ума сойти! — вскричала она. — Так ты выполняешь эту работу по заданию министерства наказаний?! Трам-тара-рам. Мир перевернулся.

Я хмыкнул и раскрыл дневник девчонки. Не то чтобы я сомневался. Ангелы действительно не врут. Да и сомнение девчонки понимал. Я бы тоже не поверил в подобное. Но было просто любопытно. И раз уж она смотрит мой дневник…

— Монтирий!!! — Я уставился на подпись в дневнике.

— Ну да. — Девчонка недоуменно посмотрела на меня. — Он мой руководитель практики. Это такая честь. Ты представляешь, он сам пришел к нам в школу и выбрал меня для летней практики! Мне все девчонки обзавидовались! О Монтирии у нас легенды ходят. Я даже не поверила, когда он предложил мне проходить практику под его руководством.

— А когда он тебе это предложил?

— Сейчас подумаю. Ах да. Два дня назад. В принципе я уже нашла себе практику, но когда мне предложил Монтирий, то я согласилась, не раздумывая. Учителя тоже не возражали против такой замены.

Два дня назад. Интересно. На следующий день после того, как нашел работенку мне. Ну дядя, ну интриган! Все-таки чертовская порода в нем осталась, хоть и ангел он теперь. Еще бы понять, чего он добивается.

— А что за расспросы? Ты знаешь господина Монтирия?

— Немного, — криво усмехнулся я. — Он мой дядя.

Глава 2

Девчонка недоверчиво уставилась на меня широко открытыми глазами.

— Врешь! — выдохнула она. Я пожал плечами. — А какой смысл мне лгать? — Кто вас, чертей, знает.

— Даже черти не врут ради вранья. Если мы врем, то чего-то пытаемся добиться.

— А может, ты и пытаешься.

Я молча взял у девчонки свой дневник и отправил его туда, где он и был. Потом снова посмотрел на девчонку.

— Слушай, мои родственные отношения с Монтирием мы можем обсудить потом. Сейчас нам надо решить, что делать дальше. Я как-то не рассчитывал, когда получал свое задание, что у меня под ногами будет путаться ангел…

— Это кто еще у кого будет путаться под ногами!!! Осмелюсь заметить, что помогать людям — это вовсе не прерогатива чертей! Ты хоть знаешь, что надо делать?! Болван!

На болвана я решил не обижаться. Тем более что я впервые видел ангела, который ругается с такой непринужденностью. Склонив голову набок, я молча изучал девчонку.

— Тебя как звать, ангелочек, — миролюбиво поинтересовался я.

Девчонка поперхнулась гневной отповедью и уставилась на меня.

— Ангелочек?! — прошипела она.

— Да ладно тебе, — махнул я рукой. — Если уж нам суждено действовать вместе…

— А кто тебе сказал, что я соглашусь действовать вместе с тобой?! Чтобы ангел и черт действовали совместно…

— Необычно, правда? — усмехнулся я. — Разве это не повод, чтобы попробовать?

Девчонка оторопело уставилась на меня.

— Необычно, — вынуждена была согласиться она. — А ты любишь необычное?

— Скажем так, я не люблю устоявшиеся правила. Черт я или не черт?

— Я не черт. Но… мне тоже говорили, что я не люблю разные правила. — Она вдруг усмехнулась. — Ладно, попробуем. По рукам. Кстати, меня зовут Альена.

Я пожал протянутую руку.

— Эзергиль. И какие наши планы?

Альена огляделась. Мы находились напротив какого-то парка. Только дорогу перейти. Она махнула туда рукой.

— Раз уж так получилось, что придется действовать вместе, то стоит все обсудить и обменяться сведениями. Давай там все и обсудим. Найдем тихий уголок.

Почему бы и нет. Я никогда не был сторонником серьезных разговоров посреди улицы. А парк — место идеальное.

Да-с, возможно, парк — место и идеальное, но найти в нем летом свободную скамейку занятие то еще. Все их оккупировали бабульки со своими чадами либо компании каких-то подростков с бутылками пива в руках. Альене, видно, тоже надоело бродить по парку, и она молча указала на тенистый уголок под деревом. Я не видел причины не согласиться с ней и первым плюхнулся прямо на траву. Рядом пристроилась девчонка.

— Итак. Начинай.

— Почему я? — удивился я.

— А почему нет?

Я покосился на своего неожиданного соратника и промолчал. Папа всегда мне советовал никогда не спорить с женщинами. Дороже выйдет. Поэтому ограничился только согласным кивком.

Около получаса я излагал ей то, что мне удалось почерпнуть из всех архивов ада и рая. Альена хмурилась и кусала губы. Когда же я закончил, она удрученно кивнула.

— То же и у меня. Я надеялась, что ты раздобыл что-нибудь такое, чего не знаю я.

— Хм, на то же самое надеялся и я. Где я, по-твоему, успел бы раздобыть что-то новое, если только три часа как прибыл на Землю?

— Три часа? Я прибыла на час раньше. Правда и добиралась до нужного дома дольше. Ваши черти — дурацкие шутники! Высадили меня почти на окраине города!

— Серьезно, что ль? Так надо требовать было доставку на место. Дундук ты! Сама виновата. Нечего было позволять сесть себе на шею.

— Значит, я еще и виновата?!

— Тпру-у. Стоп. Сейчас поругаемся. Просто в следующий раз запомни: если тебе что-то положено от чертей, требуй это не стесняясь. Стеснительных у нас не понимают.

— Учту, — зловеще-спокойно отозвалась Альена. — Веселенькие у вас в аду порядочки.

— Да веселее, чем в раю. Куча правил… Э-э, извини.

— Извиняющийся черт! Да, теперь я, и правда, верю, что Монтирий — твой дядя. Кое-чему от него ты, безусловно, научился.

— Слушай, может, вернемся к нашей проблеме? У тебя идеи есть? С чего начинать нам?

— Как с чего? Ясно, надо помочь этому Алексею. И в первую очередь избавить его от дурной компании. Пожалуй, тут ты сможешь помочь.

— И не подумаю даже.

— Это почему?!

— Потому что я не нянька. И нянчиться с этим мальчишкой не собираюсь. Я, конечно, могу навтыкать всем по кумполу так, что они будут Алексея до конца жизни за километр обходить, но…

— Но?

— Но пойдет ли на пользу это Алексею?

— В каком смысле?

— В самом прямом. Если он совершает ошибки, то сам должен их и решать. Если начать делать это за него, то ничем хорошим, прежде всего для самого Алексея, это не кончится. Очень легко привыкнуть к тому, что за тебя кто-то делает всю работу.

Альена насупилась.

— Ты считаешь, он справится?

— Вот наша задача и помочь ему поверить в себя, чтобы он СМОГ справиться, а не справляться за него.

— Мы можем помочь ему справиться, а потом указать ему истинный путь.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я этим утверждением. — Ангелы должны помогать людям верой в то, что им по силам сделать дело, или делать за них дело? Может, я чего-то не понимаю, но какое основное правило ангелов? Не решать за людей их проблемы, а помогать им поверить в себя, чтобы они сами справились с ними. Не так?

— И откуда ты про ангелов все знаешь, — буркнула Альена.

— Не забыла, кто мой дядя?

— Забыла. Только это все бесполезно. Я смотрела на Алексея. Он не верит никому и ни во что. И он не верит в добро. Мы можем заставить его поверить.

— «Заставить поверить в добро», — хмыкнул я. — Звучит отлично. А если не поверит, то по кумполу ему. Чтоб верил. Или на костер. Как там инквизиция заставляла верить в добро?

— И что предлагает такой гений, как ты?

— Не знаю… Стоп! — Я поднял руку и так замер, раскрыв рот. — Альена, гений — ты!!! Конечно, как же я не сообразил!

Альена подозрительно посмотрела на меня.

— Ты чего? — поинтересовалась она, глядя, как я отплясываю джангу.

— Я только что понял! Благодаря тебе. Я идиот! Я должен был сразу сообразить! Инь и Янь. Добро и зло. Белое и черное. Тьма и свет. Это же одно и то же! Две стороны одного и того же предмета! Разве вас не учили этому в школе?

Альена насупилась.

— Не знаю. Не помню.

— Странно. Мы еще в девятом классе это прошли. Это же в первое десятилетие учебы проходят. Добро переходит во зло, а зло обращается в свою противоположность. Если мы не можем заставить Алексея поверить в добро, то кто нам мешает заставить его поверить во зло?! Окунуть его в это, а там пусть плывет.

— Что? Ты? Задумал? — медленно и по слогами поинтересовалась Альена.

— Увидишь. И мы не будем заставлять его поверить в Добро. Он сам будет разыскивать его! Сам, идя через муки и испытания! Мы, конечно, можем ему сразу все дать на блюдечке, но оценит ли он это? Дядя как-то сказал, что люди ценят только то, чего добиваются тяжким трудом. И мы заставим его трудиться, чтобы заслужить свое счастье. И тогда он будет это ценить. А если ему это счастье преподнести на блюдечке, то он вскоре отвернется от него.

— По-моему, ты замыслил какую-то гадость. Я могу отучить его отца пить. Тот сможет заняться сыном. Я прослежу за этим…

— Я прошу прощения за грубость, но ты и задницу им тоже подтирать будешь?

— Грубиян!

— Верно. Кстати, у меня есть лучшее решение. Герметичная продезинфицированная комната с отфильтрованным воздухом. И исполнение всех желаний до конца жизни. Жратва от пуза.

— Это уже чересчур.

— Вспомни Адама! — обвиняюще ткнул я в нее пальцем. — Это в первом классе рассказывают.

— А при чем тут Адам?

— А при том! Он, — я кивнул на небо, — уж насколько терпелив, но и Ему надоело ждать, когда же этот Адам в конце концов вкусит плод Познания. Нам, чертям, тогда и пришлось отдуваться.

— Не рассказывай мне азбучных истин.

— Тогда не пытайся построить еще один Эдемов сад для конкретного человека! В общем так, пойдем со мной. Объяснять ничего не буду. Сама все увидишь.

Я поднялся и зашагал из парка.

— Эй, стой! Я не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь, что ты задумал!

Я повернулся к Альене.

— Тогда тебе придется долго здесь сидеть. — Больше не слушая ее криков, я вышел из парка. Как я и ожидал, Альена вскоре догнала меня и зашагала рядом.

— Ты мог бы быть и повежливей.

— А ты могла бы и догадаться.

Девчонка надулась и некоторое время шла рядом со мной молча. Я же целеустремленно шагал к дому Алексея. Чтобы не было никаких неожиданностей, я при входе во двор сразу накинул на себя и Альену морок. Никем не замеченные мы поднялись на шестой этаж. Я тут же вошел в квартиру. Заметив, что Альены рядом нет, я высунул голову сквозь дверь.

— Ну ты чего застряла? Тебя долго ждать?

— Сейчас. — Альена пыталась сосредоточиться, но это у нее получалось не очень. Вот она попробовала пройти сквозь дверь, но безуспешно.

Я подозрительно посмотрел на нее.

— Ну что смотришь?! — сердито спросила она. — Это мое не самое любимое упражнение.

Я понаблюдал еще за тремя ее попытками. Потом вздохнул и вышел из квартиры целиком. Зашел к ней сзади и своими руками соединил ее ладони вместе. Альена дернулась, но я был сильнее. В конце концов она сообразила, что я просто пытаюсь ей помочь, и успокоилась.

— Закрой глаза. А теперь внимательно слушай меня. Сосредоточься. Я обычно представляю, что нахожусь в межмировом пространстве, где нет никаких стен и преград.

Монотонно рассказывая о важности сосредоточения, я по сути, гипнотизировал ее. Потом сделал шаг вперед. Альена повторила его. Я сделал следующий шаг. Так шаг за шагом мы подошли к двери и прошли сквозь нее.

— Долго еще там сосредотачиваться? Кажется, я поняла. Сейчас пройду.

Я хмыкнул и отпустил ее руки. Потом хлопнул по плечу.

— Идиот! — рявкнула Альена. — Ты мне всю сосредоточенность сбил! — Тут она увидела, где находится, и замерла с открытым ртом. — У меня получилось? — недоверчиво прошептала она.

Я же, разглядывая ее потрясенный вид, начал кое о чем догадываться.

— Слушай, а ты как в школе? В смысле, отличница?

Альена сердито уставилась на меня. Потом потупила взгляд.

— Нет. В основном тройки.

Я так и сел.

— Вот угораздило же меня так влипнуть! Ну дядя! Ангел — троечник. Ужас.

— Можно подумать, ты у нас отличник!

— Представь себе. Я третий в школе по успеваемости. Даже участвовал в соревнованиях. Кстати говоря, однажды был и на турнире в раю в числе команды ада против вашей. Занял четвертое место. Но там я сам виноват. Не совсем правильно сотворил фантом. Я потом долго тренировался. Но это ерунда.

Альена недоверчиво изучала меня.

— Черт — отличник.

— Ангел — троечник, — в тон ей отозвался я. Мы посмотрели друг на друга и захихикали. — Команда у нас получилась еще та.

Альена рассмеялась и тут же зажала себе рот.

— Ой, а вдруг в квартире кто-то есть. А мы тут шумим.

Я махнул рукой.

— В квартире кто-то есть. А именно Ненашев Виктор Николаевич. Отец Алексея. Он нас не услышит. Об этом я сразу позаботился. Так что можешь хоть петь.

— А что мы тогда будем делать?

— Ждать ночи. — Я молча прошел в комнату, где спал Виктор Николаевич, и уселся в единственное кресло, не обращая никакого внимания на спящего мужчину. Альена недоуменно смотрела то на меня, то на отца Алексея.

— А зачем? — поинтересовалась она.

— Что зачем?

— Зачем ночи ждать?

— А затем, что только ночью творятся черные дела. — Глупость. Самые страшные преступления всегда совершались днем. — Ну и что? Да ты садись. Нам еще долго ждать. — В таком случае мог бы и уступить девочке место. — Зачем? Мне стоять совершенно неудобно будет.

— Черт!

— Конечно, — усмехнулся я. — Разве у тебя были какие-то сомнения в этом?

— Невоспитанный хам.

— Как верно тут было подмечено, я черт.

Альена чуть ли не обиженно уставилась на меня. Потом мрачно уселась на полу в позу лотоса. Я же прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее. Мерно тикал будильник.

Отвлек меня от медитации звонок в дверь. Я приоткрыл один глаз и огляделся. Альена по-прежнему сидела на полу в позе лотоса. На кровати спал Ненашев. Звонок повторился. Ненашев недоуменно приподнял голову и огляделся. Нас, естественно, он не увидел. С ворчанием встал и оправил свой костюм. Хм, довольно странная пижама, на мой взгляд. Совершенно неудобная. Тут звонок повторился в третий раз.

— Иду! — буркнул Ненашев. Загремел замком.

— Ненашев Виктор Николаевич? — услышал я чей-то официальный голос.

— Я. — Голос отца Алексея вдруг как-то даже охрип. Мы с Альеной переглянулись.

— Кажется, начинается. Скоро будет интересно.

— Ничего интересного не будет. — Альена тоже поднялась. Мы с ней отошли в угол комнаты и замерли. Вот дверь комнаты открылась, и в нее вошел Ненашев Виктор. За ним человек в форме. Последним в комнате появился Алексей. Он был даже не бледным. Серым. И с откровенным ужасом смотрел на отца.

— Виктор Николаевич, я бы хотел поговорить с вами о вашем сыне, — начал милиционер. Похоже, это был участковый.

— Что еще натворил это паршивец?!

— Понимаете, тут довольно странно. Он был свидетелем ограбления киоска Роспечати. Когда же его спрашивают о том, кто грабил, он говорит, что не знает. Постоянно путается в рассказе. И еще у него была сумка с крадеными вещами…

Я перехватил взгляд Ненашева, который тот бросил на сына. Алексей буквально затрясся. Рядом вздрогнула Альена.

— Он говорит, что подобрал мешок, когда неизвестные воры удирали…

Дальнейший разговор был не слишком интересен. Участковый все пытался выяснить, не замечал ли Ненашев за своим сыном в последнее время каких-то странностей. Ненашев что-то там юлил, стараясь выглядеть строгим, но справедливым.

— Понимаете, — подобострастно говорил он, — У мальчика недавно умерла мать. Для него это явилось настоящим потрясением.

— О, извините, не знал.

— Да, вот так вот. Да и на меня смерть жены подействовала… да вы ведь и сами видели, как у нас дома. Все никак не могу взять себя в руки. Понимаю, что надо жить хотя бы ради сына, но как вспомню жену, так все из рук валится.

— Ну лицемер! — восхищенно протянул я. — У него можно поучиться.

— Он не врет, дурак, — буркнула Альена.

— Он верит, что говорит правду. А это не одно и то же, что не врет.

— Умник. — Альена замолчала. Я же без всякого интереса прислушивался к разговору, прекрасно понимая, чем он закончится.

Как я и ожидал, в конце концов милиционер извинился и ушел, сообщив напоследок, что в связи с запутанностью дела, а также уверений киоскерши, что Алеша в краже участия не принимал, никаких последствий это дело для Алексея иметь не будет.

— Но вы все же займитесь сыном.

— Это я обещаю. Наверное, я слишком долго горевал по жене.

Ненашев проводил милиционера и вернулся в комнату. Молча встал у дверей и вперил тяжелый взгляд в сжавшегося мальчика.

— Так, значит, дело уже дошло до краж. Мало того что воруешь деньги из дома, так теперь еще киоски обкрадываешь. И на что тебе не хватает?! На выпивку? Курево?

— Уж кто бы говорил, — буркнула Альена.

— Видно, мало я тебя учил. Ну ничего. Это я исправлю. Ты у меня навек отучишься воровать. — Ненашев отстегнул брючный ремень и зацепил пиджак, висящий на спинке кровати. Пиджак упал, и из него выпал кошелек. Алеша сильнее втянул голову в плечи. Ненашев сначала недоуменно уставился на кошелек, потом на сына. Сощурился, заметив его реакцию. Потом поднял кошелек и заглянул в него.

— Та-а-ак, — протянул он. — Значит, вот как.

— Я же говорил, надо было брать все. Если уж все равно попадет, так бери по полной, — покачал я головой. За это я немедленно схлопотал подзатыльник от Альены.

— Папочка, я больше не буду, — как-то вяло и обреченно пробормотал Алеша.

Даже у меня, черта, от этих обреченных слов сердце перевернулось. Однако отец Алексея был не черт. Он был человеком. И его сердце, похоже, осталось на месте. Он молча подошел к сыну и сдернул с него штаны, уложив на кровать. Затем замахнулся и ударил. Сначала он выбирал, куда бить, но дальше, войдя в раж, он уже лупил куда попадал, даже не соизмеряя силу. Алеша уже не плакал, стонал.

Альена дернулась, но я вовремя успел ее перехватить.

— Куда?! Ты же только хуже сделаешь!

— Но я не могу!!! Я не могу на это смотреть!!! — Она отвернулась и уткнулась мне в плечо.

— А твое вмешательство ему поможет?!

— Так сделай что-нибудь! Эзергиль, ну прошу тебя!!! Хочешь, на колени встану?!

Я слегка отстранил Альену от себя и всмотрелся в ее лицо. Она не шутила.

— Ладно. Но на колени вставать не надо. Просто пообещай мне кое-что.

— Что?

— Ты не будешь мне мешать выполнять мой план. Ты будешь делать все, что я скажу.

Альена отшатнулась. Ее глаза сверкнули. В этот момент ремень Ненашева, видно, ударил слишком сильно, и Алексей тихонько заскулил. Альена дернулась, будто это ее ударили.

— Ладно!!! Будь ты проклят!!! Есть ли у тебя сердце?!!

— Сердце? У черта? — Я хмыкнул.

— Я же пообещала!!! Сделай что-нибудь!!!

— Жди меня здесь.

Я молча вышел из комнаты и покинул квартиру. Оглядел себя. Нет, так не пойдет. Я закрыл глаза и щелкнул пальцами. Потом внимательно оглядел себя. Вот так лучше. Белый отглаженный костюм сидел на мне, будто сшитый по заказу Стального цвета рубашка. Однако, как и на любом мальчишке, подобный костюм надет несколько небрежно. Пиджак расстегнут, рубашка слегка сбита. Тем не менее от всего моего вида буквально веяло деньгами. Даже не деньгами, а Деньгами. И любой болван понял бы, что мой костюм приобретен вовсе не в секонд-хенде. Подождав несколько секунд у двери, я нажал звонок. Потом еще раз.

— Кого там черт несет?! — раздалось из-за двери. Я даже улыбнулся. Как верно подмечено. Именно черт несет.

Дверь распахнулась, и на пороге показался встрепанный Ненашев. Он уже готов был разразиться гневной речью, но слова буквально замерли у него на губах. Он несколько оторопело уставился на меня.

— Здравствуйте, — поприветствовал я его. — Могу я встретиться с Ненашевым Алексеем?

Виктор Николаевич моргнул.

— Ты кто такой?

— О, прошу прощения. Эдуард. Эдуард Вяземский. А вы, наверное, отец Алеши?

— Ну да.

— Гм, могу я войти?

Виктор Николаевич оторопело отошел, пропуская меня в квартиру.

— Ты кто? — умно повторил он прежний вопрос.

— А разве вам Алексей не объяснил? Понимаете, он меня недавно крепко выручил. Как это по-русски… э бьен муа… а помог. Помощь, да. Понимаете, мы с отцом только недавно приехали в Россию. Отца потянуло на землю предков. У нас в семье вообще чтят бывшую родину, несмотря на то что в семнадцатом наша семья потеряла все свои поместья. Я вот по-русски, даже видите, как хорошо говорю?

— Ты кто?

Заклинило его, что ли?

— Так вот. Понимаете, я вот вышел из дома и забыл кредитку. В общем, остался без денег. А тут Алексей очень помог. Одолжил пятьдесят рублей. Я ему пообещал вернуть. Он меня просто спас.

— Он одолжил пятьдесят рублей?

О, уже прогресс. По крайней мере, от вопроса «Ты кто» уже отошли. Если так пойдет и дальше, то можно и еще слова выучить.

— Ну да. Просто спас меня. Так вот, я хочу возвратить долг. Могу я встретиться с Алешей?

— Его нет дома.

Я покосился на дверь комнаты, откуда доносилось приглушенное всхлипыванье.

— Его нет дома! — с нажимом повторил Виктор Николаевич.

— О, понял. Ладно. Тогда не соблаговолите ли вы, сударь, передать сыну вот это. — Я небрежным жестом протянул ему пятисотку.

— У меня нет сдачи, — как-то даже осип Виктор Николаевич.

Я небрежно махнул рукой.

— Какие пустяки. Пусть это будет Алеше за беспокойство. Не каждый ведь одолжит деньги совершенно незнакомому человеку. Не хватало еще из-за такой мелочи торговаться. А сейчас, извините, мне пора идти. Меня шофер ждет. Я обещал долго не задерживаться.

Я слегка поклонился и вышел из квартиры. Вызвал лифт. Отец Алеши же так и остался стоять у двери с ошалелым взглядом и пятисоткой в руке.

— А… может, чай попьете? — несколько неуверенно промямли он.

Я улыбнулся.

— С радостью бы, но, увы, некогда. Извините. — В этот момент подъехал лифт, и я скрылся в кабине.

Когда я снова появился в квартире Ненашевых, там была тишь и благодать. Ненашев старший несколько растерянно вертел в руке пятисотку и поглядывал на сына. Тот, постанывая, лежал на кровати, до крови закусив губу.

— И почему ты не сказал, что отдал мои деньги этому. — Ненашев жестом изобразил то, что, по его мнению, должно означать франта. Алеша что-то простонал. Из-за боли он вряд ли даже услышал отца. У его изголовья сидела Альена и пыталась принять часть боли мальчика на себя. Троечница, блин. Даже это толком сделать не может.

Я отошел в уголок, прислонился к стене и оттуда стал смотреть на это душераздирающее зрелище. Отец семейства с купюрой в руке, стонущий мальчик и ангел у его кровати. Ну прямо рождественская открытка. «Ангел чудесно исцеляет больного». Только вот у нашей троечницы с чудесным исцелением что-то не ладилось.

— А ну брысь к себе! — велел отец.

Алеша испуганно вздрогнул. Поспешно поднялся и не удержался от стона.

— Ты еще постони мне тут!!! — взъярился Виктор Николаевич. — Можно подумать, тебе сильно досталось!

Я заметил, как при этих словах гневно раздулись ноздри Альены. Алексей же поспешно выскочил из комнаты, хотя было видно, какую боль причинял ему каждый шаг. В последний момент я успел перехватить Альену.

— Спасибо, — пробормотала она. — Я думала, он убьет его.

— Не за что.

Альена вдруг уткнулась мне в плечо и разревелась. Я растерянно похлопал ее по спине. Вот картинка. Ангел, рыдающий на плече у черта. Сказать кому, засмеют.

— Я самонадеянная дура! Кретинка! Я даже не могу ему помочь! Ну почему я так плохо слушала в школе! Сейчас же сообщу в школу, что провалила задание. Пусть пришлют кого-нибудь вместо меня. Пусть я останусь на второй год! И поделом мне! Я ничего не могу.

— Угу, — согласно кивнул я. — Совсем ничего не можешь.

Альена в ярости уставилась на меня.

— И это все, что ты можешь сказать? Спасибо за сочувствие!

— Сочувствие — это по части ангелов, — невозмутимо заметил я. — То, что ты останешься на второй год, меня тоже мало волнует. В конце концов, это твои проблемы. Но вот что определенно ты не можешь сделать, так это бросить все и уйти.

— И кто мне может помешать?!!

— Твое обещание. Забыла? Могу напомнить. Ты можешь признать поражение и остаться на второй год. Но никто не сможет оставить тебя в ангелах, если ты нарушишь обещание. А мне нужна твоя помощь. Так что ты останешься, хочешь ты этого или нет.

— Ты бесчувственный чурбан!!! Грубый, нахальный, самодовольный…

— …черт, — закончил я за нее. — Знаю. Но я, в отличие от доброго, порядочного, сердечного ангела, не прогуливал уроки в школе и кое-что умею. А ты не смогла даже облегчить ребенку боль. Так что лучше молчи.

Альена покраснела от ярости. Над головой вспыхнул, разгораясь, нимб. Мне даже больно стало смотреть на нее. И Виктор Николаевич, похоже, что-то почувствовал. Не каждый человек способен выдержать присутствие ангела. Он занервничал. Нервно заходил по комнате. Да, простое присутствие ангела способно разбудить даже крепко спящую совесть.

— Значит, я не могу помочь?! — прошипела девчонка. Она развернулась и вышла прямо сквозь дверь. Я улыбнулся. Главное — хорошенько разозлить. Назвать неумехой, чтобы ей просто назло мне захотелось бы доказать, что она не неумеха.

Улыбаясь про себя, я последовал за ангелом. Альена тем временем склонилась над мечущимся в бреду мальчиком и положила ему на лоб руку. Я нахмурился. Похоже, Ненашев перестарался. Если не оказать помощь, то дело может закончиться довольно печально. Альена вдруг как-то изогнулась и застонала. На лбу у нее выступили капли пота. А вот мальчик, наоборот, затих. Я подошел и задрал рубашку на спине ребенка. Самые страшные рубцы медленно бледнели. Кровоточащие раны затягивались. Я покосился на Альену и оттолкнул ее.

— Не перестарайся.

Альена медленно открыла глаза и посмотрела на меня. Потом согласно кивнула.

— Да, — с трудом проговорила она. — Если вылечить полностью, будет трудно объяснить, как это произошло. По крайней мере, никаких осложнений не будет.

Я кивнул.

— Альена, — позвал я.

Девочка медленно обернулась. Я показал большой палец. — Молодец. И не слушай никого, кто говорит, что ты ничего не умеешь. Она медленно улыбнулась. И словно солнца луч заиграл в комнате. — Не думала, что скажу это черту, но благодарю.

Я ухмыльнулся.

— Да не за что. Приходите еще. Я и не так обзываться умею.

— А все-таки ты хам.

— Ну да, — пожал я плечами. — Я же черт.

— Так, что будем делать дальше?

— Дальше мы будем ждать ночи. Кстати, в этой комнате есть несколько стульев. Так что можно сесть.

— Какой ты заботливый, Эзергиль, — едко отозвалась Альена. Похоже, она уже пришла в себя от недавних упражнений и снова была в форме.

— Ну так… стараемся.

Альена бросила в мою сторону сердитый взгляд и молча села на ближайший стул. Видно, решила не вступать со мной в спор. Я же, понимая, что ей надо отдохнуть после сегодняшнего напряжения, тоже замолчал. Взять в себя боль человека — это вам не шутка.

Все-таки в ангелах есть что-то от сумасшедших. Кто бы меня заставил принять в себя чужую боль. Я бы такому заставляльщику популярно объяснил, куда идти и что делать по прибытии. А тут добровольно. Кошмар.

Я молча встал и подошел к окну. Оно как раз выходило на запад, и я мог наблюдать закат. Все-таки, когда солнце медленно опускается за горизонт, в этом зрелище есть что-то величественное. Хотя, подозреваю, Альена со мной не согласилась бы. Наверняка ей больше понравился бы восход. День и ночь. Инь и Янь. Две стороны одного и того же. Именно на этом я и построил свой план. Только вот что получится? Ох, дядя, и втравил ты меня.

Солнце уже давно скрылось из вида, и на Землю опустились сумерки. Время зла, как верили люди в старину. Как черт, ответственно заявляю: чушь все это. Правильно заметила Альена, самые страшные преступления замышлялись и совершались в основном при свете дня. Впрочем, я отвлекся. В настоящий момент это совершенно несущественно. Главное, что люди верят во зло ночью. На этом и надо сыграть.

Я отошел от окна и вышел на середину комнаты. Оглядел свой белоснежный костюм. С того момента, как я представлялся Эдуардом Вяземским, я так и остался в этом костюме. Нет, так не пойдет. Я изменил свой наряд и теперь щеголял в одежде темных тонов. Не забыл и о черном плаще. Глупость, конечно. Черт, в подобных нарядах соблазняющий человека, как разведчик в темных очках и плаще с поднятым воротником. Но поскольку мой э-э… клиент не совсем обычен, то для него в самый раз.

Я повернулся к Альене.

— Помнишь, что обещала?

Альена сердито сверкнула глазами.

— Это черту надо напоминать о его обещании.

— Отлично. В таком случае, что бы здесь ни происходило, как бы тебе ни не нравилось происходящее, прошу тебя, не вмешивайся. Даже не показывайся. Если Алеша тебя хотя бы увидит вместе со мной, то он будет потерян. Больше мы ему помочь не сможем.

— Так серьезно?

— Да. Тебе во многом придется просто довериться мне.

— Довериться черту?! Я еще не сошла с ума!

— Возможно. Но соблюдать свое обещание будешь. Однако на доверии было бы лучше. Слушай, мне ведь тоже не хочется оставаться на второй год. К тому же… у меня есть еще одна причина решить эту проблему В общем, мы на одной стороне.

— Хочется верить.

— Верь. Но если верить не сможешь, помни про обещание. Мои требования просты: не вмешивайся, не показывайся. Молчи, смотри, запоминай.

Альена сердито насупилась, но покорно склонила голову. Я кивнул ей. Потом секунду постоял, собираясь с силами. Ну начинаем представление. И что я так волнуюсь? Ладно, чем больше жду, тем меньше решимости начинать у меня остается. Я решительно вышел на середину комнаты и замер, глядя на спящего беспокойным сном мальчика. Скинул с себя морок. Мои глаза вспыхнули в ночи и засверкали как два уголька. Алеша беспокойно зашевелился и открыл глаза. Наши взгляды встретились…

Глава 3

Первое, что я вынужден был сделать, это подавить страх мальчика. Пожалуй, не каждый отнесется спокойно к появлению среди ночи незнакомца в собственной комнате. Алеша, кажется, был слегка удивлен тем обстоятельством, что не испытывает страха. Он сел в кровати и уставился на меня, изредка морщась от боли.

— Ты кто? — наконец спросил он.

Я улыбнулся.

— А ты хотел, чтобы я кем оказался?

От такой постановки вопроса мальчик растерялся.

— Ты вор?

— Я? Вор? Нет. Я скорее покупатель. Продаю решение проблем людей, покупаю то, что людям не нужно. У тебя есть проблемы?

Алеша уныло хмыкнул.

— У меня вся жизнь — сплошная проблема.

— Что ж, — кивнул я. — Это тоже решаемо. Если жизнь становится проблемой, можно от нее избавиться. Ты как предпочитаешь? В окно выпасть или под поезд? Могу предложить яд. Совершенно безболезненный.

Мальчик отшатнулся, в ужасе уставившись на меня.

— Ты хочешь меня убить?

— Я?! Конечно нет. Я же говорю, я решаю проблемы людей. Ты пожаловался на свою жизнь. Я тебе предложил несколько способов эту проблему решить. Хотя, знаешь, на твоем месте, я бы задумался над теми проблемами, которые делают проблемой твою жизнь.

— Да кто ты такой?! Я опять улыбнулся. — Ты не поверишь. — И все же? — Я черт. — Ага. А я ангел.

— Вот видишь. Я же говорил, что не поверишь.

— И что тебе от меня надо?!

— А что черту может понадобиться от человека? Конечно, его душа. В обмен я могу выполнить любое твое желание. Хочешь денег? Пожалуйста. — Я махнул рукой, и перед кроватью Алеши выросла небольшая горка золотых монет. Уж чего-чего, а этого добра в аду хватало. Каждый черт мог без счета черпать золото из хранилища. Тем более что золото в аду ценилось не выше песка.

Мальчик недоверчиво уставился на монеты. Слез с кровати и осторожно пощупал их.

— Я сплю.

— Хочу еще напомнить сегодняшний инцидент у киоска. Я все видел. Это ведь я пришел тебе на помощь. И сегодня тебя выручил. Кем, по-твоему, был тот человек, кто принес твоему отцу пятьсот рублей? — Я покосился на Альену, которая медленно закипала, слушая нашу беседу. Но, помня обещание, не вмешивалась, оставаясь невидимой.

Алеша вдруг замер.

— А отца можешь убить?

— Увы, нет. Я не имею права вмешиваться напрямую в жизнь людей. Только действуя через них. Однако если тебя это беспокоит, могу свести тебя с нужными людьми. Заплатишь им вот этим золотом и все. Или, если тебе жалко золота, могу предложить яд. Гарантирую, что никакое вскрытие не обнаружит его в крови. Только влей с десяток капель в водку и все.

Я достал из воздуха пузырек.

— Вот.

Алеша отшатнулся.

— Я должен…

— Ну не я? Говорю же, я могу действовать только через людей. Инструмент мой, исполнитель ты. Как видишь, все просто.

Алеша неуверенно протянул руку и взял пузырек. Его рука дрожала.

— Однако, — невозмутимо продолжил я, — учел ли ты последствия?

— К-ка… какие?

— Ну… ты несовершеннолетний. Убив отца, ты отправишься в интернат. Тебе это надо?

Алеша опустил взгляд.

— Я его ненавижу!

— Знаю. Твоя ненависть и привела меня сюда. О, ненависть!!! Это… это песня. Как она сладка. Особенно она сладка, когда видишь, как твой враг корчится от унижения на твоих глазах… Разве я не прав?

— Н-не знаю…

— Хм. Ты еще очень молод. Если хочешь, я тебя научу. Хочешь научиться ненавидеть по-настоящему? А потом заставить своего отца приползти к тебе на коленях?

— Я… я не хочу…

— А почему? Он ведь убил твою мать.

— Откуда ты знаешь?!!!

— Я же черт. Я знаю все. Хочешь, я расскажу, как все случилось? Однажды твой отец…

— Не надо!!!

— Ну вот видишь. Ты и сам все понимаешь. Так неужели ты простишь его?

Алеша крепко задумался. Эх, молодость, молодость! Как все предсказуемо. И как давно он взращивал свою ненависть. Неудивительно, что его мать никак не хочет покидать Землю. В своем теперешнем состоянии она прекрасно понимает, чем все может обернуться для сына. Но отец… Неужели он не понимает, чем все закончится? Или уже за бутылкой он ничего не видит? Все-таки во всем этом есть что-то странное. А вот мне даже интересно, устоит он против соблазна или нет. А ведь хочется, чтоб устоял. Чертовски хочется. Недаром же я прямо сказал, что я черт. Может, вспомнит разные сказки?

— А ты не похож на черта, — неожиданно заметил Алеша.

— Интересно. А многих чертей ты видел?

— Нет… но… все равно не похож.

— Ясно, — хмыкнул я. — Не знаю, как правильно, но это точно не правильно. А вот так?

Я преобразился. Теперь я выглядел как козел, стоящий на задних ногах и с руками вместо передних копыт. Рога, хвост, все как положено. Короткая черная шерсть по всему телу. Кошмар, короче. Встретишься с таким ночью, заикой на всю жизнь останешься. По крайней мере, я бы точно остался. У людей определенно чрезмерно богатое воображение. Как они представляли себе такое страшилище, втирающееся в доверие к людям ради покупки их душ? Нет, в таком виде можно вызвать у человека полное доверие только при условии, что этот человек будет слеп на оба глаза и глуп как карась.

— Или так? — Я снова изменил облик, представ в виде высокого дяди с козлиной бородкой и длинным худым лицом.

— Так ты действительно…

— Действительно. Самый натуральный черт. Что мне еще сделать, чтобы ты поверил?

— Не знаю.

— В таком случае почему бы нам не поговорить о твоих проблемах? Если я черт, то я помогу тебе их решить. Если нет… ну что ты теряешь? Итак. — Я достал блокнот и ручку и приготовился писать. — Что ты хочешь?

— Ну… — Алеша задумался, наморщив лоб. Ох, ребенок. Для него все это игра. Но ненависть у него настоящая. Здесь уж я ошибиться не мог. Смесь взрывоопасная. — Хочу, чтобы у меня было много денег. Хочу машину. — Я старательно писал. А мальчишка разошелся не на шутку. Хм, далеко пойдет парень. Интересно, а пароход с большой трубой ему зачем? По местному ручью, ошибочно именуемому рекой, плавать?

— Все? — поинтересовался я, когда мальчик выдохся.

— И еще радиоуправляемую модель танка, какую видел в магазине.

Я покосился на солидный список в блокноте. Потом на мальчика.

— А настоящий танк тебе не нужен? Чего уж мелочиться? Ладно, шутки закончились. Теперь давай поговорим серьезно…

— Я думал, ты выполнишь все мои желания.

Я вздохнул. Потом сел рядом с мальчиком.

— Выполнить твои глупые желания я могу. Ну и что? Давай разберем их. Пункт первый: много денег. Выполнить его проще всего. — Я кивнул на стопку золота. — Я могу сделать, чтобы у тебя каждый день под кроватью появлялось по золотой монете. А ты подумал, что будет дальше? Были миллионеры подпольные, а ты первым в истории будешь миллионером подкроватным. Как ты собираешься тратить эти деньги? Как объяснишь их появление отцу? Большие покупки заинтересуют власти — ребенок тратит большие деньги, а где он их берет? Что ответишь?

— Тогда еще один пункт — защищай меня.

— Ну нет. Я не ангел-хранитель. Кстати, твои остальные пожелания не лучше. Я уже молчу о том, что если у тебя будет много денег, то большинство желаний ты можешь выполнить и без моего участия.

— Тогда какая мне от тебя польза?! Денег не даешь. Остальное выполнять отказываешься.

— Деньги, деньги, дребеденьги. Ты всерьез полагаешь, что деньги принесут тебе счастье?

— Меня будут уважать и бояться! Как дядю Василия из третьего подъезда.

Дядю Василия? Я заглянул в подаренный блокнот, быстро вписав адрес и имя.

«Из какого архива желаете получить сведения: адского или райского?» — появился вопрос вместо вписанного мной.

«Обоих!» — сердито написал я. Через секунду в блокноте появилось два текста — ответ на мой запрос. Причем ответ из рая был написан какими-то сверкающими чернилами, которые, казалось, даже переливались всеми цветами радуги. Ответ из ада был небрежно накарябан тушью. С первых же слов стало ясно, кто и как уважает дядю Васю. А вот с боязнью да. Такого стоит бояться. Н-да. Чистилищем тут даже и не пахнет. Вопрос, как говорится, ясен.

— Значит, как дядю Васю? Что ж… Ты не передумал?

— Нет!

— Ты хочешь много денег?

— Хочу. Я тогда покажу отцу…

— Покажешь, покажешь. Только уточни, пожалуйста, что значит для тебя «много». Много — это слишком расплывчато.

— Ну… много. Миллион.

— Рублей, лир, фунтов, долларов?

— Долларов.

— Отлично. — Я быстро сотворил пергамент с договором. — Прочитай и распишись.

Алеша недоуменно взял пергамент и попытался зажечь свет. Но сам пергамент светился так ярко, что читать на нем можно было и в темноте. Мальчик перечитал договор несколько раз, но было ясно, что он мало что там понял.

— Говорю коротко, — вздохнул я. — Я обещаю в течение недели снабдить тебя миллионом долларов. Причем так, что это ни у кого не вызовет подозрения. Также в течение этой недели я обещаю взять тебя под свою защиту до выполнения мной пункта договора. В обмен ты отдаешь мне свою душу. Вопросы?

— Фигня все это, — буркнул Алеша. — Я тебе все равно не верю. Кто-то шутит глупо.

— Почему бы не проверить? — Я молча протянул ручку. Особую ручку. Подпись кровью — полная чушь. Кстати, как и сам договор с дьяволом. Пожалуй, за всю историю я был первым чертом, который заключил договор с человеком. Но людские суеверия порой бывают такой полезной вещью… И ведь никому в голову не приходит, что ни черту, ни дьяволу вовсе нет нужды покупать душу у человека. Люди сами их отдают нам. Бесплатно. Да еще и радуются при этом. Эх, наивная молодость.

Алеша, хмуро поглядывая на меня, подписал. Хм, а ведь, похоже, он просто не понимает ничего. Думает, что просто спит, а все это ему только снится.

Я аккуратно свернул пергамент с договором и посмотрел на мальчика.

— До утра, будущий миллионер.

Не поворачиваясь к Алеше спиной, я попятился, медленно растворяясь в воздухе. Вернее, это ему казалось, что я медленно растворяюсь в воздухе. На самом деле я просто медленно окружал себя мороком, снижая его прозрачность.

— Доволен?! — сердито поинтересовалась Альена, когда я полностью закрылся от земного мира.

— Ты знаешь, нет.

— Конечно!!! Получил душу ребенка и недоволен.

— Послушай, ну не превращайся в идиотку. Уж ты-то знаешь, что людские души таким образом не получают. Мы, черти, можем соблазнить и увести с Пути. Тогда душа человека попадает к нам. Но не думаешь же ты, что душа человека попадет к нам из-за этой подписи?

— Тогда уничтожь договор.

— И не подумаю. Он дает мне власть над мальчиком. А это еще может пригодиться.

— Ты!.. Ты!..

— Я. Я.

Альена сердито отвернулась от меня и уставилась в окно.

— Ты так и собираешься всю ночь простоять? Мне кажется, нам стоит уйти из квартиры.

Альена молча направилась к двери. Но около нее обернулась.

— А что ты запланировал по отношению к отцу мальчика? Тоже договор?!

— Альена, ну не смеши курей! Какой договор? Это может сработать с ребенком, но никак не со взрослым. Он мне, во-первых, просто не поверит, даже если я предоставлю доказательства. Во-вторых, это только усложнит все. В-третьих, если к кому-то заявляется черт и говорит, что он готов с ним заключить любой договор в обмен на душу… по-твоему, как будет на это реагировать нормальный человек? Не-е, самый верный способ заполучить души людей — это убедить их, что никаких чертей нет. Как и ангелов. Ладно, пойдем отсюда. Видно, придется тебе все объяснить. Иначе так и будешь волком смотреть. А твоя помощь мне еще понадобится.

Альена подумала немного. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Я тебя выслушаю. Но куда ты собираешься среди ночи? По-моему, нам можно и здесь побыть.

— Можно, но у нас есть одно дело. Нам нужно на кладбище.

— Ку… куда?! — Альена аж поперхнулась.

— На кладбище. Надо встретиться с одним… э-э-э… призраком. Поехали. Тебе метлу дать?

— Я тебе что, ведьма, чтоб на метлах летать?!!!! — взвилась Альена, но, поймав мой ехидный взгляд, примолкла. — Издеваешься, да?! — зловеще спокойно поинтересовалась она. — Все шутки шутишь?! Ох, дошутишься ты у меня!

До кладбища мы добрались за час. Эх, был бы у меня хвост… Однако хвоста не было. Как не было и крыльев у Альены. Поэтому добираться пришлось, паря над землей на высоте двух метров. Конечно, это быстрее, чем на своих двоих, но гораздо медленнее, чем с хвостом. Там ведь щелкнул им и… Но ладно. Чего мечтать о несбыточном? Пришлось лететь, так сказать, своим ходом. Чертовски утомительно. И ссылаясь на это обстоятельство, я отказался объяснять свои планы Альене.

— Ты же обещал!

— Обещал рассказать, но не уточнил сроки. Извини, но очень скоро ты мне понадобишься именно в качестве ничего не знающего. Иначе тебе будет очень трудно сыграть одну роль.

— Я у тебя сейчас на голове сыграю!!! Кирпичом! Тяжелым!

— Каменным, — добавил я, но, видя, что девчонка, и правда, готова настучать мне по кумполу, поспешил ее успокоить. — Ну потерпи немного. Когда все сделаешь, тогда и расскажу. Тебе что, трудно подождать до утра?

— Но только до утра!

Я опустился перед оградой кладбища и задумчиво почесал затылок. Покосился на недавно отстроенный храм за забором. Протянул руку сквозь прутья, но тут же отдернул ее. Потом посмотрел на Альену, которая с нескрываемым злорадством наблюдала за моими потугами попасть на ту сторону. Я сердито хмыкнул и медленно побрел вдоль забора. Ни за что не обращусь к ней за помощью! Ни за что и никогда!

Через несколько сотен метров солидная ограда из металлических прутьев уступила место невысокой загородке, которую можно было элементарно перепрыгнуть.

Можно было бы, если бы по ту сторону не располагалось кладбище. Вернее, даже не само кладбище, а храм на его территории. Без него еще как-то можно стерпеть и кладбище. Трудно, но можно. А вот так… Короче, для черта побывать на кладбище — все равно что для человека принять душ из раскаленного пара. Я опять покосился на Альену.

— Помощь не требуется? — сладким голоском осведомилась Альена. Мне аж противно стало. Ну погоди, я тебе это еще припомню!!!

— А ты как думаешь?! — рявкнул я, не удержавшись.

— Интересно, о чем ты думал, когда потащил нас на кладбище?

Хороший вопрос. Я опять посмотрел за ограду. И ведь не докричишься до призрака. Надо к могиле идти.

— Ты должен пообещать мне все рассказать, если я тебе помогу. И ты должен освободить меня от моего обещания!

А девочка быстро учится. Далеко пойдет. Ничего, вот еще недельку со мной, и я сделаю из нее образцового черта. Тут я опять покосился на нее и вздохнул. Или она меня превратит в ангела. А как еще можно будет назвать меня, если я выдержу с ней неделю? Только святым.

— Я тебе обещаю все рассказать, но от твоего слова не освобождаю. Так пойдет?

— Нет!

— Ну тогда возвращаемся. Хм, жаль. Это был самый простой способ помочь мальчику.

Я развернулся и направился вдоль ограды обратно. Нет, все-таки ей еще до настоящего черта далеко. Совершенно не понимает, что такое блеф.

— Ладно! — поспешно закричала она мне вслед. — Я согласна!

Я тут же вернулся.

— Тогда вперед.

Альена изучающе взглянула на мое сияющее улыбкой лицо.

— Опять надул, — печально констатировала она.

Я улыбнулся сильнее и подошел к ограде.

— Ну?

Альена вздохнула и встала рядом со мной.

— Давай руку. Но я тебе это еще припомню!

Мы взялись за руки и около минуты стояли неподвижно. Только я изредка косил взгляд в сторону Альены. Поэтому мог наблюдать, как все сильнее и сильнее разгоралось золотистое свечение вокруг нее. Вот оно охватило и меня. Было слегка неуютно. При этом я понимал, что стоит Альене сейчас захотеть этого, как я моментально испарюсь. Просто исчезну. Никакой черт не выдержит сияния ангела. Подобная мысль заставила меня вздрогнуть. Холод пробрал до костей. Сейчас моя жизнь целиком находилась в руках этой девчонки. В самом прямом смысле.

Кажется, Альена почувствовала мой страх и скорчила зловещую физиономию. Я криво улыбнулся. Вернее, я хотел просто улыбнуться, показав, что ничуть не боюсь. Это и вышло у меня криво. Я боялся и еще как.

— Пойдем.

От голоса ангела я вздрогнул. Но тут же постарался взять себя в руки и сделал шаг. Вот мы прошли прямо сквозь ограду. Я прислушался к своим ощущениям. Вроде ничего страшного. Жив. И неплохо себя чувствую.

— Теперь можешь отпустить мою руку, — как-то уж очень тихо сказала Альена.

Я опустил глаза вниз. О, великий Горуян, да как же она терпела?!! От страха я так сдавил девчонке руку, что, наверное, переломал ей все кости. Я поспешно разжал ладонь. Альена медленно поднесла руку к груди и прижала ее другой рукой. Слегка улыбнулась, но улыбка тут же померкла. — Ну и силища у тебя.

— Ты бы могла крикнуть, — заметил я, испытывая раскаяние. Вот уж не думал, что когда-нибудь мне придется испытать это чувство.

— Не могла. Тогда я не смогла бы защитить тебя, и ты бы погиб.

О-о! Я медленно разжал ее руку и посмотрел на ладонь. Она была слегка покрасневшей и опухшей. Вот где мой дядя пригодился бы с его умением лечить! Он бы за секунду все поправил. И почему я так не умею?!!

— Прости, — попросил я.

— Надеюсь, я не зря все это терпела, — буркнула Альена, вырвав у меня из руки свою ладонь.

Да уж. После подобного я был бы последним подонком, если бы обманул ее. Даже хуже — человеком. Однако вместо ответа только кивнул. Потом развернулся и решительно зашагал между могил, изредка бросая взгляды на надписи. Следом шла Альена.

Погода была просто чудесная. Теплая летняя ночь. Звезды. Романтика, блин. Да еще призраки всякие. Я повернулся к медленно вырастающему из надгробия привидению.

— Человек?! — простонал он, — Я возьму тебя с собой!!!

Призрак говорил на межмировом языке, и я его понял без труда. А вот для людей его разговор действительно напоминал стоны. Причем стоны в довольно неприятном диапазоне частот. Что и вызывало у них страх. Плюс еще страх перед привидениями сам по себе. Так что тут и самый смелый поседеет. К тому же… Я присмотрелся. Точно, этот призрак еще и энергетический вампир. Весело. Ясно, что ему место в аду, но туда он идти не захотел. Вот и шастает бедолага. Людей пугает. Ладно бы еще пугал, а то ведь и энергию высасывает.

— С собой — это куда? — вежливо осведомился я. Рядом со мной встала Альена и с интересом стала прислушиваться к нашему разговору.

— С собой в могилу!!! — уточнил призрак. Я вздохнул. Совсем тупой. Еще не сообразил, на кого нарвался.

— Не-е, — покачал я головой. — Не хочу. Лучше я тебя с собой возьму.

— А это куда? — удивился призрак.

Я поднял руку и направил на призрака указательный палец.

— Гулять не надоело?

Похоже, до этого идиота наконец дошло.

— Не-е-ет!!! Не хочу!!! Я не заслужил!!!

— А вот это не мне решать, — преувеличенно печально сообщил я. — И потом, набедокурил при жизни, имей смелость ответить после смерти. В ад, голубчик, в ад.

— Я не заслужил!!! — Призрак задергался в невидимых путах. Ага, так я и отпустил.

— Ладно, примем апелляцию. — Не опуская пальца, я одной рукой достал блокнот. Присел на корточки и положил его на землю. Писать одной рукой было неудобно. Однако опустить вторую я не мог даже на мгновение. Призрак моментально воспользовался бы этим. Записав вопрос, я поднялся и посмотрел на полученный ответ.

— Что ж, приятно познакомиться, Петр Васильевич. Кажется, вы были начальником ЖЭКа? Маленький чинуша, но от которого зависели другие люди. Уже тогда вампир. Похоже, вам доставляли удовольствия страдания людей, которые приходили к вам за помощью. Отказывать вы умели, даже если не имели на отказ права. А вот унижать просителей совсем было необязательно. Хм, даже смелости на более крупное преступление не хватило. Мелкие взятки и вереница униженных людей. Да-с, довольно странное у вас хобби было. Да вы садист, батенька. Что ж, теперь хобби будет у других. В ад, батенька. В ад.

— Не хочу-у-у-у!!! Я больше не буду-у-у!!! Дайте мне шанс!!! Ну прошу вас!

Я сплюнул.

— Пшел вон, дурак!

Неожиданно возник небольшой смерчик и закрутил призрак. Миг, и он исчез.

— Идиотизм, — буркнул я, обращаясь к Альене. — У мужика восемьдесят лет жизни было, чтобы сделать что-нибудь полезное. А сейчас дайте мне шанс, я больше не буду. Как маленький, честное слово.

Альена промолчала. Ясно, что ей было жаль призрака, но она также понимала, что свое он заслужил сполна и она не имеет над ним никакой власти. Поэтому только ограничилась кивком. Я покосился на ее руку, которую она все еще баюкала на груди. Опухоль вроде как слегка спала. Я поспешно отвернулся. Смешно сказать, но вид руки девочки вызывал у меня муки совести. Совесть у черта — это как два министра в трамвае.

Подняв голову, я посмотрел на луну. Так, смерть Ненашевой наступила… угу, дату рождения умножить на номер ее знака, разделить на количество месяцев в году… применим коэффициент Брокса… Я повернулся на северо-запад. Похоже, там. Хм-м. А если я не прав? Так и будем ночью бегать по всему кладбищу в поисках могилы Ненашевой? Я открыл блокнот и быстро набросал вопрос. Коэффициенты коэффициентами, но этот способ надежней. Получив ответ, я зашагал на север. Ага. Пришли. А то умножить, поделить, отнять… Бр-р-р.

— Альена, исчезни.

— То есть? — опешила девочка.

— Ну замаскируйся.

— Думаешь, призрак меня не увидит?

— Она поймет, что кто-то есть, но кто — не поймет. И главное, она не поймет, кто ты — черт, ангел или другой призрак.

Альена пожала плечами.

— Как скажешь.

Я присмотрелся. Морок Альена сотворила не идеальный, но видно ее не было. А это главное. Я подошел к могиле. Скромное стандартное надгробие из железа и табличка с именем, датой рождения и датой смерти. Я постучал по ней.

— Ау. Гражданка Ненашева. К вам посетители.

— Это ты?! — Передо мной висел призрак уже знакомой мне женщины.

— Это ты, — согласился я. — Бр-р-р, в смысле это я. Я хотел сообщить вам, что теперь вам незачем больше быть на Земле. О вашем сыне я позаботился. Все нормально. Можете со спокойной душой идти в рай.

— Позаботился?

— Да. Я его спросил, что ему хочется. Он сказал миллион. Я ему пообещал его. Ну вот. В течение недели я даю ему миллион и все в порядке. Он счастлив. Кстати, могу исполнить и ваше желание — сделаю так, что ваш муж перестанет пить.

— Идиот!!! — От воя призрака у меня заложило в ушах. — Что ты наделал!!! Я не хочу, чтобы мой сын попал к вам!

— Тогда надо было еще при жизни научить своего сына отличать добро от зла, — сердито буркнул я. — Кто виноват в том, что он дожил до двенадцати лет и не различает эти понятия? Я, что ли? Конечно, черти плохие, валите все на нас! А люди безгрешны! Воруют? Черт соблазнил! Грабят? Черт виноват. Взятку взял? Лукавый попутал. Ну да, Лукавому делать больше нечего, как стоять над плечом взяточника и нашептывать ему: «Возьми деньги, ну возьми. Ну что тебе, тяжело, что ли? Тебе дают? Так бери!»

Призрак вопить перестал и теперь смотрел на меня тяжелым взглядом.

— Я виновата?! Да?

— Мадам, я не предлагал вашему сыну денег. Я его спросил, что ему надо для счастья. Он выбрал их. Сказал, что богатых боятся и уважают. Если он этого хочет, я сделаю, чтобы его боялись и уважали. Я не придумываю желания. Я их всего лишь исполняю.

— Он еще маленький и глупый! Он не понимает! Черт, помилуй его! Прошу тебя! Если хочешь, возьми мою душу взамен! Отпусти сына!

Я склонил голову набок и изучающе посмотрел на коленопреклоненного призрака.

— Даже так, да? Обмен был бы заманчивый. И знаешь почему, женщина? Потому что твой сын все равно попадет к нам. Даже если я оставлю его. Ты не научила его должным образом. Но я не пойду на это.

— У тебя нет души!!!

— Нет. Душа — это привилегия людей. Но не пойду на это я вовсе не из-за отсутствия души. Просто я подписал договор. Дал слово. А нарушить его я не могу. Есть только один вариант. Алеша должен отказаться сам от договора. Но… но если бы от договора со мной можно было бы легко отказаться, то я был бы не черт, а лох. Он должен не просто отказаться, но и победить меня. И я не про победу в драке. Он должен победить меня в своей душе. Вы поняли, о чем я?

— Но что я могу? Я призрак!

— Верно. Вы ничего не можете. Но я дам вам шанс. Один. И если вы проиграете, то и ваша душа и душа вашего сына будут моими. Если победите… впрочем, что будет в случае вашей победы, говорить не стоит. Сама понимаешь.

— Что я должна сделать, черт? Я готова на все!

— На все? Не кидайтесь такими словами. А что должны сделать? Помочь своему сыну, конечно.

— Но как?! Я же призрак!!! Он меня не видит и не слышит!!! Черт, я ведь была дома после смерти!!! Сидела рядом с собственным сыном!!! Пыталась звать его, кричала!!! Ну пожалей ты меня!

Я пожал плечами.

— Тут ничем помочь не могу. Единственное, что я готов для вас сделать — это позволить покидать кладбище в любой момент, когда захотите. Ну а дальше все зависит только от вас. Если любите, то способ помочь найдете. А договор заключен. — Я развернулся и направился к выходу с кладбища. А у могильного холмика так и осталась сидеть коленопреклоненная фигура призрака.

Уже за пределами кладбища ко мне подошла Альена. Ее глаза пылали таким гневом, что мне стало даже страшно. Гневный ангел — это, мягко говоря, пугающе.

— Тебе лучше объяснить, что ты задумал. — Ее спокойный тон вместе с гневом в глазах, вообще, пугал. — Тебе нравится причинять боль людям?! Что за игры?!

— Боль? А тебе не приходило в голову, что и мир люди познают через боль? А что касается издевательств… а как мне еще было расшевелить мать, чтобы та кинулась на защиту ребенка?

— И как же она сможет ему помочь?!!!

— Ты поможешь, — тут же сказал я.

— Я?! — Альена так изумилась, что гнев в ее глазах моментально потух.

— Ну конечно! В конце концов, ты ангел. Я ведь почему велел тебе спрятаться? Чтобы нас не видели вместе. Я черт, ты ангел. Понимаешь?

Альена молча изучала меня. Потом ее глаза широко распахнулись.

— Ах ты… Ты с самого начала это задумал, сукин ты сын!!!

— Ангелы не ругаются, — заметил я, восхищаясь, с какой непринужденностью эта девчонка умела ругаться. Обычно чтобы заставить ангела произнести хоть одно бранное слово, приходилось прилагать неимоверные усилия. А когда он все-таки ругался, то делал это так, словно жевал раскаленную сковородку.

Альена довольно витиевато отправила меня в дальнее путешествие, чтобы я не приставал к ней с разными дурацкими замечаниями.

— Мне они и в школе надоели, — добавила она.

Я кивнул.

— Учтем. Однако осмелюсь заметить, что моя бабушка живет вовсе не по тому адресу, который ты назвала.

Альена фыркнула.

— Если ты не перестанешь шутить и не скажешь мне, что ты замыслил, то по тому адресу будешь жить ты! Это ясно?

— Ясно. Итак, чего ты ждешь?

— Чего я жду? — растерянно переспросила Альена.

Я в молчаливой молитве возвел глаза к небу.

— Ты ангел или где? Только что я дал тебе прямую возможность вмешаться в наш спор с людьми! Не понимаешь?

Альена помотала головой.

— У вас все ангелы такие тупые? — вежливо поинтересовался я.

Девчонка сердито насупилась и покосилась на большую сухую палку, лежавшую чуть в стороне от ограды. Я счел за лучшее тему сообразительности ангелов не развивать. Вот ведь повезло! И почему дядя не смог отыскать какую-нибудь прилежную ученицу среди ангелов, которая не ругается, не дерется и не косится с таким многообещающим видом на разные тяжелые ударные инструменты? Нет, попалась какая-то хулиганка. Совершенно неправильный ангел. Я медленно ей разъяснил, как для маленькой:

— Мы сейчас говорили с призраком. Своим договором с ней я позволил в спор вмешаться ангелам. Понимаешь? Ты сейчас отправишься к Зое Ненашевой и объяснишь, что ты ангел и должна ей помочь. Ясно? Ну ты что, слов не найдешь?!!

— Так бы и сказал, — хмыкнула Альена. — Но как я ей могу помочь?

— Ты что, не знаешь, как ангелы помогают? Ты вообще занятия в школе посещала?

Альена насупилась.

— Я поговорю с ней. Успокою. Но за тобой буду приглядывать.

Я демонстративно сел около ограды и скрестил ноги. Посмотрел на небо и стал разглядывать полную луну.

— Между прочим, утром нам надо быть в доме Алеши. Обязательно. Поэтому если через час не вернешься, то я отправлюсь без тебя. И тогда ты за мной точно не сможешь приглядывать.

Альена что-то сердито буркнула и исчезла за оградой. Я приготовился ждать. Час прошел быстро, но ангела еще не было. Я накинул еще полчаса. Без толку. Я начал медленно закипать. Ведь говорил же ей. Я подошел к ограде, но на этот раз ангел меня не защищал, и я зашипел от боли, когда оказался по ту сторону ограды. Поспешно выскочив обратно, я потер обожженную руку.

Потом покосился на часы. Было около восьми утра. Та-ак. Если через пятнадцать минут…

Альена, задумчиво разглядывая свои джинсы и майку, выплыла сквозь решетку и также задумчиво уставилась на меня.

— Знаешь, а мне, оказывается, подобный фасон совсем не идет.

Я, уже открыв рот, чтобы обругать несносную девчонку, замер. Потом медленно подобрал челюсть с пола.

— Чего?

— Я говорю, мне такой фасон не идет. Зоечка сказала мне, что это хорошо для сорванца, но она говорит, что девушка не должна быть настолько сорванцом. Понимаешь, она считает, что мальчикам больше нравятся такие девочки, о которых они должны заботиться.

Я медленно опустился на землю и уставился на нее как на привидение.

— Вы там что, наряды обсуждали?!

Альена надулась.

— Тебе-то что?!! Мы поговорили там о своем. И вообще это невежливо расспрашивать о конфиденциальном разговоре.

Это я расспрашиваю?!!!! Нет, я хоть один вопрос ей задал?! Когда я снова посмотрел на Альену, та уже преобразилась. Теперь на ней вместо потертых джинсов была синенькая юбочка до колен, белые носочки, сандалии и белая кофточка с какой-то оборочкой. Она задумчиво крутилась на месте, разглядывая себя в висящее перед ней в воздухе зеркало. Потом подняла руку к волосам и вытащила из них заколку. Тотчас волосы потоком хлынули ей на плечи. Я уже хотел было возмутиться, но замер. Девчонка как-то вдруг преобразилась. Всего ничего, но… Я так и остался стоять с открытым ртом, глядя на нее. Черт возьми, а все-таки она красавица. Как я сразу это не понял?!!! Где были мои глаза?!!!

Я поспешно тряхнул головой, отгоняя наваждение. Потом щелчком пальцев рассеял зеркало. Альена сердито нахмурилась и повернулась ко мне. Я показал ей на солнце.

— Время!!! Мы опаздываем! У нас нет времени на разные глупости!!!

— По-твоему, хорошо выглядеть — это глупость?! — возмутилась Альена.

Я счел за лучшее промолчать.

— Нам надо помочь ребенку и его отцу.

Это вмиг вернуло Альену на землю. Она со вздохом восстановила свой прежний наряд и опять собрала волосы в хвост. Я сожалеюще вздохнул. В своем новом наряде она нравилась мне больше. Альена же вдруг повернулась ко мне и лучезарно улыбнулась.

— Спасибо, черт, — вдруг сказала она. Потом поднялась в воздух и полетела в сторону города.

Я с открытым ртом остался на земле глядеть ей вслед.

— Пожалуйста, — растерянно отозвался я. — А за что? — Потом потряс головой. — Женщины, — буркнул я презрительно. Поднялся в воздух и бросился догонять этого ангелочка. Нет, с ней я точно святым стану.

Глава 4

Летом люди встают рано. И уже в девять утра во дворе было достаточно народа. Даже дети, которым, казалось, спать и спать можно в каникулы. Однако Алеши не было. Это радовало. Значит, не прозевали. Я не слишком вежливо ухватил Альену за локоть и потащил ее к скамейке в тени огромного дерева, росшего почти в центре двора и в котором я спрятал свои вещи. Там мы и примостились. Альена что-то сердито буркнула про «некоторых невоспитанных личностей», но больше никакого недовольства моей бесцеремонностью не выдала. Я осмотрел двор. Потом повернулся к ней.

— Ну рассказывай, что там было? О чем вы говорили с призраком?

— Между прочим, называть милейшего человека призраком — верх невоспитанности.

Я закатил глаза. Потом медленно про себя сосчитал до десяти.

— О чем вы разговаривали с милейшим человеком Зоей Ненашевой? — терпеливо повторил я вопрос.

— Ну… известно о чем. О ее сыне. Она обрадовалась, когда узнала, что я ангел. Я пообещала ей помочь. Сказала, что защищу и ее, и ее сына от злобного черта.

Я скривился.

— «Злобного черта», — обиженно буркнул я себе под нос. Нет, вы видели это? Меня обозвали злобным чертом!!! Меня!!! — Мило.

Альена посмотрела на мою обиженную физиономию и моргнула.

— Эзергиль, ну прости, пожалуйста. Я вовсе не думала тебя обижать. Это как-то само получилось.

— Само получилось оскорбление?

— Э-э… нет. Ну мне надо было что-то сказать? Ну вот мы и поговорили. В общем, все.

— Как все?! И об этом вы говорили два часа?

— Почему об этом? — удивилась Альена. — Ты знаешь, Зоенька при жизни, оказывается, была модельером. Она сказала, что ей больно смотреть на мою безвкусную одежду.

— Вы два часа говорили о тряпках?! — возмущенно завопил я.

— И вовсе не два часа, — фыркнула Альена. — Зоя сказала, что черту простительно ходить в разных безвкусных одеждах, но тебе, говорит, в смысле мне, надобен другой наряд. И описала, как она себе его представляет. Да ты его видел. Я около кладбища оделась так, как мне описала Зоя.

— О, женщины!!! — патетично воззвал я к небесам. Однако украдкой покосился на свою одежду.

Все-таки имидж для черта значит много. А к словам специалиста прислушаться стоит. Я снова посмотрел на подъезд дома…

— Опа. — Я поспешно ухватил Альену за руку. Девочка вскрикнула. Ох, совсем забыл про ее ладонь, которую вчера отдавил. — Прости. Посмотри на подъезд. Видишь вон того мальчишку около тумбы с цветами?

— Это тот ушастый бочонок?

Я мысленно усмехнулся. Слышал бы ее Ксефон.

— Точно. Знаешь, кто это?

— Понятия не имею.

— Ксефон. Мой одноклассник.

— Не поняла? Тут на Земле что, экскурсия для чертей?

— Хуже. У него свое задание. И его задание прямо противоположно моему.

Альена подозрительно покосилась на меня.

— А тебе не кажется, что пора бы мне все объяснить? Как ты вообще влип во все это?

— Говорю же, благодаря дяде. — Я покосился на дверь подъезда, но Алеши еще не было. Потом посмотрел на все еще красную и опухшую руку Альены. И снова испытал муки совести. Именно поэтому отказать ей не смог.

Альена выслушала меня самым внимательным образом. Потом фыркнула.

— Вот теперь я совершенно спокойна — ты действительно на моей стороне. Тебе с самого начала надо было рассказывать не о дяде ангеле, а о тех деньгах, которые ты выиграешь в случае победы.

— Я бы это сделал и без денег, — почему-то обиделся я. — Мне не хочется оставаться на второй год.

— Угу. Ну совершенно бескорыстно ты помогаешь людям.

— Ты бы молчала, — буркнул я. — Можно подумать, ты стараешься вовсе не потому, что тоже хочешь получить зачет по практике.

Альена на миг смутилась. Но только на миг.

— Ну и что?! Однако я искренняя. И даже если мне скажут, что поставят зачет просто так, то я все равно не брошу это дело!

— Я тоже.

— А вот и врешь!

— А вот и нет! Альена, я хочу победить, но я не хочу победу воровать! Я ведь играю! И чем больше препятствий на пути, тем слаще победа в финале. Для меня это игра! Решить сложную задачку и победить — это… это… это наслаждение! Радость. Я себя представить не могу без мысли, творчества, преодоления разных препятствий. Это непередаваемо!!! Я не могу себя представить без всего этого!

— Ты маньяк, знаешь? — заметила Альена, глядя на меня.

Я осекся и посмотрел на нее.

— А… наверное. Прости, увлекся.

— Понятно. А что нам делать с этим твоим Ксефоном? По шее настучать?

— Слушай, а ты точно ангел, а не черт? Нет, это слишком просто. Понимаешь, я человек мысли. Тот день, когда мне придется какую-нибудь проблему решать кулаками, я буду считать самым несчастливым днем в своей жизни. Нет, насилие пусть остается для накачанных кретинов с мозгами курицы. Типа Ксефона. Я же… — Я хищно улыбнулся. — Я же заставлю Ксефона помогать нам.

Альена уставилась на меня.

— Помогать?!

— Да! Это гораздо интересней, чем просто настучать ему по шее. Вот смотри. Что я сейчас делаю? Охочусь за душой некоего ребенка по имени Алеша и душой его матери. А Ксефон не знает, какое точно у меня задание. Но он должен мне помешать. Что ему надо сделать?

Альена некоторое время переводила взгляд с меня на Ксефона, который уже спрятался в кустах, думая, что его не видно, и оттуда наблюдал за нами. Я, правда, позаботился о том, чтобы он нас не расслышал.

— Он постарается помешать тебе и помочь им.

— Разве это не забавно? — усмехнулся я. — Мой враг будет работать вместе со мной, помогая мне.

Альена теперь смотрела на меня. И в ее взгляде не было ни грамма улыбки.

— Ты опасный субъект.

— Еще какой, — согласно кивнул я. — Внимание, а вот и наш клиент. Ты поняла, что тебе надо делать?

— Не дура.

— Тогда докажи это. Найди и проверь подходящего нам человека.

Альена бросила в мою сторону сердитый взгляд и исчезла за мороком. Я же двинулся в сторону показавшегося во дворе Алеши. Он был мрачен и сонно тер кулаком глаза. Однако по сторонам смотрел внимательно. Я подождал некоторое время, а потом подошел к Алеше, сделав вид, что не заметил притаившегося в кустах Ксефона.

— Привет. Кого-то ищешь?

Алеша аж подпрыгнул на месте. Потом уставился на меня.

Минут пять он ошарашенно разглядывал меня с головы до ног.

— Я думал, ты мой сон.

— Думал или надеялся? — Я усмехнулся и достал из кармана свернутый договор. Краем глаза проследил за Ксефоном — хорошо ли ему слышно. — Помнишь? Ты мне свою душу, я миллион долларов в течение недели. Не передумал?

Мальчишка опустил глаза.

— Нет.

— Тогда вперед. — Я уверенно ухватил мальчика за локоть и отправился со двора. Позади крался Ксефон. Альена шла последней и наблюдала за Ксефоном. Такой кавалькадой мы и покинули двор.

— Отец запретил мне уходить со двора, — несмело заметил Алеша.

Я усмехнулся.

— Ах, простите; видно, вчера ты попался на краже почти около собственного подъезда.

Алеша опять опустил голову. Видно было, что ему самому непонятно свое новое положение. И самое главное, непонятно, чего ждать дальше.

— Я должен был….

— Вот и сейчас должен. Или ты думаешь, что миллион можно заработать, не выходя из дома? Вперед! Нас ждут великие дела.

Не отпуская руки мальчика, я решительно направился на улицу и зашагал по тротуару. Алеша покорно плелся рядом. Я же откровенно смотрел по сторонам.

— Смотри, — сообщил я Алеше, показывая на здание. — Ты знаешь, что оно построено в восемнадцатом веке? Когда-то в нем жил богатый купец. У него было много денег. Наверное, он был даже счастлив. Видишь, какой красивый и солидный дом. Ведь больше двухсот лет прошло, а дом все стоит. А кто помнит того купца? Да, все преходяще в этом мире. Охотятся люди за богатством, охотятся. Ну и что? Никак люди не поймут, что все в этом мире преходяще. Важно только то, что ты извлекаешь для себя. Для своей души, если хочешь.

Алеша мрачнел с каждым словом, но не перебивал. Я же продолжал экскурсию.

— А вот костел. Какие шпили. Но построен позднее, чем дом того купца. Сам понимаешь, в качестве музея он мне нравился больше. И чего его вернули этим попам? Бардак. То сделают доброе дело и превратят храмы в склады, то возвращают их. Думают грехи замолить. Смешно, право слово. Свечки ставят богатые. Можно подумать, Он бухгалтер и складывает суммы, которые люди потратили на замаливание своих грехов. Извини, но зайти внутрь не предлагаю. Противопоказано мне это. Ага, а вот те, кого мы ищем.

Алеша посмотрел вперед и сжался. Навстречу шагала та самая компания, что вчера грабила ларек. Разве что самого младшего с ними не было. Мелкая шпана, скривился я. И с ними восемнадцатилетний обалдуй. Командир. Добрый молодец среди овец. Я остановился и стал ждать их. Алеша дернулся было сбежать, но я держал его руку крепко. Наконец вся компания приблизилась. Двое подошли по бокам, словно мы убегать собрались. Еще один пристроился сзади. Сам «молодец» встал перед нами. На меня он демонстративно не смотрел. Зато смотрел на Алешу, и от этого взгляда того просто трясло.

— Ты что же делаешь, щенок, — процедил он сквозь зубы. — Я тебе вчера что сказал делать? Ты знаешь, на сколько попал? Жора, сколько в той сумке товара было?

— Никак не меньше десяти тысяч, — тут же отозвался Жора — белобрысый пацан лет четырнадцати.

Ох-ох. Десяти тысяч. Ручки, фломастеры, стержни, тетрадки и папки. Ладно, если на тысячу набежит и то в лучшем случае. Однако какой гонор, какая спесь. Ну просто крестный батя. Или папа. Не знаю уж. Есть там в аду один такой. Все орет, что он крестный какого-то папы. И что он всем тут покажет, когда его ребята придут. А что ребята? Ребята по соседним котлам сидят… Ладно, опять отвлекся.

Алеша с надеждой посмотрел на меня, но я молчал. Мальчик тяжко вздохнул.

— У меня нет таких денег, — обреченно сказал он. Потом покосился на меня. — Дайте мне неделю. Через неделю верну, обещаю.

Я жестом остановил время, и все вокруг замерли. Я же повернулся к Алеше и презрительно оглядел его с ног до головы.

— Та-ак. И что ты сейчас делаешь?

— А что? — испуганно спросил мальчик, косясь в сторону замерших вокруг людей. Потом испуганно посмотрел на висящую прямо в воздухе птицу. Кажется, только сейчас до него по-настоящему дошло, с кем он связался. Он нервно сглотнул и опустил глаза. — Ведь ты… вы обещали за неделю мне миллион.

Я вздохнул.

— «Хочу быть богатым и чтобы меня все уважали и боялись», — передразнил я его. — Ты что, серьезно думаешь, что если разным мелким хамам будешь раздавать мелкие денежки, то тебя будут бояться и уважать?

— А… а что мне делать?

— Да-а-а, — печально протянул я, разглядывая мальчишку. — И зачем я с тобой связался? Ладно, слушай меня. Ты сейчас перестанешь бояться… Перестанешь, я сказал, а не задрожишь как осиновый лист. Так вот, перестанешь бояться и скажешь этим ребятам, что ничего им не должен. И что это они тебе должны. Потом скажешь, что по доброте душевной готов выдать им некую сумму, если они готовы тебя слушать.

— Но…

Я вздохнул.

— Ладно. Придется действовать по-другому. — Я достал договор. Поднес руку к подписи Алеши и зашептал. Алеша в ужасе уставился на меня, чувствуя, что его тело перестает ему повиноваться.

Миг, и время вернулось в привычное русло. Я же накрыл себя мороком, и Алеша остался один. Правда, под моим полным контролем.

— Эй, а куда делся тот хлюпик, что был рядом с этим? — Шестнадцатилетний парень кивнул на Алешку.

Хлюпик? Я улыбнулся. Я запомню тебя, парень. Но сейчас надо было сосредоточиться на более важных вещах.

— Да какая разница?! — рявкнул главарь. — Плевать на него. — Он подошел к Алеше и, ухватив за шиворот, хорошенько тряхнул. — Ну будешь отдавать долг, сопляк?

Я огляделся. Немногочисленные прохожие торопливо проходили мимо. Некоторые подозрительно косились на компанию ребят. Кто-то буркнул что-то типа «хулиганы». Какие милые люди. И логика железная. Да, хулиганы, а кто они сами, когда видят, что компания довольно взрослых парней пристает к мальчику, но торопливо проходят мимо? Наверное, добропорядочные люди.

— Деньги? — насмешливо протянул Алеша. Я видел ужас в его глазах, когда губы вдруг стали произносить слова помимо воли. — Вы называете ту мелочь из киоска деньгами? Ой, не могу!!! Десять тысяч!!! Предел ваших мечтаний?! Ладно, если вы так бедны, дам вам их на чай.

— Ты че, охренел? — ошарашенно поинтересовался главарь.

— А что, мальчик дело говорит, — насмешливо заметил я, появляясь из морока. — Смешно, право слово. Кстати, не трожьте его больше.

— А ты кто такой?! — протянул главарь, поворачиваясь ко мне.

— Я?! Игрок. Да-а, — задумчиво протянул я. — Пожалуй, это имя мне нравится. Отныне зовите меня Игроком.

Главарь рассмеялся.

— Вот что, Игрок, гуляй отсюда.

— Непонятно? Я же говорю, не трогайте этого мальчика. Он мой ученик.

— Твой ученик? — вытаращился на меня главарь.

Я достал колоду карт из кармана и подкинул ее.

— Понял? Говорю же, я Игрок!

— А не боишься сыграть? — усмехнулся главарь.

Я расхохотался. Этот тип вздумал играть с чертом! Играть в карты с чертом!

— А не пожалеешь? — осведомился я.

— Играем, — зло бросил он. Мои насмешки, видно, сильно задели его. Да уж, как просто с такими типами. Чуть-чуть подразнить, чуть-чуть задеть самолюбие, и они твои. Можно веревки из них вить.

— Прямо здесь? — поинтересовался я.

— Пойдем!!!

Я пожал плечами и зашагал за главарем, насмешливо посматривая на наш конвой. Шестерки этого великовозрастного ребенка, играющего роль крутого бандита, похоже, решили охранять нас от побега. Детективов насмотрелись, что ли? Мнят себя этакими боевиками крестного дяди. Или крестного кузена, фиг их там поймешь.

Я невозмутимо вышагивал сразу за главарем и изредка посматривал на Алешу, который плелся следом ни жив, ни мертв. Если бы не «боевики» по сторонам, он бы обязательно сбежал… если бы хватило смелости.

Нас провели к какому-то полуподвальному помещению, расположенному в тихом дворе старого района. Я с некоторым восхищением оглядел пустынный дворик, окруженный пяти– и шестиэтажными домами. Остов старой машины марки «Победа». Три ржавых гаража. И несколько куцых деревьев. Главарь огляделся и прошел к двери в подвал. Вытащил пару гвоздей и открыл ее. Я, не колеблясь, вошел внутрь. А они тут неплохо устроились. Под потолком качалась лампочка на проводе. В углу стоял обшарпанный диван. Круглый стол без крышки. Крышкой в настоящее время ему служили несколько досок, накрытых клеенкой. Вокруг стола располагались три табуретки. А чуть в стороне стояло кресло с мягкой подушкой. Похоже, оно служило троном нашему царьку. Его, что ли, занять? Однако в настоящий момент обострять отношения с этим главарем местного разлива было совершенно не в моих интересах. Поэтому я с чистой совестью занял второе по удобству место на диване, потащив за собой и Алешку. Главарь молча сел в кресло и достал из тумбочки колоду карт.

— Играем этими, — возвестил он.

Я пожал плечами. Этими так этими. Какая мне разница, какой колодой выигрывать?

— Во что играем? — поинтересовался я, разминая пальцы.

— Для начала в дурака.

Я сморщился. Дураки. Сопляки.

— Ладно. Делаем ставки.

Вокруг зашумели, и все выложили на стол разную мелочь. Кто рубль, кто два. Но в кон поставили по рублю. Я недоуменно уставился на все это.

— Это что? — поинтересовался я, брезгливо указывая на кучу монет. — Вот детский сад!!! Мы тут что, в куклы играть будем? Нет, ребята, я с вами не играю. Это даже несерьезно.

Главарь хмуро посмотрел на меня.

— Твоя ставка, умник?

Я молча залез в карман и выложил перед собой стопку пятидесятирублевок. Одну пододвинул в центр. Главарь с некоторой оторопью сначала уставился на пачку ассигнаций, потом на купюру в центре стола. Криво усмехнулся.

— Думал напугать, да? — Он привстал и достал откуда-то сверху что-то завернутое в тряпку. Это что-то оказалось стопкой банкнот, по сотне. Я прикинул на глазок. Тысяч двадцать. Отлично.

— Что ж, играем. Сдавайте, господа. — Я выпрямился и аристократично кивнул всем. Главарь покосился на меня и сдал карты. Без всяких выкрутасов. Просто и со вкусом. Даже если не брать карты в руки, ясно, что здесь не совсем чисто. Крапленая колода, едва не фыркнул я. Позапрошлый век. И кого они хотели надуть? Меня?!

Я опять размял руки и взял сданные карты. Первую партию проиграл без всякого сожаления, следя, как моя банкнота уплывает к выигравшему обалдую шестнадцати лет. То, что они все играют вместе против меня, было ясно как дважды два. Ну что ж, посмотрим. Вторую партию я тоже проиграл. Но ведь я и не играл сейчас. Только изучал все их приемы обмана. Проиграв три партии подряд, я невозмутимо принял колоду. Главарь этой малолетней шайки откровенно ухмылялся мне в лицо. Я улыбнулся ему в ответ.

— Ну что, ребятки, разминка закончилась? Пора приступать к игре? — Я подкинул колоду вверх и молниеносно перебросил ее из руки в руку. Причем по одной карте. Карты образовали между моими руками дугу, настолько быстро они двигались. Я же, невозмутимо глядя в лицо опешившему главарю, положил колоду на стол, разделив ее на две. Отогнул их края дугой и смешал. Потом начал тасовать. То, что никто из них не мог уследить за моими движениями, было ясно по их вытянувшимся лицам. Я же продолжал улыбаться и на карты даже не смотрел. Вот у меня в руке опять была целая колода, причем идеально подравненная. Я протянул ее главарю.

— В приличном игорном обществе колоду после тасования обязательно дают снять сидящему справа от себя. Если этого кто-то не сделает, то такого бьют… сильно бьют. — Я немного помолчал, а потом многозначительно добавил: — Из вас никто не дал снять.

Соблюдая формальности, я быстро сдал. Вот теперь пошла игра. Я едва не хохотал, глядя, как удивленно вытягиваются лица игроков, когда до них стало доходить, что метки на картах стали обозначать вовсе не то, к чему они привыкли. Я же видел все их карты насквозь. Причем буквально. Очень легко я выиграл. Потом обыграл их еще раз. Затем, чтобы снять напряжение, проиграл. Два выигрыша, один проигрыш. Потом три выигрыша подряд и один проигрыш. Еще один выигрыш и два проигрыша. Ну и так далее. На самом деле с этими остолопами играть было просто скучно. Я откинулся на спинку и встретился с осуждающим взглядом Альены, которая невидимая для всех, кроме меня, стояла чуть в стороне. Хм, а я и не заметил, что она пришла. Ладно, значит, пора заканчивать. Выиграв еще раз пять подряд, я кинул карты на стол.

— Все, ребятки. Финиш. У вас не на что больше играть.

Главарь хмуро уставился на пустую тряпку, в которой еще совсем недавно были завернуты деньги. Он угрожающе привстал и достал из кармана нож.

— О-о, — улыбнулся я своей самой обворожительной улыбкой. — Мы никак угрожаем?

— Гони деньги! — хмуро бросил главарь.

Я откинулся на спинку и, подперев большим пальцем подбородок, уставился на главаря.

— Соплячок, я задам тебе три вопроса. После них ты сможешь забрать все эти деньги… или отдать их мне. Все зависит от того, как ты ответишь.

Главарь сердито насупился и шагнул ко мне. Я продолжал невозмутимо наблюдать за ним.

— Вопрос первый: как ты думаешь, ГДЕ я научился так играть? Вопрос второй: КТО научил меня так играть? Вопрос третий: как вы думаете, как этот кто-то относится к карточным долгам и как он отреагирует на ваше поведение? Для джентльменов карточные долги всегда были священны. А если кто-то оказывался не джентльмен… обычно таких больше никто нигде не видел.

Я резко подался вперед и вперил взгляд в главаря.

— А теперь можешь забрать эти деньги… если рискнешь. Ты хочешь проверить, насколько ты крут против моего учителя?

Главарь как-то сразу потух. Он молча проследил, как я сгребаю деньги в целлофановый пакет. Никто из его группы не сделал даже попытки мне помешать. Потом я шагнул к двери. Тут заметил, что Алешка как сидел, так и остался сидеть. Я вздохнул и вернулся. Ухватил его за шиворот и подзатыльником направил к выходу.

— Кстати, этот мальчик, как вы поняли, теперь мой ученик. Советую не вставать у меня на дороге. Ясно? — Мои глаза полыхнули красными огоньками. Я обвел всех взглядом. И под моим взором все они сжимались. Даже такой смелый с сопляками главарь как-то скис, растеряв всю свою смелость. — Всего хорошего, господа, — попрощался я, закрывая дверь.

На улице я поднял лицо к небу и вздохнул полной грудью.

— Они теперь меня убьют, — хныкал рядом Лешка. — Ты понимаешь, что ты наделал? Они не простят меня.

Я покосился на него.

— Парень, ты хотел власти и денег, так? Так учись, черт возьми!!! Вот деньги, а вот власть!!! Видел, как они себя вели? Это мелочь, щенки. Так, пыль под ногами. Они созданы, чтоб быть пылью под ногами таких, как ты!!! Ты понял это?! Вот что такое власть. А ты — убьют, убьют. Да они к тебе на коленях скоро приползут. А я научу тебя настоящей власти.

Алешка с ужасом взирал на меня. Потом развернулся и бросился к дому. Я невозмутимо повернулся к Альене, которая стояла за моим плечом.

— Как думаешь, я его сильно напугал?

— Думаю, да, — хмуро бросила она.

— Отлично. Пусть пугается. А вот и наш друг.

Я проследил, как Ксефон бросился следом за Алешей. Просто великолепно. То, что в таком состоянии Лешка поделится с ним своей бедой, я не сомневался. Ксефон, может, и дурак, но все же черт. И вытянуть у человека то, что его интересует, сможет. Я покосился на мешочек с деньгами.

— Слушай, ты не проголодалась? Я ужасно хочу жрать. Пошли в кафе.

Альена отшатнулась.

— Я не прикоснусь к этим деньгам, что ты получил обманным путем!!!

— Так что, мне вернуть их? — удивился я. — Они обокрали других, я обокрал их. Все честно.

— Нечестно!

Я пожал плечами.

— Как хочешь. Разве я заставляю?

Я невозмутимо перебрался на другую сторону улицы и вошел в довольно приличное кафе. Альене ничего не оставалось, как пристроиться за столиком рядом со мной. К нам подошел официант и с сомнением оглядел обоих.

— Вам что, молодые люди? — довольно недружелюбно поинтересовался он. Я молча достал из кармана пачку только что выигранных сторублевок.

— Меню, пожалуйста.

При виде денег официант мгновенно изменился и расцвел.

— Конечно. Вот, пожалуйста.

Я пробежал глазами список и надиктовал блюда. Официант протянул меню Альене. Та надулась и отвернулась.

— Она на диете, — сообщил я. — Худеет, понимаете ли.

Официант с сомнением посмотрел на довольно стройную девочку, сидящую перед ним, и пожал плечами. Мол, у богатых свои причуды. Вскоре принесли заказ. Я разложил все перед собой, заметив, как Альена сглотнула. Видно, кушать ей тоже хотелось. Я пододвинул к себе тушеную картошку с грибами и попробовал.

— А ты знаешь, — сообщил я, — очень недурственно. Сочно. У-у-у! Блеск.

Искоса наблюдая за все мрачнеющей Альеной, я довольно аппетитно поедал свой обед, комментируя каждое блюдо.

— А ты знаешь, пирожки вообще отпад. Зря ты отказалась.

Это уже было последней каплей. Альена вскочила с места и запустила в меня салфеткой со стола.

— Ты!!! Ты!!! — задохнулась она от возмущения. — Ты невоспитанный, грубый, нахальный!!! Эгоист!!! Вот!!!

Всхлипывая, она выскочила из кафе. Я невозмутимо обвел взглядом зал, где немногочисленные посетители смотрели на меня. Потом пожал плечами.

— Ох уж эти женщины.

Кто-то хихикнул. Я же уткнулся в свой обед. Настроение почему-то испортилось. И ведь она сама от обеда отказалась! Разве не так? И что теперь возмущаться? И что я такого сказал?

Уже без особого аппетита доев обед, я расплатился и вышел. Альену я нашел в сквере, недалеко от того кафе, где я только что был. Она сидела на траве под деревом, уткнув лицо в колени. Я молча подошел к ней и присел рядом. Она меня не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Я пододвинулся к ней поближе и пихнул локтем.

— Слушай, ну что ты разозлилась? Я ведь не хотел ничего плохого. Просто подзадоривал тебя, чтобы ты согласилась поесть. Нельзя же быть такой принципиальной.

— Болван!!! — буркнула Альена, не поднимая головы.

— Ладно, пусть болван. Ну стукни меня. Только давай не будем сейчас ссориться? Альена, мне ведь нужна твоя помощь, чтобы помочь этим людям. Ну давай помиримся?

Альена подняла заплаканное лицо и посмотрела на меня.

— Бесчувственный нахал!!! Только о себе и думаешь!

Я смиренно склонил голову.

— Можешь треснуть меня за это. Но мне что теперь, провалиться сквозь землю? И вообще, в конце концов, я же черт! Я и не обязан быть не эгоистом и не хамом. А вот ты должна быть всепрощающей и доброй. Ну что тебе стоит простить меня? Ты ведь добрая. — Изображая кота, я замурлыкал и потерся щекой о ее руку. Альена расхохоталась и отпихнула меня.

— Отвали, подлиза. Твое счастье, что я добрая.

— Ну просто ангел, — заметил я с улыбкой. Альена тоже улыбнулась. Потом достала зеркальце и посмотрелась в него.

— Ох! Я выгляжу кошмарно! — Она достала платок из кармана и стала вытирать лицо.

Женщины! Я возвел глаза к небу. Пусть ей всего сто двадцать лет, но… ладно, будем терпеливы и снисходительны. Как будущий мужчина, я должен прощать им эти слабости… но порой эти слабости так достают!!!

Дождавшись, когда Альена приведет себя в порядок, я встал и подал ей руку.

— Не понимаю, зачем все это. По-моему, ты в любом виде отлично выглядишь. Одним словом, ангел.

— Ты хочешь сказать, что я выгляжу хорошо только потому, что я ангел?! — с угрозой поинтересовалась Альена. Я счел за лучшее промолчать. Сейчас я что не так сказал?!!! Я думал, этот комплимент ей понравится. Хотел сделать приятное.

— Ты нашла нужного человека? — Я поспешно перевел разговор на другое. — Того, о котором мы вчера вечером говорили? Типа, кто может послужить примером для мальчика.

— Да. — Альена тут же приняла деловой вид. — Художник. Почти всю ночь разыскивала его в архивах. Все-таки блокнот — не самая лучшая поисковая система. Короче, я выдала нужные нам характеристики и попросила блокнот отыскать подходящего человека. Его зовут Григорий Иванович Рогожев. Как я уже сказала, художник. Рисует картины и продает на улице. Написано было, что у него талант.

— А он нам точно подходит?

— Я сама проверяла, пока ты там в карты мухлевал! — даже обиделась Альена. — Он почти святой. Ходит в церковь.

— Это не аргумент, — вмешался я. На «мухлевал в карты» я благоразумно не стал заострять внимание.

— Не аргумент, — согласилась Альена. — Но верит он искренне. Если кто и сможет наставить на путь истинный нашего оболтуса, так это он.

Я поморщился.

— Альена, мне не нужен кто-то, кто наставит оболтуса на путь истинный. Я хочу, чтобы сам оболтус наставил себя на этот путь. Иначе все напрасно. Только он сам может помочь себе. Иначе все обман. Сейчас на него повлияет этот святой, а через десять лет совсем не святой. Я же хочу, чтобы мальчишка сам научился думать и решать. И отвечать за свои поступки. И лучше всего сделать это так, чтобы он видел, к чему ведут его поступки. Реально.

Альена вздохнула.

— И что ты предлагаешь?

— Пока отправиться к твоему художнику. Ты не возражаешь, если я его проверю?

Девчонка насупилась.

— Ты не веришь мне? Между прочим, подобные люди — это моя епархия.

— Будет твоя, когда ты станешь совершеннолетней и тебе стукнет сто восемьдесят лет. А сейчас ты всего лишь ученица средней школы, причем далеко не самая лучшая.

— Тебе обязательно надо напоминать мне об этом?!

— Прости. Тем не менее ты всего лишь девчонка. По человеческим меркам тебе двенадцать лет сейчас.

— Как и тебе! — отпарировала Альена.

— Не забывай об опыте! Я все же живу на этом свете не двенадцать лет, а сто двадцать! Так что опыта у меня побольше, чем у иного взрослого из людей.

— Как и у меня, — опять отпарировала Альена.

Я вздохнул. Хм, а девчонка действительно учится.

— Тогда ты понимаешь, что мы должны подстраховывать друг друга? Ты проверяешь меня, я тебя. Тогда меньше вероятность ошибки. Ты согласна?

Альена задумалась. Потом подозрительно уставилась на меня.

— Я вот чувствую, что где-то ты опять меня надуваешь. Только вот никак не могу понять где.

— У нас, между прочим, презумпция невиновности. Если ты не видишь, что я где-то тебя обманываю, значит, я тебя не обманываю. — Я честными глазами посмотрел на нее.

— Обманываешь, — уверенно вздохнула она. — Но ты прав. Раз не вижу, то остается верить в обратное. Иначе это уже паранойя. Поехали проверять. Только как тогда быть с нашим подопечным?

Я улыбнулся.

— О, не волнуйся. О нем позаботится один наш друг. Ксефон побежал за ним. Тебе потом останется только выяснить, о чем они говорили. Думаю, это будет нетрудно. Кстати, приготовься, скоро твой выход. Ты, как ангел мщения, должна будешь ринуться к мальчику, чтобы защитить его от злобного и коварного похитителя душ, вашего покорного слуги. — Я изысканно поклонился Альене. Та улыбнулась.

— Тебе из всего надо балаган сделать.

— Ну зачем же так. — Я скромно потупил взгляд, спрятал руки за спину и смущенно пошаркал ножкой. Ну прямо пай мальчик, которого похвалили. — Ну не надо.

Альена уже хохотала. Потом ухватила меня за руку и потащила за собой.

— Пошли проверять нашего художника. Только сначала я поем. Со вчерашнего дня ничего во рту не было.

— Я плачу. — Я поспешно поднял руку. — Не из выигранных денег. Из своих. Это честно?

Не слушая возражений Альены, я потащил ее в сторону ближайшего кафе. Правда, не в то, в котором был недавно. Выставлять себя на посмешище вовсе не входило в мои планы. Альена несмело сопротивлялась, но я ее возражений не слушал. Знаю я обычаи рая. Наверняка отправили девчонку практически без средств. Вернее, не ее отправили, а сама она отправились. В раю к деньгам относились не то что презрительно… о них вообще старались не упоминать. И, соответственно, не знали им цену. Взрослые и опытные еще брали деньги, когда отправлялись на Землю — понимали, что к чему. А вот девчонка, отправившаяся в свое первое путешествие… Что-то сильно сомневаюсь, что ее кто-нибудь просветил. Поэтому я благородно взял расходы на себя. Вот такой я благородный. Даже самому благородно стало…

Глава 5

На тесной скучной улице с частными домами в Богом забытом уголке города, где для жителей и трамвай был развлечением, неожиданно остановился шикарный мерседес последней модели. Впрочем, жители этого района вряд ли знали, что мерседес именно последней модели. Скорее всего, они даже не знали, что эта машина вообще мерседес. Поэтому чуть ли не вся улица сбежалась посмотреть на роскошную машину. Повыскакивали даже Дети, которые галдящей толпой окружили сие чудное средство передвижения. Тут распахнулась передняя дверь и из нее вышел мордоворот в темных очках. Настороженно окинув взглядом окруживших машину людей, он молча подошел к правой задней двери и открыл ее. Из салона выбрался… мальчишка. На вид ему было лет двенадцать. Правда, одет он был в белоснежный костюм, а не в потертые брюки и футболку, как все нормальные пацаны его возраста. Несколько надменно оглядел собравшихся, поморщился. Потом осмотрелся вокруг.

— Где? — поинтересовался он у мордоворота. Тот молча указал на один из домов.

На всякий случай я еще раз окинул толпу надменным взглядом и покосился на Альену, которая, невидимая для всех, стояла чуть позади меня. Она этот маскарад не одобряла. И в данный момент даже не думала это неодобрение скрывать. Ну и ладно. А я должен быть уверен в том человеке, которого нашла Альена. Я посмотрел на мерседес. Чтобы поддерживать иллюзию, приходилось слегка напрягаться. Главное было не увлечься, иначе морок рассеется. Будет странно, если вдруг шикарная машина возьмет и растает в воздухе. Иллюзию же мордоворота поддерживала Альена, благородно сняв часть проблемы с меня.

Мордоворот, поддерживая имидж, пинком распахнул калитку одного из домов и пропустил меня. Я вошел во двор, отрезая таким образом от себя любопытных. Потом послал часть своей энергии в иллюзию машины. Теперь она просуществует около часа и без моего прямого участия. Главное — уложиться в этот час.

Я оглядел двор. Поленница под крышей. Сарай. За домом просматривался огород. Везде аккуратно прибрано. Чуть в стороне виднелось какое-то застекленное строение. Сначала я его принял за теплицу. Потом сообразил, что это мастерская художника. И в данный момент там кто-то находился. Мельком бросив взгляд на довольно старый деревянный дом, я направился прямо туда. Распахнул дверь и вошел.

— Кто ты такой и что здесь делаешь? — не слишком дружелюбно поинтересовался довольно плотный мужчина с коротко постриженной бородой и заляпанным краской спортивным костюмом. В данный момент он стоял у… блин, как это у художников называется? Короче, у треноги, на которой был прилеплен холст. В общем, художник за работой.

— Покупатель, — небрежно бросил я, оглядываясь. — Ну и бардак! — поморщился я, осматриваясь. Небрежным движением руки смахнул со стула наброски и уселся. Художник Григорий Иванович Рогожев нахмурился, шагнул было ко мне, но наткнулся взглядом на мордоворота и замер. В глазах у него отчетливо полыхнул гнев. Однако он сдержался.

— Покупатель?!

— Да, — кивнул я. — Тебя рекомендовали моему отцу. Видишь ли, мой отец решил сделать мне подарок. А я захотел художника. Как у королей, представляешь? У нас в лицее все друзья обзавидуются. Ни у кого личного художника нет, а у меня есть.

— Чего?! — опешил художник. Мое обращение на «ты» явно его покоробило.

— Ну что тут непонятного? Я хочу нанять тебя. Только, — я кивнул на холсты, где была изображена природа, — с этим вот придется закончить. Не люблю всякую там травку, речки. Мура это все. Я хочу, чтобы ты рисовал тачки.

— Тачки? — сдержанно переспросил Григорий Иванович.

— Ну машины, — пояснил я, поморщившись от его непонятливости. — Отец обещал мне машину на день рождения. Вот я и хочу, чтобы ты меня в ней рисовал.

— А больше ничего не хочешь?

— Ну-у. — Я задумался. — Там видно будет. Пока не знаю. Кстати, башлять тебе две штуки баксов в месяц. — Я кивнул мордовороту. Тот молча достал из кармана пачку зеленых и выложил перед художником. Тот покосился на нее. Потом на меня. Я встал. — Завтра я пришлю за тобой машину. А пока собери нужные вещички.

Григорий Иванович молча взял пачку и запихнул мне ее за пазуху. К нему с угрозой шагнул мордоворот, но тот уже отошел. Я покосился на свой помятый пиджак. Потом достал пачку денег и холодно посмотрел на художника.

— И что это значит?! — с угрозой спросил я.

— А то и значит! Не согласен я. Ищите себе другого придворного художника.

— Да ты понимаешь…

— Вы!!! Вы понимаете! Я, между прочим, старше тебя, мальчишка.

— Ты, — надменно буркнул я, — понимаешь, от каких денег отказываешься?! Да любой на твоем месте ухватился бы за это предложение! Уж не с твоей получкой в сотню баксов в месяц в вашем издательстве…

— Пошел вон!

— Дядя не понимает, — издевательски пропел я. — Гена, объясни дяде.

Мордоворот шагнул вперед и пинком выбил стекло. Ясно, что проделал это, управляя телохранителем, я. Альена такого никогда не сотворила бы. Именно поэтому я и перехватил управление им, когда вошел внутрь. Художник схватил лопату и отважно бросился на моего мордоворота.

— А ну вон отсюда!!! — крикнул он.

Тут совершенно неожиданно распахнулась дверь во двор и внутрь вбежали еще четверо мужчин. Все они были вооружены кто ломом, кто топором, а кто и увесистой кувалдой. И их лица отнюдь не выражали радости от нашего вида.

— Эй, мужики, — поспешно вмешался я. — Вы чего? Неприятностей хотите?! Вы знаете, кто мой отец?!

— Не знаем и знать не хотим! — заметил один из них. — Вам русским языком было велено убираться. Зачем тут все рушить?

Я, оценив силы, сплюнул.

— Ладно, пошли, Гена. — Потом обернулся к художнику. — А ты еще пожалеешь об этом. Мой отец не привык слов на ветер бросать.

— Иди, барчук, — усмехнулся художник. — Гуляй.

— Еще и обзывается, — буркнул я. Гена услужливо распахнул передо мной дверь машины, и я плюхнулся на сиденье. Рядом пристроилась Альена.

— Ну и зачем надо было там все бить? — поинтересовалась она.

— Проверял его решимость отказаться. Перед деньгами он сдержался, а перед угрозой? И потом, ему на помощь пришли соседи. Плохого человека защищать бы не бросились.

— О чем я тебе и говорила. Между прочим, он действительно мало получает, чтобы привести мастерскую в порядок.

— «Каждый получит по делам своим», — заметил я, поднимая палец. — Если он человек хороший, то внакладе не останется. Уж я об этом позабочусь.

— Какие мы благородные, — издевательски пропела Альена. — А я думала, что черти только проказничать мастера. И кстати, если уж цитируешь, то правильно так: «воздастся каждому по делам его».

— Проказничают бесы, — буркнул я, игнорируя замечание. Тоже мне, знаток Святого Писания. И сам знаю, как правильно. Но по моему звучит солидней. В отместку я направил мерседес на газон и развеял его. Альена, не ожидавшая подобного, естественно, плюхнулась пятой точкой прямо на землю. Она ойкнула и подскочила в воздух, свирепо уставившись на меня.

— Ты!!! Ты!!!

— Ты повторяешься, — невозмутимо отозвался я. — Кстати, ты сзади испачкалась.

Альена прожгла меня сердитым взглядом, развернулась и зашагала по улице. Я догнал ее и пристроился рядом. Минут десять мы так и шагали. Потом вдруг Альена остановилась и повернулась ко мне.

— И как?

— Что как? — удивился я.

— Извиняться будешь?!

— За что? — Я сделал невинные глаза и посмотрел на нее. Альена разглядывала меня секунд пять. Потом отвернулась.

— Ты невыносим, Эзергиль!

— Знаю. Мне мой брат говорит то же самое. Кстати, какие наши дальнейшие планы?

Альена снова обернулась.

— Я думала, что планы строишь ты!

— О, рад, что ты заметила. Тогда вперед. Мне надо встретиться с Алексеем. У меня появилась одна идея. А сегодня ночью твой выход.

— Опять не спать, — вздохнула Альена.

— Привыкай, — подбодрил я ее. — В конце концов, ты же ангел.

— Рада, что ты это заметил, — едко отозвалась она.

До дома Алеши мы доехали за два часа. Все-таки почти с другого конца города добирались. Уже привычным образом пройдя сквозь двери, мы с Альеной обосновались в детской комнате. Алеши там не было. Не было и его отца. Я глянул на часы.

— Что ж, будем ждать. Наверное, его еще Ксефон развлекает.

Альена уселась на диван и посмотрела на меня.

— Ты так уверен в себе, что веришь, будто тебе удастся обмануть этого Ксефона?

Я расхохотался.

— Обмануть Ксефона?! Ой, не могу! Ксефона может обмануть кто угодно и когда угодно. Он полагается на силу. — Последнюю фразу я высказал с таким презрением, что Альена удивленно посмотрела на меня.

— Ты так не доверяешь силе?

— Я уже высказывался по этому поводу. Могу повторить еще раз: «Тот день, когда я прибегну к силе, будет самым…

— …несчастным днем в твоей жизни». Я помню. Но почему ты так к этому относишься?

— Потому что силой обладает любой дурак с мощными мускулами. А вот мозги… Это другое. Для меня победить только с помощью своих мозгов — это… это как…

Раздавшийся щелчок двери помешал мне высказать мое образное сравнение. Я только успел вскочить с места и оттащить Альену в угол, накрыв нас с ней мороком.

— Там может быть Ксефон. Молчи.

— А он нас не учует?

— Кто? Ксефон? Даже не смешно. Он учится совершенно плохо. А по наваждению он всегда в двойках плавал.

В комнату действительно вошел Ксефон вместе с Алешей. Ксефон подозрительно огляделся. Потом начал сканировать вокруг. Ух, ты! Оказывается, он чему-то все-таки научился. Вот влипли! Сейчас он точно обнаружит нас.

— Я все равно тебе не верю! — воскликнул Алеша.

Ксефон от досады дернулся. На миг его сканирующая сила прервалась. Этого мига хватило, чтобы я ухватил ее и переправил луч над собой. Внимательней надо быть, дорогой Ксефон. Внимательней. И уж если выполняешь такую тонкую работу, то отвлекаться совсем нельзя.

Просканировав комнату, Ксефон заметно успокоился и уселся на стул.

— Чему ты не веришь? Что я хочу тебе помочь?

— Да! Ты сам сказал, что ты тоже черт!

— Ну и что? Хотя в принципе ты прав. — Ксефон скривился. — Мне плевать на тебя. Я тут перед тобой шута строю вовсе не из-за твоих красивых глаз. Не с тобой борюсь, а с Эзергилем. Он мой враг. Поэтому и просвещаю тебя. Как уже говорил, ты дурак. Миллион долларов! Болван. Ты мог бы потребовать и сотню. Для нас, чертей, все ваши деньги ерунда. На вот, держи.

Ксефон махнул рукой, и перед Алешей оказался большой чемодан, доверху забитый банкнотами. Тот с раскрытыми глазами уставился на это чудо.

— Но другой черт сказал, что даст только через неделю…

— Я же говорю, что он лжет. И дважды ты болван, что подписал с ним договор. Теперь ты в полной его власти. Но я научу тебя бороться с ним. Главное, вера. Ты веришь? Впрочем, что я спрашиваю. Короче, мой тебе совет: иди в церковь. Вдруг да повезет. Зависит от того, на кого нарвешься. Может, и на истинно верующего священника. Тогда, считай, повезло. Он тебе подробно расскажет о душе и вере.

Я едва не расхохотался. Ксефон просто неподражаем. Особенно в роли спасителя людской души.

— А деньги? — несмело поинтересовался Алеша.

— А, можешь себе оставить. Считай это платой за твой поход в церковь. Тут парочка миллионов есть. Только Эзергилю их не показывай. Язык у него хорошо подвешен. Он кого хочешь заболтает. Ладно, мне пора.

Ксефон растворился за мороком и поспешно ретировался. Видно, опасался встретиться со мной.

Позади меня зашипела Альена.

— Плата за поход в церковь и покаяние!!! Этот ваш Ксефон совсем без мозгов?!!

Я философски пожал плечами.

— Он действует, как умеет.

— Он же только что, по сути, толкнул ребенка на преступление!

— Вообще-то он нам помог. Я же говорю, что Ксефон — молодец. Главное, направить его в нужную сторону. Теперь я хочу поговорить с отцом Алеши. Ну и с ним. Пошли. Сейчас устроим одно испытание для мальчика.

Я проследил, как Алеша с трудом запихал чемодан с деньгами под кровать и, испуганно озираясь, выскочил во двор. Я за ним.

— Вот ты где! — довольно громко поприветствовал я мальчика, как будто выходя из-за угла. Алеша вздрогнул и испуганно уставился на меня. — Ну что ж, пришло время нашего следующего урока. Пошли за мной.

В полной уверенности, что мальчик меня послушает, я развернулся и направился по улице. Алеша мои надежды полностью оправдал. Как рыбка на крючке, он последовал за мной, затравленно смотря по сторонам.

Ехать нам надо было на троллейбусе, но пока транспорта не было, я решил немного побеседовать с мальчиком и дружески положил руку ему на плечо.

— А вот бояться не надо. Чего ты дрожишь? Вспомни, как были наказаны твои враги! Вот так надо действовать! Понял?

— Понял, — буркнул он. — Только это было нехорошо!

— Нехорошо было грабить тот киоск. А наказывать этих воров было очень даже хорошо. Кстати, мы выходим. И не переживай ты так. Ты должен был их наказать.

Я вывел Алешу на центральный рынок и, пробравшись сквозь толпу, указал на невзрачную старушку.

— Видишь, что она продает?

Мальчик присмотрелся.

— По-моему, икону.

— Верно. Между прочим, четырнадцатый век. Хотя не очень знаменита, но тем не менее стоит она сейчас не менее двух сотен тысяч баксов. Иди и купи ее.

— Что?! Но у меня нет столько денег.

— У-у, болван! Разве я тебе предлагаю купить ее за реальную цену? Или ты думаешь, что старушка продает ее за реальную цену? Эта икона досталась ей от бабки. Истинную цену ей она не знает. Продает всего лишь за тысячу. Причем рублей. Как видишь, выгода очевидна. Ты платишь тысячу рублей, а потом продаешь ее за нормальную цену. Покупателей я найду. Вперед. — Я подтолкнул мальчика. Тот сделал шаг и остановился.

— А это правда?

— Думаешь, обманываю? Вот уж нет. Зачем? И потом, мне ли не знать ценности икон.

— Это нечестно, — буркнул Алеша.

Я возвел глаза к небу.

— О, наивность! Ты что, хочешь заработать миллион долларов за неделю честным путем?!

— Хочу!

— Отлично. Ты хороший инженер и у тебя есть изобретение? Давай, я организую покупку его какой-нибудь компанией.

— Нет, — смутился Алеша.

— Тогда, может, ты умеешь делать замечательные операции, вытаскивая людей с того света? Пожалуйста. Тут есть один больной. Ты спасешь ему жизнь, а он в благодарность оставляет все деньги тебе.

— Я не умею, — опустил голову Алеша.

— А может, ты математик? Обещают крупную премию тому, кто докажет одну теорему. Вперед. Гарантирую, что премия будет твоя.

— Я это тоже не умею, — еще ниже опустил голову мальчик.

— Хорошо, тогда скажи, что ты умеешь? Ну?

— Я… я же еще маленький…

— Ты решил кем-то стать? Выбрал профессию? Что ты хочешь делать?

— Не знаю… — Алеша совсем скис.

— Ага. Ты хочешь много денег и чтоб тебя все уважали. Парень, уважают либо за дела, либо за деньги. За дела, как мы сейчас выяснили, уважать тебя нельзя. Нет у тебя никаких дел просто. Остались деньги. Я тебе их даю, а ты сантименты разводишь. Вот тебе тысяча. Иди и покупай икону.

— А как же бабушка?

— Она твоя бабушка, что ли? Что ты о ней переживаешь? Запомни, в этом мире либо съешь ты, либо съедят тебя. А бабушке деньги совсем ни к чему. Она уже отжила свое. Ну, вперед.

Алеша на негнущихся ногах подошел к старушке. Я настроился слушать.

— Почем у вас это? — спросил Алеша, облизнув губы.

Старушка печально посмотрела на мальчика.

— За восемьсот возьмешь, милок? — с какой-то тоской спросила она. — Есть нечего, вот и продаю. А так бы… от бабки досталась.

Алеша всхлипнул. Посмотрел на меня. Протянул деньги. Бабушка обрадованно шагнула к ним, но Алеша их уже отдернул.

— Не продавайте икону! — поспешно заговорил он. — Вы не представляете, что это за икона! Она… она четырнадцатого века, вот!!! Ее реальная цена двести тысяч долларов… Это… это… больше миллиона рублей!!! Вызовите из музея специалистов, они оценят!!!

Алеша сорвался с места и бросился бежать. Вслед ему смотрела растерянная старушка с иконой. А вокруг меня скакала Альена и со всей силы дубасила кулаком по спине.

— Я знала!!! — вопила она. — Я знала, что у него еще осталась доброта!!! Я знала, что он не поддастся соблазну!!! Знала!!! Он молодец!!! Он умница!!!

Я поспешно отстранился.

— Он, безусловно, молодец, но ты мне всю спину уже в синяк превратила.

— Ой, прости. — Альена сконфуженно отошла в сторону.

— Ничего. Терпимо. Вот что, иди-ка ты за ним. В таком состоянии мальчишка может многое натворить. А я к нему домой. Мне с отцом мальчика теперь потолковать охота.

Альена кивнула и быстро зашагала в ту сторону, куда убежал Алеша. Я же сначала подошел к той самой бабушке, которая явно Алеше не поверила. Я осторожно взял у нее икону.

— Вам тот мальчик правду сказал. Это действительно очень старая икона. Видите, первоначально Иисус крестил двумя пальцами, а третий пририсовали позднее, уже после церковной реформы. Если присмотреться, то это отчетливо видно. Значит, икона уже старше семнадцатого века. Однако по некоторым характерным деталям ее можно отнести к веку четырнадцатому Специалисты вам скажут точнее. Возможно, музей и не даст вам ее настоящей цены, но получите вы совершенно точно больше тысячи рублей.

Бабушка с робкой надеждой посмотрела на меня.

— А откуда ты знаешь все это, внучок?

Я вернул ей икону.

— Я много чего знаю. Извините, но мне надо идти.

Не оборачиваясь, я зашагал по улице, уворачиваясь от прохожих. Вскочил в подъехавший трамвай. И всю дорогу пытался разобраться в себе и в людях. Все же люди — странные создания. Вот Алеша. Вроде как все ясно. Почти готовый клиент. Но чем хуже ему, тем сильнее он сопротивляется мне. А ведь вроде как я выполняю его просьбы. Когда на уроке психологии людей нам говорили о подобном, я не очень верил, хотя и строил свои планы именно на основе полученных знаний. И, как оказалось, я был прав. Тем не менее я так и не смог понять, нравится мне это или нет. Да, все-таки людское поведение в логику не укладывается. Вот почему Алеша пожалел ту бабушку? Ведь она для него действительно никто.

За своими размышлениями я едва не прозевал нужную остановку. В последний момент выскочив из трамвая, я направился по уже привычному маршруту.

Виктора Николаевича Ненашева я нашел на кухне в окружении двух пустых бутылок. Я покосился на часы. Вроде рановато напиваться. Видать, повод серьезный. Я пристроился на стуле напротив и незаметно стал выгонять из него винные пары. Наконец мои старания увенчались успехом, и Виктор Николаевич продрал глаза. Правда, я постарался сделать так, что он хоть и был в сознании, но оставался бы пьяным.

— Черти!

Я вздрогнул. Ксефон?! Если этот… вздумает нас подслушивать…

— Где? — поинтересовался я.

Виктор Николаевич сфокусировал свой взгляд на мне.

— Вон! Зеленые.

Зеленые? Я проследил за его взглядом. Две бутылки. Банка с солеными помидорами. Ветчина.

— Да вон, рядом с бутылками. Еще дразнятся.

Я присмотрелся.

— Нет, это не черти, — успокаивающе покачал я головой.

— Правда? — с надеждой поинтересовался Виктор Николаевич.

— Абсолютная.

— А кто ж тогда это?

Я присмотрелся к бутылкам повнимательней. — Ну… вот так с ходу я сказал бы, что это белая горячка. — Да?! Слушай, а ты ваще кто такой? Ты Алешка? — А похож? — поинтересовался я.

Мужчина присмотрелся.

— Не-а. Совершенно.

— Вот и хорошо. Я не он. А по какому поводу гулянка? Вроде как на работе вам положено быть?

— А меня уволили! — зло буркнул Виктор Николаевич. — Нет, ты представляешь, сказали, что я слишком много пью!

— Кошмар, — посочувствовал я. — Как они посмели сказать вам правду!

— Так… ик… ты тоже считаешь, что я много пью?!

— Ну что вы. Как можно?! Я просто считаю, что вы слишком много выпиваете. И как теперь вы собираетесь растить сына? Зарабатывать деньги?

— Растить деньги? Зарабатывать сына? — Мужчина непонимающе уставился на меня.

— Хм, можно и в такой трактовке. Так вот, чтоб заработать сына, вам надо вырастить деньги. Что делать? Или думаете, ваша жена вам простит, если сын пойдет воровать?

— Он уже вор!!! Совсем от рук отбился!

— От чьих? Кажется, именно вы должны научить его не воровать.

— Я ему всыплю! — клятвенно пообещал Виктор Николаевич.

— Думаете, поможет? Ладно. Я помогу вам.

— Да кто ты такой?!

— Я? — Я улыбнулся. — Я черт. А вам бы я посоветовал заглянуть под кровать сына. И кстати, вы запомните эту фразу. А вот меня вы помнить не будете. Прощайте.

Я немедленно скрылся за мороком. И когда Виктор Николаевич поднял голову в следующий раз, то никого не увидел. Он потряс головой, словно прогоняя наваждение. Я же помог ему еще чуть-чуть протрезветь.

— Заглянуть под кровать, — медленно повторил Виктор Николаевич. Он неуверенно поднялся и пошатывающейся походкой направился в комнату к сыну. С трудом нагнувшись, вытащил из-под кровати чемодан. Открыл и замер, уставившись на пачки денег.

— Мать честная! — в ужасе воскликнул он, трезвея на глазах. — О, господи, откуда это?!!

Я уселся на стул и закинул ногу на ногу. Действительно интересный вопрос. Откуда у твоего сына ЭТО? Что, задумался? Интересно, и что твой сын делает в свободное время? Не поздновато ли ты стал задавать себе эти вопросы? Что ж, наверное, толика переживаний за собственного сына тебе полезна. Попереживай. А мы сделаем, чтобы твои переживания не были напрасны.

Я молча зашагал на балкон и спрыгнул с шестого этажа. Приземлившись на асфальт, я не удержал равновесия и все-таки оперся ладонью о землю. Чертыхнувшись, вытер ее о штаны и быстрым шагом направился на улицу, на ходу доставая блокнот.

— Альена, где ты? — написал я вопрос. — В церкви, — пришел ответ. — Где? Ты что, помолиться за спасение души решила? — Дурак. Приходи быстрее. Это все касается Алеши.

— Понял, лечу.

Полетел я буквально. По описанию, которое дала Альена, я быстро отыскал церковь и осторожно приземлился перед ней. Мысленно послал зов. Альена тут же выскочила из церкви.

— Вот ты где. Наконец-то. Пошли. — Она ухватила меня за руку и потащила в сторону церкви. Я настолько ошалел, что даже не сопротивлялся. Но у входа вырвал руку.

— Ты с ума не сошла? Мне туда идти?!

Альена замерла. Потом хлопнула себя по лбу.

— Совсем забыла. Просто там Алеша. В общем, он прибежал сюда и, кажется, решил все рассказать священнику.

— Отлично, — потер я руки. — Значит, его припекло. Хорошо бы еще священник хороший попался. Я-то ведь надеялся его с тем художником свести.

— Вот в том-то и дело!!! Я тоже не уверена в священнике! Мне и нужна твоя помощь!

— В церковь я не смогу зайти! Даже твоя защита мне не поможет.

Альена задумалась.

— Возможно, ты и не сможешь зайти… а вот послушать… Вот что, ты сможешь слиться со мной?

Я раскрыл рот.

— Альена, ты уверена? Ты настолько доверяешь мне? Ведь ты окажешься беззащитной.

— Ты же доверился мне на кладбище? А там ты тоже был беззащитен. Почему я не могу довериться тебе?

Я оторопело уставился на нее.

— Ну ладно. Только мне надо бы куда-нибудь отойти в сторонку, чтоб не путаться под ногами у людей.

Я поспешно выполнил собственное пожелание и встал за какой-то пристройкой, где меня не было видно с улицы.

— Ты готов?

Я кивнул.

— Тогда давай.

Я мысленно потянулся к Альене. Она раскрыла мне навстречу свой разум. Миг, и я оказался в ее сознании. Поспешно отгородился от ее чувств и мыслей. Я, конечно, мог бы сейчас прочитать всю ее личность, но после того доверия, которое она мне оказала…

Нет, это чересчур. Поэтому я даже очистил свой разум от тех ее обрывочных мыслей, которые все-таки попали ко мне, когда я еще не воздвиг барьер. Потом осторожно дотянулся до зрения и слуха.

— Отлично, — мысленно сообщил я. — Все вижу и слышу.

— Тогда я пошла, — также мысленно отозвалась Альена. Я уловил в ее мыслях тревогу. Даже не тревогу, а страх. Разобраться в его причине было не сложно.

— Альена, — позвал я.

— Да?

— Я просто хотел сказать… я ничего не смотрел. Честно. Я сразу заблокировался.

Врать при слиянии было невозможно. Я почувствовал, как девочка облегченно вздохнула и расслабилась.

— Спасибо, Эзергиль.

Уже уверенно Альена поднялась по ступеням и вошла в церковь. Алешу я увидел сразу. Он несколько неловко топтался у иконостаса и опасливо поглядывал в сторону священника. Альена, не забыв накинуть морок, приблизилась к нему.

— Как ты думаешь, мне стоит ему помочь?

— Посмотри на священника. Хочу его понять.

Альена выполнила мою просьбу, и я около двух минут разглядывал бородатую личность в рясе.

— Даже не знаю. Ничего не могу понять.

— Ладно, тогда я дам мальчику немного уверенности в себе. В этом месте я многое могу.

Альена подошла к мальчику и протянула руку над его головой. Над Альеной вспыхнул нимб. И словно солнечное тепло разлилось по церкви. Трое людей, оказавшись в этот момент там, вдруг вздрогнули и разом повернули головы в сторону Альены, словно могли ее видеть.

Алеша тоже вздрогнул. Потом, поджав губы, решительно направился к священнику.

— Я могу с вами поговорить? — несмело поинтересовался он.

— Да, сын мой. — По тому тону, которым произнес эти слова священник, я моментально понял, что толку не будет. Похоже, этому священнику уже все надоело, и возиться с «глупостями» ребенка он не будет.

— Мне… мне нужна помощь. Я не знаю, к кому обратиться…

— Так что случилось? — несколько раздраженно поинтересовался священник.

— Дело в том… Дело в том, что я продал душу черту.

Священник устало взглянул на мальчика, который с отчаянной надеждой смотрел на него.

— Слушай, если ты считаешь, что сейчас самое время для шуток…

Надежда в глазах мальчишки вмиг потухла.

— Я пойду, — обреченно сказал он. Развернулся и неторопливо двинулся к выходу. Потом вдруг сорвался с места и побежал, рукавом вытирая слезы. Священник пожал плечами и занялся прерванными делами.

Альена вышла из церкви, и я тут же покинул ее сознание. Минута мне потребовалась, чтобы прийти в себя. А тут подошла и Альена.

— Шаг вперед и два назад, — устало заметила она.

Я же кипел праведным негодованием.

— Ну погоди, святоша, — шипел я. — Некогда ему, видите ли! Не нашел времени выслушать того, кто нуждался в помощи! Я уж приготовлю для тебя поленья! Чтоб жарче горели.

Альена покосилась на меня.

— А смысл?

— В следующей жизни он, может быть, будет более чутким, — парировал я. — Если кто-то идет в целители душ, то требования к такому человеку гораздо выше, чем к любому другому. И суд над ними строже. А если он был не уверен, что готов к такому, то лучше бы на печи сидел! Своим равнодушием он наносит окружающим больше вреда, чем сотня преступников!

Альена пожала плечами.

— Что нам теперь говорить? Надо думать, как исправить тот вред, что нанес этот… человек.

— Надо. Но поленья я специально для него выберу. И лично подложу, когда попадет к нам. А делать нечего. Сегодня Алеше как никогда потребуется чья-то помощь. Думаю, настала твоя очередь. Ангелы на страже в вечной борьбе с коварными чертями. Ты сумеешь.

Девочка невесело усмехнулась. Потом посмотрела на церковь. Вдруг она нахмурилась и подняла руку.

— Тот, кто берется исцелять души других людей, должен быть терпелив со всеми, кто бы ни обратился за помощью! — не очень громко возвестила она. Не громко, но казалось ее слышали все. Не ушами, а душой. Ее слова словно проникали в души людей. — Тот, кто позволяет за мелкими делами не разглядеть чужой боли, недостоин столь высокого звания и такой высокой ответственности. Я лишаю это место благословления до тех пор, пока тот, кто провинился, не исправит свою оплошность. Я сказала!

И тотчас все изменилось. Если раньше от храма веяло силой и какой-то странной красотой, то теперь он казался запущенным. Даже купола поблекли. Исчезла и та сила, что исходила от храма. Не веря своим чувствам, я молча взирал на все это. Потом медленно поднялся по ступеням. Открыл дверь и вошел внутрь. Я вошел в церковь!!! Первоначально я даже не поверил, что нахожусь внутри. Такого просто не может быть! В иконостасе слегка поблекли иконы. Даже горевшие перед ними свечи потухли. Ругающийся сквозь зубы священник безуспешно пытался их разжечь. Я молча подошел к нему и встал рядом. Вот он зажигал спичку, подносил к фитилю. Свеча загоралась, но стоило спичку убрать, как она немедленно гасла. Священник сердито покосился на меня, но промолчал. Рядом со мной встала Альена.

— Не пытайтесь, — тихо посоветовала Альена.

— Что? — повернулся к ней священник.

— Я говорю, не пытайтесь их зажечь. Это не удастся. Сегодня вы совершили большой проступок, отказав в помощи тому, кто в ней сильно нуждался. Вы толкнули мальчика на путь зла. Теперь вытащить его с этого пути будет гораздо сложнее. Вы совершили большое преступление для целителя душ. Вы равнодушны и самовлюбленны. Вы проводите крестины за деньги. Для вас ваши одежды всего лишь путь к богатству. Отныне я лишаю вас права называться священником. Вас больше не примет ни один храм. Что будет дальше, зависит только от вас.

Альена развернулась и направилась к выходу.

— Да ты… — начал было говорить священник и замолчал, поскольку обнаружил, что разговаривает с пустотой. Он растерянно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— По большому счету она права. И даже от меня вы не дождетесь сочувствия. Прощайте. — Я помахал ему рукой и медленно растаял в воздухе. Священник вытер испарину со лба. Потом начал озираться по сторонам. Однако в церкви он был один. Вернее, ему казалось, что он один. Я еще немного понаблюдал за ним и направился к выходу.

— Я и не знал, что ты подобное можешь.

Альена тоскливо посмотрела на меня.

— Могу. Но я не имела права делать такое. Я же еще не полноправный ангел. Я превысила свои полномочия.

— Ерунда. Я бы сделал все гораздо жестче. Ты еще мягко с ним поступила, с этим индюком. Он нам всю работу испортил.

— А тебя, кроме работы, больше ничего не волнует, да?! Например, судьба этого ребенка?!!

Я равнодушно покачал головой.

— Меня волнует мой зачет по практике и мои пятьсот монет в случае успеха. Почему меня еще что-то должно волновать?

— Ты бесчувственный, наглый…

— Знаю. Нам пора. А успеть домой к Алеше просто необходимо. Там сейчас такое начнется…

Альена подозрительно покосилась на меня, но ничего спрашивать не стала, справедливо рассудив, что вскоре сама все поймет.

Мы на пару с ней припустились бегом. Нам пришлось Даже спрятаться за мороком, чтобы люди не удивлялись нашей скорости. Я покосился на Альену. А девчонка делает успехи. Пожалуй, упражнения пошли ей на пользу. По крайней мере, когда я ее встретил, она не могла уверенно проходить сквозь предметы. Сейчас это у нее получалось почти автоматически. Она даже не задумывалась над этим. Просто шла, если возникала необходимость. Да и летала с каждым разом все лучше и лучше. Но вот крылья ей, и правда, не помешали бы. Как и мне хвост. Так, опять я размечтался. Старею, старею… Тьфу, опять не туда понесло. Интересно, какие оправдания придумает Алеша по поводу чемодана с деньгами? Мне даже интересно было. И ведь говорил я ему, что деньги сами по себе бесполезны, если не можешь объяснить их появление.

Мы успели вовремя. В подъезд вошли почти одновременно с Алешей. Нас задержало то, что я настоял на дополнительной маскировке против Ксефона. В последнее время я его не видел. А это не к добру. Видать, что-то замыслил.

Мы с Альеной пронеслись сквозь дверь и едва не выскочили через стену на другой стороне дома. Нет, ничего страшного с нами не произошло бы, но подобных сюрпризов лучше избегать.

— Торопыга! — прошипела мне Альена.

Ха! Можно подумать, я ее подталкивал. Сама ведь рядом со мной бежала. Ох уж эти женщины!!!

Отец Алеши был трезв. Трезв и даже одет аккуратно. Он встретил сына у входа и молча поманил за собой. Алеша как-то вдруг сжался, словно предчувствуя беду. Отец же провел сына на кухню и молча показал на стул. Алеша несмело сел.

— Ну расскажи, как ты проводишь время? Чем занимаешься?

Алеша сжался сильнее.

— Разным.

— Разным, значит. Ну-ну. — Виктор Николаевич молча достал из-под стола чемодан и положил его на стол. — Тогда, может, объяснишь мне, откуда у тебя это?

Я думал, пугаться больше, чем боялся Алеша, нельзя. Теперь понял, что можно. Мальчик буквально посерел от ужаса. Мы с Альеной переглянулись. Детский организм, конечно, крепкий, но подобные стрессы без следа не проходят. Альена моментально закрыла глаза и настроилась на мальчика. На лбу у нее выступили капельки пота. Наконец она расслабилась и взглянула на меня. Сама она в этот момент выглядела не лучше Алеши. Только если мальчик был серым от ужаса, то она от усталости.

— У меня никогда не получалось подобное, — призналась она. — Сейчас впервые получилось. Самое страшное мне удалось поправить.

Я кивнул. Потом снова стал смотреть на отца с сыном. От Виктора Николаевича не укрылся страх сына. Он со всех силы хлопнул по столу. Его голос сорвался чуть ли не на визг:

— Отвечай, я тебя спрашиваю!!! Где ты это взял?!!!

— На… нашел, — прошептал Алеша.

— Что?! Прямо так взял и нашел?! На полу лежало, да?!

— Да.

Ох, напрасно он так сказал. Ведь ясно, что отец не верит ни слову и такая откровенная ложь только усугубляет ситуацию.

Отец вдруг сорвался с места и схватил Алешу за волосы.

— Ты мне все скажешь!!! — Он вдруг с силой ударил сына головой об стол. — Все расскажешь!!! Говори, где украл?!

Так, если Алеше не стоило так откровенно врать отцу, то и тому не стоило так обращаться с сыном. Похоже, все самообладание Алеши сейчас висело на очень тоненьком волоске. И этот волосок вдруг лопнул. Он вдруг завизжал так, что отец от неожиданности отпустил его и отскочил в сторону. Алеша моментально схватил нож со стола и замахнулся.

— Не подходи!!! — истерично закричал он. — Убью!!! Убью, как ты мамку убил!!! Не подходи!!!

Отец дернулся, словно от удара.

— Ах ты, щенок! — Он шагнул вперед, но Алеша махнул ножом, и отец отпрыгнул, зажимая рану на руке. Он неверяще уставился на кровь. — На родного отца?… — недоуменно переспросил он.

Кажется, Алеша и сам перепугался до смерти. Он отшвырнул нож и бросился в коридор. Хлопнула входная дверь.

— Я за ним, — сообщил я Альене.

— Я с тобой. Его нельзя в таком состоянии оставлять.

Я только кивнул.

Алешу мы догнали довольно быстро. Тот забился за гаражи и там тихо ревел, глотая и давясь слезами. Я осмотрелся вокруг. Да, местечко просто великолепное. А уж запахи тут…. Ну всю жизнь я мечтал заниматься проблемами души в таком вот месте! Ладно, в конце концов, с этим все равно ничего не могу сделать. Раз уж Алеша здесь, значит, такова моя карма. Я вышел вперед и встал так, чтобы собой загородить свет. Алеша испуганно поднял голову.

— Ты?!

— Я. А чему ты удивляешься? Мы вроде как не закончили.

— Что тебе еще надо?!

— Странный вопрос. Я хочу соблюсти договор. Ты вроде как хотел миллион?

— Миллион?! — истерично взвизгнул мальчик. — У меня дома лежат два миллиона этих твоих проклятых денег!!!

— Знаю, — кивнул я. — И могу только повторить вопрос твоего отца. Вот мне тоже интересно, где ты их взял. И если у тебя они были, то зачем ты продал мне душу?

— Ты!.. Ты!..

— Как оригинально.

— Это все из-за тебя!!!

— Разве? Ну-ка, ну-ка. Что там из-за меня? Напомни мне, что я тебе сказал, когда ты попросил себе миллион сразу?

Алеша опустил глаза.

— Я жду.

— Ты сказал, что я не смогу тогда им воспользоваться.

— Вот именно. Ты просто никому ничего не объяснишь. Так откуда у тебя эти деньги?

— Черт дал, — буркнул Алеша.

— Черт здесь я. А я тебе их не давал.

— Не ты. Другой. Он сказал, что тебе нельзя доверять.

— Доверять мне нельзя, — согласился я. — В конце концов, я же черт. Но договор и черт вынужден соблюдать. Ты договор нарушил. Теперь я не имею перед тобой никаких обязательств. А вот ты имеешь…

— А не пойти ли тебе!!!.. — вдруг взвился Алеша. — Что вы все ко мне пристали? С того момента, как ты появился, у меня одни неприятности!!!

— Неужели? Ладно, я уйду, но мы с тобой еще не закончили. — Я медленно растворился в воздухе, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Альена, похоже, настала твоя очередь. Зла он уже увидел достаточно.

Альена пригляделась к мальчику и покачала головой.

— Боюсь, что тот священник нанес куда более страшную рану, чем мы думали. Мальчик потерял веру.

— Тебе и флаг в руки. Кто у нас тут специалист по вере? Альена сама чуть не плакала от жалости к ребенку. — Эзергиль, ну я же не могу! Тут нужен взрослый и опытный ангел! — Здесь таких нет. И никто в твое школьное задание не полезет.

Альена сердито вскинулась.

— Школьное задание? Это все, что тебя интересует?! Тут дело гораздо серьезней школьного задания! Ты пойми, дело идет о судьбе этого ребенка!!! Я готова вернуться домой и сообщить о провале! Пусть оставляют на второй год! Пусть! Но пусть вместо меня пришлют кого-нибудь опытного!

Я прикрыл один глаз и посмотрел на девчонку. Та удивленно уставилась на меня. Я склонил голову набок и стал медленно обходить Альену по кругу.

— Ты чего? — удивилась она.

— Да вот, размышляю. Интересно, откуда берутся эти опытные ангелы?

— В каком смысле? — Альена так удивилась, что на миг даже об Алеше забыла.

— Ну вот ты говоришь, что не справишься, готова все бросить. Мол, опытные разберутся. А я вот подумал, а откуда взялись эти опытные? Вот если бы они размышляли, как ты. Ведь когда-то они тоже были неопытными.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что опыт приобретается только на практике. А если ты в любом более или менее ответственном случае будешь убегать, прячась за спину опытных ангелов, то сама так и останешься недоучкой.

— Ты не понимаешь!!! Это ответственность!!! Если я ошибусь…

— А ты не ошибайся. Доверься своему сердцу. — Я подошел к Альене и сжал ее руку. Потом приложил ее ладонь ей на грудь. — Оно же у тебя большое. Доверься ему. Почему ты не хочешь послушать его?

Альена ошарашенно уставилась на меня. — И это говорит черт?! Вот уж не думала… Я философски пожал плечами. — Вспомни, кто у меня дядя. Вперед, ангел. Не трусь.

Альена сердито нахмурилась. Потом покосилась на Алешу. Тот уже перестал плакать и отрешенно смотрел куда-то вдаль. И тут вдруг медленно встал и начал доставать из брюк ремень, высматривая что-то наверху.

— Что он делает? — удивилась Альена.

Я проследил за взглядом мальчика. Тот смотрел на довольно крепкую ветку, нависающую над гаражом. Я нахмурился.

— Альена, на твоем месте я бы поторопился.

Кажется, дело принимало совершенно нежелательный оборот.

Глава 6

Альена посмотрела на меня. На ветку. Потом на мальчика, который залез на забор и теперь пытался одной рукой забросить ремень на эту самую ветку, другой держась за гараж.

— Ты все еще считаешь, что надо позвать кого-нибудь более опытного? — поинтересовался я. — Ладно, беги, зови. Через часок вернешься?

Альена резко развернулась и вышла из закутка. Спустя секунду я снова увидел ее, но на этот раз ее морок не скрывал. Она не торопясь зашла за гараж и нос к носу столкнулась с Алешей.

— А ты кто такой? — удивилась она. Я даже хмыкнул. Если бы я точно не знал, что ей известно, кто такой Алеша, то я бы ей поверил. Ее удивление было таким искренним.

— А тебе-то что?! — хмуро поинтересовался Алеша.

— Мне? Да вообще-то ничего. Но если ты закончил свои дела, то не мог бы ты выйти?

— Зачем?

— Глупый мальчишка! — рассердилась Альена. — Зачем, по-твоему, можно зайти за гаражи? Затем же, зачем и ты заходил! — Она демонстративно уставилась на ремень в руке мальчика.

— Ты тоже хочешь повеситься?! — удивился Алеша.

— Очень смешно! — фыркнула Альена. — Шутник. Поссать я хочу! Ясно?!

Я поморщился. Фи, а еще ангел! Но, переведя взгляд на мальчика, чуть не закричал от восторга. Каким-то образом Альена действительно сумела взять верный тон. Мальчишка обалдело хлопал глазами. В этот момент он был так сконфужен, что просто забыл обо всех своих неприятностях.

— А… прости, — пробормотал он, выскакивая из-за гаражей. Я осторожно выглянул. Мальчик стоял чуть в стороне.

— Что он делает? — поинтересовалась Альена.

— Похоже, ждет, когда ты закончишь.

— Хм. Я надеялась, что отвлекла его достаточно. Ладно, с этим разберемся.

Альена выждала некоторое время и вышла из-за гаражей. Поправила свои джинсы и хмуро глянула на Алешу.

— Ты чего тут стоишь?

— Жду, когда ты закончишь.

Альена оглянулась. Потом снова посмотрела на мальчика.

— А ты что, правда, собрался… ну того? А почему?

Алеша нахмурился. Глянул на нее исподлобья.

— А тебе-то что?

— Ну… просто интересно. Ты представляешь, я еще ни разу не видела, как кто-то вешается. Да ты давай, не стесняйся. Я мешать не буду. Просто посмотрю.

— Ты сумасшедшая, да? — Алеша явно был растерян и не знал, что думать.

— Меня спрашиваешь? — осведомилась Альена. — Кто тут у нас сумасшедший, вопрос. В конце концов, не я же вешаться собралась.

— Да много ты понимаешь!!! — взвился Алеша. Тут через плечо девчонки он увидел, что его отец вышел во двор. Он ухватил Альену за руку и затащил за гараж. Осторожно выглянул.

— Кто там? — с интересом спросила Альена. Я только головой покачал в восхищении. Ну артистка! И главное, интерес неподдельный. Словно действительно не знает, что там. Точнее, кто там.

— Не важно, — буркнул Алеша, не оборачиваясь.

— А хочешь, угадаю? Ты поссорился с родителями и теперь не можешь этого вынести?

— Заткнись, дура!!!

Альена, кажется, была поражена этой вспышкой гнева. Но отреагировала, на мой взгляд, на нее довольно странно. Вместо того чтобы возмутиться, она вдруг подошла к Алеше, присела рядом с ним и обняла.

— Господи, малыш, чего же ты натерпелся?

Алеша сразу напрягся, но тут же расслабился. Он вдруг уткнулся в плечо Альены и разрыдался. Но это был не тот плач, что рвется наружу сквозь боль и тошноту, а плач облегчения. Альена не мешала ему. Только осторожно гладила по волосам.

— Ну-ну, малыш. Поплачь. И не бойся, никто тебя не обидит.

— Ты не понимаешь, — сквозь плач буркнул Алеша. — Вы никто не понимаете! И никто мне не поверит!

— Ну почему? Я поверю. — В голосе Альены было столько участия, что Алеша не выдержал. Давясь слезами, он стал рассказывать. Кажется, впервые с момента смерти матери он мог свободно излить свою душу. Он рассказывал, торопясь и глотая слова, словно опасаясь, что его перебьют, поднимут на смех. Скажут, чтобы не порол чушь. Однако явный интерес слушателя вернул ему спокойствие. Под конец он уже рассказывал не торопясь, но с какой-то обреченностью.

— Вот так, — закончил он. — И никто мне не может помочь.

— Знаешь, пожалуй, тут ты прав. Тебе действительно никто не поможет.

Алеша оторопело уставился на Альену. Он явно не ждал от нее такого предательства. Но девочка совершенно невозмутимо выдержала этот взгляд.

— Ты…

Однако Альена предупреждающе подняла руку.

— Ты не думал над тем, что тебе и не нужна ничья помощь?

— То есть как? Но как я могу бороться с чертом?!

— Да-а. — Альена грустно посмотрела на него. — Действительно, как? Неужели не понимаешь?

— Святой водой, что ль, на него брызнуть? — недоуменно поинтересовался он.

Чур меня, чур! Святой водой он тут брызгать будет. Нашелся тут водовоз.

— Водой? Господи, конечно же нет! Чего ты этим добьешься? Ты просто еще не понял, что с того момента, как ты подписал тот договор, черт оказался внутри тебя. Именно его ты должен победить. Его, но никак не того, о ком ты говорил. Если ты победишь черта в себе, то он уже ничего тебе сделать не сможет. Если нет, то хоть ночуй в церкви и не вылезай из ванны со святой водой, все равно ты будешь его. Рано или поздно, но будешь. Вот так.

— Значит, все из-за договора?

— Неужели? — Альена смотрела на мальчика строго и требовательно. — А почему ты подписал его?

Алеша заерзал. Он явно чувствовал себя неловко.

— Но ведь я подписал его потому, что черт показал…

— А с ножом идти на отца тоже тебя черт научил?

Алеша вдруг вздрогнул и отшатнулся. Он с ужасом уставился на девчонку.

— Откуда ты знаешь?!!

Альена поднялась. В тот же миг всю ее фигуру окутало сияние. Над головой вспыхнул нимб. Эх, ей бы еще крылья, как бы она смотрелась!!! Сияние тем временем распространялось все больше и больше. Мне пришлось даже подвинуться. Она что, с ума сошла? Я же сейчас…

Однако сияние только коснулось Алеши и остановило свое продвижение. Алеша смотрел на эту сверкающую фигуру, раскрыв рот. Альена же улыбалась какой-то странной грустной улыбкой. От этой улыбки сердце разрывалось.

— Алеша, твоя беда в том, что ты утратил веру. И никто тебе не в силах помочь. Даже я. Никто не поможет тебе, кроме тебя самого. Если ты действительно хочешь спастись, то борись. Тебе будет трудно. И только вера в себя, в свои силы поможет тебе.

— А не вера в Бога? — Алеша попытался выглядеть независимо, но это плохо у него получилось.

— А это одно и то же. Бедный мальчик. Ты ведь даже не понял, какой договор заключил. Бога нет в том понимании, в каком говоришь ты. Бог — это все вокруг. И твоя душа — это Его частица. Продав ее, ты продал частицу Бога. Утратив веру, ты утратил и надежду. Отсюда и твое необдуманное решение. Но ведь после смерти ничего не заканчивается. Подумал ты над этим?

— Но… но что же мне делать?!!

— Искать. Искать веру. Поверить всем сердцем. А когда ты поверишь, то найдешь в себе силы бороться и с чертом. Ты сам все поймешь.

— А ты мне не поможешь?

— Помогу. Но не так, как ты думаешь. Я устрою тебе одно свидание.

— Свидание? — Алеша растерялся. — С кем?

— С кем? А как ты думаешь? Кто еще страдает, кроме тебя? Кто отказался от рая потому, что кому-то на этой земле плохо? Кто готов отправиться в ад только для того, чтобы спасти некоего упрямого мальчишку?

— Мама… — прошептал Алеша. Даже не прошептал. Просто чуть-чуть дрогнули его губы.

Альена повернулась. И тут ее сияние затмило Солнце. С ума сойти. Не знаю, как это возможно, но… сияние ангела действительно именно затмило Солнце. Оно как бы накрыло куполом все вокруг. Куполом, который со стороны разглядеть было невозможно. И тут внутри этого купола вспыхнул слабый огонек. Альена повернулась к нему.

— У вас пять минут. Больше я не могу для вас ничего сделать.

Огонек мигнул и в тот же миг вырос в фигуру уже неоднократно виденной мной женщины. Я бочком приблизился к Альене, наблюдая за встречей матери и сына.

— Ты с ума сошла! — прошипел я. — Ты понимаешь, что натворила?!

Альена безмятежно улыбалась.

— Конечно. Но посмотри на них! Разве это не стоит всех тех громов и молний, что обрушатся на мою голову, когда эта история всплывет?

Я покосился на сияющую Альену. Потом посмотрел на мать и сына.

— Ладно, — буркнул я. — Будем считать, что вся эта самодеятельность нами согласована.

Альена удивленно обернулась ко мне.

— Ты серьезно?!

— Абсолютно. Все-таки мы команда.

— Но мы не согласовывали ничего! Это будет ложь!

— Неужели? — ухмыльнулся я. — Как ты думаешь, могу я помешать этому свиданию? Думаю, я мог бы его закрыть сразу.

Альена посмотрела на меня. Потом на мать и сына. Потом снова на меня.

— О, Эзергиль! — Девчонка вдруг повисла у меня на шее. — Спасибо! Ты настоящий друг!

— Да ладно, — смущенно буркнул я, покраснев как вареный рак. — В конце концов, мы действительно команда. И похоже, у нас неплохо получается. А громы и молнии… да и фиг с ними. Переживем. Ладно, ты пока тут побудь, а я посмотрю, куда там отправился отец этого обормота.

— И вовсе он не обормот!

— Ладно-ладно, он послушный мальчик. И тихий. Не ворует, с ножом на отца не бросается.

— Эзергиль!!! Ты снова начинаешь вести себя отвратительно!

— Ну и что? В конце концов, это и должно быть мое обычное поведение. Все, я ушел.

Я быстро развернулся и убежал, прежде чем Альена успела мне что-то сказать. Так вот и надо. И пусть она не думает, что я там разнюнился и поэтому разрешил это свидание. Еще чего?! Просто… просто это действительно самый лучший способ вернуть доверие мальчика к людям. И почему я должен вставать у них на пути? В конце концов, я тоже в этом заинтересован! Короче, это совершенно своекорыстный интерес.

Пытаясь убедить самого себя в том, что мое поведение вызвано только корыстным интересом, я шагал по улице, стараясь понять, куда направился отец Алеши. Заодно посматривал по сторонам, опасаясь Ксефона. Но того видно не было. Впрочем, отца Алеши тоже видно не было. Тут мой взгляд упал на ресторан. Несколько секунд я разглядывал его. Потом обернулся. Вопрос на засыпку: «Куда может отправиться пьяница после возникшей неразрешимой проблемы? Да еще если появились деньги?» Уже уверенно я шагнул в сторону ресторана.

Ну так и есть. Виктор Николаевич сидел около окна с отрешенным видом, потягивая пиво из кружки. Рядом стояла и бутылка водки. Ну конечно. Водка без пива — деньги на ветер. Кто бы сомневался. Я оглядел зал. В основном все были заняты своими делами. Только парочка каких-то типов с некоторым интересом присматривалась к отцу Алеши. Этот интерес мне совсем не понравился. Тем более и выглядели эти два типа как реальные кандидаты на путешествие к нам.

Никем не замеченный, я прошагал к столику Виктора Николаевича и сел. Тот уже успел набраться. Рядом лежала стодолларовая банкнота. Совсем хорошо. Теперь ясно, в чем причина интереса тех типов. Я подпер подбородок рукой и стал с интересом наблюдать за возлиянием. Такой профессионализм в действиях можно наблюдать только у настоящих ветеранов сражений рюмок и соленых огурцов. Я так залюбовался сим действием, что совершенно не заметил, как рядом опустились те самые два парня с соседнего столика, чей интерес к Виктору Николаевичу я заметил изначально. Демонстрируя радость от встречи, они улыбались милой улыбкой людоедов. Один подлил водку в рюмку Виктору Николаевичу.

— Спасибо, — безразлично отозвался тот, опрокидывая рюмку в глотку. При этом даже не поморщился.

Второй из подсевших к столику парней вытащил из-под руки Виктора Николаевича банкноту и рассмотрел ее.

— Надо же, — тихонько воскликнул он с наигранной радостью. — Настоящая! Никогда не думал, что увижу настоящие доллары.

Ага, конечно. Я присмотрелся к золотым часам, что поблескивали на руке у этого типа. Костюмчик у мужчины был еще тот, сшитый в подвале с маркой от «Карден», в том же подвале и приделанной. Волосы, аккуратными пучками торчащие во все стороны. Но зато галстук был подколот настоящей золотой заколкой с бриллиантом. Что этот человек никогда не видел денег, я поверить мог. Рублей он действительно не видел. Но то, с какой легкостью он отличает настоящие доллары от фальшивых, наводило на грустные размышления.

Виктор Николаевич с трудом поднял голову.

— Настоящие?! Конечно, настоящие, етит твою мать!!! Лучше бы фальшивыми были!!!

Двое парней переглянулись.

— А что так?

Я постукал пальцем себе по губам, прекрасно понимая, что мой жест никто не заметит. Просто так, на всякий случай. Вдруг этот идиот что-нибудь почувствует своей еще не до конца пропитой душой. Но нет. Это только в сказке идиотам везет.

— Целый чемодан с деньгами!!! Нет, вы представляе-ик-те?! Чемодан!!! Я его это… спаши… спрашиваю… ты… паршивец, где взял их?!! А он мне… родному отцу… ножом!!!

— У вашего сына чемодан с деньгами? — недоверчиво поинтересовался второй номер этой пары. Этот был посимпатичней. И вкус у него наличествовал. По крайней мере, в одежде он аккуратность соблюдал. И пусть костюм был не от Кардена, но зато явно стоил тех денег, которые за него заплатили.

— А хто ж его знает!!! — возмущенно завопил Виктор Николаевич. — Он мне сказал, что нашел! А потом с ножом!!! На отца!!!

Тут я заметил, что Воображала, как я окрестил типа с золотыми часами, аккуратно достал из пиджака отца Алеши документы, пока того отвлекал Аккуратист. Хм, надо действительно напиться в стельку, чтобы не заметить этого.

— Вы паспорт уронили, — вежливо заметил Воображала, протягивая документ Виктору Николаевичу.

— А? — Тот с трудом сфокусировал взгляд. — Шпасибо.

Парни опять переглянулись и отошли. Один из них достал мобильник и стал куда-то звонить. Я навострил уши.

— Баг, совершенно точно. Я сам видел! Говорит, что его сын нашел где-то чемодан с деньгами… Возможно, и врет, но так напиться… Конечно, Баг, за кого ты нас принимаешь? И адрес узнали, и имя. Сейчас Клин продиктует.

Ничего себе кликухи. Баг, Клин. Впрочем, мне до их кликух дел не было. Основное я понял. И даже не стал больше слушать, как Клин диктует те данные, что подсмотрел в паспорте.

Вместо этого я покосился на Виктора Николаевича и слегка хлопнул в ладоши у него над ухом. Тот мгновенно протрезвел и удивленно посмотрел на меня. Я же проводил взглядом двоих бандюг. То, что эти двое были именно бандюгами, никаких сомнений у меня не было.

— Ты кто такой, парень? — удивился Виктор Николаевич.

Я вежливо улыбнулся. Потом налил себе пива и поднял кружку.

— За вас, Виктор Николаевич. Я восхищаюсь вами. Не каждому дано за свою жизнь убить жену, искалечить душу сына, а потом продать его бандитам.

— Ты что несешь!!! — взвился отец Алеши. На него ошарашенно оглянулись. Подскочил официант.

— Мужчина, я попросил бы вас вести себя потише, — весьма настойчиво потребовал он. — Иначе я попрошу вас уйти.

— Но он… — Виктор Николаевич возмущенно махнул на меня рукой. Я улыбнулся и покачал головой.

— Зря вы меня приплели, Виктор Николаевич.

Официант тем временем удивленно уставился на то место, куда показывал отец Алеши.

— Кто он? — вежливо поинтересовался официант.

— Да вот этот сопляк!!! — сердито махнул рукой Виктор Николаевич.

— Сопляк? — Официант все еще был вежлив.

— Да вы что, не видите мальчишки этого? Вот он сидит напротив меня и нагло скалится!!!

— Мужчина, вам не хватит пить? Какой мальчишка?! Вы один за столом! Знаете, наверное, вам уже пора идти…

— Да вы что, меня за сумасшедшего держите?! Вот же он сидит!!!

— Вот что, выслушивать ваши бредни у меня нет ни времени, ни желания! Или сидите спокойно, или вас выведут отсюда! Это последнее предупреждение! — Официант отошел, а Виктор Николаевич уставился на меня.

— Ты кто? Белая горячка?

— Нет. Что вы. Я ваш искренний поклонник… — Тут я осекся и уставился на муху, что ползла по столу. Нет, в том, что муха ползла по столу в ресторане, ничего необычного не было. Мало ли по каким делам она ползла? Я на нее и внимания не обратил бы, если бы не одно но… Это «но» было крохотной головой Ксефона, которая торчала вместо головы мухи. При виде этого мутанта я едва не расхохотался. Только с большим трудом сдержал себя. Ох уж этот недоучка!!!

Что тут произошло, я мог понять без труда. Когда настраиваешься на зрение или слух животного, то ты видишь и слышишь так, как видят и слышат они. А это, мягко говоря, не всегда удобно. Скажем, паук привык смотреть на мир восемью глазами, но для человека это несколько экстравагантно. Да и сам вид не такой. Нет красок. Понятно, что Ксефону подобное не понравилось. Смотреть на мир глазами мухи? Кошмар. Вот он и захотел подсматривать и подслушивать так, как привык. В результате получилось то, что получилось — муха с головой черта. А поскольку настраивал муху Ксефон, то и голова получилась его. Подобного побочного эффекта Ксефон явно не учел. Видать, как обычно, прогулял тот урок, где нам об этом рассказывали.

Я аккуратно свернул со стола салфетку. Увлеченный подслушиванием, Ксефон этого действия не заметил. Я осторожно поднял свернутую салфетку… хлопок… Раздавшийся с улицы вопль пролился бальзамом на мою душу. Раз уж Ксефон настолько слился с мухой, что наградил ее своей головой, то и произошедшее с мухой отразилось на нем. И сейчас Ксефон, подозреваю, заработал солидную шишку и синяк.

Я аккуратно спихнул труп мухи на пол.

— Не люблю мух, — пояснил я удивленному Виктору Николаевичу.

— Кто ты вообще такой? — хмуро поинтересовался он.

— Кто я? Можете называть меня Судья. И я не преувеличиваю. Я ваша Совесть.

— Вот что, Совесть, проваливай-ка ты домой…

— Вы, видно, еще не поняли, с кем вы имеете дело, — вежливо улыбнулся я. — Хорошо, я поясню вам кое-что. Так сказать, чтобы не было недоразумений. Вы, Виктор Николаевич Ненашев. Вам тридцать два года. Четырнадцать лет назад вы женились на Ненашевой Зое. Двенадцать лет назад у вас появился сын. В этом году умерла ваша жена. Умерла от ваших побоев, замечу…

— Лжешь!!!

— Опять вы кричите? Вас ведь выгонят. Разве вам врачи не сообщили о причине смерти? Старый ушиб селезенки. Интересно, где она этот ушиб получила? Вы не знаете?

Виктор Николаевич застонал, опустив голову на руки.

— Кто ты такой?!

Я сделал вид, что вопроса не расслышал.

— Кстати, вы ведь тогда при сыне похулиганили? Как считаете, он знает причину смерти матери? Наверное, знает. Вы вот возмущались тут, что он на родного отца с ножом кинулся… интересно, а с чем бы вы кинулись на отца, если бы знали, что он виновен в смерти матери?

— Замолчи!!!

— Ах да, еще кражи. Вот тоже любопытно. Откуда у ребенка целый чемодан с долларами? Опасная находка, вы не находите? Они ведь кому-то принадлежат. И их кто-то ищет. А папаша вместо помощи, напивается в стельку на те самые деньги и сообщает первым встречным, что его сын нашел доллары, называет свой адрес.

— Я не…

— Ах, вы не… Придется освежить память. — Я выставил ладонь навстречу Виктору Николаевичу. — Ну же, вспоминайте. Теперь вспомнили?

— Я не… Ах черт!!! — Виктор Николаевич с ужасом уставился на меня. — Я все им рассказал?!

— Не все. Но достаточно. И адрес ваш они знают.

— А может, они не…

— Не может. Смотрите. — Я взял тарелку, на которой стояли солонка и перец. Аккуратно налил в нее водку и пододвинул Виктору Николаевичу. — Смотрите в свой любимый напиток. Загляните.

Виктор Николаевич непонимающе заглянул в блюдце. Там, как в телевизоре, он смог просмотреть и прослушать весь телефонный разговор. И сейчас сидел бледный с зеленоватым оттенком.

— Ах черт!

— Слушаю вас, повелитель! — ерничая, поклонился я.

Отец Алеши на меня не обратил внимания. Вместо этого он прямо из горла бутылки сделал гигантский глоток.

— Привычное лекарство? — сухо поинтересовался я. — Впрочем, что я вас буду отговаривать. Вот еще пиво тут есть.

— Да кто ты такой?!

— А мы с вами уже знакомы. Сегодня познакомились. Раз, два, три, вспоминай.

Виктор Николаевич вздрогнул и расширенными глазами уставился на меня.

— Это же ты сегодня был у меня! Ты велел, чтобы я заглянул под кровать сыну! Значит, ты знал о чемодане?!! И… постой… и ты сказал, что ты…

— Черт. Совершенно верно. Эзергиль. К вашим услугам. Должен признаться, я вами восхищаюсь. Редким людям за столь короткую жизнь удается достигнуть таких высот. Убийство жены, издевательство над сыном, предательство, пьянство, кражи. Поздравляю. Знаете, когда будете у нас, попросите позвать меня. Мы с вами там мило побеседуем.

— Там — это где? — Виктор Николаевич пошел какими-то пятнами.

— Ну там. Что тут непонятного? У нас. Кстати, я вам советую сейчас напиться.

— Зачем? — Кажется, Виктор Николаевич полностью запутался.

— Как зачем? Что, непонятно? Сейчас эти бандиты отправятся к вам домой. Найдут там чемодан с деньгами. Естественно, они захотят узнать, где ваш сын этот чемодан нашел. То, что вы ни при чем, они знают. Скоро ваш сын вернется домой и его схватят. Дальше они будут его пытать… поверьте, неприятное зрелище. Не стоит вам на это смотреть. Вы же останетесь вне подозрений. Все посетители это подтвердят. Никакая милиция ничего не докажет. Сын к вам больше уже не вернется, — вздохнул я печально, — и вы лишитесь того самого позора семьи, который так сильно ненавидели.

— Я не…

— Вы хотите сказать, что не ненавидели его? Неужели? — И тут я замер с открытым ртом. Черт возьми, вот же решение! Прямо перед глазами. Как же я сразу это не сообразил?!! Вот кретин!!! — Впрочем, — продолжил я, улыбаясь, — в одном вы правы. Вы сына любили. Но смерти жены так ему и не простили. Вернее, не смерти, а того, что он знал правду. Вы сознавали, что виноваты в смерти, но гораздо хуже для вас было то, что вы знали, что и ваш сын знает, кто виновник смерти его матери. А вот этого вы уже простить ему не могли. С того момента и начались ваши воспитательные беседы. Что ж, полагаю, смерть вашего вечного укора поможет вам. Да расслабьтесь. Подумайте, какое преимущество сразу. Больше никто своим существованием не будет напоминать вам о вашей вине. Больше нет необходимости прятаться от сына за водкой. Живите в свое удовольствие. А деньги… Да вот вам вместо того чемодана. Мне не жалко.

Перед столиком медленно материализовался чемодан. Точная копия того, что был у Алеши. Виктор Николаевич ошалело уставился на это творение. Потом на меня. Потом снова на чемодан. Видно было, как медленно доходил до его мозга мой монолог.

— Ты мне… ты хочешь… ты хочешь, чтобы я за деньги продал своего сына?!

— А что не так? — удивился я. — До этого вы старательно продавали его за свою нечистую совесть, за водку. Почему нельзя продать за деньги? Думаю, что это гораздо более выгодный для вас обмен. Да-с, все же измельчали люди. Раньше душу продавали за власть, тонны золота… А сейчас? За водку! Фу.

— Да ты…

Похоже, от всего произошедшего Виктор Николаевич совсем потерял голову, поскольку вскочил, схватил стул и попытался меня им ударить. Я легко увернулся, и удар пришелся по столу. От следующего удара я тоже увернулся. Третьего ему нанести не дали. Несколько официантов набросились на Виктора Николаевича со спины и повалили его.

— Ай-ай, — покачал я головой. — Не хотели за деньги, придется просто сына отдать. Вас сейчас в милицию отвезут. И на помощь к сыну вы уже не успеете. Не понимаю вас, людей. То хотел, чтобы сын умер, теперь вот на помощь ему рвешься, когда желание исполняется…

— Пустите меня!!! — заорал Виктор Николаевич, тщетно пытаясь вырваться из-под официантов. — Мне надо на помощь к сыну! Его хотят убить!!! Ну пустите же меня!!! Вы не видите что ли, что здесь черт? Тут черт, и он говорит, что убьет моего сына!!!

— Да вызовите милицию кто-нибудь! — прокричал один из официантов.

— По-моему, тут скорее «скорая помощь» нужна, — отозвался один из посетителей.

«Скорая», «скорая». Всем тут нужна «скорая». Только вряд ли она кому поможет. Я убрал чемодан с деньгами.

— Пожар!!! — завопил я что есть мочи. На такие крики реагируют всегда и все. Не были исключением и здешние посетители. Все, как-то разом позабыв про «сумасшедшего», бросились в разные стороны. Посетители на улицу, официанты заозирались в поисках пожара и источника шума. Воспользовавшись этим, Виктор Николаевич немедленно бросился бежать. А на улице уже выли сирены кем-то вызванной милиции. Бардак, в общем, стоял страшный. Метались люди. Носились официанты и повара. Я бы еще посмотрел, но у меня были и другие дела. Жаль, конечно. Когда еще такое зрелище увидишь?

Как он бежал!!! Ох, как он бежал!!! Если бы кто-то вздумал измерить время, за которое Виктор Николаевич пробежал от ресторана до дома, то наверняка был бы установлен новый мировой рекорд. Уж на что я был спортивным чертом, но и то не успевал за ним. Он буквально влетел в квартиру. Я чуть-чуть задержался, чтобы осмотреть довольно аккуратный взлом. Потом, услышав звуки борьбы, поспешил дальше.

В квартире находились трое. Впрочем, мяса с этих троих хватило бы еще на двух нормальных людей. Я даже посочувствовал отцу Алеши. Разве ж можно так бесшабашно врываться в квартиру, где находятся бандиты? Однако, присмотревшись к драке, я переменил свое мнение. Сочувствовать следовало кому угодно, но только не ему. Он с такой яростью бросился в бой, что эти мордовороты даже оружие достать не успели. Один немедленно получил промеж ног и надолго выбыл из спектакля. Второй только привстал со стула, как схлопотал сковородой по лбу. Лоб оказался немного крепче — у сковороды отлетела ручка, но некоторое время этот грабитель тоже будет отдыхать. Из всей троицы только у одного оказалась отменная реакция, и он успел отскочить. Даже пистолет достал. Хотя это ему не слишком помогло. В том состоянии, в котором пребывал в данный момент отец Алеши, ему было абсолютно все равно, сколько врагов перед ним, как они выглядят и чем вооружены. Не задумываясь, Виктор Николаевич схватил со стола солонку и запустил ею в грабителя. Следом полетел перец. Грабитель схватился за лицо и стал усиленно тереть глаза, что-то крича. Мой бывший собеседник тоже что-то орал. Вот он подбежал к последнему из троицы и схватил его за грудки.

— Где мой сын? Где?

Грабитель вяло отбрыкивался, все еще пытаясь протереть глаза.

— Сумасшедший!!! — вопил он. — Откуда я знаю, где твой сын? Сами его ждем!!!

Виктор Николаевич не слишком удачно отпустил несчастного, и тот головой протаранил батарею отопления. Тут начал вставать первый грабитель, схлопотавший… э-э… промеж ног. Отец Алеши развернулся к нему и радостно протер кулак.

— Где мой сын?!!! — Удар кулаком в челюсть. — Где? — Еще удар. Мордоворот качнулся. — Где?!! — Удар. — Где?!!! — Удар.

Вмешаться, что ли? Эх, и почему черти не могут напрямую вмешиваться? Я с досадой сплюнул. Такую веселуху пропустил. От энтузиазма я даже начал подпрыгивать.

— Давай!!! — подбадривал я Виктора Николаевича. — Врежь ему!!! Так его!!! Так его!!! Да не лупи ты по челюсти, не видишь, она у него дубовая?!! По колену ему! По колену! Вот так!!! Ой…

Последнее восклицание вырвалось у меня совершенно непроизвольно. А что удивительного? Посмотрел бы я на того смельчака, кто повел бы себя по-другому на моем месте? Виктор Николаевич, похоже, услышал мои крики и повернулся… Ой, мама, какие у него были глаза!!! Он явно готов был убивать. И убивать не этих несчастных, а меня. За что?!! Что я ему сделал?!! А этот убийца стал медленно приближаться ко мне.

— Эй, дядя, а ну стой! Ты чего задумал?! Чертей людям убивать не положено!!! Не положено, я кому сказал!!!

Положено, не положено, но я счел за лучшее свалить. Ведь убьет, а там доказывай, что не верблюд. Поспешно сотворив морок, я растворился в нем. Виктор Николаевич при моем исчезновении вздрогнул. Потом испуганно заозирался. Ну наконец-то, похоже, очнулся. А то ишь, берсеркера он тут изображать взялся.

А ведь парень, похоже, мало что помнит из происшедшего. Вон как ошеломленно оглядывается на троих неподвижно лежащих грабителей нехилого телосложения. На столе же стоял и чемоданчик с деньгами. Похоже, он застал этих ребят за подсчетом прибыли. Хм, да… прибыли… прибыль синяков у них точно будет. А были б мозги, могло бы быть и сотрясение.

Виктор Николаевич тем временем со стоном опустился на табуретку и обхватил голову руками.

— О, боже, — простонал он.

Конечно. Как пить и бить жену, так никакой бог не нужен. А как сам в переплет попал, сразу о боге вспомнил. Минут десять он так и просидел. Я же все это время стоял напротив и лениво пинал холодильник, наблюдая за живописной картиной. Трое неслабого телосложения парней, в разных позах лежащих на полу, и один Иван-дурак, раскачивающийся на табуретке и тихо постанывающий.

— Где мой сын? — вопросил он у кого-то наверху.

Интересный вопрос. Я быстро достал блокнот и связался с Альеной.

— Как у вас там дела?

— Все в порядке, топимся.

Вот за что ценю этого конкретного ангела, так за чувство юмора.

— Ну у меня тоже тогда все в порядке. Громим бандитов. Трое уже в отключке.

— Каких бандитов?!! — Именно так надпись и появилась. С одним вопросительным знаком и множеством восклицательных.

— А как вы топитесь? — Опять прикалываешься? — Ты первая начала. — Нет ты! — Нет ты!

— Нет… слушай, Эзергиль, тебе что, делать нечего, только со мной препираться? — Как это удалось Альене, я не знаю, но от ее слов на блокноте буквально веяло холодом. Я словно наяву услышал ее рассерженный голос. Вот и поговори с ней. Ох уж эти женщины!!!

— Ладно. Понял. Каюсь. Вы там топитесь? Так топитесь. А у меня дел полно. Надо решать, что с бандитами делать! — Больше не слушая возражений Альены, я сложил блокнот и убрал его в карман. Блокнот, правда, тут же нагрелся, сообщая, что мне пришло послание. Я не обратил на это внимания. Однако Альена оказалась на редкость упрямой. Вызов шел за вызовом. Паузу я выдержал минут пять. Потом снова достал блокнот.

— Ты, идиот, болван… — Дальше я читать не стал и просто положил его открытым на холодильник. Как я подозревал, все это надолго. А поскольку спешить мне особо было некуда, то я решил не мешать девочке развлекаться. Только каждые пять минут смотрел в блокнот — не устала она еще писать. Не устала. Работоспособность у ангела просто отличная. Ее бы энергию да в мирных целях. Только через десять минут я в потоке различных напутствий, поучений и мнений о моих умственных способностях выловил вопрос: «Тебе все ясно?!!»

— Все, — отозвался я в ответ, ничуть не смущенный своим враньем. В конце концов, мне врать можно. Я же черт!

— Вот и отлично. А теперь рассказывай, что там у тебя стряслось.

Я счел за лучшее выполнить ее просьбу, вкратце написав о произошедших событиях.

— Кошмар!!! И ты не остановил его?

— Как ты себе это представляешь? Кричать: заткнись, идиот?

— Верно.

— А у вас что?

— Да, в общем-то как я уже и говорила. Алеша вот стоит на берегу реки и о чем-то размышляет. Знаешь, я боюсь, что он все-таки туда полезет. Наверное, из-за этого волнения я и на тебя наорала. Ты извини меня.

Вот. Ангел во всем. Сама ведь понимает, что виновата, и приносит извинения.

— И ты прости. — Ой, что это я? Я же не ангел! Мне извиняться вовсе не обязательно. Вот зараза! Правильно говорят люди — с кем поведешься, от того и наберешься. Хм. Я почувствовал, как мои губы раздвинулись в ехидной усмешке. Интересно, а чего она от меня наберется? Черта с ангельскими манерами еще стерпят, а вот ангела с чертовскими…

За всеми размышлениями я совершенно упустил из вида Виктора Николаевича. А ведь он уже почти вышел. Еще бы чуть-чуть, и я так и остался бы стоять как дурак в комнате с тремя бессознательными типами. Бессознательными от слов «без сознания», понятно. Мой каламбур. Сам сочинил. Но вот интересно, что же придумал Виктор Николаевич и куда направился? Впрочем, в гадании не было никакой нужды. Можно все выяснить гораздо проще. Так и надо сделать, решил я, направляясь следом за отцом Алеши.

Глава 7

А направился Виктор Николаевич, оказывается, в церковь. Блин, ну как же эти грешники надоели с этими церквами. Что за странное представление — если сходишь в церковь, то тебе спишутся грехи? Грехи списываются за дела, а не за свечку, купленную за двести баксов. Слышал я, как двое из этих… новых грешников похвалялись. Я, мол, свечку поставил в церкви аж за двадцать долларов.

— О, — отвечает другой, — за мои грехи мне пришлось сотню выложить.

Тьфу, даже слушать противно было. Теперь и этот туда же. Интересно, сколько он потратит долларов из своего чемодана на замаливание грехов?

Однако Виктор Николаевич меня удивил. Войдя в церковь, он прихватил весь чемодан. Неужели так и отдаст? Церковь, к счастью, была не та, в которую попал Алеша. Возможно, здесь отцу повезет больше, чем сыну.

Никем не замеченный, я забрался на дерево и заглянул в окно. Вот ведь зараза, ну почему я не могу войти внутрь? Понастроили тут всего! Даже подслушать разговор не могу. Никакие мои умения не действовали в церкви. С досады сплюнув, я спрыгнул с дерева и направился к выходу. Остается только ожидать отца Алеши здесь. Тот появился минут через сорок в сопровождении священника.

— Тяжелы грехи твои, сын мой, — вздохнул священник.

— Святой отец, вы мне верите? — В голосе отца Алеши слышалось такое отчаяние… — Мне ведь некуда больше идти. В милиции меня ведь сразу в больницу отправят. Скажут, допился. Черти мерещатся.

— Возможно, это и белая горячка, — вздохнул священник. — Возможно. Однако деньги в чемодане настоящие. От этого никуда не деться. И ясно, что вашему сыну нужна помощь. Какой же я буду священник, если откажу в помощи нуждающемуся?

— Благодарю вас, батюшка.

Священник перекрестил Виктора Николаевича. Я аж вздрогнул. Во блин, угораздило же нарваться на истинно верующего. Впрочем, в моем случае это хорошо.

— Что, наблюдаешь?

Ну конечно! Только его тут и не хватало! Воспользовался тем, что я отвлекся, и вот уже тут как тут. Я медленно обернулся.

— Ксефон, опять ты. Ну что тебе от меня надо? У тебя что, своего задания нет?

Ксефон оскалился.

— И не надейся! — После этого странного высказывания он исчез. Но тут же из воздуха появилась его голова. — А задание свое ты все равно не выполнишь! И останешься на второй год!

Ксефон снова исчезнуть не успел. Смачный щелчок в лоб выкинул его из морока, и он с воем рухнул на землю. Я моментально исчез. А вот крики Ксефона привлекли внимание окружающих. Вокруг стали собираться люди.

— Эзергиль!!! — вопил этот придурок, бегая по кругу и махая руками. — Я знаю, что ты здесь!!! Дай только добраться до тебя!!!

Разбежался. Прямо вот так и дал. А по по не хо?

— Мальчик, что с тобой? — участливо спросила Ксефона какая-то старушка. — Ты чегой-то потерял?

Ксефон зло зыркнул в ее сторону. Но тут подошли священник и Виктор Николаевич.

— Что с тобой, сын мой?

— Какой я вам сын, хрыч старый!!! — уже в бешенстве завопил Ксефон, не разглядев, с кем разговаривает.

Священник положил руку ему на плечо… Вот это был вой. Плечо под рукой священника задымилось. Одежда в месте прикосновения моментально прожглась. Ксефон с воем бросился бежать. А на плече у него сквозь подпаленную одежду отчетливо проступал отпечаток пятерни священника. Как клеймо. Да, а священника я все равно недооценил. Чтобы вызвать такую реакцию у черта на простое прикосновение… даже святым подобное не всегда удавалось. Впрочем, тут все понятно. Святые, на то и святые. Они вынуждены соблюдать существующие правила игры. Это только человеку дано изменять правила… если захочет, конечно. Ведь человек гораздо сильнее любого святого… или дьявола, в зависимости от того, какую дорогу изберет. Этот же священник явно был из тех, кто хочет менять правила. И меняет. Да-с, такому лучше на дороге не попадаться.

Священник же был чуть ли не в ступоре. Он озадаченно смотрел то на свою руку, то на то место, где еще минуту назад стоял непонятный мальчишка. Рядом крестились старушки, шепча молитвы. Тут священник словно очнулся, ухватил за руку Виктора Николаевича и выволок его из толпы.

— Теперь я вам верю.

— Это…

— Да. Это был кто-то оттуда. Иначе с чего это его так обожгло от одного моего прикосновения? Черти не выносят прикосновения распятия. А у меня ведь есть оно.

Тэкс. Похоже, я перехвалил священника. Тот, кажется, так и не понял, что дело не в распятии. Дело было в нем самом. И если бы до Ксефона дотронулся какой-нибудь другой священник, пусть даже с ног до головы увешанный распятиями, то это не обязательно вызвало бы такую реакцию. Виктор Николаевич просто не понимал, как ему повезло. Вот если бы и его сын нарвался бы в церкви не на того урода… Да, как бы все проще было.

Священник и отец Алеши тем временем успели отойти довольно далеко. Пришлось догонять и пристраиваться рядом.

— Вы подождите меня, — говорил священник. — Я сейчас переоденусь и спущусь.

Священник долго ждать себя не заставил и вскоре уже вышел из пристройки к церкви в обычном костюме. Виктор Николаевич, до этого нервно прохаживающийся перед крыльцом, бросился к нему. Священник же был задумчив.

— Знаете, Виктор Николаевич, что меня смущает в вашей истории больше всего?

Отец Алеши непонимающе уставился на него, потом криво усмехнулся:

— Меня вообще вся эта история смущает!

— Нет-нет. История тут ни при чем. В последнее время на вашу семью посыпалось столько неприятностей, что без нечистого тут явно не обошлось.

«И почему это я нечистый!!!» — чуть не взвыл я. Ну что за идиоты эти люди! Между прочим, моюсь я почаще некоторых людей! Так что я вполне чистый!

— Да, — согласно кивнул Виктор Николаевич.

Священник бросил в его сторону острый взгляд.

— Не обольщайтесь, Виктор Николаевич. Теперешние события всего лишь следствия ваших поступков. И если вы этого не поймете, то никогда не сможете вырваться из порочного круга и помочь своему сыну.

Да!!! Да!!! Да!!! Умница!!! Я готов был расцеловать этого священника. В кои-то веки удалось нарваться на умного, честного, знающего священника. Обычно это были либо чуть ли не святые, но… блаженные, скажем мягко. Либо умные, но… совсем не святые. Сочетание «святой и умный» встречалось не слишком часто. Но если встречалось… Этот священник был реальным кандидатом на действительно Святого и после смерти.

— А смущает меня в вашей истории совершенно другое. Меня смущает, что черт явился к вам сам и обо всем рассказал. Зачем? Не будь этого, вы бы ведь вряд ли побежали в церковь. Я не думаю все-таки, что черти дураки и не понимают таких простых вещей. Эх, если бы враги рода людского были действительно дураками…

Это он с Ксефоном просто не общался. Но почему враги рода людского? Все-таки хоть и умный, но со штампами. И никакие мы не враги. Мы скорее чистильщики. Почему нас, чертей, сразу во зло записали? Вот пусть кто-нибудь ответит: наказать зло — это зло? А если нет, то почему нас — чертей, — которые наказывают злых людей, записали во зло? Нет в мире справедливости. И кстати, роду людскому мы не желаем никакого вреда. Ведь если люди исчезнут, то исчезнем и мы. И мы, и ангелы существуем только до тех пор, пока существуют люди, которые в нас верят. Так можем ли мы желать людям зла?

— Но… тогда я не понимаю.

— Вот и я не понимаю, — со вздохом признался священник. — Почему-то мне кажется, что вам специально подсказали путь для решения проблемы. Но зачем?

Ну не умница ли? Я определенно восхищен этим человеком. Жалко, что он не черт. У него многому можно научиться. С дядей, что ли, его познакомить?

— Придурки?!!

Я обернулся. Чуть в стороне стоял Ксефон и зло глядел на священника и отца Алеши. Поскольку я на этот раз замаскировался отлично, то меня он не заметил. Нет, Ксефон, скорее всего, проводил сканирование местности. Но недоучка, он недоучка и есть, не знал, что на улице обнаружить замаскированного противника гораздо сложнее, чем в помещении. И здесь требуется несколько другая техника. Ведь здесь куча народа. И каждый человек в округе накладывает свой фон на местность. И во всем этом фоне как-то теряется след того, кого разыскиваешь за мороком.

Священник и Виктор Николаевич замерли. Ксефон успел сменить рубашку, но видно было, что обожженное плечо все еще причиняло ему боль. Священник потянулся к кресту на груди.

— Но-но! — Ксефон даже отпрыгнул. — Вы всегда на союзников кидаетесь?

— На союзников? — озадаченно поинтересовался священник.

— Ну не на врагов же! И не думайте, что мне это нравится! Я вовсе не вам помогаю.

— Мне кажется, что нам лучше поговорить, — заметил священник. Первое потрясение у него уже прошло, и он теперь с интересом разглядывал своего собеседника. Ксефон несколько нервно поглядывал на священника.

— Только не надо до меня больше дотрагиваться. И что вы на меня так уставились?!

— Дотрагиваться не буду, — согласился священник. — Я просто впервые вижу настоящего черта. У вас все так выглядят?

Ну нет!!! Если бы у нас все так выглядели, то я иммигрировал бы точно. Куда угодно.

— Вот еще! Я такой единственный.

Вот это точно. Такого идиота больше нет нигде.

Священник, Виктор Николаевич и Ксефон прошли в парк и уселись на скамейку. При этом Ксефон постарался отодвинуться от священника как можно дальше.

— Значит, ты наш союзник? — поинтересовался священник.

— Ну конечно же! А вы сразу за свой крест хватаетесь.

Откровенная грубость Ксефона, похоже, никого особо не смущала. А Ксефон и не понимал, что она тут совершенно неуместна. Нет, стиля у него точно нет. И не будет.

— И почему мы союзники? — Священник был само терпение.

— Потому что мы хотим одного и того же. Вернее, наши цели временно совпали. Я лучше расскажу. Есть один тип. Его зовут Эзергиль. Хам и наглый выскочка.

Ну-ну. И хам, и выскочка. Ладно, послушаем еще.

— Именно он и есть ваш враг. Почему так произошло, я говорить не буду, все равно не поймете. В общем, только ему надо заполучить душу Алеши. Я же хочу помешать ему.

— Почему?

Ксефон никогда не отличался терпением. А спокойный и даже слегка покровительственный тон священника его явно злил.

— По кочану! Не ради ваших красивых глаз. Я не ваш союзник, а враг Эзергиля. Чтобы помешать ему, я готов заключить союз даже с вами. — Ксефон с отвращением покосился на священника.

— Тогда, может, стоит рассказать более подробно обо всем?

Виктор Николаевич слегка обалдело взирал на все происходящее. Спрашивается, чего он так удивился? Будто никогда не видел мирно беседующих в парке на скамейке черта и священника. Вот ведь, действительно, картинка.

Ксефон же обдумал вопрос.

— Ладно, — махнул он рукой. — Похоже, придется все рассказать. А то таких дров наломаете. Короче, есть один призрак. Его вот жена. — Ксефон кивнул на Виктора Николаевича. Тот вздрогнул и расширенными глазами уставился на Ксефона. — Ну что смотришь? Твоя-твоя. Ненашева Зоя, которую ты и прибил.

Все-таки Ксефон сама тактичность.

Виктор Николаевич застонал. Ксефон злорадно улыбнулся.

— Что теперь стонать-то? Стонать раньше надо было, прежде чем избивать ее. В общем, есть этот призрак. По всем правилам ему полагается отправиться в рай. Но тот не хочет. Так и мотается между мирами. То там, то здесь. Это, понятно, никому не нравится. Ну вот Эзергилю и велели ее убрать. А чтобы… разные там не вмешивались…

Под «разными» Ксефон явно имел в виду ангелов.

— …он решил сделать проще. Короче, если ему удастся заполучить душу Алексея, то душа его матери автоматически отправляется к нам в ад. И этот выскочка становится героем! — Ксефон поморщился.

— Если я правильно понял, то мать Алеши должна быть в раю? Как же она пойдет в ад?

— По договору. Она пытается защитить сына, а Эзергиль наоборот. Если у нее не получается, то они оба идут в ад. Вот так. Знали бы вы, каких трудов мне стоило добыть эту информацию!!!

Это еще что. Знал бы ты, каких трудов мне стоило тебе ее впарить, идиот.

— И что ты предлагаешь?

— Естественно, помешать Эзергилю. Если он не сможет заполучить душу Алеши, то и душа мальчишки, и душа его матери отправляются в рай. Эзергиль проигрывает.

— А тебя это не смущает, черт?

— А что меня должно смущать? — удивился Ксефон. — Души, что ль, ихние? Да нужны они нам. Хватит уже эти сказки для детей рассказывать. Мол, души скупаем. Люди и сами их неплохо отдают. Бесплатно.

— А как же с душой мальчика?

— А что мальчик? Не моталась бы его мамаша между мирами, его никто и не трогал бы. Но она почему-то вообразила, что с отцом он не сможет сберечь себя.

Тут на лице Виктора Николаевича отразилась такая мука, что я в этот момент понял, что победил. Сейчас я готов был даже расцеловать Ксефона. Как он все замечательно проделал. Даже я не смог бы лучше. Вернее, никто не смог бы лучше. Давай, давай, Ксефон. Работай. Интересно будет посмотреть на его физиономию, когда он поймет, что все это время не мешал мне, а наоборот, помогал. А все-таки я умница! Разве нет? Заставить врага работать на себя. Причем работать с огоньком, прилагая все силы для этого. Такое и Мефистофелю не удавалось. Ай да Эзергиль, ай да сукин сын!

— И ты готов нам помочь?

— Если только вы меня трогать не будете.

Дальше для меня уже было не интересно. Ксефон начал рассказывать, с кем они имеют дело. Причем по его рассказам выходило, что я придурок, от которого нельзя ожидать ничего умного и хорошего. Я обладаю всеми пороками, которые только существуют. В общем, ничего интересного. Сейчас же надо было разыскать Альену. Появилась тут у меня одна идейка. А Ксефон пусть рассказывает. Чем мрачнее меня описывает, тем лучше. Бояться будут… Если поверят рассказу, конечно. Ну почему я не могу разорваться?!! И к Альене надо, и здесь необходимо послушать. Ведь когда-нибудь Ксефон закончит свой мрачный рассказ про коварного злодея. Меня то есть.

Я достал свой блокнот. Нет, дядя определенно знал, что делал, когда дарил мне его. Не мог не знать. Что-то очень не верю я в случайное совпадение.

— Альена, я вам нужен?

— Пока нет. Эзергиль, я, кажется, нашла способ свести вместе нашего художника и Алешу.

— Это не требуется уже. Я тут лучше нашел. Ты представляешь, отец нашего друга встретил настоящего святого!

— Ты шутишь?

— И не думаю. Ты бы видела, как мой дражайший друг Ксефон выл, когда тот до него всего лишь дотронулся.

— Опять ты что-то учудил, — вздохнула Альена.

Я сделал честные глаза. Что-что, а это я изображать умею.

— Я?! Да ты что?

Альена мне не поверила. Не знаю уж почему. Может потому, что не видела моих честных глаз. Нет, все-таки в раю они там что-то недоработали с этим блокнотами. Надо бы, чтоб они еще и изображение умели передавать. А так что за средство связи? Даже обмануть никого не удается.

— Ну-ка скажи, что ты там совершенно ни при чем.

— Ну-у-у… Слушай, а что это я перед тобой оправдываться должен? И вообще, он первый начал. Я его не заставлял дразниться.

— Ага. Тогда наблюдай за своим приятелем. Здесь я и сама разберусь. А то, что встреча не требуется, то я не согласна. Твоего святого ведь отец мальчика нашел. А отцу Алеша теперь долго верить не будет. Ему еще придется постараться вернуть доверие ребенка.

Я подумал. Пожалуй, она права.

— Да, еще он священник, — написал я.

— Тем более, — тут же пришел ответ. — После того случая мальчик ни за что не доверится священнику. А тут еще этот священник от его отца.

В этот момент я готов был прибить того священника, к которому приходил Алеша. Блин, если бы не он, как все просто было бы. Я бы уже домой отправлялся с чистой совестью и зачетом за практику.

— Ладно. Я понял. Работаем по двум направлениям. Я беру на себя папашу, тем более что он точно по нашему ведомству идет, а ты мальчика и этого художника.

— Договорились. Если понадобишься, я сообщу.

— Отлично. — Я убрал блокнот и пристроился недалеко от скамейки, где сидели мои подопечные. Аккуратно встал за дерево, чтобы замаскироваться от Ксефона, и стал слушать. В конце концов, должно же Ксефону надоесть когда-нибудь расписывать мою злобную натуру. Не надоело. Первым не выдержал священник.

— Теперь я понимаю, с каким воплощением зла мы имеем дело, молодой человек…

— Кто тут молодой человек?! — взвился Ксефон. — Между прочим, я старше вас обоих вместе взятых! Мне сто двадцать лет. Так что попрошу… А в таком виде мне просто… просто удобнее.

Удобнее ему, как же. Если бы смог, то замаскировался бы. Двоечник. Ксефон любит пускать пыль в глаза. Так что не упустил бы случая предстать в каком-нибудь сногсшибательном облике. Не упустил бы, если бы не прогулял тот урок, где нам рассказывали о смене имиджа.

— Я понял. А как к вам обращаться… хм, союзничек?

— Зовите меня Ксефон. — Отлично. А меня отец Федор. — Вы мне не отец. — Федор Иванович, так лучше?

— Где моя жена?!!!! — Ничего не скажешь, вовремя проснулся. Я едва не подскочил от этого вопля. Люди стали оборачиваться. Отец Федор бросился к Виктору Николаевичу успокаивать. Ксефон презрительно усмехнулся.

— Где-где. Сам туда отправил, а теперь спрашивает.

— Я бы попросил! — сердито повернулся священник к Ксефону. — В конце концов, можно вести себя и вежливее, если вам так нужна наша помощь!

— Это мне нужна?! По-моему, это вам нужна моя помощь. А теперь пришла пора поговорить о цене.

О! Очнулся! С добрым утром. Нет, Ксефону я торговаться не доверил бы. Интересно, священник сумеет поставить его на место или нет? Если я правильное мнение о нем составил…

— Вот как? О цене? Что ж, я подумаю, чего с тебя стребовать.

— Эй, я говорил о плате мне!

— В самом деле? О, извините, не понял сразу. А знаете, наверное, мы вынуждены будем отказаться от ваших услуг. Извините.

— Эй, вы чего, вам не справиться с Эзергилем без моей помощи! Только я могу помочь вам раскусить его хитрости! Вы не представляете, что это за подлый тип.

— Молодой человек… да-да, именно так. Именно молодой человек. Несмотря на ваше бахвальство, я не верю, что вам сто двадцать лет. Уж слишком по-ребячески вы себя ведете. Допустим, я поверил, что вы черт. Допустим. Но если это так, то мне кажется, наша помощь вам нужна гораздо больше, чем нам ваша.

Браво!!! Так его! Так!!!

В мелкие бесы его! В бесы!

Ксефон сердито засопел.

— И еще говорят, что черти подлые, — буркнул он. — Ладно, фиг с вами. Мне действительно нужно, чтобы вы действовали со мной заодно. Мое задание — помешать Эзергилю выполнить его задание. Если мне это удастся, то я получу награду. А его с позором выгонят. В противном случае неприятности будут у меня.

— О! — Священник задумчиво разглядывал нахохлившегося Ксефона. — Пожалуй, тут есть веская причина помочь вам. Говорите, вас возвысят, если победите Эзергиля?

Точно. Возвысят. На один класс. А мне придется сидеть второй год.

— Да.

— Похоже, что в интересах всех людей помочь вам возвыситься.

Ксефон надулся от гордости. Я же говорил, что он идиот. Он так и не понял, что сейчас прозвучал вовсе не комплимент. Как бы то ни было, но священник представлял другую сторону. И конечно, в его интересах было, чтобы у власти в аду находились такие «таланты», как Ксефон.

— Вот именно.

— Тогда скажите, где находится мальчик.

— Не знаю. Я же с вами разговариваю. Но если хотите, выясню.

— Будьте так любезны.

Ну священник прямо лучился радостью и вежливостью. Ксефон буквально поплыл от такого уважения к собственной персоне. Трижды идиот. Ну кто же покупается на столь откровенную лесть?

— Хорошо. Я его найду и сообщу вам. — Ксефон исчез. Только я видел, как неумело сделанный морок быстро удаляется по дороге.

Священник вмиг перестал улыбаться и нахмурился.

— Да.

— Вы поможете мне, отец Федор? — с надеждой спросил Виктор Николаевич.

Священник вздрогнул, очнувшись от своих дум.

— А? Да-да, конечно. Обязательно помогу. Знаете, — вдруг признался он, — как-то странно получить такое материальное подтверждение того, во что я верил.

Как же, материальное. И ничего не материальное, а именно духовное. Странный народ — эти люди. Они так и не понимают своей истинной силы. Не понимают, что именно их вера и творит все эти чудеса.

Виктор Николаевич криво усмехнулся.

— Я не слишком этому рад.

— Могу вас понять. Но теперь, по крайней мере, решен вопрос об уме чертей. Если Эзергиль такой же, как этот, то у нас есть шансы справиться с ним.

Надейтесь-надейтесь.

— Ну если судить по тому, что описывал этот…

— Если судить по тому, что описывал этот тип, то он пуп земли и гениальная личность. Мне ясно одно. Своего противника он ненавидит. Причем ненавидит так, что пойдет на все, лишь бы навредить ему. А значит, он на нашей стороне. Остается только использовать этого черта в наших целях.

Бедный Ксефон, неискренне посочувствовал я. Видно, такая у него судьба, чтобы его все использовали. Для достижения своих целей использовали, я имел в виду. А вы о чем подумали?

— Конечно, заключать договор с чертом не слишком хорошее дело, но ради спасения мальчика я готов рискнуть и своей душой.

Действуйте, святой отец. Вашей душе ничего не грозит.

— Вот он!!! Держи его!!!

Я оглянулся. По тропинке парка бежали те самые мордовороты, которым настучал по шее у себя в квартире Виктор Николаевич. А с ними были еще двое мордоворотов побольше. Видно, подкрепление вызвали.

— Ну держись, каратист хренов! — орал тот, что бежал впереди. На лбу у него красовалась здоровенная шишка. Я присмотрелся. Точно, это тот, которому сковородой досталось. Бедная сковорода. Хорошую вещь о чугунный лоб.

Виктор Николаевич вскочил со скамейки и в ужасе заметался.

— Я пропал! Они же меня убьют!!! Я же деньги забрал!!!

— Спокойно. — Священник шагнул навстречу э-э-э… хулиганам. — В чем дело, дети мои?

— Отвали, кретин! — Первый мордоворот замахнулся. Я зажмурился и втянул голову в плечи, прислушиваясь к звукам ударов. Нет, ну надо же, я пожалел священника! Кошмар. И ведь действительно его жалко! Нет, а эти мордовороты — настоящие садисты. Ну сколько же можно над священником издеваться! Что они все бьют и бьют его! О, вот, наконец-то перестали. Сейчас за Виктора Николаевича примутся. Надо бы как-то помочь.

— Где вы так научились, отец Федор? — услышал я удивленный голос отца Алеши. Опа, я распахнул глаза. Все шестеро бандитов были аккуратно уложены вдоль тропинки на травке и мирно отдыхали. Рядом с ними стоял чуть растрепанный священник. Рукав рубашки был слегка порван, а в остальном никаких следов драки.

— В Афганистане, сын мой, — усмехнулся священник. — Десантно-штурмовая бригада.

— Так вы?..

— Верно. Пришлось по горам полазить. Тогда-то я и пришел к Богу, насмотревшись на все те ужасы. Вот так вот. А вот и милиция. Вовремя. Виктор Николаевич, предоставьте мне все рассказать им. Вы же понимаете, что говорить о чертях и душах с милицией не стоит? Там служат люди сугубо материалистического склада ума.

Материалисты-реалисты. Материалисты или нет, но в этой милиции священник с отцом Алеши зависнут надолго. Значит, есть время отыскать Альену. Я быстро набросал для нее короткий отчет о произошедшем.

— Люди дерутся, а ты доволен, — буркнула она.

Тот день, когда Альена не начнет меня отчитывать после очередного рассказа, я буду считать началом конца света. Но, в конце концов, как мужчина я должен прощать даме некоторые ее слабости. Вздохнув, я отправился на встречу со своим напарником, который должен следить за главным нашим подопечным.

Альена, удобно расположившись на дереве, наблюдала за мучениями Алеши, который пытался отковырять какую-то доску от забора. Я забрался к Альене и расположился рядом.

— Чем это он занят? — поинтересовался я.

— Злость срывает. Из дома сбежал. Вешаться раздумал. А что дальше делать, не знает.

— Ясненько. У тебя есть какие-то планы?

— Я ему посоветовала подумать о чем-нибудь хорошем. Сходить картины посмотреть на Некрасовской.

Я задумался.

— А-а. Там этот художник?

— Точно.

— Только, похоже, он не собирается следовать твоим советам.

— А куда он денется? Другого плана у него все равно нет.

Теперь за мальчиком наблюдали мы на пару. Как ни странно, но Альена не стала задавать мне никаких вопросов относительно моих похождений. Вела себя так, словно ничего и не было.

— Это не твой приятель?

Я посмотрел туда, куда показывала девочка. Там, естественно, шагал Ксефон. Быстро он отыскал мальчика. Я машинально сунул руку в карман и достал липучую бомбу. Альена покосилась на шар в моей руке.

— Это то, что я думаю?

— Не знаю. Возможно, что и нет. Я же не знаю, что ты там думаешь.

— Ты еще и издеваешься?! Да?! Что ты собрался делать с этой липучкой?

— Бросить ее за шиворот Ксефону, естественно.

— И это все, на что тебя хватает? И кто-то еще ругал Ксефона мелким пакостником?

Я покосился на шар в руке.

— А знаешь, ты права. Это действительно походит на мелкую пакость. Не мой стиль.

Я убрал шар обратно, и Альена облегченно вздохнула. Напрасно. Я тут же достал из кармана другой шар. Размером раза в три больше первого.

— Надо делать крупную пакость, — резюмировал я.

— Эзергиль!!! Ты несносный, наглый…

— Уже слышал. Еще я хам, убийца, враг рода человеческого и вообще плохой человек.

Не слушая больше возражений, я соскочил с ветки и осторожно приблизился к Ксефону. Тот, уже не глядя по сторонам, уверенно направлялся к мальчишке. Алеша его узнал.

— Ты?!

Ксефон раздраженно махнул рукой.

— Ты, идиот несчастный, что ты здесь делаешь?!!!

Ксефон всегда был вежливым, не правда ли?

— Я? — От такого агрессивного хамства мальчик даже растерялся.

— Ну не я же? Я же тебе велел не связываться с Эзергилем?! Ты почему меня не послушал? Я тебе мало денег, что ли, дал?

— Денег?!! — Мальчик вскинулся. — Ты… Твои деньги…

Мамочка! Я и не знал, что мальчишке такие слова известны. Я взглянул на Ксефона и едва не расхохотался. Тот оторопело взирал на взбешенного ребенка и медленно отступал перед его напором.

— Получай, скотина!!! — Алеша со всего маху залепил Ксефону прямо в нос. Тот даже упал. Не столько от боли и силы удара, сколько от неожиданности. Кажется, мальчик нашел, на ком выместить всю накопившуюся злость.

Ксефон мгновенно оказался на ногах и отскочил в сторону.

— Сдурел, что ли?

— Проваливай, я тебе сказал!!! Сейчас еще дам!

Ксефон насупился и, сжав кулаки, двинулся к мальчику. Я даже замер.

— Ты совсем идиот, да?! Я тут тебя разыскиваю, помочь хочу, а он дерется!

— Спасибо! Помог уже. Дал денег. Теперь не знаю, как от всего этого избавиться! — Алеша, похоже, уже успокоился. Ксефон же, на удивление, все-таки сохранил голову на плечах и в драку не полез. Драка черта с человеком… вот был бы скандал. Да после подобного Ксефона к Земле не подпустили бы даже на орбиту Луны.

— Деньги ему не понравились. Между прочим, я дал тебе только то, что ты сам хотел.

— Я не хотел этого!

— Хотел. Спорит он еще. А сейчас марш домой. Тебя, между прочим, отец уже ищет. Он священника нашел. Вот с ним и решишь, как с Эзергилем бороться.

Ох, зря Ксефон упомянул отца и священника. Ох, зря.

— А не пойти ли тебе… — опять взвился мальчик. — Умник выискался! Куда хочу, туда и иду! — Он отвернулся и демонстративно зашагал в другую сторону от дома. Ксефон заторопился следом и принялся уговаривать передумать и не делать глупости. Ксефон умеет уговаривать. У него по этой части настоящий талант. Поэтому чем больше он уговаривал, тем упрямее становился мальчишка. Он даже прибавил шаг.

— Да постой ты!

Алеша замер и резко повернулся к Ксефону.

— Вот что, отстань от меня. Как там… а… изыди, Сатана. Во!

Я хихикнул. Интересно, что он ожидал, произнося эти слова?

Ксефон нахмурился.

— Вот что, пацан, я тебя последний раз предупреждаю, идешь домой?

— Нет!

— Тогда берегись! Твоя жизнь с этого момента превратится в ад. Я заставлю тебя стать хорошим!

А все-таки Ксефон бесподобен. Уникальная личность. Просто и со вкусом. Как сделать всех людей хорошими? Да элементарно! Надо их заставить…

Ксефон исчез. Я покосился на шар с липучей бомбой и с досадой сплюнул. Заслушался, идиот. Совсем о своей бомбе забыл. И что теперь с ней делать? Я покосился на какого-то парня, лет шестнадцати, который, надев кастет, отрабатывал удары на дереве. Естественно, замечание ему никто из прохожих сделать не решился. Я, скрытый мороком, подошел к нему и при очередном замахе подставил под удар свой шар. Понятно, что после удара по нему шар моментально превратился в довольно клейкую массу, в которой увязла рука доморощенного каратиста вместе с кастетом. Парень, ругаясь как пьяный студент, попытался освободить руку. Но тут же заорал.

Больно, я понимаю, посочувствовал я ему. Но, между прочим, Дереву было гораздо больнее. Оно тоже живое. Ладно, пусть помучается. В конце концов, не смертельно. Через десять минут масса потеряет свою липкость и испарится. А мне пора за клиентом, будь он неладен.

— Тебе обязательно надо было что-то учудить, — заметила Альена, догнав меня.

— Только не говори, что тебе жалко того обалдуя.

Альена фыркнула, но промолчала.

— Лучше подумай, как нам Алешу с тем художником познакомить, — буркнула она некоторое время спустя.

— Я думаю, что с этим проблем не будет.

Девочка проследила за моим взглядом. Там стояла компания тех самых парней, с которыми Алеша так «удачно» грабил киоск роспечати. И к ним сейчас направлялся Ксефон.

— Они изобьют Алешу!

— Возможно, — согласился я. — Но сначала им надо догнать его. А это случится как раз на Некрасовской. И если мы правильно поняли характер нашего художника…

— О-о! Но все равно…

— Не переживай! Ксефон обо всем позаботится, — усмехнулся я. — Он хорошо для нас работает. Даже лучше, чем если бы я ему заплатил. О, ненависть — великое чувство. Никакое другое так не ослепляет человека, как оно. Впрочем, черта оно ослепляет с не меньшей эффективностью. Именно поэтому я никогда и никого не буду ненавидеть. Слишком уж ненависть туманит мозги.

Как я и предвидел, Ксефону без труда удалось убедить всех этих «рыцарей большой дороги». Впрочем, особо убеждать ему никого не пришлось. Они сами неплохо убедились, стоило им увидеть Алешу. В тот же миг они оторвались от своих любимых гаражей и двинулись за мальчиком. Мы с Альеной зашагали следом.

Альена, заметив, что Алеша не видит своих преследователей, нахмурилась. Вытянула в его сторону руку и чуть не заплакала.

— Не получается! Ну почему я плохо слушала на уроках?

— Ты меня спрашиваешь? — осведомился я. — Что хоть у тебя не получается?

— Не получается пробудить у мальчика предчувствие беды! Надо, чтобы он оглянулся! Иначе его догонят.

— Всего-то? И ради этого стоит будить какие-то там предчувствия? Ну и сложной дорогой вы там ходите в раю, товарищ ангел. Смотри. — Я взглядом заставил подскочить небольшой камешек рядом с Алешей и влепил им ему в спину. Алеша испуганно обернулся и увидел преследователей. Тут же бросился бежать. Те за ним.

Я гордо тряхнул головой.

— Ну вот. А то предчувствия, третий глаз.

Альена благодарно посмотрела на меня, но выглядела все равно подавленно. Я же обругал себя. Высунулся, идиот. А каково ей? Черт превосходит ангела! Как она должна себя чувствовать? Эй, стоп! Чегой-то со мной?! Какое, собственно, мне дело, что там чувствует какой-то там ангел? Наоборот, надо везде и всюду доказывать превосходство ада. Что я и делаю. И горжусь этим! Я покосился на Альену. Нет, гордости я не чувствовал. Мне, конечно, плевать с высокой башни на чувства всех ангелов… всех, но не ее. Чертовщина! Я что, влюбился?! Ха, было бы еще в кого. Нет, конечно, девчонка ничего. Тьфу, блин!!! Надо срочно принять какое-то лекарство от головы… гильотину, например.

— Да не расстраивайся ты, — услышал я себя. — Ну не получилось, получится еще. Если хочешь, я помогу тебе.

Нет, мне точно гильотина нужна. Средствами послабже тут уже ничего не добиться.

— Спасибо, Эзергиль. — Альена слабо улыбнулась. И от этой ее улыбки у меня на душе стало лучше. Я сказал на душе? У черта на душе стало лучше? Я так сказал? Никогда больше не буду смеяться над дядей, когда тот примется рассказывать о высоких чувствах. Какие только глупости не начнешь говорить из-за них. Самое главное, ведь сам понимаешь, что глупости говоришь, но остановиться не можешь.

Ага, кажется, сейчас все и начнется. Я мигом забыл обо всех своих чувствах, высоких и низких, и сосредоточился на главном. А главное сейчас было в том, что наша веселая компания мелких хулиганов все-таки догнала Алешу и быстро окружила его. Мы с Альеной замерли неподалеку и стали поглядывать на художника Рогожева, что стоял чуть в стороне со своими картинами.

— Что вам надо? — слабо отбивался Алеша.

— Что нам надо? — оскалился главарь.

Ха, он тут крутого строит. Даже пальцы веером растопырил. Но все равно не похож. Зато смешно. Блин, ну взрослый парень, хоть бы делом каким занялся. Все равно не тянет на серьезного человека. И никогда не потянет. Мозги не купишь.

— А как ты думаешь? После того, как твой дружок увел у нас деньги…

Ну похвастайся, похвастайся.

Всем расскажи, как какой-то там дружок обул вас всех как лохов.

— Он мне не друг!!! — закричал Алеша. — Отстаньте от меня все!!! Что вам надо?

А это уже истерика.

— Что я вам всем сделал? Вам нужны ваши деньги, у него и спрашивайте!!! Можете еще и души свои ему продать!!!

Нужны мне их души. Парень, их души и так уже мои, если ты еще не понял. Зачем же платить за то, что и так мне принадлежит?

— Вот мы сейчас разберемся, кто что продавать будет! — Вся компания, окружив мальчишку, поволокла его с улицы.

— Помогите!!!

— А ну стоять!!!

Ну наконец-то! С добрым утром, дядя.

Ксефон, наблюдавший за происходящим со стороны, нахмурился.

Художник же молча прорвался сквозь кольцо хулиганов и встал рядом с Алешей.

— Что здесь происходит?

Главарь криво усмехнулся. Уголком губ презрительно так. Фильмов, что ль, насмотрелся? Потом нахмурился и достал из кармана раскладной нож.

— Шел бы ты, дядя, — презрительно сплюнул он, поигрывая ножом, и отвернулся, ничуть не сомневаясь, что дядя при виде его игрушки последует совету. Однако товарища главного молодца среди овец ждало жестокое разочарование. Григорий Иванович ухватил парня за плечо и, не раздумывая, заехал ему в челюсть. Ну и правильно. Когда тебе угрожают ножом, то тут уж не до церемоний. Главаря мелковозрастной шайки отнесло к стене дома и впечатало в нее. Григорий же Иванович подобрал выпавший нож и молча развернулся к остальным. Те, правильно поняв это молчание, прыснули во все стороны. Следом за своими рванул на корячках и главарь. Как я и предполагал, он действительно оказался молодцом среди овец.

Тут завыла сирена, и рядом остановился милицейский уазик. Я заметил торжествующий взгляд Ксефона, и мной овладело нехорошее предчувствие.

— Альена, быстро посмотри в архиве ада что-нибудь на этих милиционеров. Быстро! — повторил я, заметив, что она собралась спорить.

Альена моментально достала блокнот и что-то начала в нем писать. Я же не спускал глаз с уазика. Вот оттуда вышли двое. В форме, вроде как все в порядке. Но почему же так радостно улыбается Ксефон? Неспроста же он скалится?

— Ой.

Я обернулся.

— Что?

Альена, бледная как мел, протянула мне блокнот.

Леонид Аркадьевич Молохов, прочитал я. Так… Я быстро просмотрел текст. Что тут можно сказать? Взяточник, вор, садист. Связан с преступной группировкой, за рубли, доллары и золото служит ей верой и правдой. Но хуже всего было то, что главарь той банды был тот самый тип, чьи люди сидели в квартире у Алеши и которых отец мальчика так старательно отметелил. А потом им досталось еще и от священника. Бедняги. Тяжела жизнь шестерок…

Узнав все это, я ничуть не удивился, что и второй милиционер оказался не лучше. Значит, появились они здесь не случайно.

Мы с Альеной переглянулись.

— Да-а-а. Хулиганы, бандиты, продажная милиция, Ксефон… Похоже, мы немного перестарались, — подавленно заметил я.