Эпизод 80

Опубликованно Июль 6, 2018 | Просмотры темы: 5
Вот чего они там вьются? Коршуны? Кружат над водой и не улетают… Там даже рыбы-то нет, видно же. Так что за добычу они там усмотрели? Не станут они порожняком круги над водой нарезать, не станут… Надо посмотреть. Потому что даже крупную дохлую рыбину они бы уже попробовали выудить из воды. Ну и?..
Твою мать!
Он спланировал к воде, отгоняя коршунов. Те недовольно заклекотали, но посторонились. На мелководье, на дне, лежало девичье тело. Утром его там ещё не было!!! Три часа прошло и нате вам – свежая утопленница! Он спланировал на воду, погасил скорость и, сложив перепонки, нырнул. Плавать птерохомо мог, но плохо. Не тонул и ладно. С нырянием дело обстояло ещё хуже – лёгкое тело с воздухом в огромных лёгких просто отказывалось погружаться. Пришлось нырять на выдохе… 
Вот чего они там вьются? Коршуны? Кружат над водой и не улетают… Там даже рыбы-то нет, видно же. Так что за добычу они там усмотрели? Не станут они порожняком круги над водой нарезать, не станут… Надо посмотреть. Потому что даже крупную дохлую рыбину они бы уже попробовали выудить из воды. Ну и?..
Твою мать!
Он спланировал к воде, отгоняя коршунов. Те недовольно заклекотали, но посторонились. На мелководье, на дне, лежало девичье тело. Утром его там ещё не было!!! Три часа прошло и нате вам – свежая утопленница! Он спланировал на воду, погасил скорость и, сложив перепонки, нырнул. Плавать птерохомо мог, но плохо. Не тонул и ладно. С нырянием дело обстояло ещё хуже – лёгкое тело с воздухом в огромных лёгких просто отказывалось погружаться. Пришлось нырять на выдохе… 

С горем пополам достигнув дна, он потрогал утопленницу – увы, мертва уже с полчаса. Подхватил пальцами ног за волосы и стал аккуратно работать крыльями, стараясь всплыть с этих несерьёзных четырёх метров глубины. Это удалось с трудом, но, едва высунув голову, Великий втянул в себя столько воздуха, что всплыл, как поплавок. Расправив на поверхности все шесть метров перепонок, он стал звать Акулю.
- Что там?
- Риба моя, ти пливи ка мнэ…
- Перестань. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда меня так называют. И что за дебильный акцент?
- Лапка, шевели плавниками. Пока тут всю вкуснятину не склевали…
- Что за?.. Бред! Я плыву уже, но что ты там такое нашёл, ты можешь сказать по-людски?
- Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…
- Тьфу на тебя!!!
- Неа. У тебя слюнных желёз нет.
- Вот специально выращу и заплюю. У неё мозг конченый, зачем тебе этот труп?
- Вода прохладная, разложение не началось. Хоть на органы сгодится.
- На Остров тащить?
- Ну да… Только взлететь помоги?
- Сейчас.

Акулина подплыла под ноги Великого, отняла утопленницу и начала поднимать его над водой. Со второй попытки он взлетел, тяжело маша мокрыми крыльями и взял курс к Острову. Его подруга под водой буксировала тем же маршрутом мёртвую девушку…
- Там яхта на северо-запад от Острова. Глянь – не они ли девочку потеряли?
- А некому больше, рыбка. Это только с ними она могла тут появиться.

Великий сменил курс и полетел к яхте. Он уже чувствовал беду…

***


На яхте трое парней насиловали девчонку. Они довольно ржали, снимали происходящее на видео и нисколько не смущались бесчеловечностью своих действий – на то и баба, чтоб доставлять удовольствие мужчинам. О том, что подруга их несчастной жертвы уже мертва они даже и не думали – слегка сожалели, что та сука свалила вплавь к берегу. Догонять её против ветра было лень, а на борту всё ещё было чем и с кем развлечься.

Очередной заход на сношение был прерван внезапным появлением на борту птеродактиля. Именно так парни восприняли спустившегося с неба Великого. Бить их он не стал – крыльями бить неудобно, а ногами – смертельно. Обошёлся касаниями. Импотенция и неподвижность сперматозоидов, простатит (с перспективой на рак) и сильнейшее отвращение к алкоголю – нехитрый набор подарков для троих уродов. Девушке – лёгкая амнезия (чтоб воспоминания не мучили всю жизнь), регенерация нарушений гениталий, заживление трещин ануса да внеплановая менструация – нафига ей беременность от этих скотов? Ну и модификация, само собой. Двадцать девять процентов… Хорошее будущее у девушки.

На берегу она навсегда забудет этих монстров, забудет добрую птицу (так она восприняла птерохомо), спасшую её от неприятностей, забудет про утонувшую подружку. 
Парни же всю оставшуюся жизнь будут видеть по ночам кошмары и ни один не доживёт до сорока – один рак, один суицид и одна смерть в КПЗ (сокамерники затрахают до смерти).

***


- Великая, тут с пожара троих доставили, - Олег смущённо отвёл взгляд в сторону от неодетой Акули. Та с чувством стыда была знакома весьма поверхностно.
- Тяжёлые? – спросила она, передавая Олегу тело утопленницы, - положи в подвал.
- Очень. Двое огнеборцев пострадали, спасая… тело. Процентов по сорок ожогов, отравление дымом. А тело – в алкогольной коме. Даже не в курсе, что обуглен, как головешка. Но жив пока…
- Сейчас посмотрю.
- Там Женя его держит. Врачи не справятся с такими повреждениям, а она с ночи, вымотанная. Отдохнуть бы ей. И это…
- Что?
- Вы оденьтесь. Там пациентов много в холле.
- Ну пришли мне Макарову с халатом.
- Хорошо, – Олег с трупом на плече побежал в клинику.

***


- Мама! Смотри – на пляже тётя голая.
- Где?
- Ну вон, за стеклом! Ну мама!..
- Разве это тётя? Это статуя, наверно. Сама серая и волосы белые. Разве тёти такие бывают?
- Нет, мама, она же шевелится, ну смотри же!
- О господи… Настенька, тётя больная, наверное… А ты, Серёженька, отвернись. Нечего при супруге на чужую тётю пялиться!!!

***


Стрелка принесла халат. Акулина оделась и собралась идти, но тут на пляж спикировал птерохомо. Великие обменялись пси-пакетами. Макарова замерла и боялась дышать – они с сестрой благоговели перед Великими и панически боялись пси-общения… Акуля молча кивнула и побежала в клинику, нисколько не заботясь выглядывающей из-под халата белой растительностью на лобке и прыгающей на бегу грудью – ей никогда не нравилось одеваться…

Великий аккуратно пошлёпал Стрелку по попе той частью крыла, что раньше была ладонью. Та взвизгнула и подскочила. Но не сбежала. Он задумчиво посмотрел на её преданную рожицу и легонько поперебирал ей волосы на голове своими пальцами с огромными, крепкими когтями. Почёсывая, как гребнем. Стрелка довольно заворчала – всем была известна нелюбовь Великого к собакам, поэтому эта неожиданная ласка была просто счастьем для неё.
- Стрелка, ты беги к сестре. Они с Мартой там что-то интересное готовить собрались. Помоги им…
Стрелка кивнула и ломанула в сторону кухни, виляя задницей, словно и впрямь была маленькой женщиной, а не человекообразной собакой…

***


- Мама, это был летучий мышь?
- Настенька, мама не знает. Мама сейчас в обморок упадёт, доча…
- Папа! Куда мама упадёт? Это терокакиль, да? Разве терокакили ещё водятся?
- Папа сейчас тоже кой-куда упал бы… - задумчиво проговорил Серёженька, глядя на вошедшую в холл Акулю. Та зыркнула на него рыбьим взглядом и папа упал-таки в обморок, кончив при этом в трусы.
- Папа! Терокакили ещё водятся?..
- Настя, здравствуй! Меня зовут Олег, я тут работаю. Тётя Акулина – Великая, она… доктор. Дядя с крыльями не птеродактиль, он тоже Великий.
- Тоже доктор?
- Тоже доктор. Только летучий. Сейчас я приведу в чувство твоих папу с мамой и всё будет хорошо. А потом тётя Мари – она тоже доктор – полечит тебя, твой ДЦП скоро пройдёт. Маму и папу тётя Света с тётей Юлей полечат. У них тоже всё будет хорошо… На вот конфетку, ешь.
- Олег, а ты тоже доктор? Ты плывучий или летучий? Вкусная какая конфетка…

***


- Жив ещё? - Великий неловко протиснулся в дверной проём, задевая косяки когтями.
- Держу… Хотя и не стоило бы, наверное.
Женя стояла у каталки с телом и удерживала его на грани жизни и смерти.
- Пьян?
Великий проклацал когтями по плиткам пола и, вытянув шею, посмотрел на обгорелое тело, лежащее на каталке и накрытое простынкой. Когти рук-крыльев он сложил себе на плечи, а гипертрофированный мизинцы согнул за спиной.
- Алкогольная кома. Вывести из комы – сразу умрёт от боли. Гуманнее было бы дать так умереть. Нет, ну реально – мёртвого легче оживить, чем регенерировать эту головешку.
Женя говорила не оборачиваясь, да и голос её был едва слышен — слишком много сил уходило на удержание жизни в пострадавшем...
- Вижу. Мозг как?
- Цел. У него только морда обгорела, а так-то голова целая.
- МОЗГ КАК?
- Да как… Кома. ДА УБИЛА БЫ Я ЕГО!!! Урод. Алкота бесполезная… Столько народу из-за него пострадало! У нас двое – рыбка их лечит одна двоих сразу. Я б лучше ей помогла… И у Вась Васича ещё трое в травме – с переломом и с разрывами кожных…
- Так чего тогда в это говно вцепилась?
- Так жив ведь ещё. Ты же знаешь – я не убийца… И ещё.
- Сколько?
Девушка поморщилась, колени её слегка подогнулись, но тут же вернулись в исходное положение. Было явно видно, что силы её на исходе и держится она на одном природном упрямстве.
- До шестидесяти – точно. Но может быть и семьдесят. И восемьдесят – если помочь…
Великий встал сбоку от каталки и разогнул правый мизинец. Осмотрел его внимательно и просунул аккуратно под простынку, входя в телесный контакт с обгорелым телом коматозника. Перепонка крыла его при этом провисла и стала похожа на мокрый парус.
- Я с моря труп поднял свежий. Целый совсем. Мозг уже не починить, но тело в отличном состоянии. Вода прохладная… Её даже изнасиловать не успели – в одних трусах за борт выпрыгнула. Плыла, пока судороги не скрутили. Утонула, бедненькая…
- Дура тупая. Пиздец! Лучше б дала... Чем сдыхать. Ну а что?.. Этому Игорю самое оно – в девку превратиться. Всё равно - мужик из него никудышный. Я мозг пока выдеру из этого огарка, ага?
Женя вздохнула с облегчением и защебетала, словно и не падала только что от потери сил. 
- Ну да. Аккуратненько только, без фанатизма. Я Олега за Таней пошлю. - Женя ощутила толчок пси-посылки.
- За кем?
- Утопленницу Таней при жизни звали.
- Она представилась?
- Неа. Татуировка на щиколотке.
- Сам пересадку сделаешь или мне?..
- Жень, ну как я этими крючьями?.. Давай уж ты.
- Ой. А я справлюсь? Как-то боязно…
- Я прослежу, не бойся. Подскажу, если что. Спинной постарайся пониже обрезать – там сращивать полегче будет.

Женя споро, умело орудовала хирургическими инструментами, разбирая тело на годное и негодное. Скальпели, зажимы, ножницы так и плясали в её маленьких, тоненьких, словно карандашики, пальчиках.
- Ясно… Ты Макарову-то чем так обрадовал? С кухни прям свет струится…
- По жопке пошлёпал, да за ушами поскрёб.
- Почечки закрысим?
- Да. Мозгом займись уже?
Разрезав лобную кость и лицевой отдел до самого рта, Женя слегка зависла — она никогда не делала до сих пор аутопсию головы и теперь не знала, что делать дальше.
- Череп как сломать поаккуратнее?
- Просунь пальцы в глазницы и резко дёрни в стороны… Нет, большие пальцы. Чёрт с ними, у него другие глаза будут, эти всё равно сварились... - Великий, стараясь не оцарапать когтями, пальцами ноги взялся за Женину лодыжку и та легко разломила надрезанную черепную коробку надвое.
- А меня?
- Что?
- По жопке и за ушами? Или я хуже собаки? - девушка игриво посмотрела на Великого.
- Ну да! Ты такая женщина!.. Это из меня сейчас мужик – так себе. Ни обнять, ни потискать…
- Да ну?!! Судя по Стрелке…
- Жень. Ну где у тебя жопка? И где у тебя ушки?..
- У акулы всё находишь… Или тоже спрашиваешь? А?..
- Жопа ты, Женька. Классная такая… мелкая жопка.
- Твоя воля - ты б меня трёхметровой и весом в полтонны сделал… С кормой в кубометр.
Она отошла к рукомойнику и принялась отмываться от крови. Личико её выражало лёгкое недовольство — не нравились ей подначки по поводу её телосложения.
- Жень, лапка. Моя б воля – жила б ты дома и знать не знала ничего ни про меня, ни про Остров наш, - Великий ухватил её свободным мизинцем, подтащил к себе и крепко ущипнул подругу пониже спины. И поцеловал в губы.
- Ох ты… Ладно, пусти уже… Ну куда ты своими когтями!.. Блиииин… Пусти! Потеряем сейчас этого алкаша ведь! Пустииии… Ай! Сиську поцарапал! О-о-ой... Пожалуйста, не сейчас… АП!!! А!.. Нихрена себе – «так себе»… Вааай…

***


Мозг Игоря, сгоревшего в собственной квартире, был пересажен в голову Тани, утопленницы, уже после обеда. Женька, сияя счастливой улыбкой и напевая тихим голосом что-то мелодичное, произвела трансплантацию в одиночестве. Великий в это время помогал Акуле лечить огнеборцев. Он присматривал за Женей в пси-сфере, но та прекрасно справилась со всем самостоятельно. Акуля искоса поглядывала на птерохомо и слегка ухмылялась. Обоняние у ней акулье и оно её не обманывало – Малявке влетело неслабо… и не только per vaginalis.

Огнеборцам сложили переломы (на них в квартире шкаф-купе упал, потому и обгорели, что не сразу из-под обломков вылезли), залечили дыхательные пути и лёгкие, очистили кровь от продуктов горения. Регенерировали кожу… Завтра они отправятся домой.

Игорь-Таня пролежит в коме три месяца – пока не срастётся спинной мозг. Точнее – не установится связь между Таниным телом и Игоревым мозгом. Там вырастут сотни тонких нервов, соединив спинной мозг с головным. И надо будет проводить воспитательную работу среди этого Итана, новодельного человека – чтоб прекратил жрать алкоголь и учился быть девушкой…

***


- Мама, а я теперь всегда-всегда на ножках ходить буду! Тётя Мари так сказала!
- Да, Настенька, да, доченька!
- Папа, а тётя Мари сказала, что тётя Акулина не статуя, она добрая, она поджарников от смерти вылечила!
- Да-да… Они все тут добрые, доча. Доктор Юля папу полечила и папа теперь ни курить, ни бухать… То-то маме радости.
- Мама, а тебя доктор Света тоже полечила? Мама! Ну чего ты плачешь?
- Да, доча, полечила. Мама теперь месяц жрать не сможет. Маме теперь всю одежду новую надо будет – на три размера меньше… А то и на четыре. И обувь на каблуках… Можно будет… То-то папе радости!
- А дядя – херо… Теро… Птерохомо! Вот! Он – летучий доктор. Он тётю в море нашёл и у ней теперь голова от дяди…
- Настя, ну что ты такое… А? Снотворное? Да-да, конечно… Телепортация.

© Rumer 

Comments

Ваша учетная запись не имеет разрешения размещать комментарии!