Лучшее за неделю

Ночь, Греция. Ужос...

Когда мне было четыре годика, находясь в заслуженном летнем отпуску, меня укусил рак. Этот рак, папа поймал в речке. Я бегал на бережку в трусиках и кричал: – Сейчас ааков будем ловить! Сейчас ааков будем ловить! А папа месил под берегом ил, и искал на ощупь домики-норки. Только ааков все не было.



Триппертриллер

Учитель труда и литературы Ганс Христианыч умел рассказывать добрые и мудрые сказки детишкам.  Вот бывалоча набедокурят ребятишки, – ну там водки раздобудут, или воспитательницу завалят пощупать за расстегай, или гвоздиком друг дружку расцарапают – ну дети они и есть дети, хоть и полудурки – вот



Плиточник Долбандоржиев.

Мы, бригада русских элитных московских строителей. Ну короче, – делаем элитный ремонт в элитных квартирах, пентхаусах и не побоюсь даже лофтах, в комплексах, разбросанных внутри элитного третьего транспортного кольца.  Мы даем качество, сроки, и не побоюсь даже – культуру отделочных работ.  Наша



Виолончель с пиз...й, а не дама

Я шел домой, как вдруг, кто-то придержал меня за ремень школьной сумки. Это был Геннадий Викторович. – Привет. Ну как в школе? – Говорят ананист. – растерялся я. – Кхым. Я не о том. Не все так однозначно, Денежкин. – сказал он. – Иногда, обстоятельства… В конфетной коробке лежали новогодние



Непотребства в стиле олд скул

Старушка танцует чарльстон Моя мама, была охуенно интенсивный человек. Крепко напоминала она мне пулемет Максим – такой же беспрекословный и опасный. Ну не знала эта непоседливая натура покоя. Кажется даже и ноченькой… Поутру, у папы всегда был такой вид, словно он только что сходил в ночную смену



Слаткая сучка

Отдыхающие кинулись отдыхать, едва самолет втянул колеса. Тогда еще можно было бухать на борту, и я людей понимаю. Это в СССР отпуск можно было получить разом, все двадцать восемь дней на руки и не спешить, потому что всё-всё-всё успеешь, и даже бухать приестся. А сейчас, когда частная фирма со



Харассмент а ля рюс

Однажды, я устроился работать на мясокомбинат – юристом. Это были девяностые – в стране сущий климакс: стабильность никакая – приливы-отливы, испарина, грусть-тоска, и с зарплатами менопауза. Вакансия показалась мне привлекательной, особенно потому, что сулила бесплатные обеды с повышенным



Любаня

Хотите верьте, хотите нет, но первый же пункт анкеты, черным по белому спрашивал: «Часто ли у вас бывают запоры?». Меня блядь предупреждали, что в Москве при трудоустройстве практикуют маленькие хитрости в виде детектора лжи, но чтобы такое…  А собственно, что им с моего говна, если торгуют они



Гримпенская трясина

Митрич был архитипический подкаблучник. Он давно не любил жену. И ненавидел давно, только дипломатично не подавал виду, потому что был субтильный и бздел восстать против девяноста кг. живого мяса, снабженного глоткой-мегафоном и беспощадными кулаками.  «Порхай как бабочка, жаль как пчела» – таково



Копперфильд квадратных метров.

Кто снимал в Москве квартиру лет этак двенадцать назад (когда народ спешил в городишко как голый на еблю), тот при слове риэлтор закуривает, при словах «пять минут до метро» страстно бычкует, а на фразе «предоплата в размере двойной месячной» бьется в искренних конвульсиях, как аномальный танцор