» » Садов Сергей - Адская практика. Быть человеком

Садов Сергей - Адская практика. Быть человеком

Садов Сергей
 
Адская практика.
Быть человеком

Глава 1

Альена сердито косилась на меня, шагая по дороге.

— Эзергиль, тебе обязательно надо было шутить над ангелом?

— А чего он обвинял меня в том, что я его обманул?

— А разве он не прав?

— Прав. А кто ему дал право быть правым в споре со мной?

Альена закатила глаза.

— Ты невыносим! И вообще хватит болтать! Мы зачем на Земле находимся, надеюсь, не забыл?

Я болтаю?!! Нет, это мне нравится. Сама пилит меня всю дорогу из-за невиннейшей шутки, а оказывается, это я болтаю. Я покосился за спину. Хвоста, увы, там не было. Надо же, всего-то несколько часов он у меня был, а так уже привык. И почему хвосты не выдаются сразу после рождения? Нет, жди совершеннолетия! А если я им получше многих, так называемых совершеннолетних орудую? В частности, моего братца. Нет справедливости на свете. Я заметил, что Альена так же, как и я, изредка косилась себе за спину. Пыталась расправить отсутствующие крылья, шевелила плечами. Потом морщилась. Блин, скоро мы там подойдем к дому художника? Тоже мне, ангел. Не мог поближе доставить. Видать, так и не простил мне шутки. А я всего-то временно превратил его крылья в хвост. Понятно, что это была иллюзия. Над крыльями ангелов я совершенно не властен. Вот он удивил-ся, когда Альена вернула ему хвост… Впрочем, Альена удивилась не меньше. Еле успел убежать… от обоих. Даже сейчас Альена все еще бурчала по поводу моих дурацких шуток. Ну и пусть бурчит. Зато отвлеклась от самобичевания… кто бы еще меня отвлек. Впрочем, совершенно не в моем характере было переживать по поводу уже произошедшего. Этого ведь не изменишь. Значит, надо думать о будущем, а не о прошлом. У Альены же, видно, не было такого богатого опыта наступания на грабли, как у меня. Ничего, привыкнет.

— Наконец-то. — Альена вздохнула и прямо сквозь забор прошла на участок. Огляделась, прикрыла глаза и что-то зашептала. Потом махнула мне. — Можешь заходить.

Я последовал совету и тоже вошел в дом. Здесь никого не было. Мы переглянулись.

— Этого и следовало ожидать, — вздохнул я. — Скорая ведь увезла Ненашева и тело Федора Ивановича. А с ним наверняка уехали и его сослуживцы. Художник же, наверное, поехал с ними.

— И что нам делать? — поинтересовалась Альена.

Тут скрипнула дверь и в щели показалась любопытная мордочка котенка. Он обнюхал воздух и фыркнул. Видеть нас он не мог, но вот чуял. Кошки. Никогда не любил их за подобную чувствительность. Альена же, моментально сбросив морок, подобрала котенка и прижала к себе. Тот сразу замурлыкал, блаженно прикрыв глаза и подставив грудку.

— Вот бестолковое животное, — буркнул я. — Хозяин в беде, а ему хоть бы что.

— Он же маленький еще, глупый, — заступилась за котенка Альена. — Лучше скажи, что делать?

— А что мы можем делать? Ждать, конечно. Алешу нам найти нетрудно, но что дальше? Вмешаться же мы не можем.

— Не можем, — вздохнула Альена. — Только через людей.

— Вот и будем ждать этих людей. А пока отдохнем. — Я плюхнулся на диван и отвернулся к стенке. — Кстати, и тебе советую отдохнуть. Боюсь, что вскоре нам станет не до отдыха.

— Да не могу я! Как подумаю об Алеше… Каково ему там у этих бандюг?

— Ну… оттого что ты доведешь себя до изнеможения, легче ему не станет. Так что лучше отдохни. Этим ты и ему поможешь, ибо, отдохнув, станешь лучше работать по его спасению.

Альена вынуждена была согласно кивнуть. Она подошла ко второму диванчику, аккуратно разулась и легла, положив рядом котенка. Тот недовольно завозился, потом уткнулся носом в лицо девочке и снова замурлыкал. Альена машинально погладила котенка, слегка отодвинув его от себя, и закрыла глаза. Я довольно кивнул. Вот и отлично. Нам действительно стоит отдохнуть…

Не знаю, сколько мы спали, только разбудил нас ярко вспыхнувший свет в комнате. Свет? Мы прибыли днем. Значит, уже вечер? Я поморгал, привыкая к яркому свету, и недовольно оглянулся. На пороге стоял Миша — друг и бывший командир Федора Ивановича. Он замер на пороге и с некоторой оторопью глядел то на меня, то на Альену.

— Опа! А я и не знал, что у художника дети есть.

— Какие дети? — услышал я голос Григория Ивановича. Через мгновение он тоже вошел в комнату и уставился на нас. — А, это вы, — несколько кисло буркнул он. — А я уж надеялся, что вы больше не появитесь. Довольны тем, что случилось?

— Зачем вы так? — тихо спросила Альена, вдруг быстро заморгавшая.

Григорий Иванович провел рукой по лицу.

— Прости, — устало буркнул он. — Я не хотел тебя обидеть. А вот твой дружок…

— Он тоже тут ни при чем! — яростно выпалила Альена, гневно уставившись на художника. — Он все время со мной был! И вы… вы совершенно ничего не знаете!

От этого возмущенного крика Григорий Иванович даже попятился.

— Конечно, она его выгораживает! — сердито заметил вошедший Ксефон. На него Михаил уставился, как на привидение. Ксефон молча прошел мимо него. Потом не выдержал, обернулся и показал язык. Не думаю, что бывший командир разведки привык к подобному отношению к себе. Он молча протянул руку и ухватил Ксефона за ухо. Тот резко рванул от испуга и едва не оторвал сам себе ухо.

— Ну ты… — начал было он.

— Заглохни! — тихо велел я ему.

Ксефон хотел что-то сказать еще и мне, но, наткнувшись на мой взгляд, затих. Только испуганно отпрянул.

— Ты вообще чокнулся с этой своей ангелессой.

Я не стал переспрашивать, что подразумевал Ксефон. Только наградил его хмурым взглядом. Потом повернулся к художнику.

— Что ж, замечательно. Какие ваши дальнейшие шаги?

— Эзергиль. — Альена покачала головой. — Не надо этого.

— Тогда прошу тебя, — несколько раздраженно заметил я. — Иначе я сейчас такого наговорю.

Миша только глазами хлопал, переводя взгляд с меня на Альену и Ксефона.

— Кто это такие? — поинтересовался он.

Я молча достал свой блокнот.

— Михаил Леонидович Малов. Майор в отставке. Участвовал в войне в Афганистане, потом в Чечне. Был уволен из рядов вооруженных сил за… как тут написано, несколько жесткие действия по отношению к мирным гражданам. Как я понимаю, ваши оправдания, что эти мирные граждане стреляли в ваших солдат, в расчет не принимались, поскольку доказательством были только ваши слова. Кстати, могу вам сказать, что из тех людей только двое стреляли. Остальные оказались там случайно.

— Да кто ты такой?

— Неважно, — вмешалась Альена. — Вы помните последнюю просьбу Федора?

— Что? — Из-за спины своего бывшего командира появился еще один персонаж. Отец Федор, кажется, называл его Владимиром. — Откуда вы это знаете?

— Эти все знают, — буркнул художник. Альена молча подошла к нему и протянула котенка. — Помните? Вы хотите помочь мальчику? — Мальчику да. Но вы…

— Мы тоже совершаем ошибки, что бы вы, люди, ни думали.

— Люди?! — Кажется, Михаил Леонидович окончательно запутался. — Да кто вы такие?!!

— Мы? — опять вмешался я. — Скажу, не поверите. Пусть он скажет.

— Кто он? — поинтересовался Володя.

— Он. — Я кивнул Альене.

— Ты думаешь? — несколько неуверенно поинтересовалась она.

— Думаю. А то сейчас до второго пришествия будем обсуждать, кто мы такие. — Я поднялся с кровати и поправил одежду. Потом кивнул Альене. — Начинай. Он не по нашему ведомству.

Альена вздохнула. Закрыла глаза и медленно подняла правую руку. Из раскрытой ладони заструился свет. Все невольно отвернулись. Однако свет постепенно смягчился, образовав на стене световое пятно. На этом пятне вдруг медленно появилась фигура человека. Сначала только контуры, но постепенно фигура приобрела объемность.

— Федор, — попятился Михаил Леонидович. Володя тоже отпрянул. Только Григорий Иванович остался стоять, хотя побледнел. Фигура же тем временем окончательно материализовалась. И хотя на фоне света, исходящего от стены, ее трудно было разглядеть, никаких сомнений не было в том, что это был именно Федор Иванович.

— Здравствуй, командир, — одними губами улыбнулась фигура. — Удивлен?

— Господи. — Михаил Леонидович невольно поднял руку для того, чтобы перекреститься. Я вовремя поймал его за кисть.

— Но-но! Давайте пока без этого обойдемся, а? Вот уйду я, тогда креститесь на здоровье, сколько душе угодно.

Михаил Леонидович посмотрел на меня совершенно бешеными глазами, но, похоже, даже не понял того, что я сказал. Я покосился на Ксефона. От этого типа всего можно ожидать. Но тот, похоже, был занят каким-то своим делом. Не сразу я сообразил, что он пытается помешать мне уничтожить врата. О! Идиот!!! Он думает, что я буду мешать ангелу? Совсем ума, что ль, нет? Ладно, пусть старается. Главное, чтобы под ногами не путался. Я осторожно начал пытаться разрушить связь Альены и отца Федора. Эх, погубит меня моя доброта. Но не могу смотреть, как все старания человека пропадают впустую. Пусть хоть будет убежден, что поломал мой коварный план. Уж очень он старается.

Михаил Леонидович тем временем осторожно приблизился к Федору и протянул руку. Рука, понятно, прошла сквозь призрак.

Отец Федор усмехнулся.

— Я тоже с непривычки нервничал. Но быстро привык.

— Ты… ты…

— Ну да, Я призрак. Привидение. Миша, да что с тобой? Я думал, ты покрепче будешь.

Михаил затряс головой.

— Не верю! Это какой-то трюк! Здесь где-то должен быть голографический проектор.

— Угу, — кивнул отец Федор. — А то, что я тебе сейчас скажу, тоже голографический проектор знает? Помнишь, в горах Афгана? Мы тогда попали в окружение и пробирались по тропе. Я чуть не сорвался в пропасть, а ты меня поймал. Я ведь тогда хотел застрелиться. Помнишь? Ты оттащил меня в сторону от всех. Повторить то, что ты сказал мне? Мы ведь там вдвоем были. Ты и я. Этого ведь никто не знал, кроме нас двоих. Ты рассказал о случае из своего детства. Помнишь?

— Федор?! — все еще неверяще протянул Михаил. — Это действительно ты?

— Я. Хотя потрогать меня проблематично. Командир, у меня к вам просьба. Последняя просьба.

— Я… да… все, что хочешь.

— Я уже говорил вам, не знаю только, расслышали ли вы. Помогите мальчику. Вы не представляете, как это важно. Но пусть даже не важно. Просто помогите ради меня и его.

Я решил, что мне хватит изображать зрителя и пора сыграть роль «плохого» черта.

— Эй, а ну стоп! Эй-эй, ты меня обманула. Ты сказала, что они только попрощаются и он скажет, кто мы. Никаких заданий. Мальчик мой. И его мать тоже.

— Фиг тебе, — отрезала Альена.

— Фиг не фиг, посмотрим, но никаких заданий. Федор Иванович, прощайтесь, и вам пора. А то мигом прерву вашу встречу.

Отец Федор улыбнулся мне. Потом посмотрел на Ксефона, который яростно сопротивлялся моей не слишком активной попытке прервать контакт. Покачал головой и неодобрительно покосился на меня. А я что? Я ничего. Ксефон сам выбрал свой путь, когда решил мне помешать. Он вполне мог отказаться от задания. А я теперь виноват, да? Нет уж! Фигу. Как говорят умные люди: не рой другому яму.

Федор правильно понял мой взгляд и отвернулся.

— Прощай, командир. Надеюсь, мы встретимся с тобой… со всеми нашими ребятами… кто остался в тех проклятых горах. Мне пообещали…

Михаил вдруг резко махнул рукой по лицу, сгоняя непрошеные слезы. Отец Федор же стал медленно отступать к стене. Но вдруг замер.

— Григорий, не наезжай на ребят. Они за наши глупости ответственности не несут. В том, что со мной случилось, нет их вины. Тут ничьей вины нет. Просто так сложилось… — Отец Федор отступил в стену. Свет померк, и силуэт человека пропал.

Примерно минуту царила тишина, которую никто не решался прервать. Я тактично молчал, усевшись в самый дальний угол комнаты. Альена тоже отступила. Только Ксефон торчал почти в центре. Хорошо еще, что ничего не говорил.

— А все-таки кто вы? — устало поинтересовался Михаил.

— Да черт я. Черт, — так же устало отозвался я. Знаю ведь, что не поверят. — А она ангел, если еще не поняли.

— Ага, а я Папа Римский.

— Как скажешь, — пожал я плечами и махнул рукой. Тотчас сверху упало полное облачение римского папы и погребло под собой командира разведчиков. Тот, чертыхаясь, откинул все это в сторону.

— Что за шутки?!

— Сами сказали, что если я черт, то вы Папа Римский. Вот и получайте. Скоро за вами из Ватикана приедут.

— Да не хочу я быть никаким римским папой!!! — Михаил испуганно отшатнулся от вороха одежд.

— То хочу, то не хочу, — буркнул я, убирая одежды. — Вас, людей, никогда не поймешь. Ладно, говорите по-быстрому, чего вы хотите, и займемся делами. — Я достал блокнот, ручку и приготовился писать.

— Чего я хочу? — недоуменно переспросил Михаил, переглянувшись с Григорием Ивановичем и со своим сослуживцем.

— Ну да. Что, не ясно? Ваше желание, мое исполнение. Понятно, в обмен на душу. Ну давайте. Заказывайте.

— Ты издеваешься? — озадаченно поинтересовался Григорий Иванович.

— А вы нет? — рявкнул я, окончательно выведенный из себя. — Вы еще долго тут ерундой заниматься собираетесь?!

— Чего-то ты так о мальчике заботишься? — недоверчиво поинтересовался Ксефон.

— Чегой-то! А тогой-то! У меня договор с ним. И я обязан еще двое суток его защищать. Так что организовать его спасение — моя прямая обязанность.

— Ну старайся-старайся. Все равно его душа тебе не достанется!

— Посмотрим.

— Посмотрим.

— А ну, цыц! — рявкнул выведенный из себя Михаил. О! Сразу чувствуется бывший военный. Умеет приказать. Я благовоспитанно замолк и уставился на него. Михаил же посмотрел на Альену. — Девочка, ты тут кажешься самой здравомыслящей…

— Это только кажется, — вставил я и тут же прикусил язык под хмурым и весьма многозначительным взглядом Михаила Леонидовича.

Дождавшись тишины, он снова обратил свой взор на Альену.

— Ты мне можешь объяснить, что происходит?

Альена покачала головой.

— Не могу. Вы же все равно не поверите. И вы просто не поймете силы Веры. Вы слишком материалист.

— Если вера поможет выполнить последнее желание Федора…

Альена резко мотнула головой.

— Не так. Вы ответьте сначала для себя. Вы хотите спасти мальчика ради желания отца Федора или просто хотите спасти? Если ради желания, то лучше не надо и пытаться. Сейчас на кону стоит не жизнь мальчика, как вы думаете, а его душа. Надо ведь не просто спасти тело.

— Все это ерунда. О душе должны другие заботиться. Мое дело мальчик. И ты зря думаешь, что я хочу помочь ему только из-за просьбы моего друга. Я бы его и так не бросил.

Плечи Альены поникли.

— Я так и думала, что вы не поймете. Хорошо, конечно, что вы хотите его спасти, но… — Альена безнадежно махнула рукой. — Жаль, что вы такой материалист.

— Что поделать. Такой вот я. А вот ты, не материалист, можешь помочь?

Девочка отрицательно покачала головой.

— Не могу. Не имею права. Тогда и другая сторона получит право на вмешательство. Любое. Мы не можем действовать в вашем мире прямо. Только через людей.

— Тогда какая от тебя польза, ангел?

Альена твердо встретила взгляд Михаила Леонидовича.

— Мы помогаем людям Верить. Верить тогда, когда шансов уже нет. Этого мало?

Я впервые увидел, как смутился этот кажущийся железным человек. Как стыдливо отвел глаза.

— Ладно. Тогда разберемся сами…

— Могу дать совет. Один.

— Эй, тогда я тоже могу дать один совет, — вмешался я. — Баш на баш.

Альена резко обернулась ко мне. Несколько секунд разглядывала, словно видела впервые.

— Договорились, — наконец произнесла она. Потом повернулась к Михаилу. — Помните милиционера, что приезжал сюда… с одной рукой в гипсе… Он работает на тех, кто похитил Алешу.

— Ах вот как, — тихо произнес Михаил Леонидович. Потом обернулся к своему сослуживцу. — Володя?

Тот кивнул.

— Я с тобой, командир.

— И меня не забудьте. А куда вы? — В комнату стремительно вошел еще один человек. Его я тоже видел вместе с Михаилом и Владимиром, но он всегда стоял как бы в стороне.

Михаил Леонидович коротко ввел его в курс дела. Тот присвистнул.

— Дела. Тут надо бы все обдумать, командир. В лоб переть не стоит. С другой стороны, и мальчика оставлять у этих подонков нельзя.

— Обдумаем, — резко отрезал Михаил Леонидович. — Посмотрим на месте и обдумаем. Как у тебя?

— Отца мальчика доставили в больницу. Пока без изменений. А Федор… Федора тоже доставили…

Михаил Леонидович хлопнул друга по плечу и вышел из дома. За ним двинулись и его сослуживцы. А вот художник меня удивил. Он вдруг пристроился вместе с ними. Михаил его заметил и вопросительно взглянул.

— Я с вами.

— Э-э… это может быть немного…

— Опасно? Знаю. Я уже взрослый человек и могу сам отвечать за свои поступки. А мальчика этим подонкам я не отдам. А отец Федор… я знал его меньше вашего, но… он был хорошим человеком, а эти… — Художник замолчал и махнул рукой.

Михаил Леонидович несколько секунд разглядывал Григория Ивановича. Потом кивнул и протянул руку.

— Михаил.

— Григорий, — отозвался художник, пожимая протянутую руку. Хм, вряд ли они до этого не представлялись. Все-таки почти весь день сидели у художника в доме. Похоже, тут какой-то ритуал. Любят же люди все усложнять.

— Владимир, — вышел вперед второй бывший разведчик.

— Григорий.

— Семен, — представился третий.

— Григорий.

Блин!!! Я тронут. Вместо того чтобы идти спасать ребенка, они тут церемонии разводят. Может, еще и чайную церемонию устроят? А что, самое то. За знакомство и дружбу. Хотя… мы вроде не в Китае. Значит, водочную церемонию. А что? Плохо? А потом праздник опохмела. А потом, не спеша за дело… Да-с, чего-то я сегодня не в духе. И чего я так распереживался об этом никчемном мальчишке, который так легко расстался со своей душой? И вот зацепил чем-то. Ладно, посмотрим.

Все люди тем временем покинули дом, оставив нас втроем. Хм, похоже, нас просто решили проигнорировать. Во люди! Наглеют.

Тут я поймал на себе подозрительный взгляд Ксефона.

— Пожалуй, я присмотрю за ними. Чтобы ты не вздумал им помешать. — Ксефон исчез.

— Смотри-смотри, — буркнул я ему вслед. По-хорошему ему не за ними стоило смотреть, а за мной. Но Ксефон хоть и дурак, но соображает. И понимает, что за мной ему ни за что не уследить. Он прекрасно знает мои возможности и свои. А мне и лучше. Хлопот меньше.

Тут ко мне подошла Альена и ухватила за плечо.

— Что ты за совет себе выторговал?

— Я?!

— Ты! Ты сказал, что раз я даю совет, то и ты можешь дать совет? Какой и кому?

— Альена, но я же просто так сказал. Надо же было поддержать свою роль плохого парня? К тому же поддержка твоего сообщения о равновесии…

— Эзергиль, даже не вздумай мне пудрить мозги!!! Это тебе удавалось раньше, когда я тебя еще не знала. Сейчас твой честный взгляд меня уже не обманывает.

— Хм… выходит, пора переходить на взгляд нечестный. Может, тогда верить будешь.

— Эзергиль!!!

— Ладно-ладно. Только не понимаю, что тут непонятного? Алеша-то еще мой. Договор действует, и он меня не победил.

— И что ты планируешь?

— Увидишь. Но для начала нам стоит отыскать мальчика. Вперед! — Я ухватил Альену за руку и направился к выходу, таща ее за собой и не обращая внимания на ее вопли и вопросы. С женщинами только так и надо. Строже! Держать их в ежовых рукавицах! Хлоп.

— За что?! — Я подпрыгнул на месте, держась за ушибленную шею. Альена молча стояла рядом, помахивая довольно увесистой веткой. А я и не заметил, когда она ее схватила. Наверное, когда я ее через двор тащил.

— Я и сама ходить умею. Нечего меня волочь на буксире. — Альена отбросила ветку. — И не смей обращаться так со мной!

— Как?

— Так! И хватит болтать! Ты вроде куда-то собирался.

Женщины!!! Я развернулся и быстрым шагом направился по улице. Рядом пристроилась и Альена. Я искоса следил за ней. Вдруг опять чем-нибудь огреет. И это ангел?! Нет, ни за какие коврижки в рай не пойду. Если там все ангелы такие… мама, спаси меня!!!

Я на довольно приличной скорости несся по улице, мало обращая внимания на прохожих. Альена двигалась позади, попутно извиняясь перед людьми, которых я случайно задевал. Наконец она обогнала меня и довольно многозначительно посмотрела в глаза. Я намек понял и слегка притормозил. И двигался на этот раз уже более осторожно.

Мой план на самом деле был прост. Если взрослые занялись дядей милиционером, то мы вполне можем заняться Воблой. Не той, что едят, а той, что командует малолетними уголовниками. Впрочем, вся компания, как я понимал, сейчас занята несколько другим. А вот главарь благодаря знакомству с неким небезызвестным дядей милиционером оказался на свободе. И вряд ли этот нехороший дядя снова потащил не менее нехорошего Воблу обратно в участок. У него и своих дел по горло. Интересно, правда, как Ленчику удалось отмазать этого чешуйчатого и сушеного?

Когда я с центральной улицы свернул в переулки, Альена, кажется, поняла, куда я собираюсь. Она даже хмуриться перестала.

— Детишки, — услышал я довольно пьяный голос. Я медленно повернулся. Ненавижу, когда ко мне так обращаются. Чуть в стороне стояли трое. Причем трое, страдающих с жуткого опохмела. Прям как в анекдоте. Вся эта троица неопределенного возраста теперь взирала на нас. — Ну-ка подойдите. Не бойтесь.

Бояться этих?! Еще не хватало. Однако и времени у нас не очень много.

— Чего надо? — буркнул я.

Троица, слегка пошатываясь, встала так, чтобы перекрыть нам все выходы. С учетом узости перехода, сделать им это было совершенно нетрудно.

— Какой грубый мальчик, — усмехнулся один. — Вы ведь не откажете дядям в помощи.

— Я? Отказать в помощи? — тоном возмущенного пионера спросил я и тут же более спокойно закончил: — Конечно, откажу.

Последняя фраза прозвучала совершенно неожиданно для троицы. Все нахмурились. Видно, думали. Тяжелая, однако, работа.

Альена испуганно встала у меня за спиной, схватив меня за руку.

Я сразу почувствовал себя уверенней. Возгордился даже. Что для меня какая-то тройка пьянчуг? Подайте хоть дюжину.

Троица подумала. Вперед выступил один. Видно, самый умный.

— Ты это… вот что… ну-ка угости дядей.

— Не пью.

— Дурак! Деньги давай.

— Ах, вам денег надо, — радостно воскликнул я. — Так что ж вы сразу не сказали? А я-то думаю, чего вы пристали.

Троица недоуменно переглянулась. Я же махнул рукой в сторону ближайшей помойки.

— Да берите сколько угодно. Мне совершенно не жалко. — Конечно, можно было бы придумать и какую-нибудь более тонкую шутку, но растрачивать свое время на этих… этих… даже слов не подберу, совсем не хотелось.

Троица озадаченно обернулась и замерла. Там, где раньше стояли несколько баков с наваленной вокруг горой мусора, теперь лежали денежные купюры различных достоинств. Кое-где поблескивало золото. А сверху кучи были насыпаны драгоценные камни. Вся троица вдруг разом протерла глаза.

— Э…

— А…

А вот третий оказался более сообразительным. Вместо произнесения разных букв алфавита он молча бросился вперед и прямо с головой нырнул в эту кучу денег, торопливо набивая их себе за пазуху. С диким ревом обворованных оставшиеся двое тоже бросились к куче денег. Через секунду в них купалась вся троица. Альена осторожно высунулась из-за моего плеча.

— Это жестоко, Эзергиль.

— Только не говори, что тебе их жалко.

— Они очень несчастные люди. Их стоит пожалеть.

— Несчастными они сделали себя сами. И наверняка еще кучу людей вокруг.

Альена промолчала.

Тут из-за поворота вышел какой-то человек. Заметив наших страдальцев, он озадаченно замер и стал наблюдать, как трое взрослых мужчин чуть ли не с головой окунаются в кучу мусора. Как кто-то восторженно перебирал протухший горох, иногда поднося его к лицу и с блаженной улыбкой разглядывая его. Но окончательно прохожего добило, когда один из людей, схватив из кучи нечто склизкое и вонючее, стал запихивать его себе за пазуху. Он даже побледнел слегка. Торопливо развернулся и бросился вон.

— Кажется, — сообщил я, — нашими друзьями скоро займутся другие люди. А нам пора.

— Эзергиль, ты не можешь их так оставить.

— Я? Не могу? Еще как могу. Они хотели денег, они их получили.

— Я думаю, они хотели настоящих денег, а не иллюзию.

— Они получили ровно столько, сколько заработали. И не спорь. Это из моей епархии. Им отмерено по их заслугам.

Альена вздохнула и печально посмотрела на троицу. Но она прекрасно понимала, что не может ничего изменить.

— Тебе запрещено вмешиваться напрямую, — попыталась она переубедить меня в последний раз.

— А я и не вмешивался. Я всего лишь удовлетворил просьбу. Это я делать могу. А душу они давно мне отдали.

Альена вздохнула еще печальней. Я посмотрел на нее. На троицу. Блин, да кто они такие, чтобы я из-за них портил отношения с Альеной? А не пойти ли им куда подальше! Все равно свое получат. Не сейчас, так позже. Я махнул рукой, отвернулся и зашагал дальше, не слушая оскорбленных воплей пьянчужек. Похоже, они не слишком были рады лишиться иллюзии.

Девчонка догнала меня и зашагала рядом.

— Спасибо, — сказала она спустя некоторое время.

— Не за что, — буркнул я.

— Все равно спасибо. Ты хороший, Эзергиль. Хоть и стараешься показаться вредным.

— Я черт. А все знают, что черти — коварные, злые и бессовестные типы, которые спят и видят, как бы отобрать душу у невинных людей, совратив их с пути истинного разными соблазнами.

Альена насупилась.

— Зачем ты так?

— А что, разве я не прав? Ведь никто, никто из тех людей, с кем я общался, не подумал иначе! Никто не удивился этой глупости с договором! Вот скажи, почему люди вечно валят на нас свои слабости?! Почему в них обвиняют не себя, а нас, чертей? Пытаются не себя исправить, а меня уничтожить?!

Альена вдруг остановилась передо мной, положила руки мне на плечи и заглянула в глаза.

— Эзергиль, прости меня, если сможешь. До встречи с тобой я даже не представляла, какая тяжесть лежит на вас, чертях. Тяжело быть ангелом, но вам приходится гораздо сложнее.

Я растерянно захлопал глазами.

— Ты правда так думаешь?

— А ты думаешь, что я способна лгать?

Наверное, мы минут пять стояли так напротив друг друга. В конце концов я осторожно взял ее руки в свои и спустил их со своих плеч.

— Пойдем. Нам надо еще помочь Алеше.

Альена кивнула. То, что мы сейчас сказали друг другу взглядами, невозможно было передать никакими словами. Не хватило бы просто времени. Даже нашей жизни не хватило бы, не то что людской. Да и не нужны были никакие слова.

Очень скоро мы уже подошли к знакомому полуподвалу. Не затрудняя себя поисками ключей, я просто прошел сквозь дверь и огляделся. Каморка была пуста. Ага, вот за этим столом я и обчистил этих горе-грабителей.

— Похоже, никого. — Альена встала рядом со мной.

— Угу. Но знаешь, у меня такое чувство, что этот Вобла вскоре здесь появится. Не может не появиться.

— Ты уверен?

Я прислушался к себе.

— Странно, но да. Похоже, у меня пробуждается мое чувство черта. Я могу чувствовать своих клиентов, где бы они ни были. И вот сейчас я чувствую, что наш дорогой друг идет сюда. Подождем.

Альена недоверчиво посмотрела на меня, но спорить не стала. Просто прошла к дивану и села на него. Я же расположился в любимом кресле Воблы. Сложил кончики пальцев и задумался. Вот интересно как получается. Отправляясь на Землю, я ни о чем не думал, кроме как выиграть спор и получить пятьсот монет, утереть нос Ксефону, сдать практику. А сейчас? Хм, я уже дня три даже не вспоминаю о практике и споре. Как-то все это вдруг стало казаться мне неважным. Сижу вот тут в обществе ангела и переживаю за какого-то человеческого детеныша. И ужасно мне хочется, чтобы он выдержал мое последнее испытание не потому, что тогда я выигрываю спор, а потому… да потому, что хочется верить в него, в этого мальчишку.

Дверь тихонько скрипнула. Я отчаянно замахал Альене и скрылся за мороком. Девчонка недоуменно посмотрела на меня. Но все же последовала моему примеру.

Вобла осторожно вошел в помещение и затравленно огляделся. Он весь был каким-то взбудораженным и встрепанным. Откинув в сторону стул, он прошел к комоду, встал на корточки и сунул руку в щель под ним. Пошарил там. Через секунду он стоял, держа в руке целлофановый пакет, в который было завернуто нечто продолговатое. Вобла подошел к столу, торопливо размотал целлофан и выложил пачку денег.

— Ага, значит, те двадцать тысяч были не всеми вашими деньгами, — насмешливо заметил я. — Есть и еще заначка.

Вобла едва не подпрыгнул и резко обернулся, с ужасом уставившись на меня. Нервно заозирался. Видно, искал еще кого-то.

— Ты?!

— Угу, — вежливо кивнул я.

— Ты… откуда здесь взялся?!

— Да давно сижу. Просто интересно стало, что такой тип, как ты, собрался делать дальше.

— Ты?! Это из-за тебя все!!!

Я выгнул бровь.

— Из-за меня? Из-за меня что? Из-за меня вы отправились грабить киоски? Из-за меня вы стали играть в карты на деньги? Из-за меня попытались всучить кассирше в магазине отксерокопированные деньги?

— Из-за тебя!!! Ты их подсунул!

— А надо было настоящие отдать? — с интересом спросил я.

— Из-за тебя все!!!

— Ну ладно, пусть из-за меня. И что дальше?

— А то! — Вобла угрожающе нахмурился. — Я не знаю, кто ты такой, но я сейчас тебя убью!

— В самом деле? — Я с интересом посмотрел на него. — А ты когда-нибудь убивал? Решил восполнить пробел преступного образования?

Вобла озадаченно посмотрел на меня. В его представлении такой сопляк, как я, перед ним, таким крутым, должен трястись от страха. А тут откровенная насмешка и ни капли страха.

— Кто ты такой, черт возьми?!!

— Знаешь, на твоем месте я бы более осторожно подходил к выбору слов. Он ведь может тебя и взять. Вполне заслужил. Что же касается меня, то можешь звать как и раньше — Игрок.

Вобла еще раз внимательно осмотрелся вокруг. Видно было, что то, что я нахожусь здесь один, его успокоило. Он справился со своим первоначальным страхом.

— Ну и что тебе, мистер Игрок, нужно? Хочешь забрать эти деньги?

Я усмехнулся.

— Деньги? Что такое деньги? Так, раскрашенная бумага, которую вы, люди, цените непропорционально высоко. Впрочем, тебе не понять этого. Поэтому буду более приземленным. Деньги мне не нужны. Надо было бы, я бы взял их еще до твоего прихода и ушел. Мне нужен ты. А еще точнее — информация.

— А почему ты думаешь, что я тебе что-то скажу? После того, что ты сделал?

— Скажешь.

— Уверен? И сколько ты готов за это заплатить? — А как насчет спокойной совести? Вобла резко обернулся и уставился на Альену. — Откуда ты здесь взялась, черт побери?

— Я же просил выбирать выражения, — попенял я. — Ведь могу и в самом деле побрать.

Однако мои слова Вобла, похоже, пропустил мимо ушей. Он озадаченно разглядывал непонятную девчонку, появившуюся неизвестно откуда. Он вполне мог представить, что второпях пропустил и не заметил меня. Но ведь потом он самым внимательным образом осмотрелся. Не было здесь никого! И уж точно никого не было на диване. И вот нате вам. Сидит появившаяся непонятно откуда девчонка и еще разговаривает. Вобла вмиг потерял часть обретенной уверенности. Впрочем, то, что он трус, я знал и раньше. Ну не стал бы вполне взрослый парень связываться с малолетками и организовывать из них банду, если бы чувствовал себя уверенно со своими сверстниками. Но вот как раз с ними у него, похоже, и были нелады. Он просто боялся. Он мог верить только тем, кого подавлял своей силой, своим авторитетом. Таким задавленным людям он и верил. А задавить он мог только тех, кто младше. Кто слабее. И вот сейчас, попав в переплет, он без колебания бросал тех, кто ему доверял, ради собственного спасения. И он вовсе не горел желанием видеть свидетелей своего бегства.

— А ты кто еще такая?!

— Можно сказать, что твоя совесть.

Вобла даже не подозревал, насколько правдиво то, что сейчас сказала Альена.

— Ага. Вот что, совесть, забирай своего кавалера и валите отсюда! Быстро, пока я добрый.

— Ты можешь бежать сейчас, — сообщил я. — Можешь бегать и дальше. От нее, меня. Но рано или поздно мы с тобой встретимся. Судя по всему, встретиться тебе придется именно со мной, а не с ней. Бежать бесполезно, Николай. Можно либо сражаться за себя, либо сдаться. Ты, судя по всему, сдался, приняв свое поражение за победу.

Вобла ошарашенно уставился на меня.

— Откуда ты знаешь мое имя?! Его никто не знал здесь!

— Ты в самом деле хочешь услышать ответ? — Я посмотрел Николаю прямо в глаза. Тот некоторое время пытался тягаться со мной взглядом, но быстро сдался.

— Чего тебе надо?

— Ты знаешь, где мальчик? Кто его увез?

— Ага! — сразу взъярился он. — Вот что вам надо? Все вы добрые вот так! А меня, если я скажу, убить могут! Еще из-за того щенка я не рисковал!

— Рисковать тебя никто не просит, — холодно заметила Альена. — Я прошу только сказать то, что ты знаешь. Потом можешь проваливать.

— Угу. Только они потом меня везде найдут.

— Может, найдут, — кивнул я. — А может, нет. У тебя есть шанс совершить настоящий поступок. Не упускай его.

— А пошли вы! — Вобла схватил деньги, запихнул их себе за пазуху и рванул к выходу. — Сумасшедшие! — крикнул он от выхода. Я услышал, как он захлопнул дверь и подпер ее чем-то тяжелым. Мы с Альеной остались вдвоем.

— Он должен был получить шанс, — заметила Альена, словно оправдываясь. — Каждый человек имеет право на шанс.

— Имеет, — вздохнул я. — Мы ему его давали. Он сам отказался.

— Да. — Альена печально вздохнула.

— Только не говори, что тебе его жаль!

— Мне всегда жаль, когда люди не оправдывают ожиданий.

— Твоих ожиданий.

— И твоих тоже. Разве нет? Ох, Эзергиль, опять ты пытаешься казаться хуже, чем есть на самом деле.

— Нет, просто я стараюсь быть реалистом. Вы, ангелы, слишком уж идеалисты. Я же предпочитаю разочаровываться в своих худших ожиданиях, чем в лучших. Сейчас, увы, никакого разочарования не было.

Альена поерзала на диване.

— Значит, мы не можем вмешаться в открытую?

— Не можем. Если бы этот Вобла…

— Николай.

— Вобла. Был бы Николаем, мы сейчас тут не сидели бы. Вот если бы этот Вобла хоть на чуть-чуть раскаялся бы в своих поступках. Сообщил бы то, что знает…

— Вряд ли он знает много.

Я махнул рукой.

— Опять ты пытаешься его оправдать. Нам нужны были сведения? Нет! Сведения мы и без него добудем. Достаточно наших блокнотов. Нам нужно было его раскаяние, чтобы получить возможность хоть чуть-чуть повлиять на события. Увы, придется остаться в роли зрителей. Однако до этого мне предстоит сделать еще одну неприятную работу.

— Что еще задумал?

— За мной один совет. Не забыла? Сама дала мне это право. Вобла свой выбор сделал. Теперь выбор за другим человеком. Пойдем.

Я поднялся с кресла и зашагал к двери. Альена молча последовала за мной. Что это с ней? Никаких вопросов. Никаких требований пояснить мысль. Видно, поняла, что бесполезно у меня что-либо спрашивать. Или… или наш последний разговор не прошел даром и для нее.

Во дворе я обернулся на дверь, которую Вобла, убегая, подпер черенком лопаты. Некоторое время разглядывал ее, словно видел впервые. Альена терпеливо ждала. Иногда она тоже посматривала на дверь, словно желая понять, что же там привлекло мое внимание.

— Ты чего, — наконец не выдержала она.

— Боюсь, — неожиданно даже для себя признался. — Боюсь еще одного разочарования.

— А ты попробуй поверить.

— Я верю. Но верит ли Алеша? Ладно, идем. Может, я и боюсь, но никакой страх не заставит меня отступить.

Альена согласно кивнула.

Глава 2

Выяснить место, где держат Алешу, для нас с Альеной было нетрудно. Достаточно прибегнуть к помощи наших чудесных блокнотов и задать им правильные вопросы. Но в этом случае мы полностью лишались возможности каким-нибудь образом повлиять на события. Эти запреты были не просто законами, а основой мироздания и миропорядка. Никто из нас — ни черти, ни ангелы не могли хоть немного ущемить свободу воли людей. И совершенно неважно, в их пользу мы ущемляли эту свободу или нет. Так что выбора особого у нас не было.

— Хотелось бы мне знать, что сейчас поделывают наши бравые друзья, которых ты натравила на этого горе-милиционера.

— Я натравила?!! — Альена оторвалась от разглядывания особняка в лесу и возмущенно уставилась на меня. Я усмехнулся.

— А разве нет? Кто вообще сообщил о предателе? И тебе его не жалко? — слегка подколол я девчонку.

— Алешу мне гораздо жальче. Он невинный.

— Ага. Ягненочек. Безвинный. И киосков он не грабил, и денег не воровал. Ух, зараза, — выругался я, прихлопывая комара. Не объяснишь ведь дураку, что не человек я. Не человек. Напьется он моей крови, как же. И все равно лезет. Бедолага.

Альена неодобрительно посмотрела на меня и снова стала наблюдать за домом.

Вот это дачка! Я внимательно оглядел массивный забор с колючей проволокой наверху. Неплохо устроился. Надо будет у нас там идейку подкинуть, чтобы хозяина этого домика поместили в котел, расположенный в таком же доме. Ему будет приятно. Наверное. Нужно будет спросить. Ладно, чего-то я отвлекся. Пора делом заняться. Я прикрыл глаза и самым тщательным образом ощупал весь лес вокруг. Ничего и никого. Нет, кто-то, конечно, есть, но этот кто-то нас пока не интересовал. Далеко очень.

— Ну что, нанесем визит вежливости? — поинтересовался я.

— Черт нанесет визит вежливости? — хмыкнула Альена. — Ты хоть знаешь, что означает слово «вежливость»?

Я почесал затылок.

— А фиг его знает. Вроде вот читал в словаре. Что-то там было про новую форму пыток. Кажется, она вежливостью и называлась.

Альена фыркнула. Я усмехнулся.

— Шуточки у тебя мрачноватые.

— Стараюсь соответствовать высокому званию черта, — бодро отрапортовал я.

Альена шутливо погрозила мне пальцем. Я виновато опустил голову, усмехаясь уголками губ. Но тут девочка снова стала серьезной.

— Эзергиль, ты действительно уверен в том, что хочешь сделать?

— Совсем не уверен, — успокоил я ее. — Но иначе нельзя. Алеша должен освободиться от меня… или остаться со мной до конца жизни. Но это должен быть его поступок. Если бы наш бравый военный поверил тебе, было бы проще. Но Михаил — ужасный материалист. Нам так и не удалось убедить его, что речь идет о гораздо большем, чем жизнь. Так что некоторые моменты нам придется решать самим. — Я нахмурился. — И если Алеша не выдержит испытания, то пусть все они пеняют на себя. Я уже ничего не смогу сделать ни для них, ни для Алеши. И ты не в силах мне будешь помешать.

Альена пожала мне руку.

— Я верю в тебя.

Я отрицательно покачал головой.

— В меня не надо верить. Я не Он. Верь лучше в Алешу. Верь в то, что он найдет в себе силы отказаться от моего предложения. В то, что он Человек.

Я отвернулся и зашагал прямо к забору. Даже не трудясь обходить кусты, я шел сквозь них, как ходил сквозь двери и стены. Встревоженная Альена шагала следом. Около забора я замер и огляделся.

— Красиво здесь. Птицы. Озеро. Почему все сволочи стараются поселиться в таких вот местах и саму красоту испоганить своим присутствием?

Альена открыла рот, чтобы что-то ответить, но я жестом ее остановил.

— Это был риторический вопрос. Да, ты лучше не показывайся никому. Тебе опасно здесь находиться. Это моя территория. Но как же здесь красиво…

Я прошел сквозь забор и огляделся. Аккуратно подстриженный лужок. Небольшой аккуратный сарай для разного садового инвентаря, спрятанный в кустах. Сарай? Хм, я видел, что люди порой живут в худших условиях, чем этот сарай.

Неожиданно из-за дома выскочила пара собак и, принюхиваясь, двинулись в мою сторону. Вот зараза. Укусить меня не смогут, но ведь чуют. Мимо меня шагнула Альена и двинулась к собакам. Опустилась перед ними на корточки и на миг сбросила морок. Собаки принюхались и вдруг разом перевернулись на спину, подставив брюхо, и отчаянно завиляли хвостами. Во дает девчонка. Еще бы с людьми так. Увы, люди не собаки. Их добротой не проймешь. Людей надо пронимать чем-нибудь тяжелым. Желательно по голове, чтоб мозги на место встали.

— Путь свободен, — сообщила мне Альена. Я кивнул в ответ. Что ж, раз путь свободен, шагаем дальше.

Я неторопливо прошел по тропинке, осматриваясь вокруг, стараясь запомнить расположение всех построек. Мимо нас прошагал охранник с пистолетом под мышкой. Я проводил этого мордоворота взглядом. Интересно, почему все нанимают в телохранители таких качков? Смотрятся внушительно, да, но каковы они как охранники? Впрочем, это не мое дело. Этот товарищ, который нам совсем не товарищ, может нанимать в телохранители кого угодно и сколько угодно. Может держать армию адвокатов и сорить миллионами на подкуп. Но рано или поздно он попадет на Суд. На наш суд. Посмотрим, как ему помогут его миллионы и адвокаты.

Альена, похоже, поняла причину наших прогулок вокруг дома и не возражала, тоже внимательно осматриваясь вокруг. Вот она остановилась около каменных сфинксов, замерших перед главным входом в особняк. Я моментально оказался на одном из этих сфинксов. Приосанился.

— Как я тебе?

Альена хмуро оглядела меня.

— Как мальчишка на скульптуре, воображающий себя незнамо кем.

Я молча спустился на землю.

— Всю шутку обломила, — мрачно заметил я.

— Шутку?! Эзергиль, ты хоть сейчас можешь думать о чем-нибудь кроме своих шуток?! Ты только представь себя на месте Алеши…

— И не собираюсь представлять. Сам я на место Алеши никогда не попаду. Надо быть лохом, чтобы очутиться там. А шутки всегда в срок. Хорошая шутка, между прочим, продлевает жизнь.

— Ты опять ведешь себя как…

— Молчу. Давай займемся делом. Пойдем дальше.

Миновав сфинксов, мы попали в довольно просторный холл… дачи, что ль? Ладно, пусть будет особняка. Мне все равно. Есть у меня такое чувство, что после того, как здесь побывает бравая команда Михаила, для этого домика будет только одно название — груда мусора. Да-с, чегой-то я сегодня чрезмерно злой. Уже на ни в чем неповинные особняки кидаюсь. А домик действительно красивый. В холле разве что фонтана не хватает. А так и ковры и хрустальная люстра. Лестница на второй этаж.

— Начнем сверху? — поинтересовалась Альена, рассматривая картину на стене.

— Алешу они вряд ли наверху держат. Скорее внизу. — Я прислушался к себе. — Да, внизу. Но мы все равно начнем сверху. Надо провести рекогносцировку и выявить пути отхода.

— Чьи пути отхода? — поинтересовалась Альена.

— Неважно. Просто пути отхода. Если наши проиграют, то они пригодятся нам. Если выиграют, то неплохо их перекрыть, чтобы не сбежали другие.

Альена недовольно оглядела меня с ног до головы.

— Если Алеша внизу, то лучше идти вниз.

— Нам нужна разведка. — С этим заявлением я ступил на лестницу. Домик был в три этажа, и я, не задерживаясь на втором, сразу поднялся до самого верха. Этаж представлял собой, по сути, одну комнату с двумя бильярдными столами. В углу располагался бар. В шкафу стояли бутылки с вином, бокалы. Ясно, что здесь принимали только очень близких людей. Я осмотрелся. Провел рукой по боку бильярдного стола. Катнул шар. Обошел всю комнату кругом. Заглянул за неприметную дверь в углу. Там стояли вдоль стен запасные кии, в ящике были сложены бильярдные шары.

— Ты еще долго тут собираешься быть? — нетерпеливо поинтересовалась Альена.

— Не понимаю, куда ты спешишь. Все равно мы ничего сделать не можем. А наши бравые спасатели вряд ли появятся раньше вечера. Не дураки же они средь бела дня лезть. Впрочем, от них всего можно ожидать, ты права. А здесь мы уже все осмотрели.

Я спустился на второй этаж. Ага, здесь уже интересней. Спальни и рабочий кабинет. В спальню я заглянул мельком, а вот рабочий кабинет надо бы осмотреть внимательней. Ага, щас. Я бы, конечно, его осмотрел, если бы хозяин не мешал. Просунув голову сквозь дверь, я обнаружил нашего главного бяку, сидящего за столом и что-то пишущего. Я прошел сквозь дверь, подошел к хозяину поближе и самым внимательным образом осмотрел его со всех сторон. Альена стояла у двери, обхватив себя руками и слегка поеживаясь.

— Мне здесь не нравится, — тихо сказала она.

— Ничего удивительного, — отозвался я, не отрываясь от разглядывания хозяина кабинета. — Я первый раз вижу настолько холодного человека. Нет, я, конечно, прочитал о нем в архивах и знаю, что он остался почти без души. Но одно дело читать об этом, а другое видеть и ощущать подобное самому. Его душе цена полушка. Да и то никто не даст. Этот человек целиком и полностью наш. Даже не заглядывая в блокнот, могу сказать, что эта ходка будет у него не первая. Но вполне может стать последней. Его душа уже настолько изъедена, что непонятно, как вообще существует. Да-а, как личности ему существовать только эту жизнь осталось. Ну максимум еще одну. Все, больше не выдержит. Развеется.

— Ты мне это говоришь?! — Альена отошла в самый дальний от человека угол, в который только можно было забиться. — Да от него веет таким холодом, что хоть шубу надевай. Жаль только, она не поможет от холода души. Давай уйдем отсюда.

— Уйти? От такого интересного субъекта? Ну нет. Надо изучить все стороны человеческого бытия. А до встречи с ним я думал, что абсолюта не существует. Конечно, он еще не абсолют, но наиболее близок к нему.

— Хочешь сказать, что этот человек абсолютное зло?

— Зло, добро. Это все лишь слова. Конечно, он не зло. В том смысле, что он не стремится разрушить мир, покорить другие страны. Его цели скромнее. Он просто хочет жить хорошо. Но при этом ему плевать на всех, кроме самого себя.

Я еще раз обошел вокруг сидящего человека. Тот, словно что-то почувствовав, оторвался от письма и с недоумением уставился перед собой. Оглянулся. Блеснули очки. И доброе-доброе лицо. Сам человек был слегка полноват. Не в смысле толстый, а именно слегка. Но отлично сидящий костюм эти огрехи в фигуре скрывал. Круглое лицо. А вот глаза… глаза постоянно бегали. Ясно, что человек не привык смотреть собеседнику в глаза. Никогда бы я не стал доверять тому, кто при разговоре старается не встречаться взглядом с собеседником. Хотя… не зря ведь этот человек носит очки с темными стеклами. Это мне было видно, что глаза у него бегают. А вот обычные люди это вряд ли заметят. Тем более если их посадят против света. Кажется, этот человек о своем недостатке отлично знал. И это свидетельствовало о незаурядном уме. Такой бы ум да на пользу. Однако этот человек выбрал путь разрушения. Разрушения прежде всего самого себя. Своей души. Что ж, свобода воли. Я мог бы ему помочь, но вся ирония в том, что для этого потребуется лишить его той самой свободы воли, которая лежит в основе всего мира. Порой я задумываюсь, а нужна ли эта свобода для людей, которые используют ее для саморазрушения? Думал ли Он над этим? Впрочем, вряд ли я умнее Его. Надеюсь, Он знает, что делает. Очень может быть, что когда я вырасту, стану большим, старым и мудрым, я буду лучше понимать Его планы. А пока остается только верить.

Я разочарованно отвернулся от этого человека и вышел из кабинета. За мной тотчас выскочила и Альена, облегченно вздохнув.

— Ну и ужас.

— Ужас, — согласился я. — Но на самом деле этот человек очень несчастный. Хотя он сам этого не понимает. Знаешь, мне не хочется даже наказывать его. Ведь его смерть может стать действительно Смертью. Окончательной и бесповоротной. Конечно, он сам привел себя к этому.

— А если испытания? — несмело поинтересовалась Альена. — Как с Алешей.

Я покачал головой.

— Увы, не поможет. Поздно. Он только озлобится и не поймет. Пусть уж наслаждается той жизнью, что ему осталась. В его последней жизни ему многое будет удаваться. И умрет он, достигнув в этой жизни всего, чего хотел. А вот счастья у него не будет. Его он себя лишил.

— А что будет потом?

Я остановился и оглянулся на дверь кабинета.

— Для этого человека не будет никакого потом.

Альена замерла и чуть ли не с ужасом уставилась на меня.

— Мы должны ему помочь!

Я, не обращая внимания на ее крики, стал спускаться на первый этаж.

— Эзергиль, ты слышишь меня?!

— Слышу. Что мы можем сделать, если он сам не хочет себе помочь?

— Такого не может быть!

Я остановился и оглянулся назад.

— Альена, давай посмотрим, чем закончится сегодняшний день. Так или иначе, но сегодня будут получены ответы на многие вопросы. Ради тебя обещаю, я дам ему шанс. Один. Возможно, давая ему этот шанс, я многим рискую. Придется действовать на грани. Но я рискну.

— Мы скажем, что действовали вместе.

Я улыбнулся.

— Спасибо. Но тебе никто не поверит. Ангелы совсем не умеют врать. Хотя… у тебя получается лучше, чем у других, — подколол я ее.

— Значит, я хорошо вру?!!! — тут же вспылила Альена. Как просто с ангелами. Так легко сменить тему.

— Угу, — кивнул я, торопливо сбегая вниз. Альена вынуждена была меня догонять, чтобы все-таки суметь стукнуть. Но догнать меня, если я этого не хочу, практически невозможно.

— Я тебе все равно еще это припомню, — пообещала Альена, тяжело дыша.

— А я считал, что ангелы должны все прощать, — насмешливо отозвался я из-за спины охранника, вокруг которого последние пять минут мы и носились. Тот иногда отрывался от газеты и недоуменно к чему-то прислушивался. Однако неизменно пожимал плечами и возвращался к чтению. Порой у меня возникала мысль выбить у него из руки газету и посмотреть, как он на это отреагирует. Наверное, и тогда просто пожмет плечами, подберет газету и вернется к прерванному чтению, свалив все на сквозняк. Совершенно бесчувственный тип.

— Вот тресну пару раз, тогда и прощу, — пообещала Альена. — И снова стану кроткой и миролюбивой.

Снова станет? Интересно, а когда она была кроткой и миролюбивой? Что-то я не помню такого. Однако подобные мысли я благоразумно высказывать вслух не стал. А то бег с препятствиями начнется по-новому. А мы здесь все-таки по делу. Надо еще Алешу навестить.

Подвальное помещение я осмотрел более внимательно, чем все остальные комнаты. Газовый котел, подвал для хранения продуктов, где вдоль стен стояли довольно приличных размеров холодильники. Помещения со шкафами, где располагались другие необходимые в хозяйстве припасы. Алеша находился в небольшой комнате, расположенной в дальнем конце подвала. Здесь, очевидно, была комната отдыха для слесарей. В ней был простой стол и кровать, стоявшая вдоль дальней стены. На этой кровати, поджав ноги до подбородка, и сидел Алеша. Изредка он старательно размазывал грязь по лицу, вытирая слезы. Но помогало это мало. Альена рванулась было к нему, но я вовремя ухватил девчонку за руку.

— Куда?! Забыла обещание? Сейчас мой выход. А ты не вмешивайся. И даже не показывайся. Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

— Мне остаться в коридоре?

Я подумал.

— Не стоит. Лучше послушай, что там будет говориться. Но прошу тебя, не вмешивайся, пока я не разрешу. Очень прошу!

Альена кивнула.

— Хорошо. Это я тебе обещаю. Эзергиль, я верю тебе.

По новой? Лучше бы в Алешу верила.

Немного поколебавшись, я встал напротив мальчика. Дождался, когда Алеша опять начнет вытирать слезы и таким образом потеряет помещение из виду, скинул морок. Алеша убрал руку от лица, увидел меня и вздрогнул. Его глаза широко раскрылись.

— Ты?!

Я прошелся по комнате. Огляделся.

— А ничего квартирка! Симпатично. Просто и со вкусом.

— Могу уступить, — огрызнулся Алеша. Первое потрясение от моего появления у него уже прошло, и он снова занял довольно-таки враждебную позицию по отношению ко мне.

— Дружище, ты несправедлив, — заметил я. — Я тут, можно сказать, с риском для себя пробираюсь в логово матерого бандита, чтобы оказать помощь другу, и какой прием меня здесь ожидает? И это вместо приветствия!

— Тамбовский волк тебе друг.

— Фу. Эх, Лешка, Лешка, какой же ты еще глупый. Кто же вот так с ходу отказывается от помощи?

— А что ты потребуешь взамен своей помощи?

— Я? Да как ты мог подумать такое обо мне? Я что, человек, чтобы требовать что-то за помощь? Мы ведь с тобой договор заключали? Заключали. По этому договору я обязан неделю тебе помогать. Неделя еще не истекла. Так что ты мне ничего не должен. Помогаю я тебе искренне. И совершенно бескорыстно к тому же.

— Спасибо, ты мне уже помог. — Алеша был уже не так враждебен. Более того, в глубине души у него появилась надежда, которой не было до этого. — Из-за твоих денег здесь и сижу!

— Моих денег? — улыбнулся я. — Я не ослышался? Ты точно сказал «моих денег»? Сюда ты попал не из-за денег, а потому что не слушал умных советов.

— Твоих, что ль?

— Моих. А я ведь говорил тебе, что получить деньги — это одно. А вот объяснить их появление со-овсем другое. Предупреждал или нет?

Алеша насупился.

— Ну предупреждал.

— И что ты сделал? Ты, конечно же, меня послушал и отказал одному бестолковому и наглому типу, который за просто так подарил тебе чемодан с деньгами.

— Ну-у-у…

— Не отказал, — кивнул я. — Так в чем ты меня обвиняешь? В том, что не смог придумать толковое объяснение появлению денег? Кстати, что этому Павлу Константиновичу от тебя надо?

— Какому Павлу Константиновичу?

— Который в очках и кому принадлежит эта дачка. Чего он хотел?

— А то ты не знаешь, — нахмурился Алеша.

— Знаю. Хочу от тебя услышать.

— Что надо, что надо… Требует, чтобы я рассказал, где нашел этот чемодан. Сказал, что до завтрашнего утра мне дает подумать. Потом, сказал, плохо мне будет.

Я сочувственно покивал.

— Да. А он ведь действительно может плохо сделать. Я тут почитал о нем… своего врага живьем приказал в бочку засмолить, а к бочке груз привязал и в озеро. Читал сказку о царе Салтане? Вот и он, видать, читал.

Алеша побледнел и с ужасом уставился на меня. С другой стороны на меня яростно взирала Альена, многозначительно потирая кулак. Вот ведь… ангелочек мне попался. Живым останешься — рад будешь. Алеша попытался ответить что-то, но голос ему изменил и он только беззвучно рот разевал. Я же сделал вид, что испуга его не замечаю.

— Или вот другой его соперник. Между прочим, бывший друг. От смерти когда-то Павла Константиновича спас. Но, как видишь, эта заслуга ему не ничуть помогла. Так вот, этого друга он вообще велел…

Алеша вдруг громко всхлипнул и закрыл уши.

— Заткнись!!! — чуть ли не заорал он.

О том, чтобы заглушить все крики, я позаботился заранее. Так что никто в доме, кроме меня и Альены, услышать эти крики не мог. По этой причине я совершенно не мешал Алеше кричать.

— Успокоился? — поинтересовался я, когда тот на миг замолчал. — Не хочешь слушать, не надо. Так бы и сказал. Зачем орать? Я просто думал, что тебе интересно будет. Своего врага надо знать.

— Ты вроде говорил, что пришел мне помочь? — Алеша с надеждой посмотрел на меня.

— Что? А, да. Конечно же. Видишь ли, помочь бежать я тебе не могу. Просто не имею права. Как я уже говорил, действовать в этом мире я могу только опосредованно. Однако совет могу дать. Если ему последуешь, то спасение я тебе гарантирую. Не сто процентов, конечно, но девяносто девять целых и девяносто девять сотых.

— Какой совет?

— А? Ах да, совет. Очень простой. Сейчас встань, постучись в дверь и скажи, что все расскажешь. Скажешь, где нашел деньги. Когда же тебя отведут к Павлу Николаевичу, ты скажи, что деньги на самом деле принадлежат некоему художнику по имени Григорий Иванович. Мол, ты слышал, как он втайне продал несколько своих картин иностранцам. Сумма была на самом деле около трех миллионов. Эти же два ты стащил у него.

— Что?!

— А что? Что такого? Они, понятно, обыщут дом художника еще раз более внимательно. Найдут там еще один миллион. Тут мне можешь поверить — этот миллион они там найдут. Об этом я позабочусь. Ну а дальше дело техники. Кстати, попутно я могу выполнить и другие твои пожелания. Ты же хотел, чтобы тебя все боялись? Думаю, этот Павел Константинович оценит то, как ты стащил чемодан с деньгами и что тебя никто не заподозрил. С моей помощью ты вполне можешь занять место… как бы это выразить? Тут не полк, так что сыном полка тебе не стать. А вот место сына местной братвы вакантно. Могу гарантировать, что ты его займешь.

Алеша с каким-то странным выражением смотрел на меня.

— А что будет с Григорием Ивановичем?

— А что с ним будет? Да ничего. Ну побьют немного. В больнице полежит. Ничего страшного. Думаешь, убивать его будут? Да кому он нужен? Доход его вроде как нелегальный. Все решат, что жаловаться он не будет. А сам по себе он не опасен.

Алеша задумался. Я замер. Замерла и Альена. Я видел, как она до крови прокусила себе губу, ожидая ответа. Мне было тяжелее. Я ничего не мог себе прокусить. Я должен быть внешне совершенно спокойным. Но какой ценой далось мне это внешнее спокойствие… Мне хотелось чуть ли не орать, чтобы он быстрее решал.

— А что с отцом Федором? — вдруг спросил мальчик.

— А что с ним? — удивился я.

— Я слышал выстрел. Когда меня уже затащили в машину. Я видел, как отец Федор бросился мне на помощь. Потом меня затащили в машину. А потом был выстрел.

Я махнул рукой.

— Нашел о чем думать. Дурак бросился под пули. Дураку дурацкая смерть.

Алеша замер.

— Смерть?

— Ну да. Зачем бросился? Ведь видел, что у бандитов пистолеты и что их больше. Все равно полез. Так кто же он как не дурак?

Алеша сидел на кровати, вытянувшись как струна, уставившись в одну точку. По щеке прокатилась слеза, но мальчик ее, похоже, даже не заметил. Он вдруг медленно повернул ко мне голову.

— Да, — безжизненным голосом сообщил он мне. — Он дурак. Он дурак, что кинулся защищать меня. Я этого не стою. Я отдал тебе душу. Так забирай ее! Но остальных оставь! А теперь уходи! Мне твоя помощь не нужна!!! Уходи!!! Пошел вон!!! — Алеша вдруг вскочил и запустил в меня подушкой с кровати. — Уходи!

От подушки я увернулся. Потом пришлось потратить некоторое время, чтобы успокоить мальчика.

— Слушай, ну не будь хоть ты дураком, — попытался я урезонить его. — Своим геройством ты его уже не спасешь. Зато можешь спасти себя. И художник твой любимый не погибнет — это я могу тебе гарантировать. А ты добьешься всего, чего хочешь. Что тебе надо?

— Надо, чтобы ты отстал от меня!

Я пожал плечами.

— Как хочешь. Но договор у меня. Тебя убьют здесь, а душа попадет ко мне. А если ты останешься в живых, то еще можешь исправить это.

— А я не хочу ничего исправлять! Ты понял это?! Не хочу!!! Хочешь мою душу?! Пожалуйста. Можешь получать ее!!! Хочешь, еще один договор подпишу. Я тебе подарю ее. Просто так! Но оставь всех нас в покое!!! Оставь моих друзей!!!

— Как хочешь. — Я подошел к столу и положил на него свисток, который достал из кармана. — Но я дам тебе шанс. Ночь впереди длинная. Если передумаешь, свистни в него. Я приду.

Алеша молча взял свисток. Посмотрел. Потом бросил его на пол и с видимым удовольствием растоптал его в пыль.

— Вот тебе!

Я отступил на шаг назад. И тут я понял, что больше не чувствую присутствие мальчика. Это могло значить только одно… Его порыв был не позой. Сейчас он был искренен. Я достал из воздуха договор и просмотрел его. Алеша увидел знакомую бумагу, побледнел. Но тут договор прямо у меня в руках вспыхнул — я решил, что небольшие спецэффекты не помешают. Миг, и только горстка пепла осела на пол. Я снова взглянул на мальчика и усмехнулся.

— Что ж, можешь радоваться. Тебе удалось вырваться от меня. Поздравляю. У меня больше нет никакой власти над тобой. Теперь посмотрим, как ты сможешь вырваться от Павла Николаевича. От него ты так просто не избавишься. А теперь прощай.

Я медленно растворился в воздухе. В тот же миг что-то визжащее повисло у меня на шее. С трудом я сообразил, что это Альена. Плача и смеясь, она висела у меня на шее и болтала ногами. Не удержав равновесия, я рухнул на пол. Но это ничуть не остудило радости девчонки. Теперь она принялась колотить меня по бокам.

— Мы победили!!! Мы победили!!! — вопила она.

Я торопливо отодвинулся от нее подальше.

— Во чокнутая, — буркнул я, сам светясь от радости. — Слушай, ты не могла бы выражать свой восторг менее бурно? Какой смысл в победе, чтобы потом умереть от радости? Я победой еще насладиться хочу.

В этот момент в комнату ввалился Ксефон.

— Вот ты где, — с ходу буркнул он, разглядев Алешу, все еще ошеломленного моим исчезновением.

Я моментально оказался рядом с Альеной, придавил ее к полу и заткнул ладонью рот. Та сначала возмущенно дернулась, но, разглядев Ксефона, замерла. Ксефон же, не утруждая себя проверкой, сразу подошел к Алеше и встряхнул его.

— Чего ты какой? У меня новость для тебя.

Мальчик недоуменно посмотрел на Ксефона. Похоже, прибытие еще одного черта его не обрадовало.

— Тоже о моем спасении? — зло поинтересовался Алеша. — Не надо! Ничего мне от вас не надо. Это я и твоему приятелю сказал!

— Как не… — Ксефон замолк и уставился на Алешу. — Какому приятелю?

— Эзергилю. Так, кажется, его зовут. Тоже предлагал мне спасение. Я отказался. И от тебя мне ничего не надо!

— Что он тебе предлагал? — Ксефон весь напрягся и подался к мальчику. Тот даже попятился от него.

— Что-что? А что еще ваша братия может предлагать? Ничего хорошего. Предлагал свалить всю вину на Григория Ивановича. И это после того, как тот помог мне?! После того, как погиб отец Федор, защищая меня?!

Ксефон покачал в воздухе рукой. Мол, неважно все это. Алеша этот жест понял правильно и скривился.

— А я не хочу жить по вашей логике!!! Ты понял?!

Ксефон даже засветился от счастья. Он слово за слово вытянул весь наш разговор с Алешей. Под конец он уже не скрывал радости.

— Парень, ты идиот, это все, что я тебе могу сказать. Эзергиль всегда был придумщик. Надо же, как все ловко придумал. И главное, могло сработать. Что ж, отказался и хорошо. От тебя мне больше ничего не надо. Прощай, глупец. Мог бы спастись, но ты сам выбрал свою дорогу.

— И это все, что ты мне скажешь? — Алеша недоверчиво уставился на него. — Не предложишь мне путь спасения?

Ксефон расхохотался.

— Я же говорю, идиот ты. Да на хрена ты мне нужен? Не тебе я помогал все это время, а с Эзергилем сражался. А ты… да мне плевать, что с тобой будет. Ты выбрал свой путь сам. Спасибо, конечно, вот уж не ожидал, что ты справишься с этим хитрецом Эзергилем. Но теперь-то ты мне зачем?

Ксефон поднял голову и расхохотался. Потом снова взглянул на мальчика.

— Когда попадешь туда, — Ксефон ткнул пальцем вверх, — передавай привет своей матери. Герой-дурачок. — Ксефон опять рассмеялся и медленно растаял в воздухе. Алеша же опустился на кровать, закрыл лицо руками и разревелся.

— Я Ксефона этого убью, — зловеще пообещала Альена.

Я усмехнулся.

— Не надо. Его убьет результат практики. А пока пусть порадуется… бедняга.

— А это не слишком жестоко?

— Ну… ты ведь не хочешь, чтобы он сейчас начал творить какие-нибудь глупости? А с него станется. Нет, самый безопасный Ксефон — это Ксефон, уверенный в том, что победил. И вот что, пойдем-ка за ним. До завтрашнего утра Алеше все равно ничего не грозит.

Альена неуверенно посмотрела на плачущего мальчика. Потом на меня.

— Мне бы не хотелось оставлять его одного в таком состоянии.

— Если его решение твердо, то пусть для него это будет последнее испытание. Вспомни: «Сказав сие, Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики его». Он знал, что его ожидает в этом саду. Мог уйти. Но Он выбрал другой путь.

— И что? — нахохлилась Альена.

Я обернулся к Алеше.

— Ничего. У каждого может быть свой Гефсиманский сад. Оставь его сейчас. Он свой путь выбрал. Мы в данный момент здесь лишние. А Алеша… он или укрепится в своем решении, или раскается. Посмотрим.

Альена тоже посмотрела на Алешу.

— Он не раскается.

Я кивнул.

— Я тоже так думаю. А теперь пойдем. Мне кажется, что нам стоит посмотреть, что собирается делать Ксефон.

Ксефона отыскать было нетрудно. Тот даже и не старался замаскировать свое присутствие. Вернее, маскировал он его только от людей. А для нас с Альеной его вопли разносились по всему лесу.

— Я победил! — вопил он. — Ну, Эзергиль, что ты сейчас скажешь?!

Мы с Альеной недоуменно переглянулись и бросились вперед. Ксефон стоял на какой-то поляне в лесу и кричал, каждый раз оглядываясь вокруг.

— Эй, Эзергиль!!! Ты здесь или где?! Слышишь меня?! Я победил тебя!!!

— Ну победил, победил, — вяло отозвался я. — Конечно же ты победил. Алеша же совершенно тут ни при чем.

Впрочем, я постарался сделать так, чтобы Ксефон меня не расслышал. Попадаться ему на глаза сейчас совершенно не входило в мои планы. Да я просто и не смог бы выглядеть удрученным, как полагалось проигравшему.

Ксефон наконец, утомившись вопить, сплюнул.

— Вот всегда так. Когда какую пакость мне сделать, вот он. Сразу тут. А как проиграл, так в кусты. Боится даже на глаза мне попадаться.

Я посмотрел в спину Ксефону.

— Я с тобой позже поговорю, — пообещал я. — И на глаза тебе попадусь. На комиссии по летней практике. Там я тебе объясню, кто кому боялся попадаться на глаза.

Альена покачала головой.

— Нельзя же быть таким, Эзергиль. В конце концов, Ксефон свое уже получил.

— Каждому отмерится его мерой. Я не заставлял Ксефона желать моего унижения. Он сам этого хочет. Он это получит. Альена, прости, но это наши внутренние дела.

Альена пробурчала что-то нелицеприятное по поводу чертей, ада и меня с Ксефоном персонально. Я счел за лучшее сделать вид, что не расслышал.

Ксефон тем временем вышел на проселочную дорогу, ведущую, как я знал, в ближайший поселок. Точнее, поселок городского типа. Именно оттуда в свое время мы вместе с Альеной и выдвинулись к даче Павла Константиновича. Хм… выдвинулись… Звучит как военная сводка. Впрочем… а почему бы и нет? В конце концов, чем у нас не бой? Ладно, неважно.

Ксефон, совершенно не маскируясь, бежал по улице небольшого городка… или поселка. Фиг тут у людей разберешься. Меня, конечно, это мало волновало, но все же надо же определяться с названием? А то «поселок городского типа». Что это за городской тип, именем которого назван поселок? Тогда почему так невежливо? Или этот тип обеспечивает этому поселку «крышу»? Совершенно непонятно.

Ксефон же тем временем забежал в какую-то забегаловку, на крыше которой красовалась гордая вывеска «пиво». Ну конечно, где же еще нашим героям быть? Как я и ожидал, там находился и Михаил Леонидович, и его подельни… э-э… бывшие сослуживцы. Правда, как я успел заметить, они практически не пили. К ним, сверкая радостной улыбкой, и направился Ксефон.

— Я победил! — скромно крикнул он. — Вы слышите?! Я победил!!!

На него посмотрели слегка удивленно все, кто находился в баре. Михаил Леонидович сориентировался первым. Чертыхнувшись, он ухватил Ксефона за руку и вытащил его из помещения. За ним немедленно двинулись и Владимир с Семеном. Григорий Иванович слегка задержался, скорее от растерянности, чем по необходимости. Видно, он еще не привык к довольно слаженным действиям команды Михаила.

Затащив Ксефона за какие-то сараи, Михаил встряхнул его.

— Чего орешь? Толком сказать можешь?

Ксефон усмехнулся.

— А чего тут говорить? Этот придурок Эзергиль…

Придурок? Я зловеще усмехнулся. Посмотрим, кто из нас придурок.

— …подвалил к Алеше с предложением помощи. Типа я тебя выручаю, а ты подставляешь своих друзей. — Ксефон с усмешкой рассказал о том, что услышал от Алеши. Михаил нахмурился. Григорий Иванович задумчиво отвернулся.

— Говоришь, он отказался от этого предложения? — с какой-то странной интонацией поинтересовался художник у Ксефона.

— Ну. Говорю же, придурок. Вы, люди, все какие-то чокнутые. Вот зачем лезете туда? Какое ваше дело до всего этого? Даже лучше, если этот мальчишка раньше погибнет. Быстрее в рай попадет. А так еще в жизни и оступиться может.

— Говоришь, лучше? — поинтересовался Михаил. Будь я на месте Ксефона, то после фразы, сказанной таким тоном, немедленно заткнулся бы и постарался побыстрее исчезнуть. Но Ксефон был слишком опьянен своей победой, чтобы услышать предупреждение.

— Ну конечно. И вам проще.

Тут вмешался Владимир.

— Слушай, ты… — Видно было, с каким трудом удержался Владимир от эпитета. — Давай ты нам самим предоставишь решать, что для нас лучше, а что хуже.

Ксефон хмыкнул.

— Да мне-то что? Решайте. Это Он так распорядился. Типа свобода воли и все такое. Будь моя воля, я бы вам показал, как надо жить. Главное ведь что? Рационализм.

Философ. Гений. Уж он бы показал. Альена хмурилась.

— Слушай, будь другом, — обратилась она ко мне. — Когда этот придурок будет сдавать практику на вашей комиссии… объясни ему, какой он дурак.

Я хмыкнул.

— О чем речь? Да с таким удовольствием…

Ксефон тем временем продолжал выступать. Его слушали уже откровенно раздраженно.

— Слушай, — не выдержал наконец Михаил. — Ты сам вызвался нам помочь. Сам пообещал провести разведку. Давай по существу!

— По существу? — осекся Ксефон и хмыкнул. — Ну раз по существу, то получите. На хрен вы мне теперь нужны! Вот вам по существу. И вашему идиоту мальчишке помогать я не собираюсь! Он ведь такой благородный, что сам от помощи отказался. Свобода воли, господа! Кто я такой, чтобы выступать против нее?! — Ксефон довольно противно усмехнулся. — Не вам я помогал. Не вам. Только против Эзергиля боролся. А раз он теперь повержен, то я прощаюсь с вами. Всего хорошего!

Ксефон отступил на шаг, поднял голову к небу и закричал:

— Господин Викентий! Я справился!!! Забирайте!!!

С ясного неба вдруг упало темное облако. Закружил вихрь. Мгновение, и Ксефон исчез.

— Вот скотина, — буркнул я. — Ну что ему стоило хотя бы напоследок немного помочь людям? Как был скотиной, так ею и остался. Но одно хорошо — больше под ногами путаться не будет.

Михаил Леонидович довольно витиевато выругался.

— Вот настоящий черт, — закончил он. — А я еще не верил в их существование.

Ну это он зря. Ксефон никогда не станет настоящим чертом. Мелким бесом максимум. Куда ему до черта с его подлючей натурой и глупостью.

— И что теперь делать? — немного неуверенно спросил Григорий Иванович.

— А что делать? Действовать самим. Не требуя помощи ни у чертей, ни у ангелов.

— Знаешь, — заметил я, — это самое правильное, что мог сказать человек.

Альена кивнула.

— А все-таки жаль, что мы не можем им помочь.

— Помочь можем, — заметил я. — В частности, можем рассказать то, что хотел рассказать Ксефон. Но мы этого делать не будем. Люди должны учиться полагаться только на свои силы.

Альена грустно улыбнулась.

— Да. Это правильно. Но как хочется, чтобы у них все получилось. — Она задумчиво оглядела всю четверку. — Я буду молиться за их успех. — Альена вдруг засияла знакомым светом. — И я благословляю всех вас, — закончила она.

Вся четверка вдруг вздрогнула. Осмотрелись. Михаил выпрямился.

— Пожалуй, — заметил он, — мы можем кое-что предпринять. И знаете, почему-то я верю, что у нас все получится.

Владимир и Семен переглянулись.

— Командир, я тоже знаю это. Давайте рассмотрим варианты.

Михаил кивнул.

— Не здесь. Надо сначала разобраться, что к чему. Поспрашивать местных. Только осторожно. Итак, разведка, вперед.

— Вперед, командир.

Все четверо направились к выходу из-за сараев. Только Григорий Иванович вдруг остановился и опустил голову.

— Мы помогаем верить тогда, когда не осталось надежды, — задумчиво пробормотал он. Потом улыбнулся и огляделся. — Спасибо тебе, ангел. Спасибо.

— Григорий! Ты где там застрял? — донесся крик из-за сараев.

— Иду! — отозвался художник и заспешил на зов. Я посмотрел на улыбающуюся девчонку и обнял ее за плечо. — Ты молодец, ангел, — заметил я. — Даже люди это оценили. Альена посмотрелся на меня сияющими глазами.

— Ты тоже молодец, черт.

Я засмущался.

— Ну какой я молодец. Я же черт. А каждый знает, что черти только гадости делают.

Альена покачала головой.

— Не начинай сначала.

— Не буду, — усмехнулся я. — Мы оба молодцы.

Альена согласно кивнула.

Глава 3

Альена взад-вперед шагала по небольшому оврагу, в котором мы с ней расположились в ожидании начала операции по освобождению мальчика.

— Пусть мы не можем помочь прямо, но избавить спасателей от разных неприятных неожиданностей мы в состоянии.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я.

— А то. Проверим маршрут.

Я неуверенно посмотрел на нее. Что тут проверять? Лес он и есть лес. Какие тут могут быть неожиданности? Однако по собственному опыту я уже успел убедиться, что с Альеной спорить — совершенно пустое занятие. Если уж она что-то вбила себе в голову…

— И с чего ты предлагаешь начать?

— С кладбища.

Я поперхнулся и закашлялся.

— С чего?!

— С кладбища. Я предлагаю начать с того, что мы навестим Ненашеву Зою и расскажем ей обо всем, что здесь произошло.

— Зачем? — удивился я.

— Эзергиль! Ты бесчувственный нахал! Она же мать! И она волнуется за своего сына!

— Тогда тем более непонятно, зачем рассказывать? Расскажем, когда Алешу успешно освободят. А если освободят не успешно, то она сама все узнает.

— Я и говорю, что ты бесчувственный тип. Тебе что, лениво до кладбища слетать?

— Да не лениво мне. Просто смысла не вижу. И потом, тебе же все равно придется самой все рассказывать. Я-то тебе зачем?

— Эзергиль, ну пожалуйста.

Все, я попал. Терпеть не могу, когда она так на меня смотрит. Этот ангел все-таки доведет меня однажды. Ну вот что бы вы сделали, если бы самая красивая на свете девчонка смотрела бы на вас с такой надеждой? Правильно.

— Поехали, — вздохнул я.

— Спасибо, Эзергиль! — Альена подскочила ко мне и чмокнула меня в щеку. И тут же покраснела и отскочила. Я покраснел не меньше.

— Телячьи нежности, — пробурчал я смущенно. — Пойдем уж.

С учетом расстояния добраться до нужного нам кладбища за три часа — это, скажу я вам, почти рекорд. Все-таки за время пребывания на Земле мы многое научились делать великолепно. И Альена уже действовала уверенно, а не ошибаясь в чарах. Не греша против скромности, могу сказать, что это именно я многому ее научил.

Добравшись до нужного нам места, мы приземлились около ограды. Я тут же прилег в тенечке.

— Ты иди, — махнул я рукой Альене. — Я тут отдохну. Посплю немного. Можете сколько угодно обсуждать свои дела. Тряпки там разные, помады.

Альена насупилась, но промолчала. Все-таки признавала свою прошлую вину. Хотя ее угрюмый взгляд ясно мне сказал, что она не считает меня джентльменом. Джентльмен не будет указывать даме на ее ошибки. Правильно, я не джентльмен. Я черт. Поэтому я буду указывать на ошибки. Чтобы не совершить их вновь. Все-таки в том, что ты черт, есть свое преимущество.

Отдыхал я недолго. Где-то через полчаса я обнаружил парящего над оградой призрака. Рядом висела в воздухе Альена. Выглядела она одновременно виноватой и довольной. Никак не могу понять, как ей подобное удается.

— Я все рассказала Зое, — сообщила она.

Угу. Понятно. И что теперь? Я вопросительно взглянул на обеих.

— Да, Альена рассказала мне все, — прошелестел призрак. — Наверное, я должна тебя поблагодарить… — Призрак замолчал. — Однако почему-то не могу испытывать к тебе благодарности. Ты играл людьми как куклами, ради своей цели.

— А разве цель была плохая?

— Цель оправдывает средства? Старый тезис. Сколько он крови стоил человечеству.

Я усмехнулся.

— Да уж. Люди глупы. Вы ведь забыли, что я не человек. Я Судья. Последняя инстанция, которая выносит приговор.

— Да. Но власти над живущими у тебя нет.

— Нет. Но я и не присваивал ее. Я давал людям то, что они хотели. А дальше они делали то, к чему лежала их душа. Выбор был за ними.

Зоя задумчиво оглядела меня.

— Мне не хочется с тобой спорить. Ты помог моему сыну. Хотя своим, несколько жестоким способом.

— А прививка тоже жестока. Подумайте, что в организм сажают микробов. И я не только помогал вашему сыну. Очень многие понесли наказание за свои дела. И еще будут такие люди.

— Да. Такие у тебя правила Игры. Ты хорошо назвал себя Игроком. — Зоя задумалась. — Неужели ты не сделал для себя выводов никаких?

Теперь уже настала моя очередь задумываться.

— Сделал, — признал я. — Вы правы. Я Игрок. Для меня все вокруг Игра. Теперь я узнал, что такое жизнь. Как Игрок я был готов нести ответственность за свои действия и поступки. Но в жизни… в жизни порой другие несут ответственность за твои действия. Этот урок я хорошо запомнил.

Я даже сгорбился.

— Что ж, если сможете, простите меня.

Призрак слегка задрожал.

— Ты не похож на тех чертей, что я представляла себе в детстве.

— Вы смотрите с другой стороны. Те, кто оказывается у нас, находят очень много общего со своими представлениями.

Зоя вдруг улыбнулась.

— А ты все-таки забавный. Хоть и черт. Раньше я слишком поглощена своим горем была. Я рада, что ты есть. И рада, что ты подружился с таким замечательным ангелом. — Зоя повернулась к Альене и подмигнула ей. Так, интересно, о чем они там еще трепались? Вот, блин! Женщины всегда общий язык найдут. — Надеюсь, она на тебя повлияет в положительную сторону.

— Угу, — кивнул я. — Или я на нее в отрицательную.

Зоя опять улыбнулась.

— Не думаю. А сейчас мне пора. Я уже слишком долго задержалась здесь. До свидания, ребята. Альена, спасибо тебе.

Зоя растаяла. Я же всерьез обиделся.

— Так. План был мой. Исполнение тоже. И что? Тебе спасибо, а мне? «Однако я не могу испытывать к тебе благодарность». И где же справедливость?

Альена положила руку мне на плечо.

— Ты и есть справедливость. Разве нет?

Я сердито покосился на нее. Альена задумчиво смотрела на меня, слегка улыбаясь. Я вздохнул.

— Верно. — Потом улыбнулся. — Да. Я Справедливость. А раз так, то нам нужно еще кое-где ее восстановить. Поехали.

Альена радостно кивнула.

— Поехали.

У дачи Павла Николаевича ничего не изменилось с того времени, как мы были здесь несколько часов назад. Мы с Альеной сидели напротив ворот и наблюдали за людьми внутри дома. Для этого, правда, нам пришлось сделать стены и ограды для себя прозрачными. Но это такой пустяк. Альена замечательно справилась, хотя и ворчала что-то там по поводу подглядывания. С ангелами так трудно… И вот сейчас, удобно расположившись под деревом, мы и вели наблюдение.

— Вместе с Павлом Николаевичем их там семеро, — заметил я. — А наших только трое.

— Четверо.

— Ну да, если считать художника, у которого самое страшное оружие — кисть.

— Ты не прав. Вспомни, как он разогнал тех, кто нападал на Алешу. А ведь против ножа пошел.

Я пожал плечами. Глянул на солнце. Оно как раз коснулось вершин деревьев. Уже начало темнеть. Я поднялся с земли и потянулся.

— Ладно, хватит тут штаны протирать. Все, что можно, мы уже увидели. Нового ничего не будет. Давай пройдемся.

Альена недовольно посмотрела на меня.

— А если они будут освобождать мальчика, когда мы будем гулять?

— Очень советую читать книги, товарищ ангел. В них ясно написано, что нападать надо под утро, когда сон самый крепкий.

Альена, похоже, обиделась.

— Думаю, те, кто на даче, тоже читают книги.

— Может, читают, а может, нет. Что из того? Они ждут нападения? Нет.

— Как знаешь. — Альена явно не собиралась со мной спорить. Похоже, и правда обиделась.

Мы еще раз прошлись по маршруту. Только девчонка что-то там вычитывала в своем блокноте. Иногда я отставал и невзначай пытался заглянуть в него. Но Альена была начеку и мои попытки пресекала в зародыше.

— Что ты там ищешь? — наконец не выдержал я.

— Что надо. Увидишь. Я ведь о чем подумала? Ну освободят они мальчика, а дальше что? Или думаешь, эти бандиты отстанут? Да никогда. Мы же с тобой, наблюдая за домом, столько всего узнали…

— Ну и что? — не понял я.

— Ну и то, — отрезала Альена, снова углубляясь в чтение блокнота.

Так мы и вышли к поселку. Я, оглядываясь по сторонам, и Альена, уткнув нос в блокнот.

— Нашла!!! — вдруг крикнула она. — Вот что нам надо!

— Нам?! — вежливо поинтересовался я.

— Ну мне, — махнула рукой девчонка. — Жди меня здесь. Я скоро.

Не успел я и рта раскрыть, как она устремилась в небо и через секунду скрылась в лучах заходящего солнца. Я выругался. Интересно, от кого она научилась такому поведению некультурному? Однако ругать ее сейчас только нервы себе трепать. А мне мои нервы еще дороги.

Я прошел по поселку. В первом же киоске купил себе сока и пристроился на скамейке на автобусной остановке. Потягивая сок из трубочки, я изредка посматривал на небо. Постепенно темнело. Вот уже на небе появились первые звезды. Как ни растягивал я сок, но он все же закончился раньше, чем появилась Альена. Сунув пустой пакет в мусорную корзину, я отправился бродить по поселку. Нет, бродить по поселку — это слишком громко сказано. Бродил я по одной улице, где Альена и велела мне ее ждать. Вот ведь… девчонка. И что мне тут делать? И не уйдешь никуда. Опять, что ли, тряпки с кем-то обсуждает? Если это так… если это действительно так, то я… я… А что я? Прощу, конечно. Со временем. Ух, да не со временем. Улыбнется она мне так виновато, я тут же и прощу. Вот, блин, влип. Даже рассердиться на нее не могу.

Стемнело уже окончательно. А так как это был все же поселок, а не город, то освещение на улице тут было… точнее, совсем его не было. Пришлось переходить на ночное зрение. Блин, да где же она?!! Нам уже выдвигаться на место надо!!!

От нечего делать я вытащил из кустов консервную банку и стал ее пинать. Рядом затормозила какая-то грязная машина. Такая грязная, что невозможно было даже определить ее марку.

— Эй, мальчик, — окликнул меня шофер.

Я недоуменно повернулся к водителю. На всякий случай посмотрел по сторонам, нет ли еще где мальчика.

— Вы меня?

— Тебя.

Интересно, а меня не похитить хотят? Вот будет забавно. А вдруг действительно похитят? Ха, хоть развлекусь немного, пока эту девчонку жду. Я подошел.

— Слушаю.

— Ты не подскажешь, как проехать к даче Павла Николаевича Вокутова?

Я растерянно захлопал глазами. Подкрепление? В такой машине? Да ее даже на выстрел не подпустят к даче. Кто же это такой? Однако думать было некогда. Надо решать. Отправить их, что ли, в противоположную сторону? Не знаю, кто это, но пусть сегодня нашим никто не мешает. Я уже готов был привести свое решение в исполнение, как рядом со мной появилась девчоночья голова.

— Вам дачу Павла Николаевича? — поинтересовалась голова. — Сейчас объясню.

Я оторопело уставился на голову. Потом разглядел и туловище. И руки, которыми девчонка усиленно жестикулировала, объясняя дорогу. Водитель вежливо поблагодарил и тронулся с места.

— И что все это значит? — поинтересовался я у девчонки.

— А то, что теперь все идет по моему плану. Понял? — Альена с вызовом уставилась на меня. — И мне очень надо, чтобы эта машина нашла дорогу к даче без всяких проблем. А то я знаю тебя. Услал бы ее куда-нибудь… в соседний город, например.

Я признался, что именно это и собирался сделать.

— Вот видишь. Тебе лишь бы похулиганить.

От такого несправедливого обвинения я даже задохнулся. В конце концов, вовсе не ради шутки я хотел отправить эту машину в другую сторону.

Альена поняла и дружески хлопнула меня по плечу.

— Эзергиль, ну не обижайся. Видишь же, что я шучу. Я же не обижаюсь на твои шутки.

Ага, не обижается. Сразу бьет. Без обид, конечно.

В этот момент мимо нас проехали два автобуса не менее грязных, чем машина. Я проводил их удивленным взглядом. Потом повернулся к Альене.

— А ну колись, что ты там надумала?!

— Как скажешь, — усмехнулась Альена и… раскололась. На две части. Я даже отпрыгнул от неожиданности.

— Я думал, — заметил я, едва придя в себя, — что дурацкие шутки — это моя прерогатива.

— С кем поведешься, — усмехнулась Альена, снова становясь сама собой. — Эзергиль, ну потерпи немного. А пока можешь пальцы скрестить на удачу.

Я посмотрел на свои пальцы. Потом на девчонку. Сплюнул.

— Идем уж. Связался вот с тобой…

— Ага, теперь ты понимаешь, каково мне было, когда я не знала твоих планов, а ты тащил меня чуть ли не силком и уговаривал потерпеть? Вот теперь ты потерпи. Посмотрю я, как тебе это понравится.

— Это что, месть? От ангела?

Альена фыркнула.

— От ангела, — согласилась она и усмехнулась.

Я понял, что уговорить ее не удастся, и смирился.

Идти ночью по лесу — удовольствие еще то. Даже если ты обладаешь ночным зрением. Хорошо еще, что было полнолуние. Я глянул на луну.

— Полночь, — сообщил я.

Альена тоже посмотрела на луну.

— Угу. Время всяких темных сил, чертей и прочих.

Я насупился.

— Ага, если время чертей, то что ты здесь делаешь?

— А я с тобой, — отозвалась Альена, ничуть не смутившись. — Можно?

— А если скажу «нельзя»? — лукаво поинтересовался я.

— Значит, буду нарушительницей.

Угу. А я уже размечтался, что она тогда будет просить у меня разрешения остаться. Я, конечно, слегка поломался бы, но разрешение дал бы…

— У-у-уй!!! — Я с проклятием отскочил от дерева, держась за лоб. — Кто тут наставил деревьев.

— Конечно, — поддакнула Альена. — Какое хамство. В лесу деревья растут. Ну вообще кошмар. Дай посмотреть, что там у тебя.

Альена силой отвела мою руку ото лба. Присмотрелась.

— Царапина, — констатировала она. — Мы ее сейчас вот так. — Она провела рукой над моим лбом. Боль тотчас исчезла. Я недоверчиво потрогал лоб. Не было ни крови, ни даже следа царапины.

— Ну ты даешь. А говорила не умеешь.

— С тобой научишься, — буркнула девчонка. — О чем хоть задумался, что дерева не заметил?

— О тебе, — честно признался я.

— Дурак. — Альена отвернулась и зашагала дальше.

— И правда, дурак, — согласился я.

Альена через плечо бросила в мою сторону сердитый взгляд, но тут же замерла, уставившись куда-то в сторону. Я тоже прислушался. Справа отчетливо доносился странный шум. Похоже, там кто-то был. И не один.

— Кто бы это мог быть? — поинтересовался я, косясь на Альену.

— Ну что ты смотришь на меня? — отозвалась та. — Я-то откуда знаю, кто там. Пойдем и посмотрим. Сегодня в этом лесу лучше никому не быть. Если что, надо вежливо посоветовать всем исчезнуть.

В принципе я был согласен, но не кажется ли вам, что Альена начала мной командовать? Это надо пресечь на корню. А то привыкнет еще. Только я вознамерился пресечь это безобразие, как обнаружил, что стою один. Альена уже двинулась в сторону подозрительного шума. Блин, а ведь какой тихий ангелочек был, пока со мной не связался…

Вдвоем мы осторожно выглянули из-за деревьев на поляну. Там я обнаружил семерых людей. Я присмотрелся. Шестеро подростков от тринадцати до шестнадцати и один вполне взрослый мужчина. Чего это они там делают возле камня? Все в каких-то накидках из простыней.

— Похоже, они во что-то играют, — неуверенно заметила Альена.

Тут темноту прорезал кошачий вопль. Мы с Альеной едва не подпрыгнули, настолько неожиданно и резко это прозвучало.

— Ага, играют, — согласился я. — В жертвоприношение. Видишь, кошку на камне распяли. Бедное животное.

— Вот изверги. — Глаза Альены в темноте гневно сверкнули. — Эзергиль, ты не собираешься вмешиваться?

— А я-то при чем? — возмутился я.

— А при том, похоже, это твои клиенты.

— Не уверен. — Я прислушался. Альена тоже.

Вот самый взрослый из компании подошел к камню, на котором кричала кошка. Его лицо было закрыто капюшоном. Белая простыня в виде балахона спадала до земли. Человек поднял над головой нож.

— Сатана, прими нашу жертву. Возьми кровь и дай нам силы.

— Ясно, — откинулся я к дереву. — Это не мои клиенты. Это клиенты другого учреждения. Сумасшедшего дома, если быть точным.

— Твои или сумасшедшего дома, не знаю, но кошку они убьют. И потом, Эзергиль, мне кажется, тут не все так просто. Подростки явно задурманены, но этот человек знает, что делает. И он не верит в то, что говорит.

— Не верит, говоришь? — Я озорно сверкнул глазами. — Что ж, посмотрим. Они эту ночку у меня надолго запомнят.

Я поднялся и направился прямо в центр их круга. Всмотрелся в лица подростков. Ха, надо же так надышаться какой-то гадостью. Я принюхался. От небольшого костерка отчетливо пахло чем-то дурманящим. Даже у меня голова закружилась. Вообще ничего не понимают. Ба, да тут и девчонки есть. Я уже более внимательно присмотрелся к мужчине. Хм, себе на уме мужичок. И похоже, действительно знает, что делает. Терпеть не могу таких типов, которые вот так используют других. Ясно же, что не для добрых дел он все это затеял. Ему надо привязать к себе этих детей, а потом… А потом уже пойдут настоящие преступления. Сначала кошка, потом человек. Тут ведь один шаг. Ну что ж, давайте сыграем в вашу игру.

Я присмотрелся к костерку и слегка подправил состав той гадости, что тлела в огне. Итак, через минуту все будут более или менее соображать. Сам же я залез на камень и встал над кошкой. Эти изверги вбили рядом с камнем четыре ветки и к ним притянули лапы несчастного животного. К пятой ветке привязали хвост. Кошка даже пошевелиться не могла. Только жалобно стонала.

А мужчина что-то там еще говорил про приход Сатаны, что он вознаградит своих верных слуг. Я плохо слушал. Только в суть вникал. Значит, приход Сатаны, да? Ну что ж. Принимайте Сатану. Я изменил свой облик. Сделался большим, рогатым, хвостатым и уродливым. Осмотрел себя и услышал вдали смешок Альены. Погрозил ей кулаком. Ей бы так. В конце концов, люди почему-то не представляют себе ангелов с копытами вместо ног, с рогами на голове и уродливой физиономией козла. Только черти вынуждены страдать и подстраиваться под фантазии этих… этих… сказал бы я кого, да воспитание не позволяет.

Итак, что я забыл? А, серу забыл. Сатане положено появляться в клубах серы, бр-р-р. Интересно, тот, кто это придумал, нюхал горящую серу? За что он так ненавидит чертей? Может, потому что понимал, где окажется после смерти, вот и отомстил? Надо бы поискать у нас этого придумщика. Уж я ему подложу дровишек. Чтоб пропарился.

Приготовиться… Мужчина занес руку с ножом… Я махнул рукой. Взрыв, дым, копоть и вонище от горящей серы. Довольная кошка, уносящаяся куда-то в сторону Альены. И я, старательно сдерживающий кашель и протирающий слезящиеся глаза. Проклятый запах. Убью того, кто придумал про чертей и серу. Если уже умер, все равно убью.

Чтобы не выглядеть жалким, я поспешно взял себя в руки, задержав дыхание и накинув на глаза маску. Глаза все равно слезились, и я ни хрена не видел. Ладно хоть, остальные тоже не видели моих мучений. Я старательно замотал хвостом. Блин, как собачка. Пришлось замереть, подняв хвост строго вверх.

— Ну че, звали, что ль? — поинтересовался я утробным басом, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь слезы. Наконец мне удалось протереть глаза и оглядеться. Вокруг валялись ошеломленные начинающие сатанисты и с ужасом смотрели на меня. Похоже, мой порошок, что я подбросил в костер, прочистил им мозги, поскольку один попытался на четвереньках убежать в кусты. Я подобным поведением возмутился. Взмах хвоста, и вокруг поляны образовалась светящаяся клетка. Конечно, клетка держалась только на страхе здесь присутствующих, но знать им об этом не полагалось. — Ну так че, будем говорить или как?

— Ты кто такой? — дрожащим голосом поинтересовался мужчина, все еще сжимая в руке нож.

— Кто-кто, — передразнил я его. — Сам звал, а теперь спрашиваешь.

— Сатана? — как-то неуверенно спросил он и икнул.

— Ага, щаз. Будет сам верховный Повелитель Тьмы откликаться на просьбы разных там букашек. — Блин, и что я несу, какой повелитель Тьмы? Откуда у Тьмы повелитель? — Для этого я есть. Посланник то есть. Но ты можешь звать меня проще — Игрок. Так вот… — Я огляделся вокруг, слез с камня и присел на него, закинув ногу на ногу. Положил длинный хвост себе на плечо, старательно отгоняя с его помощью комаров. — Так вот… — повторил я, — сидит, значит, мой повелитель, и тут вызов приходит. Естественно, он зовет меня. Слетай, говорит, на Землю и посмотри, что там за придурки меня вызывают. Говорит, что ему уже так надоели эти все вызовы, что может и откликнуться. Эх, как вы мне тоже надоели. Повелитель откликнуться не может, иначе такое начнется… А меня вот гоняет. Ну по-быстрому говорите, что вам надо, составим стандартный договор на ваши души. Все чин чином, не сомневайтесь. Власть, богатство, ну а после смерти все как положено — адский котел и адские муки. Эй, а чегой-то вы как-то побледнели? Вам не плохо?

В ответ раздались какие-то жалкие стоны. Какая-то девчонка попыталась слинять. Я даже обиделся и, мысленно ухватив ее за ногу, приволок к себе. Она зажмурилась от ужаса.

— Я что, страшный? — поинтересовался я. — Ну конечно, страшный. А ты как думала? Вот кого ты ожидала увидеть, вызывая Сатану? Доброго дядюшку из Америки?

— Я… я… это…

— Ты «это»? — удивился я. — А что «это» такое? Впрочем, неважно. Так что ты хочешь за свою душу? А-а-а! Понял. Ты хочешь стать самой красивой девочкой на свете, чтобы все мальчишки по тебе чахли. Это мы мигом. Давай подпишем договор на твою…

— Я не хочу, — отчаянно замотала головой девчонка и разрыдалась. — Я домой хочу! К маме!!!

— Не понял? — удивился я. — А что вы тут устроили тогда? Зачем потревожили моего повелителя?

— Мы… мы просто играли… — Девчонка уже ревела в три ручья. — Я не думала…

— Ах, не думала?! — Я в гневе поднялся. Вокруг сверкнули молнии. Опять запахло серой. Блин, ненавижу серу, — Вы играли?!! Баловались, значит!!! Ну я тогда тоже сейчас побалуюсь!!!

— Нет, повелитель!

Эх, нравится мне, как это звучит. Просто слух греет.

«Повелитель». Как музыка. Я перенес свой гневный взор на коленопреклоненного мужчину. Тот явно был в панике.

— Ну я слушаю тебя.

— Повелитель, я хотел принести тебе жертву!

— Ты че, козел, издеваешься?! — вяло поинтересовался я. — За базар отвечать надо! Или ты жертвой называешь ту бессловесную скотину? Да я тебе за это щаз моргала выколю, болван!

Мужчина посерел еще больше.

— Нет-нет, господин. — Вот как. Господин. Я еще немного направил на человека волну страха. Чтоб сильнее боялся. — Это был просто урок для этих вот начинающих… А если вам угодно, то я готов принести в жертву… в жертву… в жертву…

Заклинило его, что ли? Я с интересом смотрел за мужчиной. Тот яростно озирался вокруг. Подскочил к девчонке, с которой я недавно разговаривал. Ухватил ее за руку и бросил мне под ноги, приставив к ее горлу свой нож.

— Хотите, господин, эту жертву? Она еще совершенно невинна.

Девчонка позеленела, с ужасом глядя то на меня, то на своего недавнего наставника. Вот ведь скотина.

— Совсем рехнулся! — рявкнул я. — Книжек начитался, болван?!

— Господин?! — Мужчина озадаченно уставился на меня.

— Жертва, к тому же невинная, — как идиоту пояснил я. — Ее душа после этого сразу в рай попадает. — Я рыгнул прямо в лицо этому подонку. Пусть тоже подышит. Мужчина сморщился, но отвернуться не посмел. — Вот болван. Слушай, фраер, я тут шел, думал серьезные люди, а тут… сборище малолеток и с ними придурок какой-то. В общем, паря, думай, почему я сейчас же не могу сожрать твое сердце. Ты-то ведь не невинная девица, — заржал я, подражая противному смеху брата. — Твоя душа сразу моему господину достанется.

Мужчина еще сильнее побледнел.

— Господин…

— Ну шо «господин»? Шо? Я, что ль, тебя вызвал? Сам просил. Приди, мол, Сатана, приди. Вот он меня послал. И что?

— Господин… — Мужчина чуть ли не плакал. — Я могу всех здесь в жертву принести. Только скажите…

Вот заладил. Нет, видел я подонков, но таких… Я покосился на остальных. Дурман у них выветрился, и теперь все шестеро взирали на своего воспитателя с ужасом. Иногда, правда, поглядывали и в мою сторону… с надеждой.

— А вы что скажете? — повернулся я к ним. — В принципе вы мне не нужны. Малы еще. Невинны. Сразу в рай попадете. Не успели еще нагадить в жизни. А вот ваш воспитатель успел. В общем так, ребята, приносите мне сейчас в жертву этого вот типа и свободны. Его душа моя. Ваши, после убийства, тоже. Зато живы. В общем, все довольны. Ну а кто откажется, звиняйте. Прикажу своим новым слугам и вас… того. Хоть и в рай ваша душа попадет, но свидетели, сами понимаете, не нужны.

— Господин, — взвыл мужчина, бросаясь мне в ноги. — Помилуйте!

Я щелкнул его хвостом. Конечно, хвост воображаемый, но если страх затмевает мозги… Короче, результат на лице.

— А чего ты воешь, фраер недобитый? А ты как думал? Твоя душа ведь и так моя, а мне нужны еще чистые души. Вот убьют они тебя и будут мне служить. Короче, давайте заканчивайте быстрее, и я спа-ать, пойду. — Я демонстративно зевнул. — Да, а чтоб не сопротивлялся, сделаем вот так.

Я посмотрел на веревки, которыми была связана несчастная кошка. Под моим взглядом они стали удлиняться, увеличилась их толщина. А потом, словно змеи, они набросились на мужчину, вмиг спеленав его с головы до ног. Мужчина взвыл от ужаса и задергался, пытаясь освободиться. Я же выжидательно уставился на шестерку подростков.

— Ну? Ах да, нож один. Звиняйте, не подумал. Вот еще пять. — Я махнул рукой, и с неба упали еще пять ножей — точных копий того, которым несколько минут назад размахивал мужчина. — Берите и вперед. Удары нанести одновременно. И не халтурить. Я слежу.

Девчонка заплакала. Остальные тоже не выглядели уверенными.

— Я не хочу, — простонала девочка.

— Не понял? — выгнул я бровь. — Если ты не хотела, то что ты ночью тут делала в этой накидке?

— Это же была игра!!!

— Игра?! Девочка, с Силами не шутят. Призывая их, будь готова, что они откликнутся. И твой нежный возраст тут не имеет никакого значения. К тому же ножи не игрушки, вас этому не учили? Короче, ребятки, я хочу спать. Заканчивайте быстрее.

Все шестеро неуверенно взяли ножи и на негнущихся ногах двинулись к распростертому телу. Я с интересом за ними наблюдал. Откажется хоть один или нет? Кто-нибудь выберет честь, а не жизнь?

Все они боялись. Все трусили отчаянно. Все плакали. Правда, только девчонка не скрывала слез и ревела в голос. Однако все шли. Я щелкнул хвостом.

— Ну, быстрее. Мне кажется, вы уже давно могли сделать выбор между душой и телом. Ну, вперед.

Шесть ножей поднялись и шесть лезвий сверкнули в свете луны. Я ждал. Неужели никто не откажется? Мужчина взвыл и задергался в путах. Я быстро его утихомирил, и теперь он даже мычать не мог. Только бешено вращал глазами.

На меня оглянулись. Шесть пар глаз смотрели с немой мольбой. Над моей головой сверкнула зловещая молния. Ножи поднялись снова. Я ждал. Вот лезвия пошли вниз. Удар был одновременный.

— Сволочи! — буркнул я, поднимаясь. Облик грозного слуги ада рассеялся, и я стоял в своем обычном виде. Прошел мимо опешивших и плачущих подростков и подошел к валявшемуся мужчине, с которого уже спали все путы. Пнул его. — Вставай, ты. Видишь же, что ничего с тобой не произошло.

Я повернулся к юным сатанистам. Оглядел их.

— Сволочи, — повторил я. — Все вы. Ни один не отказался. Ни один не выбрал остаться с незапятнанной честью. Да и знаете ли вы, что это такое?! Тьфу, смотреть противно. Выбрали жизнь? Так живите. Живите и навсегда запомните то, что здесь произошло.

Я отвернулся.

— Видеть вас не могу. Пошли вон! Я бы вынес вам другой приговор, если бы не было примера, когда человек, мальчишка младше вас, принял другое решение и готов отдать жизнь за своих друзей. Вы не такие. Вон!

— Господин, — промямлил мужчина. Остальные неверяще смотрели на меня. В их глазах была радость и… тоска.

— Вон! — повторил я. — Все вон! — За моими плечами поднялся ветер. Засверкали молнии. Всех как ветром сдуло с поляны.

— А ты суров, — задумчиво заметила Альена, подходя ко мне. — Зачем ты так? Они же еще не понимают…

— Все они понимают, — буркнул я. — Ты не представляешь, как мне паршиво. Хоть бы один! Один отказался бы! Нет, все как один…

— Эзергиль, не надо думать плохо обо всех. Вспомни об Алеше. И потом, думаю, многие, если не все из них, извлекут из сегодняшнего урок.

— Этим уже ничто не поможет! — буркнул я не так уверенно.

— Почему бы не проверить?

— Проверю. Если хотя бы один из этих шестерых не попадет к нам, то я признаю твою правоту. Проверим лет через шестьдесят.

— Договорились. А теперь пойдем дальше. Ты не забыл, зачем мы здесь?

— Помню, — буркнул я. — Но вряд ли в лесу еще встретишь таких идиотов. Думаю, больше никого нет. Выдвигаемся к даче и наблюдаем?

— А что нам остается? Пойдем, слуга Повелителя Тьмы, — хмыкнула Альена.

— Да уж, — усмехнулся я. — Какую чушь только не придумают люди. Надо же, Повелитель Тьмы. И как они это себе представляют? Повелевать силой, которая существовала еще задолго до Него?

— Ты еще в философию ударься. Тут и без нее проблем хватает.

Я хмыкнул. Впрочем, она права. Проблем у нас, и правда, хватало. Надо бы проследить за ходом операции, чтобы не было никаких осечек. Еще одну ошибку, как с отцом Федором, я себе не прощу. А раз так, то надо обо всем позаботиться заранее. Эх, жаль, что возможность нашего вмешательства ограничена.

Глава 4

Мы с Альеной сидели почти на верхушке дерева, откуда открывался замечательный вид как на дачу Павла Николаевича, так и на подступы к ней. Место для наблюдения было просто идеальным. Впрочем, таких мест тут было пруд пруди — лес. Правда, темно. Ночь все-таки. Пришлось до предела напрягать свое ночное зрение.

— Слушай. — Альена слегка толкнула меня локтем в бок. — Я все спросить у тебя хотела.

Я вопросительно посмотрел на девчонку.

— Тогда Заурен сказал, чтобы ты сдержал свое обещание. О каком обещании он говорил?

— Заурен? — Я непонимающе посмотрел на Альену.

— Ну тот черт, который тебе хвост давал. Когда мы отца Федора провожали.

— А-а!

— Что ты ему пообещал? Я смутился. — Да так. Ерунда. — А все-таки.

— Ну. Я пообещал его пригласить на свадьбу.

— Чего?! — Альена сначала ошарашенно уставилась на меня. Потом вспыхнула. — Ах ты… Ты… Да я тебя…

Альена от переполняющих ее чувств даже не могла толком ничего сказать. Я на всякий случай отодвинулся от нее подальше, насколько позволяла ветка дерева.

— Да не переживай, — успокоил я ее. — Не с тобой свадьба.

— Идиот!!! — рявкнула Альена. Замахнувшись, она что есть силы ударила меня кулаком под дых. Я едва с дерева не свалился.

— Осторожно! — прохрипел я.

В ответ только всхлипывания. Я прислушался. Похоже, девчонка плакала. Я печально вздохнул. Вот и пойми этих женщин. Сначала расстраиваются из-за глупой шутки, а потом, когда пытаешься их успокоить, плачут. Я придвинулся к ней поближе.

— Ну чего ты расстроилась? Я же пошутил. Ну честное слово никакой свадьбы не будет.

— Дурак! — отозвалась Альена.

Я согласно вздохнул.

— Ну дурак. А я виноват? Блин, действительно проще мост через океан построить, чем вас, женщин, понять.

Альена сдавленно хихикнула. Посмотрела на меня и опять хихикнула. Потом, не выдержав, рассмеялась, вытирая рукавом слезы. Я мрачно смотрел на нее. Оглядел себя. Интересно, что она во мне нашла смешного.

— Ты такой забавный, когда пытаешься выглядеть виноватым, — заметила Альена сквозь смех.

Теперь уже обиделся я. Значит, я забавный? Когда пытаюсь выглядеть виноватым? Пытаюсь? Я уже хотел высказать этой девчонке все, что о ней думаю, но в этот момент она предупреждающе подняла руку.

— Тихо. Кажется, начинается.

Я вмиг забыл обо всех обидах и насторожился. Ага. Действительно, кто-то крался по лесу. Причем явно не один человек. Я нахмурился.

— Слушай, кажется, там больше чем четверо.

— Конечно, больше, — отмахнулась Альена. — Их и должно быть больше.

Я подозрительно посмотрел на нее.

— Не пора ли тебе посвятить меня в свой хитрый план? Иначе ведь могу что-нибудь натворить. Просто по незнанию.

— Не сможешь, — отрезала Альена. — На этот раз мы будем паиньками и ни во что встревать не будем.

Я не стал ее разочаровывать сомнениями, хотя они у меня были. Причем очень и очень большие.

Как говорится, наши бы благие намерения, да… впрочем, посмотрим. Очень может быть, что и правда без нас все обойдется.

В этот момент на небольшую прогалину между деревьями вышли сразу три человека. Все они были вооружены. И самое интересное заключалось в том, что все трое были наряжены в камуфляж и в бронежилеты. У меня только рот открылся от удивления. В этот момент один из троицы поднес что-то ко рту.

— Первый, мы на месте, прием, — услышал я. Та-а-а-ак. Я медленно повернулся к Альене. Та выглядела довольной. Заметив мой взгляд, она вдруг покраснела, но постаралась сохранить как можно более воинственный вид.

— Ну и что? А ты как думал? Я же говорила, что освобождение Алеши силами наших друзей ничего не даст. По этим сволочам надо мощный удар нанести. Думаю, отряд быстрого реагирования при МВД области быстро вправит мозги кому надо.

Интересно, откуда у ангела такие воинственные замашки? От меня, что ль, научилась? Но я ведь черт мирный. Насилия терпеть не могу.

— И ты…

— Ну да. Я разыскала человека, который боролся с этой бандой. Честный и принципиальный. Специально проверила. Ну… немного убедила его…

Я обреченно вздохнул.

— Колись. Может, еще выпутаемся.

Альена виновато посмотрела на меня.

— Я поэтому и не хотела ничего тебе говорить. Если уж кого обвинят во вмешательстве, то меня одну. Ты ведь действительно не знал о моей задумке.

— Рассказывай! — чуть ли не зарычал я.

Альена виновато опустила глаза.

— Ну что тут рассказывать? Я нашла по своему блокноту одного следователя… Задала параметры поиска. В общем, он меня устраивал… Ну и пришла к нему на работу… Он еще работал в тот момент… Немного повнушала ему. Ну совсем чуть-чуть. Честное слово! Я даже не командовала. Просто дала ему понять, что если он решится сегодня накрыть всю эту шайку на даче, то ему крупно повезет.

— А нам будет разнос, — констатировал я. — Блин, тоже мне, гадалка нашлась. «Позолоти ручку, и будет тебе большая удача». Ничего умнее не придумала?

Альена насупилась.

— Так ведь сработало.

С этим спорить было тяжко. Действительно, сработало. Более того, наш следователь пришел совсем не один. И команду поддержки с собой взял. И все это сумел организовать за каких-то четыре часа. И все на основании того, что ему просто показалось, что сегодня ему будет удача? Я взглянул на Альену как можно строже.

— Ну-ка, посмотри мне в глаза и скажи, что ты всего лишь заставила этого своего следователя почувствовать удачу.

Альена нахмурилась.

— С каких это пор я должна отчитываться перед тобой?

— Скажи! — хмуро повторил я.

— Ну не только! Не только! Доволен?! Я пришла к нему в кабинет! Но я не говорила, кто я на самом деле.

— Ага. Он бы все равно не поверил. И какую историю ты ему наплела?

— Ничего я не наплела. Я рассказала, что сегодня на даче он может найти доказательства против этого Павла Николаевича. Он ведь давно за ним охотится, но доказать ничего не может.

— И он тебе поверил?!

— Ну-у-у… не сразу. Я же доказательства привела. Рассказала то, что не может знать никто, кроме следователя и этого самого Павла Николаевича. Вот.

Я молча откинулся к стволу дерева и едва не слямзился вниз. В последний момент успел ухватиться за ветку и выругался. Спокойно! Главное — спокойствие! Ничего ведь страшного не произошло. Лично я откалывал на этой практике штучки и поопасней. По крайней мере, к краю нарушения Закона подходил ближе. Но ведь я-то знаю, чего делаю!!! В отличие от этой… этой… троечницы!!! А так все просто замечательно.

— Что у тебя по «Основам мироустройства»? — устало поинтересовался я. Устало потому, что понимал всю бесполезность что-либо ей доказать. Сам ведь такой.

Альена насупилась.

— А что?

— Да так, — отмахнулся я. — Пустяки. Всего-то пара-тройка нарушений Закона с твоей стороны. Мелочи.

Альена побледнела.

— Но… Я же ничего…

Я махнул рукой.

— Забудь. Что сделано, то сделано. Теперь уже глупо об этом переживать. Надо подумать, как нам из этой ситуации выкрутиться. Значит, говоришь, просто рассказала?

— Ну да. — Теперь Альена отвечала мне гораздо более охотно. — Я только представилась другом одного человека, которому насолил этот Павел Константинович. Сказала, что я следила за домом и видела, что сегодня там в доме что-то затевается.

— Уф! — Я облегченно вздохнул. — Вот с этого и надо было начинать. Блин, я уж испугался, что мы действительно влипли.

— А в чем разница? — не поняла Альена, пытаясь разобраться в моем веселье.

— А в том. Теперь ты действовала не как ангел, а как человек. Донесла информацию, а дальше человек ею уже сам распорядился. Его решение. Свобода воли соблюдена.

Девочка нахмурилась.

— Все равно не понимаю. Информацию же я получила как ангел, а не как человек. Значит, и преподнесла ее как ангел.

— А вот фиг! — радостно заявил я. — Информации ты дала ровно столько, сколько ее знают наши герои, что сейчас крадутся через лес. Я имею в виду не этих в масках, а Михаила Леонидовича и его отряд.

— Я поняла, — раздраженно дернула плечом Альена.

— Вот и отлично. Короче, забудь об этом. Предоставь все мне.

— Мне это не нравится! — твердо заявила Альена. — Если я действительно виновата, то пусть мне выносят приговор. Я вовсе не хочу прятаться за твоим словоблудием. Я прекрасно знаю, что вы, черти, способны белое превратить в черное, а черное в белое. Вас только начни слушать.

— Такое даже нам не по силам, — довольный, отозвался я. — Но о своей проблеме можешь действительно забыть. Стоп, а вот и наши герои. Сейчас они встретятся с другими героями. Что сейчас будет…

Забыв о недавнем споре, мы с Альеной дружно уставились в темноту, прислушиваясь к еле слышному шороху, который издавал отряд спасателей, пробираясь по лесу. Сначала я увидел чей-то силуэт. Потом опознал в нем фигуру Михаила Леонидовича. Он поднял руку, призывая всех к тишине и к чему-то прислушиваясь. Возможно, он даже разгадал бы засаду, с его-то опытом. Но в этот момент художник умудрился наступить на что-то в темноте и упасть. В ночном лесу звук получился оглушительным. Я видел, с каким раздражением Михаил Леонидович обернулся на шум и посмотрел на виновника переполоха. Остальные кинулись к своему товарищу и помогли подняться. Судя по их лицам, они тоже многое могли бы сказать художнику, но тактично молчали.

— Вот что, — услышал я шепот Михаила Леонидовича. — Гриша, ты оставайся здесь. Будешь ждать. Если вдруг что с нами случится… сообщишь вот по этому телефону. Тебе помогут. Жаль, времени у нас нет, я бы вызвал наших ребят. Тогда мы эту дачу по камешкам разнесли бы.

Художник прекрасно понял, что от него, по сути, избавляются. Однако он прекрасно знал, что служит лишь помехой. Поэтому молча кивнул и принял бумажку с телефоном. Тут их и повязали. Из-за деревьев стремительно вынырнули несколько теней. Михаил Леонидович среагировал молниеносно, перехватив первого подбежавшего к нему человека в маске, он тут же пригнулся, отправляя его в полет через себя. Второго он встретил ударом ноги. Будь спецназовец без бронежилета, то он точно бы вставал сутки после такого удара. А так его только откинуло метра на два назад. Но тут уже третий человек подсек бывшему разведчику ноги. Михаил Леонидович упал, перекатился, попытался встать, но уперся в ствол автомата, вежливо приставленного к его груди. При таком раскладе он благоразумно решил не дергаться. Только выругался сквозь зубы и откинулся назад. Но лежать ему долго не дали. Тотчас двое спецназовцев поставили его на ноги, заломив руки. Остальные его спутники были также надежно зафиксированы дюжими спецназовцами.

— Вот, товарищ майор, задержали. А это при них было. — Один из спецназовцев отрапортовал подошедшему мужчине, показывая ему три пистолета Макаров, отобранных у Михаила Леонидовича и его команды.

Я покосился на Альену.

— И что теперь? Незаконное хранение оружия. Попытка проникновения в частные владения. Как раз по полной программе нашим друзьям и светит.

Альена явно нервничала и сейчас, наблюдая за происходящим, кусала губы. От меня она просто отмахнулась.

— Смотри. Если я правильно поняла характер этого майора… короче, сам смотри.

Я и смотрел. А что мне еще оставалось? Повлиять на ситуацию я все равно не мог.

— Так. — Майор медленно прошелся мимо задержанных. — И кто же мы такие?

В ответ угрюмое молчание.

— Значит, будем молчать, — словно своим мыслям кивнул майор.

— А с кем я разговариваю? — поинтересовался Михаил Леонидович. Я заметил, что его глаза внимательно осматривали все вокруг, выискивая любую возможность к побегу. — Сначала спрашивающий представляется.

Я ожидал, что этот майор сейчас рассердится, но он только усмехнулся.

— Логично, — согласился он. — В таком случае представляюсь. Майор Свиридов Валерий Федорович. Следователь по особо важным делам прокуратуры области. Достаточно?

— Майор? Следователь? — изумился Михаил Леонидович. — Но что вы здесь делаете?

— Интересный вопрос, — опять усмехнулся майор. — А я только-только хотел задать такой же вопрос вам.

Некоторое время мужчины боролись друг с другом взглядами. Потом майор усмехнулся.

— Ладно, мне некогда с вами тут разбираться. В машину этих. Потом займемся.

— Подожди, майор! — Михаил Леонидович дернулся в руках державших его спецназовцев. — Давай поговорим. Судя по всему, мы тут по одному и тому же делу…

— Интересно-интересно. — Майор посмотрел на пленника, сделав знак спецназовцам, чтобы те пока задержались. — Это по какому же?

— Мальчик.

— Мальчик? — Майор был откровенно удивлен подобным предположением. — Какой мальчик? Вот что, давайте по порядку.

Малов согласно кивнул. Чувствовалось, что он не менее удивлен происходящим.

— Меня зовут Малов Михаил Леонидович. Майор в отставке. Бывший командир разведывательной роты. Эти двое — мои бывшие подчиненные из отряда. Владимир Тарасович Приходько и Семен Васильевич Данталов. Мы вместе еще с Афгана.

— Очень интересно. — Майор взглянул на часы. — Но это не объясняет, что вы здесь делаете.

— Мы хотим спасти мальчика. Хозяин этой вот усадьбы похитил ребенка сегодня днем. Его люди убили еще одного моего сослуживца и близкого друга.

— Та-ак! — Майор моментально потерял свой скучающий вид и буквально впился взглядом в Малова. — Ну-ка, подробнее. Что за мальчик, где произошло убийство?

Михаил Леонидович довольно сжато ввел майора в курс дела. Как отец Федор появился сегодня утром у него с просьбой о помощи, поскольку бандиты угрожают мальчику и его отцу. Как они прибыли на квартиру художника и что там произошло.

Майор Свиридов задумчиво побарабанил пальцами по стволу дерева, о которое облокачивался. Потом кивнул человеку, стоявшему рядом с ним. Тот понял своего командира моментально и куда-то исчез. Только вот я ничего не понял. Эй, так нечестно! А ну срочно озвучьте тот приказ, который побежал выполнять подчиненный! Я не умею читать мысли! Ага, щаз. Они тут же озвучили. Остается только ждать.

Подчиненный скоро вернулся.

— Точно, товарищ майор. Есть в сводке. Перестрелка на улице Садовая. Один убитый и один с сердечным приступом в реанимации.

— Этот отец мальчика, — вмешался Михаил Леонидович.

Майор кивнул своим мыслям. Потом резко повернулся к бывшему командиру.

— А откуда вообще взялись эти деньги? Что это за чемодан с долларами, из-за которого все словно с ума посходили?

— Понятия не имею, — совершенно искренне ответил Михаил Леонидович. — Федор что-то там говорил о каком-то испытании, но я ничего не понял тогда.

— То есть ваш друг знал о происхождении денег?

— Знал. Но я спросить не успел. Сначала было не до этого. Потом слишком много людей вокруг было. А дальше… — Михаил Леонидович немного помолчал. — Дальше уже поздно было спрашивать.

Майор отошел чуть в сторону и задумался. Тут я почувствовал, как Альена вцепилась мне в плечо, сжав его довольно болезненно. Я едва удержался от вскрика. Повернулся, чтобы высказать все, что думаю, но, увидев ее лицо, промолчал. Альена с какой-то бешеной надеждой наблюдала за майором, что-то шепча себе под нос.

— Только ничего ему не внушай, — предупредил я. — Никаких внушений. Полная свобода воли! Это должно быть только его решение.

Альена раздраженно дернула плечом.

— Да знаю я! Все я знаю. Я и не хочу вмешиваться. Это его решение.

Я кивнул, но на всякий случай стал тайком наблюдать за Альеной. Кто его знает, что там придет в голову этой девчонке? С нее станется помочь тут всем даже ценой отказа от крыльев. Ангел, преступивший Закон, уже никогда не сможет обрести крылья. Вдруг ей покажется, что такая цена приемлема?

— Дело не только в крыльях, — заметил я, говоря словно про себя. — Нарушая свободу воли людей, ты приносишь вред в первую очередь им.

Альена вздрогнула.

— Я вовсе ничего такого и не думала, — буркнула она и отвернулась.

— И не думай, — посоветовал я, продолжая наблюдение за событиями внизу. А там командир спецназовцев, похоже, уже принял решение. Он развернулся и подошел к майору.

— Хорошо. Если твои сведения верны, то на этот раз этого босса не спасут никакие адвокаты. Похищение ребенка…

— Майор! — довольно резко отозвался Михаил. — Честно говоря, мне плевать на этого вашего босса. — Михаил Леонидович ясно давал понять, хотя и не говорил этого вслух, что будь его воля, то этому боссу вообще никогда бы больше не понадобился никакой адвокат. — Меня интересует только жизнь мальчика.

— Меня тоже! — Майор с вызовом посмотрел на Михаила Леонидовича. — Но моя задача — сделать еще и так, чтобы больше никто не попадал в такую же ситуацию, как и Алеша.

— Никто и не попадет, если…

— …если убить этого главаря. Ну и что? Организация-то останется! Ее рушить надо. Ладно, что я с тобой говорю. Вы будете спокойно сидеть здесь или вас в наручники заковать?

— Майор, я хочу идти с вами!

— Майор, я не могу позволить этого.

Как-то утром два барана… э-э-э, майора… вспомнилась мне детская считалка.

Михаил Леонидович вдруг как-то присел. Двое его конвоиров разом отлетели в стороны, причем один лишился своего оружия. Третий спецназовец, что бросился на помощь своим товарищам, тут же рухнул от удара под колени. Михаил Леонидович сделал движение захваченным автоматом, словно готовясь открыть стрельбу. Но тут же кинул автомат на землю.

Бросившиеся было к нему спецназовцы были остановлены движением руки Валерия Федоровича Свиридова.

— Я еще не забыл, чему меня учили, — спокойно заметил Михаил Леонидович. — Вам пригодится там мой опыт. Поверьте. К тому же мы тут уже весь день были и изучили все вокруг. А вы, насколько я понял, приехали только недавно.

Следователь посмотрел в сторону дачи Павла Николаевича и выругался сквозь зубы. Интересно, что он там увидел? С того места эта дачка была совершенно не видна. К тому же и расстояние было еще вполне приличное. Что, собственно, и позволило всей честной компании собраться на этот совет. Тут к майору подошел какой-то человек и протянул ему бумагу. Майор раздраженно вырвал ее из рук подчиненного. Бегло просмотрел. Потом прочитал более внимательно. Взглянул на бывшего разведчика.

— Мы тоже не сидели сложа руки, — буркнул он. Потом задумался. — Ладно, черт с тобой. Но чтобы от меня ни на шаг не отходил. Нечего тебе вперед лезть. Возможно, ты и пригодишься, если в этом, — майор потряс бумагой, — о тебе хотя бы половина правда.

— Вряд ли у вас есть обо мне хотя бы четверть правды, — усмехнулся Михаил Леонидович.

Майор бросил на нашего знакомого раздраженный взгляд.

— Только попробуй отойти от меня, — еще раз предупредил он. — Посажу всю вашу компанию за незаконное хранение оружия! Остальные пусть ждут в автобусе. Сафонов, проводите этих вот до автобуса. Всем остальным занять исходные позиции. И так время потеряли, мать вашу. Всем приготовиться. Да, Сафонов, найди там у кого подходящий размер броника и передай его нашему помощнику. А того солдата отправь в автобус, присматривать за этими вот мстителями, блин.

Отведя напоследок душу, Валерий Федорович уверенно двинулся в сторону дачи.

— Связался же я с вами, — буркнул он напоследок. — Если с вами что-нибудь случится, то меня живьем съедят. Гражданское лицо допустил до операции.

Михаил Леонидович благоразумно молчал, двигаясь за следователем.

— Ну что ж, скоро начнется, — заметил я. — На всякий случай скрести пальцы.

— Благодарю, — холодно отозвалась Альена. — Но с вашими суевериями не ко мне.

— Тогда молись, — посоветовал я.

Альена промолчала.

Не знаю уж, чем руководствовались спецназовцы, выбирая момент начала штурма, но оно застало меня врасплох. Только до этого все было тихо, и вдруг от деревьев разом отделились несколько теней, в которых только с моим ночным зрением можно было узнать людей. Короткими перебежками они добежали до ограды. Мгновение, и вот уже несколько человек на самом заборе. Как они туда забрались, я заметить не успел. Вот ведь шустрые какие. Хм, если все пойдет так и дальше, то мы пропустим все самое интересное.

Я дернул Альену за руку.

— Пойдем. — Не дожидаясь ответа, я скользнул по стволу. Проверил свой морок и двинулся к дому. Позади, спускаясь по дереву, ругалась Альена. Вскоре она догнала меня.

— Не рано ли мы идем? — поинтересовалась она, яростно отряхивая одежду.

— Не думаю. Посмотри, как эти шустро передвигаются.

В этот момент мы как раз выбрались из леса к главным воротам. Калитка в них уже была раскрыта. В нее и входили майор и Михаил Леонидович. Понимая, что ворота в данный момент находятся уж слишком под пристальным вниманием, мы попали за ограду прямо сквозь забор. Я огляделся. Все было тихо. Словно минуту назад сюда не входил взвод спецназа. И куда они все подевались? Ага, это, кажется, скрипнула дверь.

— Нам туда, — махнул я рукой в сторону дома. — Как бы то ни было, но самое интересное будет происходить там.

Альена ухватила меня за руку прежде, чем я двинулся дальше.

— Мы пойдем к Алеше. Ему может понадобиться помощь.

— Какая помощь?! — возмутился я. — Ты посмотри, как эти действуют! Да в доме никто и проснуться не успеет, как всех уже повяжут. А когда мы еще сможем увидеть действие этого людского спецназа? Тут есть чему поучиться.

— Ты же не любишь насилие?!

— Не люблю. Но ведь насилием могут действовать против меня. Я должен изучить возможности своих противников.

— Мы идем к Алеше! — категорично заявила Альена. — И мне плевать, что там тебе надо изучить! Вдруг все-таки кто-то проснется? Или ты хочешь повторения того, что произошло с отцом Федором?

Я открыл рот, чтобы что-то сказать. Закрыл. Второй раз повторить одну и ту же ошибку? Да уж. Тогда мне можно сразу забыть о всех моих планах. А девчонка растет прямо на глазах.

Я вздохнул.

— Ладно, идем к твоему Алеше.

Алеша не спал. Он все так же сидел на кровати, поджав ноги и обняв колени, невидяще смотря куда-то вдаль. По щеке катилась слеза. Глядя на него, я невольно почувствовал жалость. В конце концов, я все-таки черт, а не человек. И я могу испытывать жалость ко всему живому. Это только люди могут быть такими бездушными.

Я двинулся было к нему, но Альена ухватила меня за руку.

— Не надо. Теперь моя очередь.

Ее так ее. Не спорить же? Я послушно отошел в сторону. Альена вышла вперед, сбросив морок. Сияние, исходящее от нее, осветило комнату. Алеша вздрогнул и посмотрел на сияющую фигуру. Сквозь слезы проступила улыбка.

— Я ждал тебя, — тихо заметил он. — Думал, ты уже не придешь.

Альена молча подошла к мальчику и села рядом. Обняла его. Алеша доверчиво прижался к ней.

— Я умру? — тихо спросил он.

— Нет, — ответила Альена. — Тебе еще не время. Ты жить должен и позаботиться об отце.

Алеша вздрогнул и отстранился.

— А что отец?

— Он переживал за тебя. Сильно переживал. У него не выдержало сердце. Он сейчас в больнице в тяжелом состоянии.

Алеша побледнел.

— Он…

— Хочешь знать, умрет ли он? Нет. Для него тоже еще не время. Он не умрет, если ты его не бросишь.

— Я?!

Альена взяла Алешу за руку, заставила его подняться и встать напротив нее.

— Именно ты. Ты можешь оттолкнуть своего отца, не дав тем самым ему возможности исправить ошибку и загладить вину. После этого ему будет просто незачем жить. Вся его жизнь окажется разрушенной. А вот если ты дашь своему отцу хоть один шанс… хотя бы один…

Алеша опустил голову.

— Он снова будет пить и бить меня. Как маму…

— Ты ждешь ответа? — Альена испытывающе посмотрела на мальчика. — У меня его нет. Решать должен только ты. Сейчас у тебя есть возможность отомстить отцу. Или простить его. А пока готовься. Твои друзья о тебе не забыли.

— Мои друзья?!! — Алеша изумленно посмотрел на Альену — Но у меня нет друзей!

— В самом деле? Один из них отдал за тебя жизнь. А его друзья теперь и твои. Они идут на помощь. Так что держись, малыш. Самое худшее в твоей жизни уже позади. И ты молодец. Ты смог сделать главное.

— Но что я смог?! — Алеша удивленно смотрел на Альену. — Что я сделал? Только попадал в неприятности. Из-за меня погиб человек. Сейчас меня тоже спасают незнакомые люди. Я ведь ничего не делал.

— Ты так думаешь? — Альена улыбнулась. Вот ведь, умеют же некоторые улыбаться! Прям смеяться хочется от улыбки ангела. Надо обязательно будет потренироваться, чтобы так же научиться. — Ты, малыш, смог сделать главное — остаться человеком. А это гораздо труднее. В жизни можно быть кем угодно, но труднее всего просто быть человеком.

— Человеком?

— Да. Человеком. Ты не предал своих друзей. Не отказался от них. Ты выдержал самое тяжелое испытание на свете. И теперь тебе будет легче. Поверь. И пусть с тобой будет мое благословение.

— Ты… ты знаешь…

— Я многое знаю. Я потому и здесь, что ты сумел справиться с искушением. — Альена прислушалась. — А теперь приготовься. Сюда идут твои спасатели. А я прощаюсь с тобой. Будь счастлив, малыш. И реши насчет отца.

Альена в прощальном салюте вскинула руку и растворилась в воздухе.

Алеша так и остался стоять около кровати. Он глядел на то место, где стояла Альена, и улыбался, вытирая тыльной стороной ладони непрошеные слезы. Он так и стоял, когда дверь сотряслась от удара, потом еще одного. И вот, не выдержав напора, она сорвалась с петель. Первым в комнату ворвался Михаил Леонидович. Он огляделся и бросился к мальчику. Алеша повернулся к нему.

— Здравствуйте, дядя Миша. Я ждал вас. Она сказала, что вы придете и спасете меня.

Михаил Леонидович стремительно нагнулся и обнял мальчика.

— Конечно, мы придем. Неужели ты думал, что мы бросим тебя? Мы никогда не бросаем друзей. Запомни это, малыш.

— Так значит, она и тут была права, — прошептал Алеша. — Вы ведь мой друг?

— Конечно. Ты разве сомневался? А кто это «она»? — Михаил Леонидович опустился перед мальчиком на колени и внимательно его осмотрел, видно опасался, что тот ранен.

— Ангел, — выдохнул мальчик, прижимаясь к стоявшему перед ним на коленях мужчине в бронежилете.

Михаил Леонидович нахмурился. Покачал головой и одним движением встал, держа мальчика на руках.

— Пойдем отсюда, малыш.

— Пойдемте, дядя Миша.

Михаил Леонидович вышел из комнаты, пройдя мимо майора, который с интересом наблюдал за ними от двери. Следователь усмехнулся. Оглядел на всякий случай комнату и зашагал следом. Мы за ними.

В холле уже орудовали бойцы в масках. Здесь же на полу лежали лицом вниз, держа руки на затылке, охранники. Михаил Леонидович не обратил на них никакого внимания. А вот шедший за ним майор окинул всех внимательным взглядом.

— Где хозяин? — поинтересовался он. — Еще не нашли?

Один из спецназовцев мотнул головой наверх.

— Там должен быть. Сейчас спустят.

Однако спустить не получилось. Вернее, это он спустил. Наверху раздался какой-то грохот. Спрыгнул один из бойцов в маске и тут же нырнул в укрытие, махнув всем рукой, чтоб прятались. Я мигом очутился наверху. Оглядел открывшуюся перед глазами картину и все понял. Этот Павел Константинович оказался вовсе не прост. Каким-то шестым чувством почувствовал опасность и успел подготовиться. И когда двое бойцов спецназа ворвались в комнату, рассчитывая застать здесь спящего босса, он ожидал их во всеоружии. Его пистолет пробить бронежилет не мог, и главарь стрелял бойцу в руку. Пуля, похоже, попала в кость, и боец потерял сознание от боли, хотя и был жив. Второго спецназовца Павел Константинович ударом ноги вытолкнул за дверь и собрался было выстрелить ему в голову, но реакция у бойца была отменной. Он сумел уйти от выстрела, но при этом ему пришлось скатиться по лестнице. Не дожидаясь дальнейших выстрелов и понимая, что пока не в силах помочь своему раненому товарищу, он спрыгнул вниз. Стоявшие внизу люди насторожились, но противника не видели. Сам же Павел Константинович был уже не на втором этаже, а на первом, спустившись по тайной лестнице, расположенной в его кабинете. А этот тип предусмотрительный. Я даже испытал к нему невольное восхищение. Все предусмотрел. Теперь он наблюдал за происходящим сквозь зеркало на стене, которое оказалось с односторонней прозрачностью. Об этом никто в комнате не знал. Почти все бойцы спецназа бросились наверх. Остальные довольно шустро поволокли пленных помощников босса и его охранников на улицу. Таким образом, в холле остались только майор, Михаил Леонидович и Алеша, который теперь стоял рядом с ним, крепко держа бывшего разведчика за руку.

Я вернулся вниз и показал Альене на зеркало. Девочка прищурилась, разглядывая его.

— Вот ведь хитрый тип, — буркнула она.

— Просто гений, — восхищенно протянул я. — Все предусмотрел. Не удивлюсь, если из дома есть подземный ход.

Альена подозрительно уставилась на меня.

— Ты, кажется, доволен им?

— Умным противником грешно не восхищаться.

— Кто бы говорил про грех, но не черт, — буркнула Альена, отворачиваясь от меня.

Только мы с ней могли видеть главаря местной братвы. И поэтому только мы видели, как он прицелился… Я проследил взглядом. В Алешу?!! Интересно. Чем это мальчишка ему досадил? Типа из-за него попал, ему и отомщу? Хрен его знает, чем руководствовался этот тип, стреляя не во взрослых вооруженных мужчин, а в беззащитного ребенка.

Позади меня вскрикнула Альена и бросилась вперед, встав перед мальчиком.

— Сумасшедшая!!! — заорал я. — Он же бездуховный!!!

Альена стояла бледная, но сходить с траектории выстрела не собиралась. Я кинулся к ней и отпихнул ее в сторону. Пришлось, правда, сбросить морок. Иначе пули просто пролетели бы сквозь меня.

— Откуда тут взялся еще один ребенок?! — удивленно вскричал майор.

Я подмигнул ему.

— Мимо проходил.

Что там собирался ответить мне на это майор, осталось навсегда загадкой, поскольку тут же раздались выстрелы. Звон разбитого стекла. В плечо довольно ощутимо толкнуло. Потом в районе сердца. Вот зараза, а это больно. Никогда не думал, что это так больно. Я качнулся, не в силах стоять под такими ударами. А сквозь разбитое стекло уже выпрыгнул Павел Константинович. Выпрыгнул и замер, уставившись на меня. Я же, совершенно не собираясь умирать, спокойно стоял перед мальчиком и разглядывал дырки от пуль в собственной рубашке. Картинка, видно, была еще та, поскольку сейчас на меня смотрели все, находящиеся в комнате. Я сунул руку за пазуху и просунул пальцы в две дыры в рубашке напротив сердца. Пошевелил ими и посмотрел на ошеломленного главаря.

— Ну ты и козел! — покачал я головой. — Ты хоть знаешь, сколько я за эту рубашку заплатил? И потом, ты куда стрелял? Я тут стою, никого не трогаю и вдруг нате вам.

Рассмеялась Альена, стоявшая чуть в стороне и наблюдавшая за мной. Я обиженно посмотрел на нее.

— Тебе смешно! — окрысился я. — А я, между прочим, деньги на эту рубашку собственными руками заработал! И тут какой-то козел продырявил мне ее!

— Я зашью, — пообещала Альена. — И спасибо тебе, Эзергиль.

— Не за что, — буркнул я.

Тут очнулся Павел Константинович и снова выстрелил. И снова в меня. На этот раз в голову. Блин! Мать его! Ну если твоя душа не развеется в этот раз, я тебе столько дров под котел набросаю! Ты у меня забудешь, с какой стороны за оружие браться!!! Ты у меня на коленях прощение выпрашивать будешь!!! Ты у меня…

Высказать, что там еще он у меня делать будет, мне помешали действия майора, который очнулся от всего происходящего почти одновременно с Павлом Константиновичем. Предотвратить выстрел он не успел, но вот второй сделать не дал, сшибив главаря на пол. А снизу уже прибежали двое спецназовцев. Короткая борьба, рык прижатого к полу главаря.

— Теперь ты у меня точно сядешь! — зло пообещал ему майор. — Теперь никакой адвокат тебе не поможет! Но меня интересует, откуда здесь взялись эти ребята… — Майор оглянулся и… Я воочию увидел, что значит выражение «глаза полезли на лоб». У майора глаза именно полезли на лоб. Понятно, что никого из нас он в комнате не увидел.

— Надо бы объясниться, — заметила Альена, касаясь моей руки. — А то ведь он невесть что подумает.

Я хмыкнул.

— Ты думаешь, что от правды ему станет легче?

— Правда всегда лучше.

— Как хочешь. Скажи Алеше. Пусть он передаст, чтобы майор и Михаил Леонидович остались. Ну и художник. А также сослуживцы нашего бравого разведчика.

Альена согласно кивнула. Подошла к Алеше, склонилась к нему и что-то зашептала на ухо. Алеша испуганно дернулся и начал озираться по сторонам. Альена, видно, успокоила его, поскольку мальчик тут же перестал озираться и прислушался. Потом кивнул и что-то ответил.

— Что? — поинтересовался Михаил, наклоняясь к ребенку. Видно было, что он сам еще не пришел в себя от того, что видел. Алеша что-то начал шептать ему. Михаил Леонидович недоверчиво слушал. Покачал головой. Алеша сердито топнул ногой.

— Но ведь я немного прошу! Поверьте, прошу вас! Вы ведь все видели!

Михаил Леонидович опять покачал головой. Правда, в этом жесте было больше недоверия, чем отрицания. Он подошел к майору и начал что-то объяснять ему, кивая на мальчика. К моему удивлению, майор согласился почти сразу. Он только испытывающе поглядел на ребенка и согласно кивнул.

— Мы оба что-то видели. Но что? Либо у нас у всех галлюцинации, либо мальчик знает что-то, чего не знаем мы, — заметил он. — Думаю, стоит его послушать. Может, какие новые сведения появятся.

За поднявшейся суматохой после завершения операции мы с Альеной наблюдали без всякого интереса.

— А нас не поругают? Мы ведь нарушили свободу воли людей, — поинтересовалась Альена.

— Об этом надо было раньше думать, — буркнул я. — Прежде чем под пули бросаться.

Альена пожала плечами. — Мне ведь потом было бы все равно. Я резко обернулся к ней. — Так ты знала?! Альена отвернулась.

— Эзергиль, нам ведь с первого класса объясняют, какие опасности могут подстеречь ангелов на Земле. Только бездушные могут убить ангела.

Я помотал головой.

— И ты… ух, сумасшедшая!!! Ты же не человек!!! И у тебя нет души!!! Ты… ты…

Альена даже не повернулась ко мне, но я почувствовал, что она плачет. Ругаться мне уже расхотелось. Я просто подошел к ней и обнял. Так мы и простояли все то время, пока в доме была суета. Только под утро все начало успокаиваться. Дачу покинул основной отряд спецназа. Остались эксперты и обычные милиционеры в качестве охраны. Проводили с дачи и Михаила Леонидовича с мальчиком, отправив их в местное отделение милиции отсыпаться, за неимением в поселке гостиницы. Там же были и Григорий Иванович, и Владимир с Семеном. Майор Свиридов подошел только в девятом часу утра…

Глава 5

Все то время, что наша доблестная компания ждала майора милиции, мы с Альеной не обменялись и словом. Просто сидели рядом и молчали. Альену трясло. Я только крепче прижимал ее к себе, чувствуя, что это ее успокаивает. Отчаянная девчонка все-таки. Надо же под пули броситься! Все-таки хорошо, что я не дал ей остаться в том доме и утащил вместе с Алешей и Михаилом Леонидовичем. А она все же храбрая. Да, сейчас сидит бледная и трясется от пережитого, но как бы я себя чувствовал, если бы, скажем, кто-то, кто мог бы меня убить, слегка промахнулся бы? Наверное, залез бы в самые темные кусты и там дрожал, моля всех на свете отправить меня обратно в ад.

Уже под утро, успокоившись, Альена слегка отстранилась от меня.

— А что мне теперь будет? — спросила она. — Я же нарушила Закон. Меня прогонят из ангелов?

Я расхохотался.

— Тебя? Не смеши. Если тебя прогонят из ангелов, тогда я не знаю, кто там у вас соответствует стандарту. Совсем святые. Все в белом и пылают постоянно.

Альена криво улыбнулась.

— Я ведь серьезно.

— Я тоже. Кто тебя прогонит? Разве ты виновата, что этот остолоп стрелял сквозь тебя? Ну неудачно ты стояла, что тут поделать? А мой долг был спасти некоего ангела, который неудачно стоял. А уж тот остолоп сам в меня начал палить. — Я потер лоб, который все еще побаливал. — Его вина, что из всех находящихся в комнате он выбрал меня в качестве мишени. Где тут нарушение Закона?

— Эзергиль, ты мелкий, нудный хитрец.

— Хитрец да, а почему мелкий и нудный?

Ответа на этот вопрос я так и не получил, ибо как раз в этот момент дверь в кабинете распахнулась, и на пороге появился долгожданный Свиридов Валерий Федорович. Он хотел что-то сказать, но, увидев спящего ребенка, тут же замолчал и знаком попросил всех выйти, чтобы не разбудить. Все мужчины молча вышли в коридор. Однако здесь для разговора место было явно неподходящее, и майор просто вывел всех во двор отделения через служебный вход. Отойдя чуть в сторонку, он вопросительно посмотрел на собравшихся.

— Мне все-таки хотелось бы знать, что здесь происходит?

— Я сам бы хотел знать, — буркнул Михаил Леонидович. — Алеша мне что-то говорил про то, что хочет познакомить меня с ангелом.

— Интересно, а с чертом он не хотел нас познакомить? — несколько раздраженно отозвался майор. Его понять было можно. Человек всю ночь на ногах. Даже не отдыхал. А тут… Однако терпеть такого отношения к чертям я не собирался.

— Чем это вам черти не нравятся? — воинственно поинтересовался я, выходя у него из-за спины.

Майор едва не подпрыгнул. Резко обернулся ко мне. Его глаза расширились.

— Ты… Это ты там был в помещении! — Он не спрашивал. Утверждал. На понт, что ли, брал?

— Ну я, — кивнул я. — И что?

— Но в тебя же попали! Стреляли и попали! В голову! Я сам видел.

Я машинально потер лоб. Да уж, попали так попали. Спорить трудно.

— Ага. Прямо в голову, — подтвердила Альена, тоже появляясь на сцене, э-э-э… точнее, на площадке. — Все мозги перетрясло, если, конечно, они там есть.

Я искоса взглянул на нее и усмехнулся. Раз шутит, значит, все нормально. Только вот объект для шутки, на мой взгляд, выбран не слишком удачно.

— А ты кто такая? — хмуро поинтересовался майор.

— Ангел, — выдохнул Григорий Иванович, завороженно глядя на нее. Ну вот, всегда так. И за что им такой почет? Ангелам, я имею в виду. И ведь никто не испытывает ничего подобного к чертям. Если кто к нам и обращается, так для того, чтобы сделать какую-нибудь гадость. Можно подумать, мы можем их делать лучше людей.

На него одновременно посмотрели все, находящиеся здесь. Причем взгляды в основном сочувственные. Некоторые прямо-таки красноречиво предлагали вызвать врачей. Я вздохнул. Так и знал, что никто ничего не поймет. Даже будучи свидетелями чуда, люди все равно пройдут мимо, найдя какое-нибудь логичное с их точки зрения объяснение. А кто и объяснениями затруднять себя не будет. Альена, похоже, тоже пришла к такому же выводу и несколько печально оглядела всех.

— Да, — признала она. — Сейчас людям очень недостает веры. Даже не в Бога, а просто веры. Веры в лучшее, во что-то доброе. Каждый живет своей маленькой жизнью, не желая больше вникать ни во что, если это не вызвано какой-нибудь служебной надобностью.

Альена взглянула на майора Свиридова.

— Или же выполняя последнюю просьбу погибшего друга. — Взгляд в сторону Михаила Леонидовича. Тот начал было что-то говорить в оправдание, но Альена подняла руку, останавливая его. — Я знаю, что вы и без просьбы отправились бы спасать мальчика. Но делали бы вы это с таким же жаром? Не мне ответьте, себе.

Михаил Леонидович опустил взгляд.

— Теперь да, — хмуро буркнул он.

— Теперь да, — согласно кивнула Альена. — А ваши друзья? Они шли выручать ребенка или привычно шли за вами? Как за бывшим командиром, другом? — Альена посмотрела на Владимира и Семена. Те промолчали. Но молчание было весьма красноречивым.

— Я верил, — вмешался Григорий Иванович.

Альена подошла к нему. Положила руку ему на плечо и взглянула в глаза.

— Я знаю. Вы единственный, кто понимал, что на кону стояла не просто жизнь мальчика. Вы и отец Федор. Он был настоящим человеком. И он смог научить этому Алешу. Он прожил на Земле меньше, чем мог бы, но он сделал важное дело. Он многим людям подарил Надежду. Многих научил Вере.

Я стоял чуть в стороне в роли безучастного зрителя и наблюдал за всем происходящим. Как-то так получилось, что обо мне все забыли. В принципе меня все это устраивало. Когда дело сделано, чертям полагается отступить в тень. На свету остаются ангелы. Что ж, се ля ви, как говорят люди.

Однако тут я почувствовал взгляд Григория Ивановича. Через мгновение на меня смотрели все. Хм, только-только рассуждал на тему, что хорошо бы остаться в тени и вот.

— А какая его роль? — поинтересовался Григорий Иванович. — Ведь если он…

— Да, он черт, — совершенно спокойно признала Альена. — А его роль… она такая же, как и у меня. Мы одно целое. Свет и тень, Инь и Янь. Мы делаем одно дело, но его задача гораздо сложнее моей.

— Но… Если он…

— Да вы что, всерьез верите тому, что говорят эти дети?!! — взорвался майор.

На него задумчиво посмотрел Михаил Леонидович. Его друзья — Владимир и Семен — смотрели на своего командира.

— Вы употребили слово «Вера», вы заметили? — поинтересовалась Альена. — Все опять свелось к Вере. Майор, ваше дело во что верить вам. Мы не навязываемся.

— А вы докажите! Если ты ангел, то докажи!

— А что вы сочтете достаточным доказательством? — Альена, склонив голову набок, изучающе оглядела майора милиции. — Ответьте мне. Что?

Майор открыл рот. Закрыл. Задумался.

— У вас нет веры. А без нее какие доказательства вам нужны? Нет, Валера, вам придется верить или не верить самому.

— Валера?

— Я старше вас. Гораздо старше. Так что имею право вас так называть.

— Опять все на веру?

— Ваше дело. Мы просто посчитали, что вы имеете право знать про нас. Все вы. И мы хотели поблагодарить вас.

— Какая ерунда, — буркнул майор.

— Мы напомним вам эти слова, — вышел я вперед. — Лет через сорок. Хватит ли у вас духу повторить эти слова Там? — Я неопределенно махнул рукой. — А сейчас прощайте. Мы свою работу сделали. Надеюсь, что вы сделаете свою и этот Павел Константинович больше не будет портить жизнь людям.

— Не будет, — хмуро пообещал майор. — Больше он никому не будет портить жизнь. Но мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, ребятки. Мне кажется, вы слишком осведомлены в этом деле.

Я хмыкнул.

— Не советую, майор. Мы, черти, очень не любим, когда нам задают вопросы. Можете спросить у Ленчика. Это тот мент, с загипсованной рукой. — Я с интересом взглянул на Михаила Леонидовича. — Или после встречи с вами ему еще чего-то загипсовали?

— Я бы его всего загипсовал, — хмуро буркнул Михаил. — А этот подонок трусом оказался. Все выложил сразу. Сначала кочевряжился, правда.

Майор несколько раздраженно посмотрел на Михаила Леонидовича. Похоже, он уже был в курсе этой истории и она ему совсем не нравилась. Конечно, этот Ленчик был подонком и предателем, но ведь все-таки он был милиционером, и, нападая на него, Михаил Леонидович и компания совершили преступление. Однако обвинить их он тоже не мог, чисто по-человечески. Мне даже интересно стало, удастся ему как-то замять участие в этом деле нашей доблестной четверки? Впрочем, если благословение ангела что-то значит, то из этой передряги все выйдут благополучно.

Альена отступила на шаг назад.

— Нам пора. — Она оглядела всех. — До свидания… надеюсь, что до свидания.

Не знаю, поняли они последние слова Альены или нет. Ведь тот, кто попадает к нам, уже не может встретить ангела. Это может показаться пустяком, но если рядом нет ангела, то нет Веры. И нет Надежды. Попробуйте прожить без Веры и Надежды. Попробуйте…

Я отступил вместе с Альеной. На этот раз мы не стали проделывать трюка с исчезновением. Почему-то посчитали это ненужным. Просто повернулись и направились к выходу. Альена хмурилась. Я молчал, понимая, что разговор прошел вовсе не так, как ей хотелось и как она ожидала. Она-то надеялась, что люди извлекли урок из происшедшего. Хотела им помочь. Укрепить в вере, если понадобится. А вместо этого? Непонимание и неверие. Нет, люди, конечно, изменились, но не настолько, как хотелось. Я искоса посмотрел на девчонку. Может, попытаться утешить ее? Объяснить, что в этом мире не бывает так, как нам хочется? Ведь в отличие от нее, я видел оборотную сторону людей. Их худшие стороны. И мне было видно гораздо лучше, насколько сильно изменились те люди, с кем нам пришлось встречаться. Я-то, смотря с темной стороны личности, надеялся на гораздо более скромный результат. Но как это объяснить? Ведь для нее, ангела, болезненно уже одно то, что не все люди изменились в лучшую сторону.

Нет, понял я. Никак это ей не объяснить. Понимание придет к ней позже. С опытом и возрастом. Хм, опытом, возрастом! Можно подумать, я старше ее. Но почему я понимаю эту истину, а она нет? «В аду взрослеют раньше», вспомнил я слова дяди. Вот уж точно.

— Подождите! Ребята, подождите!

Я удивленно обернулся. Кто это нас может звать? От милиции мы ушли уже довольно далеко. Ух ты! Разведчик. Мы с Альеной удивленно переглянулись.

Михаил Леонидович подбежал к нам и остановился, переведя дыхание.

— Мне можно с вами поговорить? — спросил он, выжидающе глядя на нас.

Мы опять переглянулись с Альеной.

— Пожалуйста, — осторожно пригласила она. — Давайте только пройдемся. А то нехорошо стоять посреди дороги, загораживая движение.

Михаил Леонидович согласно кивнул, встал между нами, взяв нас обоих под руки, и вдруг отдернул их.

— Э-э… ничего, если я вас за руки возьму? — Он явно был слегка выбит из привычной колеи и теперь не знал, как себя вести.

— Ничего, — отозвался я. — Можете взять нас за руки. Мы не кусаемся. Честное слово. Хотя… за нее вот поручиться не могу, а я точно не кусаюсь.

— Эзергиль!!! — рявкнула Альена, гневно уставившись на меня из-за широкой спины разведчика. Тот усмехнулся и расслабился, почувствовав себя уверенней. Что, собственно, и требовалось. Я же улыбнулся Альене самым невинным образом.

— Я только хотел сказать, что при мне ты еще никого не искусала. Однако согласись, я все же не могу уверенно утверждать, что ты этого не сделаешь.

— Ах ты!.. — Альена вывернулась из-за спины Михаила Леонидовича и довольно чувствительно приложила меня кулаком по спине. — Хам!!!

— Конечно! — опять улыбнулся я. — А что ты хотела от личности без мозгов? Сама так сказала. Нет?

Альена сердито засопела.

— Я же пошутила.

— Я тоже.

— А ты умеешь постоять за себя, — усмехнулся Михаил Леонидович.

— Конечно. В конце концов, я черт или не черт?

Словно вспомнив, что он хотел поговорить о чем-то важном, бывший разведчик нахмурился.

— Да… именно об этом я и хотел с вами поговорить. — Мужчина замолчал и нахмурился сильнее. Потом тряхнул головой. — Я служил в разведке, и меня учили замечать мелочи. Замечать и делать выводы. В тылу противника любая мелочь может спасти жизнь. Я думал, что научился разбираться в людях. Но вот кто вы, я так и не понял. Кто вы?

— Ну-у-у, — задумчиво протянул я, — кое-кто предположил, что мы зеленые человечки. Из космоса прилетели. Чем вас не устраивает этот вариант?

— Ты появился внезапно в том доме. Все пули попали в тебя. Если бы тебя там не было, то погиб бы Алеша.

Я небрежно махнул рукой.

— Чистая случайность. Я просто стоял и никого не трогал. А тут этот идиот принялся палить в меня. Кстати, а почему он хотел убить Алешу?

— Решил отомстить напоследок. Почему-то решил, что мальчишка его подставил… по крайней мере, я так понял Валеру.

Хм, может, и так. Вряд ли правда когда-нибудь станет известна. Если это воплощение у Павла Константиновича последнее, то… Ну и ладно. Хотя и жаль.

— Пусть так. Так что вам не нравится?

— В тебя попали трижды. Две пули в сердце и одна в голову. А ты жив. Согласись, необычно.

— У-у-у. У нас, зеленых человечков, много разных сюрпризов. Всякие там силовые поля, защитные скафандры.

— Ладно, хорошо, — согласился Михаил Леонидович. — Но я наблюдал за тобой. Пули причиняли тебе боль! Я видел это по твоему лицу. Я видел, как пули проникали в тебя! Именно проникали! А сейчас у тебя ни царапины!

— Зато рубашка испорчена. А я, между прочим, на нее месяц копил. Из карманных денег откладывал! Этот ваш Павел Константинович прямо зверь какой-то. Что ему моя рубашка сделала?

Михаил Леонидович несколько секунд изучал меня самым внимательным образом. Он даже остановился. Хорошо еще не в центре тротуара, а чуть в стороне. Я стоял напротив него и спокойно глядел ему в глаза.

— Парень, ты очень ловко умеешь переводить разговор на другие темы. Только ведь и я не лыком шит.

— Значит, не так уж и ловко, — вздохнул я. — Однако я никак не пойму, что вам надо. В то, что я черт, вы не верите. В то, что я зеленый человечек — тоже. Чего же вы хотите? Придумайте сами версию, и я ее подтвержу. Специально для вашего спокойствия.

— Мне нужна правда!

— А что такое правда, молодой человек?

Я резко обернулся.

— Дядя!!! — Я бросился ему на шею. — Как я рад тебя видеть!

— Я тоже, Эзергиль. Я следил за твоими успехами на Земле.

— Почему-то я нечто подобное предполагал, — буркнул я. — И вообще, я тебе многое хочу сказать! Потом… когда вернемся домой. У меня к тебе столько вопросов набежало.

Дядя рассмеялся и подкинул меня в воздух.

— Ты ничуть не изменился. Ну а вы, леди, что скажете? — Дядя, все еще держа меня на руках, посмотрел на Альену.

Альена стояла опустив глаза.

— У меня тоже есть вопросы. Вы специально отправили меня на Землю, чтобы я смогла помочь вашему племяннику?

— Ах вот оно что. — Дядя опустил меня на землю. — Ты узнала моего племянника?

Альена растерянно моргнула и недоуменно взглянула на дядю.

— В каком смысле?

— Ну изучила его как личность?

— Ну-у… да. Мы ведь вместе с ним были.

— Как ты думаешь, если бы я действительно проделал нечто подобное с тобой, только чтобы помочь ему, смог бы он остаться мне другом?

Альена растерянно посмотрела сначала на меня, потом на моего дядю.

— Но тогда зачем вы отправили меня?

— А спроси у моего племянника. Кажется, он о чем-то догадался.

Я гордо вздернул нос.

— Конечно, догадался. Я начал догадываться еще когда увидел твою подпись в дневнике с летней практикой у Альены. Опять какие-то ваши райские интриги?

— Эзергиль! Как тебе не стыдно!

— Ой, прошу прощения, дядя. — Я виновато опустил голову. — Я забыл, что у вас в раю это называется не интригой, а работой по изменению линии развития.

Дядя сердито нахмурился, но неожиданно откинул голову назад и расхохотался.

— За что я тебя всегда уважал, так это за твою прямоту. Хотя порой она совершенно не к месту. Ладно, пожалуй, вы двое заслужили право знать правду. Да и вашему спутнику полезно будет послушать. Для просвещения, так сказать. Я даже начну специально для него издалека.

Михаил Леонидович, когда появилось новое действующее лицо, сначала растерялся. Потом начал внимательно прислушиваться к нашему разговору. Причем его лицо было таким вытянутым от растерянности, что я невольно посочувствовал ему. Столько всего свалилось на человека. Дядя же, словно не видя этой растерянности, обратился к нему:

— Давайте только поговорим в более удобном месте, где нам никто не помешает. Вы не против?

Михаил Леонидович отрицательно помотал головой. Хотя, на мой взгляд, он вряд ли понял смысл того, о чем спросил его мой дядя.

— Вот и отлично. — На короткий миг за спиной дяди показались крылья. Вокруг нас образовался небольшой ураганчик, который подхватил всех четверых и куда-то понес. Правда, все это длилось недолго, и вскоре мы оказались внутри какого-то помещения с четырьмя креслами. На стене висел ковер, а за окном виднелось море. Я огляделся. Все это мираж, конечно, но сделано чертовски реалистично. Надо бы как-нибудь подкатить к дяде, чтобы научил материализовывать иллюзии. Это может быть полезным для меня.

Дядя же сделал приглашающий жест, показывая рукой на кресла. В ближайшее опустился сам. А вот несчастный разведчик в свое буквально упал. Для него все происходящее оказалось последней каплей. Дядя слегка нахмурился, глядя на него. Потом снова развернул крылья за спиной. Я буквально кожей почувствовал волну спокойствия, которая прошла по помещению. Михаил Леонидович на глазах ожил, взяв себя в руки. Снова нас всех оглядел знакомый взгляд — умный, внимательный и даже слегка жестковатый. Дядя удовлетворенно кивнул.

— Итак. Начну я, как и говорил, издалека специально для нашего гостя. Впрочем, вам тоже неплохо бы послушать недавнюю историю. Случилась-то она уже при вашей жизни. А начну я с реформ Горуяна. В общем, сто десять лет назад верховный правитель ада Горуян затеял свои знаменитые реформы, целью которых было преодоление вековой вражды между адом и раем. Сейчас уже никого из вас не удивляет утверждение, что черти и ангелы делают, по сути, одно дело, но с разных сторон. В то же время подобное утверждение, мягко говоря, не приветствовалось, хотя все знали, что оно правдиво. Но что поделать, мы всего лишь отражения людей. Их представления о мире. И реформы эти стали возможны, когда изменились и представления людей. Тогда, когда перестали сжигать людей на кострах как еретиков. У вас пока нет вопросов, молодой человек? — Дядя внимательно посмотрел на Михаила Леонидовича.

— Нет. Я предпочитаю сначала все выслушать, а потом уже спрашивать.

— Правильно, — одобрительно кивнул дядя. — Хорошее правило. Тогда я продолжу. Итак, реформы завершились успехом. Однако и после них ад и рай продолжали относиться друг к другу недоверчиво. Но и там и там были те, кто сознавал, что в новых условиях простого терпения друг к другу уже маловато. Нужно было переходить на новый уровень сотрудничества. Однако и в раю, и в аду было слишком много старой гвардии, которая помнила еще времена инквизиции и войны чертей и ангелов за души людей. И они не хотели даже слушать о сотрудничестве, несмотря ни на что.

— А мы-то тут при чем? — поинтересовался я. — Я имею в виду себя и Альену.

— Ты влип в это дело, как всегда, по собственной инициативе и совершенно случайно, — пояснил мне дядя.

— Как это по собственной инициативе? — праведно возмутился я. — Можно подумать, ты оставил мне выбор!

— Выбор у тебя был. Ты мог бы сам найти себе задание для школьной практики. Никто не заставлял тебя тянуть до последнего. И уж тем более никто не заставлял тебя мотаться по коридорам министерства наказаний. В общем, когда ты мне рассказал о неприкаянной душе, то я сначала просто пожалел беднягу. Хотел сам помочь, но тут вспомнил, что у тебя практика и… короче, решил, что тебе вовсе не помешает помочь этой душе. Чем не школьная практика?

— Премного благодарен, дядя, — язвительно поблагодарил я. — Век тебя помнить буду с этой практикой.

— Мог бы отказаться, — усмехнулся дядя.

— Угу. Мог бы, — буркнул я.

— Все равно ты сам виноват, Эзергиль. Не тянул бы с практикой, не получил бы это задание.

— Учту, — пообещал я дяде.

— Умный мальчик, — похвалил он меня. — Я могу продолжить рассказ, если ты закончил препирательство?

Я угрюмо кивнул.

— Ну вот. Когда же ты рассказал про спор твоего классного руководителя и директора школы, я понял, что тут они развязали мне руки в другом. Я подумал, что если ты все равно выполняешь эту работу, то почему бы не решить другую задачу? Совместные действия чертей и ангелов ради единой цели? Вы, школьники, подходили идеально. Вас еще не было на свете, когда полыхали людские религиозные войны, и вы не могли впитать их ненависть. Вы еще были малы, когда в аду разразился кризис, порожденный реформами Горуяна, и не могли впитать ту раздвоенность, которая царила в обществе. Причем в обоих мирах. И наконец, вы выросли на учении, что черти и ангелы едины в своей разности и делают общее дело. Кто как не вы могли доказать, что ад и рай способны на большее, чем просто терпеливое отношение друг к другу? Тогда-то я и решил отправить на землю еще и ангела. Ангела, чтобы он смог помочь тебе, а ты ему. Чтобы вы ради общей цели объединились и действовали вместе.

— А если бы мы не объединились? — тихо поинтересовалась Альена. — Если бы действовали врозь?

— Тогда вы не смогли бы достичь цели. Вы оба остались бы на второй год, провалив задание. И этим вы бы еще доказали, что черти и ангелы не доросли до настоящего сотрудничества.

— А что грозило тебе? — поинтересовался я, глядя на дядю.

Тот попытался отвести взгляд. Однако быстро справился и посмотрел на меня.

— Тогда меня лишили бы крыльев.

— Что?!!! — хором воскликнули мы с Альеной.

— Да. Я слишком много поставил на этот проект. Я был красноречив на заседаниях правительства. Я договаривался и с раем, и с адом. К проекту отнеслись недоверчиво. Многие просто не верили. Но согласились попробовать. Если бы он провалился, то меня обвинили бы в неумении прогнозировать. А проект сотрудничества похоронили бы надолго. Сомневаюсь, что он смог бы возникнуть раньше чем через пятьсот лет. Только ведь это могло оказаться поздно. Земля сейчас находится в критическом состоянии. Она в шатком равновесии между хаосом и благоденствием. И от всех нас зависит, куда она покатится. От чертей, ангелов и людей. Больше всего от людей! И только совместными усилиями мы можем убедить людей поверить в самих себя. Поверить во все то хорошее, что есть в них.

— То есть… ты хочешь сказать, — несколько хрипло поинтересовался я, — что от нас с Альеной зависела судьба всего мира?

— Ну-у не бери на себя слишком много, Эзергиль. Вы всего лишь первые ласточки. Маяк, на который будут ориентироваться другие. Но в принципе ты прав.

— Но почему вы выбрали меня?! — вскричала Альена, до этого слушавшая дядю раскрыв рот. — Как вы могли доверить столь важное дело мне? Я ведь даже не отличница! Так, серединка на половинку. Троечница, если уж быть честной. — Альена грустно усмехнулась.

Дядя смотрел на нее и улыбался. Я его достаточно знал, чтобы понять — дядя просто в восторге от этой девчонки. Я даже приревновал его. Немного.

— Альена, не надо таких самобичеваний, — отозвался он. — Ты гораздо лучше всех этих твоих отличниц, что смотрели на тебя свысока. Я ведь тщательно отбирал кандидата, который должен стать маяком для всех этих закостеневших в прошлом стариков. И ты подошла для этой цели как нельзя лучше. И потенциально ты самый лучший ангел из всех, кого я знаю. Лучше всех твоих подруг-отличниц.

— Я?! — Альена чуть ли не с ужасом посмотрела на дядю. — Но мне всегда говорили, что я слишком вспыльчива… слишком нетерпелива…

— Возможно. — Дядя продолжал улыбаться своей самой обаятельной улыбкой. — Но ты в своих чувствах искренна. Ты открыта в них. Неужели ты думаешь, что твои подруги не испытывают раздражения или гнева? Но они пошли по неправильному пути. Они стыдятся тех чувств, которые считают темными, недостойными настоящих ангелов. Они полагают, что ангелу более приличествует быть кротким и терпеливым, несмотря ни на что. Так вот, как ангел тебя заверяю — чушь! Полная чушь! Для ангела гораздо важнее… даже не гораздо важнее, а самое главное — уметь быть искренним, а не кротким ханжой. Если тебе грустно — плачь. Если сердита — сердись. Весело — смейся. Будь сама собой. Всегда и везде в любых обстоятельствах. Не прячь себя за фальшивыми чувствами. Именно своей искренностью ты меня и покорила тогда. Если тебе скучно, то ты не строишь из себя прилежного ангелочка, высиживая на уроке, потому что так положено. Ты просто сбегаешь с него. Никакого притворства. Редко встретишь такую искренность. Поэтому я и говорю, что ты потенциально самый лучший ангел из всех, кого я знаю. Самое главное — оставайся такой, какая ты есть. Задорной, боевой, озорной и, конечно же, искренней.

Альена сидела красная как вареный рак, боясь поднять на нас глаза. Похоже, редко когда ее столько хвалили зараз. Я же усмехался себе под нос. То, что говорил дядя, я уже понял давно. Удивительно, как она сама не понимала себя. Однако от подначки я все-таки удержаться не мог.

— Правильно-правильно, — кивнул я дяде. — Если на уроке скучно, то самое правильное — сбежать с него. И ты станешь настоящим ангелом.

Дядя повернулся и некоторое время молча смотрел на меня. Потом захохотал.

— Я совсем не это хотел сказать, — заметил он, отсмеявшись. — Не надо понимать все настолько буквально. И мне кажется, что теперь Альена будет более прилежна, поняв, что знания бывают полезными. — Дядя испытывающе посмотрел на девочку, и та яростно кивнула.

— Только… — Альена опять неуверенно посмотрела на дядю. — Я все равно думаю, что не подхожу для такого. Вы не должны были так рисковать, ставя на меня успех вашего дела.

— Разве? А что, я оказался не прав?

— Да, но… Я ведь несколько раз была на грани того, чтобы отказаться! Да и в самом начале… если бы не Эзергиль.

— Чуть не считается, — многозначительно заметил дядя. — К тому же я ведь недаром постарался свести тебя и Эзергиля. Вместе вы добились своего гораздо быстрее, чем сделали бы по отдельности. Если бы вообще справились. Думаю, правителям и ада, и рая будет о чем подумать, рассматривая ваши совместные действия.

— Ой! — Альена испуганно прижала кулак ко рту и беспомощно посмотрела на меня. — Я ведь даже не знала, насколько все это важно!!! И не думала, что мои действия будут изучаться так высоко! Что же они подумают обо мне?! Я же там все испортила!!! Боже мой, да после такого позора…

Мы с дядей переглянулись и захохотали в голос. У дяди от смеха даже слезы выступили. Отсмеявшись, он встал и подошел к Альене. Присел перед ней, взяв ее руки в свои.

— Девочка моя, что ты говоришь? Да тебе гордиться надо! Ты все делала совершенно правильно! Поверь мне. Поверь умудренному опытом старому ангелу. Не многие справились бы лучше тебя.

— Правда? — Альена неуверенно посмотрела на дядю.

— Думаешь, я буду лгать?

Альена смутилась. Обвинить ангела во лжи… до этого не каждый черт додумается.

— Простите, — пробормотала она. Но тут же опять тряхнула головой. — Но почему я?! Почему Эзергиль?! Неужели нельзя было найти кого поопытней?

— Эх, девочка. А ты еще не поняла? Историю делают молодые. На сцену выходит новое поколение. Именно вам предстоит вершить ее в этом тысячелетии. Так кому как не вам надо было показать путь нам, старой гвардии? Новый путь — путь сотрудничества.

— Но… а если бы я не стала действовать вместе с Эзергилем?

— Стала бы. Ты из тех, для кого судьба другого важнее всех амбиций и правил. Тоже, кстати, черта настоящего ангела. Ради того, чтобы помочь другим, ты готова наплевать на все правила, негласные законы и мнения. Опять вернусь к твоим подругам, которых ты предлагала вместо себя. Вспомни их и скажи, многие ли из них согласились бы сотрудничать с чертом? Даже ради помощи? Они ведь отличники. — Дядя умудрился вложить в это слово отрицательный оттенок. Я даже обиделся. В конце концов, я тоже отличник. — И они прекрасно помнили урок о коварстве и подлости чертей.

Альена нахмурилась.

— Я такого не помню.

Дядя усмехнулся.

— А ты прогуляла этот урок. Я специально проверял.

Альена опять покраснела. Заерзала в кресле. Дядя поднялся с колен и потрепал ее по голове.

— Ты молодец, девочка.

Альена смутилась вконец. Даже постаралась поглубже зарыться в кресло. Дядя же вернулся на свое место и посмотрел на Михаила Леонидовича.

— Ну-с, молодой человек, будут ли у вас какие вопросы?

— Не такой уж я и молодой, — буркнул Михаил. — Сорок лет все-таки.

— Ну надо же! — восхитился дядя. — Вот что, молодой человек, когда доживете до моих шестисот лет, тогда мы и поговорим с вами по поводу вашей молодости или старости. И я вовсе не хотел вас обидеть. Просто… просто примите как данность то, что вы здесь самый младший. Даже мой племянник, хотя он еще и мальчишка, обладает большим жизненным опытом, чем вы. Хотя тут все относительно.

Михаил Леонидович потряс головой.

— Мне трудно с этим свыкнуться. Я всю жизнь считал, что рай и ад — это сказки. Ангелы, черти… Но даже если они есть, то я все представлял себе не так. Нечто… нечто… другое, в общем. Мне трудно объяснить.

— Ну почему, я прекрасно понял, — кивнул дядя. — Вы ожидали нечто необычное и прекрасное, а тут почти Земля. Даже интриги те же. Войны и борьба.

Михаил Леонидович кивнул.

— Да, я примерно это и хотел сказать.

— Что такое рай и ад, я объяснять вам не буду. Сами поймете потом. А вот по поводу ваших представлений… Знаете, если бы нас создал Бог, то, думаю, они были бы недалеки от истины. Но все дело в том, что наши создатели — это вы, люди. Ваша вера создала нас. И мы существуем, пока вы верите. И поскольку наши создатели вы, то мы никак не можем быть лучше вас. Но мы можем расти вместе с вами. То, что рай и ад начинают сотрудничать — в этом есть и ваша заслуга. Мы помогаем вам пройти ваш путь, а вы помогаете нам. Можете считать, что это симбиоз.

— Допустим. Но какова конечная ваша цель? У всего ведь должна быть цель.

— Цель? — Дядя ссутулился. — Цель есть. Наша цель — помочь вам стать богами.

— Что?! — От такого заявления Михаил Леонидович даже поперхнулся.

— Да. Чему вы удивляетесь? Ведь у вас же сказано, что Бог создал людей по образу и подобию своему. И он создавал не игрушки, но помощников. А такую власть, какой обладает в вашем понимании Бог, могут получить только люди достойные. Люди с чистой душой. Вы будущие Творцы. А Земля… можете рассматривать ее как испытание для ваших душ. Некоторые, как Павел Константинович, ломаются и начинают пренебрегать своей душой. Они начинают убивать в себе Бога. Настойчиво и целенаправленно. Что ж, это их путь. Люди свободны в своих желаниях и поступках. Постепенно им удастся это, и тогда душа умрет. Рассеется в бесконечности. Это произойдет не сразу. Душа людская очень живуча. Человеку всегда дается несколько шансов. А мы… мы помогаем. В раю мы показываем душам, чего они могут достигнуть, если будут растить Бога в своей душе. В аду… думаю, вы сами теперь понимаете функцию ада. Кто-то должен делать и эту работу. Можете считать чертей чем-то вроде судей вашего мира. Судей, которые выносят приговор и исполняют его.

Михаил Леонидович потрясенно потряс головой.

— Но ведь Эзергиль помогал душе, а не наказывал? Вы же только что говорили, что существует разделение.

— Верно. Но когда представители ада и рая должны научиться действовать совместно, то у них, по меньшей мере, должна быть общая цель. Такой целью может быть либо помощь попавшему в беду человеку, либо наказание явного злодея. Только вот беда в том, что ангелы… как бы вам сказать… они несколько консервативны. И им очень трудно было бы принять действия Альены и Эзергиля, если бы они хотели кому-то причинить вред. А ведь наказание даже настоящего злодея — это все равно вред.

— А как примут в аду то, что Эзергиль помогал? — поинтересовался Михаил Леонидович.

— Совершенно спокойно. Ад несколько более демократичен в этом отношении. Вы, люди, правильно говорите: демократия в аду, а на небе царство. По большому счету там всем наплевать, чем занимается Эзергиль на Земле. Главное, чтобы он не нарушал Закон и достиг поставленной цели. Если это удастся, то это оценят.

Михаил Леонидович задумался.

— Никогда б не подумал, — покачал он головой. И тут, словно его только что озарила какая-то мысль, он воскликнул: — Стойте! Это что же получается, я живу уже не одну жизнь на Земле?

— Если быть точным, то это ваша пятая жизнь, — признал дядя. Похоже, его ничуть не удивила смена темы.

— И… и куда попадала моя душа после тех пяти раз? В ад или рай?

Дядя нахмурился.

— Зачем вам это знать? Думаете, вам будет легче?

Михаил Леонидович задумался.

— Думаю, нет. А что будет с вами? Я имею в виду, когда люди станут Творцами, а те, которые, как вы говорите, недостойны, рассеются в космосе.

— С нами? Мы уйдем. Наша работа будет закончена. Мы существуем, пока нужны вам, людям. А Творцам мы уже не нужны.

— Просто исчезнете? И все?

— И все, — кивнул дядя. — Я понимаю, к чему вы клоните, но у нас нет души, как у вас, людей. Нас ведь создавал все-таки не Бог. Вы еще не можете наделять создания душой. И для нас смерть — это не переход в другое состояние. Для нас она действительно Смерть. Бесповоротная и окончательная.

— То есть вы смертны?

— Да. Мы живем долго. Гораздо дольше вас, но мы смертны. Более того, нас можно убить.

— Ну да. Я видел, как в… вашего племянника попали из пистолета три раза, а он только головой потряс.

В тебя бы так попали три раза! Посмотрел бы я, как ты головой тряс. Нашелся тут умник.

— Да. На Земле мы почти неуязвимы. Но убить нас можно. Кстати говоря, если бы Павел Константинович стрелял в Альену, то он ее убил бы. Понимаете, для ангелов на Земле нет преград и запретов. Но их может убить человек без души. Тот, кого вы зовете бездуховным. Которые старательно убивают в себе Бога. А таких ведь немало. Помните о числе Зверя? Это не шутка.

— То есть Альену могли бы убить? — поинтересовался Михаил Леонидович. — Он как-то странно посмотрел на девочку.

— И убили бы, — буркнул я. — Это она закрыла собой Алешу. Я уже потом ее отпихнул. Меня-то этот ваш главарь убить не мог. Он же нам принадлежит.

Михаил Леонидович кивнул, словно я сказал что-то, что подтверждало его мысли.

Дядя испуганно глянул на Альену и покачал головой.

— И эта девочка сомневалась, что мой выбор достойный.

Альена промолчала. Я тоже.

— А тебя кто мог убить? — поинтересовался Михаил Леонидович.

— Меня? Ваш друг Федор.

— Чертям легче, — криво усмехнулся бывший разведчик. — Таких людей мало. Да и не будут они убивать, если нет необходимости. Тем более того, кто выглядит как ребенок.

— Не выглядит, — поспешно вмешался дядя. — Эзергиль и есть ребенок. Только в нашем понимании, не в вашем. На самом деле он еще даже несовершеннолетний.

— Вот именно, — буркнул я. — А насчет того, что легче… попробуйте. Попробуйте постоянно иметь дело с такими людьми, как этот Павел Константинович. А на Земле… да, нас убить очень тяжело, но ведь у вас куча мест, запретных для нас. Мы слишком ограничены там. Все справедливо.

Дядя поднялся.

— Ладно. Михаил, мы вам рассказали очень много того, о чем в принципе знать вам не надо. Я не буду брать с вас слова, что вы сохраните все в тайне. Вы и так не будете трепаться. Да и не поверит вам никто. Как и вы еще не до конца верите. Вы ведь все еще продолжаете считать происходящее чьим-то розыгрышем.

Не дав Михаилу Леонидовичу даже заговорить, дядя взмахнул крыльями. Миг, и мы оказались на той же улице, с которой дядя нас и забирал. А вокруг шли люди, даже не заметив нашего появления. Дядя повернулся к Михаилу Леонидовичу.

— До свидания, Михаил Леонидович. Думаю, мы еще встретимся с вами.

Дядя протянул ему руку для прощания. Михаил Леонидович ее пожал. Я тоже выступил вперед и попрощался с ним. А вот руку Альены Михаил задержал подольше.

— Кажется, я все-таки верю вам, — сказал он ей. — А ты действительно смелая девочка. Ты защищала других даже рискуя жизнью, хотя знала, что для тебя нет ничего После.

— Вы же тоже рисковали, — заметила Альена. — И тоже не верили в рай и ад.

— Да. Но знаешь, мне все-таки было легче. Даже самый неверующий из нас в глубине души верит в то, что Там, за гранью, что-то есть.

Альена нахмурилась, обдумывая эту мысль. Михаил Леонидович же отпустил ее ладонь и помахал нам. Потом развернулся и, не оборачиваясь, двинулся прочь. Альена, словно очнувшись, бросилась за ним следом.

— Миша, подождите. Я просто хотела вам сказать, что мы тоже верим. Знаете, каждый из нас… и черт, и ангел верит, что если он хорошо будет делать свою работу, то Бог… после смерти… потом… в общем, мы верим, что когда мы умрем, то родимся людьми… что каждый после смерти станет человеком…

Михаил Леонидович замер, ошеломленно уставившись на девочку. Альена же, не дожидаясь ответа, развернулась и подбежала к нам. Дядя ободряюще положил руку ей на плечо.

— Ну что, орлы, отправляемся домой? Работа закончена?

Мы с Альеной переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Да, — одновременно кивнули мы.

— Тогда в путь. — Дядя расправил за спиной крылья…