Эпизод 10

Опубликованно Июль 8, 2018 | Просмотры темы: 10
- Некрос, не морочь голову мне. Поморочь голову нашей заве. Она тебе всё и организует. И кабинет, и прикрытие – главное, поморочь её как следует.
- Вась, ну не знаю… Она молодая, красивая женщина…
- И? Это не мешает ей быть первостатейной стервой и завгорздравом. И сиськи у ней висят, как уши спаниеля – нашёл молодую и красивую…
- Вася, да как я к ней пойду? Ну там на приём и всё такое… и там же её морочить? Не, Вася, нехорошо.
- Подожди. Я позвоню… - хирург набрал номер и немного помолчал. - Ната? Натаха, а сегодня её светлость не посетит ли наши Палестины? Татка, не тупи – сама к нам попрётся или… Нет? Хршо… Присоединяйся! Нет?.. Жаль. Пока, чмоки-чмоки!
Вася отключил связь и пьяный выговор. Почесал макушку.
- Вась, а что это сейчас было?
- Некрос, не морочь голову мне. Поморочь голову нашей заве. Она тебе всё и организует. И кабинет, и прикрытие – главное, поморочь её как следует.
- Вась, ну не знаю… Она молодая, красивая женщина…
- И? Это не мешает ей быть первостатейной стервой и завгорздравом. И сиськи у ней висят, как уши спаниеля – нашёл молодую и красивую…
- Вася, да как я к ней пойду? Ну там на приём и всё такое… и там же её морочить? Не, Вася, нехорошо.
- Подожди. Я позвоню… - хирург набрал номер и немного помолчал. - Ната? Натаха, а сегодня её светлость не посетит ли наши Палестины? Татка, не тупи – сама к нам попрётся или… Нет? Хршо… Присоединяйся! Нет?.. Жаль. Пока, чмоки-чмоки!
Вася отключил связь и пьяный выговор. Почесал макушку.
- Вась, а что это сейчас было?
- Тут, Некрос, репа такая… Сейчас Наташка уже докладывает Мануйловой, что я тут пьянку организовал. Само много – через час она тут будет. Вот и поговоришь с ней в неформальной обстановке.
- Ну ты жук.
- Мужук… Как тебя по-человечьи-то звать? А?
- Пока человеком был – звали по-человечьи. А как сдох – так и зовут Мертвецом.
- Ну пиздец!.. И вывеску на дверь повесим: «Мертвец, доктор медицины».
- Нет. «Генотерапия. Доктор Некрос.» И приписка ниже: «Я не сделаю вас счастливыми. Я лишь умерю степень ваших страданий».
- Да ахуеть. Круто!

***


Спустя час. Зава и Васьвасич идут по коридору больницы. Мануйлова нудно выговаривает пустые фразы, периодически морщась и потирая висок.
- Василий Васильевич, я просто вынуждена Вам сказать, что Вы, как специалист... и как мужчина, должны более ответственно подходить к своим обязанностям.
- Марин Сергевна, вот Вы что-то висок-то всё трёте…
- Да от вас, граждане, скоро совсем крышку сорвёт! - Марина Сергеевна практически визжит в истерике. - Наталья мне кляузы на ваше отделение несёт, я бросаю всё, прусь через полгорода, а у вас тут – тишь да благодать!
- Сильно болит?
- Цитрамон выпила…
- И?
- Василий Васильевич, вот Вы это к чему? - зава смотрит в лицо травматолога и, поджав губы, начинает хрустеть пальцами.
- Айда. Есть тут один кадр забавный. Только уговор: не говорите ему ничего. Просто молчите…
- И?
- Тс-с-с… - Василий прижал палец к губам. - Айда. И – ни звука!..
- Угу… Кадр? Забавный? Ну-ну… - Марина Сергеевна с хрустом выкручивает очередной сустав и морщится от боли уже в руке — но так она хоть немного избавляется от боли в голове.
Тем временем они дошли до холла. Там на диване сидел длинный, какой-то нескладный мужчина. Коротко стриженые волосы. Одет в потёртую джинсовку, на ногах — довольно-таки пыльные кроссовки. Седоватый… Сидит, откинувшись и смотрит пустым взглядом в стену.
- Вася, идите уже сюда. Дай даме присесть… - не глядя на них, промолвил незнакомец.
- Вот. Его зовут Некрос.
- Мертвец?
- Некрос. Вы присядьте с ним рядышком. А я вот тут, на стульчике… Не помешаю, мастер?
- Садись и замри. И Вы присаживайтесь! – он поднял взгляд на Марину Сергеевну, с трудом найдя взглядом стоячих глаз её глаза. Лицо его казалось гипсовой маской, голубые глаза выражали какую-то затаённую боль и тоску, а голова поворачивалась как-то не по-живому, рывками, словно танковая башня.
Марина присела на диван чуть поодаль от Некроса и расправила юбку.
- Я…
- Тсс! Тихо! – зашипел Васька…
- А, да.
Некрос взял её за руку и откинулся на спинку. Тут же прошла голова. Сразу! Как и не было этой нудной пытки, что разбудила ни свет ни заря и ломала виски с раннего утра, не давая ни на чём сосредоточиться… Она вздохнула с облегчением и тут же застонала, почувствовала слабость. Холодным потом прошило всё тело. Непроизвольно она откинулась на спинку дивана и задышала. Ей не хватало воздуха и она расстегнула сперва пиджак, а затем и ворот блузы свободной рукой… Сознание поплыло. В голове гулко прозвучал нечеловеческий бас:
- Не заголяйся… Люди кругом… Потерпи – отучу курить, тогда и подышишь… Смола вон в лёгких - ума совсем нет?..
Марину снова пробил холодный пот, она застонала от тошнотного порыва – горло дёрнулось спазмом, она закашляла и, упав на колени грудью, харкнула на пол сгусток. Едва не проблевавшись, разогнулась со стоном и снова откинулась на спинку дивана. Сделала глубокий, обжигающий дыхательные пути вдох…
- Теперь дыши. И не пробуй вырывать у меня руку больше – а то вынужден буду выключить тебе мозги…
Нечеловеческий бас не имел ничего общего с тем голосом, что она слышала ушами, он заставлял кости черепа вибрировать и в нём чувствовалась сдерживаемая мощь. Марина буквально чувствовала, что стоит ослушаться – и её мозги не просто отключат, а выплеснут из головы напрочь…
Жар прошёл от головы по позвоночнику. В копчике жар тихо остыл, а по ногам протекли струйки кислотного жжения. Дотекли до щиколоток и пропали. Затем внизу живота закривлялся, заворочался горячий червячок, поползал по матке, спустился вниз и вышел наружу… Марина едва не вскочила, но бас в черепе буркнул:
- Не скачи. Сухие у тебя трусы…
Задёргался шрам от операции на плече – в школе ещё разрезали липому. Нагрелся и остыл… Заломило сломанную уже после свадьбы (неудачное падение на гололедице) локтевую кость, стянуло ледяным кольцом… Отпустило. Задрожали, завибрировали позвонки в грудном отделе… Марина подумала – а с желудком когда и что произойдёт?..
- Сейчас, - буркнул бас в голове, - сперва тут растрясу болячку… Потом потроха переберу. И гастрит твой, и поджелудочную… И почки. Камушков нет, но песку добудем. В пузырь выгоню, потом пописаешь и всё…
- А потом?
- В психику. Если не пустишь добровольно – сломаю барьер. А это чревато… Внушаемость станет просто неприличной.
- А… А как впустить? Я не хочу, чтоб сломать…
- Это как секс. Можно получить радость и пользу, а можно – боль и кошмар на всю жизнь… Вот и постарайся впустить меня. Ну… Вот смирись с тем, что я тебе в трусы лапу запущу. Можешь?
- Мммм… Могу… наверное.
- Готовься…
В солнечном сплетении затвердел комок. Так, пошли потроха в работу… Марина сидела, расслабившись, и следила за процессами, что шли у неё внутри. Ей, как врачу, было просто неудержимо любопытно – что же там такое происходит? Потом вспомнила вылетевший из горла комок чёрной, с кровью, слизи и вздрогнула…
- Так когда в психику-то?..
- Я уже вышел. Не мешай – гены разглядываю…
- А…
- Цыть, тундра!
Марина затихла. Ей показалось, что от окрика у неё зубы изо рта повылетели… Она осторожно приоткрыла один глаз – Василий Васильевич сидит и заинтересованно разглядывает её. Она тихонько осмотрела себя – ну что тут? Подол не задран, блуза расстёгнута не сверх меры… Подняла глаза – что? Василий покрутил головой – типа ничего. Потом кивнул наоборот – снизу вверх, типа – как оно? Она слегка выкатила глазки и дёрнула плечиками…
- Всё.
Это Некрос вслух сказал, обычным голосом и взял её руку второй своей рукой. Начал потряхивать, отрывая пальцы от её кожи – они срослись! Последние два пальца оторвались с болью, выступила кровь. Некрос обсосал сначала свои пальцы, затем поцеловал ранки на Марининой руке. Кровь пропала. И ранки – тоже!
- И что теперь? – Марина встала и начала поправлять расстёгнутую одежду.
- Очки и сигареты выкинь навсегда. Скоро выпадет пять зубов – от них там мало что осталось, так что пусть их… Новые потом вырастут. Краску для волос – тоже выкинь, седина вернётся, но лет через тридцать, не раньше… Рассосётся шрам на плече, перестанет ныть рука сломанная – там всё почти хорошо было, только когда складывали – осколок не заметили. Из-за него и болело всё время. Инфекции к утру все передохнут… Обе, в смысле. Ну – ты поняла… Там. Пищеварительный тракт больше не побеспокоит. Песок оставишь в унитазе минут через пять-десять… Спинку хандрозить перестанет где-то через пару недель. Или три. Венки на ножках тоже прочистятся – за день-два. И всё. Гены в целом хорошие – у женщин не бывает мутагенов обычно… Так – пару штрихов сделал в одном месте. Не критично.
- Всё?
- Ну… Мне кабинет и практика нужны – так будь добра, если можно…
- Да. Обязательно! Сегодня же займусь! Что-то ещё?
- Да. Ваське сиськи покажи. А то у него в голове ничего другого нет – я думал, он на меня с кулаками кинется, когда я тебе не заголяться велел… Покажешь? Я отвернусь, если что…
- А это обязательно или на моё усмотрение?
Некрос посмотрел на Василия. Потом поднял глаза — нормальные, живые, голубые и какие-то бесстыжие - на Марину:
- Обязательно.
Марина поджала губы, но сняла пиджак и аккуратно повесила его на спинку стула. Выдернула блузку из юбки и расстегнула её. Подсунула пальцы под бюстгальтер и резко дёрнула его вверх, освобождая грудь. Посмотрела на Василия. Потом на Некроса. Тот рылся в большой сумке и жевал колбасу с батоном, не проявляя никакого интереса к происходящему. А Василий – явно в ступоре…
- Что? Что не так?.. - она опустила глаза и ахнула.
Её грудь задорно торчала вперёд - так же, как до свадьбы. Как шестнадцать лет назад!

© Rumer

Comments

Ваша учетная запись не имеет разрешения размещать комментарии!