Эпизод 44

Опубликованно Июль 8, 2018 | Просмотры темы: 14
Заныли сгорающие мышцы рук. Мышечная масса всегда начинает гореть на руках. Потом плечи, шея. Спина… Грудь и живот не страдают – мышцы тонкие… Позже начнут «гореть» ноги. Ягодиц и бёдер хватит надолго… Весь небольшой запас жира растаял ещё двадцать минут назад. А до того ушла вся пища из желудка и почти вся вода. Теперь «горели» мышцы. 

Отвлекать медперсонал не хотелось – им и так горячо. Оперируют без перерыва. Он «присматривал» за хирургами и корректировал при нужде – устали люди. Для этого почти не надо «дров», это просто… Непросто сраститься с мёртвым человеком и оживить его. Всё бы ничего – и переломы, и разрывы внутренних органов. Даже и хорошо, что порван спинной мозг – тело просто «орёт» от боли… Головной мозг повреждён, вот что плохо. Это и смерть вызвало. Перелом височной кости, обломки вошли в мозг, кровоизлияние. Кровь он уже выгнал – не проблема. Запустил бы сердце – да слишком много дыр в теле, кровь вытечет за пять минут вся…
Заныли сгорающие мышцы рук. Мышечная масса всегда начинает гореть на руках. Потом плечи, шея. Спина… Грудь и живот не страдают – мышцы тонкие… Позже начнут «гореть» ноги. Ягодиц и бёдер хватит надолго… Весь небольшой запас жира растаял ещё двадцать минут назад. А до того ушла вся пища из желудка и почти вся вода. Теперь «горели» мышцы. 

Отвлекать медперсонал не хотелось – им и так горячо. Оперируют без перерыва. Он «присматривал» за хирургами и корректировал при нужде – устали люди. Для этого почти не надо «дров», это просто… Непросто сраститься с мёртвым человеком и оживить его. Всё бы ничего – и переломы, и разрывы внутренних органов. Даже и хорошо, что порван спинной мозг – тело просто «орёт» от боли… Головной мозг повреждён, вот что плохо. Это и смерть вызвало. Перелом височной кости, обломки вошли в мозг, кровоизлияние. Кровь он уже выгнал – не проблема. Запустил бы сердце – да слишком много дыр в теле, кровь вытечет за пять минут вся… Но не в этом беда! Надо вытащить кусочки кости из мозга – нельзя их там оставлять, нельзя… НЕБО! До чего же больно-то! Руки худеют на глазах… Как вот выдрать эти черепки из его мёртвого мозга, если обе ладони приращены к трупу?!

- Вам помощь нужна?

Она святая! Девочка, крошечная, килограмм на пятьдесят… Медсестричка. 

- Разуй меня.

- Ч… Чего?..

- Обе ноги. И носки сними.

Он взгромоздился на каталку у головы лежащего и, приподняв его, подпихнул бёдра под плечи, свесив ступни по бокам.
- Вы что?.. Смеётесь что ли? – чуть не плача…

Он толкнул её в мозг и она склонилась, стащила с ног туфли и носки.

- Протри подошвы мокрой тряпкой.

Медсестричка огляделась, подошла к кулеру и облила себе край халата.

- Воду с собой принеси, всю, что в бутыли осталась.

Девчушка обняла бутыль и выдрала её из кулера. Принесла и зависла – то ли напоить, то ли подошвы протереть? Он раскрыл рот. Она вскинулась птичкой и стала аккуратно заливать в него воду. Литра три, но и то хлеб… Потом отставила пустую бутыль и протёрла подошвы.

- Сними штаны. Не с себя, нет. С тру… с пострадавшего сними. Потом свободна.

Девушка протянула руки к джинсам мертвеца, потом резко отбежала в сторону, взяла грязный скальпель из лотка и распорола обе штанины от низу до пояса. Потом отдёрнула ткань в разные стороны.

- Так годится?

- Да.

Медсестра глубоко вздохнула и захлопала глазками.

- Так Вам помощь-то нужна?

- Ну да. Я же говорю – еды принеси. Любой вообще. Сколько сможешь найти – всю неси.

- Так буфет закрыт…

- Взломай.

- ???

- Сторожа попроси помочь. Вдвоём и еды больше принесёте. Давай бегом!

Через пару минут обе подошвы срослись с бёдрами трупа. Он стал аккуратно оттягивать ладони от лежащего у него между ног тела. Кожа оттягивалась и медленно, миллиметр за миллиметром, отслаивалась от ладоней. А вот показались толстые, чуть не с палец, кровеносные сосуды. Пережать бы… Кровь-то он остановит, не потечёт она. Ни из него, ни из мертвеца… Ладно. Проще высушить и сломать – потом коросты сами отпадут. А пока – пальцы. Тут больно будет, тут нервы голые… Ну а как без связи с этим семидесятипятикилограммовым довеском? То-то и оно… Что за мерзкое марево в пространстве? Вроде все при деле, все на работе сосредоточены… Чья такая грязная нота в этом оркестре? А, некогда, потом… НЕТ! НЕТ! ВАСЯ, НЕ РЕЖЬ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!! 

Один из хирургов завис с ножницами в руках. Помотал головой. 

- Это что?

- Ножницы, Василий Васильевич.

- Я разве не зажим просил?..

- Хорошо, Василий Васильевич…

Устал Васька… Ничего, выпьет спирту, проспится. Хороший он спец, устал просто… 
Ну вот. Руки свободны. Минутку на восстановление кожи и… Жрать!!! Небо, как же больно рукам! Но что сделаешь, надо спасать этого нежитя – деток его уже зашили, сейчас переломы будут фиксировать. И с бабой евонной нормалёк – всё ей Васька зашил внутри. Сейчас снаружи дошьют и в реанимацию поволокут. Надо сказать, чтоб дали потрогать…

- Вась, подтащи её ко мне.

- Неа. Нельзя.

- Меня к ней?

- Отстань, а? Кто вот сейчас эти ваши двести килограмм ворочать будет? Она?! – Васька кивнул на пожилую медсестру, помогающую ему в штопке.

- Вася, пожалуйста, отвлекись на минутку. Возьми её за руку и протяни мне свою вторую руку. Цепочкой дотянемся. И не спрашивай вопросов, да?

Хирург тихо матюкнулся, но взялся за руку пострадавшей и протянул вторую к сдвоенному организму.

- Шляпу сними.

- Что? А, блять, ну как… Ладно, щас. Сестра! Перчатки!

Наконец-то цепь соединилась.

- Васька, не фони.

- Отъебись уже…

Таак… Тут нормально, тут… Нормально. Так. Это само заживёт… Так… Кто в больнице с таким грязным фоном шарахается?

- Менты. (Это Васька)

- Один из них не с добром…

Ладно, дальше… Рёбра зафиксируют… Так… Всё хорошо. Нет. Плохо. В животе – плохо. Ах, ты!.. 

- Вася, надо плод из неё вынуть – не выжил лягушонок…

- Вот ты специально, а? Я с ног валюсь!

- Из гинекологии позови кого-нибудь. Что они? Аборт ей не сделают что ли? Не оставлять же так…

- Ладно, не умничай. Сам понимаю. Сделаю. Остальное как?

- Грамотно, Вася. Хорошо. Жить будет, как миленькая. Если ты её зашьёшь наконец-то…

- Ааа, блять! Чтоб те пусто было!!! Сестра! Перчатки!

***


Он долго и с удовольствием ел. Пирожки, печенье, йогурты, шоколадные батончики… Желудок жадно всасывал снедь и требовал добавки… Организм, измученный непрерывной борьбой за свою и чужую жизни, начал постепенно успокаиваться от шока. Что бы там не думал мозг, а телу страшно, оно хочет отторгнуть чужеродные органы. Покрутившись немного туда-сюда, он залил в себя под гланды колы и спрайта из баночек – для скорости, сок открывать долго.

Так. Ну что ж… Кровь пятой группы своё дело сделала. Раны закрылись, загрязнения обеззаражены. Можно запускать сердце – тяжело же в двух телах одним сердцем кровь гонять… Опять же – его иммунку включить можно будет, пусть помогает. Так. Спинной мозг… Пока сращивать не будем. Да и не срастётся он. Надо будет нервы вот тут вырастить, вот тут и вот тут вывести, а вот тут врастить в оторванное… На первый случай пойдёт, а там организм приспособится. Он «просматривал» изломанное в аварии тело молодого мужчины и с задумчивым видом колупался в проломанном черепе. Мешал скальп. Он аккуратно, ногтем, сделал Х-образный разрез и откинул уголки скальпа в стороны. Пару осколков черепа он уже вынул и кинул под каталку, на которой сидел. Никак не удавалось подхватить третий, самый маленький. Он сидел глубже в мозгу, а два пальца никак не проходили в пролом в черепе. Снова потянуло грязным дифтонгом – человек с плохими намерениями. Совсем рядом. Трусливый и опасный… Некогда. Он вынул пальцы и аккуратно отломал по трещине ещё кусочек черепа. Кинул под каталку. Потом засунул в пролом два мизинца и нащупал, наконец, третий обломок. Вытащил. Кинул под каталку. Во-от… Теперь надо сложить и срастить скальп и тихонько включать мозг. Тут уже тонкий изврат – надо в транс идти. В сознании этого не выдержать – два работающих в одном сростке мозга будут конфликтовать на уровне рефлексов, наделают беды… Он пошевелил труповыми руками. Потом согнул и разогнул его ноги. Рефлекторно сморщился от боли – перелом… 
Сломанные кости. 
Разорванные мышцы и кожные покровы… 
Сломанный позвоночник и пробитый череп. 
Температура тридцать восемь и две, пульс учащённый, сто десять ударов, давление сто тридцать на девяносто, дыхание прерывистое. 
В штаны насрано. 
Смерть отвратительна...

***


Сутки спустя.

Он сидит на больничной койке, левая ладонь приращена к пациенту. Тело пациента прекрасно живёт без своего мозга, мозг проходит проверку на работоспособность. Уже ни крови, ни дерьма. Две койки валетом – чистота и стерильность. Раны пациента зашиты, на ноге аппарат Елизарова – там плохой перелом голени. На теле корсет, фиксирующий позвоночник. На голове повязка. Изготовят пластину – можно будет пролом закрыть. У Некроса под рукой коробка консервов и прикольная открывалка – можно жестянку одной рукой открыть… Он в трансе. Так происходит ремонт мозга пациента. Поражённые клетки не восстановить уже, но можно переложить их функции на соседние участки. Так проще. Люди и не с такими потерями живут – после лоботомии, скажем. Правда – что это за жизнь… Он ещё и ещё раз проходит в трансе по чужому мозгу. Мозг уже жив и ему страшно. Невыносимо страшно. Что ж, пора поговорить.

- Привет, Мишань. Как меня слышишь?

- Блядь!

- Не ори. Как меня слышно?

- Сука! Блядь! Ты кто? Я где? Ёбановрот!!!

- Да угомонись и не ори. Жив ты, жив. Олька твоя жива, детки ваши живы...

- Да?

- Да. Шестью семь?

- Сорок два. А…

- Маму как звать?

- Саня… Александра! А…

- А тебя?

- Миша. Михаил Николаевич Старовойтов. А…

- Что последнее в памяти?

- Э… Грузовик…

- Гут. Сейчас я выйду, а ты открывай глаза и не пробуй даже дрыгаться. Открой глаза и поговорим вслух. Да?

- А… Да!

- Открывай, когда услышишь меня ушами. Раньше не надо… Открывай.

Они синхронно вышли из транса. Поговорили с полчаса. Ладонь потихоньку оторвали от предплечья Михаила… 

- Миша, я тебя сейчас в кому погружу, но ты знай – с тобой всё будет в порядке. Через месяц, три, полгода – без разницы. С тобой теперь всё будет хорошо… Надо только, чтоб спина зажила.

***


Он с трудом поднялся с койки. Не было сил даже послушать пространство. От взгляда на консервы желудок съёжился и заскулил, грозя рвотой… Хотелось пить. Руки, тощие как плети, болели уже не сильно. Просто мозжение такое… мерзкое. Голова покачивается на тонкой, нелепой, длинной шее. Ни жопы, ни ляжек. Мышечная дистрофия… За двое суток потерял половину веса - килограммов пятьдесят-пятьдесят пять. Узник Дахау, пля… Бухенвальдский крепыш. Шкура свисает, как с шарпея! По стеночке дошёл до двери и вышел в коридор. По стеночке, по стеночке… К Васе. Вася поматерит, но спирту даст… Да и про Мишаню ему доложить надо.

- Ой! Ну куда Вы?! Давайте я Вам помогу!

Надо же! Та самая медсестричка. Метр пятьдесят пять. Пятьдесят два кило. А конопатая!!!

- К Василь Василичу проводишь? Как тебя звать?

- Надежда. Надя. Вы на меня обопритесь…

- Хорошее имя какое…

Он опёрся. Точнее – облокотился на Надю. И пошли. Вспомнилось, как он шёл в палату на трёх с половиной ногах – четвёртая-то в Елизарове… Во приколюха – чуть мозг не вскипел четырьмя мослами махать. А куда деться? Обнялся Мишкиными руками сам с собой и пошёл – а как их спарку на каталке-то таскать? Не, так-то можно было Мишку на каталку, а самому рядом пешком. Так ведь не интересно… Там ведь вообще в три точки командовать пришлось — спинной мозг-то порван! А теперь вот опять на четырёх ногах. Его рука самовольно опустилась за халат к Наде и принялась гладить ей грудь – лифчик классный, вообще не мешает. Надя покрепче прихватила его за талию и сосредоточенно поволокла к Васькиному кабинету. Вражьих происков в своём белье она просто не замечала – подломанная в прошлый раз психика послушно не реагировала на эту мелкую шкоду. Небо простит ему эту мужскую слабость – подумаешь, девку за сисечку потрогал. Не грех. Да и гастрит у ней пройдёт...

У кабинета он вынул лапу из-за пазухи медсестры и без Надежды вошёл к Ваське. Мгновенно зазвенело в голове, тело напряглось… Грязный фон! Поздно, чёрт. Васин визитёр выхватил ПМ из кобуры, снял с предохранителя и выстрелил. Пуля хрястнула в морду снизу вверх и вышла сзади, залив дверь кровью. В коридоре пуля шлёпнула в потолок, срикошетила в стену и от стены на пол, где и закружилась волчком… Он толкнул в мозг Ваську и рухнул на пол. Полицейский подошёл и осмотрел входное от пули - с таким не живут.

- Пиздец котёнку, срать не будет, - заключил полицейский и оглянулся на лечилу. 

Лечила валялся в обмороке и ссал в штаны. Ну так что? Операция удачно завершена, вот так неожиданно и быстро. Полицейский подобрал гильзу и сунул в карман. Поставил ПМ на предохранитель и засунул в кобуру. Повернулся к двери. В проёме стояла какая-то малявка, закрыв рожу лапками… Полицейский молча втянул её внутрь кабинета, вышел и прикрыл за собой дверь. Сделал шаг и пнул пулю. Пуля откатилась немного и замерла – от ударов о бетон она деформировалась. Полицейский подобрал её и пошёл на выход…

***


- Вася, да брось ты. Ещё зелёнкой намажь… Да не больно. Да пусть вон Надька мне тампакс в шею вправит – дел-то куча… А рожу вообще пластырем можно… Ну как-как… Каком кверху. Когда пуля в гайморову вошла, я резко кивнул и она вышла уже через шею под самой черепной коробкой. Ну прости - я ж не знал, что описаешься! Спирту вот лучше дай…

© Rumer

Comments

Ваша учетная запись не имеет разрешения размещать комментарии!