Эпизод 3

Опубликованно Июль 8, 2018 | Просмотры темы: 13
...Спина мёрзнет. Надо поправить одеяло, но нет рук. Нечем поправить одеяло... Отчаянье охватывает стальным обручем, давит, сжимает, не даёт вздохнуть. От нехватки воздуха глаза выходят из орбит и песок с камушками от края и до края, но так близко, что невозможно увидеть ничего, кроме песка и камушков. Холодно... Гаснет свет, нет ни песка, ни камушков — ничего нет. Из темноты прорывается луч света и в нём проступает лицо — мужчина в белой маске медицинской и белой шапочке. Он что-то бубнит сквозь маску, он фашист, изувер, палач!.. Скорее закрыть глаза! И сквозь веки увидеть звёзды.

***


...Раптор смотрит на него. Хищная тварь хочет сожрать... Нельзя шевелиться. Но нельзя и не дышать! А после пробежки по открытому пространству бока просто ходуном ходят. Ну как тут спрятаться?.. Ящер подошёл и наклонился, повернул голову и выкатил на него левый глаз. 
...Спина мёрзнет. Надо поправить одеяло, но нет рук. Нечем поправить одеяло... Отчаянье охватывает стальным обручем, давит, сжимает, не даёт вздохнуть. От нехватки воздуха глаза выходят из орбит и песок с камушками от края и до края, но так близко, что невозможно увидеть ничего, кроме песка и камушков. Холодно... Гаснет свет, нет ни песка, ни камушков — ничего нет. Из темноты прорывается луч света и в нём проступает лицо — мужчина в белой маске медицинской и белой шапочке. Он что-то бубнит сквозь маску, он фашист, изувер, палач!.. Скорее закрыть глаза! И сквозь веки увидеть звёзды.

***


...Раптор смотрит на него. Хищная тварь хочет сожрать... Нельзя шевелиться. Но нельзя и не дышать! А после пробежки по открытому пространству бока просто ходуном ходят. Ну как тут спрятаться?.. Ящер подошёл и наклонился, повернул голову и выкатил на него левый глаз. Как плохо быть маленьким... Что же делать? Сейчас он учует запах и всё — смерть неминуема. И бежать поздно, и лежать бесполезно... Раптору повезло. Что же делать? 
Тупая рептилия! Меня тут нет! Нет тут никого! Не смотри!
Ящер выпрямился, поморгал, покрутил головой и пошёл прочь.

***


...Ты думаешь, что молитва поможет?
Нужно молиться, Николаус... Лекарь не помог нашему сыну — теперь всё в руках Господа.
Я готов неделю молиться! И две недели! Сколько надо будет! - Николаус отхлебнул дешёвого кислого вина из глиняного кувшина. - Только вот я хочу быть уверен!..
Не гневи Господа, бестолковый пьяница! Это же ересь! Как ты можешь чего-то требовать у Всевышнего, греховодник?.. - Эльза залилась слезами и спрятала лицо в фартук.
Дура, - он снова отпил из кувшина и продолжил: — Ничего ты не понимаешь. А я вот тебе никак объяснить не могу... Надо было звать не лекаря, а Старого Мартина. Если кто-то и может помочь — это Старый Мартин с Выселок.
Женщина перестала плакать и испуганно огляделась по сторонам.
Не надо так говорить — ещё беду накличешь! Ты же знаешь, что этого колдуна ищут и мирские власти, и церковники... Нельзя ходить на Выселки, если не хочешь, чтоб тебя в чём-то заподозрили! А уж про то, чтобы привести в дом... забудь! Костры для всех готовы!
Трижды дура! - перебил Николаус жену. - И ещё трижды! Ты пять детей родила и ни один не дожил и до пяти лет! Четверых схоронили. Вот теперь и Карл при смерти...
Женщина утёрла глаза передником и смиренно произнесла:
Видно Господа мы прогневили...
Хозяин покрутил головой, глядя в пол. Трезвый ли, пьяный — он гнул своё:
Ты после рождения Карла так больше и не смогла забеременеть... Если мы и его похороним — я уйду от тебя, Эльза. Лучше подамся бродить по городам и сёлам с комедиантами, чем ждать тут смерти без наследника. - Николаус опрокинул кувшин, выливая в рот последние капли. - Всё равно лавку не на кого оставить...
Нет, Николаус. НЕТ!!! Не надо... Правда твоя, старый пьяница — я уже не рожу больше... Иди на Выселки! Прямо отсюда и иди за колдуном. - Эльза посмотрела на висящее на стене распятие и прошептала: - Пусть я буду гореть в аду всю вечность, но Карл может быть и выживет..
Час или два спустя.
Николаус, Эльза, вы идите к образу — помолитесь... Не надо так смотреть на меня. С Карлом всё хорошо будет, вы не бойтесь... Я посижу тут с ним и тоже помолюсь — вы не верьте, я не колдун, я с позволения Божьего людей исцеляю! Оставьте мне вот свечку... И ступайте.
Старый Мартин держал руку мальчика в своей руке и тихо бормотал по латыни: 
Pater noster, 
qui es in caelis, 
sanctificetur nomen tuum. 
Adveniat regnum tuum. 
Fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra. 
Panem nostrum quotidianum da nobis hodie. 
Et dimitte nobis debita nostra, 
sicut et nos dimittimus debitoribus nostris. 
Et ne nos inducas in tentationem, 
sed libera nos a malo. 
Amen.*


***


...Плоды на ветке. Ветка тонкая и гнётся. Он прыгает, хватается одной рукой за ветку, срывает плод и соскакивает на толстый сук, что пониже. Он ест плод, выплёвывая косточки и вяжущую кожуру. И смотрит по сторонам. Даже на деревьях есть враги — длинные, безногие и безрукие... Он доел и снова полез наверх. СТОП! Эта ветка тут не росла! На ней нет листьев... БЕЖАТЬ!!! 
Попрыгав по веткам, он забирается на вершину другого дерева. Тут нет никого. Тут есть плоды... Он чутко прислушивается и вновь принимается за еду... Страхи и опасности забыты.

***


...Вот и еда. Она ещё не знает, что будет съедена, но будет — в этом нет ни малейшего сомнения... Молодой поросёнок бежит по тропке, сосредоточенно сопя. Он ориентируется на слух и запахи, но это ему не поможет сегодня. Поросёнок лишь недавно начал делать самостоятельные пробежки и ещё не знает, что опасность может таиться наверху. Это будет его последним знанием в этой жизни... Подождав, пока поросёнок добежит до его дерева, Вук спрыгнул с сука, на котором сидел и приземлился прямо на добычу. Кости хрустнули, поросёнок истошно завизжал и попытался вырваться... Но Вук проткнул его большим обломком кости с острым краем. Добыча подёргалась ещё немного и затихла... Еда! Вук не ел мяса несколько дней — охота была неудачной, всё время что-то мешало. Он ел лук и корешки, листья щавеля... И пил воду. Но сегодня у него есть хорошая еда! Он наестся сам и пойдёт к Иль — за мясо она прогонит своего Така и наконец-то будет ласкова с Вуком... Так бестолковый — Так бегает по лесу с палкой и не умеет прятаться... А воняет так, что его даже против ветра любой зверь издалека чует... 
Вук вырезал печень у поросёнка и утолил голод. Вук умный — у Вука есть секрет... Он залазит в воду и трётся ладонями по всему телу — особенно в подмышках и промежности, (где совсем недавно начали расти волосы) не забывает потереть и в заднице. Так он избавляется от запаха и может устраивать засаду на дереве — звери не видят и не чуют запаха его... Вук никому не рассказывает про свой секрет.

Вечером Вук завернулся в старую шкуру и лёг спать в своём углу пещеры. Остатки мяса он надёжно спрятал на дереве — ни соседи по пещере, ни звери не достанут...
Иль была с ним очень ласкова сегодня, много раз... Иль выгнала из пещеры Така и сперва наелась мяса, и покормила грудью свою дочку. А потом пришла в угол Вука. И выходила оттуда, лишь на плач дочки... Иль кормила дочку грудью, а Вук любил её... Тут же, не отрывая мать от дочери! Когда Вук устал и вышел из пещеры по нужде, Так накинулся на него с дубиной. Так большой и сильный. Вук увернулся и убежал. Принёс поросячьи рёбра и кинул их Таку — чтоб не злился. Пока Так жрал, Вук с Иль ещё немного повалялись на шкурах... Всё-таки жратва важнее всего остального.
Его безмятежный сон нарушило вонючее дыхание Така — тот тихо подкрадывался, не смирившись с обидой. Не показывая вида, что проснулся, Вук зажал свой костяной клинок в кулаке. Как только Так приблизился и замахнулся палицей — Вук вскочил и несильно ткнул Така в рёбра обломком кости овцебыка...

***


...Сквозь пелену проступает женское лицо. Она некрасива, похожа на птицу. Она таращится на него и что-то говорит. Язык чужой, неприятный. Голос резонирует и звенит, невозможно разобрать слова. Потом лицо исчезает в пелене. Голова невыносимо кружится, сознание плывёт, доносится чей-то плач, но он как в трубе и, многократно отразившись, становится какофонией... Больно. Болит от чего-то острого, пронзившего тело, болит в месте прокола, под ложечкой и распирает, распирает, распирает... Снова свет в глаза и опять чьё-то лицо, уже другое, но тоже женское. Эта тоже некрасивая, тоже что-то орёт и крутится. От воплей дурнушки закладывает уши, хочется сглотнуть, но в горле и во рту сухо, кажется, что там всё растрескалось... ЗАТКНИСЬ!!! В глазах померкло и звон милосердно затих. В голове пусто и гулко. Раздаются неслышимые звуки, но от них улавливается лишь затихающее эхо, да треск высоковольтного трансформатора где-то в затылке. Он как фон. Но если прислушаться — треск исчезает и за глазами начинает болеть... Один глаз видит яркую, слепящую радугу, но её кто-то размешал ложечкой и она как яичница-болтунья из семи разноцветных яиц, она скворчит и брызжется... Второй глаз видит чёрную дыру — она черна, как чёрный бархат и не отражает ни одного фотона. Но глаз видит её. И в горле всё так же сухо... Звучит музыка. Негромкая, весёлая — марш какой-то. Хочется встать и зашагать в ногу, но ног нет. НЕТ НОГ. От этого немного грустно и слеза вытекает из-под яичницы на лицо. А в горле всё суше и суше... Слеза невозможно горячая и жжётся кислотой... А из чёрной дыры слеза холодная, рвёт кожу иголками льда, замораживает выступающую кровь. Горло трескается от иссушения! Глаза открываются и становится видно небо. Ночное небо, тысячи звёзд.... Телу холодно, особенно спине — звёзды холодные и забирают тепло спины. Но они такие красивые... Горло наконец-то отмокает.

© Rumer 

Comments

Ваша учетная запись не имеет разрешения размещать комментарии!