Эпизод ***

Опубликованно Июль 8, 2018 | Просмотры темы: 13
- Вот и что теперь делать?
- В смысле? Хоронить… Что ж ещё-то?
Великий посмотрел на Дель и хмыкнул. Та, думая о чём-то своём, не сразу вникла в суть заданного вопроса и ответила, что называется, на автомате.
- Ясно, что не спиртовать в баночке. Где вот хоронить-то их? На Острове, что ли?
Афалина нахмурилась и посмотрела на врача…
- Бр-р-р… Нет. Но… Блядь.
- Да-да.
- А на погосте Городка никак?
Великий постучал согнутым пальцем по лбу и произнёс с издёвкой:
- Собак? Милая, какими бы ни были наши прекрасные сограждане модами, но хоронить собак на людском кладбище… Нет, не поймут.
- Но… Папа, они же сапиенс! — на глазах женщины проступили слёзы.
- Вот и что теперь делать?
- В смысле? Хоронить… Что ж ещё-то?
Великий посмотрел на Дель и хмыкнул. Та, думая о чём-то своём, не сразу вникла в суть заданного вопроса и ответила, что называется, на автомате.
- Ясно, что не спиртовать в баночке. Где вот хоронить-то их? На Острове, что ли?
Афалина нахмурилась и посмотрела на врача…
- Бр-р-р… Нет. Но… Блядь.
- Да-да.
- А на погосте Городка никак?
Великий постучал согнутым пальцем по лбу и произнёс с издёвкой:
- Собак? Милая, какими бы ни были наши прекрасные сограждане модами, но хоронить собак на людском кладбище… Нет, не поймут.
- Но… Папа, они же сапиенс! — на глазах женщины проступили слёзы.
- И? Не люди — вот в чём проблема, солнышко!
Дель расплакалась. Врач насупился и задумчиво уставился в угол комнаты.
- Это несправедливо, Великий! Я не позволю хоронить наших девчаток на скотомогильнике! Они же… почти родные!
- В том-то и дело, лапка, в том-то и дело…

***


Сёстры Макаровы умерли на одной неделе: Стрелка во вторник, Белка — в субботу. Первую покойницу Олег принёс в подвал клиники и поместил в холодильник. Сестра покойной горевала в хижине в компании дочери и племянника. Островитяне навещали своих любимцев, старались утешить… В субботу Миша и Маша принесли в подвал вторую покойницу и с этого момента у Великого началась головная боль: устраивать кладбище на Острове было просто непозволительно, о разборке тел на органы даже и речи не шло, совсем не потому, что органы Макаровых никому бы не пригодились… Это было бы просто кощунством! Акулина предложила таксидермировать умерших и получила оплеуху сперва от Дель, потом и от Великого. Потом извинилась…
В конце концов сошлись на том, чтобы кремировать останки и рассыпать прах над морскими водами. В крематорий отправились молодые Макаровы и Великий, остальные островитяне ждали их возвращения в клинике. Марта ревела, Афалина плакала, врачихи мокроглазили и только Акулина грустила в сухом виде — слёзными железами она так и не обзавелась… Примчавшаяся на поминки Женя хмуро бродила по Острову, слонялась по клинике и грустно вздыхала. 
Что и говорить, Макаровых любили все. Каждый по-своему, но любили. Эти добрые, преданные собаки сапиенс прожили на Острове настолько долго, что все воспринимали их как неотъемлемую часть, почти как членов семьи. Марта, бессменная кухарка, держала этих своих помощниц едва ли не за дочерей — и не удивительно. Люди и к обычным собакам привязываются порой настолько, что, потеряв их, горюют как по родным… Света, Юля и Мари сидели в столовой и вспоминали Белку со Стрелкой, их потешные повадки, что были так привычны и вместе с тем неизменно вызывали умиление и удивление своеобразной смесью чисто собачьих и почти человеческих проявлений.
Рыбаки вычистили, подкрасили и украсили траурными лентами баркас, хотели наломать еловых веток, но Олеги за это пообещали пообломать им руки. Рыбачки помогли Марте приготовить поминальный обед. Когда хозяин клиники с Мишкой и Машкой вернулись, урна с прахом сестёр Макаровых была установлена на столе в холле. Островитяне собрались для прощания, Олеги помогли прийти даже пациентам из стационара… Прощались тихо и недолго. Великий молча положил руки на плечи младшим Макаровым и вопросительно посмотрел им в лица. Те переглянулись и мотнули отрицательно головами. Миша взял урну, Маша взяла его под руку и они вдвоём направились к рыбацкому причалу, на баркас…

***


А жизнь продолжалась: поступали больные (в основном иностранцы), приезжали сапиенсы, дозревшие до понимания необходимости модификации, заскакивали моды на процедуру продления жизни и для косметических перемен. Клиника работала в штатном режиме! Единственным отклонением был визит работников органов внутренних дел, которые привезли рептилоида. С этим весьма необычным пациентом занимался хозяин клиники, поскольку следовало не только вернуть несчастному нормальный вид (и разум заодно), но и выяснить — кому пришло в голову делать из человека чудовище…
Выглядел поступивший весьма оригинально: буро-зелёная кожа с мелкой чешуёй, гипертрофированные перепонки меж пальцами рук и ног, жёлтые глаза с вертикальными зрачками и без белков… Ни волос, ни ногтей — зато шипастый гребень и когти. И небольшой треугольный хвост, торчащий нелепым придатком. При более подробном осмотре был обнаружен раздвоенный длинный язык и конические, круглые в сечении зубы, явно скопированные с рептильных! Картину дополняли отсутствие ушных раковин, двухдырая шишка вместо нормального носа и третьи веки на глазах без ресниц. Гениталии, к слову, присутствовали вполне себе человеческие, притом вполне нормального цвета и размера. И без чешуи. Это Великого развеселило изрядно…
Надо сказать, что особо-то врач с телом не возился: запустил процесс регенерации, заглушил ненужные гены и разбудил нормальные, человеческие, на замену. А вот с психикой пришлось повозиться изрядно… Великий двое суток провёл в контакте с пациентом, упрямствовавшим в безумном нежелании иметь «обезьяньих предков». Марта и Юля поочерёдно приносили врачу поесть и попить, Олеги приносили различные ингредиенты не пищевого характера. К исходу третьих суток непрерывного лечения Великий отторг пациента, предварительно вогнав в кому и отправился спать. Он даже искупаться не сходил! Просто поднялся в каморку под крышу, рухнул на ложе и ушёл из реальности… И спал больше суток.

***


Почти две недели спустя врач вернулся к «рептилоиду», лежавшему в стационаре. Велел аморфу, обеспечивавшему коматознику питание и отвод продуктов жизнедеятельности, отторгнуться и идти к себе. Затем осмотрел тело, постепенно принимающее нормальный вид, проверил жизненные показатели и лишь после этого привёл несчастного в сознание.
- Ну-с, больной, побеседуем?
Пациент диковато огляделся, несильно рванулся, но, ощутив прочность фиксирующих тело ремней, затих и посмотрел врачу в лицо.
- Кто тебя просил вмешиваться?
- Ага, ты ещё скажи, что мне у тебя надо было разрешения спросить.
Мужчина немного поелозил на кровати, словно устраиваясь поудобнее и снова спросил:
- Какого чёрта? Кто просил лезть? Это моё дело, кем мне быть и что делать со своим телом!
- Тогда почему ты себе хер человечий оставил, расскажи, будь любезен… Мне, знаешь ли, поровну, как ты сам себя изуродовать решил, но позволить тебе плодить тебе подобных монстров… Да ещё и против желания и без согласия на то женщин, которых ты насиловал… Это мало того что уголовно наказуемо, так ещё и, скажем так, неэтично. Не находишь?
- Кто-то бы говорил! Сам-то, а?.. Сам-то что творишь?! Или ты не плодишь без разбору уродов, на людей не похожих, а?!
- Нет, — Великий слегка откинулся на стуле и улыбнулся, — мои детки нормальные люди, если что. И ты, надо сказать, родился нормальным человеком… Внучек.
«Рептилоид» напрягся, рванул ремни и вновь расслабился. Но в глазах его загорелись нездоровые огоньки.
- Ну что ж… Дедушка. Давай откровенно поговорим! Ты прав, мой папашка, этот старый скот, реально твой выблядок. Да и мамашка не без твоей поганой кровушки. Пожиже, но…
- Радик, твоя мама имеет довольно интересную генеалогическую схему. Ты вот про неё гадости говоришь, а зря. Лучше бы поинтересовался её жизнью, предками, историей…
- А нахрена?! Вывалила дитя на белый свет и пошла себе дальше шлюхаться со всеми встречными-поперечными, новых выблядков производить!
- Ну… Я твоей маме не судья, а вот сам себя-то ты зачем так?
- Чего?! Да я… - до пациента вдруг дошло, что сказанное им самим звучит весьма неоднозначно.
- Да-да. Ты сам себя только что этим самым и назвал, Радик.
- Не зови меня этим… этой… Это не моё имя! Я — Ксеркс!
Великий поднялся со стула и потёр шею ладонью. Проверил ремни, удерживающие пациента и сказал:
- Вот что, Радик. Ты пока полежи тут, отдохни, поешь нормальной пищи. Марта покормит, не мешай ей и не выпендривайся, я ей велел Олегов привлекать, если будешь чудить. А они тебе не только рёбра намять могут, но и по мозгам нахлопать… У высмодов, знаешь ли, тоже эмоции имеют место быть — они ж люди… Не рептилии.
- Фашист! Изувер! Инквизитор!
- О, всё собрал… Ладно, в себя придёшь — поговорим ещё. И вот что: постарайся на будущее не называть моих деток всякими словами. Я ведь тоже человек. Могу и обидеться…

***


В хижине топился камин, на решётке скулил носом простой алюминиевый чайник. Мишка и Машка лежали на топчане в обнимку и молча смотрели голофильм о жизни экзотических животных. В дверь постучали и Миша обронил:
- Пауза. Кто там?
- Макарятки, пустите старого дока в его пенаты?
Макаровы переглянулись, улыбнулись и Маша звонко крикнула:
- Заходите, Великий!
Врач вошёл, прикрыл за собой дверь и грузно опустился на дубовый чурбан у камина. Макаровы были явно рады этому визиту, Маша подскочила и захлопотала, готовя чай, а Миша просто сидел на топчане и скалил в улыбке крепкие, крупные зубы. Великий никогда не любил собак, но Белка и Стрелка, матери Миши и Маши, за долгие годы приучили его относиться к canis sapiens терпимо. («Они хоть задницы не вылизывают» — говорил он.) И тем не менее, несмотря на то, что Макаровы, как и их матери, работали на кухне (где Марта просто не допустила бы ничего нечистого!), врач старался сводить общение с ними к минимуму… И вот – пришёл в гости. Маша, приготовив чай, вынула из встроенного в старинный сундук холодильника варенье и поставила на стол. Затем выдвынула из-под стола табурет и пригласила гостя почаёвничать. Врач пересел к столу, зацепил ложечкой земляничного варенья и принялся прихлёбывать горячий, горький, крепкий чёрный чай. Мишка сидел на топчане, обняв колени и положив на них подбородок, Машка, покрутив головой, села на пол у ног Великого и робко положила голову ему на бедро. Тот посмотрел на её преданную мордашку и принялся поглаживать по волосам. Она прикрыла глаза и тихо пискнула сквозь нос, чисто по-собачьи. 
- Док, – подал голос Мишка, – расскажите про наших родителей?..
Врач допил чай. Съел ещё ложечку варенья и тихо заговорил:
- Ну что вам рассказать? Вы же сами, поди, знаете… Мам ваших создали в лаборатории, в Круглово. Это был военный проект. Команда генерала Макарова пыталась клонировать химеру, но… Там, если в тонкости не вдаваться, накосячили они. Выводок получился хиленький… Вместо ожидаемых зверобойцов получили человекоподобных щенков. Исходная-то химера была и ростом, и весом, и по всему – реально боевая зверюга. А клоны, они мало того, что исходно нуждаются в глубокой модификации, так ещё и на стадии начального деления форсаж устроили, чем обрекли ваших мам на слабость и малорослость. И всех ваших дядь и тёть тоже.
Маша глубоко вздохнула и спросила шёпотом:
- А где наши дяди и тёти, Великий?
Врач задумался и ответил:
- Не выжили. Двух девчаток еле-еле выходили…
- Понятно.
- Я ведь тут, на Острове, ваших мам модифицировал и не раз, и не только я… Афалина постоянно им процедуры продления жизни проводила. Так-то почти все наработки, заложенные в них генетически, реализовались. Но вот ни росту, ни весу им это не прибавило! Вот и получились этакие… Девчатки. Хорошие они были. Добрые, трудолюбивые. Преданные. Все их любили. Вот… А папа ваш – люпус. Тоже, по сути, химера. Они ведь, люпусы-то, даже и не человекообразны… Здоровенные бронированные зверюги. Разумные, тут врать не буду… Но разум их… Специфичный такой, на военные действия заточен.
Машка, не поднимая головы, посмотрела в лицо Великому и тяжко вздохнула. Положила одну руку рядом с головой, а второй обняла врача за ноги… Тот вновь принялся гладить её по голове и продолжил:
- Люпусов изначально выводили бесполых, не умеющих говорить, но с пси-общением. Просто боевые единицы. Почти разумные, с почти руками. Но всё-таки больше – звери. Позже поняли, что если выпускать их разного пола, то производство не только ускорится, но и упростится значительно, вот и стали их делать разнополыми, способными к размножению. Чуть позже получили модификацию, способную не только убивать всё живое, но и лечить – так было проще, чем командировать ветеринаров в Пустоши. Да и очень уж мало было среди людей желающих на такие командировки, если честно. Вот так и получилось нынешнее население Пустошей. Люпусы радиации вообще не боятся, иммунитет к инфекциям у них просто стальной, а репродуктивность оказалась вообще сверх всяких ожиданий: в каждом помёте от двух до пяти щенков… Вот и заселили они места, где никто и жить не может просто. Когда в Пустошах фон снизился до более-менее приемлемых значений, туда и травку, и зверушек запустили… Рыбу там, птицу всякую. Насекомые там сами развелись, никто и не заботился об этом… Вот. Оттуда вам и выписали родителя. Ох и боевой был люпус! Уши и хвост купированы осколками, хитин пожжённый, потресканный… Но здоровый, зараза! Больше ста кило, честно! Ну и… Похороводились ваши мамки тут с ним, флот мой с ними поколдовал, чтоб вы в мам пошли, а не в папу. Только вот он про вас так и не успел узнать, такая беда. Недобитые у своих баз ставили очень хитрые мины-ловушки, не каждый люпус мог их распознать. Вот и подорвался ваш родитель на одной такой мине…
Врач смолк. В хижине повисла тишина, лишь тихо потрескивали угли в камине, да едва слышно попискивал чайник. Мишка слез с топчана, подошёл к сестре и присел рядом, обнял. Великий потрепал ему волосы ладонью, улыбнулся и легонько щёлкнул Машку по носу.
- Пойду я, ребятки. Спасибо за чай, Маш.
Он встал и направился к выходу. Маша принялась убирать со стола, а Миша пошёл проводить. У входа в клинику он тронул врача за рукав.
- Док, а у нас с Машей… Ну… Детки будут?
- Да. Когда я решу, что можно. А пока – можете тренироваться в своё удовольствие и ничего не бояться.
- А когда можно будет? Ну… Деток?
- Мишка, будешь доставать – никогда не будет. Уразумел?
Тот кивнул, попрощался и поспешил обратно в хижину.

***


Радик, уже почти вполне принявший человеческий облик, сидел в холле под присмотром дежурного Олега. От телепорта к нему шествовали два полицейских чина в компании Светы. Она что-то на ходу поясняла чинам, те вежливо кивали и поглядывали на Олега и сидящего рядом субъекта. Подойдя поближе, старший из визитёров жестом попросил врачиху помолчать и спросил:
- Так а где задержанный?
Светлана посмотрела на него, как на недоумка и терпеливо принялась объяснять, повторяя уже сказанное, но так и не услышанное:
- Пациент перед вами. Он проходит курс лечения, в данный момент его состояние…
- Ящер задержанный где? Мне этот ваш пациент зачем?
- Вот, – Света указала пальцем на Радика, – вот ваш задержанный ящер. Мы его полечили и он теперь так выглядит.
- Этот?! – изумился чин. – Да что вы мне тут?.. У того хвост! И когти – исцарапал моих ребят при задержании! Да и вообще! Этот – человек, а тот был ящер!
Света прикрыла глаза ладшкой и мысленно позвала Великого. Тот приоткрыл дверь первого кабинета, где занимался продлением жизни очередному моду и внимательно посмотрел на полицейских. Кивнул сам себе и велел Светлане зайти к нему. Та извинилась и поспешила к начальнику. 
- Света, у них по три процента и старший глухарь. Ну… Традиционно, собственно. Кто ж ещё в полиции может быть? Возьми листок, я на него процесс лечения Радика скину. Основные моменты… Без подробностей. А то, что его пока забирать нельзя – на словах объяснишь, хорошо?
- Хорошо!
Великий прижал ладонь к листку компьютера и по нему побежали, сменяя друг друга, изображения процесса излечения «рептилоида». 
- Всё, чеши, пока эти остолопы там панику не подняли…
Света направилась на выход, Великий, провожая, легонько щипнул её за зад и вернулся к своему пациенту. Врачиха же, вернувшись к полицейским, принялась демонстрировать им на листке и на словах пояснять, как получилось так, что «ящера» в клинике не оказалось. И что Радик и есть искомый задержанный. Чины внимательно смотрели и слушали, переглядывались и согласно кивали. Синхронно.
- Так вот, – заключила Света, – пока Радик находится на излечении, мы не можем выдать его для следственных действий.
- А когда… эмнэ… лечение закончится?
- Трудно сказать. Но! Как только пациент придёт в неормальное состояние, мы сразу вас известим.
Полицейские попрощались, сделали кру-гом и направились к телепорту. Света проводила их взглядом и мысленно попросила сеть управления доставить посетителей туда, куда те пожелают... 
- Свет, чины ушли?
- Ага.
- Тащи Радика сюда. Я мода отпустил уже.
- Ага.
Врачиха кивнула Олегу, отпуская его и повела «ящера» в первый кабинет. Пациент, малость приглушенный на время визита полиции, вяло передвигал ноги и не рыпался. Войдя к врачу он первым делом нашёл стул и устало опустил задницу… Великий, не удостоив Радика и взглядом, забрал у Светланы компьютер, стёр с него информацию и кивком отпустил врачиху.
- А ещё?..
- Чего тебе?
- Ущипнуть.
- Давай…
Врачиха повернулась к Великому спиной и задрала халат.
- Красота, – вздохнул тот и хорошенько потискал предъявленное. Затем пришлёпнул звонко и подтолкнул к выходу. – Всё, шуруй. Скажи Марте, чтоб на ужин мне творожку со сметанкой намешала. Побольше!
- Ага, – Света поправила халат и ушла.
Великий приложил палец ко лбу Радика и тот пришёл в себя.
- Ну что? Как самочувствие?
- Не дождёшься…
Врач намотнул на палец пару своих косичек, потянул их, наклоняя голову к плечу и с другой руки послал в Радика яркую молнию. Раздался треск, вопль пациента и запахло палёным.
- Ты мне не дерзи, хорошо? Я тебе хоть и дед, но могу… Сам знаешь. Итак?
Радик потёр ожог на месте попадания молнии и выдавил:
- Больно…
- И?
- Да нормальное самочувствие! Кончай ты уже издеваться!
- Славно. – Врач сел за стол и откинулся на спинку стула. – Радик, я что сказать хочу… С психикой у тебя проблемы. Можно бы перепаковать и забыть… Но. Мне нужно понять природу этой аномалии. Понимаешь? Мне нужно знать.
- Аномалия… Можно подумать, я прям один такой на свете. Мало других, что ли, кто своим умом живёт?
- Так то умом. А ты живёшь безумием. Вот что за дурацкая фантазия – заглушить человеческие гены?
- А что за дурацкая фантазия – налепить человеческие гены животным?
- Хм… Радик, согласись – сделать человека из нечеловека это одно. А вот делать нечеловека из человека – ровно наоборот. Акулина, Афалина, Ева… Макаровы не в счёт, они вообще не люди. Но те три – люди, хоть и имеют нечеловеческие способности и возможности. Согласен?
- А если не согласен? Опять током стукнешь?
- Нет. Мы же нормально разговариваем, не выпендриваемся.
- Да как сказать? Если умом – люди. А вот если сердцем… Ну вот как Ева может быть человеком? Она же аморф!
- И тем не менее, Радик. Строго говоря, ты прав – они нелюди. Но ведь на психологическом, на уровне сердца… Радик, да эти нелюди человечнее не только простых людей, они человечнее самых гуманных гуманистов! Или не согласен?
- Согласен… Скажи, дед, вот есть аква. Есть лохматые, светляки… Моды, высмоды и прочие. Они же разные! У аква с лохматыми вообще ничего почти общего!
- Ну да. Так ты это к чему? Продолжай, Радик.
Мужчина снова потёр ожог, поёрзал на стуле и встал, вытянув ладонь в сторону врача успокаивающим жестом. Прошёлся по кабинету из угла в угол и заговорил:
- Почему ты считаешь допустимым существование аква и прочих и не допускаешь существование меня? В виде Ксеркса?
- Ты и сам знаешь. Ксеркс стал чужд нормальному психотипу: нападал на людей, похищал и насиловал женщин, принуждая их вынашивать своих зверёнышей. Это как? По-человечески? Модель поведения Ксеркса была абсолютно асоциальной, неприемлемой. Популяция (упаси небо) таких существ могла бы стать опасной для людей. Или ты считаешь иначе?
- Да. Я считаю иначе! И ты лукавишь: люпусы вон вообще киллер-организмы, однако им никто плодиться не запрещает! А они разумные, если что… Они не могут стать опасными для людей?! Их популяция ничем никому не мешает?
- Радик, не передёргивай. У люпусов чётко сформулированная закладка в психике. Они запрограммированы на определённые действия. И им, по большому счёту, вообще плевать на людей. Они сами по себе. И уж обвинять их в неэтичности по отношению к людям… Нелепо. И ещё: люпусы исходно волки. Дикие хищники. Они никогда не были людьми, понимаешь?
- И?
- И подумай вот над чем: популяция люпусов больше популяции волков, в разы больше, однако волки нападают на людей, а люпусы – нет… Ни на какие мысли не наводит? Что же до аква… Они просто люди, способные жить в воде. А про лохматых и светляков вообще глупо заводить разговор: они столь малочисленны и необщительны, что не представляют из себя не только социума, но и темы для разговора. Сапиенс, к слову, доставляют куда как больше беспокойства.
- А рептилоиды тебя вот прям обеспокоили!
- Да что за дурость, Радик? Да всем насрать на то, что ты истворил из себя! Ты – персонально ты – можешь жить, как тебе в голову взбредёт, если не нарушаешь прав окружающих. А ты их нарушил и самым мерзким образом. И вот именно это и беспокоит меня! Что творится в твоей голове? Откуда эта ересь по поводу изменения в хрен знает что за мерзкую тварь? Чем тебе не угодили твои предки-то? Да и вообще… Да, ты можешь изменить геном полностью и превратиться в крокодила, но разве это что-то изменит?
- То есть? Что ты имеешь в виду? Что твоя Акулина не перестала быть рыбой, хочешь сказать?
- Бля… Радик, вот стань ты хоть раптором ископаемым, только это не отменит факта твоего приматного происхождения. А коли уж хочешь быть рептилией, так и иди жить к рептилиям, не еби мозги. Или яйцекладущие крокодилицы тебе, блядь, не по нраву, тебе людских подавай? Затем и хер себе человечий оставил, да? Чего молчишь, паскудина?
Радик остановился у стула спиной к врачу, постоял немного и сел. Лицо его было задумчиво, былая агрессивность уже не доминировала в поведении.
- Ну ладно. Ладно. Тут ты прав, пожалуй. Хотя… Спорить я с тобой просто не хочу – один хрен не поймёшь ты меня…
- Ой-ой-ой. Непонятый ты наш… Страдалец. Хернёй ты страдалец, Радик! Олег, уведи его отсюда. Поговорим через пару-тройку деньков, может очухаешься, за ум возьмёшься. А по поводу матери своей… Ты подумай хорошенько. Да-да, хорошенько подумай!
Олег открыл дверь кабинета и кивнул Радику. Тот встал и пошёл к выходу, беззвучно ругаясь: этот высмод вполне себе мог за непослушание отбить мозги, а это не столько больно, сколько унизительно... 

***


На кухне Марта перемешивала гуляш из ламы с густым и пахучим соусом в объёмистой жаровне. Белые волосы её были убраны под поварской колпак, а раскрасневшееся от жара лицо выражало удовольствие: она любила готовить и всегда представляла при этом, как будут уписывать её стряпню… Закрыв крышку и уменьшив нагрев, Марта положила мешалку на тарелочку и повернулась к Макаровым. Мишка чистил овощи, Машка крошила их.
- Мишя, иди к сеточке, принеси тунца. Я в Японии тунца взяла, сюда неси. Потом рибу порежь вот этой пилой, с Машей чистить буду, салат будет с тунцом! Беги.
Мишка дочистил здоровенную, под полкило, морковь и, вытерев руки, выбежал с кухни. Марта разрезала овощ на куски и сунула в шинковку, затем пошла к шкафчику со специями. Через несколько минут на кухню вернулся Мишка, с кряхтением тащивший за хвост почти двухметрового тунца… Машка подскочила и, вытаращив глаза на этот «улов», собралась уж было бежать на помощь, но вовремя заметила Олега, с матами толкающего грузовую каталку, на которой, собственно, рыбина и лежала. Вдвоём парни втащили двухсоткилограммовую тушу и принялись утирать пот со лбов…
- Олег, спасибо, – громко сказала кухарка, – я тебе приготовлю из него вкуснятинку. Что хочешь? Шашлык, тартар или пожарить в кунжуте?
Охранник задумался, улыбнулся и ответил:
- Всё хочу, Марта! Всего по чуть-чуть! Ты такая мастерица по рыбе – лучшая в мире!
Кухарка рассмеялась и махнула рукой.
- Ладно, ступай… Всё сготовим с ребятами, всего поешь… Мишя, не стой. Бери пилу и режь эту рибу!

***


Великий обедал в компании. Тунца, надоевшего всему Острову во всех видах, на столе не было… Врач ел печёную курицу, Дель уписывала собственноручно наловленных раков, а Мари хлебала бараний бульончик с сухариками. Четвёртый сотрапезник угрюмо обгладывал отваренный говяжий мосол.
- Радик, так мы с тобой придём к общему знаменателю или как? – Великий принялся выкручивать курице второе крыло. Внук отмолчался… Мари, промакнув губы салеткой, скосилась на пациента и спросила:
- А с какого перепугу ты его спрашиваешь? Что, если он твой внук, так и нянькаться теперь будешь? – Она положила в рот сухарик, схрупала его и продолжила. – Внуков у тебя, я так полагаю, на пару крупных городов наберётся, так чем именно этот тебе так дорог, а?
Афалина шумно обсосала панцирь доеденного рака и принялась дербанить следующего.
- Пап, ну реально. Радик отказывается сотрудничать, отказывается от лечения… Ты всё разговариваешь с ним, а он, между прочим, опять генетическую перестройку начал. Носишься с ним которую неделю, как кот с пузырём, а толку?
Радик отгрыз от мосла хрящ и принялся громко его разжёвывать. Потом поднял кость, внимательно осмотрел со всех сторон, скусил крохотный кусочек мяса, который как-то пропустил и лишь после этого заговорил:
- Надоели разговоры. И вы все надоели. Я буду тем, кем решил! И не смейте мне мешать.
Великий пожал плечами и тихо обронил:
- Ну как скажешь…
Дель с Мари обменялись взглядами и спрятали улыбки… Радик бросил мосол на стол и в сопровождении Олега отправился прочь из столовой.
- Ты его полиции сдашь? – спросила Мари.
- Да. Как только метаморфозы закончатся.
Афалина хмыкнула и уточнила:
- А как они закончатся?..
Великий отщипнул кусочек мяса с грудки и неопределённо нарисовал им в воздухе какую-то сложную фигуру.
- Ну члена у него точно не будет. Захочет секса – пусть поищет, об кого клоакой потереться…
Женщины рассмеялись в голос. С кухни высунулась любопытная Машкина мордашка, она тоже рассмеялась за компанию и скрылась. Мари, успокоившись и переведя дыхание, спросила:
- Не жалко тебе его?
- Нет. Мари, Радик упорствует и считает, что неправы все, кроме него. Я не раз просил его подумать хорошенько, рекомендовал изучить материну историю… Не хочет! Так что, как говорится – вольному воля, а дураку – степь.
Дель разгрызла панцырь на здоровенной клешне и заинтересованно посмотрела на Великого.
- А что там с его мамой?
- Его отец – мой сын. Помните, приезжала сюда внучка Марты? Ну повидаться типа с бабулей… Это еёйный парень. Не помните?.. Да, давняя история, хрен с ней, неважно. Ему уж лет немало, не о том речь. Нормальный детка, чего тут о чём рассуждать? А вот мама у нашего идиотика замечательная… Если её генеологическое древо нарисовать – там чёрт ногу сломит. Но! Основное и главное: там есть куча моих потомков разной степени заряженности, в том числе аква и детки. И что самое интересное, её прадед по отцу – сынок детки Евы и детки Шарки! От разных отцов, но факт примечательный… Так вот, у этого прадеда возник сильнейший конфликт наследственностей, но он научился с этим справляться и живёт себе спокойно со всеми этими своими конфликтующими тараканами в голове. Часто меняет место жительства, последний раз отметился в Индийском океане, помогал спасать пассажиров с затонувшего круизного судна. Так вот, ни у его детей, ни у его внуков этого наследственно-последственного дерьма не проявлялось, а вот у Радиковой мамы вылезло, да ещё и в гипертрофированном виде. И помогала ей Ева. Там… Короче, она ей почти весь геном перепаковывала. Ничего неожиданного в этом нет, страшного – тоже, следовало ожидать подобных сбоев. Ну… Перекрещивание искусственных и естественных, но абсолютно разных генов. Это же не нормальное эволюционирование, в конце-то концов. И после вмешательства Евы – очень тонкого и весьма профессионального, надо сказать – там образовалась весьма занятная девочка. Наученная горьким собственным опытом, она долго не решалась заводить детей, но первый сын получился нормальным, второй – тоже… И тут её понесло. И по сей день, насколько мне известно она продолжает нестись. Причём она не просто плодится напропалую, она выбирает папаш по определённым признакам. Первый – мод, второй – высмод, третий – мой сын, Радика папаша… Потом были другие комбинации, сапиенс в том числе. То есть она задалась целью произвести на свет потомков всех видов и подвидов.
Афалина пальцем подняла Мари отпавшую челюсть и на всякий случай спросила:
- Па, у неё есть определённая цель?
- Ну да. Выводит статистику, изучает геномы, делает выводы… Благодаря её рекомендациям удаётся избегать смешения плохосовместимых генов. У Саванны своя клиника, исследовательская группа…
Мари потёрла лоб пальцами и тихонько выматерилась.
- Ну а Радик-то тогда почему такой идиотик?
- Мать пыталась ему помочь, но он отказался. Как и сейчас отказывается. По-хорошему надо б ему психику перепаковать… Иначе все усилия пропадут напрасно, он снова начнёт идиотничать. Как и любой другой фанатик.
- Па, – Дель наморщила лоб, – так перепакуй, грех смеяться над больным человеком!
- Я попробовал. Очень деликатно… А ломать вдрызг и собирать из крошева не хочу. Поскольку он и сам не хочет – пусть будет так, как он решил. Хочет быть рептилоидом – будет! Но… сильно сомневаюсь, что какая-нибудь крокодилиха или вараниха подпустит его к себе. Да и если даже удастся ему этот трюк – яиц они не отложат. Это абсолютно исключено!
Женщины снова захихикали, представив процесс. Афалина принялась доедать клешню, а Мари спросила:
- А Радик сможет вернуть себе нормальный облик, если захочет?
- Зови его Ксеркс, женщина! – Великий погрозил ей пальцем и, усмехнувшись, добавил: – Ни одного шанса, пока не придёт и не попросит выправить психику.

***


Вскоре в клинику Острова были доставлены по «скорой» четыре сотрудника полиции. Искусанные и оцарапанные. 
Ксеркс так и не попал ни под следствие, ни под суд; проживает в террариуме городского зоопарка. Речь его практически невозможно понять в силу особенностей строения ротовой полости, а пси-речь он утратил...

© Rumer 

Comments

Ваша учетная запись не имеет разрешения размещать комментарии!