Эпизод 16

Опубликованно Июль 8, 2018 | Просмотры темы: 62
Оголённое дно водохранилища местами высохло, местами песок был сырым, а местами — там где в дне имелись углубления, стояла вода. Некрос прохаживался по выросшему пляжу, глядел под ноги, выискивая артефакты затопленного города, что некогда стоял на этом вот месте. Так происходит каждую весну: на гидроэлектростанции производят сброс, готовясь к паводковому заполнению, поэтому вода уходит далеко от берега и обнажается дно. И иногда тут можно найти разные старые вещи, вымытые на поверхность течением и ручьями паводка... Он уже подобрал пару монет — полушку времён царицы Анны и полтинник НЭПовский, нательный крестик медный и женскую серёжку латунную, без камешка. Да несколько ключей и пуговиц. Раньше этими поисками занимались копатели с металлоискателями, но после запрета этого вида «археологии» - прекратили...
Некросу не нужен металлоискатель. Он сам видит всё, что нужно. Вот над поверхностью песка показался зеленоватый дымок — значит медное что-то. Он присел, копнул пару раз пальцами и выкопал монетку — копейка,
Оголённое дно водохранилища местами высохло, местами песок был сырым, а местами — там где в дне имелись углубления, стояла вода. Некрос прохаживался по выросшему пляжу, глядел под ноги, выискивая артефакты затопленного города, что некогда стоял на этом вот месте. Так происходит каждую весну: на гидроэлектростанции производят сброс, готовясь к паводковому заполнению, поэтому вода уходит далеко от берега и обнажается дно. И иногда тут можно найти разные старые вещи, вымытые на поверхность течением и ручьями паводка... Он уже подобрал пару монет — полушку времён царицы Анны и полтинник НЭПовский, нательный крестик медный и женскую серёжку латунную, без камешка. Да несколько ключей и пуговиц. Раньше этими поисками занимались копатели с металлоискателями, но после запрета этого вида «археологии» - прекратили...
Некросу не нужен металлоискатель. Он сам видит всё, что нужно. Вот над поверхностью песка показался зеленоватый дымок — значит медное что-то. Он присел, копнул пару раз пальцами и выкопал монетку — копейка, советская, семидесятый год. Не древность. Это уже или рыбак потерял или отдыхающие закинули. Старый Городок-то в пятьдесят пятом затопили... Некрос оттёр находку от песка, сунул в карман и нащупал пси-поле Жени — девочка играла в луже. Пусть её! Ребёнок и есть ребёнок. От берега послышались голоса людей, он нехотя обернулся и увидел семейство: папаша с баллонами пива, мамочка с сумками и пара девочек — лет пяти и постарше. Некрос слегка сморщился и решил уйти подальше, к самой воде. Люди очень шумные бывают, причём в пси-спектре порой так гомонят, что хоть святых выноси, а чётко разграничить пси-восприятие и другие несвойственные людям функции — например, поиск металлических безделушек — не всегда удаётся.
Минут через двадцать раздался пси-шёпот Жени:
- Папа, меня эта дура уже достала. Можно я её усыплю?
- Нет, дочь, не надо.

Некрос повернулся к дочери лицом, нащупал пси-волну чужой девочки и вызвал у неё желание пописать, надеясь, что та отойдёт. Расстояние было почти двести метров, восприимчивость чужого ребёнка оказалась не очень высокой, но посыл та получила. Против ожидания она никуда не пошла, а тут же, не посмотрев даже по сторонам, задрала курточку, сняла штаны и присела.
- Твою мать, - буркнул Некрос и опустил глаза.
- Пап, давай я ей нос разобью?
- Нет. Женя, не надо так...
- Да надоела она мне! Сто раз сказала, чтоб она не лезла — всё равно лезет.
- А поиграть с ней не получится?
- Ну па-а-ап...
- Ясно. Я сейчас. Её мама позовёт.

Некрос нашёл мамочку, рассевшуюся на пледе и раскладывающую снедь из сумки. Неконтакт! Ладно, пусть папа позовёт...
- О-о-оля!!! Иди к нам, доча! Чего ты там с этой бомжихой вошкаешься? Иди, с сестрой вон играй.
Некрос замер и сжал зубы. Вот жлоб! Как поганая язычина повернулась назвать ребёнка таким словом? Оля тем временем, проигнорировав папашин ор, принялась кидаться в Женю песком. Младшая девочка, схватив в руки по горсточке, поспешила к сестре, чтоб поучаствовать в такой забавной игре. Некрос недобро глянул на старшую и толкнул ей в голову универсальный отпугиватель — Оля увидела здоровенную собаку, бегущую к ней. Потом перевёл взгляд на младшую. Та запуталась в ногах и шлёпнулась моськой в песок. Чужие дети с визгом и слезами кинулись к родителям, а он поспешил к Жене.
- Жень, ты как? Нормально?
- Да. Просто эта дура мне в глаз песком попала.
- Не три, я сейчас помогу!

Пока Некрос платком вытаскивал песчинки из дочериного глаза, на берегу мамаша крутила головой, высматривая собаку, а папаша раздражённо орал на детей. «Вот упырь. Даже собственные дети ему мешают!» - подумалось мужчине. 
- Ну-ка поморгай. Мешает ещё в глазу?
- Есть чуть-чуть. Одна песчинка, под веком. Нет, под верхним... Всё, спасибо, пап.
- Проголодалась, я вижу. Домой?
- Не. Пап, по-моему этого дядю убить мало. Смотри, что он делает!
Он оглянулся и напряг зрение... Папаша размахнулся и врезал пощёчину жене. И похоже — уже не первую... Он орал, матерился и в перерывах прикладывался к баллону с пивом. Смысл его воплей сводился к тому, что покою ему нигде от баб нету, что даже отдохнуть по-людски не дают в законный выходной и что лучше б он дома остался, чем переться бла-бла-бла.
- Ну... Убивать-то не за что. С дочками ты его уже познакомилась, а что там за мама у них — мы не знаем. Может быть — тоже заноза. Дядя отдохнуть хочет, а не получается.
- Пап, ну ты что? Смотри — девочки плачут, тётя плачет, а он пойло хлебает с довольной мордой.
Некрос вслушался в пси-сферу мужчины... Права дочка — типичное быдло. Он глубоко вздохнул, прикинул так и этак, подмигнул Жене и спросил:
- Полечим?
- Отсюда? А как?
- Не. Мы подойдём. Ты с де... Да, Женя, да. Ты с ними поиграешь, а я с папочкой ихним поздороваюсь. За ручку... Идём?
- Идём!
Они встали с песка, Некрос отряхнул дочке штанишки, взял её за руку и направился к семейству. Папаша же тем временем, устав орать, принялся за еду. Мамаша утирала сопли с детских лиц и слёзы с собственного, бурча под нос что-то обиженно-успокаивающее. Некрос с дочерью подошёл почти вплотную и с ходу принялся предъявлять претензии:
- Так, народ, что за хрень? Ваша дочь моей в глаза песка накидала! Вы что, за своими отродьями совсем смотреть не можете?
- Чо?! - поддатый папаша так же, с ходу, принялся быковать. - Ты, мурло, ты на кого хайло открыл? Я тя, бля, щас зарою тут, понял? Вали нах отсюда, пока я не встал!
Некрос подмигнул дочери и отпустил её руку.
- Встань. Потом не плачь. Я тебя сидячего бить не буду, вставай, дерьмо.
Мужчина откинул пустой баллон и поднялся. Росту в нём было за метр восемьдесят и весу — за центнер. Здоровый бычара. Он окинул мутным от злобы взглядом соперника и слегка стушевался: тот хоть и выглядел худым, но оказался выше на пол-головы и кулаки имел размером с кувалду... Но пиво и раздражение сделали своё подлое дело и, игнорируя вопли жены и детей, мужчина кинулся в драку. Сокрушающий удар в челюсть просвистел в воздухе, не попав в лицо седого придурка, бык пошатнулся и крепкий подзатыльник сбил его с ног... Некрос не просто выписал леща напавшему, он выстрелил ему в мозг электроразрядом. Бесчувственное тело рухнуло на песок, женщина слабо вскрикнула и закрыла лицо руками. Женя, погасив панику у младшей девочки и схватив за руку старшую, с интересом следила за происходящим...

***


- Вас как звать-то?
- Людмила.
- Замечательно. Вы, Люд, покормите детей пока, мы потом пообщаемся, хорошо? Я вот пока с Максимом побеседую про жизнь...
- А... А что с ним? Как-то он выглядит... Странно!
- Нормально он выглядит, учитывая, что чувствует он себя сейчас... Странно. Всё! Замолкла и занялась девочками!
Некрос сел на плед и взял за палец Максима. Тот же выглядел... Мешком с картошкой он выглядел. Успокоенные девочки с Женей весело мели припасённые Людой вкусняшки, сама она тоже что-то немножко точила и всё поглядывала на ставшего вдруг совсем тихим супруга. Она никогда не видела, чтоб Максим вёл себя так тихо, тот даже когда спал — и то умудрялся что-то бурчать недовольно...
Некрос меж тем старательно копался в психике папаши. Ничего нового он там не нашёл — стандартный набор комплексов, воля не ой какая крепкая, дурной характер: склонен вымещать на безопасных объектах своё раздражение. Драчлив. Уверен в собственном превосходстве над всем миром... Тупиздень обыкновенный, одним словом. Резко менять нельзя — сдвинуться может, но закладочки в самых огнеопасных направлениях надо оставить. И чтоб к пойлу не прикасался. А так — нормальный самец, не хуже и не лучше прочих. Супруга вот неконтакт... А надо б и её посмотреть — на всякий случай. Дочек тоже... Ладно. 
Некрос отпустил мозг Максима и принялся отрывать его палец от своей ладони. Тот внимательно смотрел на происходящее и сосредоточенно сопел. Орать и буйствовать у него желание пропало. Совсем.
- Браток, ты пивка не хочешь?
- Давай, не откажусь, - Некрос облизнул ранку на руке и взял протянутый баллон, - спасибо, Макс!
Он напился, восстанавливая потерянную организмом воду. Немного посидел, прикинул — с Людмилы или с девочек начать? И допил пиво. Всё. Все два литра. Женя неодобрительно скосилась, но промолчала.
- Оля, дай-ка ладошку, я тебе погадаю.
- Как это?
Девочка оживилась и протянула руку. Некрос взял её, перевернул ладонью кверху и принялся нести всякую чепуху, старательно подражая цыганским врушкам. Оля слушала, затаив дыхание, Людмила смотрела с недоумением, забыв про мужа, который вёл себя непривычно спокойно.
- Счастливая будешь, красивая будешь, до-олго жить будешь, брильянтовая! - Некрос аккуратно отлепил детскую ручонку и улыбнулся.
- А мне? А мне погадай? - младшая девочка, глядя на сестру, тоже протянула ладошку.
- Давай, красавица, - он взял её лапку и оскалился в улыбке, - давай, Юленька-лапонька!
Мамаша слегка икнула, пытаясь вспомнить — говорили как младшую девочку зовут или нет? Откуда этот мужчина её имя знает-то? Но Оля попросила жвачку и Людмила отвлеклась, ища упаковочку мятного Дирола. Некрос снова принялся плести какие-то незамысловатые глупости, сканируя ребёнка, а Женя молча спросила:
- Папа, может поешь чего-нибудь? У тебя уже лицо осунулось...
- Нет. Потом, дома. Я с мамашей ещё повожусь и пойдём на Остров, там и поедим нормально.
- Па, ты ж сказал, что она неконтакт... Тяжело же будет.
- Справлюсь, малявочка. Справлюсь!

Он посмотрел на женщину и уже с какой-то тревогой перевёл взгляд на Юлю. Потом опустил лицо и, как-то уж совсем нахмурясь, сосредоточенно, зашевелил мышцами челюсти. Потом молча оторвался от детской ручонки и помотал головой, словно стряхивая с лица паутину. Снова посмотрел на мать...
- М-да. Интересно... Люда, можно твою руку?
- Зачем?
- Дай говорю.
- Нет.
- Дай. По-хорошему...
- Максим, ну что сидишь?! Сделай хоть что-нибудь! Не дам я тебе руку, какого чёрта?!! Кто ты такой? Максим!
Максим что-то забурчал, протянулся к Некросу, но тот молча ущипнул его за кожу на верхней стороне ладони и активность папаши тут же прекратилась...
- Максим! Не разрешай ему!.. Что тебе надо?! Отстань от меня!!!
Некрос резко вытянул руку и ухватил Людмилу за кисть. Его словно молнией ударило! Эго женщины обрушило на него мощнейшую волну ненависти и злобы! Он стиснул зубы, застонал... Женя смотрела на эту пару людей, превратившихся в сцепку двух окаменевших изваяний — лица их исказились, тела напряглись, казалось даже, что воздух вокруг задрожал. Лицо женщины перекосилось в звериный оскал, покраснело, волосы, выбившиеся из-под лёгкой шапочки, растрепались и превратились в космы ведьмы... Лицо отца побелело, губы сжались в полоску, из-под коротких седых волос на висках вытекли капельки пота. Людмила дёргала руку, стараясь вырваться, она стонала и поскуливала, вскрикивала негромко страшным, хриплым голосом. Отец же, сжав маленькую кисть женщины до хруста, морщил лоб, хмурил брови... Было видно, что идёт мучительный поиск выхода из ситуации — эго Людмилы не просто сопротивлялось проникновению чужого разума в мозг, оно нападало! Такой реакции ему ещё не приходилось встречать у людей, не было опыта борьбы с противником. Ни уговоры, ни обман, ни силовой взлом — ничто не работало. Нервы и кровеносные сосуды вросли в чужую плоть, процесс лечения тела пошёл, но психика остервенело сопротивлялась и сдаваться не желала. И тогда Некрос ударил женщину. Сильно, наотмашь — завёл левую кисть за правое плечо и резко, с маху, врезал тыльной стороной по лицу. Голова её мотнулась, шейные позвонки хрустнули... Но не сломались. Болевой шок выключил сознание Людмилы на малую долю секунды и Некрос буквально вбил своё эго в её психику, круша и ломая сопротивление.
Женя, внешне спокойная, развлекала девочек какими-то нехитрыми фокусами, пси-командами не позволяя им отвлекаться на происходящее с их родителями. Её маленькое тельце периодически теряло силы и она подхватывала с пледа то печенюшку, то чипсы, то солёные сухарики и орешки — папашину закуску к пиву. А Оля и Юля, увлечённые игрой, просто уже и не видели ничего вокруг... Максим, оглушенный сначала электроразрядом, а следом — гипноударом, сидел на песке с блуждающим взглядом и периодически беззвучно открывал и закрывал рот, словно рыба на воздухе. А Некрос и Людмила сидели друг напротив друга и держались за руки, словно медитируя. Тела их были расслаблены, глаза прикрыты, лишь мимические мышцы изредка подрагивали, выдавая идущую в глубине их сплетённых разумов борьбу.

***


- Люда, что за чёрт в тебя вселился?
- Единственный чёрт здесь — ты!
- Я врач, Люда. Я только хочу помочь. Твоя психика на грани излома — в таком состоянии ты просто опасна. И для детей — в первую очередь.
- Врач? Надо же... Так что ж ты бьёшь пациентов? Хорошие у тебя методы лечения.
- Зато Максим никогда в жизни больше не поднимет на тебя руку. И на детей орать тоже никогда не будет.
- Прочь! Убирайся из моей головы!
- Не мешай мне. Все твои попытки напрасны и только во вред тебе самой. Люда, просто позволь мне посмотреть...
- А если не позволю? Снова ударишь? Изнасилуешь? Что? Из мужа вон уже сделал овощ... Нет. Отпусти меня и убирайся!
- Поздно. Я всё равно уже здесь. И ты уже ничего не изменишь. Если я оставлю твою психику в таком состоянии — рано или поздно эта бомба взорвётся и последствия я предсказать не возьмусь. Могу сказать лишь, что пострадаешь не только ты сама. Пострадают самые близкие и родные люди.
- Откуда ты знаешь? Кто ты такой? Откуда, из какого ада ты выполз в человеческий мир? Ты, нелюдь!
- Речь не обо мне, Люда. Я не угрожаю людям... В отличие от тебя. Пойми: если мы не договоримся, я доломаю барьер и насильно выправлю все деструктивные закладки в твоей психике. И попутно выясню — откуда уши растут у всего этого кошмара, что творится в твоей голове.
- Единственный кошмар в моей голове — ты! Ломай! Я всё равно не пущу тебя к себе в мозг добровольно! Я лучше умру...
- Нет, милочка. Не умрёшь, к сожалению. Судя по всему, у тебя не заросший канал в генную память. И все прошлые кошмары и ужасы твоих прежних состояний отравляют тебя. Но они же не дадут тебе умереть, как паразит никогда до смерти не заморит своего носителя. Таких, как ты, раньше считали бесноватыми, ведьмами. Лечить этого никто и никогда не умел, да и по сей день... А костры в наши дни не практикуют. Пусти. Ради детей собственных — пусти.
- Ведьма, говоришь? А кто ты?! Инквизитор? Палач?
- Я врач, Люда. И огонь и железо в моих манипуляциях не применяются. Я просто закрою канал. Мне нужно понять, как он работает... и я заращу этот гнойный свищ. Хочешь, я разбужу тебе гипно? Интуицию? Поверь — эти вещи будут реально полезны... А вот способность наводить на людей заболевания иммунной и нервной системы — это тебе не нужно. И Юле твоей я эти способности закрыл. У неё они не такие мощные были, как у тебя, я даже и не сразу понял — что не так с ребёнком. Но можешь быть спокойна — она вырастет нормальной, а не сломается на половом созревании, как ты сломалась.
- Кто ты такой? Врач, говоришь? Не бывает таких врачей, нелюдь! И что это ты такой добренький? Что тебе за дело до меня, моих детей? Чего тебе надо от меня?!!
- Ничего. Мне... Мне интересно! Я никогда не видел таких, как ты. Люда, позволь мне избавить тебя от этих кошмаров... Мне не нужно ничего — ни благодарности, ни проклятья. Просто не нужно насилия. Я могу, я точно уже знаю, что могу сломать тебя. И сделать всё, что нужно. Но... Я хочу, чтоб ты согласилась на лечение, а не была подопытным животным.
- Кто бы ты ни был — убирайся из моей головы. Врач, палач, хоть сам дьявол!


***


Некрос запустил левую руку в карман и вывернул его содержимое на плед. Не глядя, нащупал позеленевший, старинный нательный крестик, слегка усмехнулся и прижал его ко лбу женщины. Та вздрогнула и по лицу её пробежала тень облегчения, даже в уголках губ появились маленькие, едва заметные морщинки — словно робкий намёк на улыбку... Он смотрел в её лицо из-под прикрытых век и тихо, практически беззвучно, шептал:
- Ну что ж... Если ты веришь... Если ты — веришь...

© Rumer 

Comments

Ваша учетная запись не имеет разрешения размещать комментарии!