Схрон. Книга вторая

Опубликованно Март 28, 2018 | Просмотры темы: 609
Глава. 1

Луна весело скалится в разрывах облаков, освещая бескрайнюю северную тайгу, укрытую пепельным серебром снегов. Их хвойного океана, словно панцирь исполинской черепахи, возвышается сопка. На пару сотен метров ниже, где начинается лес, ничем не примечательная одинокая полянка с небольшим вздутием ближе к краю. Это не широкий валун, спрятавшийся под снежной периной и не сугроб-переросток, как мог бы подумать случайно забредший сюда путник, каким-то чудом выживший в атомном огне апокалипсиса, в лютой стуже ядерной зимы и сумевший преодолеть сотни километров безлюдного пространства. Нет, здесь тщательно замаскированный вход в теплые уютные помещения. 

Кладовые полны припасов и оружия, обширная комната с ковром на полу и слегка помятой широкой постелью. На широком экране компьютера бормочет бесконечный сериал, его иногда поглядывает симпатичная рыжеволосая девушка, хозяйничающая в смежной с комнатой кухне. Аппетитные запахи наполняют залу. Девушка напевает под нос одну из популярных когда-то, но теперь канувших в небытие, песен. Изящные груди в бисеринках пота. Из одежды на ней лишь тонкие трусики. В убежище так тепло, что большую часть времени она проводит с минимум белья, или же вовсе без него. 
Глава. 1

Луна весело скалится в разрывах облаков, освещая бескрайнюю северную тайгу, укрытую пепельным серебром снегов. Их хвойного океана, словно панцирь исполинской черепахи, возвышается сопка. На пару сотен метров ниже, где начинается лес, ничем не примечательная одинокая полянка с небольшим вздутием ближе к краю. Это не широкий валун, спрятавшийся под снежной периной и не сугроб-переросток, как мог бы подумать случайно забредший сюда путник, каким-то чудом выживший в атомном огне апокалипсиса, в лютой стуже ядерной зимы и сумевший преодолеть сотни километров безлюдного пространства. Нет, здесь тщательно замаскированный вход в теплые уютные помещения. 

Кладовые полны припасов и оружия, обширная комната с ковром на полу и слегка помятой широкой постелью. На широком экране компьютера бормочет бесконечный сериал, его иногда поглядывает симпатичная рыжеволосая девушка, хозяйничающая в смежной с комнатой кухне. Аппетитные запахи наполняют залу. Девушка напевает под нос одну из популярных когда-то, но теперь канувших в небытие, песен. Изящные груди в бисеринках пота. Из одежды на ней лишь тонкие трусики. В убежище так тепло, что большую часть времени она проводит с минимум белья, или же вовсе без него. 

Обогреваются помещения жаром радиоизотопного термоэлектрического генератора, находящегося на уровень ниже. Грех не воспользоваться дармовым теплом? Оно бежит по специальным воздуховодам по всем комнатам. Дополнительный обогрев дает титановая печь, на которой постоянно варятся, жарятся и пекутся различные вкусности. Но дым не выдаст тайну укрытия. Воздушный компрессор гонит его отнюдь не на поверхность. Печная труба поворачивает на девяносто градусов, тянется вдоль потолка и ныряет на нижний уровень, откуда, не останавливаясь, еще ниже, сквозь стяжку пола, в подземные карстовые пустоты естественного происхождения. 

Другая труба обеспечивает забор питьевой воды, а еще одна – в качестве канализации. Пройдя сорокаметровый колодец, можно очутиться на берегу грохочущей подземной реки. Если двигаться вдоль русла, увидишь множество красивых гротов с озерами, причудливых сталактитов и каменных цветов, лабиринт ходов и тоннелей. В конце концов, оказываешься в небольшом зальчике возле выхода из пещер. Но выйти на свежий воздух не получится, особенно, если вы явились с недобрыми намерениями.

Словно Цербер, стерегущий царство мертвых, выход наружу охраняет не менее лютый страж. Он сидит возле костра, но даже такое положение не может скрыть рост гиганта. Бугристые от чудовищных мышц руки с легкостью рвут мясо. Челюсти, которым бы позавидовал свирепый бультерьер, вгрызаются в полупрожаренный, с кровью, кусок недавно убитого оленя. Взгляд, полный застывшей ярости скользит по пространству пещеры. Закопченный свод, черепа и обглоданные кости животных. Шкуры, устилающие холодный пол. Скелет в немецкой форме второй мировой войны с гитарой в истлевших лапах. Ножи, копья, несколько АК и с десяток М-16 аккуратно сложены пирамидкой, на стенах интересный орнамент. По нему не трудно догадаться, что хозяин пещеры служил в десантных войсках и прошел множество сражений. Об этом же говорит край выцветшей тельняшки, выглядывающий из-под вороха шкур, и небрежно сдвинутый на затылок, местами опаленный, голубой берет.

Взор десантника останавливается на отдельном рисунке, начертанном все той же сажей на холодной стене. Это довольно неплохо выполненный портрет темноволосой девушки с грустными глазами. Вокруг лика нарисован прямоугольник рамки с черной ленточкой в углу. Чуть ниже надпись: «Прости, Катенька…» На плоском камне стакан водки, накрытый кусочком засохшего мяса. Одинокая слеза появляется в углу глаза и медленно стекает, пересекая страшный шрам от ожога, и теряется в седой щетине. 

Ужасающий полный отчаяния и тоски рык раздирает тишину ночи. Нервно всколыхивается полог на входе, волки, бегущие по руслу застывший речки, поднимают морды и нервно завывают. С криком срывается с ветки дремлющий ворон. За свою столетнюю жизнь мудрая птица не слыхала более страшных звуков. Она взбивает черным крыльями морозный воздух, поднимаясь все выше и выше. Теряется внизу извилистая речка со страшной пещерой на берегу, лесистый склон, полянка, где под толщей снега и камня скрывается убежище людей… еще выше! Воздушный поток подхватывает и выносит к седой, овеваемой всеми ветрами, вершине сопки.

На вершине стоит человек в полярном костюме, вьюга треплет мех откинутого на спину мехового капюшона. В крепких руках карабин Сайга, на поясе револьвер, защитные очки не закрывают мужественное лицо, так как сдвинуты на лоб.

***

Этот суровый воин – я. И меня зовут Саня. Я медленно открыл глаза и улыбнулся, обводя взглядом окрестности. Ох, и ни хрена себе штырит, блять! Лес светится причудливыми цветами, облака рисуют дымчатые фрактальные узоры, ветер, казалось, переполняет энергией каждый атом моего тела, и оно звенит, как натянутая струна. Мысли бегут одна за другой, обгоняя друг друга, сплетаясь в замысловатые цепочки, скручиваясь в тугие спирали и взрываясь вспышками сверхновых. Зачем надо было лизать эту жабу? Ведь зарекался же. Но я выживальщик, а выживальщику необходимо быть слегка вштыренным, чтобы не пропустить опасность. 

Месяц безвылазно провел в Схроне. Мы с Леной отдыхали, пили, ели, совокуплялись, смотрели кино, играли на компе и снова совокуплялись. Теперь, когда она носит моего ребенка, мы уже не думаем о предохранении. Скоро родится мой сын, которого научу всему, что знаю сам. Мастерству рукопашного боя, секретам охоты на дикого зверя – тут мне не помешает и самому подучиться… но главное – выживание, уничтожение врагов и спасение человечества.

Конечно, идиллию нашей райской жизни слегка подпортил Вован. В ту памятную встречу я страшно обрадовался и удивился, увидев десантника, выныривающего из люка в полу моей кладовой. Естественно, накатили за встречу, и я, как ни пытался узнать историю спасения ВДВшника, ничего вразумительного не услышал. Говорит, очнулся у входа в свое логово. Как выбрался из огня и как прошел многие километры, не помнит. Я думаю, его выбросило взрывом, у него был шок. Ведь Катя осталась там…

Мой Схрон десантник обнаружил случайно, от нечего делать, бродя по пещере. Конечно, сразу догадался, что он принадлежит мне. На стенах висит много наших с Леной фоток, которые делал на телефон, а потом распечатывал на принтере. Кто-то может спросить: зачем в убежище нужен струйный цветной принтер? А я отвечу: а почему бы и нет? Не выкидывать же. Вован не стал разорять мои припасы. Так, заходил помыться и одолжил кое-что по хозяйству. За это, кстати, подогнал ни один десяток кило оленины. Но как я не пытал наводящими вопросами, десантник божился, что нашел мою нору буквально на днях, когда мы с Леной были в Кандалакше. У меня ведь сразу возникли подозрения насчет нее. Долго ведь была одна в Схроне… а тут еще эта беременность… ох, уж эта паранойя!

Но глядя в честные голубые глаза Вована, я не мог представить от него такой подставы. Хотя, на всякий случай повесил на люк большой замок. И мы договорились, что он не будет больше заходить без моего ведома. А ключ только один, и он всегда со мной. Я уже решил для себя – помогу этой машине убийства оборудовать человеческое убежище. Такой сосед под боком всегда надежно прикроет тыл. Вместе с десантурой и Егорычем наведем порядок в округе и отобьем любую атаку. Это, кстати, Вован практически в одиночку вырезал отряд пендосов. Дед заходил через несколько дней, тепло о нем отзывался, угощаясь моим алкоголем и сплевываю махорку на ковер. Но осталось неясно, выжил при этом Юрик?

А вот Валеры не видать. Особо и не рассчитываю на очкарика. Пусть лучше сидит в своем бункере и не высовывает нос. Да и жена его, скорей всего, хрен куда выпустит. Хотя, я думал, придет за своей жабой. Зюзе у меня живется комфортно, тепло и сытно. Я каждый день кормил ее всякими паучками и наблюдал, как плавает в аквариуме. Но попробовать ее психоделический яд решился только сегодня. Наверно, от скуки. Сказав Лене, что отправляюсь на охоту, тайком слегка лизнул жабью спинку. И ушел подальше. Хрен знает, как на меня это повлияет. Вдруг, стану, как Юрец, таким же ненормальным. Плюс мне нужен был слегка измененный разум, чтобы спланировать дальнейшую стратегию.

Но что-то особо не планируется… буфотенин творит в мозгу какую-то чехарду и забавные, но бесполезные галюны. Может, надо было лизнуть побольше? Да ну его. Опасная это тема. Отнесу лучше волшебную жабу Валере. Пусть тот лижет, хоть до посинения. А мне надо позаботиться в первую очередь о Лене и своем будущем ребенке. Минимум стресса и витамины, свежи овощи, фрукты… Но где их достать? Я знаю лишь одно место.

Натянув маску, закинул за спину Сайгу, выдернул лыжные палки из зафирнованного снега. Приятно заскрипели лыжи, когда я широкими зигзагами стал спускаться вниз.

Глава. 2

Чтобы не палиться перед Леной, еще часа полтора гулял по лесу. Казалось, если она увидит меня, сразу поймет, что лизал жабу. Ей не особо нравится, когда я в измененном состоянии сознания. Хотя, когда она могла видеть меня таким? Только в пьяном угаре разве что. Но все равно… она знает свойства Зюзи… вдруг выбросит ее на мороз, пока сплю? Животное-то ни в чем не виновато.

Бродить среди волшебных заснеженных деревьев, конечно, по приколу, но когда ж меня отпустит? А может и впрямь поохотиться на зверей? Если раньше лес казался безжизненным замерзшим, то теперь я ощущаю его молчаливое дыхание. Как раньше не замечал? 

Какие-то грызуны шуршат под снегом, оборудуя свои схроны. С уханьем сорвался с ветки белый филин, бесшумно пролетел надо мной, мигая янтарным глазом. Какое-то время за ним оставался забавный светящийся шлейф. Позалипав с минуту, я двинулся дальше. Но такая мелочь не интересует меня. Надо крупную дичь. Вован ведь как-то ее добывает.

Мне нужен мясистый лосяра, ну, или хотя бы олень. А чтобы поймать оленя, надо думать как олень. Точняк. Остановившись, закрыл глаза и сосредоточился. Где бы я тусил, если б имел симпатичные рожки и копыта? Хороводы фракталов перед внутренним взором сложились в картинку. 

Вот я крадусь среди деревьев, осторожно нюхая воздух своим горячим влажным носом. Норм. Клыкастых волков и двуногих, вроде, не видно. Шерсть на тощих худых боках цепляет ветки кустов. Ништяк, местечко. Надо раздобыть вкусный ягель. Для этого придется немало покопать чертов снег. Так блэт… грустно вздохнув, я принялся взрывать копытами снежный покров. В этом месте он, кажись, не такой толстый. Хрясь! Треснула ветка, я в ужасе, подняв рогатую голову, завертел по сторонам. Да ну, нах, показалось… принялся рыть дальше. Где же этот гребаный ягель, сука?

Резкий шум заставил подпрыгнуть на метр. Я подорвался бежать, но поздно. Тяжелая острая боль пронзила правую бочину. Блять, как так-то?! Кто меня замочил? Ноги подкосились. Издав отчаянный крик, повалился. Снег окрасился моей кровью, толчками бьющей из раны. Последнее, что увидел – коварного двуногого в шкурах моих собратьев. Я смотрел испуганным глазом, как он быстро приближается. В могучей руке сверкнул острый коготь. Мне пиздец… Схватив за рог, двуногий быстро провел когтем по моему горлу. Я захрипел, мысленно прощаясь с этим прекрасным лесом, своими друзьями из стада, телочками, которых крыл, оленятами…
Перед тем, как поглотила багровая тьма, услышал:
– Заебок, хули! Саньку подгоню, ебта! Вот братка обрадуется, гы-гы-гы!

Вован! Как снаряд из гаубицы, меня швырнуло в привычное тело. Я заморгал, приходя в себя. Еще болел бок, куда вонзил копье. Долбанные глюки! Пора с этим завязывать. Чтобы немного прийти в себя решил закурить. Сердце до сих пор бешено колотилось. Из пачки элэма на меня одиноко смотрела единственная сига. Эхэ-хэх… а ведь хотел выкурить после ужина. Ладно, похрен на экономию… после такого-то стресса! Подкурив сигарету, с наслаждением втянул дым. Мозг привычно прикидывал остатки запасов курева. Дома еще восемнадцать пачек. Если не смолить, каждый час, и если Вован не будет постоянно заходить и стрелять – а он будет стопудово – хватит месяца на три. Хреново. Придется у Егорыча стрелять махорку… кстати, где он ее берет?

Скурив до половины, я затушил и аккуратно сложил чинарик обратно в пачку. Отметил, что пальцы перестали дрожать. Черт с ней, с охотой, надо топать в Схрон. Ленка, поди, уже сварганила ужин. Да и отпустило практически.

***
– Саш, ты так быстро вернулся? – крикнула Лена с кухни.
– Да, любимая! 
Я снимал в прихожей амуницию и одежду. Лыжи оставил снаружи, в снежном тонельчике, ведущем к дверям.
– Как охота, поймал кого-нибудь?
Глянув в зеркало, увидел адски расширенные зрачки на всю радужку. Блин.
– Да нормально… только никого не поймал… – я старался, чтобы голос звучал естественно. – Оленя только видел… но далеко.
– Ну и хорошо! Ты же знаешь, я не люблю, когда убивают животных.
Ох, уж эти женщины.
– Как там с ужином?
– Еще двадцать минут!
– Окей…

Раздевшись, прошел в комнату. Бля, зачем я посмотрел на ковер? Вместо привычного рисунка, так плясали какие-то узоры древних ацтеков или майя. Нихрена не отпустило ведь. Сделав спокойное лицо, я уселся за комп.
– Как там Зюзя? – спросил я, открывая папку с документами.
– Нормально.
– Кормила ее?
– Сам корми! Я боюсь!
– Ладно.

Мне почему-то стало смешно. Прикрыл рот ладонью, чтобы не заржать. Рабочий стол компьютера выглядел очень необычно. Как в мультике. Все светится, кружится, подмигивает. «Так, тихо, блин!» – мысленно приказал я папкам и прогам. Быстро нашел то, что нужно – скан карты местности. Также открыл скрины спутниковых карт из яндекса в разной степени увеличения. Как же классно подготовился к БП. Я в который раз поразился своей смекалке.

Итак, посмотрим… вот, мой Схрон – отмечен красной точкой. А вот берлога Вована – значок парашютика. Здесь Егорыч, а тут Валера. Их местоположение я промаркировал «Е» и «В» соответственно. У меня давно вошло в привычку заносить в карты новые данные, чтобы потом не таскать их с собой и не путаться на местности. Остался неотмеченным лишь поселок веганов, где заправляет, жирный подонок Спаун. Открыв файл через фотошоп – в нем я все-таки мастер – без труда нашел нужное место и нарисовал шапочку ку-клус-клана. 

Вот цель моей следующей вылазки. Нужно раздобыть свежих фруктов и овощей для Лены и моего будущего ребенка. А лучше семян. Есть, конечно, запас витаминов в таблетках, но их мало. Не хватит на весь срок.

У меня давно бродит идея устроить небольшой огородик в Схроне. Нет, здесь совсем нет места. Лучше в пещере. Нужно только позаботиться об освещении и обогреве. Моих мощностей, наверно, будет маловато. Я почесал репу. Ладно, что-нибудь придумаем. Не зря же у меня еще скачаны несколько учебников по ботанике и растениеводству.

– Саша, все готово! Пошли есть!
– Накладывай пока! – Я начертил примерный маршрут подхода, сохранил файл и, включив Ленинград в плеере, последовал на кухню. Мой мощный желудок давно просит еды.

На первое был гороховый суп с кусочками оленины. Ништяк! Самое то похлебать супца с мороза! Я выразительно посмотрел на любимую. Она верно поняла взгляд, достав из шкафчика мое виски. Дернув первую, с удовольствием принялся есть, сухарики приятно хрустели на зубах. Каеф.

– А что на второе? – поинтересовался я, облизывая ложку.
Лена поставила на стол горшочек и подняла крышку. Я чуть не кончил от аромата гречи с тушенкой. Моя девушка умеет порадовать, не зря нас свела судьба.
Навалив себе каши, спросил:
– А что на третье?
– Блины, – ответила она, улыбаясь.

Хотел похвалить ее, но в этот момент раздался мощный стук снизу. Мы с Леной переглянулись. Она закатила глаза. 
– Какого лешего принесло опять десантника? – спросил я.
– Может не открывать? Типа нас нет дома? 
– Да не, он, по любому учуял уже запахи готовки. Труба-то выходит в пещеру. 

Снова удары. На этот раз сильнее. Я вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола. С грустью посмотрел на вкусности, расставленные на столе – вряд ли теперь что-то останется на завтра…

– Что, откроешь? – спросила Лена.
-Конечно, это же друг. И нам надо кое-что обсудить.
– Много не пейте только и не орите, как в прошлый раз…
– Да ладно, ты не переживай, – я направился к лестнице и на пути обернулся, – надень что-нибудь!

Глава. 3

Пройдя половину лестничного пролета, остановился. Вот я мудак! В тепле, сытости чуть не потерял бдительность и осторожность. А их терять нельзя никогда и нигде. Даже в своем секретном убежище. Не обращая внимания на стук снизу, развернулся и поднялся наверх. Лена вопросительно уставилась на меня. Она уже успела натянуть мою футболку с портретом Шнура на свои красивые сиськи. Я успокаивающе улыбнулся и взял с комода револьвер.

Теперь порядок. Хрен его знает, кто там долбится? Вдруг, мародеры или пендосы? Открою люк, а оттуда ствол. А Вован валяется изрешеченный пулями в своем логове… блин, слишком бурное у меня воображение. Спокойно, Санек, ты уже перебарщиваешь с паранойей. Но кто знал, что снизу будут шастать гости? Так бы поставил хотя бы глазок или видеокамеру… а что? Дельная мысль! У Валеры, по любому, должны быть камеры. Он же айтишник. Точняк. Мысленно сделал пометку, прогуляться завтра до бункера очкарика.

Подошел к люку. Тяжелая крышка испуганно тряслась и подпрыгивала от бешенных ударов. Я взвел тяжелый курок. Чего ж тебе, блять, не спится, десантура? Перепугал нас с Леночкой, обломал ужин… а если не он? Хотя, надеюсь, что это все же Володя. Держа наготове револьвер, вставил ключ. Тихо щелкнул хорошо смазанный замок. Я саранчой отпрыгнул в сторону и затаился за ящиками с тушенкой.

Крышка люка с грохотом откинулась. Показались две здоровенные в ожогах ручищи, следом – знакомая рожа. 
– Ебать, Санек, хули так долго не открываш?! – заорал ВДВ-шник. – Спал что ли, ска? Дым из твоей трубы ебошит, я чуть не угорел нахой!
– И я рад тебя видеть, Вован. – Я облегченно выпрямился, опустил револьвер.
– Да че-то по твоему ебалу не скажешь, гыгыгы! Не ждешь старого друга?
– Жду, конечно, ужин как раз готов…
– Бля, охуенно! Я б ща целого медведя заточил нах!
– Ты извини, конечно, просто неожиданно…
– Да, пиздец, че то скучно, епта. Дай, думаю, загляну к братке, к тебе тобишь, гыгы… да ты не обламывайся, еба, я ж не с пустыми руками!
– Оленина? – Я с любопытством уставился на туго набитый мешок в лапе Вована.
– Ты ебанись умом! Не чуешь, нах? – Он сунул мне под нос баул. Пахнуло рыбой.
– Сам наловил? Клево! А я еще ни разу нынче на рыбалке не был, – признался я, закрывая люк. – Бросай тут свои шкуры.

Мы прошли наверх. Лена лежала на кровати, пересматривая сериал про Спартака, на который я ее подсадил.
– Салют, красавица! – заржал Вован. – Че такая грустная, нах?
– Лен, тут Вова рыбки нам принес, – с улыбкой произнес я. – Пожаришь, может?
Она не ответила. Виновато пожав плечами, я вытолкал другана на кухню и задернул занавеску.
– Блин, Вован, ну серьезно, не лезь к Лене, она немного не в духе…
– Да уж, братка, повезло те с бабою, гыг! – Вован уселся за стол. – Я б с такой не слазил днями и ночами. Драл бы драл, чтоб аж дымилось там, гыгы! 
– Бля, Вован, не ори так! – зашипел я.
– Да ладно, хуле, все понимаю. Ты это, береги ее, бляха! – тут он резко помрачнел и, схватив бутыль с виски, надолго приложился.

Да, пора собирать самогонный аппарат… мои запасы бухастоса закончатся гораздо раньше, чем я рассчитывал. А если он каждый день будет так захаживать? Скучно, блин, ему! С Вованом, конечно, весело, но Ленка снова будет дуться. И, главное, мои припасы, мои стремительно тающие ценные припасы... Ладно, рыба или дичь – их всегда наловить можно. А все остальное теперь не достанешь ни за какие деньги. В этот момент десантник как раз сграбастал со стола мои сигареты. Щелкнул зажигалкой и мощно затянулся, с довольной рожей откидываясь на спинку стула. Я со вздохом щелкнул кнопкой. Загудела вытяжка, унося дым.

– Так значит, говоришь, на рыбалку ходил? – налил и себе, чего уж там. – На реку?
– Не, бля, в реке нет нихуя… – помотал башней Вован, в два затяга всосав сигарету до фильтра. – Санек, где пепельница у тя, а то забыл нах?..
– В печку кидай. Не знал, кстати, что у тебя есть ледобур. Я что-то не догадался запастись такой полезной приблудой.
– Не, бля, ты ахуеешь там бурить, епт, лед с метр толщиной, не пизжю! – Он подвинул к себе котелок и поднял крышку. – Охуеть, греча, нах!
Я дал чистую ложку, и десантник принялся яростно трескать еще не остывшую кашу.
– Гранатами значит взрывал?
– Ебанись, братка! Я ж не браконьер рыбу глушить!
– А как тогда? – мне и впрямь стало интересно.
– Патронов-то у меня доебени, в лед их, блять, загоняешь по несколько штук и ебашишь сверху, гыг… дедовский способ, братка! Ты ж еще, поди, не знаешь, как мины из патронов делать?
– Не, не знаю. Я растяжки обычно ставлю.
– Хуйня! – махнул рукой Вован, закуривая по новой. – Не жалко гранату на такое баловство? Кароч, слушай сюды. Самодельных мин, вот не пизжю, можно до сотни в день делать. Отрезаешь, епт, колечко от ствола дерева, ебошишь в нем, ска, отверстие под патрон. Только отверстие, блять, должно быть не сквозное. С глухой стороны заебениваешь саморез по центру так, чтоб острый кончик, ёбтэ, немного торчал внутри, стало быть, отверстия. Ты сечешь ваще, о чем я толкую?
– Конечно, – кивнул я.
– Ну и, кароч, бля, вкладываешь патрон, можно даж пистолетный, капсюлем к саморезу. Верх патрона должен торчать, нахой, из среза ствола. Вкапываешь, хуль. Можно накрыть торчащий патрон фанеркой.
– Зачем?
Вован посмотрел на меня, как дед на тупого призывника.
– Для увеличения нажимной поверхности и чувствительности мины, епт! Выйдет ахуенная простая ловушка. Ампутация конечности гарантирована, гыгы. Можно, блять, сплошное минирование сделать, дёшево и сердито. На чехах опробовано, бля.

Интересный способ. Я о таком даже не слыхал, не то что не задумывался. Вот куда можно мои тыщи патронов от Сайги применить. Покрою минами все подступы к Схрону. Уверен, Вован научит меня еще многому полезному. Я решил рассказать о своих планах по созданию огорода в пещере, и что собираюсь на вылазку за семенами. Но тут, словно лампочка, мигнула в голове. Пришла идея получше.

– Слушай, Вовчик, дело есть одно, – понизив голос сказал я.
– Че ебануть надо кого? Ты скажи только, братка, за мной ж должок!
– Нет, – я подлил ему виски в чашу. – Как ты смотришь на то, чтобы замутить в пещере огород?
– Заебато, ска! Я б свежего лучка ебанул, нах!
– Но тут такое дело… нужны семена. У меня их нет. Но знаю, где взять. Остальное – технические тонкости. Свет, отопление – все решаемо. Надо семена…
– Гавно-вапрос, Санек. Десантура, че хош из-под земли достанет! – Вован треснул по столу. – Че, давай, гри, куда пиздохать, далеко?
– Блин, не шуми. Лена уже спит наверно. Ща, погоди.

Я выглянул в комнату. Лена все так же глядела кино.
– Что такое? Я же смотрю!
– Подожди, любимая, – я нажал паузу и открыл файлы. – Надо распечатать кое-чего…
– А утром нельзя было?
– Успокойся, я делаю это для нас.
– Ну-ну…

Зажжужал принтер, выплевывая глянцевые листки А4. Вовану пригодится карта, чтобы добраться до места. Это миссия как раз для закаленного войнами бойца. А я хоть отдохну от него пару недель, пока он мотается туда-сюда пешком. Займусь в это время подготовкой подземного огорода. Надо только объяснить этому контуженному зверю, что действовать нужно скрытно, в стелс-режиме…


– Не боись, Санек! Все там разъебошу нахуй, но семена достану, ска!
Мы уже час сидели на кухне, сдвинув посуду и разложив листы карты. Я рассказывал все, что знаю, о городке веганов и Белом Брахме.
– Не-не, Вован, постарайся ничего там не ломать и никого не убивать. Ну, только в крайнем случае. Походу, эти веганы связаны как-то с пендосами в Кандалакше. Но это не точно. И у них куча оружия. Это ж целая армия, блин.
– Хуйня… – Вован, нахмурив лоб, разглядывал карту. – Скрытно, гришь?..
– Да.
– Бля… не моя специализация, Санек, – он почесал небритую челюсть. – Нас учили забрасываться в тыл противника и хуярить все и вся, устраивать ад и пиздец. Ладно, хуль! Постараюсь по-тихому, ептэ!

Глава. 4 

Проснулся от шикарнейшего аромата, который проник в мои могучие ноздри. Также по звуку шипящего масла на сковородке определил – Лена жарит рыбеху, добытую Вованом. Ништяк. Хоть какое-то разнообразие. А то тушенка хоть и вкусная, но уже малость подзаебла. 

Приподнявшись на локтях, разлепил окуляры и мотнул башкой, разгоняя остатки похмелья и обрывки параноидальных снов. Война, конечно, повлияла на мою психику, мне все чаще снится всякая жесть. Надо бы наведаться к шаману, тот, наверняка, подлечит мой шифер. И пора подзавязывать с бухлом. Вчера все-таки накидались порядочно. Я вздохнул. Сколько, блин, раз ходил на склад за добавкой? Еще и с пивом намешали. Даже успели поспаринговаться в тренажерном зале. Вован показал пару новых приемов. Надеюсь, все кости целы? Я охнул, коснувшись левого бока. Один сплошной синяк. Поставив себе мысленную заметку больше не бухать с десантурой, я поднялся с постели. 

Но тут же лег обратно. А куда собственно торопиться? Вован, поди, уже в пути. Миссия в процессе, можно и расслабиться. Мать моего будущего ребенка получит все нужные витамины. Ах, да – хотел же сходить к Валере. Но это можно сделать и после обеда. Я поправил подушки и укутался в одеялко, приняв лежачую позу мыслителя. 

Если Лена зайдет в комнату, верно, подумает, что занимаюсь нихуянеделанием. Это отнюдь не так. У меня очень важное дело. Я продумываю стратегию дальнейшего выживания. Кто еще это сделает, как не я? Лена, конечно, все время лезет со своими советами и постоянно сует нос в мои дела. Но общей картины она не видит и не вкуривает в расклад, ее слова для меня постольку-поскольку… да и вообще, с этой беременностью девушка стала чересчур много себе позволять. Хотя, это скорее я сам подразмяк. Моя пиздозависимость опять возвращается. Я даже мысленно услышал скрипучее хихиканье шамана. 

Тут заметил, что Лена направляется в комнату. Я резко накрылся с головой и затаился, притворившись спящим. Наверно, соскучилась по мне, пришла будить. 
– Саша, хватит спать, поднимайся! 
Я промолчал. 
– Ну, вставай же! Я для кого все утро на кухне корячилась? Завтрак остывает. 
По голосу я построил в голове картинку ее местоположения. Стоит сейчас рядом с постелью… 
– Я тогда обижусь… – голос приблизился. 
Ага, наклоняется. Хочет одеялко мое сдернуть, коварная. Я весь подобрался, как гепард перед броском на ничего не понимающую газель. Словно язык хамелеона выстрелила из-под одеяла моя накачанная рука, безошибочно хватая добычу – голую ляжку Леночки. 
– Аааа! Дебил! – вскрикнула от неожиданности. 
Я с победным хохотом заволок ее на постель и принялся тискать и щекотать. Когда-нибудь этот дневник обнаружат потомки, его будут изучать историки, как ценный артефакт. И возможно, он даже попадет в учебные программы школьников будущего. Поэтому не буду подробно описывать, что и как я проделывал с Леной, сколько каждый из нас кончил и в каких позах, дабы не шокировать неокрепшие умы. Пусть это останется загадкой для истории. 

*** 
Я с тревогой глядел на экранчик дозиметра. Всегда в этот момент волнуюсь. А вдруг радиация зашкаливает и нужно принимать меры, заниматься обеззараживанием снаряжения, носить неудобный противогаз, принимать меры против лучевой болезни, кушать йод? И, естественно, Лене придется на время забыть о прогулках на поверхности. Не хватало еще, чтобы мой ребенок родился мутантом. Это все-таки не комиксы «Марвел» или Черепашки-ниндзя, а гребанная реальная жизнь. 

Но вроде, все заебись, радиация по-прежнему в норме. Счетчик Гейгера отправился в тактический рюкзак. Я поправил Сайгу и, как проворный Бьёрндаллен, оттолкнулся лыжными палками. Бежалось тяжело, после сытного обеда, но как же приятно вдыхать свежий незараженный воздух зимнего леса. Люблю такие спокойные вылазки, когда не надо лезть под пули. Лыжи уверенно скользят, обновляя полузанесенный путь к бункеру Валеры. Интересно, остались ли где-то на планете такие уголки, как здесь в Карелии. Нетронутые ядерным разрушением и войной. Хочу, чтобы очкастый прояснил этот момент. Он ведь говорил, что как-то связан с неведомым «командованием». Наверняка, у них имеется точная информация по обстановке в мире. 

Без особых проблем я преодолел несколько километров. Если, конечно, не считать, что изрядно подзапарился. Я снял теплый куртофан, свернув его и прицепив к стяжкам рюкзака. Ништяк. Вся одежда пропиталась потом. Ничего, Лена потом выстирает. Горячий пар валил от моего торса, укрытого одной лишь толстовкой. Вообще, мне показалось или сегодня теплее? Когда выходил, термометр показывал минус пятнадцать. Сейчас ближе к нулю. Это хорошо. Может, не будет никакой ядерной зимы? Летом тогда можно картошки насадить… Ладно, поживем-увидим, чего сейчас загадывать. Надо всегда готовиться к худшему варианту. А это многолетняя зима. Так что вариант с выращиванием растений в пещерах не отменяется. 

Вход в убежище Валеры отыскался не без труда. Походу, айтишник тоже никуда не выбирался. По крайней мере следов не видать, все засыпано пушистым снегом. Что ж, его можно понять. Валера – долбанный интелегент, человек умственного труда. Война, кровь и убийства – не для него. Представляю, какой он стресс получил в бесславном походе на Кандалакшу. 

Подойдя к массивному стальному люку, нажал кнопку домофона. Застонал противный гудок вызова. Прошла минута-другая. Ну, давай, открывай, засранец! Я уже начал подмерзать без движения. Почему не пускает? Или обиделся на меня за что-то? Накинув куртку, закурил сигу, хоть и собирался до вечера этого не делать. А может, случилось чего? Блять, как хреново, когда нет связи между Схронами! Если очкарик жив, заставлю его намутить радиосвязь. Я снова позвонил и принялся стучать по железу рукояткой револьвера. 

Щелкнуло переговорное устройство. Ну, наконец-то! Я уж думал, написать записку и отправляться обратно. Но вдруг это не Валера? Вдруг бункер захвачен бандитами? А сам айтишник и его жена, дети, теща и коты мертвы? В наше время нельзя исключать и такой вариант… из динамика слышно только чье-то дыхание. 
– Валера, здаров! Это я, Саня! 
А ведь меня должно быть видно. Где-то у входа установлена камера. 
– Чего тебе, Саня? 
Фух, блять! Я выдохнул облегченно, узнавая голос камрада. 
– Открывай, надо переговорить! 
– Не могу, у меня эээ… дела у меня, я занят! 
– Какие у тебя могут быть дела, сыч? – удивился я. 
– Санек, ну понимаешь, – он заговорил чуть ли не шепотом. – У меня жена на тебя очень злится… 
– За что??? 
– Ты же мне тогда не дал даже предупредить Люсечку, что я уезжаю! Знаешь мне потом что… ну да ладно… 
– Кто там? – услышал я женский голос на заднем плане. – Опять этот твой Санек? Скажи ему, пусть валит куда подальше! 
– Э, э! Да ты офигел, друган! Это же твой план был – город штурмовать! 
Возмущенный вздох: 
– Валерий, это правда? 
– Нет, золотко, ты что! – запротестовал ушлый айтишник. – Саня, наверно, опять своих наркотиков обожрался, вот и гонит. 
Вот гад, ну давай, вали все на Санька, отмазывай свою жопу. 
– Не хочешь пускать, так выйди хотя бы! Надо кое-что обсудить! 
В разговор влез еще один голос. Скрипучий, старческий: 
– Дочь, не пуская никуда этого оболтуса! Он тебя опять бросит… 
– Блин! – закричал Валера. – Мама, идите, смотрите свои телешоу! Саня, щас выйду! 
– Ты как с мамой разговариваешь?! 
В динамике послышалась какая-то возня. 
– Держи его, доча! Не пущай! 

Связь резко оборвалась. Вот она, семейная жизнь… неужели, и меня тоже ожидает этот трэш? Грустно, если так. Только один факт несказанно радует. У меня-то тещи нет, ха-ха! 

Через несколько минут залязгали механически затворы, люк со вздохом отъехал в сторону, меня обдало теплым воздухом. На пороге появился слегка помятый Валера. На худых плечах накинутый пуховик, на ногах шлепанцы. 

– Извини, Сань, но давай побыстрей. Что ты там хотел? 
– Хех, друган, ну ты и каблук! Куда торопишься, посуду мыть надо? – заржал я. 
Валера недобро посмотрел на меня из-под очков. 
– У меня важные дела. 
– Да-да, знаю твои дела, можешь не рассказывать. 
Он оглянулся и накинул свою розовую вязаную варежку на глазок видеокамеры. 
– Дай сигарету. 
– Держи. 
– Так что за дело? 
– Хочу сделать парник в пещерах, овощи выращивать, зелень. 
– Теплица, хм… в пещере… – камрад задумчиво пустил дым. 
– Поможешь? 
– Интересная задача. Но это надо все считать, сколько тепла, сколько электроэнергии на освещение… 
– Поможешь? Ты ж программист, посчитай, чтобы все нормально было. 
– Помочь-то, разумеется, не вопрос, у меня тоже скоро с витаминами дефицит будет. Но там же Вован живет? 
– Вован тоже в деле. 
– А ты не боишься, что вот мы вырастим урожай, а он все сожрет? 
– Ты чего? Даже я не настолько параноик! Вован – настоящий друг. Наоборот, будет охранять наш огород от незваных гостей! 
– Хм, тоже верно… 
– Так что давай, ноги в руки и погнали! 
– Куда? 
– Осмотрим пещеру, подыщем место под плантацию. 
– Блин… – Валера грустно посмотрел на свои шлепанцы. – Сейчас порешаю этот вопрос. 
– Давай, решай, каблук хренов, – усмехнулся я. – Пока здесь тебя подожду. 

Глава. 5 

Я удивленно присвистнул, когда полчаса спустя, Валера появился на пороге бункера. Камрад с ног до головы увешан оружием, как «зубило» сельского гопника бессмысленным тюнингом. Пистолеты, патронташи, ножи, естественно Вепрь, а так же каска и бронежилет. И тяжелый рюкзак в придачу. Если б я, как облупленного, не знал очкарика, подумал бы, что это боец элитного спецподразделения. Хотя на деле – лакомая и несложная добыча любого мародера. 

– Ты опять на войну собрался, друган? – сдерживая смех, спросил я. 
– Супруга за меня беспокоится, – раздраженно буркнул Валера. – Пусть знает, что я в безопасности. 
– Да ты скорее сам себя прикончишь ненароком, если споткнешься! 
– Ага, конечно… 

Я быстро спустился по бурелому к оставленным лыжам. Валера еще минут пять корячился со своей амуницией. 
– Ну что, устроим забег на время? – с усмешкой спросил я. 
– А устроим! – к моему изумлению согласился камрад и принялся снимать свое барахло. 
– Эй, тебя же заругает жена! 
– Кто ей расскажет? 

Валера запрятал все лишние под корнем поваленного дерева, сверху нагреб снега на всякий случай. Какой хитрый. Дружище остался в легкой курточке, спортивных штанах, и вязанной шапочке. Вепрь все же не оставил. Закинул его за спину, став похожим на заправского биатлониста. 

Лыжи у Валеры беговые, то есть мало приспособленные для хождения по глубокому снегу. В отличие от моих, кстати. Но едва щелкнули защелки креплений, он стартанул по моей лыжне, как жадный таксист на желтый свет. Покачав головой, я рванул следом. Не хочется пасть лицом в грязь перед своим худосочным товарищем. Что он вообще о себе думает? Порвать меня? Сурового полярного воина-выживальщика? 

Через десять минут ушлый гребанный айтишник пропал из виду. А я, хватая ртом воздух, как акула, выброшенная на берег, сбавил ход. Пот Ниагарскими водопадами лился по моей мускулистой спине, стекая в трусы и оттуда по спортивным ногам в ботинки. Ну-ну… посмотрим, как он побежит по целине. Думает, видать, что я протропил путь до самой пещеры Вована? 

И точно. Через какое-то время выбравшись на реку, обнаружил Валеру, с невозмутимым видом попивающего чаек из термоса. 

– Чего дальше не бежится? – ехидно спросил я, забирая кружку с горячим напитком. 
– Как я тебе побегу без лыжни? – удивился Валера. 
– А ты что думал, в сказку попал? Тропи, давай! 
– Не, тропить мне нельзя, у меня лыжи узкие. Проваливаются в снег. Я же знал, что ты пойдешь на своих широких лыжах и все протопчешь. Зачем мне мучиться? 
Наглость моего близорукого друга, конечно, поражала. Хотя, что с него еще взять, с дохляка-подкаблучника? 
– Очень подло с твоей стороны, – произнес я. 
– В смысле? 
– Загнал меня на этом переходе, а теперь Саньку пахать? Сам-то налегке… 
– Ха, так вообще-то я в институте КМС по лыжному спорту был! – похвастался очкарик. 
– Давай, радуйся нечестной победе, гад. – Вытряхнув из кружки чаинки, я налил еще. – Подкаблучник хренов. 
– Я не подкаблучник, а семьянин! – запротестовал Валера. – Ты еще молод, Саня, и глуп, чтобы понять всю радость семейной жизни. 
– Видел, как ты полетел от этих «радостей», как ошпаренный. 
– Заткнись! 
– Что, не нравится горькая правда? – меня уже было не остановить. – Ты просто жалок, когда отпрашиваешься у жены и тещи на вылазку! Что это вообще за дичь? У кота своего разрешение тоже спрашиваешь? Ненадежный ты человек, Валера… 
– Что, блять?! – лицо камрада раскраснелось. – Ненадежный?! Да ты знаешь кто я? 
– Конечно! Диванный выживальщик… 

Я не успел договорить. Коварным тычком в солнечное сплетение чертов айтишник заставил выплеснуть изо рта коричневую струю чая. Вот, засранец! Да я тебе!.. но взмах моего могучего кулака встретил пустоту. Когда он успел снять лыжи? Удар слева заметил краем глаза, едва успев поставить блок. Я с трудом отпрыгнул в сторону, широкие лыжи на ногах сковывали свободу движения. Валера прыгал передо мной, как кузнечик, сжимая кулачки в боксерской стойке. Рванув вперед, я попытался достать, но стремительный очкарик снова увеличил дистанцию. Я потерял равновесие, взмахнул руками, пытаясь опереться на воздух. Лыжа взметнулась ввысь, чем тут же воспользовался Валера. Схватил ее и со всей силы дернул. Вихри снега взлетели, как от минометного попадания, когда мое тело рухнуло в сугроб. Рот, глаза, ноздри – все забило ебучим снегом. 

Когда удалось разлепить глаза, увидел ухмыляющегося айтишника, как ни в чем ни бывало, прихлебывающего чай. 
– Ну что, успокоился, Саня? 
– Как тебе это удалось, гребаная хитрожопая сволочь? – Я поднялся и принялся вытряхивать снег из всех мест. 
– Прости, друг, но я никакой не программист, – Валера понизил голос. – Все это просто прикрытие. На самом деле я подполковник ФСБ. Секретный агент. 
– Да ты гонишь! – Я не мог поверить своим ушам. 
– Сам подумай, Саня, разве мог простой айтишник построить такой великолепный бункер, как у меня? 
– А как же жена, теща? Они знают? 
– Жена у меня связистка. – Комрад пожал плечами. – А теща – шифровальщица, еще у Брежнева работала. 
– Ах ты лживый подонок! – меня затрясло. – Я доверял тебе все секреты, а ты чертов ФСБшник! 
– Успокойся, Саня, у командования ты на хорошем счету… 
– А что еще за командование? Вооруженные силы еще сохранились? 
– Прости, но я не могу раскрыть все секреты даже тебе. Скажу только, на этот счет не волнуйся. 
– И что теперь? Почему ты сразу не сказал? Я же мечтаю вступить в войска! 
– Всему свое время, Санек. Я, как ответственный за этот район, сразу тебе все сообщу. Обещаю. Пока мы должны копить силы и собирать информацию. 

*** 

Я шел, по колено проваливаясь в снег, мозг, тем временем, переваривал шокирующую информацию. Валера не спеша топал за мной по пробитой лыжне, наслаждаясь красивыми видами. Что вообще происходит? Сначала Стас, теперь Валера. Одни спецагенты кругом. Не удивлюсь, если знаю, что и Лена работает на спецслужбы. Но зачем, что они хотят от меня? Ох, уж эта паранойя. Кому теперь верить? А может, ко мне присматриваются и хотят использовать в особой миссии? Я ведь неплохо показал себя в Кандалакше. Очкарик уже, поди, написал подробный отчет о моих подвигах. Всю дорогу я старался помалкивать. Незачем шпиону знать мои сокровенные мысли. 

Через пару часов дотащились до пещеры Вована. Почему пришли сюда, а не через мой Схрон? Все просто, этот путь в три раза короче. Отсюда мы начнем обследование гротов для будущей оранжереи. 
– Надеваем фонари, – сказал я, снимая рюкзак. 
– Давно уже надел, – улыбнулся Валера. 
– Пошли тогда. 
– Вован-то не будет против, ты его предупредил? 
– Да его нету щас. 
– А куда?.. – камард не договорил. 

Я сорвал с плеча Сайгу, услышав тоже, что и Валера. Звук из пещеры. Кто-то орудовал там. Но кто? Десантник должен быть уже далеко отсюда. Осторожно подкравшись, я дулом карабина отодвинул полог из шкур, закрывающих вход. Подавив порыв бросить для начала гранату в темное нутро, крикнул: 
– Ау, Вован, это ты? 
Шорохи резко оборвались. Я тоже замер, в любую секунду готовый открыть огонь в мерзавцев, хозяйничающих в логове Вована. 
– Ебать, Санек! Я чуть не обосрался, нахуй! – донеслось из пещеры. 
Я облегченно выдохнул и поставил Сайгу на предохранитель. 
Прошли внутрь. Глаза не сразу привыкли к сумраку. 
– Привет, Володя! – поздоровался Валера. 
– Здаров, епта! 
– Вован, – сказал я, включая фонарик, – а ты почему еще здесь? Мы ведь договаривались… 
– Ебать мой хуй, Санек, я же не на шашлык отправляюсь, подготовиться надо, хуле! 
– Да все понимаю, просто я думал… 
– Хуле те думать, братка? – гыгыкнул десантник. – Вован все сделает заебок, не ссы! 

Луч фонаря высветил грозную фигуру. Косматые шкуры перетянуты ремнями автоматов, поножей и подсумков с патронами. 
– А вы какого хуя тут забыли? – поинтересовался Володя. 
Мы с Валерой переглянулись. 
– Осмотрим пока пещеру, поищем место для выращивания, – ответил я. 
– Добро, – кивнул великан. – Только не трогайте здесь ничо, я ж тут все таки живу, бля. 
– Конечно, Вова, не переживай! 
– Блять, узнаю, что чето пропало, ебальники вам раскрошу, хы-хы-хы! Ладно, покедова! 

ВДВшник, подхватив котомку и копье, устремился к выходу. Мы с Валерой вышли проводить сурового бойца. Какой же долгий и тяжелый путь предстоит Вовану, посочувствовал я. 
– Давай, дружище! Возвращайся поскорее! 
– Гавно-вопрос, братка! – десантник пошурудил в снегу и вдруг резко сдернул какое-то полотнище. 
Я слегка прифигел, потому что под ним оказался снегоход! Откуда он, блин, у Вована? 
Утробно зарычал движок, десантник немного погазовал, удовлетворенно кивнул и оглянулся напоследок: 
– И это, ребзя, вы там в левый коридор не ходите, гы-гы! 
– Почему? – воскликнул я. 

Но Вован не ответил, трогаясь в путь. Еще несколько минут с грустью глядел вслед, пока он не скрылся за деревьями. Рев движка слышался чуть дольше. 
– Ну что, шпион, пойдем обследовать пещеру? – я хлопнул Валеру по плечу. 
– Пойдем. А, кстати, куда он направился? 
– Кто? Вован? Я его за семенами отправил. 
– Что?! За семенами?! Но куда? 
– К веганам. К Диме-Спауну. Круто я придумал? 
– Саня, ты идиот! – закричал Валера. – Представляешь, что там устроит этот контуженный?! 
– Да ладно, не ори. Вовчик все по-тихому сделает. Семена-то надо где-то достать? 
– А ты не мог у меня спросить? 
– У тебя? 
– Конечно! У меня целый шкаф в бункере ими забит! 
Тут я понял, какую ошибку совершил. 
– Блять! Побежали! Надо его остановить! 

Я ринулся по снегоходному следу. Валера за мной. Выбежав на простор застывшей реки, разглядел удаляющуюся точку. Мы звали, орали, стреляли в воздух – бесполезно. На своих двоих уже не догнать. Оставалось только надеяться на благоразумие и ответственность Вована. Почему-то я ему верил. 

Глава. 6 

С некоторым содроганием я шагнул в темную пасть подземного хода. Конечно, бояться здесь нечего, здесь нет чудовищ и хищников, разве что летучие мыши. А вопль годзиллы, напугавший меня в первых спелеовылазках, оказался всего лишь ревом Вована, который «откладывал личинки». Просто усиленный акустикой пещеры. Но все же, все же… 

– Стой! – Я схватил за рукав Валеру. – Куда ты нахрен пошел? 
– А что? 
– Вован же сказал не ходить в левый коридор. 
– А тебе разве не интересно, что там? 
– Ты что, ничего не чуешь? 
– Нет, у меня насморк… 
Я закрыл руками нос и посветил на стену тоннеля. Там красовалась большая размашистая надпись: «СРАТЬ ЗДЕСЬ!» 
– Фу, блин! 
– Смотри не вляпайся, тут все кругом заминировано. 
– Постараюсь… 
Мы начали осторожно выбираться из подземного сортира. 
– Можно использовать потом на удобрения, – поделился дельной мыслью я. 
– Но это же говно! – Валеру аж передернуло. 
– Не смотрел фильм «Марсианин?» Там герой выращивал на Марсе картофан и тоже удобрял своими какахими. 
– Ну, своими – это я еще понимаю… 
– А ты что, имеешь что-то против Вовановских «личинок», дружище? Гляди, какие здоровенные! 
– Я уважаю Владимира, как личность, но трогать его дерьмо… фу… 
– Какой ты брезгливый, камрад! Как тебя только в ФСБ взяли такого? 
– Лезть руками в чей-то кал – такому нас не учили! 
– Не очкуй, я дам резиновые перчатки, а противогаз свой должен быть! 

Выбравшись из фекальной галереи, направились вдоль русла подземной реки. Я внимательно разглядывал боковые ответвления. Нам нужен просторный сухой грот. 
– Сань… – позвал Валера. 
– Чо? – Я обернулся. 
– Я все думаю про удобрения… 
– Про говно? – усмехнулся я. 
– Говно – это понятно… Но ведь на одном говне ничего не вырастишь… пусть даже это, блин, элитное свежайшие катяхи Вована. Нужен грунт! 
– Хм… ты прав, в этой пещере только глина, песок, да камень. У моей бабушки на даче, в принципе, такая же земля была. Но бабка навозом удобряла. А здесь вместо навоза говно. Одна фигня. 
– Ну, хэзэ, Саня, я предлагаю натаскать сюда нормальной земли. 
– Сейчас зима, не забыл, умник? Ты охереешь ее колотить, землю эту. А сначала надо еще снег разгрести. 
– Ну, разгрести не проблема. Лопаты в руки и погнали. А землю можно, например, взрывать. 
– Нда… гемор еще тот предстоит… – я задумался. 

Взрывать, блин! Да на звуки эти взрывных работ сбегутся все, кому не лень. Палево это все. Может, пусть Вован периодически мотается в сады Брахмы и добывает для меня ништяки? А я за это буду и ему что-то подгонять. Патроны там или лекарства. А если его грохнут злобные веганы? Не могу так подставлять друга, а сам греть зад в тепле Схрона, пока тот рискует жизнью. Но как же витамины для Леночки? Хотя, можно полазить по болотам, возможно, там сохранилась под снегом морошка или клюква. Болота… да, болота эта мысль! 

Я подбежал к Валере, который с задумчивым видом ковырял сталагмит и заорал прямо в ухо: 
– ТОООРФ!!! 
– Ааааа! 
Камрад подпрыгнул от неожиданности и треснулся головой о нависающий сталактит. Мы принялись дружески бороться. Валера норовил разорвать тесный захват и побоксировать, а я не давал. В конце концов, заломал очкастого, отомстив за поражение на реке. 

– Больше так не делай, понял! – друган поднялся. – Я ведь могу и выстрелить на рефлексе. Не забывай, я офицер ФСБ. 
– Ладно, один-один. Короче, идея такая, надо отправиться на болота и накопать там торфа. Он не должен замерзнуть, вроде как. 
– Санек, ты не перестаешь удивлять! У тебя оказывается больше одной извилины? 
– Да пошел ты! 
– Сам иди! Не, конечно, идея классная, осталось только найти болото и проверить, не промерз ли этот твой торф. 
– А чего искать? Здесь рядом, через реку нормальное такое болото… о, смотри-ка, Валера, как тебе этот местечко? 
– Ничего себе! Годно! 

Зал, в котором оказались, действительно подходит для нашей затеи. Более-менее ровный пол, невысокий свод, метра три. Площадь – ну, с полгектара, как я определил своим наметанным глазом выпускника сельхозакадемии. Редкие колонны. В одном углу из трещины капает вода, которая собирается в небольшое озерцо и оттуда по коридору в основную речку. Ништяк. 

– Ну, давай, мозг, считай, – сказал я. – Сколько тут чего понадобится? 
Валера достал из рюкзачка планшет. Мы обмерили шагами помещение. Друган все тщательно зарисовывал. 
– Так-с, общая кубатура примерно такая… вентиляция естественная, гуд… 
– Ну чо, получится огород? – все спрашивал я, хотя и так знал, что получится. 

Надо только почитать дома учебники по агрономии, освежить память. На голом торфе, насколько я знаю, естественно, ничего расти не будет. Надо его мешать с песком, но это не проблема. Песка здесь – хоть жопой ешь. Сколько нужно света, чтобы вырастить урожай, я прикину сам. Главное, пусть Валера подумает, как все это дело запитать и от чего, начертит схемы, а там уже прикинем, что у нас имеется в наличии из необходимого. 

Закончив замеры, уселись на камни – их, кстати, надо будет убрать. Валера достал термос, а я кусок оленины и сухари. 
– От чего думаешь запитывать освещение? – спросил я, закуривая. 
– У тебя вроде был РИТЕГ? 
– Не, ты чего! У меня от него в Схроне все работает. 
– Хотя, да… РИТЭГ не потянет. Здесь только одних ламп надо штук сто, – вздохнул Валера. 
– Если не больше, камрад, – кивнул я. 
– Тогда можно соорудить мини-ГЭС на этой подземной речке. 
– О, я тоже само хотел предложить! 
– Сложно, конечно, но можно… надо только найти место с хорошим перепадом высот или сделать плотину. 
– Хуйня! Сделаем! 
– Генератор намотать не проблема… и турбину выточить. 
– Чо тогда сидим? – я поднялся, втаптывая в песок окурок. – Пошли искать место для ГЭС. 
– Пойдем, – Валера убрал в рюкзак термос. 

Покинув грот, с нашей будущей плантацией, вышли к речке и направились вверх по течению. Полчаса ходу и выйдем к Схрону. Я внимательно вглядывался в изгибы и перекаты подземного потока. Гидроэлектростанция, хах! Как же это круто! Дармовая энергия. Мы засеем всю пещеру плодоносными деревьями, кустами с ягодами, овощами и фруктами! Это будет даже круче, чем стеклянные абсолютно не защищенные оранжереи Спауна. Здесь в толще северных гор будет настоящий райский сад! Надо только помощнее ее сделать, чтобы протянуть линию и в мое убежище. РИТЭГ не вечен, когда-нибудь сдохнет. 

Но река, как назло, бежит здесь совсем ровно. Мы вышли к огромному подземному озеру. Я смутно помнил его по прошлым вылазкам. Лучи наших фонарей не достают до противоположного края. Блин, так скоро и до Схрона дойдем, ничего не обнаружив. 

– Слышишь? – сказал вдруг Валера. Видимо отсутствие обоняния компенсировалось хорошим слухом. 
– Ничего не слышу, – ответил я, на всякий случай, хватая Сайгу. 
– Тихо! 
Замерли. 
– Да что там, блять?! – не выдержал я, спустя минуту. 
Очкарик не ответил. Просто отправился, ускоряясь, куда-то в темноту. По берегу озера, но в другом направлении. 
– Эй, куда ты прешь? Подожди! – крикнул я. – Стой, дурень! 

Но Валера не останавливался. Уходил все дальше и дальше. Он что, рехнулся? Мне ничего не оставалось делать, как догонять своего безумного друга. По спине пробежал неприятный озноб. Я слыхал, в пещерах от движения воздуха может возникать инфразвук, вызывающий приступы беспричинного ужаса. Но со мной, вроде, все в порядке. Хотя признаться, очко заиграла немножечко. Если сойдем с ума и заблудимся, никто нас не спасет! 

Как я ни старался, не мог догнать спятившего камрада. Он бежал, ловко перепрыгивая прибрежные валуны. Что же ты творишь, мудак. Давай, еще ноги переломай! А я двигался осторожно. Хрен с ним, если что, вытащу Валеру, предварительно настучав по роже, конечно. А вот он вряд ли сдвинет с места мое мускулистое тело. 

Вскоре и я что-то услыхал. Бля, только бы не инфразвук! Что-то мощное рокочет там, во тьме. С каждым шагом звук становился сильнее. Как будто электричка в подземке. Я перехватил карабин поудобнее и, стиснув зубы, направился за бесстрашным очкариком. Грохот усиливался, кажется, дрожат даже камни под ногами. Я догнал Валеру и остановился рядом, охренев от величественной картины. Камрад с улыбкой повернулся ко мне. 
– Ты тоже видишь это? – скорее прочитал по губам, чем расслышал. 
– Это пиздец! Просто охуенный пиздец! – прокричал я. 

Глава. 7 

Последний раз я так радовался, когда закончил комплектацию Схрона. Когда коробки с патронами были уложены на полки, продукты рассортированы по стеллажам и подписаны, что и в какой день кушать, когда скачаны несколько терабайт фильмов, музыки и познавательных книг, а томики с любимой фантастикой аккуратно расставлены в книжном шкафу, когда собрана мебель и все готово для одинокого сурового быта настоящего выживальщика. Даже тогда я не был счастлив как сейчас. 

Исполинский грот сужался в этом месте, и мегатонны водных масс низвергались в извечный мрак недр земной коры. Я подошел к самому краю чудовищного колодца, стараясь не оскользнуться на мокрых камнях, и заглянул вниз. Луч фонаря терялся во тьме и клубах водной пыли. Это что же получается, пещера имеет еще уровень? А может и не один... 

Ухватившись за надежный выступ, я поднял и швырнул вниз здоровый камень. Мощный грохот водопада не позволил определить глубину. Хотя, сотка метров точно есть. Видать, неспроста фрицы здесь ковырялись в свое время. Вдруг в одном из глубинных ходов или гротов запрятаны сокровища Третьего Рейха? Золото и алмазы, понятно, сейчас ни к чему, но там могут быть и склады с боеприпасами, оружием... похоже, судьба ведет меня к более плотному занятию спелеологией. 

Валера старательно зарисовал в планшет это место. Здесь, на краю этой изливающейся чаши, надо ставить турбину, догадался я. Вот только кто полезет в ледяную бездну? По любому нужно альпинистское снаряжение. Веревки, карабины, какое-то хитрое железо... дома, вроде, есть книга по альпинизму, по ней учил различные узлы. Надо будет полистать. 

– Ништяк, бро! – сказал я, когда немного отошли, и появилась возможность нормально разговаривать, а не орать в ухо. – Думал, у тебя кукушку сорвало! 
Валера ничего не ответил, только взглянул поверх очков и покачал головой. 
– Так ты сможешь сделать генератор? – не отставал я. 
– Сделать надо все правильно и качественно, а для этого нужно подобрать необходимые материалы, – ответил очкарик. – Я в этом не спец, приду домой, почитаю сканы форумов ганз.ру, там, если мне память не изменяет, обсуждался вопрос создания мини-гэс… 
– Да-да! Я тоже читал что-то подобное! 
Жаль, конечно, не догадался сохранить эти записи. Вот бы сейчас почитать, поорать над рассуждениями диванных специалистов. Ведь реально готовыми оказались единицы, такие как я. Те, кто не перетирал из пустого в порожнее в сети, а серьезно готовился к БП. 

На развилке мы распрощались. Валера отправился к выходу, а я к себе в Схрон. Дружище, конечно, просил, чтобы я прогулялся с ним до бункера. Скучно, видите ли, ему будет шагать в одного. Но я отказался. Зачем делать многокилометровый крюк? Вот только лыжи мои остались в пещере Вована. Ну да пофиг, никуда не денутся. Договорились завтра сделать разведку и попробовать добыть немного торфа. Транспортировать, скорей всего, будем на санях-прицепах от снегохода. 

*** 
Я поднял тяжелую крышку люка и радостно втянул ноздрями запах родного Схрона. Всегда приятно вернуться в надежное убежище после опасностей и невзгод внешнего мира. Как там Лена? Сварила ужин? Что-то не чувствую запахов готовки. 

Поднявшись наверх, я встретил девушку, валяющейся в кровати. Судя, по всему, она с утра не покидала ложе. В руках у нее заметил томик Гарри Гаррисона. Умница, книжки хоть стала читать. 

– Привет, дорогая! – гаркнул я, избавляясь от грязных шмоток. – Что есть поесть? 
– Привет… сейчас, приготовлю… 
– Что случилось? – я насторожился. 
– Не знаю… просто нет настроения… – она закрыла книгу и нехотя поднялась с постели, заставляя невольно засмотреться на изгибы ее тела. 
– Так может кого-то надо расшевелить малость? – я приподнял бровь, как мистер Бин в известном мемасике, и снял термобелье с трусами. 
– Ой, иди лучше мойся, – отмахнулась Ленка. – Я пока сварю уху. 
– Ну, давай! – шлепнув ее по жопе, направился в ванную. 

Целый час купался, отмокая в горячей воде и натирая мочалкой свои тугие бицепсы. Не терпелось рассказать любимой про наши грандиозные планы, но не буду мешать, пока готовит. Что-то у нее не то с настроением сегодня. В чем дело интересно? Наверное, беременность, гормоны, все дела. Я, когда ходил в тренажерку и жрал всякую химию, тоже был пиздец какой нервный. Ну, ничего, надо потерпеть эти несколько месяцев до рождения сына, а там все вернется в норму, и мы снова станем как прежде – идеальной счастливой парой. 

Обмотавшись полотенцем, я прошлепал на кухню. 
– Не готово еще! – резко сказала Лена. 
– А чо, когда? 
– Пять минут еще! Сходи на склад, принеси специи. 
– Окей, дорогая! – после водных процедур я был в добродушном настроении. 
– И лягушку свою покорми! А то уже сдохла там, наверно… 

Точно! Как же я мог забыть про Зюзечку? Помчался в подвал, на ходу пытаясь вспомнить, когда же кормил ее последний раз. Похоже, пару дней назад. Как раз перед тем, как лизнуть. Психоделическая жаба укоризненно глядела из своего аквариума, замерзнуть которому не давал жар РИТЭГа. 

Для кормежки земноводного я надрал с деревьев коры. В ней оказалось множество застывших личинок насекомых. Наломав кору на небольшие кусочки, разложил по банкам. В тепле личинки оттаяли, и в банках закипела жизнь. Зюзя такое угощение хватает своим липким языком просто на ура. 

Закинув пару десятков жирных мокриц в аквариум, я несколько минут с улыбкой наблюдал, как она проворно ловит и лакомится угощением. Да, за месяц у меня она здорово поправилась. Прежний хозяин – Юрец – поди, зализывал ее, чуть ли не до смерти и морил голодом. Кушай, кушай… не буду тебя отдавать этому лживому очкастому прохиндею. Обойдется. 

Едва только поднялся обратно, как мое замечательное настроение испарилось, словно Нью-Йорк в термоядерной вспышке. Пакетик со специями выпал из моих побелевших пальцев, в лицо смотрело мрачное дуло револьвера. 

– Лена? Ты чего? – охрипшим голосом произнес я. 
– Я устала, понимаешь? Не могу так больше!!! 
Револьвер затрясся в ее руках. Я медленно шагнул вперед. 
– Давай уберем эту пушку, и ты мне все спокойно расскажешь… 
– Не подходи! Я выстрелю! 
Да что с ней такое? 
– Ну ладно, стреляй! – крикнул я, делая еще один шаг. – Давай! 
– Стой! – Она приставила ствол к виску. – Я же сказала, не подходи! 

Но я уже подошел. Мощный удар выбил револьвер из девичьей руки. От падения грохнул выстрел, пуля звонко чиркнула о потолок и ушла в стену, выбив доску «вагонки». Лена заверещала, целясь когтями в мое недоумевающее лицо. Тут первый шок прошел, захлестнула боевая ярость. Я быстро заблокировал выпады истеричного тела. 

– Да что с тобой, блять?! 
– Я не могу! Я устала! – билась она в рыданиях. – Каждый день одно и то же! Отпусти меня, урод вонючий! 

Ах, так значит? Я получается обо всем забочусь, рискую жизнью и здоровьем, и я еще урод вонючий?? Похоже, забылись прошлые уроки воспитания. Легко подхватил свою мадам на плечо. Задергались стройные ноги, острые кулачки замолотили по спине. Пиздец, бля, подумал я распахивая дверь наружу. Пять минут голышом на морозе остудят твой пыл, дорогая! Сделав дело, щелкнул задвижкой. В дверь посыпался приглушенный град ударов и отборная брань. Да, девушка у меня с характером, но пусть знает, как бросаться на любимого человека и направлять оружие. Я улыбнулся и поднял револьвер. Мысленная пометка – не хранить оружие в пределах доступа моей ненаглядной. Блин, сейф, что ли сооружать? 

Ладно, не стоит сейчас забивать голову. Я так устал и хочу жрать. Включив комп, поставил музыку, чтобы не слышать вопли из-за двери. На кухне снял с печки кастрюлю с подоспевшей ухой. Налил полную тарелку, бахнул перца и горсть сухарей в рыбный бульон. Ништяк. Я замер с поднесенной ко рту ложкой. А может впустить? Да нет, пусть посидит еще немного. Поем хоть спокойно. Чтобы снять стресс, накапал полстакана, и принялся не спеша хлебать ароматную ушицу. 

Ну, теперь можно и поговорить. Я сыто рыгнул и отставил в сторону пустую тарелку. Прошел в прихожую и открыл дверь. Лена вроде как угомонилась. Стоит на пороге вся в пупырышках, закрыв руками лицо. 

– Прости меня, Саша, – и бросилась в объятия. 
– Ты все поняла? 
Она только кивнула, закусив губу и пряча взгляд. 

Потом весь вечер мы разговаривали. Лена призналась, что ей наскучил однообразный быт, что не хватает общения и новых впечатлений, поэтому так рвет башню. Ну, извините, мы вообще-то выживаем в подземном бункере посреди тайги. На что она вообще рассчитывала, когда пришла в мой дом? В конце концов, я решил взять ее с собой в завтрашнюю вылазку. Посмотрит пещеру, пообщается с Валерой, если я так надоел. Уверен, очкарик выбесит ее так, что месяц не будет потом никуда проситься. Перед сном было немного примирительного секса. 

*** 
– Ой, а это что, сталактит или сталагмит? 
– Сталактит… – ну почему она никак не запомнит. 
– Подожди, я сфоткаю. Класс! 
– Ну, пошли уже. 

Признаюсь, я немного нервничал. Мы опаздывали к назначенному часу. Лена все утро прособиралась. Набила мне целый рюкзак перекусами. Куда столько, все равно не съедим. Но главное, у нее теперь хорошее настроение. Оказывается, ни разу не бывала в пещерах и теперь охала в каждом гроте. А я торопил, стопудово, четырехглазый друг начнет на меня пиздеть и ворчать. 

Наконец добрались до логова Вована. Девушка с любопытством осматривала хозяйство десантника. Ладно хоть ничего не трогала. Я предупредил. А где же Валера? Что, мы зря торопились? Можно было в том живописном гротике немного, хм… подзадержаться. 

Я отдернул шкуры, чтобы впустить свежий воздух, и окаменел. Пять человеческих фигур. Они двигались не спеша, уверенно. И прямиком к Вовановой пещере. 

Глава. 8 

Пригнувшись, я наблюдал за приближающейся группой. Черт, как назло, Сайгу дома оставил! Со мной лишь дружище-револьвер, да пара гранат. Вот всегда так! Таскаешь, таскаешь этот карабин целыми днями, так никого и не пристрелив. А только оставишь в Схроне, как враги сразу нарисовываются! 

Я жестом велел девушке не высовываться и взвел тугой курок. Неизвестные становились все отчетливее в густом снегопаде. Надеюсь, одного барабана хватит, чтобы накормить всю банду. Вот один… два… три… четыре… пять… что? Шесть, семь! Еще две фигуры. Как я их сразу не заметил? Но вглядевшись, чуть не заржал. Этот очкарик привел с собой всю свою чертову семейку! И даже котов! 

Ну, это в принципе, хорошо – столько рабочих рук. Только если Фидель или второй кошак-ноунэйм опять съебутся в пещере, Валера пусть сам ловит. Я на такое не подписывался. Посмотрев на Лену, выпустил из пещеры. Пусть общается. 

Валера подошел ко мне с грустно-виноватым еблом. 
– Папа, папа, а мы пришли? – спросил кто-то из спиногрызов. 
– Да, пришли, пришли… – вздохнул глава семейства. – Это дядя Саша и тетя Лена, а там пещера дядя Вовы, про которую я рассказывал. 
– Слава тебе господи, дотащались! – прокаркала теща Валеры. – Я уж думала, непутевый наш до смерти загнать меня удумал! 
– Антонина Петровна, ну перестаньте! 
– Валерик, ты опять повышаешь голос на мамулю? Лучше бы помог ей лыжи снять! – вмешалась благоверная моего очкастого друга. 
– Сейчас, Люсечка, сейчас… 
– Фиииидель! Киииимушка! – противно заголосила карга. – Вы не замерзли, котятки мои? Идите сюда, бабушка вас покормит. Дочь, а ты корми Антошечку и Викулечку! 

Лена уже вовсю трещала с Люсей и остальными, как со старыми знакомыми, а я отвел Валеру в сторонку: 
– Друган, это что за нашествие? 
– Ну, понимаешь… – глазки забегали под очками. – Я подумал, почему бы не устроить семье прогулку и экскурсию в пещеру. Они давно просились…. 
– Ясно. Не отпустили, значит? – спросил я прикуривая. 
– Не отпустили, – тихонько произнес Валера и поник. 
– Не думаю, что Вовану бы это понравилось… 
– Молодой человек, я вас попрошу не дымить в нашу сторону! – заорала на меня бабка. 
Моя рука автоматически легла на револьвер. 
– Валерик, скажи ему! – округлив глаза, тявкнула его супруга. Даже Лена посмотрела укоризненно. 

Да, походу, веселый денек предстоит. Я затушил сигарету и аккуратно складировал в пачку. Надо загрузить баб работой, а то эти змеи все мозги нам съедят. 
– Стоп-стоп! – Валера захлопал в ладоши, привлекая внимание. – Не распаковываемся! Сейчас все пропотели в дороге, на улице можно замерзнуть и простыть, поэтому за мной! Покажу, где будет наш огород. Там и поедим! 
– Люсечка, что этот непутевый себе позволяет? 
– Мама, не начинай… 

Валера раздал всем фонарики, мы двинулись в пещеру. 
– Что это за гадость, куда ты нас притащил? – вновь вспыхнула суженая Валеры, разглядывая черепа и кости, обглоданные Вованом. 
– Здесь живет Владимир, пожалуйста, ничего не трогайте! 

Под ногами сновали коты и мелюзга. Естественно, дети тут же заинтересовались скелетом. Антошка даже попытался оторвать череп. Бабка в ужасе оттащила внуков от мертвого фашиста. Пока она отчитывала бедного Валеру, мелкий пацан уже подрезал пистолет из оружейного угла десантника и направил на меня! 
– Пиф-паф! Убил! – засмеялся маленький негодяй. 
Забрав оружие, я едва удержался от смачной затрещины, ограничившись легким щелбаном, от которого парень заголосил и помчался догонять мамку. Передернув затвор, я похолодел. А в стволе-то патрон! Хорошо, у малого не хватило силенок нажать на спуск. 
– Валера, следи за ребенком, – сказал я, разрядив пистолет. 
– Блин, Саня, вот только ты мне ничего не выговаривай, ладно? И так башка кругом идет! – и убежал. 

Лена молча взяла за руку. Хоть кто-то понимает мое негодование. Вдруг впереди послышался шум. Ну что там опять? Блин, настоящая семейка Адамс. О, Ктулху! Конечно же их занесло в сортирный тоннель Вована. Здесь шло оживленное обсуждение. 

– Что скажете, мама, подойдет в качестве удобрения? – Валера, зажав шнобель, водил лучом по каловым отложениям ВДВшника. 
– Надо проверить! – проскрипела карга. – А ну, свети сюда, зятек! 

Натянув по локоть резиновую перчатку, бабка согнулась и придирчиво всмотрелась. Выбрав относительно свежую не окаменевшую колбасу, она осторожно повела носом. Затем принялась мять пальцами катях. Я ощутил подкатывающий к горлу завтрак. 

– Подойдет! – вынесла вердикт старушенция и сунула под нос Валере. – Ты погляди, как мнется, говнишко-то! 
Камрад резво отскочил на пару метров: 
– Мама, я доверяю вам, как специалисту в этом вопросе! Вот совок, вот мешки. Идемте за мной, покажу, куда это все нужно будет перетаскивать. 

Детские голоса звонким эхом разлетались под сводами каменного лабиринта. Должно быть, никогда эти мрачные стены такого не слыхали. Конечно, хорошо, что нам с Валерой не придется перебирать дерьмо своими руками, но не слишком ли мы рискуем? Что скажет Вова, когда вернется. Я отчетливо помню его угрозы насчет наших ебальников. Надеюсь, это была шутка. 

В гроте всем понравилось. Валера достал из рюкзака несколько ламп, провода и автомобильный аккумулятор. Нифига себе, как он его дотащил? Вскоре яркий свет сделал довольно уютным этот гигантский зал. 

– Так! – объявила теща. – Здесь наш участок! 
Вот зараза, выбрала самое ровное местечко. Поговорю потом с камрадом с глазу на глаз. 
– Располагайтесь, кушайте! – сказал Валера. – И начинаем! 
– А ты куда намылился? – подозрительно спросила Люся. – Есть не будешь? 
– Хе-хе… да что-то пропал аппетит. 
Тут я его понимаю. До сих пор стоит перед глазами шоколадная колбаска в ядовито-желтой перчатке. 
– Пойдем, друган, надо торф копать, – пришел на помощь я. 
– Да точно! Идем. 
– Я тоже с вами пойду, – сказала Лена. 

*** 
Затея с торфом оправдалась. Сначала мы отбуксировали сани с инструментом, которые притащил Валера, на тот берег. Выбрались на болото, расчистили квадрат три на три. Под ногами зачавкало. Ништяк. Значит, не промерзло. Мы поочередно копали, накладывали в сани жирный торф и волокли к пещере. Даже Лена помогала, несмотря на мои замечания о том, что в ее положении нельзя перетруждаться. 

Во время одной из ходок она спросила: 
– Саша, а ты не думал, как мы назовем нашего ребенка? 
– Конечно, думал, – ответил я, поправляя лямку и дергая тяжелый груз. 
– Правда? Класс! Какое имя ты придумал? Скажи мне! 
– Я назову нашего сына Схрон! 
– Что??? Схрон??? 
– Да! В честь самого дорогого, что у меня есть. 
– Нет, ты прикалывашься! 
– А чо? Схрон – крутое имя для постапокалипсиса. Послушай только, как звучит. Схрон Александрович! 
– Дурак! А если девочка будет? 
– Тогда Рада. 
– Ну, хоть тут будет нормальное имя! Мне нравится! Очень красивое. А почему Рада? 
– От слова радиация, аха-ха-ха! 

Мы дотащили повозку, и я, применив свои стальные мускулы, перевернул ее. Уже большая получилась куча. Пожалуй, хватит на сегодня. Надо уже перетаскивать в пещеру, а то перемерзнет нахрен. 

Следующие несколько часов мы с Валерой работали грузчиками. Набивали в мешки драгоценную землю, закидывали на спину и волокли на «плантацию». Женщины граблями растаскивали торф по гроту, перемешивая с песком и дерьмом Вована. Дети играли в прятки и путались под ногами. Коты рыли ямки и откладывали свои мелкие кошачьи личинки. Теща оказалась прямо в своей стихии. Что еще надо бабулькам для счастья? Только поползать раком по грядкам и поковыряться в навозе. Она вовсю раздавала указания и контролировала ход работ. Метр за метром пол пещеры превращался в будущий огород. Хотя, работы еще предстоит дофига. Мы подготовили от силы пару процентов площади. 

Ближе к вечеру жена Валеры засобиралась домой. Детей нужно укладывать спать. Зачем было вообще их брать? 
– Ступайте с богом! – велела теща. – А я еще тут поработаю. 
– Мама, а как же ты доберешься? 
– А чего со мной станется? Вон непутевый, – она кивнула на Валеру, – проводит старую. 
– Да-да… идите, – вздохнул камрад. – Мы придем через пару часиков. Давайте, пока. 

Лена вызвалась проводить Люсю и уже порядком заебавших детей к выходу из пещеры. Мне все это показалось немного странным. Отпускать одних, под вечер… впрочем, не мое это дело. Лезть в чужую семью со своими правилами – себе дороже. Все-таки, не стоит забывать, они все ФСБшники. Хрен знает, какие у них козыри припрятаны в рукавах. Но я слишком устал за день. Может быть, поэтому не прислушался к тихому голосу своей верной чуйки, допустив таким образом череду последующих ужасных событий. 

Глава. 9 

Я чувствовал неумолимое дыхание смерти. О, боже мой… неужели это последний час? Неужели я погибну здесь, в сыром мраке подземелья, один, лишенный ласки любимой женщины? Неужели не увижу рождение собственного сына? С кем он постигнет искусство выживания в этом чертовски опасном мире? Кто, как не отец, научит стрелять из Сайги, убивая врагов? 

Шатаясь, я прошел в середину зала и вывалил очередной мешок гребанного торфа. Как же это заебало! Еще несколько ходок и упаду, как загнанный ишак. На пару с Валерой давно бы уж все перетаскали, но старая ведьма подпрягла его рыхлить блядские грядки. Нахера? Это все можно сделать и потом. А на улице торф замерзает! Меня карга будто игнорит, а камрад и слово поперек вставить ссыт. Хотя, может быть, у нее есть компромат на зятька? 

Хорошо, спиногрызы с кошаками больше не путаются под ногами. Лену я проводил в Схрон. И как следствие, теперь в одного ворочаю эти тяжести. Будь я на месте Валеры, теща бы давно «случайно» заблудилась в пещере и свалилась в пропасть. Или полезла бы протирать от пыли мое оружие и также случайно выстрелила б себе в затылок. Хотя нет. Сейчас ведь у нас БП, нельзя так легкомысленно разбрасываться ценными ресурсами. Не подумайте, что я бы накрутил тушняк из старой клячи, нет. И убивать, конечно б, не стал. Но продать вредную бабку в рабство тем же пендосам – замечательный вариант. 

Да, можно тешить себя приятными мыслями, но работа сама не сделается, не так ли? Я поднял мешок и оглядел грот. Теща старательно перемешивала дерьмо в ведерке и раскладывала по грядкам. Валера по ее указанию переставлял светильники. Вздохнув, я отправился за новой порцией. Может, к полуночи удастся освободиться? Но, похоже, Лена сегодня останется неудовлетворенной, моя мощная внутренняя энергия практически на нуле. 

Не прошел по извилистому ходу и десяток шагов, когда позади ослепительно шарахнула белая вспышка. Блять! Чуть не навалил кирпичей. Коротнуло что ли? Свет из грота больше не идет. Бросив мешок, я помчался обратно. 

Луч моего налобника высветил ошарашенное лицо Валеры. Теща лежит, раскинув руки, посреди грядок. Седые волосы, как иглы дикобраза, торчат во все стороны. 

– Ништяк, бро, поздравляю! – искренне обрадовался я. – Давно пора! 
– Что… я ничего… 
– Да ладно, камрад, все грамотно обставил! Классический несчастный случай на производстве! 
Валера подскочил и начал трясти тещу. 
– Мама, очнитесь! Антонина Петровна, ну что же вы? Что я скажу Люсечке? 
– Че не дышит? – спросил я, закуривая. 
– Нет!!! 
– Ну, так все, скопытилась старая. 
– Но… но… – Валеру затрясло. 
– Не ссы, никому не скажу, – я сунул в зубы другана сигарету. – Ты ж все без палева сделал. Никто на тебя даже не подумает, успокойся! 
– Это не я! Она сама! Говорит, непутевый, ну кто так светит! И как схватилась за оголенные провода! О боже, о боже… 
– Хорош стонать! Типа я тебе верю… 
– Что же делать, Саня? 
– В смысле, что делать? – Я поразился тупости друга. А еще ФСБшник называется. – Лопаты в руки и копаем. Потом клумбу здесь сделаем, цветочки посадишь. 
– А что сказать Люсе? 
– Скажешь, мол, мамуля пошла водички из озера отхлебнуть, да решила, как старик Кусто, изучить подводный мир, но не подрасчитала слегонца запас кислорода – на всплытие не хватило! А для правдоподобия этой версии, мы ее сейчас отнесем и кинем в водоем! 
– Она не поверит! Она поймет по глазам, что я вру! 
– Да ты заколебал, Валера! Давай тогда, волоки эту мумию в свой бункер, сделаешь из защитного сооружения мавзолей! 
– Это не смешно, Санек! Тоже мне мастер стендапа! Что бы ты сам сделал на моем месте? 
– Я тебе уже накидал массу вариантов! Ты ведь считаешь себя умным, вот и думай! 
– У меня шок! Не ори на меня! 
– Да пошел ты! Вообще не буду ничего говорить, твоя теща – твои проблемы. 
– Стоп! А это хорошая идея! Я тоже не буду ничего говорить жене! Скажу, что мама не захотела идти в ночь и осталась ночевать у тебя. 
– Да ты охренел! Меня не надо впутывать в это дерьмо. Пусть здесь тогда валяется. 
– О, придумал! Отнесем мамулю к десантнику! 
– Ты хочешь сказать, что мы должны отнести твою дохлую тещу в пещеру Вована, я правильно понял? 
– Ну да, а что такого? – Валера отвел взгляд. 
– Вове это не понравится. 
– Да мы завтра с Люсечкой придем и, типа, найдем ее мертвой. Вместе уж и решим, как дальше быть. Похороним, наверно. Эх, Антонина Петровна, как же так? Хоть вы и пиздели на меня все время, но я же вас любил… 
– Кончай это спектакль! – Я склонился над тещей. – Бери за ноги. 

Мы подхватили начинающее деревенеть тело и поволокли по тоннелям, залам, переходам. Блять, мешок с торфом гораздо легче было таскать. Зачем весь этот геморрой? Давно бы уж закопали и отправились по домам. 

– Валера. 
– Чего? – пропыхтел приятель. 
– Ты понимаешь, что ты теперь мне должен? 
– Ну, капец, ты корыстный, Саня. Я думал друзья помогают друг другу за просто так. 
– Извини, но транспортировка мертвых старух не входит в перечень видов помощи. 
– И что же я теперь должен? 
– Бутылка вискаря меня устроит, – сказал я. 
– Да откуда у меня виски? 
– Да всяко есть. Ну, или конины, но тогда две. 
– Ладно, – пробурчал Валера. 

Сразу и тащить стало легче. Все что ни делается, все к лучшему. Я представил себе, как сяду за комп, включу Сталкер и буду потягивать из своей любимой кружки, пробираясь между аномалиями и отстреливая мутантов. Хоть какую-то пользу принесет чертова бабка. 

– Ну все, пришли. – Я огляделся. – Куда ее, может на шкуры бросить? 
– Давай, поближе к костру. 
– Ага. 
– Аккуратнее, Саня! Вот так, скелетом подопри, чтоб не свалилась. 
Мы отошли в сторонку, чтобы оценить композицию. 
– Надо что-то с прической сделать, не находишь? – спросил я после минутного раздумья. 
– Блин, точно! – Валера поплевал на ладони и принялся укладывать торчащие патлы. – Ну как? 
– Более-менее. 
– А глаза? 
– А что с глазами? 
– Ну, веки прикрыть? 
– Лучше прикрой. А то она, как зомби прямо. Того и гляди бросится! 
– Вот теперь норм. Просто уснула бабулька у костра в обнимку с фрицем. Прямо идиллия. Но, кстати, костер-то надо разжечь. Для правдоподобия. 
– Саня, мне уже бежать надо. Когда еще до дома доберусь, а тебе рядом. 
– Ладно, топай, блин. Сам разожгу. 
– Только клади большие поленья, чтоб до утра горели, – сказал напоследок это наглец. И свалил. 

Ох уж этот Валера… одна нервотрепка с ним. Обставил все как себе удобнее, а Санек разгребай. Выкурив внеочередную сигарету, я отправился за дровами. Сначала натаскал целую гору хвороста. Аккуратно уложив в костровище, сунул бересты и чиркнул зажигалкой. Пещера озарилась жарким пламенем. Накидал сучьев потолще. Одной из веток я подпер труп старушенции. А то еще свалится в огонь, вот прикол будет. 

Так, теперь надо широких чурбанов притащить. Вроде бы снаружи, возле входа валяется несколько напиленных. Трех штук, в принципе, хватит на всю ночь. Поочередно занес и обстучал от снега огромные баклахи. Каждая по полметра в диаметре. Ништяк. Отправился за третьей. Ого, да эта самая тяжелая, под центнер, блин… Закинув на плечо, я медленно выпрямился и замер. В ночном мраке светилась яркая точка электрической фары. А через минуту ветер донес басовитый рев снегоходного движка. 

Глава. 10 

Я не знал, радоваться или плакать. С одной стороны хорошо, что десантура возвращается… а кто это еще может быть? С другой – я словно преступник на месте преступления. Блин, что ж делать? Он самое позднее через десять минут будет здесь! Убирать мертвую бабку или оставить все как есть? 

Даже не могу представить себе ярость Вована, когда он увидит эту мумию! Накроется моя мечта об огороде. ВДВшник будет люто хуярить меня и Валеру за такой косяк. А потом закопает на том же огороде. Давай, Санек, соберись, надо уже что-то предпринимать. А что если свалить все на очкарика? Это ведь его теща, и его, блять, идея! Из-за него я так встрял! 

Теряя целую минуту драгоценного времени, обдумывал этот вариант. Нет, не могу так подставить камрада. Он ведь не со зла, просто хотел как лучше. Ладно, теперь он мне должен по жизни. Санек исправит ситуацию. Я вбежал в пещеру. Так, костер – хрен с ним – пусть горит. Типа бонус к возвращению Вовы. Убираем тещу с глаз долой. Пусть полежит в глубине подземелий. Ей сейчас все равно без разницы. 

Бля, опять тащить. Даже сквозь шкуры, которые закрывали вход в логово десантника, я различил приближающееся тарахтенье. Черт! Он совсем близко! Схватив за подмышки, я потащил. Но проклятая теща и тут подговняла, зацепившись за скелет фашиста. Пиздец! Ухмыляющийся череп гулко застучал по каменному полу, прыгая в сторону огня. Бросив бабку, я молнией прыгнул за ним. Есть! Поймал черепушку в последний момент и тут же откатился обратно, спасаясь от огненного жара. 

Кое-как усадив солдата Вермахта, я водрузил голову на место. Ништяк. Если не трогать, скорей всего не отвалится. Рев двигателя усилился. Сквозь щели в шкурах замелькали отблески фары. Вновь подхватил старуху, и только успел затащить в темный тоннель, как услышал знакомый громогласный рев: 

– Охуеть бля! Костер! Эй, Санек, ты че, здесь, епта? Выходи, нах! 

Аж кровь застыла в жилах. Я уложил тещу меж сталактитов и, выключив фонарик, залег сам. Если поволоку ее, Вован точно услышит. Как же не вовремя он вернулся! Надо дождаться, пока десантура уснет, и валить. Я слышал, как ВДВшник орудует в своем логове. Проверяет, наверно, все ли на месте. Надеюсь, отпрыски Валеры не спиздили парочку стволов? 

Судя по звукам, он что-то достает из мешков. Блин, еще жрать, поди, будет. Я сглотнул голодную слюну. 
– Вот она сука! – разделся вдруг торжествующий вопль, а затем звук рвущейся бумаги. 

Послышались быстрые тяжелые шаги. Блин, заметил что ли? На фоне багровых отблесков костра возникла грозная фигура. Я весь окаменел, стараясь не дышать. Массивные ботинки протопали в трех метрах от меня. Фух!.. слава богу, он свернул в свой сральный коридор. Затем яростное ворчание, звон пряжки солдатского ремня… чудовищный рык сотряс своды пещеры. 

– УЫЫЫЫЫЫАААААААГГГРРРРХХХХ!!! 

Черт, Вова! Я сам едва не обосрался. Мне еще не доводилось быть свидетелем рождения «личинки». Хорошо, темнота скрывает весь процесс. Хотя, Антонина Петровна, наверно бы заценила свежачок. Вскоре это закончилось. Владимир, довольно покряхтывая, проследовал в логово. 

А мне остается только ждать. Когда же он угомонится? Без движения начал подмерзать. Может, оставить тещу здесь и по-тихому двигать домой? Валере я потом все объясню. Как назло потянуло сногсшибательным ароматом жареного мяса. Мой слух безошибочно уловил звук скручиваемой пробки и жадное бульканье. Нда… тещу здесь оставлять опасно. Что с ней будет вытворять контуженный псих, если найдет случайно? Тем более выпивший. Я боюсь это даже себе представить. На бабку мне плевать, но будет неудобно перед Валерой. Возникла идея получше. 

Поднявшись, я отряхнулся, включил фонарик, и громко топая, направился к Вовану. Чем мерзнуть во тьме, лучше поприветствую десантника, разузнаю итоги рейда, заодно погреюсь возле огня, да помогу ВДВшнику расправиться с шашлыком. 

– Здорово, Вован! – крикнул я, выходя из тьмы. 
– Ебать! Здарова нахуй! – вскочил десантник. – Так, блять, и знал, что ты здесь! 
– С возвращением! Рассказывай, как дела? 
– Да хуйня, ща налью, ебанем по сто и расскажу, а то в горле пересохло чето. 
– Конечно. – Я подставил кружку. Мне главное, проконтролировать, чтоб десантник набухался и уснул. Можно будет спокойно все убрать. 
Выпили, закусив обжигающе-горячей олениной. 
– Заебись, братка, что костер замутил! – Вован вытер руки об штаны и еще наплескал. – Благодарочка, нах! 
Я махнул рукой, мол не стоит, и спросил: 
– Как миссия? Успешно? Удалось раздобыть семена? 
– А хули там не раздобыть? Ты канеш описал, типа ебать там крепость, армия, охрана. Да хуйня это все! Ебантеи блять какие-то. Я их сраных дозорных десять раз мог порезать, но у нас же с тобой уговор, нах, без жертв! Пох, кароч, не стал им кровь пускать. Сквозанул по-тихому к теплицам, стекло высадил и внутрь. Ебать мой хуй, я те скажу, Саня! Как в лето попал! Тепло, светло! Че только там не растет. Гляжу – идут. Два мудака. Лысые, значит, в халатах этих зеленых. Ну, как ты и грил, братка. Дал одному в кость, и под куст отдыхать. Второму, грю: «Веди!» А он типа: «Куда?» Я: «На склад, чучело!» 
– Зачем на склад? – спросил я. 
– Вот и этот упырь тож самое сказал, – заржал Вован. – Но тебя ебошить не стану. Я же не ебан страдовать по садам, как малолетка. Прикинул, кароч, раз у них все так грамотно устроено, стало быть, весь урожай, семена – должны храниться на складе, епт. Привел меня туда. Гляжу – ебать мой хуй запасы! Да там на целую дивизию припасов! Набил, кароч, целый рюкзак, завтра борща заебашу. Ну и семена, все по списку. 
– А что с веганом? Отпустил? 
– Какой нахой отпустил? Он, ска, меня видел. Во! 
Владимир сунул руку запазуху, а когда вытащил и раскрыл ладонь, я увидел два отрезанных уха. 
– Они даже не подняли тревогу? 
– Вован умеет работать тихо! 
– А говорил не твой профиль. 
– Ха, да это я так! У нас в роте каждый десантник мечтал стать разведчиком. 
– Это хорошо, – задумчиво произнес я. – Нам не нужны разъяренные сектанты под боком. Давай выпьем за удачную миссию! 
– Базар! – Вован вскрыл очередной пузырь. – О, погодь! 
Подскочив к своему огромному рюкзаку, он принялся доставать добычу. 
– Капуста, нах! Свекла! Помидоры, гы… я их жрал всю дорогу, так с непривычки чуть днище не вышибло, гыгы! 
Я выпил и вгрызся в сочный свежий помидор. Ништяк. Скоро и мы вырастим такие. 
– А семена где? – Конечно, не стал говорить, что и у Валеры они есть. 
– Здесь нахой, в клапане! 

Вован расстегнул молнию и вытащил несколько пакетов. Я взял один. «Семена подсолнуха (мод.)» – ништяк, даже подписано. Походу, те самые семки. «Ананасы» – ну, эта херня у нас вряд ли взойдет. «Морковь» – вот это подойдет. Также были луковицы и головки чеснок. А тут что? Я поднял плотно набитый черный полиэтиленовый пакет без надписи. Оттуда исходил смутно знакомый аромат. 

– Что тут, Вован? – спросил я, хотя и так уже догадывался. 
– С табаком напряженка, так хоть будет чо курнуть, гы! 
Я развернул кулек и чуть не охренел. 
– Это же… 
– Шала, нах! Вот помню под Хасавюртом, целые плантации росли. Так мы духов отправляли собирать. Угощайся хуле. 

Я выбрал несколько крупных с пол ладони бошек. Ни разу не видел в таком количестве. 
– Ты хуле стесняешься, братка? – десантник насыпал мне чуть ли не кило. 
– А может, продегустируем? – спросил я. 
– А давай, епт! 

У Вовы в руках оказалась старая газета. Взяв одну из шишек, он ловко закрутил огромную папиросу, которой позавидовал бы даже Снуп Дог. Блин, как я пойду сегодня домой? Походу, придется остаться здесь. Шишки Спауна – это не шутки. 

Прикурив от угля, Вован сделал мощный напас и передал мне. Тоже осторожно затянулся. Ништяк, даже горло не дерет. Втянул еще. Третью, пожалуй, не буду. Я почувствовал, как потащило. Передавая косяк Вове, я взглянул на его рожу и чуть не заржал. Его зверская физиономия, расплылась в добродушной улыбке. 

– Дыми еще, братка, – мягко сказал Вован. – Я уж в дороге заценил. Думаешь, чо меня так на жрач-то пробило, гыгыгы… 

Но я все же сдержался. Адски пересохло в горле. Взял кружку, но там плещется водка. А вот мешать-то, наверно, не стоило. Я принялся есть очередной помидор. Вован затренькал на гитаре, а меня пробило на разговор. Подробно рассказал, чем мы тут занимались в эти дни. Даже поведал десантнику о безвременной кончине горячо всеми любимой тещи Валеры. Тут Вован заржал в голосину. 

– Дык, это, бабка, значит, где-то здесь валяется? – спросил он, утирая слезы. 
– Да. Представь только, каково сейчас Валере. Что он скажет своей жене? Какова будет ее реакция? 
– Пойдем, братка, покажешь мне эту красотку! 
– Вован, только давай без твоих фокусов, – насторожился я. 
– Да ты чо, братан, я только взгляну! 
– Ну, пошли, – вздохнул я, включая фонарик. – Только обещай, что ничего с ней вытворять не будешь. 
– Ты заебал, Санек! Я ваще-то боевой офицер, даж на зачистках мы себе такого не позволяли. А тут бабка дохлая! Тьфу, нахуй! 

Слова десантника практически убедили, что беспокоюсь я напрасно. Но в прошлый раз он представлялся старшим сержантом. Мы прошли через грот и свернули направо, где я положил старую ведьму. Это все паранойя. Но только благодаря ей выживаю в этом суровом мире БП. А через минуту увидел то, что повергло меня в чудовищный шок. Я отлично помнил, что оставил ее здесь, между этих красивых сталактитов. Но сейчас она исчезла без следа! 

Глава. 11 

В принципе, я рад, что старая рухлядь жива. Ну да, не будет этих заморочек с похоронами, скорби на лице жены Валеры и с трудом скрываемой радости на хитрой роже очкарика. А теща по любому жива, иначе, куда она могла деться? Честно говоря, до этого момента я был абсолютно уверен, что досрочный старт Антонины Петровны в загробный мир – дело рук Валеры. Но теперь сомневаюсь. Неужели ФСБ-шник мог так опарафиниться? 

– Нет тела – нет дела, епть! – заржал Вован. 
– Надо ее найти! 
– Нахуя? 
– Ты же сам хотел с ней познакомиться. 
– Да ебал я в рот такие знакомства! Нах это надо? Одно дело, епт, когда она лежит, стало быть, тихонько, хавальник не разевает почем зря… а щас хуй его знает, чо у карги на уме, бля… у нее фонарь был хотя б? 
– Нет, – подумав, ответил я. – Точно не было. 
– Вот и я про тоже, братка, – понизил голос Вова. 
– Антонина Петровна!!! – заорал я. Эхо испуганно заметалось под мрачными сводами. 
– Тише, блять! – прошипел сквозь зубы десантник, припадая к земле и увлекая меня за собой. 
– Что? 
– Она ж где-то здесь, заныкалась в темноте, форшмачница старая! Нас поджидает, бля… 
– Вован, не гони. С чего ей прятаться? – а у самого холодок по спине. 

Десантник продолжал нагнетать: 
– Блять, не нравицца мне это все. У старой макаки, походу, совсем кукушку сорвало, нах! Ебать, хуле тогда она к нам не вышла? 
– Испугалась, может? 
– Я, ска, не знаю, чо вы с ней вытворяли, поэтому возможно. 
– Так что, идем искать? – Прыгнувший в ладонь револьвер придал уверенности. Но совсем немного. 
– Погодь, братка, трещетку захвачу… 

Вован отправился в логово, и я остался один. После слов десантника стало как-то не по себе. Наверное, это с травы пробило на измену. Я судорожно водил луч фонаря во все стороны. В каждой тени чудилось движение. Бля, Санек, успокойся. Там всего лишь теща Валеры, милейшая в сущности дама… но я представил, как она сидит на корточках в темной трещине, злобные глазки пристально наблюдают за мной, выжидая подходящий момент для броска… Капец, что-то фантазия разыгралась! Я прогнал дурацкое видение. Даже немного стыдно. Два суровых воина сделали из бабушки-божьего одуванчика кровожадного вурдалака. Хотя… недооценивать чутье десантника тоже не стоит… 

Щелкнул затвор АК-74, досылая патрон. 
– Ну чо, пошли нахой! – хохотнул Вован. – Прикрывай, если чо, братуха! 

Мы осторожно двинулись вперед, внимательно сканируя все закутки. А может, я действительно ошибся, и мертвая теща спокойно лежит себе в другом гроте? Вот это – идеальный вариант. Внезапно, отчаянный треск очереди вспорол напряженную тишину. Завизжали пули, посыпались обломки сталактитов и сталагмитов. Я чуть не оглох. 

– Вован, что ты делаешь?! Остановись! – крикнул я. 
– Упреждающий огонь, епта! – Ловким движением он сменил магазин. 
– Блин, давай еще гранаты швырять будем! Меня чуть рикошетом не зацепило! 
Не хватало еще, чтобы этот поехавший десантник укокошил-таки старушенцию… 
– Хуле ты трясешься, братка, аки душара необстрелянный? Я бля, на рефлексах ебашу, как учили, блять! Нехуй под руку говорить! – Он двинул вперед, врываясь в следующий зал. 
– Вова, угомонись, мы не в Чечне! Здесь моджахедов нет, только бабка заблудившаяся. Да и то уж, поди, ласты склеила с перепугу после твоих выстрелов. 
– Заебись, коли так! – пробухтел Вован. – Ты б не пиздел, а по сторонам глядел. Если эта кикимора выпрыгнет на тя, я ж стрелять начну без разговоров. Рефлексы, хуле… 

Сам бы лучше поменьше пиздел, подумал я. Нахрена во все это ввязался? Этот мутант ведь точно пристрелит бабку. И меня вместе с ней. Рефлексы, блин, у него. А так все хорошо начиналось. Кто бы мог подумать, что светлая затея с огородом обернется такой жестью? Миновали еще несколько гротов и коридоров. Слава богу, десантник больше не палил без разбору. Он пер вперед, как хищник. Перекаты, резкие броски, яростные прыжки. 

Наконец, добрались до нашей «плантации». С некоторой опаской я накинул провода на аккум. Приветливо вспыхнули лампы. Но и здесь тещи не оказалось. Вован с интересом осматривал зал, опустив автомат. А я уж не знаю, что и думать. 

– Хуясе, – присвистнул он, – а вы, бля, без дела не сидели, пока Вовчик на боевое задание гонял. Уважуха, ептить! 
– Слушай, Вова, мы и за неделю не обойдем эти чертовы подземелья. Давай уже обратно! 
– Ебать, а бабка чо? Только закемарю – хуякс, ножичком по горлу и поминай, как звали! 
– Да откуда у нее нож? – Я решил пойти на хитрость. – Там ж водка стынет… 
– Эх, ладно! – К моему облегчению, он закинул автомат за спину. – Тока ты, братка, седни у меня оставайся. Будем дежурить по очереди. А то я, блять, хуй засну, пока карга где-то рядом шароебицца! 

*** 
Проснулся от какого-то скрежета. Нащупав револьвер на поясе, я приоткрыл глаз. Тускло попыхивали угли, дьявольски храпел Вован по ту сторону костра. Ну, блин, а говорил, не уснет, с досадой подумал я. Конечно, всерьез не опасался ночного нападения, но я-то честно отдежурил полночи! Хотя, не удивительно – столько водки всосать вперемешку с планом. Меня и самого здорово мутило. 

Мой могучий мочевой пузырь готов лопнуть. Пойду, отолью… вот только куда? На улицу или в сортир Вована? Не, снаружи, походу, метет. Вон как трепещутся шкуры на входе. Я зажег фонарь. Бля, уже почти не светит. Идти в темноту совсем не хочется. Ни сколько из-за ожившей тещи, сколько из опасения наступить впотьмах на одну из «личинок». Ладно, хрен с ним. Несмотря на позывы, я медленно и осторожно пошел вглубь пещеры. Света едва хватало, чтоб не запнуться. 

Уже почти добрался до сральника, когда вновь услыхал противный скрипучий скрежет. Я замер, чувствуя, как волосы встают дыбом, а ладони предательски потеют. Что за мерзкий звук? Выхватив револьвер, я таращился в липкую тьму. Стихло. 

– Антонина Петровна?.. – позвал негромко. 
Тьма ответила надменным молчанием. 

Постояв с минуту, я одной рукой принялся расстегивать ширинку. Терпеть уже нет сил. Ударив, как из брандспойта, мощная струя заплясала по камням. Да, с этой пещерой, похоже, что-то нечисто. Но мне плевать, мне не страшно, у меня револьвер… блять! Я обмочил себе полштанины! Тьфу ты, проклятье! Как же так? Быстро застегнувшись, посветил на штаны. И в этот момент буквально спиной ощутил чужой взгляд. Резко обернулся, со скрипом взводя тяжелый курок. 

Там точно кто-то есть, клянусь богами. Захотелось палить, не разбирая, во все стороны, как бешеный десантник. Но я сдержался. Снова что-то заскрежетало, защелкало. Сжав зубы, направился на звук. Это теща. Кто же еще? Наверно, случилось чего, и ей нужна помощь. По моим ощущениям должен прийти к источнику звука. Но теперь он раздался дальше. Ох, уж эта подземная акустика. 

Щелк-щелк-щелк! Ссссккккрр… 

Да чтоб тебя! А это дальше, чем я думал. Гребанная пещера! Вот поставим генератор, развешу здесь лампочки через каждые три метра! В эту секунду фонарь замигал, прощально вспыхнул и погас. Я остался в абсолютной темноте. Ссссскккрррр! Проклятый звук теперь близко. Спиной уперся в стену, затаив дыхание. Тихие шлепки и скрежет. Ехидный торжествующий. И совсем с другой стороны! Но в кого стрелять, не видать даже кончик собственного носа. Так, спокойствие. Спокойствие… зашелестело как будто сверху. 

Стоп! У меня же есть зажигалка! Рванув молнию, полез во внутренний карман куртки. Но мои пальцы бессмысленно шарили в пустом кармане. Где же она? Обронил? Но я точно помню, как прикуривал накануне… вспомнил! Сам же положил ее в полупустую пачку, а она в боковом тактическом кармане! С чувством невероятного облегчения нащупал пачан. 

Но что я увижу, когда зажгу огонь? Или кого? Больше всего на свете мне не хочется это делать. Что если я сойду с ума, увидев то, что скрывает милостивая темнота? Машинально сунул в рот сигарету. На ощупь поднес зажигалку. Я крутанул колесико, высекая искру и… 

Глава. 12 

Если вы заметили, я достаточно крепкий морально устойчивый человек с несокрушимой психикой. Настоящий воин Судного Дня. Даже фильмы ужасов, на которые водил своих девушек, всегда вызывали громкий хохот над потугами режиссеров меня напугать. Но сейчас, едва вспыхнул огонь зажигалки, я ощутил себя, словно в дурном ужастике. 

Распластавшись, как большой черный паук, ко мне прямо по стене подбирается бабка! Лицо посерело, морщинистые веки плотно сжаты, а отвратный звук – это скрип кривых зубов. Но это, несомненно, Антонина Петровна! Сигарета выпала из отвисшей челюсти. Я не знаю, почему не заорал в этот момент. Глаза твари неожиданно распахнулись. В них читался хищный голод и безумная ярость. Вдруг старуха– зомби сжала губы и быстро дунула. Огонек зажигалки потух. 

С меня будто спало оцепенение. Мощно громыхнул револьвер. В короткой вспышке мелькнула чудовищная физиономия, но совсем не там, где я ожидал. Бах! Бах! Где же она? Бяяяяять! Руку пронзила невыносимая боль. Револьвер выпал. Острые зубы вонзились в мои прокачанные мускулы. С неожиданной силой нечисть опрокинула меня, царапая и разрывая мой куртофан. Я потянулся в темноту, стараясь нащупать среди скользких камней выпавшую пушку. Второй рукой отбивался от зубов и когтей. Не отыскав револьвер, схватил камень и от души засандалил в кусачую башку. Не знаю попал или нет, но натиск усилился. Хриплый визг, горячая кровь на лице из моих ран, агония и холодные огоньки нечеловеческих зрачков во тьме. Это последнее, что увидел… 

*** 
Я проснулся с криком, барахтаясь в оленьих шкурах. Наконец, удалось выпутаться. Капец, приснится же хрень! Огляделся. Вован с ножом в руке ухмылкой глядит на меня. 

– Все заебок, братка. Мне тож какая только дрянь не снилась после Чечни, ска. – Он вернулся к прерванному занятию – сбриванию многодневной щетины. 
– Да теща эта гребанная явилась ко мне! – проворчал я. 
– Не сцы, епта, все тихо, как перед артобстрелом. В дежурство Вована даж мышь не пукнет! 

Проморгавшись, посмотрел время. Эх, уже восемь утра, а такое чувство, будто и не спал. Выбравшись из– под шкур, направился к ведру, которое постоянно наполнялось каплями с потолка. Поплескал в лицо, попил. Сушняк просто зверский. В этот момент снаружи послышались голоса. Сейчас что– то будет. Нарисовалась семейка Валеры. Очкарик, конечно, очкует заходить, увидав снегоход Вована. Понимающе переглянувшись с десантником, пошли наружу. 

*** 
Следующий час прошел в бестолковой нервотрепке. Орал на меня Валера, орала на камрада жена, чудовищно матерился Вован, галдели дети, веселясь от новых словечек из его лексикона. Я устал объяснять, что старая пескоструйщица сама куда– то свинтила, а не мы с Вованом от нее избавились. Уже думал, этот бред никогда не закончится, когда услышал за спиной знакомое покашливание. 

– А шо это вы тута шумите, горемыки, зверя лесного пугаете? 
– Егорыч! – воскликнул я. – Рад, что ты жив– здоров! 
– И тебе не хворать, Санек. А шо деду сделаицца в родном лесу? 
– Здравия ветеранам! – громыхнул Вован. 
– О, и ты здеся, живодер, – усмехнулся в бороду лесник. 
– Да я ж за Родину! 
– Знаю. Шуткует дед, хех. Слыхал, потерялси у вас кто, али шо? 
– У Валеры теща в пещере… ну, заблудилась… – сказал я. 
Тот зло глянул на меня из– под очков и опустил голову. Не верит, гад, что теща ожила и отправилась исследовать подземный мир. 
– А я тебе говорила, не оставлять мамулю с этими бандитами! – в десятый раз повторила Люся. 
– Ну, коли потерялась, надобно отыскать, – старче поправил мосинку на плече. – Сколько ей годков, симпатишная хоть? 
– Как раз в твоем вкусе, Егорыч, – сказал я. Блин, опять этот старый ловелас за свое. 
– Дед в молодости лазал в пещеру энту, так што отыщем, куда она денецца– то! 
– Слышали? – уперла руки в бока супруга Валеры. – Чего стоим? Все идем искать мамулю! 
– Да ну нахой! – махнул ручищей Вован. – И так всю ночь, блять, шныряли по пещере! 
– У нас дела. Надо копать торф, – отмазался и я. 

*** 
Облегченно закурил, угостив и десантника, когда поисковый отряд скрылся в глубинах земли. Мы стояли, дымили, наслаждаясь тишиной и красотой зимнего просыпающегося леса. 

– Чо, бля, где этот ваш торф, епта? – Вован втоптал снег окурок. 
– Да километра полтора отсюда. 
Он завел снегоход и сказал: 
– Цыпляй это корыто, блять! Ща натаскаем кубов двадцать! 

Вначале я сомневался в оптимизме Вовы. Какие двадцать кубов? Да, с техникой быстрее доставлять груз, но ведь надо еще и накопать. Но тревожился я напрасно. Едва приехали на место, и в руках десантуры оказалась лопата, клубни жирного торфа полетели во все стороны. Старался угнаться за его темпом, но через пару часов моя кучка рядом с выработкой ВДВ– шника, смотрелась как типичная карельская сопка на фоне Джомолунгмы. Начали грузить корыто. 

– Вован, – я задал мучающий меня вопрос, утирая пот со лба. – А откуда у тебя этот снегоход? 
– Трофей, хуль! – ухмыльнулся он, орудуя лопатой, как бульдозер. – На рыбалку, значит, отправился намедни. На озеро. Пришел, епт. Ну чо, лед, ска, толстый – надо взрывать. Я, кароч, все приготовил. Взрываю. А шумно, хуля. Думаю, ебать мой хуй, если ща кто на выстрелы прибежит, я на этом льду, как дух в снайперском прицеле. А рыбы– то охота отведать! Продолжаю свое дело, ептать. И тут, как накаркал, блять! Нарисовываецца этот самый, значит, снегоход. Ко мне хуячит. Подъехал, блять, на нем двое. С карамультуками. Грят, типа это наше озеро, а ты пошел нахуй! Ну, ты ж знаешь, братка, я такое обращение не терплю, хы– хы! 
– Грохнул козлов? 
– Да не, епта, ток отпиздохал малехо. Поучил вежливости. А чтоб урок запомнился, драндулет себе забрал. Ну и стволы, канеш. 
– А откуда они, не сказали? – заинтересовался я. 
– Сами бы эти падлы хуй чо сказали, да Вован умеет спрашивать. Кароч, километрах в пятнадцати есть деревуха, там какой– то лесхоз полузаброшеный был. Их там рыл двадцать обитает, плюс бабы, дети, кошки, собаки, хуль. 
– Зря ты их отпустил. Придут мстить. 
– Снова, значит, пиздов выхватят! ВДВ – сила! 

Я только головой покачал. Ох, уж этот Вован. Надо как то контролировать его бешенство, пока всю округу против нас не настроил. Хотя, мне бы тоже не понравилось, если б в меня тыкали автоматами. Скорей всего, также бы поступил. А наглецов отправил под лед. Рыбкам тоже кушать надо. 

За несколько заездов перевезли весь торф. Охренеть, да тут пара самосвалов! А кому таскать? Правильно – Саньку и Вовану. Ушлый Валера прохлаждается в пещере, нашел себе, блин, занятие. А может, этот ФСБ– шник специально все подстроил? Может, вся семейка ведет какую– то игру? Но зачем? Цель только одна. Мои стальные кулаки сжались. Припасы. Пока мы тут ишачим, как дурачки, они опустошают мою кладовую? И Егорыч, выходит, с ними заодно? Да нет, бред какой– то. Паранойя, угомонись уже! Тяжело вздохнув, я принялся набивать мешок. 

– Погодь, епта, – остановил десантник, – айда, перекусим, нах! Война войной, а обед по расписанию! 
А вот это хорошая идея! Бросил мешок и лопату. Вован откинул полог и нырнул внутрь. Я следом, предвкушая оленину, прожаренную на углях. Но то, что увидел, когда вошли в логово, меня просто шокировало. 

Глава. 13

Пацан замер с черепом фашиста в руке. Его сестра, не замечая нас, продолжала свое занятие – поджигала в костре оторванную руку скелета. На стене к рисункам Вована добавились детские каракули. Я понял, что сейчас начнется буря. Кому понравится, когда орущие и визжащие спиногрызы разносят твое жилище? 

Но к моему удивлению, десантник не стал орать матом или жестко лупасить отпрысков Валеры. Я уже был готов предотвращать убийство ребятишек. 

– Че, салаги, энергию некуда девать? – добродушным голосом произнес ВДВшник. 
– Ой! – пискнула девчонка, оборачиваясь. 
Десантура двинулся вперед, что-то доставая из-под шкур. 
– Вова, не надо, – я потянул его за плечо. 
Он не ответил, лишь незаметно подмигнул. 
– Ну че, играться, я смотрю любите? 
– Простите, дядя Вова, мы больше не будем! 
– Ща дядя Вова сыграет с вами в одну игру, гы… – он уселся на камень возле очага. – Санек, погуляй минут десять на улице, подыши свежим воздухом, епта. Да все заебок будет, отвечаю! Станут ща как шелковые! 

Я взглянул на побелевших от ужаса малышей и вышел наружу. Интересно, что за методы воспитания у Вована? Может, зря не остался в пещере? Надеюсь, не будет пробивать пиздюкам «фанеру» или «лося». Он же контуженный наглухо. Я постоял немного возле входа, но ничего подозрительного не услышал. Пожав плечами, начал набивать мешки торфом. 

Вскоре десять или одиннадцать мешков стали полны. Усевшись на них, я допил из фляжки остатки коньяка и закурил. Лепота. Интересно, как там Лена? Волнуется ли? Я так соскучился по ее упругим формам. Мои баллоны уже переполнены. Если не случится очередной непредвиденный пиздец, отправлюсь вечером в Схрон, помоюсь наконец и порадую девушку своим могучим термоядерным жезлом. 

Ну что, пора, пожалуй? Я затушил бычок и убрал его в пачку. В пещере увидел странную картину. Пацан смотрел в стену, широко раскрыв глаза, а девочка изучала свои ладошки. Вован с ухмылкой глядел на них, переворачивая куски мяса над углями. Что же тут, черт побери, произошло? 

*** 
После сытного обеда и бутылки белой, которую раздавили под горячее, меня потянуло в сон. Но у Вована наоборот включился бодряк, и мы принялись таскать проклятый торф. Поисковая экспедиция до сих пор не вернулась. Но отсутствие дополнительных рабочих рук компенсировал десантник, закидывая на свои плечи амбала по два мешка. 

Странно, Валера, его жена и Егорыч не встретились нам в пещере. Походу, серьезно углубились в самые недра, блин. Все это уже начинает тревожить. Мелкота хоть больше не бесится и то хорошо. Сидят себе на шкурах тихонько. 

– Вован, меня сейчас порвет от любопытства, – сказал я, вываливая очередной мешок в огороде. – Как ты угомонил этих засранцев? 
– Да хуйня, сыграли кой во что… – уклончиво ответил он. 
– Но теперь они сидят и ни на что не реагируют. Чем так запугал? 
– Да, епта, ничем не пугал! Солдат ребенка не обидит! 
– Так что тогда? 
– Заебал, братка! Ладно, хуль, но это, кароч, между нами. 
– Договорились. 

Оглянувшись по сторонам, Вован понизил голос и рассказал. Несколько секунд я стоял в ступоре, а потом меня сложило от смеха. Ай да десантник, ай да больной ублюдок! Сам бы я никогда не додумался успокоить таким методом распоясавшуюся школоту. Но после апокалипсиса любые методы хороши. Так что, почему бы и нет? 

Так, перекидываясь шутками, мы незаметно перетаскали всю кучу земли. Ништяк! Такими темпами еще пара дней и почва будет устилать весь грот. 
– Ладно, Вовчик, пойду домой, – сказал я, взглянув на часы. Время близилось к шести вечера. 
– Да ну нах! Оставайся! Водяры еще дохуя! 
– Не могу, Ленка уж поди заждалась, места себе не находит… 
– А… ну тогда привет ей передавай, епта! 
– Ага… – я рассеянно оглядел логово. – С детьми-то, надеюсь, все в порядке будет? 
– Да хуле им сделаецца? – удивленно заморгал десантник. 
– Давай тогда, до завтра! 
– Покедова! – Вован зубами свинтил пробку пузыря и сплюнул в огонь. 

*** 
Я решил отправиться поверху, на лыжах. Просто за эти дни так задолбало гребанное подземелье со всеми его тайнами! Что может быть круче неспешной прогулки по заснеженному лесу, который все так же красив, даже в сгущающихся сумерках? И похрен, что путь на несколько километров длинее. 

Несмотря на все траблы с тещей, меня переполнял позитивный настрой. Конечно, не всегда все идет по плану, но когда шаг за шагом приближаешься к своей цели, это очень мотивирует. Такие же чувства я испытывал, пока обустраивал Схрон. Надеюсь, Валера уже посчитал систему электропитания и освещения нашей плантации? Мне очень хочется взглянуть на список необходимого. Наверно, предстоит много новых рейдов за лампами, проводами и прочими запчастями. Хотя, зря надеюсь – очкастому сейчас не до чертежей. Если не найдут каргу, жена его задрючит. А если найдут – задрючат вместе с тещей. Не хотел бы я оказаться на его месте. 

Одолев часть пути по реке, я начал зигзагами взбираться по склону. Еще минут сорок и меня встретят ставшие родными стены Схрона, обнимет Лена… интересно, что она приготовит на ужин? Я бы сейчас замахнул супца, а на второе пюре с котлетками. Ништяк. И пусть пюрешка из сублиматов. Но ничего, скоро у нас будет настоящий картофель. Я чуть не захлебнулся слюной, представив как солю свежеотваренную горячую картофелину и отправляю в рот. Да, ради этого стоит пройти весь огородный гемор. Хотя лучше относится, как к трудному, но необходимому квесту. 

Вскоре вышел на открытое место, откуда хорошо просматривается долина реки. И похолодел. Я отчетливо видел десятки мерцающих огней. По реке двигался большой отряд. Кто это и куда они чешут? Жаль, нет с собой оптики. С такого расстояния, да еще и в сумерках, не видно деталей экипировки. Но одно понятно – это не пендосы. У тех были фонари на касках, если мне память не изменяет. А эта орава освещает себе путь факелами. Может веганы? Но вряд ли Вован не запутал бы следы. Он опытный солдат. 

Какие-то залетные, блин, отщепенцы, походу. Надо валить в Схрон и подготовиться к обороне. Заминировать лыжню, вытащить со склада и зарядить Корд. Может, даже успею оборудовать тайное пулеметное гнездо недалеко от убежища. Я уже давно присмотрел себе местечко для этого. Сердце забилось быстрее от впрыска адреналина. Сколько хабара можно с них собрать. Главное, чтобы только вышли все на полянку к Схрону. А что если их подманить? Нет, стремная идея. Это в фантастической книжке такой трюк может сработать, а здесь, в реальной жизни, риск слишком велик. Я не могу рисковать, своим домом, запасами продовольствия, беременной девушкой и, конечно, своей драгоценной жизнью. Но если будет необходимо, дам лютый чудовищный отпор. 

Уже навострил лыжи к дому, когда внезапная мысль, как вспышка, пронзила сознание. Блять! Вот я дебил! Чужаки могут пойти по лыжне не только к Схрону, но и к логову Вована. Что же делать? Надо предупредить ничего не подозревающего десантника! Оружия у него дохрена, сумеет удержать логово, пока я через пещеру доберусь к себе. 

Развернувшись, я помчался вниз. Ветер свистел в ушах, и ветки хлестали по рукавам тактической куртки. Только бы не свалиться, только бы успеть! По моим прикидкам, до лыжни им остался километр-полтора. Лихо подпрыгнув на естественном трамплинчике, я оказался на реке. Оглянулся. Зловещая цепь огней медленно и неотвратимо приближается. Ветер принес неразборчивые выкрики. Вот суки, даже не таятся! Интересно, увидели меня в потемках? Очень надеюсь, что нет. 

Ломанулся со всей возможной скоростью. Нет, они не могут увидеть в таких сумерках. Тем более их слепят собственные огни факелов. Хотя я на открытом месте, как на ладони… спина покрылась липким потом. Даже если заметят – не догонят. Я поднажал еще. Вжух! Бах! Что-то жестко просвистело справа. Заметили уроды! Картечью фигачат! Бляяяя… где же моя Сайга?! 

*** 
Весь взмыленный, как скакун, я ворвался в пещеру. Слава богу, даже не ранили. Меня спасло расстояние и темнота. Дети сопят, укрывшись шкурами. Храпел и Вован, но в тот же миг подорвался. 

– Еба, братка, чо за кипеш? 
– Идут… сюда идут… рыл тридцать-сорок! 
– Кто, бляха?! – рявкнул десантник, хватая автомат. 
– Надо отходить в пещеру, к Схрону! 
– Погодь, успеецца. Рота, подъем! 
Малыши испуганно продирали глаза. Вован тигром метнулся к выходу. 
– Не гони, Вова, их много! Уходим в Схрон. 
– Мне страшно! – заплакала девочка. 
– Не сцать, мелюзга, патроны будете подавать, епта! 
Щелкнул затвор АК. 

– Эй ты! – раздался голос снаружи. – Выходи, падла! Мы знаем, что ты там! 

Я замер, глядя на Вована. Револьвер неизвестно как оказался в руке. Десантник очень недобро улыбнулся и вытащил из-под шкур РГДшку. Затем, резко откинув полог, швырнул непрошеным гостям, «подарочек». 

Глава. 14 

Что нужно делать, когда сталкиваешься с превосходящими силами гребанных врагов? Во всех тактических учебниках и пособиях, которые я внимательно изучил до БП, говорилось, что нужно валить. То есть, конечно, не просто валить, а обеспечить грамотный организованный отход в безопасное место, если есть такая возможность. Сейчас можно спокойно отойти, зачем жечь драгоценные патроны и гранаты на этих ублюдков? Что, блин, задумал Вован? 

Граната емко ухнула за пределами пещеры. Ор и завывания подсказали – нескольких негодяев зацепило осколками. Остальные козлы принялись лупить в ответку. Шкуры, занавешивающие вход в логово, рвал и кромсал дикий шквал вражеского огня. 

– Чет нихуя не понимают сучары… – проворчал десантник, скрючившись за скальным выступом. – Эй, малой, тащи-ка дяде Вове еще гранату! Не вставай, ползком, епта! Братка, а ты хуль мацаешь свой револьвер? Хватай автик! 
– Вован, че ты творишь? – воскликнул я, стараясь перекричать грохот выстрелов и визг рикошетов. – Уходим! 
– А ты бы оставил свой Схрон, епт? 
Я не нашелся, что ответить. 
– Не сцы, епта! Патронов у меня – хоть жопой ешь! Здеся мы, как в крепости, нах! Заебуцца выкуривать! 
– А если тоже гранату кинут?! 
– Да нету у них нихуя! 
– Ты что, знаешь, кто это? 
– Походу местные… – помолчав, ответил Вован. – С Лесхоза, епт. Ну, которые на озере на меня наехали. Лапотники ебаные. Ты прикинь, из-за сраного снегохода войну решили устроить! 
– На, дядь Вов! – сын Валеры вложил в огромную ладонь очередную РГДшку. 
– О, благодарочка, салапет! Молодец, не ссышь! 
– Я, когда вырасту, тоже десантником хочу быть! 

«Станешь, конечно, если переживешь эту ночь, маленький оптимист», – произнес мой внутренний параноик. Чертов Вован! Ну почему он постоянно ищет конфликты? Для него война – это кайф. Хлебом не корми, дай кого-нибудь грохнуть. А меня другая цель. Выживание. Налаживание комфортного быта и воспитание потомства. Блин, пусть он себе воюет, но подальше от Схрона. Надо почаще отправлять его в рейды. 

Вова тем временем, прищурившись от сигаретного дыма, деловито разогнул усики предохранительной чеки. Прижав рычаг, выдернул кольцо. Меня поразило, что он проделал этот трюк одной рукой. Выждав момент, метнул РГДшку сквозь разорванное полотнище. 

– Ааа! Ложись! Граната! – заорали на все голоса пришельцы. 
– ТУДУМС! – шарахнул взрыв. 
– За ВДВ! – зарычал Вован, короткими очередями разряжая магазин АК. – Жрите, бляди! Санек, хуль ты дрочишь?! Хуярь, пока залегли! 

Я подскочил и высунул сосредоточенное жало из укрытия. Куда стрелять? Дым, вонь пороха, кто-то корчится на снегу метрах в двадцати, разбросанные догорающие факелы. Ага, где-то там эти ублюдки! Тоже начал стрелять короткими очередями. Уши заложило от грохота. За деревьями мелькали темные тени, бил по ним, но не мог понять попал или нет. Главное, насколько я понял замысел Вована, не дать им подняться. Мелкие подтаскивали все новые и новые магазины. Но ведь долго так продолжаться не может? Или он ожидает, что козлы отступят, встретив наш бешеный отпор? Только бы хватило патронов… 

– Санек, епт! – крикнул десантура. – Граната крайняя, нах! Ща ебану, а ты длинную сразу давай! 
– Что ты хо… – я не успел договорить. 
Граната вылетела, как из катапульты. Только успел пригнуться, как свистнули осколки. 
– Хуярь! 

Я высунулся. Автомат заколотил напряженным стуком. Туда, во тьму, в расползающееся облако дыма. Краем глаза увидел, как Вован примкнул к оружию штык-нож и смертоносным хищником в одной тельняшке вынырнул наружу, уходя сразу куда-то влево. Бля, что он еще задумал? Я присел, перезаряжаясь. Тут же по камням зазвенели пули, выбивая крошку. 

– Нету больше патронов! – пропищал пацан, протягивая мне последний магазин. Ну вот, а десантник говорил, что дохрена… 
– Хватай сестру, спрячьтесь пока подальше в пещере! 

Я уже не смотрел, выполнил ли он мой приказ. Ждал момента, чтобы высунуться, но гады осмелели и снова лупасят вовсю. Эх, сейчас бы Корд… Что же с Вованом? Заметили его или нет? 

– Шо, сучары, патроны кончаютца?! – раздался глумливый голос из леса. – Ща на ремни вас кромсать будем! 
Хрен вам, черти! Я высунул автомат и, не глядя, дал очередь. 
– Вам пиздец! – проорали в ответ. 

Поменял магазин. Блин, становится совсем уже грустно. А где очкарик, где лесник? Их помощь была бы очень кстати. 

Все тот же гнусный голос скомандовал: 
– Вперед, мужики! У них патронов нема! 

Я сжался за выступом скалы, приготовившись угостить пулей любого, кто сунет нос в пещеру. Револьвер наготове, лежит рядом. АК перевел на одиночный огонь. Вряд ли успею перезарядиться. Выстрелы стихли, зловеще заскрипел снег под ногами приближающихся местных. Мои тактические перчатки пропотели насквозь от напряжения, во рту пересохло. Я заерзал, принимая максимально незаметную позу, пытаясь слиться с холодной стеной. 

– Ну че, педрилы, сами выйдете? 
– Ага, жди! – крикнул я. 
– Быстро вы не умрете! – заржал гнусавый. – Мушки спилили?! Ща засунем ваши стволы вам в сраки! 

Блять, что же делать? Неужели Вова тупо свалил, бросив меня? Я не мог в это поверить! Схватив пустой магазин, бросил в проем с криком: 
– Лови гранату, чмо! 
Высовываться не стал, пусть сами сюда лезут. В тесном проходе у меня преимущество. 
– Ты че, петушара?! Ты кого напугать захотел?! Вставайте, мужики! Я ж грю, они пустые! Ну все, молитесь, гниды!.. 

Мерзкая брань прервалась истошным визгом. Словно свинью режут. Вован? 
– Бля, нас окружили! Аааагггххх!. 
– Где он? 
– Я ничего не вижу!.. 

В следующий миг душераздирающие вопли слились в одну ласкающую слух симфонию. Я выглянул. Хаха! Ублюдки удирают! Чего ту сидеть? Выскочив наружу, принялся угощать пулями уродов. Давайте, валите, откуда пришли! Ярость боя захлестнула мой разум. Я побежал следом, стреляя на ходу. Один за другим они падали под моими карающими пулями. 

– Заебок, братка! – раздался знакомый голос из темноты. – Так и знал, что поддержишь атаку, нах! 
Эти слова вернули меня в чувство. Огляделся. Тут и там темнеют на снегу поверженные мрази. Кто-то стонет, кто-то пытается ползти. Наконец, увидел полосатый силуэт десантника. Воин ногой перевернул слабо шевелящееся тело. Я подошел поближе, утирая пот. 

– Гляди, епт! Эт, походу, у них за главного! Он, сука, в меня ружьем тыкал на озере. 
– Мужики, мужики, вы чего! – залепетал небритый хмырь. Из-под шарфа глядели полные ужаса глаза. – Давайте по-хорошему договоримся? 
– Че ты базаришь, паскуда?! – Вован нагнулся и сдернул с него капюшон, сорвал шарф. – Кого ты тут убивать хотел, уебок, блять?! 
– Мужикиии… – по небритым щекам потекли слезы. 

Сверкнул нож. Протяжный долгий крик разнесся по округе. Десантник покрутил отрезанное ухо перед главарем этой шайки. Через секунду лишил второго уха. 
– Ну че, Саня, че делаем с этой падалью? – весело спросил десантник. – Мож, отпустим, пускай расскажет своим, что нех сюда соваться! 

Год назад я, может быть, и пожалел бы побежденного истекающего кровью, рыдающего деревенского вояку. В конце концов, это же не пендос и не НАТОвское отродье, пришедшее на нашу землю. Свой. Можно сказать, земляк. Но что-то изменилось в моей душе. Нет, мне не доставляет удовольствие страдания мерзавца, как, например, Вовану. Но в то же время не вызывает абсолютно никаких эмоций. Вообще насрать. Мой мир – это теперь Схрон, пещера Вована и окрестные леса. А они вторглись в этот мир, чтобы его разрушить, чтобы глумиться и убивать близких мне людей. Но встретили то, что заслужили – справедливые пули и безжалостный нож в руках десантуры. Туда им и дорога. 

– Кончай его, Вова, – кивнул я. 
– Ну и правильно, братка, – усмехнулся тот. 

Долгий вопль ужаса прервался резким хрустом. Штык нож полностью вошел в распахнутую пасть. Я устало закурил, поднял еще горящий факел и пошел добивать остальных. 

Глава. 15 

Восемь мертвецов, не считая убитого главаря, осталось лежать возле входа в пещеру, портя девственный пейзаж дикой природы. Остальные проходимцы бежали без оглядки от наших злых пуль, и хочется надеяться, больше не вернутся обратно. Хотя, параноик внутри меня всерьез в это не верит. Если местные ополчились из-за одного отжатого Вованом снегохода, то сейчас они могут обозлиться всерьез и собраться во много раз большей шоблой. Мне не хотелось, чтобы стратегический объект по выращиванию огурцов и помидоров превратился в эпицентр боевых действий. 

Решили не убирать трупы до утра. Только собрали стволы – стремные охотничьи ружья разной степени убитости, немного патронов. Вован поснимал обувь подходящего размера. Я не стал. Больше порадовала добыча в виде курева. Не сигареты – обычная махорка. Скорей всего, самосад, выращенный еще до БП. Попросив у десантуры кусочек газетки, я снарядил самокрутку. Гадко, конечно, но курить можно. Возможно, так дерет от газеты? Надо будет выстругать трубку. 

В честь победы Вован принялся жарить мясо с овощами, достал водяру. Логово наполнилось вкусными запахами. Я с грустью наблюдал за играющими, как ни в чем не бывало, детьми. Выпил сто грамм из протянутой кружки, не чувствуя вкуса. Как воду. Блин, когда же, наконец, удастся вернуться в Схрон? Лена, поди, уже места себе не находит. А ей нельзя волноваться. Но как уйти сейчас? Вдруг эти вернутся ночью? Справиться ли Вован с обороной в одного? 

– Я, пожалуй, сегодня снова у тебя остаюсь. 
– Нахуя? – удивился десантник, опрокидывая в себя содержимое посудины. – Не, епт, я, канеш, ничо не имею против, не думай, тока Ленка-то твоя, наверно, скучает одна! Я б такую красавицу не оставлял одну, гыгыгы… 
– А если местные снова нагрянут? А патронов у тебя больше не осталось. 
– Кто, бля, такое сказал? 
– Но… 

Вован поднял широкий плоский камень, и я увидел в углублении заветные цинки. Открыв один, он принялся снаряжать пустые магазины. 

– Откуда у тебя? – спросил я. 
– Места надо знать, хуле, – уклончиво ответил Вова. 
– Ладно, тогда я пойду. Не нажирайся только, а то прирежут бухого во сне. 
– Ага, епт. Не учи отца ебацца! Хуй кто сюда сунется терь! И это… ты салаг-то забери с собой. Я чо, нянька за ними глядеть? 

Блин! Только сейчас до меня дошло, что ни Валера, ни его жена, ни Егорыч до сих пор не вернулись! Хотя, пещера большая, может, все еще ищут гребанную тещу. Да чего я беспокоюсь? Они же все ФСБ-шники, а дед – ветеран с максимально прокачанным скиллом. 

– Пойдем, ребята, – сказал я, поджигая факел. Мой фонарик давно сел. 
– Куда? Мама сказала, здесь ждать. 
– Ко мне в гости. Может, встретим по дороги ваших родителей. 
– А у тебя так же круто, как у дяди Вована? – пацан со вздохом положил череп многострадальный немца. 
– Не так, конечно, но тоже нормально, – с улыбкой ответил я. 
– Ладно… пока, дядя Вован! 
– Давайте, щеглы, удачи, епт! Эй, слы, бля, забываю, как тебя там звать, пацанчик, погодь малость! Держи подарок. – Десантник протянул потертую кобуру с ПМом. 
– О! – глаза парня полезли на лоб от восторга. – Спасибо! 
– Помнишь, как заряжать, собирать, разбирать? Я ж учил, епт. 
– Конечно! 
– Только на своих не направляй, епть. На чужих можно, хых. 
– Ладно! 
– Молорик, хуле! – он потрепал его по голове. 
– Вован, может, не стоит? – спросил я. 
– А че такого-то? Пацан же! Пускай привыкает к оружию. 

Я с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Сын Валеры уже прицепил кобуру на пояс. Все равно родители заберут. А потом будут пиздеть на меня за то, что разрешил Вовану дать боевой ствол мальчишке. Ну, да ладно, порешаем что-нибудь. Но, думаю, скажут спасибо, что забрал детей к себе, а не оставил у отбитого наглухо десанта. Хрен знает, чему он еще научит? 

*** 
Я отцепил от рюкзака и зажег предпоследний факел. Успеть бы добраться, пока все не догорит. Дети каждые пять минут спрашивали, когда мы придем. Утомили. Несмотря на все непонятки, в пещере я чувствую себя гораздо спокойней, чем под открытым небом. Шаги отдавались гулким эхом от каменных стен и сводов. Ничего, в ближайшие годы мы переоборудуем эти сырые подземелья. Здесь всюду будут сиять мощные лампы и цвести чудесные растения. 

Пшшш… черт! Струйка воды с потолка загасила огонь. Кромешная тьма сомкнула свои обьятия. 
– Мамочки! Мне страшно! – захныкала девочка. 
– Стойте на месте, сейчас зажгу, – сказал я. 
– Не стони, дура! – крикнул ее брат. 
– Мне страшно! Где мама? Ааааа… 
– Замолчи! Или я пристрелю тебя! 
Послышался звук расстегиваемой кобуры. 
– Тихо, черт бы вас побрал! – Я никак не мог найти зажигалку. – А ну, успокоились оба! 
– А чего она ноет, Саня? 
– Аааааа!!! Ууууууу!!! 
– Будете орать, оставлю вас тут, – пригрозил я. 
Слава богу, это подействовало. А вот и зажигалочка. Вспыхнул маленький огонь, трепещущий на сквозняке. 
– Вот видите, светло! 

Я поднес язычок пламени к факелу и чуть не выругался яростным матом. Гадство, он весь промок! И никак не хочет загораться. Так, без паники…. вытащил последнюю оставшуюся палку, обмотанную просмоленной тканью. Чирк! Ништяк! Мрак пугливо отполз на несколько метров. Потопали дальше. 

Старался держать факел вертикально вверх, чтобы он подольше горел. Даже если дойдем, еще ведь предстоит подниматься по вертикальному сорокаметровому колодцу. Я-то могу сделать это даже с завязанными глазами, но вот мелкота… или оставить их внизу, а самому сходить за новыми батарейками и вернуться? Не-не… это не самая лучшая идея. Еще пропадут, как их мать, отец и полоумная бабуля. Лучше посажу обоих на спину, и вылезем вместе. Это не так сложно для моих мускулистых рук. А там и поедим, наконец, нормальной пищи, а то оленина уже поперек горла. Потом можно включить детям мультфильмы на компе и уединиться с Леночкой в ванной. 

Ништяк, уже совсем немного осталось, минут двадцать и на месте! Но моим мечтам не суждено было сбыться. Узкое место, скользкая полка шириной полметра над грохочущим потоком воды. Детей я пропустил вперед, страхуя позади и освещая путь. Девочка прошла нормально и уже ждет на широкой площадке. В этот момент ботинок пацана соскользнул. Он замахал руками, балансируя на самом краю. Еще секунда – и темный холодный поток утащит наследника Валеры! Моя рука выстрелила стремительно, как турникет метро, хватая ребенка за шиворот. Факел, прочертив в воздухе огненный вертолет, исчез в глубинах вод. Зато я надежно схватился другой рукой за скальный выступ. 

– Все нормально, парень! Я тебя держу, не очкуй! 
– Я ничего не вижу, Саня! – завопил он. 
– Двигаем потихоньку! 

Так небольшими шажками мы прошли опасное место. Первым делом нащупал и притянул к себе девчонку. Это было не сложно. Она непрерывно голосила, но тут же затихла, нащупав мои стальные руки, и лишь беззвучно продолжала всхлипывать. Усилием воли я прогнал зарождающийся страх. Следует успокоиться и все обдумать. Осталось немного, но как вслепую добираться по этим извилистым ходам? Я опустился на холодный пол, усадив ребят на колени. 

Нужен свет. Так, у меня есть зажигалка. Но надолго ее не хватит, от перегрева может вылететь кремень. Машинально вытащил пачку и закурил. В тусклом свете на меня смотрели перепуганные детские глаза. Хоть что-то видно, уже неплохо. Может курить всю дорогу? Стоп! Пачка! Она же картонная! Переложив сигареты в карман куртки, я разорвал пачан на тонкие лоскутки и поджег. Вот, уже веселей! Слабый огонек быстро пожирал целлюлозу. Блин... первая полоска сгорела за полминуты. Я тут же зажег еще одну. 

О, у меня же еще есть фляжка, а в ней несколько капель конины. Да! Нужно использовать все, что может гореть. Я побулькал флягой. Совсем немного… надо пропитать какую-нибудь тряпку. Вытащив нож, безжалостно отпорол подклад куртки. О, да там еще и синтепон. Скорей всего, тоже неплохо горит! Но его будем жечь потом. Нарезав ткань подклада, обмотал лезвие своего кинжала. Пойдет. Аккуратно смочил кониной. Ммм… какой запах… 

Остатки пачки почти догорели, когда я поднес свой импровизированный факел. Синтетическая ткань весело вспыхнула, зачадив едким черным дымом. Ножику, походу хана, с сожалением отметил я. Зато более-менее что-то видно. Мы взялись за руки и двинулись вперед. Для выживальщика нет безвыходных ситуаций. Всегда можно придумать, как выкрутиться подручными средствами. Будем жечь все что можно, главное выбраться из проклятого подземелья. А для себя сделал зарок – никогда не ходить в пещеру без тройного запаса дополнительных батарей. 

А что если и с поисковой группой случилась та же беда? Фонари сдохли, остались без света, заблудились. Ладно, устроим завтра с Вованом спасательные работы. За ночь с ними ничего не случится. Человек может много дней обходиться без пищи, а с водой тут проблем нет… черт! Я остановился, осматриваясь кругом. Где же выход к Схрону? Неужели свернул не в тот коридор, задумавшись? А ведь точно, надо же было идти вдоль речки, а сейчас ее нет! Мы стоим в абсолютно сухой извилистой, как кишка, галерее, стеной которой уходят вверх на неизвестную высоту, теряясь в безмолвном сумраке. Вот попадос, надо идти обратно! Вернемся к реке, а там уж не заблудимся. Сколько раз я там ходил. 

Но мы шли и шли, а реки все не было. Тряпки практически догорели, больше чадя, чем освещая дорогу. Я намотал еще. Блин, да как так? Даже шума воды не слышно. Куда, черт побери, нас занесло? Когда я свернул не туда? Сердце бешено заколотилось от осознания в какой мы заднице. Спокойно, спокойно… Главное, не показывать панику. Надо планомерно проверить все ответвления. Сколько минут мы идем от реки? Десять, двадцать, а может все сорок? Я не посмотрел на часы, а время здесь идет как-то иначе… 

Так, свернем-ка в этот тоннель… мне показалось, что мы вышли как раз отсюда. Девочка снова начала хныкать, пацан пшикнул на нее. Интересно, они догадываются, что я совсем нихрена, блять, не знаю, куда идти?! Повернув еще раз, встал, как вкопанный. Передо мной на камне сидит Егорыч! Он медленно поднял голову и посмотрел на меня пустыми ничего не выражающими глазами. 

– Егорыч! Старче! Слава богу, ты нашелся! – воскликнул я. – А где остальные? Что случилось? Где твоя винтовка? 
Когда дед заговорил, я чуть не вздрогнул, так тускло и безжизненно звучал обычно бодрый голос: 
– Ульрих… Их всех забрал Ульрих… 

Глава. 16 

Трехметровый мутант, порождение сумрачного гения немецкой науки. Идеальная биологическая машина, созданная для единственной цели – убивать. Вечно голодное, всепожирающее зло, погубившие в итоге своих создателей. Десятки лет оно таилось в глубине подземелий, а скорей всего, дремало в летаргическом сне. Но теперь адская тварь вновь пробудилась и вылавливает нас одного за другим! 

Вот что пронеслось перед моим внутренним взором, когда я услышал это имя. Ульрих. Что еще, блять, за Ульрих? Сначала он, значит, забрал дохлую тещу, а теперь и Валеру с его женой? Но почему оставил Егорыча? Возможно, они уже встречались тут во время ВОВ? Или у них договоренность, что будет приводить новых жертв кровавому монстру? Да нет, бред какой-то. Наверно, я слишком много фантастики перечитал в свое время, раз так разыгралось воображение. А скорей всего, старый ветеран слегка тронулся умом. Один, в темноте… да и лет сколько ему. 

– Давайте, ребята, поможем дедушке подняться, – сказал я. 
– Шо вы, не троньте деда… – запротестовал Егорыч. – Я уж отжил свое… А вы бегите! Глядишь, Ульрих не смогет до вас добрацца! 
Вот чертов дед! Ему бы только детишек запугивать. Я наклонился к самому уху и гаркнул: 
– А ну смирно, рядовой! Приготовиться к марш-броску! 
Егорыч подскочил, заморгал глазами, приходя в себя. Сказал: 
– Но Ульрих… 
– Отставить разговорчики в строю! 
– Так точно! 
– Идем! 

Мы двинулись на поиски выхода. Плевать я хотел на всяких Ульрихов, восставших из ада гестаповцев и прочую нечисть! Мой параноидальный, но все же рациональный разум напрочь отрицал такую ересь. В конце концов, у нас тут ядерный БП, а не зомби-апокалипсис! Завтра с десантурой устроим здесь беспощадный шухер. Отыщем камрада Валеру с его бабами. «А если не отыщете, тебе достанется его бункер и припасы. Дети, наверняка, знают пароль от входа» – ехидно прошептал внутренний голос. Но я прогнал эту мысль подальше. Рано еще хоронить очкарика. Кто будет тогда строить генератор, тянуть проводку для подземной плантации? 

Неизвестно сколько часов мы так блуждали. От моей прекрасной тактической куртки остались одни лохмотья. Приходилось постоянно нарезать новые лоскуты, чтобы поддерживать горение. Невозможно описать, как я обрадовался, когда услышал шум бегущей воды. Речка! Но та, или какая-то другая? Я не могу понять. В тусклом свете все кажется одинаковым, и чертова усталость одолевает. Сейчас бы покемарить… нет, сперва надо выбраться. А вот привал устроить можно. 

– Я хочу пить, Саня, – сказал пацан. 
– И я, – пискнула его сестра. 
– Блин, ребят, все забываю, как вас зовут, – признался я, вытаскивая фляжку. Там осталось буквально по капле. Нам с Егорычем. 
– Меня Антон. 
– А Меня Вика. 
Влив деду остатки конины, я отдал фляжку: 
– Наберите из речки. 
– Вкусно, идрит твою мать! – оживился Егорыч. – А ишо есть? 
– Вот придем домой, налью, – пообещал я. 
– Ну, энто, ежели Ульрих позволит, – насупил брови ветеран. 
– Там и про Ульриха своего расскажешь. На вот лучше, покури. 

Я поделился с дедом и закурил сам. Тот, вытащив фильтр, задумчиво пускал дым. Сигарета в его пальцах ощутимо подрагивала. Что за страшная тайна кроется в этой мрачной пещере? Что, блять, могло напугать неустрашимого свирепого старикана? А может, его довела жена Валеры? Она та еще сучка, как и ее мать. А Егорыч разозлился и грохнул их всех. И сейчас его мучает раскаяние. Походу, не узнать мне всех секретов, пока не напою, как следует. 

Внезапно что-то замигало в конце тоннеля, какие-то отсветы. Глаза Егорыча расширились. Он быстро втоптал окурок и посмотрел на меня. По его взгляду я понял, что это приближается тот самый Ульрих. Нервно сглотнув, я затащил всех в боковой проход и погасил огонь. Ну что ж, поглядим, понравятся ли ему пули моего великолепного револьвера? 

Стараясь сделать это бесшумно, я взвел тугой курок и затаился за углом. Свет приближался. Электрические всполохи запрыгали по стенам и сталактитам. Послышались шаги. Не похоже на нечистую силу, усмехнулся я про себя. Но, капец, оно топает. Может и вправду трехметровый мутант? А свет исходит из радиоактивных безумных зрачков. Кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я поднял револьвер. 

Топ. Топ. Топ. Все ближе… сейчас узнаем, насколько бронирован его череп. Когда чудовище поравнялось со мной, я подскочил в могучем прыжке и… в последний миг отвел оружие. 

– Придурок! Ты напугал меня! 
– Лена? А ты что тут делаешь? 
– Тебя пошла искать! Неспокойно стало, думала, случилось чего, а ты со своим дурацким револьвером прыгаешь! 
– Ну ладно, любимая, успокойся, – я обнял ее за плечи. – Мы тут заблудились, батарейки сели… о, спасибо, кстати, что Сайгу принесла! 
– Мы? С кем ты тут? 
– Ребят, выходите! – крикнул я. – Да Валерины детишки. И Егорыч. 
– Что-то случилось? А где Валера, где Люся? 
– Это долгая история. А мы уже с ног валимся. Давай выберемся отсюда, а потом будем разбираться. Эй, ребят! Егорыч! Выходите! Здесь Лена! 

Нехорошее предчувствие холодным языком коснулось моего разума. Я прижал палец к губам, медленно взял из рук девушки фонарь и жестом велел держаться за мной. Бесшумным шагом спецназовца двинулся вперед. В левой руке фонарь, на сгибе локтя хищное дуло Сайги. Я свернул за угол и похолодел. Пусто! Черт бы побрал все это! Они что, прикалываются надо мной, блять? Где только что были дети и старик, одиноко валяется моя фляжка. 

– Саша, тут никого нет… 
– Но они были здесь! Вот, видишь? – я поднял флягу и помахал перед ее глазами. 
– Все ясно, – кисло произнесла она. 
– Ты чего? Думаешь, я набухался?! 
– Я уж не знаю, что и думать! Я там сижу одна в этом Схроне, а ты все шляешься, коньяки свои распиваешь!.. 
– Тихо ты, – я прервал истерику и заорал во тьму. – Егорыч!!! Антон!!! Вика!!! 
Зловещее эхо загоготало в ответ. Блин, надо их спасти. Я сделал шаг вперед. 
– Саша, нет! Не ходи! – Лена схватила меня за бицепс. 
– А че такое? Ты же мне не веришь. 
– Я что-то чувствую… что-то нехорошее… 
– Где? 
– Там. – Она подняла руку и указала во тьму. 

Думал не более секунды. Расклад не в нашу пользу. Надо подготовиться, как следует. Мы начали медленно отступать. Я не убирал палец со спускового крючка пока не зашли за поворот. Потом схватил девушку за руку, и мы побежали. Револьвер, Сайга, моя несгибаемая воля – это все прекрасно, однако явно недостаточно для той херни, что бесшумно похищает людей во тьме. 

Завтра мы с Вованом устроим этому Ульриху беспощадный геноцид. Кем бы он ни был, первую он забрал старуху, ее будет жрать дня два-три. Значит, остальные скорей всего живы, заперты где-то в его логове. Эта тварь, скорее всего, разумна. Не верю, что животное может так действовать. Скорей бы добраться до дома. У меня там есть кое-что, отчего подземная хрень просто охренеет. 

Добежали до подъема к Схрону, я пропустил Лену вперед, прикрывая отход. Но, к моему сожалению, никто не показался из темноты. С каким бы удовольствием я сейчас разрядил магазин в загадочную тварь! 
– Саша, тут темно! Идем! 

Я закинул карабин за спину и ловко, как гимнаст, полез наверх, то и дело, поглядывая вниз. Вскоре голова уперлась в ленкину попку. Ну чего она так медленно ползет? Подтолкнул для ускорения. Мне казалась, что вот-вот неведомая ебанина схватит за ягодицы и меня. Наконец, она добралась до люка. Упершись что есть силы, с трудом подняла тяжелую крышку. Молодец, Леночка! Сверху полился теплый домашний свет. В два прыжка я добрался до края люка и, подтянувшись, вывалился на пол Схрона рядом с Леной. Затем, не раздумывая, захлопнул крышку и повесил тяжелый замок. 


Глава. 17 

Не сказать, что случившееся в подземельях напугало такого неукротимого воина, как я. Это было не трусливое бегство с поджатым хвостом. Просто беспокоился за девушку. Еще не хватало, чтоб и ее похитили. Сердце трепещет от ярости, ум просчитывает варианты, но забитые мускулы плачут от боли. Да, и такое мощный подготовленный организм нуждается в отдыхе. Вторые сутки без сна. 

– Саша, снова собираешься туда? – подняла брови Лена, глядя на мои приготовления. 
– Естественно. 
– Один? 
– Да. Ты останешься здесь, дорогая, и запрешь за мной люк на замок. Когда вернусь, постучу условным сигналом. Вот так. – Я отбил револьвером по крышке мелодию Бетховена. 
– Я про то, что лучше идти с Вованом. 
– Думал об этом. Времени нет до него добираться. Да и опасно, вчера нарвался на отряд, еле ноги унес. – Не стал рассказывать про бой. 
– Я буду переживать. 
– А вот это напрасно, – как можно более бодрым голосом произнес я. 

Первым делом заменил батарейки в налобнике. Ручной фонарь примотал серым скотчем к Сайге. Лишний свет не повредит. Так, коллиматор работает. Ништяк. Сколько магазинов брать? Тут я задумался. Возьму по максимуму – пятнадцать магазинов и штук триста в рюкзак. 

– Помогай, – я кинул девушке пустой магазин и распечатал коробки с патронами. – Да не так. Вставляй по очереди. Сперва пулевой, потом картечь восьмерку. 
– А зачем так? 
– Надо, – объяснил я. 

В четыре руки быстро закончили с магазинами. Я скинул рваную куртку и со вздохом швырнул на пол. Капец одежке… а ведь брал за восемь косарей… вместо нее натянул «горку», а поверх разгрузку. Лена помогла вставлять магазины в подсумки. 

– Гранаты. В том ящике. 
– Сколько? 
– Две… нет, четыре! 

Велкры надежно зафиксировали мои любимые «эфочки». В рюкзак, помимо патронов, отправились дополнительные батарейки, две банки тушенки и сухари. Неизвестно сколько я там проведу времени. Также прихватил аптечку выживальщика. Полтора кило, ерунда, терпимо, а случиться может всякое. Повесив Сайгу на шею, попрыгал, поприседал. Нормуль, ничего не бренчит, не мешается. С некоторым сожалением снял свои прекрасные тактические ботинки. Ударопрочная подошва создает излишний шум при ходьбе, поэтому надел старые заношенные, но мягкие и бесшумные кроссы известного бренда «московский адидас». 

Снарядившись, подошел к зеркалу. Оттуда на меня глядел брутальный воин апокалипсиса. О, чуть не забыл. Я взял карельский боевой топорик – подарок шамана – и сунул за пояс. Трепещите, подземные твари, я иду! А теперь последний штрих. Или крайний, как сказал бы десантник. Закатав рукава, подошел к аквариуму. Молодец, Лена, не заморила голодом экзотическую зверушку. Толстые бока Зюзи поднимались и опускались. Думаю, самое время воспользоваться силой психоделической магии. Поднял крышку. Иди сюда. Засунув руку в аквариум, вытащил жабу. В первый и единственный раз, очень хорошо почувствовал эффект, хотя лизал всего один раз. А теперь я измотан, и предстоит бой. 

– Что ты делаешь?! – воскликнула Леночка. 
– Вот давай только без сцен ревности, дорогая? – Я в третий раз провел языком по пупырчатой спинке и отпустил жабу в аквариум. – Это, типа, наудачу! 
– Ага, конечно… – ответила она подозрительно. 

Ну все, пора выдвигаться, пока не началось действие вещества. Лена хотела еще что-то сказать, но я заклеил ее говорливые уста затяжным поцелуем. Наши языки забегали друг по другу. Трудно оторваться, как будто в последний раз. Возможно, так оно и есть? Прогнал дурную мысль подальше, отрываясь, наконец. Включил фонарь на голове и полез в колодец. Люк со скрипом опустился сверху, загремел замок. Как крышка гроба, блять. 

*** 

Накатывать начало уже на спуске. И в этот раз гораздо сильнее. Все стало нестерпимо ярким, даже захотелось выключить фонарь. Делать я это, конечно же, не стал. По стенам побежали узоры, напоминающие орнаменты древних жителей полуострова Юкатан. Заморгал, зажмурился, пытаясь избавиться от видений. Сейчас они только мешают. Но под закрытыми веками творилось веселье похлеще. Ебушки-воробушки, а вдруг я переборщил? Панические мысли вихрем заметались в черепной коробке. Так, Саня, главное, сейчас не загоняться. Что сделано, то сделано. Но как, блин, же растянулось время! Когда уже закончится этот спуск? 

Наконец, спустя тысячелетия, я оказался внизу. И замер в изумлении. Мрачное подземелье теперь сверкало удивительными цветами, как ночной лес на Пандоре из фильма «Аватар». Сталактиты шевелятся, как живые и что-то тихонько поют. Блин, нахрен мне эти глюки? Мне нужна сила! 

– Сила! Приди! – закричал я, раскидывая руки. 

Но никакого прилива не ощутил. Хм, странно это все, может надо еще подождать? Спецназовским тактическим бегом ринулся вперед. Внимательно все осматривал. Мое расширенное сознание должно заметить какие-то следы. Что-то необычное. Блять, да теперь вокруг все необычное, Санек, сказал я сам себе. Но я должен что-то найти. Хоть что-то… но вот что? Силу отыскать должен ты. На этот раз внутренний голос прозвучал по-другому. Словно не я говорил своему другому я, и даже, не как тревожное параноидальное я, лихорадочно выкрикивающее предупреждения об опасностях. Нет. Этот голос прилетел извне. Словно из другой далекой-далекой галактики. Блеать, и как отыскать эту силу? Я остановился и понюхал сырой воздух. Прикрыв глаза, увидел перед собой сморщенное зеленоватое лицо с большими ушами, похожее на престарелого Чебурашку. 

Оно заговорило: 
– Сила везде – в воде, в воздухе, в камне. Силе благодаря, живет все, – и наставительно погрозил трехпалой ладонью. 
И ту я осознал. Да это же сам магистр Йода явился ко мне! А это значит… получается… я – джедай? Да! Я рыцарь джедай! – вытащил томогавк. А это – мой меч джедая. 
– Джедаем сможешь быть ты, отыщешь Силу когда, – захихикал Йода. 
– Джедаем можешь ты не быть, но Силу отыскать обязан! – решил похвастать остроумием я. 
– Ох, и долбоеб же ты, Санек! – существо грустно покачало ушами. – Третий раз лизать не надо было. 
– И что теперь? 
– Не овладеешь Силой – Пиздец заберет тебя, юный падаван. – Чебуран зловеще затрясся в беззвучном смехе. 
– Блин… и как мне это сделать? – стало немного жутко. 
– Слова повторяй за мной. Сила течет во мне… 
– Сила течет во мне! 
– И я един с Силой. 
– И я един с Силой! 
– Тридцать раз повторить нужно теперь, – подсказал ушастый сенсэй. 
– Сила течет во мне, и я един с Силой! Сила течет во мне, и я един с Силой! – затараторил я. 

И с каждой фразой из всех пещерных ходов ко мне стягивались полупрозрачные вихри. Они закручивались вокруг моих тугих бицепсов, наполняя энергией, как разряженный телефон, подключенный к сети 220. Подкачался, ништяк. Я огляделся. Учитель Йода куда-то исчез, но знаю, он сейчас незримо наблюдает. 

В воздухе парят, слегка вибрируя, разноцветные светящиеся нити. Ага! Вот они, следы. Этот Егорыча, а эти два – детские. Джедай ребенка не обидит, мелькнула мысль. Издав ликующий вопль, я подпрыгнул и бросился по следу. И чем быстрее бежал, тем больше это напоминало полет. И я уже словно лечу на истребителе повстанцев в недрах Звезды Смерти. Сила поможет найти скрытый проход к самому сердцу Зла, которое вырежу своим охуительным световым мечом. Ведь я – джедай! И Сила течет во мне! Как круто лететь по извилистым тоннелям на космической скорости, проскакивая между смыкающихся стен и ловушек, уворачиваясь от огня оборонительных лазерных турелей! 

И я добрался. Секретный тоннель. Он явно имеет искусственное происхождение, шепнул джедаю Санек-подсказчик. Слишком ровные стены, прямые углы. Под небольшим наклоном уходит вниз. Здесь скрывается Дарт Ульрих, сюда ведут следы! Низко прогудел световой меч, который я крутанул в предвкушении боя. Начал спускаться, но уже не бежал, а крался осторожно, проявляя джедайскую хитрость и незаметность. Сила течет во мне, и я един с Силой. А еще здесь могут быть ловушки… но опасался зря. Если когда-то и были стреляющие из скрытых ниш пулеметы, выпрыгивающие из стен стальные зубья, испепеляющие струи пламени, ямы с серной кислотой, то сейчас все пришло в негодность. 

Остановился перед нагромождением булыжников. Мощный должен был быть взрыв, чтобы обрушить эти своды. Но след уходит под завал. Заглянув под большой, величиной с джип, камень, я плотоядно усмехнулся. Мне открылась щель. Темные силы расчистили путь. Сила течет во мне, и я един с Силой… Недолго думая, нырнул в трещину. Где-то пришлось пригибаться, где-то протискиваться боком, но метров через пятьдесят я оказался в свободном от камней коридоре. Дальше он поворачивает направо. А из-за угла исходит багровый свет. 

Вот она – Обитель Зла. Короткими перебежками, прислушиваясь к каждому шороху, преодолел расстояние до поворота. И осторожно выглянул. Большой зал, похожий на лабораторию. Валера и все его семейство помещены в стеклянные саркофаги. Как корнями деревьев, их тела опутаны проводами и трубками. Живы, судя по зеленоватым всплескам Силы, но, похоже без сознания. Чуть дальше прямо на полу бездыханный Егорыч… а еще дальше – тот за кем я пришел. Он стоит спиной ко мне перед работающими мониторами. Что-то переключает на пульте. Черный плащ скрывает фигуру, а голова прячется под немецким шлемом, откуда доносится тяжелое астматическое дыхание, от которого по коже побежал мороз. 

Уже не таясь, шагнул в зал. Луч-сабля в моей руке потрескивает, гудит, сыпет искрами. 
Сила течет во мне, и я един с Силой… Сила течет во мне, и я един с Силой. Сила течет во мне, и я един с Силой! 

Глава. 18 

Противник окружал меня. Они выходили из скрытых ниш, из люков в полу, из-за странных машин и приборов. Эх, жаль, что мой Саня-параноик запропастился куда-то. Не стоило так необдуманно бросаться на врага. Без разведки, без выявления сильных и слабых сторон. Без какого-либо плана вообще. А я рассчитывал на битву один на один. 

Снова возник мастер Йода. Посмотрев на меня большими грустными глазами, он сделал рука-лицо и растворился бесследно. Да плевать на это все! Ведь я – гребанный джедай! Дарт Ульрих махнул черной дланью, и штурмовики в белой броне кинулись в атаку. 

Все закружилось в смертоносной пляске. Удар. Поворот. Уход в сторону. Прыжок. Наши силуэты скакали и обменивались ударами на фоне десятков светящихся ламповых мониторов. Сила течет во мне, и я един с Силой! Разъяренно гудел мой лазерный меч, отлетали во все стороны конечности, фонтанами хлестала кровь из ран врагов. Странно, я думал, луч-сабля запекает мясо и кровь. Некоторые штурмовики бестолково стреляли из бластеров, но я легко уворачивался от разрядов. В тоже время мне удавалось следить, чтобы под горячую руку не досталось моим пленным друзьям. 

Остановился, тяжело дыша, и расхохотался, оглядевшись. Бетонный пол сделался пурпурным от крови. Штурмовики в неестественных позах распластались тут и там. Ништяк. Правда, временами изображение подергивалось рябью, и вместо силовой брони возникали какие-то уроды в белых халатах. Я уже особо не заморачивался, пытаясь отличить иллюзию от реальности. Главное – победа! 

Подцепив носком подкатившейся шлем с головой имперского клона внутри, подпнул его, как мячик, и с вертухи отправил в ошалевшего темного властелина. Я, конечно, не ждал, что он сделает пас. Дарт Ульрих и не сделал. С треском разлетелся выпуклый монитор. В последний миг сумел увернуться. Ну да, он ведь тоже владеет Силой. Темной ее стороной. Я покрутил световым мечом и встал в боевую стойку. Давай же, иди сюда, отродье, проверим чье кунг-фу круче! 

К моей печали, черная сволочь не приняла вызов, бросившись наутек. Всегда знал, что джедаи круче ситхов! Стоять, падла! Я кинулся следом. Черный плащ мелькал в поле моего зрения. Ульрих сворачивал то вправо, то влево, пытаясь укрыть за стеклянными саркофагами. Вот прыткий гад! Преодолев зал, Дарт треснул кулаком в кожаной перчатке по кнопке. Загудели сервоприводы, тяжелая бронированная дверь стала отъезжать в сторону. Беглец шмыгнул в открывающуюся щель. 

Сейчас сбежит, сука! Я размахнулся и швырнул луч-саблю, правда она снова стала боевым томагавком. Блин, неужели отпускает? Рановато. Топорик с силой вонзился, заклинивая в дверном пазе. И главное – он зацепил плащ мерзавца. Издав джедайский клич, я побежал добивать. Тот задергался, как пойманное шимпанзе и рванул изо всех сил. Кусок плаща остался в проеме, а ублюдок побежал по длинному тоннелю, освещенному редкими лампочками. 

Выдернул томагавк, он опять превратился в меч джедая. Хотел уже бежать, но… я оглянулся. Может, хрен с ним, с Ульрихом? Может, сперва освободить друзей? Привести их в чувство! Если они еще живы, конечно. Нет, сперва – темный злодей! Уже удаляется! Громко цокают его кованные сапоги. Надо грохнуть упыря, пока не устроил какую-нибудь невероятную гадость. Например, нажмет кнопку самоликвидации или пустит в помещения отравляющий газ! С такими мыслями я бросился вдогонку. 

Из коридора я попал в другой, не менее странный зал. В ноздри ударила отвратная вонь. Здесь рядами стоят сотни клеток, в которых шевелятся человекоподобные уродцы. Это правда или глюки? У некоторых нет глаз, у других по четыре или по шесть в разных частях головы. Кстати, головы тоже непропорциональных размеров. Надутые, как арбуз, и маленькие, величиной с кулак, вытянутые или перекошенные, безобразные. Общим признаком были раздутые перекормленные тела. Вряд ли они бы смогли передвигаться самостоятельно. 

Побежал дальше. Черный плащ взметнулся и скрылся на другом конце зала. Уродцы жутко завывали мне вслед со всех сторон. Я стиснул зубы, стараясь не обращать внимание. Но этот вой пробирал до мозга костей. 

Следующий зал встретил лязгающим грохотом. Пол под ногами дрожит и вибрирует. За адским шумом я уже не слышу топот беглеца. Что это за машины? Здесь, наверное, вырабатывается энергия для оружия Звезды Смерти? Теперь осторожнее, темный ситх может затаиться где угодно и ударить исподтишка. Ему страшно, да… я чую его страх, он оставляет за собой ощутимый шлейф серой безысходности и ужаса. Подлая тварь не ожидала возвращения джедая. 

Пересек и этот зал. Вот он, ублюдок! Черная тень неслась по металлическим ступеням куда-то наверх. Поднимаясь по лестнице, услышал хлопок. Черт! Он скрылся за дверью! Влетев, как коршун, на верхнюю галерею, ногой пнул по дверям. Заперто! Бах! Бах! Бах! Полетели искры, но мой лазерный меч ее не берет. Стоп! Но у меня же есть бластер. Даже два. Не джедайское оружие, конечно… вытащил из кобуры тот, что поменьше. Убойный револьветрон. Направил на личинку замка. ТЫДЫЩ! Яркая вспышка и облако дыма. Дверь дернулась и открылась в мою сторону. Хм, а может, и не стоило стрелять? 

Пробежав еще один короткий коридорчик, оказался перед другой дверью. Дорогой, массивной, отделанной резным красным деревом. Наверно, тоже не заперто. Я потянулся к ручке, но в последний момент Сила подсказала мне… да что там, она словно дернула меня за шиворот. Деревянная облицовка взорвалась очередью отверстий. Вспышки разрядов прошли в сантиметрах от меня. Острые щепки впились в кожу, но я не чувствовал боли в этот момент. Ах, ты скотина! Не признаешь честный джедайский поединок? Схватив Сайгатрон, бахнул несколько раз в ответку сквозь пробитые дыры. Плазма вылетала из ствола цельными и рассеянными сгустками. Сменив батарею бластера, шарахнул еще несколько раз, пнул дверь и кубарем влетел в помещение. 

А здесь явно живут, отметило сознание, пока глаза выискивали цель. Ковры, мебель из массива, флаги со свастикой и портрет палпатина – повелителя ситхов. Я узнал его рожу по зализанной челке и мелким усикам. Но где же Дарт Ульрих? Не терпится его аннигилировать. Двинулся вперед, отпинывая по сторонам резные стулья и кожаные кресла. Сила бежит во мне, и я един с Силой. Она не даст застать меня врасплох. 

Что-то зашуршало за огромным столом, заваленным бумагами, чернильницами и прочей ретро-канцелярией. Я поднял ствол и выстрели в лампу с бежевым кожаным абажуром. В ту же секунды из-под стола выскочил Дарт Ульрих. Бросив на пол имперский шмайссотрон, он вскинул руки. Ага, заряды закончились! Торжествующая улыбка тронула мое сосредоточенное лицо. 

– Нихт шиссен! Нихт шиссен! – сухо затрещал голос через динамики. 

Хоть я и не силен в языке ситхов, но понял, что говорит темный лорд. Опустил суровое дуло Сайготрона. Нет, ты не умрешь от презренного бластера. Я снял с пояса и активировал лазерный меч. Дарт Ульрих испуганно завопил, когда гудящая сабля описала дугу. Отправляйся в преисподнюю! Я практически видел, как пронзаю черный бронекостюм, как голова в каске срывается с плеч… но в этот миг все мое тело пронзила чудовищная непередаваемая боль. Меня скрутило, меч выпал из парализованных рук. Я закричал. Мастер Йода, приди на помощь! Сила, где же ты?! Сквозь меркнущее сознание различил зловещий хохот Ульриха. Я попытался встать, но жгучая боль расплавленной лавой струилась по всем нервным окончаниям, терзала синапсы и аксоны. Это конец… Из последних сил мне удалось сфокусировать зрение. Черная фигура встала надо мной, заслонив свет ламп. 
– Данке шон, фрау Антонина, – прогудел он. 
А через минуту рядом с ним появилась вторая фигура. Теща! Старческое лицо растянулось в кривой усмешке. Из ноздрей старой ведьмы выходили какие-то трубки, соединенные с баллонами на спине, в руках парализатор, а в глазах жажда смерти. В следующий миг все поглотила багровая пелена. 

Глава. 19 

Меня выбросило в гиперпространство. Космический холод пронизывал насквозь. Ну, вот и все, походу дела, ты умер, Санек. Что это за место? Неужели сюда попадают все джедаи? Калейдоскоп непонятно чего, где нет времени, нет ориентиров и привычной метрики пространства, где каждую секунду рождаются и умирают целые вселенные. Где, черт побери, Йода? И тут я услышал знакомое хихиканье. 

– За мной следовать должен ты. – Зеленый чебуратор возник передо мной в облаке света. 
– Где мы, блять? – спросил я. 
– В изнанке мира находишься ты, Санек. Не место здесь падаванам глупым с левелом непрокаченным! 

Не успел ничего больше спросить, ушастый подскочил и зарядил своей клюкой прямо в лоб. Раздался протяжный звук гонга. Ближайшая точка сингулярности распахнула алчную пасть, я закричал, проваливаясь в бездну. Скорость стремительно росла, пятнышко света впереди раздувалось, обретало объем. И вот, я уже лечу, как спутник на орбите, разглядывая заснеженные материки родной планеты. Свободными от снегов остались только экваториальные области – Центральная Африка, Индия, Южная Америка. В Северной Америке бушует Йеллоустоун. Потоки магмы, изрыгаются, как кровь из открытой раны, шлейфы пепла и дыма, как змеи, тянутся через половину пендосского континента, сверкая холодными вспышками молний. 

Так засмотрелся, что чуть не влетел в огромную кучу металла. Да это же МКС! Я задержался немного, разглядывая мертвую станцию. Несколько солнечных батарей разбито, один из модулей черный от копоти, в другом пробоина, словно кто-то из пушки обстрелял. Неподалеку в открытом космосе парят два тела без скафандров. Подлетев ближе, различил нерусские имена, на одном шеврон НАСА, на другом трупе значок США. И у каждого аккуратная дырочка во лбу. Наверно, когда начался БП, наши космонавты избивались от представителей вражеского государства. Хотя, возможно, те напали первыми, судя по разрушениям, здесь кипел бой. 

Но станция отнюдь не мертва, как показалось ранее. В одном из модулей светятся желтыми пятнышками иллюминаторы. Заглянув туда, увидел двух небритых космонавтов. Наши, стопудов, подумал я. Они занимались работой с непонятным прибором, что-то вычисляли на компе. Хотел понаблюдать, но меня потащило дальше, будто жестокая гравитация дернула за воротник. На огромной скорости я падал вниз. Проскочив слоеный пирог облаков, вместе с отравленным радиацией ветром, полетел над выжженными городами, разрушенными платинами, оплавленными исполинскими язвами – следами ядерных ударов. 

Но не все населенные пункты уничтожены. Маленькие городки, деревни, поселки, в основном, уцелели. Охраняемые периметры, пулеметные гнезда, стены, колючая проволока, противотанковые рвы. Где-то все еще бушует война. Я видел бегущих по белым полям человечков с оружием в руках, видел танки, расстреливающие обороняющийся город, слышал гром сотен орудий и свист снарядов. Неужели эта битва за ресурсы никогда не закончится? Когда этим глупцам надоест убивать друг друга? 

Меня понесло дальше, на Север. Обгоревшие пеньки зданий, покореженная и отброшенная на сотни метров тарелка Зенит-арены, указывали на то, что здесь когда-то была жизнь. Но пролетая над Петрозаводском, сердце потеплело от радости. Родному городу, видимо не досталось боеголовки. Светятся окна домов, проезжают редкие автомобили, в основном патрули, над зданием администрации гордо реет российский флаг. 

Но я летел все дальше и дальше. Над лесами, сопками, маленькими деревушками. Сделал круг над захваченной пендосней Кандалакшей. Потом снова тайга, покрытые льдом озера, реки. Наконец, как в водоворот, меня втянуло в темный зрачок пещеры. Пролетев храпящего Вована, затем лабиринт подземных ходов, тайный бункер безумных фрицев, мой разум ворвался-таки в свое бренное, но мускулистое, тело. 

*** 

Реальность встретила сурово. Первое что ощутил – холод и жесткость металлического ложа. Конечности зафиксированы в прочных кандалах. Эти сволочи содрали с меня всю одежду, даже тактические трусы. Раздался звон, будто кто-то перебирает в лотке хирургические инструменты. Я осторожно приоткрыл глаз. 

– Ульрих, Ульрих! Он очнулся! – запрыгала старуха, наставляя на меня гребанный парализатор. 
– Это не есть быть, – прохрипел голос вне поля зрения. – Инъекция вырубайтен человекен на двенадцать чассен! 

Уже не таясь, открыл оба глаза. Что за помещение? Опять лаборатория? Кафельная плитка кое-где отвалилась. Когда-то она была белая, но теперь заляпана бурыми и черными пятнами, потеками, разводами. Больше похоже на мясницкую. Я сглотнул нервный ком. Действие жабы закончилось. Йода больше не абонент. Сила не… хм… а что-то определенно осталось. Энергия тонким ручейком вливалось в мое обессиленное немецкой химией тело. Но этого мало… мало, блять! Так, главное – не поддаваться панике. Сила бежит во мне, и я един с Силой. Йокарный иконостас, как сказал бы Егорыч, только бы не отпустило раньше времени! Надо их как-то заболтать, усыпить бдительность, вырваться и устроить адский дестрой. 

– Эй, немчура недобитая! – крикнул я. – А ты в курсе, что Гитлер капут? 
– Можно мне снова его обездвижить, герр? – облизнулась полоумная теща. 
– Найн, майне либе гретхен… – к ней подошел черный ублюдок в маске. 
– Так ты, значит, Ульрих? – я презрительно усмехнулся. – Ты откуда, блин, нарисовался вообще? 
Он бешено засопел, но все же ответил: 
– Ты меня знать? Я есть доктор Ульрих фон Рихтер! Я работать в бункер, делать биологише ваффен для майн Фюрер во славу великий Рейх! Фатерланд начинать война – майне лабараторийа новый подопытный, много советише зольдаттен – карашо! Зер гуд! Но злой ирония судьба – русиш партизанен взорвать выход. Я проводить здесь восемьдесят лет, наука, трансплантология и выращивание доноров из майне подчиненный продлевать майн жизнь! Я знать, Рейх не оставлять своих сынов. И мы дождаться. Сейсмограф передайтен много гроссен взрывен, значит майне коллеген получить вундерваффе – атомбомбе! Взрывен сдвинуть пластен породен, майне зольдаттен найти выход, доктор фон Рихтер выпускать вирусен! – Фашист поболтал колбой с прозрачным веществом. – Вирусен лететь, все заражать, советише – капут, еврей – капут, негр – капут! Великий Рейх – править планетен, йа-йа! Атомарен пиздохен – шайссе! Ульрих делать гроссен Пиздохен! 

Капец, да он же наглухо больной! Крышак совсем уехал за десятилетия под землей. Если не остановлю гада, всех, кто выжил после ядерных бомбардировок, ждет ужасная смерть. А, может, что и похуже. Ну и кто же, если не я, резкий и опасный джедай, остановит сумасшедшего доктора и спасет мир? 

– Евреи, негры… это понятно, – как можно более равнодушно сказал я, – но меня-то зачем схватили? И моих друзей? 
– Ихь гипнозен мозген этот милый фрау. – Безумец погладил старую кошелку по ягодицам, от чего та аж расцвела. – Мы либен друк друк! Делать, о, йа-йа, даст ист фантастишь! Рожать много-много киндерн! 
Чуть не расплакался от умиления, блять. Ульрих резко повернулся ко мне: 
– А другой женщин будет делать новый зольдатен, ты убивать майн зольдат, я делать новый зольдат! Твой мускулен – зер гуд! Я брать твой сперматазоиден для скрещиваний. Фрау Антонина, – в черной кожаной перчатке сверкнул скальпель, – отрезайтен у этот глупый русиш яйкен, а я доставайтен семенной жидкост! 
Карга отложила парализатор и радостно схватила острозаточенный инструмент. 
– Эй, эй, эй! – я задергался в кандалах. – Может, возьмете мое семя классическим, так сказать, способом? 
Теща вопросительно уставилась на господина. Тот думал полминуты, а потом прохрипел: 
– Найн! Резайтен! Хо-хо-хо! 
Я собрал всю накопленную силу и чудовищно напряг стальные мышцы, пытаясь разорвать захваты. Мои шары испуганно втянулись, когда кожи коснулась холодная сталь. 

Глава. 20 

Мозг лихорадочно искал пути выхода из сложившейся неприятной ситуации. Просто охренеть какой неприятной! Хорошо, блин, успел оплодотворить свою девушку. Моя генетическая линия не прервется сегодня. Хотя, когда к яйцам приставлено суперострое лезвие, это как-то не особо греет душу, согласитесь. Страх липкой хваткой сковал тело. Я выпучил глаза и сжал зубы, чтобы не орать. Не доставлю врагам такого удовольствия. 

Мои орехи не такие уж титановые, как всегда считал, а теперь их спасет только чудо! Пусть сейчас ворвется Егорыч! Или Вован!.. нет, он, наверняка спит бухой… пусть Валера выберется! Он гребанный, мать его ФСБшник! Пусть тормознет свою любимую тещеньку! Да пусть хоть сам Иисус сойдет с небес! Только не это! Нееееееет! 

– Стоп! – сказал вдруг Ульрих. 
Сталь убралась от моих драгоценностей. Тяжелые капли пота скатились по вискам. В этот момент я готов был расцеловать фашистского палача. Боги меня услышали! Экзекуция отменяется! А может я сам как-то повоздействовал на этого ублюдка с помощью Силы? Ништяк, ништяк… 

– Майне либе! Это нужна делать под музыка! 
– То есть не резать, херр? 
– Айн минутен, майне либе! Где-то был грамм-пластинка, кхе-кхе… сейчас находить… 

Злодей снял автомат и повесил на ржавую вешалку. Согнувшись, принялся рыться в тумбочке. Вскоре достал стопку пластинок в пожелтевших обложках. 
– Марши Великого Рейха… найн, этот русиш швайне не достоин такой честь… Моцарт? Найн… – он откидывал в сторону винил. – О, майн гот! Вагнер! Даст ист гуд, йа-йа! Тебе нравить Вагнер, дер кретин? 
Это чучело ко мне обратилось? 
– Катись в ад, фашистская сволочь! – заорал я. – Русские не сдаются! 

Ульрих вон Рихтер издал кашляющие шипящие звуки. Я не сразу понял, что это смех. Он покрутил ручку доисторического патефона, стоящего на тумбочке. Заскрипела пластинка, и комнату наполнила величественная музыка. Полет Валькирий. Эту мелодию не раз слушал в другой прошлой жизни, колеся по Карелии на своей «Гранд-Витаре». Черный демон задергался, будто дирижируя оркестром. Теща зачарованно уставилось на него. Я потянулся до хруста костей. Надо вырваться, пока эти твари отвлеклись! Еще чуть-чуть… правый захват, вроде, поддается… еще давай, Санек, еще немного… 

– Приступать, фрау! – резко прокашлял фриц. 
Старуха, ощерившись, до боли сжала и оттянула несчастную мошонку. Ульрих подобрался ближе, торжествующе сверкнул блик на непроницаемых очках над защитной маской, хрипящее дыхание участилось в нетерпеливом ожидании. Я зажмурился, приготовившись к боли. К адской немыслимой боли. 

Бах! В этот момент грохнула входная дверь. Слава яйцам! Случилось то, на что я уже не надеялся! Хватка ослабла. Открыв глаза, я чуть не заорал. Лена! Какого хрена тебя сюда принесло? Два маньяка тоже уставились на нее, видимо в шоке. Девушка влетела, как разъяренная фурия. Волосы разметались огненным заревом, глаза вспыхивают молниями, сияет зеркальным блеском круглый щит. В руке короткий меч, из одежды только нижнее белье и зимние сапоги. Я проморгался, меч превратился в скалку, а щит – в начищенную до блеска сковороду, на которой она обычно жариит блины. 

Не давая им опомниться, девушка метнула свой акинак. Бешено вращаясь, адская скалка ударила фрицу точнехонько в лоб. Началось лихое месиво. Про меня все забыли. Зарычав, немецкий чикатилло выхватил у бабки скальпель и метнул в Лену. Дзинь! Клинок отлетел в сторону. Умница, прикрылась сковородкой! Старуха взяла парализатор, коварная игла свистнула, вылетая из дула. Но Леночка вновь ловко отбила чудесным щитом. 

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Это Ульрих принялся швырять инструмент из хирургического лотка. С каждым отбитым клинком Лена приближалась все ближе. Теща перезаряжала парализующий пистолет. Черт, она ведь может попасть в ее обнаженные ноги или плечи! Набрав побольше воздуха, я со всей мочи харкнул в каргу. Есть! Точняк в ухо! Но ведьма, не обращая внимания, поднимала парализатор. Любимая тотчас оценила опасность. Мелодия «Валькирий» достигла кульминации. Элегантным броском тяжелая сковорода устремилась в полет. Бамс! Тещу отбросило с копыт. Из ноздрей выпали трубки, она приподнялась на миг и тут же рухнула лицом в пол. 

– Лена! – заорал я, только сейчас поняв, что она осталось без оружия. – Автомааат хватаааай! 
Слава богу, поняла. Рысью кинулась к вешалке, где болтался MP-38. Ульрих дернулся наперерез, но растянулся об тещу. Тут же вскочил. Я заметил в его руке топорик для разделки мяса. Понимая, что не успеет добежать, черный урод замахнулся для броска. Нет! Лена успела первой. 

От грохота заложило уши. Длинная очередь отшвырнула фашиста, как надоедливую муху. Вдребезги брызнули стеклянные шкафы и шифоньеры, куда влетела, закованная в черный доспех фигура. Посыпались банки с заспиртованными уродцами, колбы, инструмент и вазы с засохшими десятки лет назад цветами. Проиграв заключительный аккорд, умолк патефон, только игла еще какое-то время сухо царапала старую пластинку. 

*** 

Да, мои молитвы были услышаны. Иначе как чудом это не назовешь. Лена возилась с кандалами, пытаясь освободить мои могучие руки. 
– Знаешь, кто я? – спросил я. 
– Кто? Алкомен? – она приподняла бровь, расправляясь с правым наручником. 
– Я – джедай! Ты спасла меня, теперь в галактике воцарится мир. 
– Аха-ха-ха! 
– А знаешь, кто ты? 
– Подруга джедая? – вот и левая рука на свободе. 
– Нет! Ты – Чудо-женщина! 
– Круто, ха-ха-ха! 
– Джедай и Чудо-женщина – офигенная парочка! – заржал я, спрыгнув со стола. – Такое кино я бы посмотрел! 

Мы обнялись. Начало отпускать напряжение. Я все еще не мог поверить, что выпутался из самой опасной переделки в своей жизни. 
– Тебе нужно одеться, джедай! – Лена отстранилась. 
– А может, сначала кхм… кхм?.. – подмигнул я. 
– О боже, у тебя только одно на уме! – закатила глаза. 
– Ну, извини, окажись ты здесь минутой позже, у меня бы вообще не было такой возможности. 

Одежда и все мое снаряжение отыскалось здесь же, на заляпанной кровью кушетке. 
– Как ты вообще тут оказалась? – задал я волнующий вопрос. 
– Когда ты ушел, я хотела пожарить блинов к твоему возвращению. Но вдруг, через несколько минут, стало как-то странно… пиздец, как странно… 
– Ха! Походу, тебе передалось вещество, – усмехнулся я, застегивая штаны. – Ну, с Зюзи нашей. 
– Я так и поняла, – задумчиво произнесла Чудо-женщина. – Все вокруг стало таким… таким… не могу объяснить… 
– Офигенным? – подсказал я. 
– Нет… сначала мне стало очень страшно… я думала, что это из-за токсикоза! Что я сошла с ума! Но потом я увидела свою бабушку, которая давно умерла. Она мне все объяснила, успокоила… я начала плакать, мне хотелось остаться с ней. А бабушка как закричит: «Шо ты сопли распустила?! Выживальщику-то твоему щас пиздецок настанет!» И еще говорит, вот твое оружие, выручай голубчика своего! Щит мне дала и меч. 
– Хорошая у тебя бабка была. – Я застегнул разгрузку и зарядил револьвер. 
– Ну а дальше сама не помню… как будто что-то вело меня. Ну, и тебя нашла. 
– Офигеть, выходит не зря тебя поцеловал перед вылазкой! Надо будет повторить. 
– Нет! – Она вздрогнула. – Это было что-то неправильное. Нечеловеческое. И ты поклянись, что больше не будешь лизать эту жабу! 
– Почему? – удивился я. – Сейчас кругом апокалипсис. А для выживания все средства хороши. Посмотри, как мы круто управились – всех нашли, всех спасли, врагов победили. 
– Ты бы и без дурацкой жабы справился, я уверена. Вован ведь ничего не употребляет и не лижет жаб. 
– Ага, только водку хлещет литрами. К тому же он здоровый, как два меня! И к тому же больной на всю башню! 
– Ой, кто бы говорил… – вздохнула она. 
– Ты заколебала! Что ты мне этого психа-десантника в пример ставишь? Если тебе он так нравится, ну так давай, иди. Живи с ним в его берлоге. 
– Ну, не начинай. Просто переживаю за тебя, не хочу, чтобы сжег свой мозг всякими жабами и мухоморами. Я люблю только тебя, мой джедай! 

Я сграбастал ее в объятия. О, моя Чудо-женщина. Зачем я погнал на нее в самом деле? Уже в который раз выручает из беды. Надо просто, чтобы ее не касались все эти схватки, перестрелки, вещества… чем меньше знает, тем спокойнее для нее. И для нашего будущего ребенка. 

– Блин! Да ты вся холодная! Давай, одевайся! 
Скинув разгрузку, я стянул с себя «горку» и термуху. 
– А ты? – она влезла в мои тактические шмотки, прикрыв соблазнительные формы. 
– Мой мускулистый торс не боится холодов. Пошли. 
– Подожди! А как же Антонина Петровна? Мы бросим ее здесь? – Лена склонилась над телом гребанной бабки. – Она еще жива! 
– Не вопрос. Сейчас исправим! – Я дернул затвор Сайги и шагнул вперед. 
– Ты что убьешь пожилую беззащитную женщину? – воскликнула Лена. 
– Да она мне яйца чуть не откромсала! Это ж ты зарядила в бубен сковородой! Забыла? 
– Я сама была не своя… – тихо произнесла девушка. – Как и Антонина Петровна. Уверена, этот фашист как-то воздействовал на нее. 
– Даже догадываюсь, каким образом. – Я сплюнул. 
– Представь, как расстроится Люся, как расстроятся ее внуки, Валера… 

Я усмехнулся про себя. Ну, очкарик-то уж, вряд ли, станет горевать по своей полоумной теще. Хэппи-энд, можно сказать. Ладно, не буду огорчать Леночку. А старуха, поди, и так сдохнет в скором времени. 
– Не вариант ее тащить, – подумав, решил я. 
– Но… 
– Освободим сначала Валеру с семейством, пусть сам ее волокут. 

Лена была вынуждена согласиться с моей железной логикой. Мы подняли бесчувственное тело и уложили на операционный стол, на котором совсем недавно чуть не кастрировали меня. Хоть любимая и протестовала, но я потуже закрепил ее руки и ноги. 
– На всякий случай, – объяснил я Лене, – а то свалится и ушибет себе что-нибудь. 

Подошел к заваленному осколками стеллажей Ульриху. Пнул по ноге. Не дышит, собака фашистская. А ведь и впрямь чем-то напоминает Дарта Вейдера из Звездных Войн. Может, сорвать с него маску, и он прохрипит на последнем выдохе: «Саня, я – твой отец!» Делать это я, конечно, не стал. Обшарив костюм, нашел запасной магазин МР-38, связку ключей и маленькую алюминиевую коробочку. Открыв, похолодел от осознания, что были на волосок от смерти. Ампулы с вирусом! Нам невероятно повезло, что Лена не прострелила эту коробку! 

– Ну, ты идешь, Саш? – спросила она, стоя у двери. – Что там у тебя? 
– Все нормально, детка! – улыбнулся я, оборачиваясь. 

Аккуратно сложил страшную находку в рюкзак. Надо придумать способ, как безопасно уничтожить эту дрянь. Может, Валера что дельное подскажет? Он же ФСБшник. Проверив, ничего ли не оставили, мы отправились вызволять друзей. 

Глава. 21 

Мое расширенное сознание теперь сузилось до размеров черепной коробки. Я снова стал обычным выживальщиком, а не джедаем. Но это не принесло облегчения. Как бы хотелось, чтобы это все оказалось сном после курения шишек с Вованом. Как я себя не щипал и не лупил по лицу, пока шли по немецкому бункеру, проснуться не получалось. Самая что ни на есть реальная реальность. 

Я представил, как мы с Валерой будем долго изучать это убежище. Сколько здесь полезных ништяков можно найти. Чего стоит только автономное электропитание, исправно функционирующее восемь десятков лет. Интересно, на каком источнике энергии это все работает? Узнаем позже. Сейчас главное провести ревизию захваченного добра. И выкинуть нахрен всю нацистскую атрибутику. Несмотря на защищенность и автономность секретной лаборатории, жить бы тут не стал. После всего, что здесь творилось… я впечатлительный человек, не хочу, чтобы мучили кошмары. Но вот десантуре должен понравиться новый домик. Ведь он куда комфортнее, чем его неандертальское логово. 

Вышли в зал с уродцами в клетках. Вот блин, а я думал, приглючило тогда. Безумный ученый выращивал их на убой, как бройлерных цыплят. Лена тихонько вздохнула. Я положил руку ей на плечо. 

– Надо освободить этих несчастных, – сказала она. 
Я только кивнул. Мы с Вованом по-другому решим эту проблему. Избавить человекоподобных уродов от страданий будет лучшим выходом. Да, слишком уж легко умер проклятый Ульрих. Теперь я понимаю, какой подвиг совершили наши предки, защитив человечество от фашистского безумия. 

Добравшись до первого зала, принялись вскрывать стеклянные саркофаги, чтобы освободить друзей. Лена отсоединяла трубки и провода, а я тем временем оттащил в угол трупы врагов, чтобы не травмировать хрупкую детскую психику. Или зря это делаю? Пусть привыкают к ужасам БП. Хотя, пусть Валера это решает. Закончив с уборкой мертвецов, подошел к «гробу» очкастого другана. 

Отсоединив хитросплетения, опутывающие тщедушный организм, я похлопал по впалым щекам. ФСБшник дышал, но не просыпался, гад такой, хотя рядом дети уже пришли в себя. Хм, попробуем другой метод. Вытащил из подсумка фляжку. Отвинтив крышку, оттянул челюсть Валеры и влил пару капель обжигающей жидкости. В ту же секунду камрад закашлялся, подскочил, завертел по сторонам ошалевшим жалом. 

– Добро пожаловать в реальный мир, Нео! – с улыбкой произнес я. 
– Что происходит?.. Саня?.. 
– Все нормально, друган! 
– О, детишки, и вы здесь! И Люся! 
– Папа, папочка! 
– Саня, где мы находимся? – Валера лихорадочно натягивал свои шмотки. 
– В секретном немецком укрытии. 
– Что за дичь ты мне втираешь? Что значит в немецком? 
– Ну, фашисты здесь прятались, точнее, их тут замуровало во времена войны. 
– Что за бред! Ты в своем уме? Ты что, опять накурился? 
– Ты заколебал! – разозлился я. – Делать мне больше нечего, как сочинять небылицы? 
– А где этот бункер находится? 
– В моей пещере! 
– То есть, подожди, ты хочешь сказать, что ты построил Схрон в одном заброшенном немецком бункере, а под ним обнаружилась гигантская пещерная система, а в этой пещере в свою очередь скрытое убежище нацистов? Я правильно понимаю? 
– Да, – ответил я. – Здесь у них какая-то военная биолаборатория. 
– Ну и бредятина, я разочарован, – покачал головой очкастый нытик. – Ты говорил, что будешь писать книгу. Но если бы я наткнулся на подобный текст, то у меня бы просто взорвало пукан от нереалистичности! Эй, а где, кстати, мой Вепрь?! 
– Вот он, блять, лежит! Слепой что ли? 

Я отошел в сторону от этого неблагодарного охреневшего говнюка. Сам ничего не может, кроме как щелкать своим самодовольным хлебалом, а туда же – критиковать меня. Спорить с придурошным, никаких нервов не напасешься. Ничего, скоро он убедится, все они убедятся, что Санек прав и что он для них сделал. Прощения еще попросят! Вообще, очкарику, скорее всего, просто стыдно оттого, что он, ФСБшник, ничего не знал про это место. 

Переместившись к храпящему на полу Егорычу, повторил процедуру «воскрешения». Дед, хищно повел носом, не открывая глаз, ухватил фляжку и надолго присосался к ней. Мне с трудом удалось вырвать пойло из его крепких рук. Не хватало еще утихомиривать напившегося лесника. Он подпрыгнул с безумными глазами и торчащей во все стороны бородищей. 

– В атаку! Бей немчуру, мать вашу! – грозно зарычал ветеран. 
– Отставить Егорыч, – сказал я. – Всех уже перебили. 
– Ох, йедрит-кудрит, проспал опять дед, – вздохнул он. – Так это шо, и Ульриха тоже тово?.. 
– Этого мерзавца – в первую очередь. 
– Саня! – Подбежал Валера. – Где теща? Где Люсина мама? Лена сказала, вы ее где-то оставили. Веди меня к ней! 
– Друг, ты наговорил кучу говна в мой адрес, а теперь прибегаешь без извинений. Орешь, что-то просишь от меня, но делаешь это без должного уважения. 
– Ладно, Саня, прости, – он виновато протер очки. – Мне жена харакири сейчас сделает, если тещу не приведем. 

Я вздохнул. Ох, уж эта теща. Все проблемы из-за нее. 
– Ну, пойдем. Сейчас ты просто охренеешь, когда увидишь, что Санек не врет. 
– Да верю, я тебе верю! – Зашипел Валера. – Идем же! 
– Пошли с нами, Егорыч, покажу тебе дохлого Ульриха. Держи свою Мосю. 

Оставив женщин и детей дожидаться нас, отправились вглубь подземной лаборатории. В машинном зале очкарик удивленно присвистнул. 
– В ближайшее время надо все тут изучить, – сказал я. – А ты подумай, как сделать отводку к нашему огороду. 
– Чего тут думать… кабель надо только… на чем работает эта штуковина? – он принялся изучать циферблаты на стенке гудящего агрегата. 
– Потом разберемся. 

В следующем зале Егорыч сплюнул и перекрестился. Валера принялся блевать при виде клеток с запертыми в них уродцами. Как такой хлюпик вообще попал в ФСБ? 
– Такая судьба ждала бы вас, если б не я, – проворчал я. – Нацисты-каннибалы Третьего рейха… круто, не правда ли? Попизди мне теперь еще что-то насчет нереалистичности. 
– Я понял, Саня, понял… – камрад вытер рот платочком. – А где Антонина Петровна? В одной из клеток? 
– Если бы. Идем дальше. 

Попетляв по коридорам, очутились в рабочем кабинете, где меня парализовала полоумная старуха. Егорыч тут же принялся сдирать со стен и топтать своими валенками флаги со свастикой. Валера заинтересовался бумагами и книгами на столе. 
– Здесь определенно должна быть схема всего комплекса, – задумчиво произнес он. – А также документы, которые могут пролить свет, что за разработки здесь велись. 
– Потом отыщем! – Как же мне не терпится убраться отсюда. 
– Секундочку… – Валера запихал все-таки несколько тетрадей в нагрудный карман. 
– Как читать будешь? – усмехнулся я. – Ты что, немецкий понимаешь? 
– Антонина Петровна хорошо знает этот язык… 
В этот момент что-то с грохотом разбилось позади. Послышался журчащий звук. Молниеносно обернувшись, я увидел Егорыча, деловито отливающего на портрет фюрера, сброшенный со стены. Вот она, непримиримость к врагу, незатухающая семь десятков лет. Да, нам еще есть чему поучиться у дедов и прадедов. 

– Друзья, извиняюсь, что отвлекаю от важных дел, но давайте уже заберем тещу Валеры и двинем отдыхать по домам? – предложил я. 
– Все-все, уже идем, Саня! Веди скорей к ней. Вот Люсечка обрадуется! – потер ладошки очкарик. 

Но когда мы зашли в пыточную – или операционную – меня ждал полный шок. Чертова бабка снова исчезла! Так же как Ульрих. Одна из стен зияла черной щелью незакрытого потайного хода. 
– Так, блэт! – воскликнул Валера. – Это что, прикол такой? Где мама? 
– Не знаю! И знать не хочу! – Я ударил в стену кулаком, разбивая в пыль кафельную плитку. – Хреново, что и этот немецкий ублюдок остался жив после очереди в упор! 
– Контрольный надобно было… – грустно сказал Егорыч. – Эх, Санек, натворил ты делов, ох натворил… 

Сплюнув от злости, я подошел к темному проему. Вот, гадство! Теперь ловить фашиста с зомби-бабкой по этим подземельям. Внезапно из темноты раздался крик: 
– Германия нихьт капитулиррн! – и резкая вспышка выстрелов. 
Я отпрянул за угол и швырнул гранату неубиваемому фашисту. Ф-1 зацокала по полу, удаляясь. Хорошо закинул. ТЫДЫЩ! Из проема вырвалось облако дыма и пыли. 
– Так, отходим! – скомандовал я. 
– А как же добить супостата? – Егорыч потряс ружьем. 
– У тебя уже была такая возможность. 
– Та шо ты знаешь, бляха-муха?! – возмутился дед. 
– Вот по дороге и расскажешь! Надо сперва увезти отсюда баб с детьми. Пока этот псих до них не добрался. 
– Саня прав! – согласился Валера. – Бежим! 


Мы уходили из нацистского убежища. Впереди шла Лена, освещая дорогу детям. За ними Валера со своей разъяренной женой. Она постоянно ему что-то выговаривала. Я и Егорыч позади, прикрывая отход. Именно тогда, во время длинного перехода, дед начал свой рассказ. Он говорил долго, с подробностями, словно пытаясь выплеснуть из себя историю, о которой пришлось молчать семь десятков лет. И теперь понимаю почему. Поглядывая на лесника, я уже видел не седобородого старикана, а молодого пацана в трофейном камуфляже с ППШ в руках, ведущего по этим темным тоннелям штурмовой отряд Красной Армии. 

Глава. 22 

Могучее тело десантника сковано ржавыми тисками. Рваная тельняшка пропитана кровью. Челюсти раздвинуты садистским механизмом. Изо рта искусственным паразитом выходит гофрированный шланг. Черная фигура в плаще приблизилась, кожаные перчатки сжимают никелированный инъектор с толстой иглой. Вован безумно завращал глазными яблоками, захрипел, когда фашист начал медленно вводить иглу через ноздрю и далее – в мозг. ВДВшник забился в судорогах, но это длилось недолго. Введя вещество, черный мучитель отложил прибор. Десантник обмяк, закрыв глаза. Но через минуту, когда веки поднялись, глаза стали другими. В них клубилась тьма. 

Я проснулся, сдерживая рвущийся из горла крик. Майка и трусы насквозь сырые от пота. Жар от РИТЭГА давит удушливой волной. Отложив в сторону Сайгу, посмотрел время. Проклятье! Всего пару часов поспал. Кошмар никак не выходит из головы. А все потому, что не добили гребанного фрица, отложив зачистку бункера на утро. Как теперь спать спокойно? 

Почему я ночую внизу, на складе? Во-первых, Валера с семейством остались у меня, впрочем, как и Егорыч. Еле доев гречу с тушенкой, все расположились спать. Вчерашние испытания вымотали до смерти. Дети и Лена улеглись на нашу широкую кровать, а остальные на полу в выданных мной спальниках. Ну, а во-вторых, кто-то же должен стеречь выход в опасное подземелье? Чтобы чертов Ульрих не прокрался бесшумно и не перерезал нас во сне, я и расположился внизу, на туристическом коврике, не забыв покормить Зюзю перед сном. Висячий замок – не самая надежная штука против безумного фашиста. К тому же, хрен знает, может, он еще и не один. По крайней мере, помощник у немца точно имеется – старая вредоносная карга. Ну почему мы не закопали ее тогда в огороде? 

Надо предупредить Вована, вот что! Как можно спать, когда боевой товарищ в опасности? Рывком поднявшись с туристического коврика, я провел быструю разминку, чтобы привести в тонус мышцы. Быстро оделся, проверил оружие, свет. Все в норме. Но отомкнув замок, я призадумался. А кто закроет люк? Не хотелось никого будить, Лена будет волноваться, остальные устроят совет. Нахрен весь этот кипиш? А вдруг, все же, пока хожу, нацист проберется в Схрон? Поставить растяжки? Тоже не вариант – кто-то из своих может проснуться, отправиться меня искать и подорваться. Значит, надо идти поверху, через лес. Хм, без лыж – они остались у Вована – будет тяжеловато. Хотя, лыжня, наверно, подмерзла, что позволит не сильно проваливаться. 

Решено. А растяжки все же поставлю с той стороны. С этой будет замок, ключ у меня, так что все норм. Блин, а если Вован в это время решит меня навестить? Да… ребус… я почесал свою умную голову. Как же хреново без связи. О, придумал! Оставлю ему послание. Отыскав маркер и листок бумаги, написал: «Вова, не лезь. Заминировано. В пещере чужие. Санек». Ништяк. Вот только надо оставить этот листок внизу, на видном месте. 

Ну, что поделаешь, придется лезть. Я откинул тяжелую крышку. Спустившись вниз, несколько минут настороженно вслушивался. Даже выключил фонарь, чтобы не светить свою позицию. Однако, кроме журчания речки ничего подозрительного не обнаружил. Может, я переусердствую с паранойей? Ага, конечно, сколько раз благодаря ей, оставался жив! Нет, все нужно делать по уму. Я закрепил бумаженцию на лестничных скобах с помощью серого скотча. Заебок, как сказал бы Вован. Еще раз окинув взглядом окрестности, полез обратно. 

Наверху, под самым обрезом люка, установил две растяжки. Вот так вот, теперь можно спокойно отправляться в путь. Аккуратно закрыв крышку, повесил замок. Ну что, Зюзя? Я весело подмигнул наблюдающей за моими действиями меланхоличной жабе. В этот раз без тебя, извини, красотка. 

Стараясь не шуметь, я поднялся в комнату, перешагнул спящих гостей и оказался в прихожей. Несмотря на всю свою возню и беготню, захотелось спать. Челюсти распахнулись в чудовищном зевке. Может, я зря все это затеял? Идти куда-то в ночь, когда можно сладко выспаться? Но вспомнил рассказ Егорыча и свое сновидение. Бля, не дай бог, оно окажется пророческим. 

Натянув полярную маску и очки, поправил капюшон и вышел в беснующуюся стужу. Ты все правильно делаешь, Санек, все правильно, думал я, промахиваясь иногда мимо лыжни и утопая в снег по самую развилку. Не видать нам спокойных снов, пока в подземельях разгуливает зло. 

*** 
Как и предполагал, дорога заняла времени вдвое больше обычного. Начало светать. Я уже все проклял, пока дотащился до логова Вована. Перед входом выкрикнул на всякий случай: 
– Володя, это я! Вхожу! 

Не дождавшись ответной реакции, я откинул разорванный пулями полог. Тлели угли в очаге. Рядом с недоеденным куском мяса пустая бутылка. Понятно, чем он тот занимался. Вот только где сам десантник? Устланное шкурами ложе пустует. Я замер и снял с предохранителя Сайгу. Неужто, сбылись мои худшие опасения и Вован в плену? Все осмотрел внимательно, но следов борьбы не обнаружил. Могли и спящего в пьяном угаре чикнуть парализатором… Хрен знает, что делать… 

Ха, а может, он просто извергает очередную личину на заре нового дня? Надо отработать этот вариант. Держа на прицеле пространство перед собой, тенью метнулся вглубь пещеры. Добравшись до сортирной галереи, я уже понял, что никого не обнаружу. Вован может скрытно проникать на вражеские базы, молча выслеживать добычу в лесу, даже убивает он, обычно, молча. Но вот чтобы бесшумно опустошить бомболюк… нет, это из разряда фантастики. 

Вернулся в логово. Все-таки фрицы… вот блядство! Я закурил и пораскинул мозгами, оценивая ситуацию. Ладно, Саня, не гони. Даже на пару со старухой этот полудохлый фриц не утащит здоровенного кабана-вдвшника. Значит он где? Значит, куда-то отправился. На охоту что ли? Оглядел еще раз пещеру. Копье на месте… автомат… да у него столько их, что хрен поймешь! 

Вышел на улицу. Так, снегоход на месте. Тут, конечно, натоптано, но все равно – посмотрим следы. Блин! А где покойники? Ну, эти деревенские сталкеры, которых постреляли накануне? Тут два варианта. Либо их прибрал Вова, либо… местные забрали своих покойников. И десантуру заодно. Нет, блин, не логично. Они бы забрали снегоход. Чувствуя себя Шерлоком, я подошел к машине и, отвинтив крышку бака, посветил внутрь фонариком. Гады упекли Вовчика, а снегоход оставили, потому что нет бенза. На донышке! 

Что же, блин, делать? Спасать надо ВДВшника из плена, вот что! Ага, следы, как будто волокли что-то по снегу. Или кого-то. С карабином наперевес я побежал меж деревьев. Так, а ведут-то они совсем не туда. Местные приходили с другой стороны. Ну, что же за напасть снова? Когда уже можно будет присесть за комп с бутылочкой пивка и погонять в Фоллыч? Я отогнал упаднические мысли, сосредоточившись на скрытном движении и контроле окрестностей. 

И едва не пропустил Его. Предрассветные сумерки, чтоб их. Метрах в тридцати, на краю полянки стоит серая фигура. Не Вован, судя по габаритам. Несколько минут я наблюдал за незнакомцем сквозь заснеженные ветви елки. Не двигается. Тоже ждет кого-то? Из-за недостатка освещения я не мог разглядеть деталей экипировки и лицо под тенью капюшона. Вовремя заметил этого чувака, с облегчением подумал я. Видать, один из тех, кто забрал Вовчика. Может, снять его? Как раз в стволе пулевой патрон. 

Нет, я не настолько контуженный, чтоб убивать не разобравшись. Да и он всяко здесь не один, черт этот. Где-то должен быть их лагерь. Я осторожно попятился и начал по дуге обходить стража. Незаметным барсом обогнул дозорного. Этот олух даже не понял, что я у него за спиной. Ладно, займемся тобой чуть позже. Раздвинув ветки, увидел и остальных. Они не сидели у костра, не чистили оружия, не переговаривались. Просто стояли неровным кругом посреди поляны. И не двигались. Только серая поземка струилась между неподвижных ног, трепала куртки и плащи. Неприятное предчувствие кольнуло сердце. Все это чересчур странно. И Вована не видать. 

Отложив Сайгу, достал нож. Думаю, получится незаметно уработать того первого в сторонке. Расскажет, куда дели десантуру. А если будет орать, перережу трахею. Стараясь не дышать, подкрался сзади к вражине. Идиота кусок, как тебя еще не грохнули, если позволяешь подбираться так близко? Уже не таясь, я рванул за капюшон, опрокидывая дуралея. Рука с ножом приникла к горлу, и я чуть не заорал. На меня смотрели пустые глаза главаря деревенской шайки. Из разорванного Вовановским штык-ножом рта, как вулканическая лава, черной коркой застыли кровавые потеки. 

Глава. 23 

От неожиданности потерял равновесие, мертвец навалился закоченелой массой, увлекая в сугроб. Завязалась борьба. Я пытался отпихнуть одеревеневшие скрюченные конечности. Гребанный снег хлынул в глаза, нос и уши, ледяным ручьем ворвался за шиворот. Да что еще за хрень?! Моя подготовка не предусматривала зомби-апокалипсис! Вывернувшись, наконец, удалось освободиться. На эмоциях ударил пару раз в стылую морду. Как сбитая сосулька, отлетел в сторону шнобель трупака. Тяжело дыша, я поднялся на ноги. 

Чертов, блин, десантник! Стопудов, его фокусы. Потирая отбитые костяшки, я вернулся в кусты и забрал оставленную Сайгу. Хорошо, никто не видел этого позора. Чуть не выхватил от безобидного мертвяка суровых звездюлин. Наверно, от усталости. Мозг уже не так адекватно оценивает реальность, не замечает многих деталей. Но купание в снегу, конечно, взбодрило. 

Хотел было осмотреть трупную инсталляцию поближе, но остановился. В голове вспыхнула здравая и логичная мысль. Вован расставил мертвяков не просто так. Может, для устрашения врагов? Но тогда поставил бы их на реке. Зимой это единственное место, по которому могут ходить чужаки. И расположение странное. Почему стоят кругом? Явно не для устрашения. Какой-то вдвшный прикол? Навряд ли. Скорее, ловушка или приманка. Лучше их вообще не трогать – мало ли какие сюрпризы приготовил абсолютно неадекватный десантник. 

Несмотря на явно нездоровую фантазию Вована, я решил его отыскать. Да он псих, причем смертельно опасный психопат, получающий удовольствие, отрезая уши врагов. Но у кого из нас в жизни не было ебанутого приятеля? И я готов терпеть его выходки, пока в этом есть польза. Главное, направлять неуемную разрушительную энергию в полезное русло. Например, зачистка нацистского бункера. 

Радуясь, что не попал в ловушку десантуры – на кого вообще это рассчитано? – я по периметру обходил поляну. Разыгравшаяся пурга быстро заметала даже мои собственные следы. Но если все это западня, Вован должен притаиться где-то поблизости. А может и нет, раз до сих пор меня не обнаружил. Вот, блять! Я встал, как вкопанный. Не дыша, перехватил Сайгу. О такой удаче давно мечтаю! Медвежья берлога! Узнал ее по «продуху». Это характерное обледеневшее отверстие в снегу, шириной с кулак, через которое косолапый во время зимней спячки всасывает кислород из окружающей атмосферы. По крайней мере, так написано в пособиях для охотников. 

Я понял, что стану сейчас обладателем сотен килограмм вкуснейшего диетического мяса и других полезных ништяков. Но как его достать? Шмальнуть из карабина в отверстие? А вдруг только раню зверя? Вспомнился чеченец Умар, которому миша откусил голову… Зашевелился первобытный страх, когда представил, на что способен голодный разъяренный медвежара, разбуженный посреди зимы. 

Дело серьезное, мелочиться не стоит. Закинув за спину Сайгу, я вытащил из подсумка гранату. Затем, убрав по карманам перчатки, обхватил ледяные ребра, отогнул усики, зажал взрыватель и на цыпочках подкрался к отверстию. Глубоко вздохнув, выдернул кольцо и наклонился, отводя руку, чтоб зашвырнуть гостинец топтыгину. В этот момент ладонь с «эфкой» попала в чудовищные тиски. Я резко обернулся, едва не поседев, и встретился взглядом с десантником. Он покачал головой из стороны в сторону. Отобрав гранату, быстро вставил кольцо и вернул обратно. 

– Медведица там, – произнес воин, отворачиваясь от режущего ветра, – с медвежатами… пусть спят, епта. 
– Понял, – граната переместилась в подсумок. 
– Ты, хули, меня ищешь что ли? 
– Да! Вова, что происходит? Что все это значит? – Я указал на покачивающиеся в порывах вьюги мертвые тела. 
– Охочусь, епта! 
– На кого? – удивился я. 
– Да волчары здесь, ска, трутся, блять! – пояснил Вован. 
– Зачем они тебе? На шапку? 
– Эти пидары всех оленей распугали! Охотитцца ж надо, ебана! Следы тут видал пару дней назад, во, приманку выставил! Заебок? 
Я вздохнул, не став говорить, что у него серьезные траблы с кукушкой. И к тому же начал подмерзать на этом ветру. 
– Пойдем в пещеру, Вован, холодно, блин! 
– Опять торф таскать, ска? Ну, айда, хуле, – погрустнел ВДВшник. 
– Есть проблема посерьезнее… 
– Чо за хуйня нах? 
– По дороге расскажу! Бля, Вова, что ты творишь? 
– Ща, погодь малость! 
Десантура направился к покойникам и, подхватив парочку, закинул на широкие плечи. 
– Нахрена ты это делаешь? – закричал я. 
– Закопаем в огороде, ептать, чтоб посевы колосились, – улыбнулся гигант. 
– Бросай их, сейчас не до сельского хозяйства! 
– Да че стряслось-то, братка? – Десантник швырнул замерзшие трупы в снег. – Жалко, растащат волки без меня… 


По дороге к пещере я рассказал все, как было. Ожидал что угодно, недоверие, глумливый хохот, непонимание, как в случае с очкариком. Однако Вован выслушал, почти не перебивая, лишь хмыкал: «Охуеть! и «Ну, ептать!» Перед входом в логово мы, словно по команде, сняли оружие с предохранителей. 

– Уж я-то, блять, подумал по серьезке чо… – хмыкнул десантура. – Ну там, Егорыч, нах, отыскал кикимору старую, да отпердолил, как в молодости, гыгы… а Валерка, кореш твой, увидав ту хуйню, стрельбу открыл, да обоих грохнул, епть! И типа щас от жены своей гасицца, гыгыгы! 
Я посмотрел на него очень долгим внимательным взглядом: 
– Поражаюсь твоей фантазии, Вован. Но это все не шуточки. Я все утро бежал, чтоб тебя предупредить. 
– Не сцы, епть, – он сплюнул сквозь зубы, – ща пизда твоему фашику настанет! А ты, коли устал, мож обождать здесь. Посиди, покури, хуля. Тока пару гранат дай. 
Я подумал с минуту, оценивая предложение. Спросил: 
– Ты что, прямо сейчас собрался? Давай, лучше пойдем все вместе, Валера, Егорыч… 
– Да ну нах! Мешать только будут, я те грю! Старому – сто лет в обед, а очкастый доходяга скорей себя пристрелит, чем фрица, нах! 
– Валера вообще-то ФСБшник, – напомнил я. 
– Какой нахой ФСБ?! – орнул Вован. – Ты его корки видал, братка? 
– Нет, но он сказал… 
– Да мозга он ебет, я те грю! ФСБшник, епта! Ну, сцуко, пиздэц! Ну, ты чо решил? Хуле, вату катать? Айда, прогульнемся? 
– Пошли, – кивнул я. Мне хотелось скорее покончить со всем этим и вернуться к нормальной жизни. 
– Вот это по-нашему, братка! – обрадовался Вован. – Зачищать сразу надо, пока не очухалась мразота, нах! 
Мы сурово переглянулись и двинули в мрачные недра северных гор. 

Глава. 24 

Боевые стимуляторы, допинги и расширяющие сознание вещества, конечно, полезны в смертельной схватке. Но сейчас нужно просто выполнить неприятную грязную работу. Зачистить фашистского недобитка в его гнезде. Ну, и отправить в ад тещу Валеры, если она еще до сих пор не крякнула. Только почему душу терзают сомнения и страхи? Получится ли справиться с подземным злом? Увижу ли еще белый свет или сгину во мраке? 

Мы двигались попеременно. Пока я или Вован делал резкий бросок до следующего поворота, второй прикрывал с выключенным фонарем. Такую тактику движения предложил десантник из своего богатого военного опыта. Соблюдая тишину, общались жестами, благо, я их знал по военным фильмам. 

Несмотря на усталость и нервное истощение от безумия предыдущих дней, я верю в успех операции. Со мной бешеный ВДВшник, а это придает сил. Ох, не позавидуешь теперь поганому фрицу. Очень хотелось курить, но Вован так строго взглянул на меня, когда вытащил пачку, что я решил потерпеть до победы. Запах табачного дыма может выдать нас врагу. 

Наконец, добрались до рукотворного тоннеля, ведущего в немецкое убежище. Темнота и тишина. Лишь где-то холодным метрономом капает вода. Сделал шаг вперед, но Вован тормознул за плечо, указывая вниз. Я кивнул. Да, нужно глядеть под ноги. Гребаный Ульрих мог подготовиться, наставить мин и ловушек. Медленно, проверяя каждый шаг, подошли к завалу. Все спокойно. Может, зря беспокоимся, и безумный фашист уже подох? Но отбросил глупые мысли, первым ныряя в тесный проем. 

А вот теперь следует быть предельно осторожным! Здесь, в этом чертовом склепе, можно ожидать чего угодно. Выключив фонарь, я дождался, когда Вован протиснется через узкий лаз. Держа наготове оружие, мы двинулись вперед. Лаборатория встретила темнотой. Мониторы то ли сами погасли, то ли их кто-то выключил. Лишь неоновые вспышки какого-то датчика на пульте озаряют мертвую залу. Под тактическим ботинком хрустнуло стекло. Предупреждающе защипел Вован. Я выругался про себя. Следует быть предельно, мать твою, внимательным! 

Обошли зал, не включая фонарей. Достигнув противоположного края, я вздрогнул. Трупы помощников Ульриха исчезли! Поднял ладонь с сигналом «Тишина!» Определенно, фашистская гнида где-то здесь затаилась во тьме и поджидает. Мои чуткие уши, как локаторы ПВО, сканировали пространство. Ни черта! Только хриплое сопение десантника. 

«Ну че?» – кивком головы спросил он. 
«Хрен его знает», – пожал плечами я. 

Мы направились по коридору в следующий зал. Машинный зал. Я замер, пытаясь понять… что-то здесь неправильно. Ну да, все механизмы выключены. Только еле слышно гудят трансформаторы. Не к добру это все, не к добру… 

И тут я услыхал это: «Ыыыыыииии!» И быстрые мокрые шлепки справа. Еще только разворачивал дуло Сайги, как вспыхнул фонарь Вована. Из прохода между спящими машинами, переставляя кривыми руками, неслось человекообразное существо с вытаращенными, как у филина, глазами. Нижние конечности атрофированы и безвольно тащатся по полу. Не дав мне выстрелить, десантура прыгнул вперед. Свистнул убойный десантный нож, описав дугу. Закаленное лезвие вонзилось в висок уродца. С хрустом повернув, Вован выдернул кинжал, обездвиженное тело свалилось на пол. 

– Че за кусок еботни? – Он брезгливо вытер нож. – Тот фашист или не тот? 
– Нет. – Я тревожно поглядел по сторонам. 
– Теща, епт?! 
– Немец выращивал этих мутантов в качестве еды. Но походу, один из них как-то вырвался. 
– Вот братка, хорошо ты умеешь объяснять, а то я б грешным делом подумал, что у меня белочка, нах. – Вован пнул мертвую тушу. – Ну и урод, ска! 
– Осторожнее, тут могут быть и другие, – предупредил я. 
– Да и похуй! 
– Идем. 

В этот момент из-за спины Вована показалась еще одна тварь. Она бесшумно вышла из-за трансформаторного шкафа. Ничего отвратительней я в жизни не видел. Безглазая лысая башка с будто бы вывернутыми ноздрями, корявый широкий рот сочится слюной. Эта хрень взмахнула лапами. 
– Ложись! – заорал я. 
Надо отдать должное, десантура среагировал молниеносно. Но не так, как я ожидал. И опять не удалось нажать на спуск. Вован поднырнул под жилистую руку с растопыренными когтями, заломал ее. Бамс! Слепая морда впечаталась в металлический шкаф, оставляя мокрый след. Затем развернув, десантник пробил двоечку, потом локтем в затылок и тут же коленом в ноздри. Вот красава! Я поразился. Мой бойцовский скилл немного скромнее. Завершающим аккордом он чиркнул по горлу. 
– Ну, ебать, страшилище! Даже ушей, блять, нету! – возмутился Вова. 
Тут я услышал из других тоннелей и переходов дьявольские завывания. 
– Погнали! – крикнул я. 
– За ВДВ, братан! – Вован убрал клинок и перехватил трещетку. 

Теперь шли уже на гораздо большем стреме. Ну я, по крайней мере. В любой момент из-за угла может выскочить воющая голодная образина. Вован, громко топая, заглядывал в каждый проход, каждое ответвление. Интересно, эти твари способны бояться? Если нет, то им следовало бы, судя по тому, как десантура ловко их уделывает. 

Вскоре добрались до зала, где выращивалось это мутированное отродье. Как и опасался, все клетки открыты настежь. И соответственно пусты. Внезапно во тьме помещения, куда не пробивали лучи фонарей, зашевелилось темное кубло. Крики с подвываниями, мерзопакостные и гадкие, взорвали тишину. Загремели сдвигаемые клетки. Что-то наступало из темноты. 

Загрохотала в руках Сайга. Я первый открыл огонь. Рядом сухо затрещал короткими вспышками АК-74 Вована. Фриц придумал хорошую защиту, выпустив на свободу полоумных жаждущих крови ублюдков. Мы начали потихоньку отступать в коридор, когда увидели это шевелящееся месиво, ползущее на нас. Да их тут десятки, если не сотни! Пока одни падали от выстрелов, остальная толпа, не обращая внимания, перла на нас. 

Увидев, что Вован перезаряжается, я метнул гранату и оттащил его за угол. Шарахнул взрыв. Гомункулусы отчаянно завопили. На стену рядом шлепнулись чьи-то потроха. Выглянув, я тут же шарахнул в безумную морду заряд картечи. Над лысыми головами мельтешащих исчадий возвышается мясистая туша жирного мутанта. Медленно, но уверенно облизывающийся хряк топал к нам, распихивая мелких собратьев. Палец бесполезно давил на спуск. Блять, патроны! 

– Смени магаз, братка! – Вован отдернул меня за шиворот в коридор и веером от бедра стал поливать гадов. 

Чуть не поскользнувшись на ошметках, я судорожно сдернул магазин. Он выпал из рук. Похрен! Дернул лайкру, выхватывая новый. 

– Саня, вола ебешь! – завопил десантник, молниеносно перезаряжая автомат. 
В коридор запрыгнул худой подвижный урод. Мощным ударом ноги Вован разбил всмятку болтающиеся яйца. Я так и не перезарядился, но выдрав из кобуры револьвер, вышиб скудные мозги. Десантник с яростной рожей лупил в надвигающихся мутантов. В этот момент я скорее спиной почувствовал движение позади. Крутанувшись, сбил на лету безобразного поддонка. Тварь забилась на полу, раздирая лапами живот, куда угодила пуля. Следующий картечный выстрел угомонил каннибала. Бля, сколько же их тут?! Надо как-то обойти этот зал. Так никаких патронов не хватит! 

– Вован! Сюда! В боковой проход! – крикнул я. 
Он побежал ко мне, меняя на ходу магазин. Позади в коридор втиснулась туша мега-мутанта. Ну и хреновина! Одно хорошо, его жирная задница перекрывает путь остальным. Я уже держал наготове гранату, когда Вован добежал до меня. 
– Ых! Ых! Ых! – возбужденно повизгивала надвигающаяся гора сала. 
Как шар для боулинга, я послал лимонку под ноги слонопотаму. Не дожидаясь взрыва, мы побежали. Это коридор заканчивался ступенями, ведущими наверх. На половине пролета в спину толкнула мягкая волна. 
– Ых? Ыыыыых! – обиженный рев. 
Бляха, не пробил, с досадой подумал я. 

Поднявшись по ступеням, оказались на верхней галерее все того же зала. Вован принялся отстреливать одиночным огнем уродцев, снующих внизу. 

– Вован, хрен с ними! Надо найти Ульриха! 
– Ска, выжечь тут все нахуй! – прорычал десантник. – Хуле сразу не сказал про эту нечисть? Заебенили бы пару канистр напалма! 
– Я думал они в клетках… 
– Да и пох! В клетках проще было бы сжечь, гыгыгы! Ладно, давай курево, епта! 

Мы закурили и отправились дальше. После такого концерта уже плевать на маскировку. Миновав дьявольский инкубатор, вышли к апартаментам. Сквозь продырявленную дверь стреляли лучи. В комнате горел свет. Сощурившись от дымка сигареты, Вован протянул широкую ладонь. Я вложил в нее гранату. Блин, еще одна осталась и все… «эфка» улетела в отверстие. Мы сжались. Рвануло, вынося остатки двери. Следом выбежала визжавшая тварь с дымящимся задом и пронеслась мимо. Парой выстрелов из Сайги я уложил гадину. 

В комнате – больше никого. Только покореженная взрывом мебель и экскременты на полу, на стенах, на книжных полках. Я заметил, что бумаги и чертежи со стола исчезли. Что ж, выходит, нацист еще жив. Попетляв по коридорам и очутившись в пыточной, слава Ктулху, больше никого не повстречали. Хотя, мне уже не терпелось нашпиговать Ульриха пулями двенадцатого калибра. Недавняя стычка с мутантами уменьшила наши запасы боеприпасов, но наполнила сердца боевой яростью. 

Переглянувшись, приблизились к приглашающе распахнутому тайному ходу. Уж не ловушка ли? Видимо, также подумав, Вован дал пару очередей в темноту. Ответа не последовало. Двинулись дальше. Коридор изгибался плавной дугой, уходя все ниже вглубь скальной породы. Блять, что же еще таится в этих темных лабиринтах? 

Но вскоре мое напряженное лицо тронуло дуновение ветерка. Стены расступились. Опять какой-то зал? Взглянув под ноги, я вздрогнул. Человеческие кости! Много, блин! Вжжжиу! Что-то невидимое и бесшумное вспороло мои тактические штаны, царапая мышцу. Вокруг засвистели металлические стрелы. Еще одна застряла сбоку в подсумках, другая пробила приклад карабина. Остальные снаряды зацокали по стенам. Я принял единственное верное решение – упал среди пыльных скелетов и вырубил фонарь. Ну почему не купил прибор ночного виденья, когда была такая возможность? 

– Че за блядство, нахуй? – зарычал Вован. 
Я обернулся. Его правую руку пробила коварная стрела. Почему он не ложится? Благо, обстрел, вроде, прекратился. Перехватив АК в левую руку, десантник расчертил темноту очередью от бедра. На том конце вспыхнул свет, освещая непонятную конструкцию из медных труб. Я присел на одно колено, поднимая Сайгу, когда увидел за установкой черную фигуру. 
«Сейчас ты отправишься в ад, психопат фашистский!» – усмехнулся про себя, глядя через коллиматор. 

Не успел выстрелить. Негодяй взмахнул руками и ударил по пульту. Чудовищная акустическая волна опрокинула навзничь. Я попытался подняться, но с каждым аккордом плющило все сильнее. Зажал уши, чтобы не лопнули барабанные перепонки. Даже сквозь беспощадную боль можно было узнать мелодию. Не думал, что буду умирать под «Лунную сонату». Остановите это мучение! Вибрации пронизывали позвоночник, суставы, бились в сводах черепа. Еще минута и начнут крошиться зубы! Меня кто-то перевернул. Я увидел могучую руку Вована. Он вырвал из моей разгрузки последнюю гранату. 

Глава. 25 

Я отчетливо понимал, вот они – мои последние секунды в этом мире. Давай, Вован, выдерни кольцо, прерви эти мучения… взрывай эту долбанную гранату! Не в силах пошевелиться, я только беззвучно хрипел. Пальцами одной руки десантник отогнул усики и выдернул кольцо. Изображение в глазах дробилось и множилось. Давай же! Смерть от «эфки» будет милостивой. Лицо Вована скорчилось от немыслимого усилия, из ушей и носа струйки крови. Он замахнулся… 

Что ты делаешь? Все равно не докинуть! Я зажмурился, когда граната полетела в сторону монструозного инструмента, на котором наяривал Ульрих. Взрыва не было слышно, но страшная акустическая тяжесть внезапно пропала. Помотал головой. Вокруг оседала пыль, стучали по полу мелкие камушки. 

– Пиздец! – выкрикнул я, сплевывая кровавую слюну. 

Но не услышал своих слов. Охренеть, контузило что ли? Потом разберемся! Где этот нацист? Сквозь развеивающийся дым я увидел черного козла. Он спрыгнул с постамента адской машины. Сайга почему-то валяется метрах в пяти, поэтому я выдернул револьвер и, прищурившись, с колена послал одну за одной три мощные пули. Лопались медные трубы, сыпали искрами гранитные стены, но гад успел нырнуть в какой-то темный лаз. 

Шатаясь, поднялся и подобрал Сайгу. Вот, сука! Испортил, блин, приклад! Ну, попадись мне, ушлепок, я этот приклад тебе в глотку забью! Звон в ушах утихал, стала слышна речь Вована: 

– Ебанырот, сукабля, чезахуйня нах… – Он пытался встать, но каждый раз оседал на пол. 
– Эй, не дергайся! – Подбежал к нему. – У тебя стрела в плече! Слышишь, нет?! 
Он заморгал, безумные налитые кровью глаза приобрели осмысленное выражение. 
– Пятая контузия, йобаный насос! – прокричал десантник и хрипло рассмеялся. 

Тоже улыбнулся, осматривая рану. Ну, ништяк, стрела прошла навылет, застряв прямо в бицухе. Сняв рюкзак, вытащил аптечку. Так, что там надо делать? Я попытался вспомнить свои занятия по медицине катастроф. Наложить жгут или сперва вытащить стрелу? Инструктор, седой МЧСник с сизым носом, про такое нам не рассказывал. 

– Нахой! – отмахнулся здоровой рукой Вован. – Прикрывай фланги, епта! 
– Надо рану залечить, погоди! 
– Да, ебать, хуйня… сам, епта! 

Ну, сам так сам. Залепив себе пластырем порез на ноге, занял позицию. Десантник прав, нельзя терять бдительность. Старый нацик чертовски коварен! Краем глаза при этом я наблюдал за действиями Вована. Тот, брезгливо отодвинув мою супер-аптечку, вытащил из магазина патрон. Затем расковырял его десантным ножом и высыпал порох. Такую же операцию проделал еще с несколькими. Рядом с горкой пороха положил зажигалку. Я не успел остановить этот варварский метод. Зажав в зубах ремень АК, Вован резко выдернул стрелу. Не медля, сыпанул с обоих сторон раны порох и, естественно, тут же прижег. Фшш! Завоняло паленым мясом. 

– Мммммммм! – взревел этот псих, выпучив глаза. Выплюнув через минуту прокушенный ремень, ВДВшник осмотрел спекшеюся рану, удовлетворенно хмыкнул и сказал: 
– А вот терь можно и бинтиком замотать. 
Я только покачал головой. Ладно, у десантуры свои методы. А тот уже рылся в аптечке. Пусть сам себя перебинтовывает… Но Вована, похоже, не интересовали бинты и марлевые повязки. Безошибочное чутье военного помогло отыскать заветный бутылек с медицинским спиртом. Забулькало. 
– Заебок, хуле! – выдохнул он, закуривая. 
– Мне-то оставил хоть? – Я оторвался от прицела. 
– Есть малехо. На, братка. 

Тоже приложился к остаткам. Блин, зачем я таскаю спирт в аптечке, если его все время выпивает Вован? Но надо отдать должное, даже те капли, что он мне оставил, прожгли нутро насквозь. Развеялась красная пелена перед глазами, утих звон в голове. 

– Харэ балдеть, епта! – гаркнул десантник. – Айда, отыщем фашика! Ебать, как он меня разозлил, ска! 

Быстро собравшись, мы продолжили нашу опасную миссию. Обошли изуверскую звуковую машину. Интересно, сколько она выдает децибел? Неплохо бы использовать для защиты Схрона. Хотя, большая, блин, надо разбирать, чтобы перетащить. За установкой обнаружился лаз, куда сиганул Ульрих. Переглянувшись, разрядили туда по магазину. 

– Хэнде хох, сучара, нахой! – заорал Вован и прыгнул в темноту. 

Я припустил за ним, стараясь не отстать. Мне передалась ярость и задор обезбашенного десантника. Мы по любому загоним эту крысу в тупик. Останется только придушить… 

Но, несмотря на охотничий азарт, я заметил, что рукотворные стены и тоннели сменились диким хаосом карстовых пустот. Мы уходили все ниже. Есть ли конец у этих пещер? Не окажется ли, что там скрывается более чудовищная и страшная тайна Рейха? 

Под ногами зашуршала бумага. Перепрыгнул раскрытый чемодан с рассыпанными чертежами и записями. Драпает, засранец. Боится – это хорошо. В этих раздумьях я чуть не влетел в спину внезапно тормознувшегося десантника. Присели под валуном, выключив свет. 
– Что? – прошептал я. 
– Чем-то тащит… – произнес Вован. – Знакомый запахан. 
Я принюхался: 
– Ничем, вроде, не пахнет. 
– Хуйня какая-то, блять… коробками пахнет… 
– Эй, Вован, какие коробки, ты чего? – Походу десантуру контузило сильнее, чем я думал. 

Он загадочно помолчал, а затем включил фонарь. Показал ладонью держаться ниже, мы поползли, пригибаясь меж валунов и прячась за наиболее крупными сталактитами. Вскоре подошли к очередному расширению подземного пространства, к колоссальному гроту. Я смотрел внимательно, однако не заметил никаких коробок. Что еще за коробки такие? Чего там померещилось в отбитой башне? 

Тут вспыхнул обжигающий, как китайский ксенон, свет прожектора, и в камень, за который я только пригнулся, ударила очередь. Ого, старый добрый огнестрел? 
– Крупнокалиберным шмаляют, ска! – Ко мне подполз, оскалившись, десантник. Он хотел высунуться. Но очередь сбила его голубой берет. 
– Ебать, пиздецнахуй! – Вован просунул сквозь прожженные дыры головного убора два пальца. 
Я только покачал головой. 
– Вован, давай выключим фонари и обойдем его в темноте, слева. 
– А че не справа, епть? 
– Ну, в принципе, это без разницы, рельеф, вроде, одинаковый. Ладно, давай направо… 
– Пох, пошли слева! 

Вздохнув, я тихонько пополз в темноте. Прожектор хищно шарил по камням, мы периодически замирали, пережидая. То там, то здесь лупил пулемет, но в стороне. Потерял нас, сука! Я усмехнулся по себя. Но радовался, как оказалось, рано. Как атакующий тиранозавр, заскрежетал оживший невидимый движок. Блять, ну это еще за ёбань придумал этот бармалей? 

Что-то залязгало, затарахтело. Луч прожектора поехал по широкой дуге. Когда галоген отвернулся, я выглянул и обомлел. Да это же танк! Захотелось протереть глаза. В танчиках я навоевал более сорока тысяч боев, поэтому, конечно же, узнал силуэт немецкого PzIII. Сколько же сотен я их сжег бессонными ночами еще до БП! 

– Я ж грю, коробочка, епта! – заржал Вован. – На броне тыщи верст по Чечне накатал! 
– Что делать будем? – крикнул я сквозь вой мотора. 
– Ща бы ПТУР, ска, или рпг, накрайняк, нах! 
– Извини, блин, оставил дома! 
– Кароч, бля, идея, ептэ! Отвлеки-ка его, Саня! 
– В смысле, отвлечь?! 
Но Вован уже побежал, обходя рычащий танк сбоку. 

Ну ладно! Я врубил фонарь и замахал. Вот он я, фриц поганый! Яркий луч высветил мою героическую фигуру. Заметили! Упал. Замолотила суровая очередь. А следом, как раскат грома, шарахнул выстрел башенного орудия. Снаряд взорвался о дальнюю стену пещеры. Охренеть, блин! Из клубов дыма на меня дернулся танк. Вот это совсем хреново! Я вскочил и побежал в сторону, пытаясь уйти от рыскающего света фары. Урчащий железный монстр набирал скорость. Крошились в пыль вековечные сталактиты под лязгающими траками. Застучал пулемет. Пули визгливо запели вокруг, сверкая россыпью рикошетов. Внезапно сквозь эту какофонию, я опознал знакомые звуки – очередь из АК. 

А через секунду адскую машину объяло пламя. Яркое зарево осветило даже дальние закутки великаньего грота. Я остановился, переводя дух. Танк тоже замер на месте. Как Вовану удалось поджечь его? Тут открылась крышка переднего люка. Громко вереща выскочила… теща Валеры. Ее кофту и волосы жадно терзал огонь. Перехватив Сайгу, побежал туда. Хрен с ней, с бабулей, но если вылезет Ульрих, я угощу его своими пулями. 

Возле танка столкнулся с Вованом. Закинув за спину АК, он с блаженным видом тянул ароматную самокрутку. Внутри танка гудело пламя и что-то рвалось. Хана фашисту, походу. Изжарился, как цыпленок гриль. Переглянувшись, вдвоем побежали за горящей бабкой, уносящейся в темноту. Догнав, повалили на землю и стали ботинками сбивать пламя. Я понял, что ничто человеческое еще нам не чуждо. Мы спасаем приспешницу врага, которую стоило, конечно, пристрелить. 

Когда у тещи перестало гореть, я устало перевел дух, и достав сигареты, с облегчением закурил. Оглянулся на танк. Тот уже прогорел дотла. Ничто живое не сможет пережить полыхающий ад. Хотя, конечно, надо будет заглянуть, чтобы убедиться наверняка. Когда остынет. 
– Эй, Санек, глянь-ка сюдэ! – позвал ВДВшник. 
Ну чего там еще? Направил луч фонаря в его сторону… сигарета чуть не вывалилась изо рта. Такое я и представить не мог. Я отказываюсь верить! Это просто безумие! 

Глава. 26 

Это было огромное подземное озеро. Больше того, что мы видели с Валерой. Я подошел к ровной, как зеркало, поверхности воды и встал рядом с Вованом. Удивился бы гораздо меньше, если бы увидел пусковые установки ФАУ-2, сбитую тарелку инопланетян или гробницу древних гипербореев. Но меньше всего в пещере, в недрах карельской тайги, я ожидал своими глазами лицезреть немецкую субмарину! Мертвым обелиском возвышалась над водной гладью обзорная рубка, вся в потеках мазута и соцветиях ржавчины. Над нею немощно повис полуистлевший фашистский флаг 

– Ебать мой хуй, сколько металлолома! Тож видишь? 
– Да… 
– Как, блять, ее сюда затащило? 
Я присел на колено и зачерпнул пригоршню воды. Соленая! 
– Походу, эта пещера соединена с морем! 
– Да уж, наверно, епть, не с Ладожским озером, – хмыкнул Вован. – Хуле, они тогда не уплыли отседова нах? 
– Откуда я знаю? Может, сломалось что-то, или топливо закончилось, – ответил я, вытирая об штаны ладонь. 

Посмотрев по сторонам, обнаружил полуразрушенные остатки деревянного пирса. Так вот как фашисты доставили сюда оборудование… с помощью подводных лодок Кригсмарине, возможно, еще до войны. Что же так манило сюда фрицев? Хотя, естественное укрытие так и напрашивается для создания секретной базы. Я аж вспотел, когда представил, сколько же ништяков попало к нам в руки. Теперь заживем, как подземные короли! Уйдет много-много недель, чтобы изучить и облазить все закутки. Но это все потом. 

– Вован, ты хочешь есть? 
– Канеш, епта! Хуле спрашиваш? – Он бросил окурок в озеро. 
– Держи. – Я вытащил из рюкзака и метнул ему банку тушняка. 
Достал и себе. Самое время подкрепиться. 
– Заебись, нах! – Вован вскрыл кинжалом жестяную банку. – В Ханкале такую жрали. 
– С Госрезерва брал. – Я тоже распечатал свою тушенку и взял раскладную ложку. 
– Погодь, нах! Хуле, холодное точить? 
– А где ты разогреешь? Горелку я не взял и дров тоже не видать. 
– Айда, на танк поставим – махом согреецца, я те отвечаю! Дохуя раз так делал. 
– Ну, пошли, – кивнул я. 
А десантура неплохо соображает в теме выживания. Мне есть чему поучиться. Бугай подхватил одной рукой бабулю и закинул на плечо. 
– Вован, куда ты ее потащил? Пусть себе лежит. 
– А че, епта? – Он посмотрел на меня с недоумением. 
– Ты же не хочешь засунуть каргу обратно в танк? Не, я конечно не против, но зачем тогда тушили ее? 
– Да не, – улыбнулся ВДВшник, – эт чисто, чтоб не съеблась. Бегать за ней потом по этим катакомбам? Ну его нах. 
– Ладно, понял, – махнул я. 
– И ваще, у меня ж ранение. – Вован опустил бабку на землю рядом с догорающим танком и поставил банку на раскаленную броню. – Давай, доставай хуле! 
– Что? 
– Лекарство, нах! Ща под горячее, подлечимся, епта. 
– Так допили же спирт. 
Я отвернулся и стал смотреть на огонь, чувствуя пристальный взгляд Вована. Да, блин! Разве от него что-то утаишь? Опустил руку в правый подсумок и со вздохом вытащил фляжку с коньяком. 
– Вот это по-братски! – захохотал десантура. – Снимай банку, согрелась, епта! 

Мы принялись уплетать тушенку, запивая моим коньяком. Или пить конину, закусывая тушняком. Это уже не важно. Даже то, что рядом в танке прогоревшие останки нацистского злодея, не портили аппетит. На войне, как на войне. Это было не легко, но мы победили 

– Кстати, Вован, а как ты умудрился поджечь «пэзэ-три»? – спросил я, облизывая ложку. 
– Ну, это самое… 
– Чего? 
Он смущенно отвел взгляд и нехотя ответил: 
– Да, хуле, была одна гранатка у меня… 
– А говорил, нету… 
– Ты тож грил «нету»! – Вован побулькал и приложился к фляге. – А гранату всегда надыть при себе держать. Десантура в плен не сдается! 
– Ладно, ладно… – Я забрал порядком оскудевший сосуд. 
– Ну, кароч, я значит, коробочку-то, бля, обхожу. Глянь, а мотор, ссука, у него кожухом не закрыт, прикинь нах? И подумал тогда – РГДшку будет ну прям в самый раз туда засадить! Достал, как от сердца оторвал и хуяк туда нах! Кажись, топливный шланг задело, ну а там и бак пизданул. Красота, нах! 

В который раз поразился навыкам Вована. Один, или даже с Валерой, я бы погиб в этих страшных подземельях. Хотя, в прошлый раз, под жабой, почти нормально все прошло. Но на трезвую голову победа гораздо приятней и весомее что ли. Я пообещал себе больше никогда не лизать Зюзю и не есть мухоморы. 

– Ну чо, еще попиздим, или до дому двинем? – ВДВшник сыто рыгнул и бросил пустую банку в огонь. 
– Погнали, конечно. 

Закинув, как мешок картошки, коматозную старуху на плечо, десантник зашагал в сторону выхода. Я взглянул последний раз на обгоревший чадящий танк. Вот тебе и уничтожение мира, больной ублюдок. Сплюнув, побежал догонять Вована. Еще предстоит миновать полную разбежавшихся мутантов лабораторию. Черт! А ведь они теперь могут разбрестись по всей пещере. Ходить будет чертовски опасно. Обогнав десантника, пошел впереди. 

Надо будет снять растяжки с люка и поставить в узком лазе, ведущем сквозь нагромождения породы. Хорошая идея. Вот только добраться бы до гранат. 

Сделав пару коротких перекуров, мы без проблем дошагали до апартаментов. По дороге я хотел подобрать разбросанные чертежи, но потом плюнул на это дело. Зато Вован прихватил несколько листов бумаге, пояснив: «Газеты, епт, закончились». 


Осторожно вышел на галерею. Внизу выли и мычали голодные уроды. Боковым зрением вдруг увидел движение. Сработали рефлексы. Молниеносный разворот корпуса. Бах! Бах! Бах! Стрелял от бедра. Картечь встретила тварь, вырывая куски плоти из мерзопакостного организма. Блять! С обоих сторон несутся две стаи мутантов. Вован зарычал, положил тещу, как ковер на перила. Сухо затрещал АК. Я отрабатывал цели со своего направления. Порядок. 

– Мои все. 
– Хуйня делов! – сплюнул сквозь зубы Вован. 
– Бабка! – закричал я, увидев, что старую клячу вот-вот перевесит, и она улетит вниз, на радость клацающих зубами уродцев. 
– Стоять, мамаша! – десантура поймал тещу за шиворот и поместил на плечо. 

И снова гонка, снова бег по зловещим темным коридорам, снова выстрелы и разлетающиеся черепушки. Еще несколько фрагов. Отлично, меньше потом работы по зачистке. Но, как и переживал, твари добрались до завала. Одну пристрелил, остальные скрылись в тесном проходе. Перезарядив Сайгу, первым втиснулся расщелину. Следом рычал и матерился Вован. Теща, даже без сознания, умудрялась испортить жизнь, цепляясь то ногами, то головой за скальные выступы. 

На выходе меня встретил мясистый горбун. Одна рука у него была коротенькая, как у младенца, зато другая, как у гориллы – накачанная и достает до пола. За ним копошились еще пять-шесть особей. 

ЫЫЫЫААААРРГГХ!!! – заорало существо, замахиваясь огромной лапищей. 

Получи, паскуда! Сайга несколько раз плюнула огнем. Убил еще парочку. Остальные, завывая и хрипя, скрылись в темноте. Проклятье! Разбежались-таки! Не сказать, что я был этому особенно рад. 

– Ну че, ептать? – из прохода показался Вован. 
– Они разбегаются! – воскликнул я. – Слушай, тебе надо остаться здесь, караулить этот лаз! 
– Да без базара! А ты куда? 
– Сгоняю до Схрона, принесу гранаты. С очкариком придем, пусть забирает свою дорогую тещу. 
– Только ты это… Ствол мне дай, а то на карамультук патронов нема, епта! 
– Да, конечно, – я отдал Сайгу, разгрузку и рюкзак. – Я быстро! Ты главное этот час как-нибудь продержись! 
– Да не ссы, братка, усе будет пучком! – Десантура, прикурив сигарету, повертел в руках мой карабин и проверил, как ходит затвор. 
– Ну все, давай! 
– Покедова! Э, Санек, попить захвати! 

Помчался по извилистым коридорам, готовый в любую секунду открыть огонь из револьвера. Добежав до речки, увидел их. Твари, согнувшись, лакали воду. Ну что ж… Мощно задергалась пушка в руках. Несколько мутантов плюхнулись в реку. Из трех оставшихся, две ломанулись в одну сторону, и лишь одна в другую! Гадина бежит к моему Схрону! Зато они научились бояться! Я бежал, на ходу перезаряжая барабан. 

Увидел уродца возле лестницы. Подняв револьвер, я прицелился… нет! Тварь шмыганула наверх. Еще что, привлек запах человека? Хах! Ну сейчас подорвется на растяжках. Я с улыбкой подошел к колодцу и посмотрел снизу вверх. Ползет мутантище, только лапы мелькают. Послал ему пулю вслед для ускорения. Полный негодования рев сотряс стены. 

– Нравится, скотина?! – крикнул я. 
В этот момент послышались удары по железной крышке люка. Сквозь вопли твари я различил знакомые голоса. 
– Санек? Ты что ли? Что случилось? – заорал Валера. – Щас откроем! Егорыч, давай колун! 
– Сашааа! – донесся крик любимой. 

Что они творят? Совсем рехнулись? Там же растяжки! 
– Стойте! Нет! – во всю глотку завопил я. – Отойдите от люка! 
А тварь лезла все выше. 
– Санек, держись! 
– Идиоты! Стойте! 
Раскатистые удары по железу отдавались в мозгах. Внезапно рвануло. Вспыхнул свет из распахнутого далеко наверху люка. Я смотрел на него сквозь дым и падающие ошметки мутанта. В горле предательски защемило. 

Глава. 27 

Знакомо ли тебе чувство неотвратимой безысходности? Когда секунду назад все было хорошо, а сейчас чувствуешь, как стынет сердце, замирает дыхание, леденеют руки, кровь стучит в висках, и ты не можешь говорить. Но больше всего давит жуткая звенящая тишина. Лезть наверх совершенно не хочется, я понимаю, что там увижу. Подняв руку с револьвером, задумчиво посмотрел в его холодное дуло. Как теперь жить с этим грузом вины? Ведь это я поставил растяжки. Какой же я идиот! Почему не написал записку, чтоб не трогали люк? Что мне стоило это сделать? 

– Саааня! – раздался вдруг полный тревоги вопль айтишника. 
– Что с ним? Валера, ты его видишь? Саааша!!! – закричала Лена. 
Вот засранцы! Я облегченно улыбнулся и убрал револьвер. 
– Да живой, я живой! – проорал им. 
Это ж надо так меня напугать! Покачав головой, принялся карабкаться по лесенке. 

Едва только вылез, Лена бросилась ко мне на шею со слезами. Я погладил по спине и пониже, затем хмуро посмотрел на товарищей. Любопытный Егорыч осматривал вывернутый взрывом люк, хотя его даже не сорвало с петель. Он просто сыграл роль щита. Валера держал разбитый нос. Оказывается, от взрыва крышка отскочили, вместе с колуном, которым очкастый долбоеб пытался сбить замок. Тяжелый обух прилетел прямо в нос. Ну, зато очки целы. 

– А чево там с Ульрихом? – поинтересовался дед. – Вы ево тово? Аль сбег опять проклятый? 
Я задумался, потом сказал: 
– Да, вроде, того… 
– Энто славно! Мож тады отметим, раз такое дело? 
– Некогда. Есть небольшая проблема. – Я отодрал от себя Лену и усадил на коробку с тушняком. – Валера. Бери Вепрь, идешь со мной. Тещу нашли. Егорыч. Остаешься здесь и охраняешь женщин и детей. 
– Добре, – старче поправил усы, усаживаясь напротив колодца. 
– Ты снова туда?! Нет! – вскочила Лена. 
– Все будет ништяк, – успокоил ее. – Лучше приготовь пожрать. Скоро вернусь! 
Взяв моток лески и распихав по карманам оставшиеся гранаты, я кивнул Валере, и мы полезли в темноту. 


Старался двигаться быстро, но чертов очкарик постоянно тормозил. 
– Блин, чувак, ты можешь побыстрее перебирать кеглями? – не выдержал я. 
– Чего ты орешь?! – заорал Валера. – Ты что не видишь, у меня, блять, нету фонаря! 
– А, точно… ну так бы сразу и сказал. Но все равно, надо спешить. Вовану может понадобиться помощь. 
– А что с мамой? Ну, с Антониной Петровной? 
– Да жива, жива бабуля… рад, небось? 
– Ты знаешь, двоякое чувство, – помявшись, признался камрад. – С одной стороны я, конечно, очень люблю и безмерно уважаю Антонину Петровну, а с другой… 
– А с другой, она – дьявол во плоти, верно? – перебил я. 
– Ну… я бы сказал помягче, конечно… 
– Да ладно, не стесняйся, твоей жены тут нет. В принципе, как вариант, могу предложить отдать старуху мутантам. От нее даже костей не останется. И никакого гемора! Как тебе идея? 
– Ты что! А кто будет помогать с детьми? 
– Ну, смотри сам, что для тебя важнее. Собственные нервы или закидоны полоумной карги? Решать только тебе! 
– Я доставлю маму к Люсечке, – твердо сказал очкарик. 
– На твоем месте, я бы не пускал в бункер фашистскую пособницу… 
– Ульрих зомбировал ее с помощью каких-то веществ или устройств! Антонина Петровна не стала бы помогать по своей воле! 
– Разве такое возможно? Ну-ка, колись, давай, ФСБ! 
– Ну… я не могу рассказывать о всех секретных разработках… 
– Да ты просто не знаешь нихрена! – заржал я. 
– Что?! У меня был допуск высшего уровня! Я сканировал спецдокументы! Есть десятки способов подчинять людей с помощью определенных технологий! И половина из них успешно применялась в массовом порядке! 
– Конечно-конечно, рассказывай! 
– Это правда! – у очкарика даже голос вздрогнул от волнения. 

Хотел еще как-то подъебнуть камрада, потому что бесит его подкаблучность, но в этот момент слух поймал глухое уханье. А голос верной Сайги я узнаю где угодно, и хоть в каком состоянии. Плюнув, на выкрики Валеры, ломанулся со скоростью проворного спринтера. 

И добежал как раз вовремя. Вован отбивался сразу от нескольких уродов. Эпично развевались плащи из шкур, мелькал фонарь в боевом танце, разлетались в разные стороны мутанты. Хреново было то, что десантура проделывал это, используя в качестве дубины мою Сайгу! Что за варварство! Что творит этот неандерталец! 

– Пригнись, Вовчик! – крикнул я, приседая на колено с револьвером наизготовку. 

Надо отдать должное, он расслышал и мигом среагировал, бросая в перекат могучее тело. Нет! Мое лицо страдальчески скривилось, когда карабин лязгнул о камни. Блять, Вова! Я принялся стрелять, разрывая тушки тварей убойными пулями. Ништяк… сдув дым со ствола оружия, направился к Вовану. Во мне все бурлило от негодования. Из завала вынырнула еще одна морда с далеко посаженными, как у лягушки, глазами. Не останавливаясь, снес башку человеку-амфибии. 

– О, заебись, братка! Не вовремя подоспел! – заорал десантник. – Я их почти заебошил, ёпта! 
– Блин, Вован, я нахрена тебе оставил две сотни патронов, а? Чтобы ты сделал из нее палицу? 
– Да ладно, ёпт… пиздос, кароч, некогда перезаряжать было! Полезли сучары из этой дырени, как глисты из сраки, ебана! Хуле, магазин десятка всего, ннах! 
– Дай сюда! 

Я забрал родную Сайгу и чуть не расплакался. Если б стоял выбор она или Лена, я бы, на самом деле, задумался. Причем сильно задумался. Коллиматор вхлам разбит! Всюду царапины. Ох, блять, не дай бог, еще ствол повело! 

– Да ладно, Санек, не серчай, еба… – десантник опустил голову. – Хош, кароч, те калаш подгоню или «эмку?» В идеальном состоянии, бля буду, даж муха не еблась! 
Я грустно вздохнул. Как объяснить этому… этому... этому, блять, Вовану, что у меня основной боеприпас двенадцатого, мать его, калибра?! Ладно, ствол, кажись, в норме, а остальное подрихтуем. 

– С тебя причитается теперь, – сухо ответил я. 
– Да говно-вопрос, братка! Хуль ты обламываешься, ситуация так сложилась. Че с тещей-то делаем, где твой корефан, нах? 
– Отстал немного, сейчас должен прийти… 
– А, вон же он сука! 
Я обернулся. Валера, слепо щурясь и спотыкаясь о сталактиты, ковылял из темноты. Дорогу он подсвечивал зажигалкой. 
– Что с мамой? – тут же спросил он. 
– Заебок маман! Жива и здорова, нах! Получите, епт, и распишитесь! 
– Блэт, что с ней?! Что с волосами? 
– Обгорела слегонца, – пожал широкими плечами Вован. 
– Слегонца? Это ты называешь «слегонца»? Что я скажу Люсе, когда она такое увидит?! 
– А чо, еба, платок ж можна завязать и не видать будет! 
– Не кричи, друган, – сказал я. – Забираешь тещу или как? 
– Забираю! 
– Тогда идите к выходу, а твоих я с Егорычем отправлю. 
– Хорошо! 
– А ты чо, Санек? – спросил Вован. 
– Поставлю пару растяжек и до дому. 
– Дай и мне одну? А то вдруг враги, а я без гранаты нах! 
Я, скрепя сердце, протянул одну Ф-1. 
– От души, братух! – Он просиял, пряча подарок в шкурах. 
– По пути аккуратней, несколько тварей пристрелил, но еще две где-то бегают. 
– Пусть попадутся – выебунах! – усмехнулся ВДВшник. 
У меня были большие сомнения, что он выражается фигурально. 

Дохляк попытался поднять старуху, но десантура со словами: «Дай сюда!» привычным движением закинул на плечо. Что ж, еще одной проблемой меньше. Как же меня задолбала эта история с фашистами и полоумной бабкой! Я проводил их недолгим взглядом и вытащил остальные гранаты. Последние три штуки. Так, парочку поставим в проходе, а один у себя, в колодце. Люк ведь сейчас не запирается. 

Одну растянул на том конце лаза, другую на этом. Чтоб не сдетонировала вторая, если попрет вдруг какая нечисть. Быстро закончив, я поспешил домой. В голове только одна мысль – залечь и уснуть. 


Высунувшись из люка, услышал скрипучий голос: 
– Ну шо, Санек, победили супостатов? 
– Победили, дед, победили, – я снял рюкзак и сайгу. – Завершили начатое… 
– Шо ж, – он важно пригладил бороду, – энто надобно отпраздновать! 
– Не, Егорыч, в другой раз. Нужно срочно передислоцировать родственников Валеры в штаб десантуры! 
– Есть! – Старик щелкнул валенками. 

Поднявшись наверх, я конечно, охренел от творящегося бардака. Дети перевернули все вверх дном, нарушили мой идеальный порядок. Сейчас они как раз строили домики из книжек, а Лена с женой Валеры смотрели сериал. Обрадовав новостью о возвращении тещи в лоно семьи, я спроводил всех и, не раздеваясь, рухнул в постель. Девушка что-то спрашивала, что-то насчет ужина, но я уже проваливался. Все спать! Больше никаких интриг. И хрен кто меня разбудит в ближайшие сутки. 

Глава. 28 


Я мог бы написать, что несколько дней провел в блаженном ничегонеделании. Попивал пивко перед компом, бродил по Схрону, щипал Ленку за попец или полировал Сайгу. Однако никто не предоставил мне такой возможности. Гребанный апокалипсис. Зато не скучно, хоть это «радует». Постоянно происходит какой-либо невероятный пиздец. 

– Саша, Саша, проснись! – испуганно тормошила Лена. 
– Ты чего? Который час? – мне казалось, что сомкнул глаза секунду назад. 
– Три ночи! Кто-то долбит в дверь снаружи! 
– Блять! 

Как пружина, соскочил с кровати, хватая револьвер с прикроватной тумбочки. Прислушался. Может, послышалось ей? Бамс! Бамс! Бамс! Черт, ногами что ли пинают? Жестом велев девушке сидеть, я прямо в трусах и тактической кофте, на цыпочках отправился в прихожую. Штаны Лена сумела стянуть, пока ее могучий повелитель спал. Вообще, это скорее кто– то из наших. Наверняка, опять что-то случилось. 

Но верная подруга Паранойя никогда не разжимала своих объятий. Встав сбоку, чтобы не получить пулю через дверь, я выкрикнул: 
– Кого там носит среди ночи?! Чего надо? 
– Саня открой, это я, Валера! 
Ну вот, так и знал! 
– Пароль! 
– Каракатица-13! 

Я облегченно вздохнул. По нашей договоренности, любая цифра, кроме тринадцати, означала бы, что на друга направили чужие стволы. У меня предусмотрено еще много подобных комбинаций для поддержания безопасности. Щелкнули замки, в Схрон ввалился промерзший насквозь камрад. Даже очки заиндевели. Походу, за бортом нешуточная пурга. 

– Лена! Нужен горячий чай! – крикнул я, отдирая пристывший Вепрь от пуховика. 
– Саааняяя… – отбивая зубами чечетку, – просипел Валера. 
– Что стряслось-то? Ну, говори! С семьей что-то? 
Он закивал, протирая очки вязаной перчаткой. 

Я помог другану раздеться. Его всего трясло. Что же у них могло произойти? Провел на кухню и усадил на стул возле гудящей печки. Лена сняла чайник и хотела налить кипяток, но я остановил взглядом. Открыв шкафчик, достал початый флакон «Джек Дэниэлз» и набулькал полную кружку. 
Подвинул к Валере. 

– Выпей. 
Я поймал встревоженный взгляд Лены. Она стояла, прижав кулачки к груди и кутаясь в плед. Побелевшими пальцами камрад вцепился в кружку. Кадык задергался на тощей шее, часть напитка лилась по небритым щекам. Да что ж такое-то произошло? 

– Рассказывай! – Я уселся напротив. 
– Они забрали детей! И Люсечку! 
– Кто «они»? 
– Нужно идти! Саня, одевайся, бери оружие и пошли! 
– Стоп! Расскажи все по порядку, – потребовал я. – Кто-то напал? Мародеры? Пендосы? Мутанты? Кто? 
– На реке их встретили. В бункер шли. Вечерело, да и метель. Нужно было быстро идти. А я еще Антонину Петровну на санях волок. А это мужики в полушубках вдруг окружают. Один, с черной бородой, говорят, такого-то знаешь? И начал описывать. Я сразу понял, что про Вована говорит. А я ничего сделать не мог. Их человек пятнадцать было и все с ружьями. А бородач говорит: «В иное время ты бы нас к своему жилищу привел, да отдал бы все добро из кладовых. Но щас нам этот беспредельщик из пещеры нужон. Поговорить с ним очень уж хочется. Угланы и баба с нами остаются, а ты к утру приведешь к нам в деревню гандона этого!» Даже оружие не забрали. 
– Вот гадство! – мои кулаки треснули по столу. 
– Вован сказал, это лесхозовские. Я ж сразу к нему побежал, маму привез… 
– А что, тещу не стали брать в заложники? 
– Не стали… 
– Так что Вован? Что он сказал? 
– Послал за тобой сразу. 
– Понятно. А где Егорыч? 
– Дед еще раньше встал на лыжи и домой к себе укатил. Саня, ты поможешь? 
– Конечно, дружище! И не трясись, все нормально будет! 

Я принялся лихорадочно собираться. Патроны – двойной комплект. Блин, Сайга… быстро открутив разбитый коллиматор, придирчиво осмотрел ствол. Вроде бы ровный. 
– Саша, только будь осторожен, – тихонько сказала Лена. 
– Ты будь осторожна, – ответил я. – На складе АК, пусть при тебе будет. В колодце растяжка, если кто полезет – услышишь. Никуда, главное, не ходи. 
– Я за малышей очень переживаю и за тебя. 
– Не переживай, все будет нормально. Мы же с Вованом пойдем. 

Валера тоже быстро одевался. Дал ему дополнительный свитер. Послав Лене воздушный поцелуй, вслед за камрадом вышел в свистящую бурю. Надев лыжи, быстро побежали по заметаемой лыжне. Очкарик постоянно подбешивал по пустякам, но сейчас я не могу отказать в помощи. Неважно, что в прошлой жизни он был ФСБшником. Теперь мы – одна команда. Потому что мы – выживальщики. До сих пор не забыл, как он отправился в безнадежный бой с пендосами, прикрывая отход. 

После горячего чая и виски Валера больше не мерз. А меня грели сильные взмахи ног и горячая злость бойца. Эти деревенские совсем оборзели. Думаю, стоит преподать урок. Правда, это все заварил Вован. Остается надеяться, что все разрулим. Желательно, конечно, без стрельбы, пока дети не будут в безопасности. У меня начал вырисовываться план дальнейших действий. Вообще, сильно я не переживал. После подземных нацистских мутантов, предстоящее дело выглядит, как разборка с детсадовцами в песочнице. 


Через час добрались к логову десантуры. Из-под шкур тепло подсвечивает пламя костра. Я расстегнул крепления лыж. Блин, а как Вован пойдет в эту миссию без лыж? Он же будет сильно отставать. Мы можем и не успеть к рассвету. 

– Здаров, епты! – Из-за деревьев появилась массивная фигура. 
– О, а я думал, ты в пещере. 
– Хуле там, бабкин пердеж нюхать че ли? Нихуя не фиалками пахнет, епт! В дозоре, ска, стою нах! Вас чуть не подстрелил, за колхозанов местных едва не принял, бля. 
– Вован, сейчас не до шуток совсем, – произнес я. 
– Да хули, все заебок буде, ща сгоняем в деревню, опиздошим этих мудил, сука! 
– Давайте выработаем план действий, – дрожащим голосом сказал Валера. 
– Не сцы, прохфессор, – Вован опустил на его плечо тяжелую ладонь. – Я за твоих мелких, этим деятелям шкуры наизнанку выверну! 

Все вместе зашли в логово. Я поморщился, от тещи действительно здорово подванивает. Вован тут же начал снаряжаться, гремя оружием, холодным и огнестрельным. 
Откашлявшись, я сказал: 
– У меня идея. Слушайте внимательно. Валера, как доберемся до места, ты пойдешь первый. Скажешь им, что Вован щас подойдет. Пусть они приведут твоих. Как только это произойдет, выйдет Вован, пусть произойдет обмен. 
– Так-так… – кивал камрад. 
– А я спрячусь в пределах видимости. Вепрь мне дашь. Как открою огонь, сразу падайте и отползайте. 
– Отличная идея, Саня! – линзы очков радостно сверкнули. 
– Хуйня, бля, а не идея, – пророкотал десантник. 

Оглянувшись, мы с Валерой увидели экипированного викинга, готового к бою. Копье, ножи на ремнях, плащ из шкур и пара АК. 

– С чем ты не согласен, Вован? – не понял я. 
– Нах этот обмен! Нас всех там положат вмиг! 
– Но нам главное, чтоб семья Валеры не пострадала. 
– Не очкуй, не пострадают, епта. 
– У тебя есть свой план? – спросил Валера. 
– Канеш! 
– Какой? 
– Долго, нах, объяснять, за мной, епт, держитесь, хуле! 
– Да, – кивнул я. – Времени осталось мало. А нам еще столько километров пробежать… 
– Хотите – бежите, епт, а я поеду! – усмехнулся ВДВшник. 
– Но у тебя же пустой бак! – напомнил я. 
– Кто сказал? – Он порылся в углу пещеры и вытащил пятидесятилитровую пластиковую канистру. 

Крепко держась за веревку, я ехал на буксире. Мне, конечно, не понравилось, что у Вована оказался свой план, но решил не спорить. Обычно у этого психопата всегда прокатывают подобные экспромты. Защитная маска прикрывала лицо и глаза от колючего снега, летящего из-под гусеницы. Валера с Вованом сидели на снегоходе. Я бы тоже влез, но десантник закрепил на свободное место канистру. Предусмотрительно. 
Что ж, операция по спасению заложников начинается! 

Глава. 29 

Взвыв, как разъяренный кабан, снегоход перемахнул снежный бруствер. Рывок. Я напряг все мышцы своего тренированного организма, стараясь не отпустить веревку. Короткий полет, показавшийся вечностью, и лыжи с грохотом врезаются в заледеневшую поверхность. Не сумев удержать равновесие, больно приложился копчиком. Вован, даже не заметив, потерю лучшего бойца, поддал газу. 

– Эй! Стойте! Вован! – закричал я. – Черт бы вас побрал! 

Но друзья уже скрылись за поворотом. Поднялся, потирая отбитое место. Хм, я стою на довольно укатанной лесной дороге. Похоже, она ведет к деревне. Или из нее. Местные, выходит, имеют постоянное сообщение с другими населенными пунктами. Закурив сигарету, я стал терпеливо дожидаться, когда же они обратят внимание на мое отсутствие. Рев снегохода, будто издеваясь, постепенно затухал вдали. 

Блин, так и вся операция может накрыться известным половым органом. Без моей-то яростной огневой поддержки. Ладно, будем надеяться, хоть Валера догадается развернуть свои окуляры и посмотреть, как у меня дела. Двинусь пока своим ходом. Деревня должна быть где-то неподалеку, в нескольких километрах. Затушив окурок, я спрятал его в пачку, чтобы не оставлять следов, и зашуршал лыжами. Не догоню, так хоть согреюсь. 

Получалось не очень. Лыжи разъезжались на льду, а острые заструги в колеях безжалостно царапали мои деревяшки. Я начал всерьез опасаться за камуса, точнее за их сохранность. Не так-то просто их сделать. Вздохнув, – а что тут поделаешь? – принялся расстегивать пружины креплений. 

Спрятав лыжи за приметной сосной, легкой атлетической рысью помчался вперед. Ништяк. Железные набойки на подошвах тактических ботинок идеально держат на скользкой дороге. Черт, когда же Вован с Валерой остановятся? Я бежал километр за километром, но этих раздолбаев что-то не видать. А что если свернули куда-нибудь? Сбавил ход, переходя на быстрый шаг. Да не, развилок, вроде, не было. 

Как бы то ни было, а шагать по ночному лесу приятно. Высокие деревья защищают от ветра. Привыкшие к темноте глаза хищно рыскают по сторонам, выслеживая неприятности. После кромешной тьмы кишащих мутантами подземелий, это просто курорт. Когда мы покончим со всем этим дерьмом, надо отправиться в дальний поход, произвести разведку на предмет ништяков. Думаю, летом будет немного теплее, и удастся отправиться в путешествие. Блин, как же давно я не был в отпуске… 

Флэшбек 
Тайланд быстро надоел своей суматошностью. Дикая влажность, наглые макаки кругом, мусор, помои… то ли дело – наша Карелия. Нахрена я послушался Вениамина Садковича, нахваливающего эту клоаку? Ну ладно, зато отпускных выдал щедро. 

А еще бесила гребаная тайская еда. Дома я привык есть супы, каши, макароны, пельмени, а не личинок в соусе, засахаренных тараканов или жгучую, как ядерное пекло, лапшу. Все советовали, типа, приедешь в Тай, Санек, попробуй дуриан. Это фрукт здесь такой. Дуриан! Придумают же название, блять! Сразу же ясно, что какая-то пакость, как и все в этом обезьяннике. При воспоминание об этой дряни, к горлу снова подкатила тошнота. 

В общем, развлечения – а здесь они были обязательно с каким-то извратом – заколебали еще в первую неделю. Злой и небритый я шел по пустынному в предрассветный час пляжу. Полночи пришлось бегать и прятаться от полиции. Хотя, лучше, наверно, по порядку рассказать, как все было? 

Мы с Маратом, шустрым строителем с лукавой татарской улыбкой, зашли в клуб. Он прилетел тем же рейсом, что и я. Ну, собственно еще в самолете угостил коньяком. Татарин раза два или три бывал в Тае. И соответственно поведал дохрена нужной и полезной информации. Например, я узнал, что там полно трансвеститов, поэтому местных мартышек нужно снимать с особой осторожностью. Пиздец, думал я, куда я полетел? Надо было отправиться на отдых в Анапу. 

Как бы то ни было, по приезду я остерегался контактов с представителями местной фауны. Ну, а на случай возможных неожиданностей в подсумнике всегда лежала банка мирамистина и упаковка максимально прочных гандонов фирмы Durex. Но таких случаев не представилось. Марат куда-то запропал. Позже я узнал, что он отжигал несколько дней в соседнем отеле, где повстречал своих корефанов. Бориса и Альберта. Первый работал дальнобоем на своей фуре, ну а второй строитель, даже, скорее, архитектор. 

Всю эту бесполезную информацию Марат вывалил на меня, пока шли в клуб «Сеа». Как он уверял, самое охуительное заведение в Патайе. И не лукавил. Внутри действительно было прикольно. Особенно меня поразили стеклянные плиты в полу, под которым находился настоящий бассейн, подсвеченный разноцветным неоном. А в воде, среди кораллов, сновали забавные твари из южных морей – гигантские крабы, мурены, кальмары, осьминоги, медузы, электрические скаты, и даже настоящая, твою мать, синяя акула. Да, в Петрозаводске такого не увидишь. Не зря посетил эту чертову Азию… 

Мы сразу направились к стойке. Офигеть, но здесь было пиво из России. Для разогрева заказали по кружке «Балтики». Ништяк. Ни одни местные помои не сравнятся с этим божественным северным напитком с вечно хмурых берегов, затянутых дождливыми тучами. Вскоре появились и телочки. Довольно шикарные красавицы, хоть и узкоглазые. Ну, наконец-то, попробую туземную экзотику. Честно говоря, без Марата я бы на такое не решился. 

Обезьянка в красном блестящем платье уже сидела у меня на коленях и что-то мяукала на своем наречии. А я пялился на сиськи, готовые выпрыгнуть из огромного выреза. Ништяк. В этот момент через плечо девушки увидал Марата. Тот угорал, пряча в ладони ухмылку. Я вопросительно поднял брови. Татарин отрицательно помотал головой. Что? Бля, сразу сказать не мог? Меня лапает трансвестит? Волна ярости захлестнула разум. Вскочив, сбросил с себя это существо. Оно еще что– то орет! Я схватил пивную кружку и, размахнувшись, разбил об голову извращенца. 

Началась канитель. Прямо как на дискотеках в родном Петрике. Набежала охрана. Транс, ползая по полу и пачкая кровью стеклянные панели, указал на меня. Два накачанных быка бросились в атаку. В голову ближайшего звонко врезался барный стул. Марат! Спасибо, дружище! Остальные тут же, как дикие псы, кинулись всей стаей на татарина. Про меня в этот момент забыли. Надо выручать земляка! Я выхватил пистолет из кобуры упавшего охранника. Щелкнув затвором, выстрелил вверх. Быки, пинавшие Марата, присели на пол. По залу, перекрывая музыку, пронесся панический ор посетителей. Зема с трудом поднялся и зарядил с колена в рожу смуглого лысого толстяка. Вдруг я заметил, что один чернявый крепыш тянется к кобуре. Черт, надо валить отсюда! Еще раз шарахнула пушка в руке. Но в этот раз пуля срикошетила и с визгом ударила в прозрачный пол. Панель, на которой находилась охрана, пошло трещинами, как лед под тевтонскими рыцарями в битве на Чудском озере. 

Татарин ловко прыгнул ко мне, на твердый бетон. В ту же секунду стеклянная поверхность провалилась вместе со всей оравой. Обдало водяными брызгами. Страшно заорал чернявый, что тянулся к пушке. Акула схватила его поперек туловища и яростно трепала, как пес тряпичную игрушку. Другой секьюрити ушел на дно. На глубине засверкали вспышки разрядов. Ништяк, скаты! В трансвестита вцепились острыми клешнями сразу несколько крабов, не давая вынырнуть на поверхность. 

– Санек, алга! Валим к хуям! – Марат дернул за рукав, мы понеслись к выходу. 

Пробегая мимо бурлящей кровавой воды, я выкинул туда пистолет. Кстати, что это была за модель? Не важно! На улице завывали полицейские сирены, вдалеке сияли голубые блики мигалок. Метнулись в проулок, потом в следующий. Вой сирен приближался. Мы уже неслись по засраным трущобам. Затем, свернув в самый темный переулок, укрылись за вонючими баками. Я обернулся. Проклятье! Мы в западне. Улочку перегораживает трехметровый сетчатый забор. 

– Марат, мы в тупике! – прошептал я. – Надо перелезть на ту сторону. 
– Как мы туда перелезем? Там же колючка! Отсидимся. Они не видели, куда мы свернули. 
Завывание приближалось. Я не мог просто так сидеть и ждать своего часа. 
– Ну, как хочешь, дружище, а я валю! Увидимся в гостинице! 

Подбежав к забору, увидел слева какие-то вьющиеся корни. Отлично! Полез по этим лианам. Наверху, осторожно перекинув ногу через шипы колючей проволоки, сиганул вниз. Затрещала рубашка. Я все же зацепился, и тут же земля с силой ударила в пятки, вышибая дух. Перекатившись, поднялся на ноги. Замигали вспышки. Совсем близко! 

– Давай, лезь тоже! – заорал я. 
– Санек, не пали! Меня же не видно! – махнул рукой татарин. 
В этот момент какой-то местный появился в проулке и что-то закудахтал, размахивая руками. Взвизгнув шинами, остановился полицейский луноход. Я присел в кустах. Этот таец показывает на укрытие Марата. Хлопнули дверцы. 

– Цон, нияо! Нияо! – заорали мусора, приближаясь. 
Нервы Марата не выдержали, он вскочил и бросился к забору. Зазвенела сетка, татарин карабкался по ней, как человек-паук. Но тайские менты уже схватили за ноги и тащат вниз. 
– Санек, уходи! – крикнул напоследок Марат. 
Затем его пальцы разжались. Послышались глухие удары полицейских дубинок. Вот обезьяны охреневшие! Держись, Маратик! Держись там! Я медленно пополз назад. 

Не рискнув возвращаться в отель, направился к пляжу. Лучше дождаться, когда улицы переполнятся народом и спокойно вернуться к себе. И до отлета не буду никуда выбираться. Ну ее нахрен, местную экзотику. Лучше отдыхать в родной стране. Но поплавать в теплом море напоследок… почему бы и нет? 

Солнце только вынырнуло из океана. Вдалеке по волнам уже гоняли кайтеры и виндсерферы. Кайфово им… а я так и не попробовал покататься на этой еболе. Раздевшись, нырнул прямо в разевающуюся пасть волны. Адреналин погони еще бурлил в крови, я не чувствовал усталость. Мощные гребки уносили все дальше от берега. Но когда обернулся и увидел, что заплыл километра на два, силы оставили. Черт! Чуть не захлебнулся волной. Я лег на спину, переводя дух. Да, Саня, нужно заниматься спортом, он поможет выжить вот в таких вот ситуациях. Так, теперь гребем потихоньку к берегу. Дома точно запишусь в зал. И в школу рукопашного боя. 

В этот момент что-то прошуршало и оглушительно хлопнуло об воду. Я гляделся. Блин, хренов кайт чуть меня не накрыл! А через секунду услышал женский крик. Метрах в тридцати барахталась фигурка, доску уносило в сторону. 

– Помогите кто-нибудь! Бульк– бульк… Помогите! 

Ого, русская что ли? Я с силой взмахнул руками, бросаясь на помощь. Конечно, я спас бы девушку и другой национальности. Особенно красивую. Шучу. Просто меня удивило, услышать посреди волн русскую речь. 

– Спокойно, подруга, не ори! – Я подплыл к девушке и подставил плечо. 
– Помоги, пожалуйста! – Она вцепилась, как клещ. 
– Да все нормально, ты же в спасжилете, – попытался успокоить. 
– Ты что не видишь?! Здесь кругом акулы! 

Осмотревшись, и впрямь, увидел нарезающие вокруг треугольные плавники. 
– Да ерунда, – засмеялся я, – этот вид не опасный. Они метр длиной. Я на экскурсию на остров плавал, нам гид про них рассказывал. 
– Ты точно уверен? 
– Естественно! Поплыли к твоей доске. 
– Ааа! Одна плывет ко мне! 
– Да просто отпихни ее рукой, подруга. Блин, ты меня душишь. 
– Ааааа! Она укусила за ногу! Аааа!!! 

Девица задергалась. Не теряя ни секунды, я нырнул под воду. Мутные серые тени, как торпеды летали вокруг. Ударом кулака в морду отогнал хищную рыбину. Блять, чего им надо? Это же безопасный вид. В этот момент еще две акулы ринулись к нам. Игнорируя меня, они атаковали девушку. Ах, вы твари! Я выдрал глаз одной из них. Вторая трепала красивое тело девицы. А нет, купальник. Он уже, кстати, в лоскуты. Что свело с ума морских хищниц? Из фильмов я знал, что их привлекает запах крови. Наверно, у девчонки эти самые дни. Тогда все логично. 

Чувствуя, как кончается воздух в легких, ухватил тварь за обе челюсти. Ногами обхватил хвост. Потянул на разрыв. Что-то затрещало. Отпихнул в сторону уже мертвую рыбину с разорванной пастью. Остальные акулы тут же бросились драть ее на куски. Я вынырнул и с наслаждением втянул кислород. Девушка успела добраться до своей доски, теперь испуганно высматривает меня. Улыбнулась, когда я выставил пальцы жестом «Окей». 

В два взмаха рук очутился рядом с ней. Соприкоснулись наши практически обнаженные тела. Меня, как током пронзило. 
– Как тебя зовут? – спросила она. 
– Саня, – я сплюнул соленую воду. 
– А меня, Тамара! 

*** 

Я прервал свой яростный бег, чтобы отлить. На заледеневшей дороге по-прежнему тихо. К чему это все вспомнил? Зачем ворошил давние воспоминания. Таиланд, поди давно уже смыло цунами от подводных термоядерных взрывов. Застегнув ширинку, поудобней перехватил Сайгу. Просто давно не отдыхал, просто очень давно не был в отпуске. Я помотал головой, прогоняя расслабляющие воспоминания о горячих пляжах, лазурном море и прекрасных красавицах. Предстоит бой. Нужно поднажать, чтобы догнать наших. 

Глава. 30 

Злость захлестывала мою обычно спокойную натуру. Сколько же еще идти? Километра три точно отмахал. И чего я раньше не озаботился запасами бензина? У меня ведь тоже есть снегоход и даже не один. Только без топлива это груда металлолома. Где же его раздобыть? Может устроить рейд в Кандалакшу и там посливать с тачек? Рискованная затея. О, есть вариант получше! Наверняка, в бункере нацистов имеется бензик. Тот чертов танк ведь ездил как-то. 

Да, там должно быть полно ништяков. Разобраться бы поскорее с этими чертоманами. Война с с деревенскими, конечно, ни к чему, но преподать урок стоит. Чтоб боялись соваться в наш район. Вообще, чего они такие борзые? Сидели бы в своем лесу и не жужжали. А может за ними кто-то стоит? Какая-нибудь крыша? Я задумался. Кто бы не крышевал этих колхозников, но это не спасет их от быстрых пуль моей Сайги, десантного копья Вована и убийственного Вепря Валеры. Хотя насчет винтовки очкарика можно поспорить. Ни разу не видел, чтобы он из нее кого-то грохнул. Снайпер ФСБ хренов… 

Дорога вывела на пригорок. Деревня! В окнах домишек тускло горят свечи или лучины, по периметру добротный частокол, несколько вышек, а над воротами скрипит на ветру мощный электрический фонарь. Но где же Валера с Вованом? Неожиданный толчок сбил меня с ног. Хотел выстрелить, но правую руку ловко заломали болевым приемом. Сука, попался в засаду, как последний лопух! Куда делось мое чутье выживальщика? В ухо уперлось ледяное дуло. 

– Убит, епта! Гыгыгы… – Хватка ослабла. 
– Блять, Вован, вот нахера было это делать? 
Я поднялся, разминая руку. Из леса вышел Валера с Вепрем наперевес. В глазах под стеклами очков застыла тоска. 
– Саня, где тебя носит? – спросил он. – Мы тебя уже полчаса дожидаемся. Надо быть посерьезней, это тебе не шуточки. 
– Что? – Я охренел от такой несправедливости. – Не могли остановиться? Я же вам орал! 
– Эй, стопэ, нах! – вмешался десантник. – Будем пиздеть или постреляем, епт? 
– Согласен, – кивнул очкалуп. 
– Какой у тебя план? – поинтересовался у десантуры я. 
– Ну, ептэ… – он почесал затылок автоматом. – Я чо думал, сначала подпалить пару изб, нах, да на штурм ебашить в дымовухе… но, бляха, чет грамотно укрепились эти черти. Ебать, забор, все дела, нах. Не проканает такой вариант. Хуйня может получицца. Чо ты там грил? Вот давай по-твоему поступим. 
– Мудрое решение, – ухмыльнулся я. Понравилось, что грозный вояка одобрил мою тактику. 
– Ну че, погнали, епт? 
– Так, а где снегоход? 
– Здесь, за деревьями спрятали, – показал Валера. 
– Отлично. Как заберешь своих, сразу дуйте к снегоходу и валите. 
– Хорошо. Вас не ждать? 
– Все не влезем. Сами выберемся как-нибудь. Да, Вован? 
– Канеш, хули! 
– Валера, готов? 
– Ддаа… 
– Давай Вепрь. 

Камрад со вздохом провел варежкой по оптике и передал оружие. Взамен, я вручил ему Сайгу. 
– Смотри только не разъеби. 
– А ты береги мой Вепрь, Санек. 
– Идем, дружище. 

Мы выдвинулись суровыми хищными тенями сквозь ночь ядерной зимы к огням деревушки беспредельщиков. Справа от дороги заметил небольшую скалу. Ништяк. Отличное место для снайперского гнезда. Быстро забравшись по заиндевелым камням, я залег меж двух сосен. Сняв защитные крышечки с оптического прицела, заценил сектор обстрела. Вообще огонь! Метров четыреста до ворот. Все, как на ладони! Махнул рукой товарищам, и они последовали к логову врагов. Когда до деревни осталось метров сто, Вован затаился на обочине, а Валера посеменил в одиночку быстрым нервным шагом. 

Давайте, удачи, пацаны. Дернул затвором, досылая патрон, и прильнул к оптике. Холод, пронизывающий ветер и усталость отошли в сторону. Кровь стучит в висках. Указательный палец погладил спусковой крючок. Я готов. Крутой все-таки у него Вепрь. Прицел, бляха, модный, даже пар на стеклах не намерзает. 

Когда до ворот осталось метров сорок, проснулся колокол. Ага, часовые засекли. В деревне поднялся шухер. Что-то заорали с вышек. Валера остановился под светом фонаря. С протяжным скрипом ворота отъехали в сторону. Прикольно, как в Мэд Максе прямо. Полтора десятка вооруженных мужиков высыпали наружу, окружая камрада. Один сдернул с плеча мою Сайгу. Блять! Я еле сдержался, чтобы не нажать на спуск. Спокойствие, Санек, снайпер должен быть хладнокровен. Другой негодяй в капюшоне, что-то втирал Валере, постоянно толкая в грудь. 

Вскоре вывели его жену и детей. Те хотели броситься к отцу, но крепкие руки бандитов не дали воссоединиться семье. Вот, твари! Валера что-то объяснял, показывая на лес. Тип в капюшоне, похоже, орал на очкарика и размахивал ручищами. Блин, пора бы уже появиться Вовчику. 

Ого, легок на помине. Десантура с папиросой в зубах приближался вразвалочку, беспечной похуистической походкой. Только бы не натворил глупости, этот контуженный. Тьфу-тьфу-тьфу… пока все идет ровно, как по маслу. Меня аж прошибло потом от напряжения. Чел в капюшоне кивнул, деревенские расступились, женщина с детьми бросилась к Валере. Ну, сейчас начнется мясо. Давай, камрад, уводи своих, хрен с ней, с Сайгой, блин… 

Ништяк, уходит. Местные уже взяли на прицел Вована. Весело заскалились, переглядываясь друг с другом. Быстро обезоружив десантника, обрушили щедрые удары прикладами своих двустволок. Один тощий гад в пальто ударил ногой под колени, опрокидывая на снег. Ничего, пусть терпит десантник, из-за него вся эта канитель. Я не открывал огонь. Пусть Валера отойдет как можно дальше. 

Вскоре ублюдки прекратили избиение. Капюшон поднял руку с пистолетом и завел подчиненным какую-то речь. Наверно, зачитывает обвинительный приговор, сука. Вован стоит перед ним на коленях, опустив голову. Наконец, наговорившись, главарь начал медленно опускать руку, пока ствол не уперся в темя десантника. Ну, что ж пора, да и Валера с семейством достаточно отошли. 

Проклятый капюшон как раз лег в перекрестье прицела. Естественно, учел поправку на ветер. Тыдыщ! Вепрь с силой толкнул в плечо. Блять! Мимо! Пуля звякнув, пробила металлические ворота. Деревенские присели, закрутили по сторонам бородатыми жалами. Хотел еще раз стрельнуть в главного, но Вован неожиданно подскочил, заламывая руку с пистолетом под неестественным углом. Дыщь! Дыщ! Я посылал пулю за пулей в толпу. Все заметались, пытаясь укрыться, самые умные залегли за сугробами. Хреново стрелять из непристрелянного оружия. Вроде даже ни в кого не попал. 

Вдруг, у меня над головой свистнуло, ствол сосны позади взорвался брызгами коры и щепок. Блять, уже обнаружили позицию! Кто же такой глазастый? Ну, да, у Вепря же нет глушителя с пламегасителем. Рассыпалась искрами скала подо мной, туда тоже ударили пули. Пришлось пригнуться. 

Я отполз чуть назад и глянул в прицел. Вован отмахивается от четверых. Что у него в руках и почему он не залег, как договаривались? Присмотрелся. Да он же опять размахивает моей Сайгой! Перевел прицел чуть правее и увидел выпрямившегося над сугробом бородача с оптикой. Его ствол смотрит в мою сторону! Но палец Санька оказался проворнее. Пуля прошила серый тулуп насквозь, тело отбросило и шмякнуло об частокол. Блин, десантура! Его опять повалили на землю. Я открыл огонь по наседавшим хлопцам. Вепрь яростно огрызался огнем. Вот, еще один урод повалился на землю, зажимая руками фонтаны кровищи из пробитого горла. Тыдыщь! Щелк. Щелк. 

Патроны! Быстро отцепив пустой, присоединил новый. К прицелу, держись Вовчик! В этот момент что-то острое кольнуло в щеку. Я поднял руку и выдернул посторонний предмет. Какого хрена?! Мои пальцы сжимают маленькую стрелку с голубовато-розовым ярким оперением. В глазах помутнело, по телу прокатился спазм. Из-за деревьев медленно вышел чернобородый крепыш с бамбуковой трубкой в руках. 

– Что, говнюк, думал мы не знаем, что с этой скалы хороший сектор обстрела по нашим воротам? – произнес он. 

Меркнувшее сознание отметило только улыбку, сверкнувшую золотым зубом из-под бороды. Что-то в этой улыбке знакомое… но я не успел ничего вспомнить. В следующий миг накрыла черная пелена и беспамятство. 

Глава. 31 

Реальность возникала кусками, обрывками, цветными пятнами, как фото в проявителе. Холодно… кто я? Что это за место? Грубые бревенчатые стены, земляной пол и лавка с занозами, на которой я лежу. Что за херня? Голова взорвалась болью, от одной попытки напрячь память. Какая-то стрельба, заснеженный лес, а в нем уютный теплый… Схрон! У меня есть Схрон! Я – Санек! Я – выживальщик! Ееее! 

Информация со скрипом заливалась в голову, как на старенький хард-диск. Мы напали на деревню, потом был бой… потом… потом эта меленькая стрелка. Какая ирония судьбы – получить стрелу на «стреле». Выходит, деревенские увальни взяли меня в плен? А где Вован? Удалось ли Валере сбежать с семьей? Быстро осмотревшись, понял, что всю снарягу и оружие забрали местные. Вот это фейл! Но тот, кто стрелял из духовой трубки… он показался знакомым. Кто же это был? Тут моя память дала сбой, череп чуть не разорвало новыми вспышками боли. 

Собрав в кулак всю свою могучую волю и яростно стиснув челюсти, я поднялся с лежака. Нечеловеческая слабость, мышцы не слушаются, во рту дьявольский сушняк, а башка, словно наковальня, в которую лупят суровые молоты. Что за чертов яд был в той гребанной стрелке? Даже после самых жесточайших пьянок не бывало таких столь лютых отходосов. Но ладно хоть остался жив. Вместе с тем пришло сознание, в какой же я, нахрен, беспросветной заднице. Без оружия, без кокса в импланте, без жабы и мухоморов. Но самое паршивое, без своих верных боевых товарищей. 

– Шшш… братка… оклемался, епта? 
– Вован? Ты где? – облегченно выдохнул я. Безумный десантник жив! Значит, по любому прорвемся! 
– Здесь, нах! – что-то забренчало, залязгало. 

Подняв голову, увидел оконце, прорубленное в стене. Небольшое. В такое пролезет разве что кошка. Вован понуро смотрел на меня из этой бойницы. Видимо, там еще одна комната. Или, скорее, камера. Я шагнул. От этого движения комната чуть не перевернулась. Пришлось схватиться за стену. Блин, сильно его отмутузили… пол-лица заплыло, глаз не видать. 

– Куреха есть у тя? 
– Нету, – проверив карманы. – Все забрали. 
– Пидорасы, сука! – Десантник ударил кулаками в бревна, и я увидел на широких запястьях кандалы. 
– Спокойно, Вован. Лучше расскажи, как так вышло, что нас захватили? Что с Валерой? 
– Хуле, склифасовский наш, кажись, сразу съебатор врубил, как пальба началась. Но молодца, своих увел. А ты какого хуя шмалять перестал? Я уж заебалсо от всех отбиваццо. Слева пятнадцать рыл на меня, справа стоко же! Думаю, ебать мой хуй, ща их нах Санек положит! А Санек вату катает нах! 
– А ты какого хрена там устроил показательные бои? Договаривались же, падать и лежать. 
– Ну и хуле бы я там лежал, когда замес такой? Рефлексы сработали, еба… ты не стреляешь… тута вся свора и накинулась разом, епт. 
– А в меня какой-то чингачгук стрелу отравленную пустил, – вздохнул я. – До сих пор колбасит. Что делать будем? 
– Хуле ща сделаешь? Осмотрецца надо сперва. Это ж не зиндан ваххабитский, дерёвня, ёпта! На допрос поведут если, ну или на расстрел, гыгы… я их, кароч, отвлеку, а ты – беги нах! Должок за мной, помнишь? 
– Не гони Вован! Я тебя здесь не оставлю. Но ты прав, надо осмотреться. Что-нибудь придумаем. 
– Шаришь, епта. Чет они задумали, сучары, бля. Хотели б, давно уж кокнули обоих, нах! 

Внезапно снаружи загрохотали половицы от многочисленных ног. 
– Давай, братка, пытать будут – терпи! – произнес Вован. 
– Конечно. 
Мы пожали руки через оконце. 

Застучали засовы в камере десантника. Я отошел в сторону. Соседняя комнатенка наполнилась людьми. Послышалась возня и злобные деревенские матерки. 
– Не дергайся, бандюга! 
– Шагай сюды, а то пулю вмиг схлопоташ! 
– Хули тащите? Сам пойду, ёпта! 

Хлопнула дверь. Топот и звон кандалов затихли. Я встал в боевую стойку. Конечно, слега штормит – действие токсина еще не кончилось. В таком состоянии меня ушатает и пятиклассник, но эти уроды все равно пожалеют, что не заковали в цепи неустрашимого Санька! Пусть идут, пусть делают со мной, что угодно, я не раскрою им секрет своего убежища, полного ништяков. Даже если умру, Лена родит мне наследника, который подрастет и отомстит за погибшего батю. Минута шла за минутой. За мной так никто и не явился. Я расслабил мышцы, и силы тут же куда-то улетучились. Едва добравшись до лавки, прилег, подложил куртку, вместо подушки. Неизвестность, как грубая наждачка, скребла мои нервы. 

Мозг соображает туго, но надо обмыслить ситуацию. Самим нам вряд ли выбраться из этого постъядерного Лесхоза. Местные, наверно, и до БП плевать хотели на законы. Ну, какие могут быть законы в глухой тайге? А теперь и вовсе башни посрывало. Хозяева леса долбанные. Что они с нами сделают? Четвертуют? Сожгут на костре? Сдерут заживо кожу? Или просто заколют, как скотину на мясо. Не исключено, что они практикуют людоедство… 

От этих мыслей стало совсем грустно. На помощь Валеры я даже не рассчитываю. Да и что он сделает один против целой деревни? Хотя, стоп! Надеюсь, очкарик догадается обратиться к Егорычу! Деда, наверняка, знают и уважают местные. Может, он с ними как-то договорится, с этими беспредельщиками? Шанс призрачный, почти невозможный, как осечка на моей тюнингованной Сайге, но он вселяет надежду. 

Между тем, снаружи стали доноситься звуки. Что происходит? Гомон людских голосов, выкрики. Неужели Вован пошел на прорыв? Или Валера привел помощь? Я напряженно вслушивался, представляя, как десантура, словно Халк, разрывает цепи, крушит черепа и раскидывает во все стороны ошалевших бородачей. А очкарик на полной скорости врывается на снегоходе с перекошенным в боевом оскале лицом, выносит ворота и мчит по деревне, поливая врагов из автомата. Да, это было бы прикольно, хотя что-то я замечтался. На звуки боя это вовсе не похоже. 

Какой-то щелчок и радостный ор толпы. Снова щелкнуло. А может, это казнь? Но щелчки раздавались с монотонной периодичностью. Я узнал этот звук из фильмов про гладиаторов. Походу, десантника наказывают кнутом. Надо отдать должное, стойкость Вована поражала. Я так и не услышал его воплей, хотя орать он умеет, будь здоров. Издевательства продолжались минут десять, или около того. Мои часы тоже отняли. Жаль не плеера, поэтому просто заткнул уши, чтобы не слышать этих щелчков. Еще наслушаюсь, ведь следующий – я. 

Загремел засов. Ну, вот и дождался. Ничего, если Вован смог, я тоже вытерплю эту боль. Дверь отворилась, на пороге замаячили кряжистые силуэты в тулупах и полушубках. От света заслезились глаза. 

– Подымайся, сволош! – небритый селянин направил на меня вертикалку. 
Эх, уйти бы броском в сторону, перехватить ружье, да вышибить ему мозги. Но силы не спешили вернуться, поэтому не стал дергаться, а медленно поднялся. 
– Руки за спину! – сурово гаркнул низенький дедок, приближаясь с пеньковой веревкой в руках. 
Я повиновался. Запястья стянуло жестким канатом. Еще и на шею накинули петлю. Каждый, наверно, в своих фантазиях раскидывал противника направо и налево. Но в реальной жизни всегда немного иначе. Ничего, пусть только представится шанс, а я его не упущу. 

Грубыми тычками меня выпихнули на улицу. Серая мгла ядерной зимы после полумрака тюремного сарая показалась ослепительным летним полднем. Вооруженные мужики снаружи молча глядели на меня, кто с усмешкой, кто равнодушно, а кто-то мрачно сверлил взглядом из-под кустистых бровей. За мужиками – дети, бабы… блин, я наверно, для них, как враг народа. 

Повертел головой, оценивая обстановку. Мы в самом центре деревни, на небольшой площади. Дозорные на вышках с интересом наблюдали, облокотившись на перила. Не часто, поди, бывают подобные развлечения в этой общине. 
– Чево пялишься? Пшел! – Меж лопаток ударил приклад. Чуть не свалился в истоптанный снег. Из толпы раздался смех. Я медленно обернулся. Вот гнида, я тебе это припомню… 

Над головами людей возвышался деревянный столб с накинутой цепью. Когда толпа расступилась, моему взору открылась страшная картина. Вован на коленях. Покрытые десантными наколками руки вздернуты кверху, голова безжизненно висит, шкуры и тельняшка валяются рядом, а мощная спина испещрена кровавыми полосами, от которых валит густой пар. Бля, жив ли он вообще? Я судорожно вздохнул. 

– Шо, поджилки трясуцца, разбойник? – засмеялся позади конвойный. – И ты Федотова кнута отведаш, не сумневайси! Но попозжа! Ступай, давай, председатель поговорить хотит. 

Глава. 32 

У любой прочности есть предел. Сколько минут вы продержитесь под изощренными пытками жестокого врага? А кто-то бы обделался от одного вида «инструментария». Я не знаю, где находится мой предел, на какой отметке. Знаю только одно наверняка – моя стальная воля не даст ни единого шанса этим уродам получить координаты Схрона. Первое правило выживальщика. Лучше умереть, чем проболтаться. 

Такие мысли крутились в голове, пока меня вели к массивному деревянному строению, к настоящему терему. На высоком крыльце двое часовых с берданками. Тоже с раскидистыми бородами. У них это что, корпоративный стиль? Открылись толстые двери. Один секьюрити презрительно сплюнул, другой, с рыжей бородой, проводил полным ненависти взглядом. Опять прилетело по лопаткам. Козлы вонючие… 

Миновав полутемные лабающие проквашенной капустой сени, оказались в просторной, но прокуренной зале. На стенах – головы медведей, кабанов, лосей, волков и даже рыси. Между чучел висят самые разнообразные стволы, среди которых без труда узнал свою Сайгу и Валерин Вепрь. Были б свободны руки, непременно бы попытался до них добраться. Дым слоями парил вокруг единственной электрической лампы, освещающей огромный стол, уставленный мясными блюдами и графинами с бухлом. Мой пустой желудок завистливо заурчал. За столом восседала целая братия бородачей. А под столом сновали лохматые псы, выпрашивая косточки. 

– Евстигней Карлович, привели вот энтого стрелка засратого, как вы и велели! – отчитался ублюдок-конвоир. 
– Молодец, Деревяшка, проходи уж за стол, – велел, видимо, тот самый председатель. – А вы двое, держите этого героя на прицеле! 

Два мужика встали справа и слева в нескольких шагах, направив ружья. Интересно, если сделаю стремительный, как у мангуста, рывок с линии огня, они шарахнут друг в друга? Я постарался успокоиться. Главное, сейчас не наделать глупостей. Раз не пытают и не убивают, значит, им что-то нужно. Пару минут председатель, грузный старик с залысинами, укутанный в бобровую шубу, изучающе глядел на меня. В отличие от остальных, у него не было бороды. Так что моя глупая мысль насчет корпоративного стиля не нашла подтверждения. 

– Как звать, кто таков, откуда? – спросил, наконец. 
– Меня зовут Парамон, – я решил, на всякий случай, не выдавать свое подлинное имя. – Сам я не местный. Путешественник. Турист из Питера. 
– Турист значит… – медленно произнес старикан, крутя в узловатых пальцах вилку. 
– Брешет сволочуга! – с набитым ртом заржал Деревяшка. – Из одной банды оне с тем ВДВшником! 
Я решил выдать порцию правды: 
– Ну, вообще-то, не простой турист, конечно. Когда начались предпосылки к войне, я сразу понял, к чему это приведет. Давно готовился. Собрал вещички, прыгнул в машину и на севера. Много пришлось скитаться, машина сломалась, иду пешком… ищу хороших людей, к кому прибиться. В одиночку выживать не вариант, – вдохновенно зачесывал я, сделав максимально честные глаза. 
– Выживать, значит… – Председатель, не мигая, смотрел на меня. 
– Ну да, – пожал плечами, насколько позволяли веревки. – Я ж выживальщик! 
– Чего-чего? 
– Ну, выживальщик… 
Евстигней Карлович впервые улыбнулся, ощерившись гнилыми зубами: 
– Поглядите-ка! Вышивальщик! Такого зверя мы еще не ловили, правда, хлопцы? 
Хлопцы затрясли бородами в приступе смеха. Деревяшка аж подавился и застучал по столу тощей ручонкой, выплевывая во все стороны куски мяса. 

Я стоял, молча стиснув зубы. Хоть и обидно слышать их дебильный смех, но буду придерживаться такой версии. 
Председатель резко оборвал веселье: 
– Почему разбоем занимался? 
– Да каким разбоем?! – воскликнул я невинным голосом. – Десантника этого я только на днях встретил! Он вообще хороший мужик. Пустил в пещеру переночевать, иначе бы замерз в пурге. Жизнь он мне спас. Контуженный, конечно, малость. Но это после Чечни. Воевал он там. 
– Чевош тады кореш твой контуженный, если такой хороший, людей наших перебил? – ехидным голосом спросил Деревяшка. 
– Это когда вы на пещеру напали? А что еще делать? Сами стрелять первые начали! Честная самооборона. 
– Разозлил нас дружок твой, Парамон, очень разозлил, – покачал головой председатель. 
– Вообще-то, ваши первые наехали на него на озере, – напомнил я. – Это что же получается, простому человеку теперь нельзя порыбачить? Озеро большое, а вы не даете рыбу ловить! 
– Хто это не дает?! – возопил Деревяшка. – Энтот бандюк Лёню и Семеныча на озере избил! И ограбил! Всю рыбу забрал и снегоход! Я вам, грю, Евстигней Карлович, не о чем с ними толковать, в расход их! На корм свиньям пустить! 

Председатель жестом прервал этого урода и обратился ко мне: 
– Что на это скажешь, вышивальщик? 
– А что мне говорить-то? У вас своя правда, у меня своя! Нас обвиняете, а сами лучше что ли? 
– Ишь, разлаялся, бандюга! Да мы тут за порядком смотрим, в местах энтих! 
– Не тараторь, Деревяшка, – сказал Евстигней Карлович. – Пущай говорит. 
– Что ж вы не верите-то мне, добрые люди? – я очень правдоподобно изумился. – Что мы плохого-то сделали? Ну да, вышло недопонимание небольшое. С кем не бывает. 
– Сдается мне, Парамоша, зачесывашь ты нам тут ересь, потому как жить хочешь. 
Я нервно рассмеялся: 
– А кто же не хочет? Я же говорил, что я – выживальщик! 
– Ну давай, проверим тогда, как ты выживешь… – усмехнулся старый хрен. 

И неожиданно швырнул вилку, которой до этого ковырял в тарелке. Даже несмотря на действие отравы в организме, я в принципе ожидал подобную подлянку, поэтому, когда блестящий столовый прибор устремился в меня, просто сделал маневр уклонения. Тынц! Вилка впилась в дверь за моей спиной. Конвоиры встревожено вскинули стволы. Следом полетела увесистая крышка от графина. От нее тоже увернулся. Затем, как диск капитана-Америка, в полет отправилось здоровенное серебряное блюдо с обглоданными костями. Его отбил ударом крепкого тактического ботинка. Собаки радостно кинулись подбирать объедки. Хорошо, деревенские дурни не догадались связать мои смертельно опасные ноги. 

– Неплохо, – кустистые брови Евстигнея Карловича поднялись вверх. 
– Не, ну так и я смогу! – презрительно фыркнул Деревяшка. – Туфта! 
– Можете еще как-нибудь проверить! – гордо ответил я. 
– А шо? И проверим! 

Утырок вопросительно поглядел на председателя. Тот кивнул. Закинув порцию самогона, Деревяшка отодвинул тарелку и вытер пальцы об фуфайку. С торжествующим видом поднялся, поправляя шапчонку, в руках козла грозно сверкнула сталь. Ловко подкинув угрожающего вида кинжал, он посмотрел на меня с гаденькой ухмылочкой. Я глубоко вздохнул, приводя организм в максимальную концентрацию. Неоднократно видел такое в фильмах с Брюсом Ли. 

Хихикая, он размахнулся. Мышцы ног напряглись, готовые бросить тело в сторону. Отбивать клинок не вариант. Я же не обдолбанный эликсирами ведьмак, чтобы проделывать такие фокусы. Давай, скотина, кидай! Хватит кривляться, как шимпанзе. Вжух! Блеклой молнией сталь пронзила прокуренную атмосферу, оставляя турбулентные завихрения. Но я не сдвинулся с места. Нож пролетел на безопасном расстоянии. Жалобный пронзительный визг. Пес, выронив кость, закрутился волчком. Нож криворукого мудака впился несчастному животному прямо в бедро. 

Председатель покосился очень недобрым взглядом. Деревяшка задергался, заикаясь промямлил: 
– Я энто… я не хотел… оно само… 
– Придурок, чего встал, как дерево? Ждешь, когда Кусь истечет кровью? Бегом тащи пса к ветеринару! 

Прощелыга метнулся пулей, попадали сбитые стулья. Подхватил скулящего пса и скрылся за дверью. Мне стоило огромных усилий сохранить ледяное спокойствие на лице, хотя самого распирало от смеха. 
– Вот с кем приходится иметь дело... изувечил животное, мерзавец! – Евстигней Карлович дрожащими пальцами подхватил из пепельницы сигару. Рыжебородый помощник тут же поднес огонь и наполнил опустевший стакан председателя. – Ну чего, как с этим вышивальщиком поступим? Слушаю ваши варианты, хлопцы. 

Бородачи сгрудились вокруг старикана, зашушукались, зыркая на меня. В мои чуткие уши влетали обрывки фраз: «…Свиньям на корм!» «…Выпорем…» «Пустить под лед обоих». И тому подобное. 

– У меня есть другое предложение, – раздался голос из темного угла стола. До чего же знакомый голос, черт бы меня побрал! 

Все затихли. Сначала на свет медленно выдвинулась трубка, исписанная причудливыми узорами. Та самая, из которой меня подстрелили! Теперь из нее струится сизый дымок. Следом из тени вынырнула черная борода. Даже не борода. Так, куцая прилизанная татарская бороденка. Ее обладатель приложился к трубке, шумно затянулся и выпустил облако дыма. Еще и курит из нее! 

– Говори, Марат, хоть что-то дельное сегодня услышу, – устало проворчал председатель. 

Глава. 33 

– Эти гаврики чертовски насолили нам, что верно, то верно… – начал Марат, бережно кладя на стол трубку, – и по-хорошему, конечно, их надо бы вздернуть на ближайшей сосне. Но подумайте вот о чем. Наши партнеры из-за океана, что сидят в Кандалакше, заплатят хорошую цену за двух бойцов для Арены. 
– Америкашки… – пробурчал председатель. 
– Не забывайте, полковник Уайт помешан по поводу порядка и законности. И мы под его защитой, не так ли? Но я слышал, в городе сейчас дефицит с бойцами для шоу. Какие-то залетные головорезы, говорят, перебили лучших гладиаторов. Так что, после такого подгона, нам будет проще с ними торговаться. 

По взгляду Марата, я понял, что он тоже узнал меня. Но что он творит? Выходит, эта деревня легла под проклятую пендосню! Я, конечно, предполагал что-то подобное… жаль только, старый приятель с ними заодно, раз предлагает эту дичь. Очутиться в Кандалакше, да еще в кандалах – откровенно говоря, более стремный вариант сложно придумать. 

Бородачи снова засовещались. Я отчетливо понимал, теперь мое выживание может накрыться медным тазом. Охреневший татарин! Нашел себе тепленькое местечко после апокалипсиса, а на Санька болт положил. Забыл, как вместе бухали? Как удирали от копов в Таиланде? Как я потом через посольство выдернул его из тюряги? В очередной раз убедился, до чего же ушлый народ эти татары. 

– Так, вышивальщик, – Евстигней Карлович обнажил зубы в отвратной усмешке. – Убивать мы вас не будем. Но ты не радуйся раньше времени, Парамон. Маратка дело говорит. Продадим вас, поганцев, америкашкам. Подохните оба на Арене Жести, как бешеные псы! А я погляжу на это с огромным удовольствием! Тихон, Афанасий, уведите его! И это… десантника пусть подлатают! За него полковник Уайт отвалит пару ящиков патронов! 

Грубо дернув, меня прикладами вытолкали наружу и повели в барак. Вована как раз отвязывали от столба. Он до сих пор не пришел в себя, бедняга. Как же ему досталось. Крепкие мужички подхватили под руки бездыханное тело и куда-то поволокли. Возле приземистого барака – нашей тюрьмы – уже поджидал Деревяшка. Только этого ублюдка здесь не хватало… 

Он открыл передо мной дверь, кривляясь, пригласил войти. И подло, наотмашь, ударил кулаком под дых. Мой накачанный пресс даже не успел напрячься. Меня согнуло, и в голову прилетело с локтя. Я влетел в камеру и распластался на грязном полу. Тут же перекатился, яростно глядя на подонка. Щелкнули затворы ружей, Деревяшка гаденько засмеялся. 

– Это из-за тебя, гнида, Кусь теперь месяц бегать не сможет! – заверещал он. – А это лучший охотничий пес Евстигнея Карловича! 
Я ничего не ответил, только сплюнул сквозь зубы. Деревяшка, вытащив кинжал, направился ко мне. 
– Давай, сучок, пырни ножичком, и угадай, кто вместо меня поедет на Арену Жести? 
Гаденыш поджал тонкие губы, ноздри в бешенстве раздувались. Он разрезал веревки. Я принялся растирать онемевшие кулаки. Конечно, охота броситься и свернуть шею этому недоноску, но сдержал этот порыв. На меня по-прежнему глядят два ствола конвоиров. 
– А куртка-то у тя неплохая. Снимай! 
Я повиновался. Что еще оставалось делать? Но этот урод за все ответит, клянусь богами севера. 
– Подавись! – бросил ему куртофан. 

Деревяшка стянул с себя грязную фуфайку и швырнул на пол. Надев мою тактическую пуховку, он мерзко ухмыльнулся. Дверь захлопнулась. Глухо лязгнул тяжелый засов. Ублюдки, блять. Я наклонился и поднял засаленную шмотку мерзавца. Ни за что бы не надел это вонючее тряпье, но здесь нет отопления. Чтобы выжить, придется откинуть брезгливость. 

*** 

В следующие несколько часов я изучил каждый миллиметр свой темницы. В углу обнаружилась дырка в полу. Параша, судя по следам. Тут же справил нужду. Хм… можно, конечно тихонько поднять доски и нырнуть в смердящую яму, а оттуда сделать подкоп под стенами. Но чем я буду рыть промерзшую землю? Голыми руками? Да и выберусь наружу внутри вражеского поселения. Не очень хорошая идея, оставим как запасной вариант. 

А может лучше не дергаться раньше времени? Наверняка, когда нас с Вовчиком повезут в Кандалакшу, будет возможность сбежать. Да. Лучше осмотреться, набраться сил. Хотя с этим, походу, будут большие проблемы. За все время пребывания даже не покормили. Я прилег на лавку и загрустил. Проклятый холод пронизывает насквозь. Как так вышло, что фортуна покинула меня? Больше, конечно, беспокоюсь не за себя, а за Лену. Да, она в теплом Схроне, полном еды, но сможет ли она защитить убежище одна? Нацистские мутанты, стопудов, разбежались по пещере. А еще там осталась бабка. Что предпримет полоумная карга, наверняка ведь очнулась? 

Надеюсь, Валера вернулся и забрал тещу к себе. Валера… блин, а ведь если подумать, все беды из-за него! Сначала подбил штурмовать Кандалакшу, где мы едва не погибли. Теперь вот я в плену. Хотя, тут больше вина ВДВшника. Ладно, к чему сейчас об этом думать? Да и не привык перекладывать ответственность за свои поступки. Понятно, что лучше было не высовывать нос из Схрона… но тогда бы я не встретил Лену. Вообще, она девка не промах. Вполне может выжить и без меня. Так, гоняя по кругу эти думки, я незаметно провалился в сон. 

*** 

Не знаю, почему не услышал бренчанья замков. Меня разбудил яркий слепящий свет. Что за падла светит прямо в глаза? Какого хрена они от меня хотят посреди ночи? 
– Тсс… Санек, только без глупостей, усек? – Раздался настороженный шепот Марата. 
– Что, «дружище», тоже поглумиться зашел? 
– Ну, ты чего огрызаешься? – Татарин отвел луч фонаря в сторону. – Ты может и не заметил, но я сегодня спас тебе и твоему другану-десантнику жизнь. 
– Продав нас пендосским палачам? Очень благородно, блять, – проворчал я. 
– Выслушай сначала! Я глазам своим не поверил, когда узнал тебя. И я помню, как ты выручил тогда в Тае. Мы татары такого не забываем. Помогу вам сбежать. 
– А какой твой в этом интерес? – спросил я подозрительно. 
– Не буду врать, в деревне этой я прижился. Хорошее местечко. Выжить можно. Бабу себе завел. Альбину. Поженимся скоро, детишек заведем, – он мечтательно улыбнулся. – Но есть, короче, проблема одна, Санек. Это председатель. Карлович. Он уже многих достал. Обдирает поселок, людей впроголодь держит, а сам наживается, сука, с пендосами связался, в три горла жрет и пьет. 
– Так чего же не грохнули его до сих пор? 
– Ну, понимаешь, – замялся Марат. – У старого козла половина дружины – его родня. И в городе связи. Тут такая резня начнется… а вот если чужак, типа тебя, Карловича шлепнет, и несколько его личных охранников… ни у кого претензий не возникнет… понимаешь? Меня выберут новым председателем. А вы свалите в свои леса. 
– В политику наметил, значит… – я усмехнулся. 
– Ну, так чего, согласен? 

Если б это был какой-нибудь дурацкий квест в соцсети, я бы завис надолго. Послать нахер ушлого татарина? А может, заломать его и попытаться прорваться? Но здесь, в реальности, остается только один, наименее рискованный вариант. 
– По рукам, Маратик, – ответил я. 
– Зашибись, Саня! Короче, дня через три повезем обоз в Кандалакшу. Карлович со своей бандой тоже поедет. Ехать два дня. На ночной стоянке я вас освобожу, а ты исполнишь уговор. 
– Хорошо, – мне понравилась эта затея. Главное вернуться в Схрон, а если для этого нужно отправить в преисподнюю несколько мерзавцев, я только за. 
– В общем, договорились, – кивнул Марат. – Постарайся только, повторяю, не наделать глупостей за это время. Ты, конечно, избавил деревню от лишних ртов, но двое из них были людьми Карловича. 
– Постараюсь, – честно пообещал я. – Только убери подальше этого долбоеба, Деревяшку. Иначе я за себя не ручаюсь. 
– Ты чего, – татарин понизил голос. – Деревяшку даже пальцем не тронь! Деревяшка полный гандон, здесь я не спорю, но в то же время, он любимый племянник председателя. 
– Что ж, тогда подождем час икс. Надеюсь, уебыш тоже поедет с нами. 
– Сто процентов. Ну все, Санек, отдыхай, а мне пора, а то могут спалить. 
– Давай, Марат… подожди! А насчет питания можешь пробить? 
– Да. Извини, чуть не забыл. 

Он достал из-за пазухи потертый пакет «Пятерочка» и положил на скамью. Дверь почти без скрипа закрылась за татарином. Ништяк! Сейчас порубаем! Блин, из-за этой паранойи, так плохо думал о Марате. А он, вон как выручает. Я развернул пакет. Там оказалась бутылка кваса, краюха почти свежего хлеба, шесть вареных яиц и кусок вяленого мяса. Но, несмотря на лютый голод, я сохранил разум, съев только треть. Всегда должен быть запас продуктов. Это второе правило выживальщика. 

Глава. 34 

Ржавые щипцы ухватили раскаленный кусок стали. Я отчетливо видел пробегающие багровые всполохи, яростный жар дышал в лицо. Еще бы, ведь эта горячая хуйня в трех сантиметрах от моего носа! Щербатый кузнец вставил пылающую заготовку в отверстие между створками ошейника и звонким ударом кувалды расплющил ее. Затем ловко склепал звено цепи толщиной с палец. 

Рядом ту же процедуру проделывали с Вованом. Только цепь и ошейник в два раза толще. Мат разлетался по всей деревне. За предыдущий день десантник малость оклемался. Я поведал ему о Марате с его планом и велел держаться тихо. Не знаю, насколько Вове удастся обуздать свою ярость, да и мне тоже. Цепь резко натянулась. Нас поставили на ноги. 

– Ну чаво, псы? – засмеялся Деревяшка. – Нравицца? 
Он стоял в окружении вооруженных бойцов. Я увидел, как напряглись бицепсы Вована, готовые к броску. 
– Спокойно, у нас еще будет время, – шепнул я. 
– Скоро вы умрете на Арене, проходимцы! – продолжил насмехаться ублюдок. – А пока, будете работать! Отрабатывать пайку! Поняли?! 

Нас повели на другой конец поселка. Да, забыл сказать, руки тоже скованы гребанными кандалами. Так что ни о каком побеге и мечтать не стоит. С килограммами железа особо не разгонишься. Остается только положиться на татарина. Но меня опять начали терзать смутные сомнения. От всех этих событий моя паранойя усилилась в разы. По сути, кто он такой? Ни друг, ни брат. Так, бухали вместе. По большому счету, причин доверять ему – нет никаких. Мои размышления неожиданно прервались, ноздри защипало от мерзкой вони. 

Свинарник, блин! В большом загоне бодро носились десятки жирных свиней, а также поросята поменьше. Цепи с помощью висячего замка закрепили на стену прилегающего хлева. Выдали лопаты. Я печально посмотрел на свои тактические боты. Походу, им пиздец. Сменную обувь никто тут, естественно, не выдаст. 
– Убирайте, дерьмо, скоты! – крикнул Деревяшка. – К вечеру проверю! 
Оставив парочку бородатых охранников, ушлепок свалил. Блять, как же мне хочется долго, не спеша, пиздошить его тяжелым предметом! Только надежда на этот долгожданный миг придает мне сил во стократ. 
– Вперед, нехристи… – пробурчал мужик с похмельным лицом, взводя оба курка двустволки. 
Второй охранник отворил створку, впуская в загон. 


Совсем не так представлял свою жизнь, когда решил стать выживальщиком. Зачем запасал тысячи патронов, тонны припасов? Зачем покупал дорогую снарягу? Чтобы не быть в самом низу социальной иерархии после Большого Пиздеца. Чтобы не стать рабом у тех, кто сильнее и лучше вооружен. Казалось, я все предусмотрел, кроме вот этой блядской херни. Отпихнув лезущего под ноги свина, зачерпнул лопатой хлюпающую смердящую жижу и закинул в тележку. Нет, я не смирился. Буду копить ярость и злость, чтобы в нужный момент вырваться на свободу. 

Когда телега доверху наполнилась гавном, мы взялись за ручки и подкатили к воротам в ограде. Охранники, весело покуривающие снаружи, тут же похватали ружья. Прибежали еще два пацана и потащили вонючий груз. Можно было немного передохнуть, пока они разгружают. 

– Эй, слы, курехой угости, епт! – попросил Вован, облокотившись на заборчик. 
– Покурить захотел? На! – Охранник поправил шапку, сплюнул окурок в грязный снег и растоптал сапогом. – Работай, паскуда! 
– Ах ты, ска! – дернулся десантура. 
– Давай, попрыгай мне тут, псина, – сплюнул мужичок. – Ищчо плетью угостим, коли не хватило! 
– Уймись, мы же договорились! – Я вернул в чувство Вована. 
– Ну, чаво вылупился? Чаво шары таращишь? – заволновались охранники. 
Вован мрачно глядел на них исподлобья. 
– Запоминаю, хуле, – процедил он. 

Пацанчик примчался с пустой телегой, и мы продолжили свою грязную работу. Я выскребал лопатой обосранные доски, стараясь не сблевать. А Валера сидит, наверно, в своем бункере, самогон с тушняком наворачивает, на приставке режется. Забыл про своих товарищей. Бля… Надо успокоиться, Санек, думать о чем-нибудь приятном… Я принялся думать, как убиваю этих ублюдков. Особенно Деревяшку. О, как будет страдать эта тварь. Будет молить о легкой смерти. 

– Слы, братка, а чо нащщет хавчика слыхать? – Вован прервал полет моих кровавых фантазий. 
Утром, когда его притащили в камеру, я поделился через окошко своей едой. Но с тех пор прошло много часов. 
– Не знаю, – хмуро ответил я. – У самого желудок сводит. 
– Во-во, нахуй… мож, это… наебнем поросенка вон того? 
– Ты что сдурел? Сырым его есть будешь? 
– А чо такого, ебт? Я живьем бы сожрал нахой! Эти пидары отвернулись, не заметят, хуле. 
– Вован, посмотри, мы по уши в дерьме. Давай не будем добавлять новых проблем? 
– Ладно, пох, чо, – он вывалил содержимое лопаты и облокотился на черенок. – Увидишь, скажи корефану своему, чтоб питание оформил. Ебал я в рот, с пустым брюхом ишачить! 
– Потише, Вова, не спали тему! 
– Да чо, я ж так чисто… вот ща бы картошечки горячей, с лучком нах! Да шашлык, епт, чтоб жир с него аж капал! И двести грамм с морозца под это дело ебануть! 

От описаний Вована живот скрутило с особой силой, а слюна чуть водопадом не хлынула изо рта. Я ничего не ответил, только с остервенением принялся махать лопатой. Да тут этого дерьма столько, что можно самосвалами вывозить. Чем интересно их так кормят? Может попросить, когда Марат придет к власти, пару хрюшек на разведение? Сделать им загончик в пещере. Это ж сколько мяса! А еще ведь сало, которое можно коптить, солить, не знаю, что с ним еще делают. Свиные копченые ребрышки, бекон, рулька… от сочных образов закружилась голова. А-а-а-а! Саня, перестань, так можно сойти с ума! 

– Эй, мадам! К нам чоли топаешь? – бодрым голосом выкрикнул Вован. 
Подняв голову, я увидел ладную девушку в пальтишке, валенках и с пышной черной косой. В руках цветастая пластиковая корзинка. 
– К вам, – ответила, подходя к забору. – К кому же еще. 
Один из сторожей, тот, что с бухим лицом, подошел к ней: 
– Ты шо тута ошивашься, Альбинка? 
– Покормить их велено. Принесла, вот. 
– Кто велел? 
– Марат. 
– А нам шо? 
– А вам ничего, – улыбнулась девушка. 
Бородачи переглянулись с недовольным видом. 
– Оставляй здеся! 
– Но… 
– Ступай отседова, неча тут делать! 
– Ага, щас, – презрительно фыркнула она. – Чего эт ты раскомандовался, Тихон? Может председателю рассказать, чем ты в бойлерной занимался? 
– Э! Как? Ты!.. а, шоб тя! Тьфу! – расстроенный чем-то Тихон махнул рукой и отвалил в сторону. 

Вован лихо поправил свой берет и направился к девушке. Мы вышли из ограды, насколько позволяла длина цепей. Уселись на широкие чурбаки. Альбина поставила корзину. Достала оттуда кастрюльку, завернутую в полотенце, несколько вяленых рыбин и каравай хлеба. Десантура сунул нос в кастрюлю: 
– О, хуясе, картошечка! Как по заказу прям! От души, красавица! 
– Ну, мне идти пора, – покраснела девица. – Ешьте. Тут вот еще… только этим не показывайте. 
Она быстро протянула газетный сверток и пошла прочь. 
– Ты чо вечером делаешь? – крикнул вдогонку Вован, надкусив картофелину. – А то заходи, я вон там живу, гыгы! 
– Вован, это же Альбина, девушка Марата, они пожениться хотят, – на всякий случай, сказал я. 
– Да я ж чисто для комплименту, епть! О, зырь, нах! – Он развернул газету. 

Там оказалась бутылочка 0,33, наполненная прозрачной жидкостью. Я понял, что не так уж все и плохо в этой жизни. Не торопясь, мы принялись поглощать картошку, пока не остыла. Соленые лещи тоже шли на ура. Особенно под самогон. Как же мало надо человеку для счастья, мелькнула банальная мысль. 

Хоть охранники, сидя в стороне, глаз не спускали, мы умудрились выхлестать почти весь бутылек. Осталось грамм пятьдесят. Вован вопросительно побулькал. Я сделал жест, допивай сам, мол. Мне и так было хорошо. Мощное тепло разливалось по организму. 

– Эй, ебана! – Десантура повернулся к вертухаям. – Будете, епт? 
– Шо там у тя? – подорвались оба. Видимо подмерзли, гады. 
– Меняемся, епт! Ты мне курево, я вам бормотуху! 
– И рыбу! – поддержал я. 
– Торговаццо удумал, разбойник? Давай сюды! 
– Нихуя, куряху дай сперва, – усмехнулся Вован. 
– Вот ща как стрельну! – топнул ногой мужичок. 
– Стреляй, хуля! Ну! Че, епта?! 
Охранник замялся, опустил ружье 
– Тихон, поди, дай ему сигарету. 
– А чо сразу я? Чуть чево, сразу Тихон! 
– Иди, давай! А я прикрою, ежели шо. 

Тихон вытащил пачку и стал медленно, небольшими шажками подходить. Остановился метрах в четырех. Сигарета упала к ногам Вована. 
– Еще кидай! – велел я. Тоже хотелось покурить. 
Он принялся вытаскивать вторую, но пачка внезапно выпала. Порывам ветра ее снесло в нашу сторону. 
– Бляха-муха! Кидай бутыль! – Тихон задергался на месте, но подходить ближе явно очковал. 
– Держи, еба! – добродушно улыбаясь, десантник бросил бутылку. Видать, его тоже развезло. 
Охранник, не сводя с нас прицела, подобрал флянц и спрятал в карман. 
– И сигареты! 
– Охуел чоли? – удивился Вован. – Сам поднимай нах! 

Мужик нервно оглянулся, напарник кивнул, наставив ружье. Дальнейшее произошло быстро, как в гонконгском боевике. Тихон подошел и наклонился за пачкой. Эта ошибка стоила ему жизни. Хищно лязгнули цепи, когда вперед шагнул Вован. Молниеносным движением он накинул цепь, как удавку на шею. Блять, что он творит?! Второй охранник, видать, тоже охуел от такого развития событий. Встал, разинув рот. Прикрывшись, как щитом, хрипящим Тихоном, десантура навел ствол в его руке на ротозея. БА-БАХ! Сквозь облако дыма, я увидел рухнувшее в грязь тело. 

ВДВшник сбросил цепь с горла Тихона и впечатал кулак в переносицу. По деревне начали разлетаться панические вопли. 
– Обшарь этого, братка, – пророкотал Вован. – Патроны тока бери, ебта. 
Направил ствол вниз, упирая в звенья цепи. БАХ! Освободившись, он метнулся ко второму мертвецу, забрал ружье. Я между тем обшаривал Тихона. Вроде еще жив, мычит чего-то. Снял с него потертый патронташ. Вован тем временем вернулся. 
– Посторонись, Санек! 
БАХ! Я едва успел отпрыгнуть, чтобы не забрызгало Тихоновскими мозгами. Десантура переломил ружье, вытряхивая гильзы. Тут же вставил свежие патроны. Еще выстрел. Я только подобрал обрывок цепи, закинул ее на плечо. 
– А терь валим отседа нахой! 

Он кинул мне второй ствол и побежал, пригибаясь между изб. Блять, такой хороший безопасный план полетел к чертовой матери из-за долбанного десантника! Я проверил заряд в этой старой допотопной ружбайке. Ништяк, на месте оба. Мне ничего не остается, кроме как поддержать Вовчика. Припустил за ним. Оглянувшись, увидел сбегающихся мужичков. Блять, как их много… очень много! 

Глава. 35

Ледяной водопад сокрушающей волной вернул в реальность. Что… зачем? Я забарахтался, как окунь на крючке. Мои сильные руки привязаны к потолочной балке какого-то сарая, а ноги едва касаются пола. Расплывающаяся картинка сфокусировалась, но это совершенно не обрадовало, потому что прямо в лицо прилетел мясистый кулак. Я вновь провалился в беспамятство. 

И так же, как в первый раз, хлестнула по нервам обжигающе-холодная вода, выдергивая из безмятежного ничего. Суки! Заебали! Где я вообще? Деревня… нас взяли в плен… меня и Вована… а потом, вроде, мы хотели сбежать? Из памяти неохотно вынырнул кадр, как я бегу, петляя между бревенчатых строений, в руке двустволка, впереди широченная спина десантника. Следующий кадр – мы отстреливаемся в какой-то избе… дальше провал. Приподняв голову, увидел мощного рыжебородого верзилу с выпученными, как у рака глазами. Он расплылся в улыбке, заметив, что я очнулся, и поставил ведро. 

Детина приблизился все с той же загадочной улыбкой, разглядывая меня, словно забавное насекомое. Размял мощные кулаки. 
– Это те за Тихона! – Серия ударов по корпусу. 
Бля, опять мне досталось за «фокусы» Вована. Кстати, где он? Я хотел возразить, что ни в чем не виноват, но воздух выбило из легких отлично поставленными ударами. 
– А это за Гриню! – Прямой в глаз вырубил, безотказно, как выключатель. 

Блять, почему я не родился пингвином?! Только этим забавным пиздюкам кайфово в ледяной воде. Но только не мне! Хватит на сегодня закаливающих процедур. Так ведь можно и простыть. Ангина или насморк способны доставить хлопот и в мирное время, что уж говорить о постапокалипсисе? 

– Ты, наверно, думаешь, што на сегодня дастаташно? – заговорил рыжий любитель бокса. – Нет, мой дорогой, энто, шоб ты знал, мы только разминаемся! 
– Воин сраный… – Я сплюнул кровавую слюну. – Да ты просто очкошник! 
– Чаво?! – Он схватил меня за волосы. 
Ништяк, повелся. Реакция, инстинкты таких здоровых, но туповатых быков очень легко просчитывается. 
– Зассышь один на один? – насмешливым тоном спросил я. – Или только с безоружными такой смелый, а? Что заморгал, хуила? 
– Вот так, значит, да? – Он покачал головой и неожиданно боднул лбом. 
Но так как рыжая борода выше ростом, то и удар пришелся сверху вниз. Мы столкнулись лбами. У меня аж в башке зазвенело. А этот урод отпустил мою шевелюру, заморгал, зашатался. Ну, давай, падай уже в нокаут! 

Так же шатаясь, он попер на меня, как танк. Похоже, не сработал твой хитрый план, Санек! Да, руки связаны, но дерёвня забыл про мои мощные крепкие ноги. Резко подтянувшись, пнул двумя ногами в грудак. Рыжебородый отлетел, забавно перебирая в воздухе руками. Это не только не лишило его осторожности, скорее наоборот. Если вначале я имел дело просто со злобным и опасным мудаком, теперь на меня летит необузданная стена бешеной ярости. 

Хопа! Я напряг мышцы пресса, забрасывая ноги и весь свой неустрашимый организм на балку. Верзила не смог побороть законы инерции и с грохотом влепился в дощатую стену. Тяжелые тактические ботинки обрушились на голову противника. Он повернулся, взглянул на меня недобрым взглядом и что-то выплюнул. По грязным доскам, задорно подпрыгивая, проскакал и скрылся в щели выбитый зуб. Лучший момент для атаки нельзя было и придумать. Ван Дамм сделал бы свою коронную вертушку, но связанные руки не позволили этот трюк, поэтому просто впечатал торец подошвы в рыжую челюсть. Злобного мудака снесло в угол этого хлева и похоронило за пустыми коробками и обломками досок. 

Раздался топот, помещение наполнилось людьми. Крики и щелчки ружей убедительно дали понять, что я больше не хозяин ринга. Последними вошли Председатель и Деревяшка. 
– Глядите, дядя, он убил Афанасия! – тут же заголосил мерзкий подручный. – Я ж грил вам, надыть распотрошить было мерзавцев! 
– Заткни, хайло, племянничек. Сколько раз говорил, на людях называть меня по имени отчеству, – поморщился глава поселка, оправляя полы бобровой шубы. – Ты не доглядел! Я разве велел отправлять пленников на работы? Твоя оплошность стоила жизни нашим людям. Тихона, Григория и Афанасия! 
– Да живой я, живой, – из-под обломков выбрался рыжебородый. На разбухающей роже красовался след моего ботинка. – Ща ноги пообрываю этому джеки чану! Дайте мне ченить острое, ребяты! 

Председатель поднял ладонь, призывая к тишине: 
– Теперь я вижу, мы не прогадаем, если продадим этих бойких лиходеев америкашкам. Они хорошо себя покажут на Арене. Можно за них выручить, – он быстро прикинул в уме, – не два, а четыре, а то и пять ящиков патронов и пару кило заморского табака! 
Люди вокруг одобрительно загудели. А я вздохнул с облегчением. Главарь этой кодлы сказал «они», а значит Вован тоже живой. 
– Отвести их в третий амбар! Посадить на цепь и не трогать! Я-то полагал, только за зверем-десантником нужен глаз да глаз, но и Парамон-вышивальщик тоже не промах. Даже со связанными руками.Ишь, как зыркает, словно волчара дикий. 
Афанасий понуро опустил голову. 

– Евстигней Карлович, вы у нас, как всегда, правы, – заискивающе вставил Деревяшка, злобно глядя на меня. – Только мницца мне, не очень-то для Арены годяцца разбойнички наши… 
Седые брови Председателя сошлись на переносице. 
– Это еще почему? 
– А потому, – торжествующе возопил хмырь, – шта привыкшие оне действувать обманом, хитростью, да вероломством проклятым! Нападают исподтишка, когда знают, што за энто ничаво им не сделаецца. Вон, Афанасия тож коварством, поди, одолел! Хоть он и силен, как бык, но так же туп, а наивен, как углан пятилетний. 
– Чаво-о-о? – промычал верзила, поднимая голову. 
– Я грю, што надобно, ну перед продажей, товар-то проверить. Да как следует! Америкашкам не понравицца, ежели заместо бойцов, привезем ни пойми кого. А мож, оне терроризьмом каким занимацца начнут, а не драцца добрым людям на потеху? Подумаш, Марат посоветовал! Он – пришлый, чо хош насоветовать могет. Какой с него спрос? Как пришел, так ушел, а нам тута жить. Верно, люди? 

Бородачи одобрительно кивали. Председатель задумался. А я гадал, отсохнут ли мои руки до того, как деревенские что-то решат? 
– Ну, и что ты предлагаешь? – произнес, наконец, Евстигней Карлович. – Что значит, проверить? 
– Устроим бой! ВДВшник против Вышивальщика! 
– Соображаешь ведь иногда. Молодец, Деревяшка. Так и поступим. Если покажут себя славно, отправим в Кандалакшу… 
– А ежели нет, то скормим собакам, ахахаха! 
– Верно, хе-хе. Подготовь тогда все, как следует, племянничек, – повеселел Председатель. – Завтра устроим народу зрелище. Не все же этим городским развлекаться там у себя. 

*** 

Я занимался физическими упражнениями, чтобы не околеть. Немного мешает цепь, ну да ладно. Зато одежда почти высохла. А лучшее средство от дубака и грустных мыслей – это занять работой свою мускулатуру. Меня опять поместили в уже знакомую клетушку. Праздно валяться на нарах – не мое. К тому же, в связи с предстоящими событиями организм должен быть в тонусе. 

Несмотря на холод, от меня валит пар. Я выполнял отжимания, третий подход по сто, когда неожиданно раздалось бряцанье цепей и засовов. И знакомый мат: 
– Ебаный насос! Опять в этом гадюшнике кантоваться, нах! 
Я улыбнулся. Ништяк. Вот и десантуру привели. Походу, он в полном порядке. Моя злость на его самоуправство давно ушла. В конце концов, все складывается удачно, и скоро нас ждет освобождение. Насчет показательного боя тоже не переживал. Думаю, мы с Вованом покажем этим колхозникам настоящий охуительный реслинг. 

Глава. 36 

Ощутив сквозь сон чужое присутствие, я подскочил на лежанке, готовый крушить, убивать и ломать кости. Тяжелая цепь с грохотом дернула обратно. Все равно принял боевую стойку, потому что в сновидении как раз отрабатывал предстоящий бой с Вованом. Как не напрягал свои зоркие глаза, темнота скрывала незнакомца. Я видел только черную тень в углу камеры. 

– Санек, тише! Это я, Марат! 
– Так бы сразу и сказал, – проворчал я полушепотом. 
Похоже, сейчас глубокая ночь. Из соседней комнатенки доносится богатырский храп десантника, да собаки полаивают снаружи. 
– Пиздец, Санек, я еще по Таиланду помню, что ты резкий парень… но, блять… нахера вы творите такую хуйню? Мы же договорились, как действовать! 
– Причем тут я? Это все Вован. 
– Ты что, не объяснил ему? 
– Объяснил. Да толку? Он нихуя не понимает. У него в башке война никак не закончится… 
Марат подошел и присел на корточки, угостив меня сигаретой. Блин, неспроста он явился, шепнула мне чуйка. 
– В общем так, – сказал татарин, – план меняется. 
– В смысле? Почему? 
– Председатель связывался по рации с Кандалакшей. Пендосы сами приедут сюда. Придет большой конвой. 
– Из-за нас? – опешил я. 
– Если бы, – усмехнулся Марат. – Стандартный торговый рейд. Опять всю жрачку выгребут, суки. Председатель опять получит свои барыши, а нам снова впроголодь жить! 
– Блин, хреново, конечно… – я крепко затянулся горьким дымом. – И что предлагаешь? 
– Амеры прибудут через пять дней. Естественно председатель отменил поездку в город. Но шансов дожить до этого у вас, прямо скажу, немного. Деревяшка на говно исходит, все нашептывает Карловичу, как вас лучше прикончить… 
– А завтрашний бой? 
– Из-за этого я здесь. Мне точно известно, что пендосы покупают лишь одного из вас. Поэтому в этом бою один из вас умрет. И скорей всего, это будешь ты. Извини, но за Вована больше дают. 
– Да иди ты! Мы не будем биться друг с другом насмерть! 
Марат печально покачал головой и затушил окурок: 
– Они все подстроят так, что у вас не будет выбора. Вы будете драться пока один не свалится замертво. Для боя сейчас сооружают специальную клетку. Но не бойся, я тебе помогу. В решающий момент боя, Альбинка устроит пожар. А я постараюсь добраться до председателя. Держи. 
Он протянул мне короткий нож. 
– Опасная затея, – хмыкнул я, убирая клинок под пальто. 
– Продержись, пока не увидишь дым. Когда начнется, ломайте клетку со стороны председателя. Я уже подпилил в нужных местах ограждение. Замочите как можно больше его людей. 
– А как же твои люди? Помогут? 
– Боятся… – сплюнул Марат. – Но точно поддержат, как только начнется заваруха. 
– Опасная затея… – повторил я. 
– Я рискую не меньше вашего. Но больше такого шанса не будет. 
– Хорошо, – мы пожали руки. – Договорились. 
– Тогда спи, набирайся сил. Скоро пришлю Альбинку, принесет пожрать. 
– Ништяк, – улыбнулся я. 

Когда за татарином закрылась дверь, я растянулся на лавке и постарался обдумать ситуацию. Мое чутье параноика кричало, что весь этот план просто дерьмо. Бросаться с ножом на этих вооруженных ублюдков? А Вован вообще будет с голыми руками. Но что еще остается? Будем надеяться, что Марат все предусмотрел. Главное, в самом деле, чтобы десантура не прикончил меня сгоряча. 

Так незаметно, прокручивая разные варианты событий, я погрузился в сон. Не знаю сколько прошло времени, но разбудили меня странные прикосновения. Очень приятные. Чья-то нежная ручка поглаживала через штаны мой напрягшийся енг. Я застыл, не показывая виду. Медленно открыл глаза. Даже в темноте я узнал ее лицо. Альбина? Но какого хрена? Или мне это все снится? 

– Ты че делаешь? – прошептал я. 
– А что не нравится? – хихикнула она, принимаясь за молнию моих тактических штанов. 
– Мне кажется, это сейчас не уместно. – Не грубо, но настойчиво убрал ее руки. – И вообще, у меня есть женщина. 
– Ну и придурок! – Она резко вскочила. – Умрешь ты завтра! И жену свою больше не увидишь! 
– Ну, это мы еще посмотрим. Принесла поесть? 
– Жри! – швырнула на пол пакет и выбежала вон. Скрипнул засов. 

Ну, пиздец. Я покачал головой. Зачем Марат хочет на ней жениться? Это же реальная шалава. Надо будет ему сказать потом. А что если… я замер, нагнувшись за пакетом. А что если это дружеский жест? Ну, некоторые народности предлагают же гостю свою жену на ночь? Может, и у татар так принято? Хрен знает, конечно. Странно это все. И очень подозрительно. Хорошо, что все-таки не повелся на этот разврат. 

Этот инцидент испортил и без того паршивое настроение. Даже аппетит пропал. Отложил в сторону пакет с продуктами. Нахрен. Лучше поспать. Процесс пищеварения к тому же замедляет скорость реакции и подвижность. А все это мне завтра ох, как пригодится. Я вытянулся на лежанке и закрыл глаза, стараясь прогнать ненужные мысли. Скрипнула дверь в соседней камере. 

– Че за хуйня, епта?.. – сонно промычал Вован. 
И женский веселый шепоток в ответ. Вот сучка. 
– Ну, поди сюда, красавица, гыгы… – услышал я. 
Началась возня. Зазвякали кандалы десантуры. Заскрипели нары, послышалось тяжелое дыхание. Ну, еб твою мать, Вова! Никогда ты свое не упустишь. Я натянул на голову пальто и вскоре заснул под ритмичные хлюпающие звуки. 

*** 
Утро встретило лютым холодом и звуками проснувшейся деревни. Суетятся гады, готовятся к празднику. Нужно и мне подготовиться. Я поднялся, разминая задубевшие конечности. Сделаем зарядку, нужно разогнать кровь перед боем. 

– Здаров, епта! – раздался бодрый голос Вована. – Заебись, проснулся, а то я уже будить хотел. 
Я поглядел на его довольное лицо в окошке. Он уплетал рыбу с картошкой. 
Не стал его, конечно, упрекать за ночное происшествие, хоть и было немного неловко за Марата. В конце концов, какое мне дело до чужой личной жизни? Пусть хоть всей деревней тут перетрахаются. А мне уже как-то привычней с Ленкой. Эх, поскорей бы вернуться в Схрон… 

Я быстро посвятил десантуру в новый план. Не знаю почему, но про нож я так и не сказал. К моему спокойствию, Вован не возражал и не вносил своих корректив. Только бы он на деле следовал плану… чтобы не получилось, как обычно. Затем я все же завершил физические упражнения и собрался перекусить, но в этот момент загремели засовы. Камеры наполнились бородатыми людьми. Что ж, походу, пора. 

*** 

Меня вели через гудящую толпу. Где Вован? Его не было видно. Огромный амбар освещают многочисленные факелы. Пожароопасно, усмехнулся я про себя. Не смотря на размеры помещения, здесь мерзкая духота. А еще вонь немытых тел, квашеной капусты и ядреный перегар. Да, праздник в самом разгаре. 

В центре огромная клетка, примерно десять на десять метров. Перед тем как меня закинули внутрь, кузнец расклепал ошейник и снял кандалы. Забрали пальто и кофту с футболкой. Хорошо, не забрали нож, который я предусмотрительно спрятал в тактический карман на правом бедре. С противоположной стороны то же самое проделали с Вованом. Но его охраняло в два раза больше народа. Дверца за спиной захлопнулась. Рев возбужденного люда стоял неимоверный. Я незаметно подмигнул десантуре. 

Но заглянув в его глаза, чуть не вздрогнул. Они налиты кровью, как у переполненного яростью быка на корриде. А я и не знал, что у него такой актерский талант. Тоже сделал зверское лицо и поднял руки, приветствуя зрителей. Вы хотите шоу? Сейчас вы его получите! Толпа взревела от восторга. Вован зарычал, демонстрируя покрытую шрамами чудовищную мускулатуру. Крики усилились на порядок. Да, походу все ставят на десантника. 

Протяжно зазвучал колокол. Повернув голову, я увидел большой помост, на котором восседает председатель в окружении верных бойцов. Марата не видать, но он, скорей всего, где-то неподалеку. Евстигней Карлович поднял ладонь, призывая к тишине. Деревяшка за его спиной еще раз ударил в колокол. Вопли начали стихать. 

– Односельчане! – начал он. – Вы избрали меня Председателем, и я всегда старался защитить вас и накормить. Ядерная война сделала нашу и без того тяжкую жизнь в сто раз суровее и страшнее. Но иногда нужно просто порадоваться, перевести дух и насладиться зрелищем, которое ваш Председатель подготовил для вас! Встречайте! Вышивальщик Парамон – грязный и коварный убийца! Против бешеного, дикого, как кабан, десантника Вована – разбойника, убийцы и мародера! Этих бандитов мы поймали недавно в лесу, и теперь они будут драться на радость вам, добрые люди! 
– Ура Председателю! Председатель – голова! – кричали люди. 
Евстигней Карлович взмахнул рукой. 
– Начинайте! – пронзительно заверещал Деревяшка и ударил в колокол. 

Я сжал кулаки, принимая позу бойца. Сейчас мы с Вованом покажем бои без правил. Лениво помахаемся кеглями, пока не наступит нужный момент. Знаю, кто будет первым, кого отправлю на тот свет. Это кривляющаяся макака – Деревяшка! Пока размышлял, десантник, расставив ручища, медведем бросился в атаку. 

Если б не знал, что все это понарошку, то обосрался бы от страха. Перекатом бросился в сторону, уходя от захвата. Вскочил и едва увернулся от вертухи. Ботинок сорок шестого размера пролетел в сантиметрах от моего лица. Нифига себе, чуть челюсть мне не снес! Я отскочил и, сделав обманное движение, пробил двоечку в корпус. Но с таким же успехом можно молотить бетонную стену. Да я и не старался работать в полную силу. Это же показуха. В этот момент меня снесло мощным ударом. Будто самосвал налетел. Я почувствовал, как отрывает от земли. В следующий миг деревянная обрешетка выбила дух. 

Замотал головой, приходя в себя. В глазах бегали яркие пятна. Вой толпы слышался, как сквозь ватное одеяло. Что же ты, Вовчик, не можешь рассчитать силы?! Пропущу еще пару таких подач и отправлюсь в нокдаун. Не успел додумать эту мысль – десантура налетел, как сметающий все торнадо. Я закрылся в боксерской защите. Меня швыряло из угла в угол, трещала деревянная решетка. Черт бы тебя побрал, Вован, хотел закричать я, но не мог набрать в легкие живительный кислород. Если он так херачит в полсилы, то что бывает с врагом в реальном бою?! 

Тут он перехватил меня поперек туловища, все закружилось. Я понял, что взмываю вверх. В один миг я увидел сверху сотни рук и голов. А потом полетел вниз. Утоптанная земля наотмашь ударила в спину и в затылок. Сука… странно… почему я до сих пор в сознании? Попытался перевернуться, неожиданно прилетевший ботинок остановил попытку. Десантура зарычал, обходя клетку по кругу. Люди радостно скандировали: 
– Убей! Убей! Убеееей!!! 

Ну, все, Вова, извини, конечно, но ты меня заебал. В полную силу, так в полную силу! Собрав в кулак всю свою волю, я дождался момент, когда буйный десантник отвернется, и поднялся на ноги. Вскипевший адреналин прогнал муть в глазах и боль разбитого тела. Я запрыгнул на решетку, забрался чуть выше и оттолкнулся в могучем прыжке. Ноги попали точно в цель. Десантник с воплем опрокинулся в пыль. Слетел с короткостриженной башки потертый берет. Ярость помутила мой разум. Прыгнул сверху, не давая этому зверю подняться. Кулаки замолотили в голову, по ребрам. Да! Будешь знать, как отрабатывать на друге свои десантные приемчики! 

Но я рано обрадовался. Гора злости и мышц подо мной взорвалась, как Йеллоутонский супервлкан. Извернувшись, Вован сомкнул на мне стальные руки, медленно поднялся. Я ничего не мог поделать, оказавшись в смертельном захвате. Где же этот татарин? Чего он вошкается? Десантура с ревом закружился и резко отпустил. Моя тушка вылетела, как из пращи, впечатываясь в многострадальную решетку. Но в последний миг перед ударом, я чудом успел сгруппироваться. Жердь с треском сломалась. Не теряя ни секунды, я схватил дрын и с разворота ушатал в череп набегающего десантника. Палка толщиной сантиметров десять сломалась второй раз. Безумные глаза Вована приобрели осмысленное выражение. 
– Еп… та… Санек, ты чего?.. – произнес он. И рухнул наземь. 

Я огляделся, тяжело дыша. Неохотно возвращались звуки – свист и торжествующий рев. Ну же, Вован, поднимайся. Нужно продержаться до появления Марата. 

– Люди! – зычно возопил председатель. – Это был великолепный бой. Коварный Парамон победил жестокого десантника в честной схватке. Но не спешите расходиться! Ваш любимый Председатель подготовил еще один сюрприз! Так сказать на закуску. И пусть это станет изюминкой нашего чудесного мероприятия! Ведите! 

Люди расступались, освобождая проход к нашей клетке. Мое сердце, кажется, остановилось, когда увидел, кого ведут эти суровые бородачи. Блять, как же так?! Я просто не мог поверить своим глазам. Подгоняемый пинками и прикладами, спотыкаясь, приближался Марат. С ним больше не было его духовой трубки, одежда разорвана, лицо разбито в кровь. Я понял, что-то пошло не так… 

Глава. 37 

Огромные ботинки десантуры шевельнулись и поползли, оставляя в пыли две неровные дорожки. Массивное тело тащили сразу четверо мужиков. Блин, Вован так и не пришел в себя. Неужто, я так сильно его ушатал? От удара палкой по башке, об которую можно разбивать даже силикатные кирпичи, он вырубился? Что-то здесь не так. Наверно, Альбинка что-то подмешала в жратву. Какое-то вещество, меняющее разум. Слава паранойе, я не стал это есть! 

Марата впихнули в клетку, но его, кажется, не волнует данное обстоятельство. Заплывшие глаза, не отрываясь, яростно глядят в сторону председателя. Я повернул голову и сразу понял причину его злости. Еще бы, рядом с главой поселка стоит эта тварь – Альбина! В обнимку с Деревяшкой она ржет и тычет пальцем в татарина. Представляю, каково сейчас ему. Зато я точно знаю, кого убью первым из чертовой своры! Евстигней Карлович поднялся с кресла и, погладив большой живот, заговорил: 

– Смотрите люди, смотрите внимательно! Мы приютили у себя этого пришлого чужака, а он задумал коварство! Паршивец хотел убить вашего дорогого Председателя с помощью этого! – Он поднял над головой резную трубку Марата. – А потом, украсть припасы и сжечь деревню! 
Толпа гневно вздохнула. 
– Но наша милая Альбиночка сорвала планы этого мерзкого предателя! – продолжил Председатель. – Возрадуйтесь, люди! Сейчас мы увидим потрясающий бой. Оба этих мерзавца заслуживают смерти, но сегодня умрет лишь один! Да свершится правосудие! 
Он резко сломал об колено духовое оружие и швырнул под ноги. 

Я даже не сразу осознал, что кто-то вложил мне увесистый клинок. Медленно поднял руку, разглядывая щербатое с зазубринами мачете. Марат получил такую же хреновину. Мы посмотрели друг другу в глаза. Не знаю, что прочитал в моем взгляде корефан, но я увидел только одно – дикое желание выжить, не смотря, ни на что. Печально, конечно. Ничего не имею против Марата, но его подвела собственная хитрожопость. 

Деревяшка оторвался от тисканья Альбины и ударил в колокол, завопил: 
– Начинайте, подонки!!! 

Мы начали постепенно по спирали сближаться. Татарин поигрывал клинком совершенно по-дилетантски, на мой взгляд. Я же, вспомнив фильм «Горец», держал свое ржавое мачете, словно катану, постоянно меняя позицию в зависимости от перемещения противника. Да, как и в том старом фильме, должен остаться только один. Пиздец, конечно, фехтовать этими дерьмовыми железками. Без гарды, без какой либо защиты. Долго тут не покрутишься, все решится за пару ударов. Кто кого перехитрит. Я решил, что будет глупо пытаться парировать выпады. Лучше держать дистанцию. 

Неожиданно Марат шаркнул ногой, швыряя пыль и песок мне в глаза. Подлый фокус! Но что-то подобное я ожидал, поэтому отпрыгнул на пару метров назад. Его клинок вспорол пустоту. Татарин заорал, бросаясь в атаку. Видать, принял мой маневр за признак слабости. Тут в спину уперлись деревянные перекладины, а Марат совершил самую глупую ошибку в своей жизни. Сделал резкий колющий выпад не предназначенным для этого орудием. Я вильнул корпусом, пропуская клинок и затем обратно, блокируя провалившуюся между жердей руку. Татарин оскалился, глаза дико вытаращились на меня. Двинул в лицо кулаком. А когда он обмяк, отскочил, крутанулся и рубанул. Отсеченная рука, не выпустив оружие, упала по ту сторону ограждения. Зрители шарахнулись назад, уворачиваясь от фонтана крови. 

Прости, Маратик, так уж вышло. Председатель довольно кивает, переговариваясь с приспешниками. Я ухватил татарина за ворот рваной рубахи. Он уже ничего не соображает, орет зажимая хлещущую из обрубка кровь. Пора это заканчивать. Я толкнул его так, чтобы голова оказалась по ту сторону решетки, прямо перед Евстигнеем Карловичем, подручными, Альбиной… она смотрела, не отрываясь, прикусив губу. Мачете со свистом рассекло воздух, обезглавленное тело свалилось к ногам. Зрители взвыли в восторге. Голова, подпрыгивая, катилась к помосту, а девушка, запрокинув голову, истерично хохотала. Устало отвернувшись, я бросил на песок окровавленный тесак. 

*** 
Вода яростно зашипела на раскаленных камнях, ядреное обжигающее облако наполнило парилку. Председатель, еле различимый в тумане, зачерпнул ковшом из бадейки, поддал еще. Мои уши начали скручиваться в трубочки. Довольно крякнув, старый хмырь уселся рядом со мной на полок. Баня – это, конечно, зашибись, но вот компания… 

В своей камере я пробыл недолго. После духоты и вони амбара, после танцев со смертью на пыльном песке, стужа в кутузке, казалось блаженством. Минут через пятнадцать в соседнюю комнату втащили Вована. Застучали молотки, приковывая к стене могучего десантника, который все еще валялся в отрубоне. Через окошко я видел огромный шишак, выросший у него на лбу. Отдыхай, десантура… 

Меня так и не сковали проклятыми цепями. Через минуту узнал почему. Двери распахнулись. Афанасий, детина с рыжей бородой, наставив ружье, мотнул башней. Идем, мол. 

– Ну, что, Парамон, думаешь, поди, чем прикончить старика? – спросил Карлович, обмахиваясь березовым веником. 
– Нет, – честно ответил я. 
Суицидальных наклонностей не имею. Смысл дергаться, если в просторном предбаннике целый взвод вооруженных бородачей? 
– Откуда знаком с татарином? 
– В Таиланде… бухали вместе… 
– Сходится, кхех. 
– Где служил? 
– Да нигде, рукапашкой в свое время занимался. 
– Ну-ну… – Председатель, судя по виду, ни на йоту не поверил в мою самостоятельную подготовку. – Скажи еще, писарем в штабе отсиживался. Деревяшка, между прочим, крупно проигрался. Он ставил на десантника. 
Я только фыркнул. Хоть в чем-то не повезло уродцу. 
– Нам нужны такие люди, как ты, – он повернул ко мне морщинистое потное лицо. – У нас нет в деревне настоящих воинов. 
– А эти? – я кивнул на дверь. 
– Тьфу… эти только самогон умеют хлестать, да девок портить на сеновалах. Лесорубы одни в основном. Ну, есть еще несколько охотников. Но это не то… сам понимаешь, какое время. 
– Что же ты от меня хочешь, Евстигней Карлович? 
– Десантника, дружка твоего, скоро америкашки заберут. Можно было б, конечно, тоже его оставить. Приручили б постепенно… да опасно. Больно уж буйный. А ты совсем неглупый парень. Здравомыслящий. Избу тебе дадим отдельную, бабу подыщем… 
– Альбинку что ли? – мои кулаки рефлекторно сжались. 
– А ты на нее зря серчаешь. Она хоть и слаба на передок, но за родную деревню всей душей. Оксанку можешь в жены выбрать. Кто у нас еще без мужика… Аньку, Светланку… – он принялся загибать толстые пальцы. – Что скажешь? 
– А если откажусь? 
– А чего тебе отказываться-то? В лесах, да пещерах лучше чтоль? Здесь у нас человеческое общество, порядок какой-никакой. Убивать тебя – не убьем. Хотя, кое-кто этого очень, прямо скажем, вожделеет. Рабочие руки всегда нужны. Но будешь на цепи сидеть, аки пес бешеный, да объедки жрать. Так что подумай, подумай до утра, вышивальщик… 

Скрипнула дверь. В парную заглянула эта сучка, Альбина. 
– О, вовремя явилась, дорогуша! – закряхтел Евстигней Карлович, подмигнув мне. – Попарь-ка нас, да как следует. 
Девка захихикала. Прошла, скидывая на ходу простыню. У меня перехватило дыхание. Длинные черные волосы облепили стройное тело с аппетитно торчащими грудками. Блеснул, начисто выбритый лобок. Если бы не знал о предательстве, то, возможно бы, и не устоял от соблазна. Хотя, нет – у меня же есть Лена. 
– Подумаю над предложением, Евстигней Карлович. – Я поднялся. 
Альбинка бесстыдно пялилась на мое хозяйство. Да только хрен тебе оно достанется, стерва. 
– Ступай, ступай. Завтра ответа жду… Санек. 
Я, взявшись за дверную ручку, резко обернулся. Председатель посмеивался, глядя на меня, его пятерня жадно тискала упругие ягодицы Альбины. 

*** 

За время моего отсутствия кое-что изменилось в камере. Вован все так же храпит за стенкой. Но вместо пронизывающего холода меня встретило тепло и веселый гул горящих дров. Ништяк. Видимо, председатель велел своим архаровцам установить здесь печь-буржуйку. На нарах накрытый полотенцем поднос, рядышком пузатый самовар. Также притащили матрас, подушку и одеяло. 

Усмехнувшись, я принялся за еду. Тушеная картошка с мясом в чугунке, каша, свежий хлеб и бутылочка первака отлично скрасили этот гребанный день. За тебя, Марат, дружище. Не держи на том свете зла на меня. А с этими козлами я еще разберусь. Председатель наивно полагает, что может купить меня этими спартанскими условиями. Сделаю пока вид, что принял его предложение. Главное подгадать момент и свалить. К Лене, в комфортный уют Схрона. 

Глава. 38 

Бесшумно, один за другим, щелкнули замки. Раскидав снег с порога, толкнул заиндевевшую дверь. Черную вьюгу ядерной зимы озарило мягкое свечение. Родной Схрон. Пройдя внутрь, снял капюшон и покрытую ледяным конденсатом ветрозащитную маску, в ноздри ударили головокружительные запахи домашней стряпни. Играет музыка с моей флэшки. Снял потертый рюкзак, повесил на крючок исцарапанную, повидавшую виды Сайгу и устало привалился к дверному косяку. Как же давно не был дома… 

С кухни раздался звон разбившейся посуды. 
– Сааашааа!!! – раздался полный радости крик. 
Но Лена не выскочила, сломя голову, как раньше. Она шла осторожно с сияющим лицом, придерживая огромный живот. Вовремя успел – не пропущу рождение сына. Обнялись. Даже сквозь куртку я ощутил обжигающе горячие слезы радости на своем уже не таком мускулистом плече. 
– Ну, здравствуй, любимая… – произнес я. А в горле ком. 
– Как ты изменился, – она погладила мою отросшую за эти месяцы густую бороду. 
– Ты тоже. – Положил ладонь с почерневшими от морозов пальцами на ее круглый животик. В ответ ощутил бодрое пихание. Это сын встречает отца. 
– Проходи скорей, я накрою стол, устроим праздник! 

Потом я долго плескался в душе, отмывая свое изможденное тело. Горячая вода – какое это счастье. Слава богу, следов радиоактивного поражения нет, как я опасался. Выбравшись из душа, взялся за бритву и вздрогнул. Из отражения в зеркале на меня смотрел оживший мертвец. Серое исхудавшее лицо с резко выступившими скулами. Обильная седина. В глазах застыла пустота. Нет, не хочу вспоминать кошмары испепеленных городов и ледяных пустошей. Лене тем более не расскажу, обо всем, что довелось пережить в этих скитаниях. 

После сытного ужина мы лежали, обнявшись. Я радовался ее спокойному дыханию и впервые за долгое время наслаждался чистотой постельного белья. До сих пор не могу поверить, что вернулся. Один из всех. Даже неубиваемый десантник остался там. Не избежал злой участи… 

Я глубоко вздохнул и постарался уснуть. Надеюсь, ужасы прошлого сегодня не проникнут в сновидения. Бамс! Неожиданный удар снаружи заставил вздрогнуть. Выбравшись из объятий, – Лена все так же безмятежно спит, – я взял с тумбочки револьвер. Проверив барабан, взвел тугой курок. 

– Братка! Че спишь, нах?! 
– Вован? – револьвер в моей руке задрожал. Этого не может быть! Я же помню, как хоронил его! Как много часов крошил мерзлую землю… 
– Санек! Это я! Открывай нахой! Курить охота, блять! 
Я потянулся к дверному замку. Но едва коснулся его, руку будто ошпарило кипятком. 
Блять! 
На ладони красные пятна ожогов… что за ху?.. я отдернул руку от горячей печки.

– О, бля, проснулся, еб твою мать! – радостно лыбилась в окошке рожа Вована. – Гляжу, сцуко, у тя ништяками пахнет, аж в брюхе все свело, епт. И печкой разжился, ебать в сраку! Чо я дурак тебе поддался вчерась, а? Ща бы тож отдыхал, как генерал, нах! Давай уже сигу, вон я вижу, у тя есть! 

И точно. Вчера не заметил в потемках на – стопке дров в углу лежат несколько пачек «Примы». С каких складов местные раздобыли этот раритет? Давненько я не курил это вонючее дерьмо без фильтра, но для БП сойдет. Я поднялся с топчана и протянул Вовчику одну из пачек. Закурили, сплевывая табачную шелуху. 

– Короче, плохие новости, Вован… – начал я. 
– Уже смекнул, епта, – мощно затянувшись, кивнул десантник. – Мы ж съебаццо должны были. А раз мы здесь, значит татарин твой обосрался, иль наебать решил. 
– Нет. Марат не виноват. Его подставили. И вытрясли всю информацию о побеге. 
– Да и хуй с ним! Нашел, кому доверять, бляха. Кто сдал-то, епт? 
– Эта сучка Альбина! 
– Гы… – Десантура заулыбался, погремел цепями. – Альбинка клевая, тож прешь ее? 
– Да я бы придушил ее голыми руками! 
– Хорош ты, братка, не кипятись. Все ж заебато! Жрачка есть, крыша над башкой тож. Даже баб можно пёжить. Хули тебе не нравиццо? Я блять покумекал, кароч, лучше здесь остануся. Ебал я в рот эти пещеры сырые! 
– Мне тоже самое председатель предлагает… 
– Ну, дак хуле! 
– А чего ты радуешься, Вован? Ты же в цепях. Забыл, как всю спину кнутом изрисовали? 
– Да хуйня это! Не видал ты, че чехи с нашими пленными вытворяли, сцуко! Здесь ваще санаторий нах! Временные неудобства, епт. 
– Ты, видимо, не в курсе, – печально ответил я, – председатель через несколько дней продает тебя пендосам в Кандалакшу. Будешь драться для них на Арене. 
– Ты за меня не очкуй, братишка. Напугал ежа голой сракой! Ебали мы и пендосов! Пох, подеремся, епт! Лучше мне расскажи, как там в городе? Телочки норм? 
Я в недоумении покачал головой и затушил чинарик. 
– Может, еще Валера с Егорычем нас вытащат… 
– Ебанись, Саня. Очкастый хуй на такое не способен, а дед… хуле он сделает в одного? 
– Это понятно. Но надежда умирает последней. Ты главное, про Схрон никому не рассказывай… 
– Ебать мой хуй, Санек! Обижаешь, в натуре! Десантура своих не сдает! 

Я молча кивнул. Мое четкое расписанное наперед будущее заволокло туманом неизвестности. Это Вовану все пох, живет одним днем и ему нечего терять. А я жить с этими одичалыми не согласен. Удеру при первой же возможности. Не хочу тусоваться в этой банде. Вот если бы объявились регулярные войска и начали штурмовать Кандалакшу, я бы присоединился не раздумывая. 

*** 
Через пару часов нас отправили на работы. Я решил не дергаться, раньше времени. Не заковали в кандалы и на том спасибо. Пусть председатель пока считает, меня лояльным. Не буду обманывать его ожиданий. 

Слава богу, в этот раз не заставили убирать дерьмо свиней. Нас привели на заваленное бревнами подворье, дали обычную двуручную, хоть и неплохо заточенную, пилу. Такая работа доставляла мне радость. Хорошая тренировка для моих мускулов. Плюс монотонный труд позволял забыться, не думать о своем, фактически рабском, положении. Мысли уносились далеко. Я думал о схроне, пересчитывал в уме свои запасы тушняка, патронов. Невольно просчитывал десятки различных вариантов спасения. Но все они были слишком фантастичны. Никто не вытащит отсюда. Остается только сжать в кулак свою волю выживальщика и мечтать о подходящем случае. 

Не знаю, сколько кубометров дров мы напилили, но херачили до самого вечера. Вован не унывал, развлекая армейскими байками. Периодически он троллил хмурых охранников и отпускал пошлые шуточки проходящим мимо деревенским теткам. Те, будто специально, приходили на нас поглазеть. Типа, по своим делам. Хихикали, краснели, убегали прочь. 

За все эти труды нас ждала награда. Горячий котелок пшеничной каши с кусочками свинины. Да, все-таки жить тут можно. Хотя меня этим не купишь. Вкусно, конечно, но разве сравнится с кулинарным талантом Лены? 

Председатель так и не вызвал к себе. Я прекрасно понимал, что за мной приглядывают особо внимательно. Скорей всего, это все проверка. Глупо ожидать, что мне сразу выдадут оружие и отправят на защиту рубежей или в рейд за ресурсами. Что ж, подождем, посмотрим… 

*** 

Нас конвоировали обратно в барак, когда со стороны внешних ворот послышались возбужденные возгласы. Одна из групп бородачей возвращается с вылазки, понял я. Они со смехом толкали перед собой связанного человека с мешком на голове. И что-то подсказывает, что они поймали камрада ФСБшника! Черт… конечно, теперь нам будет веселее в заточении, но очкарик полный лопух. Точно ведь проболтается о наших тайных бункерах и их местонахождении! 

Меня грубо впихнули в камеру, не дав разглядеть пленника подробней. За спиной захлопнулась дверь. За перегородкой справа выматерился Вован – видать, тоже досталось прикладом. Тут заскрипела дверь в пустующую каморку слева. 

– Будь, как дома, ублюдок! – услышал я смех Деревяшки. 
Последовали звуки ударов. Заглянув через окошко в соседнюю камеру, я увидел, как развязывают бедолагу и снимают мешок с головы. 

Глава. 39 

Судьба любит поиграть с нами в свои извращенные игры. Вот и теперь, я не знаю, плакать мне или смеяться? Мой новый сосед, такой же гость этой гостеприимной деревушки, стоял на коленях, подслеповато щурясь в полумраке и растирал развязанные руки. В изодранной дубленке, грязной шапке модели «петушок» и с небритой физиономией он походил на бездомного забулдыгу. Впрочем, после БП все, кто не озаботился подготовкой к выживанию, напоминают бомжей. Охранники, хлопнув дверью, удалились. 

– Ну, здравствуй, Юра Харитонов, – тихо произнес я. 
– Санек?! – воскликнул бывший герой арены. 
– Тише, блин! Не стоит им знать, что мы знакомы. 
– Что ты здесь делаешь? 
– Это я у тебя спросить хотел, вражина. 

Юрик помотал головой, будто прогоняя неприятные воспоминания. 
– Все поменялось с тех пор… все поменялось… не стоит ворошить прошлое. Я стал другим человеком без своей Зюзечки… – грустно вздохнул он. 
– Не стоило тогда преследовать нас. 
– Да… я тогда потерял большую часть отряда. Кто выжил, разбежались по лесу или вернулись в Кандалакшу. Не знаю… 
– А ты, значит, не вернулся. 
– А что мне там делать после такого провала? Без жабы на Арене я не продержусь и пяти минут. 

Я только хмыкнул. Мне совсем не жаль этого прислужника пендосов. 
Юрец продолжил: 
– Я ведь запомнил твои слова, Саня. Ты советовал уйти в тайгу, построить дом… я понял, что это мой шанс начать жизнь заново! Я нашел старую охотничью избушку. Хочу вот завести животных… я ведь люблю зверей, Саня! 
– Ну, так и занимался бы животноводством! Зачем ты мне это рассказываешь? 
– Я знал про эту деревню, они подчиняются Полковнику. Слышал, что местный Председатель редкостная тварь… 
– Это точно, – хмыкнул я. – Был уже на допросе? 
– Еще нет, – вздохнул Юрик. – Они хотели грохнуть меня на месте за то, что ловил рыбу на их озере. Рассказал, кто я такой. Что я – правая рука Полковника! Меня знает вся Кандалакша! Но эти разбойники только насмехались надо мной, избили меня! Саня, скажи им, кто я, пожалуйста! Пусть меня отпустят! 

Тут я призадумался. А ведь Юрик действительно может помочь… 
– Через несколько дней сюда приедут пендосы, – сказал я. 
– О, да! 
– Братка! С кем ты там, хуле, шепчешься? – Загремел цепями из своей камеры десантура. – Знакомы чтоль? 
– Погоди, Вован! Не шуми, позже все расскажу! 
– Ладно, епта. Не знал, что у тя секреты какие-то ебаные есть, – проворчал ВДВшник, но, слава богу, заткнулся. 
– Кто это? – осторожно спросил Юрик. 
– Вовчик, друган мой, – небрежно ответил я, не став рассказывать, что геноцид пендосов на лесной дороге, его рук дело. – Короче слушай, когда прибудут амеры, ты вытащишь нас отсюда. А сам вали куда хочешь, хоть в лес, хоть в Кандалакшу, идет? 
– Конечно, Саня! Люди Полковника узнают и спасут меня! Договорились! 

Но я не был бы выживальщиком, если б на сто процентов доверился этому типку. А что если он обманет? Или привезет нас прямиком в руки проклятой пендосни? Нужно как-то подстраховаться, и я, кажется, знаю, что послужит гарантией. 

– Если поможешь сбежать, Юра, верну тебе твою жабу, – понизив голос, сказал я. 
– Что??? Зюзя жива?! – осунувшееся лицо Юрца озарилось истинным счастьем. 
– Да! Тихо ты, не ори! 
– Думал, она погибла. Что ее затоптали на Арене… где Зюзечка? Она у тебя? Покажи мне ее, пожалуйста! 
– Заебали, блять! – рыкнул Вован. – Дайте поспать, нахой! 

Я продолжил шепотом: 
– Она не здесь, конечно. У меня в… короче, дома у меня. Так и быть, верну, если посодействуешь освобождению из этого свинарника. 
– Договорились, – повторил Юрик. 
Мы пожали друг другу руки через окошко. Показалось, или в его глазах блеснули слезы? 

*** 
Следующий день начался, с того, что меня опять куда-то повели. Одного. Деревяшка, командовавший конвоем, постоянно держался за голову и сплевывал. Перебухал, похоже, гнида. Но ладно хоть не лез со своими дурными шуточками. Иначе, я бы не сдержался, и на одного любимого племянника у Председателя стало бы меньше. 

Пришли к новенькой свежей избе. Повсюду стучат молотки и весело повизгивают пилы. А на крыльце сам Евстигней Карлович в рабочем фартуке приколачивает доски. 
– Ну, как тебе, Парамон? Нравится домишко? Тьфу ты… все забываю, что ты Саня! Оставьте нас, – велел он. 

Охранники отошли на несколько метров. Деревяшка присел на бревно и, зачерпнув горсть снега, приложил ко лбу. Я усмехнулся про себя. Такие уроды должны страдать. 
– Так что, скажешь, мил человек? 
Я повернулся к председателю и сделал восхищенное лицо: 
– Отличный коттедж! 
– Для тебя, хлопец, стараемся всей деревней. Для тебя! – Он взял из коробки гвоздь-сотку и одним ударом вогнал в доску. – Вишь, аж сам тружусь! Люблю я дело плотницкое. Если б не заботы, да хлопоты, только бы деревом и занимался. 

Председатель любовно погладил плотно пригнанную доску крыльца и взялся за следующую. 
– Ну, так чегой надумал-то ты? Будешь служить верой и правдой? 
– Всю ночь не спал, думал, конечно, – соврал я. – Выбор-то у меня невелик… а ваше предложение просто шикарное. Согласен! Когда приступать к своим обязанностям? 
– Ишь какой шустрый, – усмехнулся Евстигней Карлович. – Со временем… со временем приобщим к делу. Не спеши, а то успеешь, как говориться, хы-хы-хы… Ты скажи-ка мне лучше вот что… В Кандалакше бывать доводилось? 
– Ну… 
Блин, к чему этот вопрос? Что ему ответить? 
Председатель пристально смотрел на меня, ожидая ответ. 
– Бывал, – сказал, наконец, я. Всей правды говорить не буду, но и ложь он сразу просечет. 
– После? – Я понял по интонации, что он имеет ввиду БП. 
– Да. 
– Значит, и на играх бывал? Ну, на Арене Жести? 
– А как же! Конечно! Два раза даже. А почему вы спрашиваете? 
– Да так… да так… эй, Деревяшка, – крикнул он, – позови-ка нам того хлопчика, что вчера поймали наши ребятушки! 

Холуй нехотя поднялся, что-то проворчал, и свалил. Пришла Альбина с подносом. Я старался не глядеть на нее, чтобы не показывать свою злость. 
– Благодарствую, Альбиночка, – Председатель шлепнул ее по заднице. – На крылечко ставь, вон туды… давай, Санек, угощайся чайком с плюшками. 
– Не откажусь, – я взял кружку, проводив взглядом чертову шлюху. 
– Я смотрю, не ровно к ней дышишь? – усмехнулся Председатель. – Хочешь, навестит тебя сегодня? 
– Да ну что вы, – отмахнулся я. – Вам показалось, черненькие не в моем вкусе. 
– Ну-ну… кхех… 

Спустя несколько минут привели Юрика. Он с тревогой переводил взгляд с председателя на меня и обратно. 
– Ну, рассказывай, голубчик, – отхлебнув из кружки, сказал Евстигней, – кто таков, откуда? 
– Я – Юрик Харитонов! Из Кандалакши! 
– Тот самый, стало быть? 
– Да! 
– Ай-яй-яй… ну, прости тогда ребятишечек моих, не признали они героя Арены! Что скажешь, Санек, он это, аль не он? 
– Да вроде похож! – Я сделал вид, что внимательно вглядываюсь в потертое невзгодами лицо Юрика. – Да точно! Он самый! 
– Ай, как нехорошо вышло, – покачал седой головой председатель. – Важного человека за шарамыгу приняли. Ты уж прости нас сиволапых, Юра, мы в глухомани обитаем, культуры не ведаем. Присаживайся на крыльцо, отведай плюшек. 

Я вздохнул облегченно. Кажется, все идет по плану. Глава деревни подвинулся, давая присесть Юрцу. Мне тоже пришлось подвинуться, и оказался аккурат рядом с ящиком полным гвоздей. 
– Спасибо, – сказал Харитонов с довольным видом, вольготно располагаясь на ступеньках. 

Заметив, что никто на меня не смотрит, я вытащил один гвоздь-сотку и спрятал в карман. Не знаю, зачем это сделал, но тоже оружие как-никак. 
– Можешь отдыхать пока, – кивнул мне председатель. – Ступай, ребятушки проводят. 
Я поднялся. Ситуация немного напрягает. О чем сейчас договорятся эти прохиндеи? Евстигней окликнул: 
– Парамон… э… Саня! 
– Что? – я обернулся. 
– Верни сотку. 

Ну, блин! Как он заметил? Невинно улыбнувшись, я пожал плечами, вытащил гвоздь из кармана и протянул старику. Он одобрительно кивнул. Юрик хихикнул, допивая чай. В следующий миг Председатель с удивительной скоростью схватил молоток и вогнал гвоздь в тыльную сторону ладони Харитонова, которая лежала на доске. Брызнул недопитый чай, брызнула кровь на обструганные доски. Мертвенная бледность стремительно покрывала лицо Юрца. Выпученными глазами он смотрел на свою прибитую руку. Рот скривило в гримасе боли, и неистовый вопль понесся по округе. Я дернулся рефлекторно, но тут же почувствовал сразу несколько стволов, упершихся в спину. 

– Ну что, шутники, поигралися и хватит, – усмехнулся Евстигней Карлович, наклоняясь к скорчившемуся Юрику. – Ну чего голосишь, как баба, герой? Покажи-ка нам свою удаль! Или гвоздик в руке мешает? 
Харитонов быстро закивал, глотая слезы. 
– А что на это скажешь?! 

Председатель схватил еще гвоздь и всадил рядом с первым. Потом еще. И еще. С каждым ударом истошный вой становился громче. Хотя куда уж громче. 
– Запомните, паскудники! – Карлович швырнул молоток на землю. – Я насквозь вас вижу! Все ваше коварство убогое и уловки мерзкие! Я здесь хозяин! Ты что-то хочешь сказать, Санек? Говори! 
– Крыльцо испачкалось… – хрипло ответил я. 
– На крови крепче стоять будет! А ты что же думал, дуралей, для тебя, разбойника, избу построили? Ха-ха-ха! – охранники кругом весело загоготали. Деревяшка, аж пополам сложился в истерике. – Племянничек тут мой славный скоро новоселье справит. Сразу как с Альбинкой обженятся! Так, Афанасий, бери гвоздодер, потом в барак этого проходимца! 
– А этого куда? – рыжебородый кивнул на меня. 
– Туда же, – председатель криво оскалился. – Но не сразу. Пущай сперва кнута отведает. А то глядит больно уж дерзко, за дурней нас считает. Хорошая порка поубавит ему прыти, кхе-кхе-кхе... 

Глава 40 

Давно не испытывал такого унижения. Выходит, негодяи просто глумились надо мной все это время? Не знал, что в деревне могут быть такие мастера троллинга. Конечно, я и до этого не терял бдительность и не доверял Председателю, но почему тогда чувство, будто макнули головой в сортир, полный дерьма? А сейчас еще и выпорют, как последнего пса. 

Ну его нахой, как сказал бы Вован! Хватит это терпеть! Я не в кандалах, а ублюдки продолжают хохотать. Резко крутанулся, левой рукой отводя ствол, направленный в поясницу. Правый кулак врезался в бородатый фейс. Тело противника снесло с копыт. Второй мудозвон лихорадочно взводил курки, но моя убойная вертуха остудила его пыл. 

Быстро огляделся. Что-то орал председатель, заглушая даже вой Юрца. Деревяшка застыл с такой рожей, словно вот-вот обделается. Асталависта, ублюдок! Прижав двустволку к бедру, нажал спуск. Щелк – гребанный «мушкет»! Взвел курок – БДЫЩ! Но сквозь пороховое облако увидел не окровавленное тело, а пустоту. Шнырь успел нырнуть за штабеля досок. 

Направил дуло на Евстигнея. Что ж ты не смеешься, поганый старикан? Но и тут чертова берданка подвела. Щелк! Щелк! Щелк! Не заряжена что ли? Председатель повернулся, видимо, пытаясь скрыться в недостроенном доме. Два стремительных прыжка и старенький приклад угодил прямиком в ухо. Карлович вскрикнул, ударился о резной столбец, каракулевая шапка слетела с седой головы. Полсекунды я глядел на Юрика, приколоченного к доскам. На распростертого на ступенях мычащего председателя… 

– Ребятыыыы! Сюдааа! – услыхал я вопль Деревяшки. – Нашиииих бьют!!! 

Со всех сторон сбегались бородачи. Черт! Я метнулся в дом, ногой распахнув дверь. Внутри пахло свежей стружкой, смолой и краской. Оттолкнул разинувшего рот работягу. Еще одного огрел прикладом. Пробежал через недостроенную горницу под испуганными взглядами сидящих на стропилах работяг с рубанками. Отбросив бесполезную «аркебузу», прыгнул, разнося в щепы незастекленную раму. Касание, перекат. Я на другой стороне хаты. С той стороны яростные крики, хлопают двери. Пригнувшись, побежал среди досок и бревен. Блин, куда теперь? Пох, что-нибудь придумаю! 

Свернув за соседний пятистенок, сбил с ног несущегося юнца с топором. Посконщица в цветастом платке ахнула, с грохотом опрокинув коромысло. Дальше, дальше! Улочка выходит прямо к терему… председателя! Охраны не видать. Ништяк! Толстые стены защитят от пуль. А внутри, как я помню, на стене висит оружие. В том числе моя Сайга! 

Ворвавшись внутрь, тут же захлопнул массивную створку. Опрокинул дровяник, завалив проход. Ну, вот, Санек, ты сам загнал себя в мышеловку… так, отставить предательские мысли! Я вбежал в «зал заседаний», где проходил первый допрос. Тоже никого. Отлично! Наконец-то красавица Фортуна повернулась ко мне лицом, а не другим местом. Быстрым шагом подошел к стене и снял карабин. Суровая ухмылка тронуло мое лицо, когда руки коснулись родного цевья и приклада. Не стоило этим упырям злить Саню, ох не стоило! Захватил еще и Валерин Вепрь. Так, магазины полные. Еще несколько магазинов отыскал тут же, на каминной полке. А вот и револьвер! Я радостно расхохотался. Ну, теперь-то точно козлам несдобровать, а я уже почти не сомневаюсь, что удастся прорваться. 

Мощные удары эхом отдались по всей домине. Вепрь закинул за спину, Сайгу на шею, револьвер в карман. Осторожно по стеночке подобрался к окну. Два десятка балбесов собрались перед крыльцом. Подбежал председатель с окровавленной, перекошенной в злобной гримасе харей. 
– Тута закрыто, Евстигней Карлович! – прокричал кто-то, кажется, Афанасий, пнув по дверям. 
– Что значит закрыто?! Так открывайте, лодыри! Он точно туда забежал? 
– Да! Точно! Точно! – подтвердили со всех сторон. 

Эх, дерёвня… я покачал головой. Кто же так штурмует? Отодвинув дулом занавеску, снял с предохранителя, упер в плечо верный приклад. Ба-бах! Бдзинь! Зажмурился от осколков выбитого окна. В пять секунд, практически в упор, я разрядил магазин. Враги падали, враги бежали, враги орали, зажимая прострелянные потроха и конечности. Картечь – сила! А, черт! Злая пуля с визгом врезалась в раму. Я отпрянул от окна. 
– Тама он! Огонь, братва! – мерзкий фальцет Деревяшки. 

Залегшая за крыльцом братва принялась лупить, но я уже бежал вглубь дома, на ходу перезаряжая карабин. Щас, блин, догадаются лезть через окна. Влетев по широкой лестнице на второй этаж, оценил обстановку. С окрестных улочек подтягивалось подкрепление. Глава сельского поселения размахивал руками, спрятавшись за мертвым трактором. Это он думает, что спрятался. А с этой точки, как на ладони. Вскинул Сайгу, прицелился. И услышал за спиной испуганное: «Ах!». 

Прыгнул в сторону, уходя с линии возможного поражения, одновременно разворачивая ствол. Опачки! Вот так встреча! Альбинка стояла в проеме соседней горницы. Лицо бледное, в глазах дикий ужас. 
– Лежать! Руки за голову! – рявкнул я. 
– Помогииитеее! – вдруг завопила она. – Убивают!!! 
И бросилась к лестнице. В окно тут же замолотили выстрелы ружей. Вот стерва! Прыжком настиг ее. Ухватив за длинную косу, сделал подсечку, прижал коленом к укрытому яркими половиками полу. 
– Не дергайся, сестричка, – хрипло произнес я, приставив к ее уху безжалостное дуло револьвера. – Кивни, если поняла. 
Она всхлипнула и быстро закивала. Рывком подняв на ноги девицу, прикрываясь, как щитом, подошел к окну. Выстрелы утихли. 
– У него Альбина! Не стреляйте! Не стреляйте, ротозеи! – скомандовал Председатель. 
– Мы те кишки вырвем! – вякнул Деревяшка, показавшись рядом с дядей. – Отпусти ее, скотина! 

Ага, сейчас! Не убирая револьвер от виска девушки, одной рукой высунул Сайгу, шарахнул пару раз, не целясь. Тут же отскочил назад. 
– Гнида! Тварь! – плюнула мне в лицо Альбина. 
Я пинком отправил ее на пол и шмальнул еще пару раз в окно по бегущим местным. Один с воплем свалился в снег. Тут же пригнулся. Прилетела ответка. С потолка посыпались щепки. 

– Тварь! – повторила девка. – Тебе конец! Как ты посмел тронуть меня?! Тебе отрежут пальцы, выколют глаза, а я буду смеяться! Урод вонючий! 
– Вперед! В атаку, ребяты! Лезьте в окны! – донеслось снаружи. 
– Слыхала? – усмехнулся я, быстро перещелкивая магазин. – Не так уж ты им дорога, раз на штурм полезли! 
– Ты не умрешь быстро! – захохотала чертовка. – Лучше застрелись, потому что я придумаю самые страшные страдания! Тебя заставят хер свой жрать, тебя… 
Резким хуком я остановил этот лай. Думал, что остановил. Она подняла на меня полные ненависти глаза, струйка крови из носа пачкала нарядный платок и светлую дубленку: 
– А за это, сука, тебя выебут, выебут всей деревней! А потом скормят свиньям! А! 
Врезал посильнее. У меня возникла идея. 
– Будешь орать, шалава, выбью зубы, – прошипел я. – Показывай, где тут кухня! 
– Н-на… н-на первом эт-таже!.. 
– Веди! – намотав косу на руку, поставил на ноги. 

Погнал запинающуюся девку вниз. Через разбитое окно уже влез пухлый бородач, еще один карабкается следом. Вскинув револьвер, отправил обоих к праотцам. 
– Куда щас? 
– Туда… 

Лягнув в дверь, отступили в кухню. Огромная печь пылала жаром, скворчали пригоревшие котелки. В окне показалось очередное бородатое хайло. Бах! Хайло исчезло, оставив кусочки мозгов на подоконнике. Отпихнул взвывшую Альбинку. Раскрыл топку, схватив кочергу, вышвырнул прямо на пол пылающие поленья. 
– Что ты творишь?! – крикнула она. 
– Заткнись! 

Я начал скидывать в пламя все, что могло гореть. Скатерти, занавески, стулья, поваренные книги. Защипало глаза. Девка метнулась к окну, но я успел поймать за косу. Стоять, подруга. Что бы еще подпалить? Распахнул шкафы. О, ништяк! На меня весело глядели аккуратные бутыли самагона. Сбив горлышко об угол стола, плеснул в огонь. Пламя с ревом взметнулось вверх, принялось жадно пожирать потолочные доски. 

Снаружи дико заорали, видать, заметили дым. Я приоткрыл дверь кухни, пригнувшись к полу от едкой вони. В залу влезали очередные ублюдки. Шарахнул пару раз из Сайги. Затем, размахнувшись, запустил бутылку семидесятиградусного пойла. Следом полетело горящее полено. От окна с воем отпрянул вражина со вспыхнувшей бородой. Распихав по карманам бутылки, подхватил, как факел, еще одно полено. 

Девка кашляла, согнувшись на четвереньках. Дернул за рукав. Пойдешь со мной. Не то, что мне ее жаль. Пусть бы сгорела нахрен, но заложница не помешает. Я побежал по горницам и коридорам, пихая перед собой Альбинку. В каждом помещении вспыхивал очередной очаг возгорания. Офигенное фаер-шоу. Выскочили на противоположную сторону терема. В окно совсем неподалеку виднелись ворота, а за ним лес и… свобода. Дом трещал и вздрагивал, чудовищным драконом гудело хищное пламя. Черный дым стелился по земле, заволакивая округу. 

Открыл створку и осторожно выглянул. Вроде, чисто. Швырнув Альбинку в сугроб, прыгнул следом. За спиной что-то шумно ухнуло. За шиворот посыпались горячие угли. Проклятье. Быстро затушил снегом. Подхватив девку, бросился к воротам. Кругом в дыму метались люди с ведрами. Я не обращал на них внимания. Вся кодла сейчас возле горящей резиденции. Наверно, так же ярко полыхают их пуканы. Особенно у председателя. Жаль, конечно, не пристрелил этого подонка Деревяшку. 

Добежав до ворот, заметил лесенку. Похоже, по ней забираются на смотровой пункт. 
– Лезь! – приказал я. 
– Что?! 
– Быстро, сучка! 
Прикладом по жопе придал ускорения. 
– Помогите!!! – оказавшись наверху, заголосила она. 

Взметнувшись на площадку, как лесной кот, подхватил и перебросил верещащую стерву на ту сторону частокола. Оглянулся еще раз на дело рук своих. Орали люди, гудели колокола, вспыхивая фейерверками, взрывались окна в домине Карловича. Ништяк. 
– Оне там! Убегають! – крикнул какой-то мужичонка, вытаращившись на меня. 
– Сюды! Все сюды! 
– Уходють! 
Бамс! Бамс! – по железным воротам застучали пули. 
Подняв Сайгу, выстрелил в орущего мужичка. Готов. Но бегут другие. Мощно оттолкнувшись ногами, я скрутил обратное сальто и выпорхнул за периметр. 

Глава 41 

Сначала бежали по дороге. Но, когда позади заскрежетали ворота, и вокруг зачиркали коварные пули, я понял – надо уходить в лес! Снег может быть по пояс, да и плевать! Настырных селян это тоже задержит. Рванув за ворот дубленки, обозначил пленнице новое направление. Альбинка усвоила серьезность моих намерений и покорно двигалась в заданном темпе. Хотя, скорей всего, стерва просто не хочет словить шальной заряд картечи в зад. 

Конечно, я могу бросить ее, пусть валит обратно в свой хлев. Но это мой козырь. И шанс на вызволение Вована из деревенского заточения. Но торговаться с Карловичем буду, обезопасив себя полностью. Сейчас не лучшее время для этого. Нужно во что бы то ни стало оторваться от местных. И, в конце концов, если удалось вырваться мне, то и у десантуры может получиться. Надеюсь, он не упустит возможность, пока вся деревня гоняется за мной. 

Приятным бонусом оказалось то, что после недавней оттепели придавило крепким морозцем. Образовался крепкий наст, который отлично держит мой мускулистый организм. Бежалось просто отлично, адреналин кипел в крови, помогая не чувствовать усталость. Яростные вопли преследователей и лай их охотничьих псов только добавляли мне прыти. Хрен они меня схватят! Я на свободе, черт побери! 

Проклятое тявканье стало приближаться. Черт! Они спустили собак. Обернувшись, увидал несущегося с диким оскалом алабая. 
– Тяпа, фас! – взвизгнула моя пленница. – Куси его! 
Бах! Выстрел револьвера прервал прыжок. 
– Сволочь! Нет! Ты убил Тяпу! 
Все, барабан пуст. Сунув револьвер за пояс, сделал еще пару выстрелов из Сайги по бегущим шавкам, а когда вдали среди деревьев мелькнули человеческие фигуры, шарахнул и по ним. Уроды, мать их, не поняли еще, что я чертовски опасен? 

Усмехнувшись, схватил Альбину за руку и потащил дальше, петляя между елок. Я могу бежать сколько угодно, а значит будет бежать и она. Скоро наступит ночь, а в кромешной тьме деревенские, вряд ли, продолжат погоню. 

Внезапно выскочили на крутой уходящий вниз склон. Ледяная корка, так хорошо помогавшая на ровной поверхности, сыграла здесь злую шутку. Девка охнула, поскользнувшись. Я тоже не смог удержаться на ногах. Мы стремительно помчались, с каждой секундой набирая скорость. Сразу отпустил Альбину, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы затормозить ужасное падение. Деревьев тут почти не было, только кривые березки местами. На одну из них мне удалось накинуть ремень карабина. Жестко рвануло мышцы и сухожилия, но я сумел удержаться. 

Выдохнув, осмотрелся. Девчонка, смешно барахтаясь, продолжила этот бобслей и через пару мгновений скрылась за перегибом. Громкий вскрик возвестил о том, что она достигла дна речной долины. Блин, так ведь может и сбежать, сучка, тем самым сорвав мой прекрасный план. Нетушки! Осторожными перекатами, от березки к березке, я спустился вниз. Ништяк, на месте, коза! 

– Поднимайся! – приказал я, вслушиваясь в крики погони. Скоро они будут здесь. 
– Не могу! 
– Шевелись! – передернул рычаг затвора. 
– Моя нога! – крикнула Альбина. 
– Что с ней? 
– Не знаю! А! Не трогай, больно! 

Хреново. Тащить ее на себе что ли? Так далеко не уйду. Несколько долгих секунд я перебирал варианты. Оставить тут? Пристрелить? От того, что выберу, зависит моя дальнейшая судьба. И судьба Вована. 

Все эти варианты – гавно. Возникла идея получше. Закинув Сайгу на плечо, улыбнулся и сказал: 
– Ладно, сучка, живи. Повезло тебе. Председателю привет! 
Заценив ее удивленные глаза, я развернулся и побежал. Русло реки сильно петляло, поэтому девушка сразу скрылась из виду. Но вскоре послышались ее вопли. Зовет на помощь, как я и предполагал. 

Тут же быстро взобрался на противоположный берег. Здесь склон гораздо положе. Скрываясь за елями, вернулся обратно. Ништяк! Метров пятьдесят, и все, как на ладони. Сейчас остудим пыл этих ухарей. Устроившись среди корней упавшего дерева, приготовил Сайгу. Утрамбовав снег, выложил три оставшихся магазина. Рядом примостился Вепрь. Как раз вовремя. С высокого берега раздались крики, разносясь эхом по долине. А вот и охотнички. Я кровожадно улыбнулся. 

– Я здесь! Сюда! – снова заголосила Альбинка. 
Надо же, обманула, зараза. Она уже спокойно стоит на двух ногах! 
– Мужики, она тама! – донеслось сверху. 
– Альбинка?! Ты как?! 
– Я внизу! 
– Где тот ерохвост, растудыть его в щеколду? 
– Он убежал!!! 

Сейчас я вам покажу, кого тут в щеколду… наверху собиралось все больше народу. Подбежал еще один егерь с тявкающим, как заведенный, псом. Далековато, блин, для картечи. Отложив в сторону карабин, взял Валерин винтарь, снял крышечки с дорогой оптики. В этот момент чувак с псом на повадке сорвался вниз и покатился по склону. 

– Коляныч, держися! – заорали мужики. – Держи Лая! 
Проскользив с десяток метров, собакен жалобно взвыл, захрипел, заскреб всеми лапами по льду, застряв на березке. Висящий на нем хозяин, походу, перекрыл кислород. 
– Мужики, есть канат у кавонить? – заволновались наверху. – Лай ща задохнецца! 
– Нету, бля! 

Деревенские, придерживая друг друга, начали топорами рубить ступени. Альбина нервно бегала взад-вперед, с тревогой наблюдая за ходом спасательной операции. Прицельная метка Вепря сместилась с дергающейся на последнем издыхании собаки на Коляныча. Но палец не успел нажать спуск. Поводок выскользнул из рукавиц, мужик с воплями посвистел вниз. 
– Коляяяяныч! 
Сурово бабахнул Вепрь. К ногам Альбины прилетел двухсотый. Стиснув кулачки, она завизжала, что есть мочи. 
Градус паники в криках повысился: 
– Откедова стреляють? 
– Да диавол ево разберет! 

Все забегали, задергались. Я вновь открыл огонь. В ответку лупили невпопад и совсем не туда. Еще один бородач сорвался со склона. Орущее тело развернуло. Попавшийся на пути скальный выступ размозжил череп. Ништяк. Меньше патронов тратить. Бах! Бах! Злые пули Вепря подрезали тушки врагов, сбивая с ног. Трупаки улетали с горы, оставляя красные дорожки. 

Альбина, пригнувшись, понеслась по руслу реки. Заметив, что магазин Вепря опустел, я дал серию из Сайги, но враги попрятались за деревьями. Подхватил оружие, патроны и бесшумным зверем метнулся вслед за беглянкой, оставаясь в тени вековых заснеженных елей. 

Довольно быстро обогнав черноволосую бестию, как, чертик из табакерки, возник перед ней. Альбина набрала в грудь воздух для крика, но я жестом остановил, приложив палец к губам. Еще не остывший ствол Сайги, сурово глядел в ее раскрасневшееся лицо. 

– Пошла! – сказал я. 
– Куда? 
– По реке, а дальше – куда скажу. 

Мы уходили все дальше, скрываясь в глубине тайги. Крики боли и сожалений давно остались позади. Но я все равно не сбавлял темпа. Может, деревенские забили на погоню, а может, зализав раны, идут по следу. Этого я не знал, но в одном сомневаться не приходится. Они чертовски, просто нереально, блять, расстроены. Наверно, придется идти всю ночь, чтобы оторваться. И чтобы к утру выйти к бункеру Валеры. Он сейчас ближе всего, если, конечно, я правильно воспроизвел в уме карту местности. 

Глава 42 

Говорят, сложней всего начать, совершить первое действие, а потом пойдет по накатанной? Я так не считаю. Деревенским не удалось сломить мою сверхпрочную, как легированная сталь, волю, что позволило совершить дерзкий побег. Однако ядерный апокалипсис постоянно подкидывает все новые коварства, смертоносные ловушки и лютый гемор. Каждый следующий шаг сложнее предыдущего, будущее скрыто тьмой неизвестности, а выживание под большим вопросом. 

Как ни тяжело это признавать, но, походу, я заблудился. Мне казалось, что знаю окрестные земли вокруг Схрона, если не так хорошо, как Егорыч, то достаточно, чтобы ориентироваться без компаса и карты. Однако в черной мгле я не узнавал привычных ориентиров. Даже стороны света определить не представляется возможным. Звезд не видно, небо затянуто плотным покрывалом туч. Кто-то, наверно, думает, что можно найти север по мху на деревьях? Ну-ну… посмотрел бы, как вы это сделаете в темноте, без фонаря. Когда я все же попытался разглядеть мох, щелкая зажигалкой, обнаружил совершенно противоположные показатели на двух соседних елях. Да, блять, хреново… 

Обессиленная пленница уселась прямо в сугроб во время моих манипуляций. Ее надменное гордое поначалу лицо теперь не выражало ничего кроме безысходности. Альбина поняла – ее односельчане, вряд ли, нас отыщут, не говоря о том, чтобы догнать. Я даже не опасаюсь, что сбежит. Остаться сейчас одной в лесу – верная смерть. Так что не сбежит. Мороз, отсутствие оружия, еды, огня, походного снаряжения, а также, не такой уж далекий волчий вой – все это держит надежнее цепей и веревок. 

– Ну? Чего уставился? – равнодушно произнесла она. 
– Идем, – ответил я, протягивая руку, чтобы поставить на ноги. 
– О, господи… сколько можно? Может, просто убьешь? Прямо тут, – она зачерпнула пригоршню снега и отправила в рот. 
– Не ешь снег. 
– Хочу пить… 
– Это не поможет от жажды. В снеге нет нужных солей и минералов. 
– Блять! Я сдохну сейчас, если не напьюсь! 
– Если хочешь выжить, слушайся меня, – спокойно ответил я. Хотя мой организм давно изнывал от голода и обезвоживания. Силы еще есть, но уже близко к красной черте. Где же этот бункер Валеры… 
– Почему?! 
– Потому, что я – выживальщик, – развернулся и пошел. 

Через пару мгновений позади захрустел снег. Догоняет. Одно хорошо, в этой короткой перепалке удалось немного передохнуть. Сколько еще идти? По правде говоря, можно было встать на ночевку, развести костер. Меня – мастера выживания – не пугает ночевка в тридцатиградусную стужу под открытым небом. Больше страшит не проснуться. Но не замерзнув насмерть, а получив во сне пулю из собственной Сайги. Эта сука-Альбинка, наверняка, постарается воспользоваться шансом. Короче, моя паранойя против этой затеи. 

*** 

Выйдя на очередную реку, остановился. Вроде, знакомые места. Я напряженно всматривался в едва различимые во мраке скалистые берега. Кажется, или это речка, на которой находится вход в пещеру Вована? Если все верно, значит до нее километров пять. Бункер очкарика чуток ближе. А я уже заколебался таскать его Вепрь, если честно. Толкнув в спину девушку, дал команду двигать дальше. Знакомые места заставили ощутить прилив сил. 

А вскоре впереди послышался шум. Вода. Видимо, в этом месте быстрое течение не давало образовываться корке льда. Ништяк! Можно, наконец, попить! Главное, не провалиться, лед может быть тонок. В этот момент Альбина кинулась вперед. 

– Стой, блин! – предупреждающе крикнул я. 
Но она уже, скользнула на животе, скинула варежки и стала жадно черпать ладошками из черного бурлящего потока. 
– Давай теперь, назад и аккуратно! – Я бы предпочел добраться до воды, ступая по торчащим валунам. 
Эта коза обернулась, фыркнула: 
– Да пошел ты! 
– Поговори мне еще, сучка, – проворчал в ответ и осторожно двинулся по камням. 

Добравшись до открытой воды, присел на корты, зачерпнул. Ледяная вода обожгла пищевод, заломило зубы, но я не обращал внимания, пил небольшими глотками, как советуют во всех пособиях по выживанию. Какой кайф! Жаль, нет бутылки, чтобы набрать про запас. Хотя, все равно бы замерзло. Прервал меня издевательский смех. 

– Не думала, что ты такой трусишка! 
Я медленно поднял голову. Эта стерва уже напилась и, поднявшись, отряхивала тулупчик. 
– По камушкам пошел! – продолжила она. – Ха-ха! Да по этому льду можно на машине ездить! 
И в подтверждение своих слов топнула обшитым мехом сапожком. Хотел было ответить, да в этот миг раздался треск. 
– Мама! – визгнула дура, когда льдина под ней разошлась в стороны. – Вытащи меня! 

Она ушла в воду по пояс. Не глубоко, но злое течение сбивало с ног. Чертыхаясь, я поспешил на помощь. Не хватало еще упустить единственную заложницу. Та уже пару раз окунулась с головой, истерично молотя руками по воде. Даже шапку унесло. Блять, с камней не достать. Быстро скинув со спины Вепрь, ухватил ствол и протянул к ней. 
– Хватайся! Резче! 

Альбина загребла против течения, но сил не хватало. И не хватало каких-то полметра до спасительного приклада. Делать нечего, придется ступать на лед. Поставил ногу, перенес вес. Держит, кажись. Вновь протянул винтовку. И тут же она отчаянно вцепилась в вырез на прикладе. Я потянул. Затем рванул, по грудь вытаскивая деваху на лед. 
– С.. па.. ссии… бо! – стуча зубами, произнесла она. 
– Блять, руку теперь давай! – Не дожидаясь, подхватил под локоть. 

Черт, тяжело! Из-за мокрой одежды, поди. Я рванул, напрягая все мышцы. Затрещало. Но не мои безупречные мускулы, а лед! В следующий миг хищный ледяной поток подхватил и меня. Ударило об острые камни на дне. Главное не выпустить Вепрь, мелькнула дурацкая мысль. Оперся на него, как на посох и, наконец-то получилось встать. Но тут же чуть не свалился вновь. Это Альбинка приклеилась ко мне, как утопающий к спасательному кругу. В некотором роде так оно и есть. Громко матерясь, я подхватил ее, напрягся и, подняв над водой, зашвырнул подальше, на толстый лед. Этот рывок стоил мне равновесия. Только успел вдохнуть, как ледяная вода сомкнулась над головой. 

Удалось вынырнуть, но дна под ногами не чувствую. Отнесло метров на пять. Пара секунд – и утащит под лед! Я взметнул руки, хватаясь за край. Что-то мешает… чертов Вепрь! Каким-то образом до сих пор не потерял его. Метнув, как копье, удалось закинуть подальше. Винтарь вращаясь, словно брошенная хоккейная клюшка, покатился по льду. 

Ништяк. Теперь надо выбраться, Санек! Тело уже начало неметь. Сколько там человек может провести в ледяной воде? Ноги не ощущают опоры, Сайга тянет назад, паскудное Деревяшкино пальто налилось монолитной тяжестью. Главное, не паниковать! У меня же есть нож Марата! Из памяти вырвалась картинка из старого советского фильма, где солдат, так же, с помощью кинжала, сумел выбраться на льдину. Но то было в кино, а в реальности все гораздо сложнее. Деревенеющими пальцами нащупал рукоять в кармане. Слава богу, не уплыл! 

Короткий замах! Хрясь! Лезвие вонзилось в лед. Так, потихоньку… сантиметр за сантиметр я вытаскивал из воды свое тело. Так, теперь, зарубимся подальше. Но едва выдернул нож, как соскользнул обратно, едва успев воткнуть нож в самый край. Сука! Это невозможно! Силы покидали меня. Хотел заорать, но зубы отбивают яростную чечетку. Это фиаско, братан, насмешливо произнес внутренний голос. 

В этот момент зрение отметило движение. Альбинка! Она подошла, но не ко мне… а к валериному Вепрю. Нагнулась, подняла. Насрать, после купания он теперь долго не выстрелит. Но все равно обидно! Я спас жизнь этой твари, а она… 
– Держи! 
Рядом со мной упала лямка наплечного ремня. Ухватился не раздумывая. Другой рукой вонзил нож дальше в лед. Альбина, зацепившись за камень, держит винтовку за ствол, как я минуту назад. Главное, без резких движений. Аккуратненько выполз сначала по пояс, а затем и полностью. Добрался до спасительного камня. Чудовищные судороги дергали сразу все мышцы, как при электрическом разряде. Но мне все же с третьей попытки удалось подняться. Конечно, удалившись на безопасное расстояние от ужасной промоины. Забрал Вепрь, повесил на плечо. 

Девушку трясет, как паралитичку. Ее волосы застыли причудливым образом, покрывшись ледяной коркой. У меня при малейшем движении хрустит одежда. С каждым шагом двигаться все тяжелее. Я огляделся. Положение аховое. Ночь, зима, мы вымокли до нитки. Холод не ощущался, но это от адреналина. Получится ли добраться до Валеры? Или до пещеры Вована? Что туда, что туда топать пару часов. А Схрон еще дальше. Дойти можно, но с пальцами на руках и ногах, скорей всего, придется расстаться. А это не входит в мои планы. Взгляд остановился на густо заросшем берегу. Лес. Костер. Жизнь. 

Развести огромный, мать его, костер. Просушиться. Да. Вытащив мокрую зажигалку, я сунул ее за пазуху, потом подмышку. От того удастся ли высечь искру, зависит теперь все. Стараясь, как можно быстрее переставлять замерзающие кегли, заковылял к берегу. Идет ли за мной Альбина или примерзла к камню, я не знаю. В данный момент мне абсолютно похуй. 

Глава 43 

Чирк… чирк… чирк… блять! Вновь крутанул колесико зажигалки. Искра есть, но пламя не идет. Склонившись над горкой сухих веток и бересты, чувствую, как лютая стужа высасывает жизнь из моего мощного организма. Но я не беспомощный горожанин, впервые выбравшийся на природу. Я, можно сказать, мастер спорта по выживанию. Отодрав примерзший магазин Сайги, принялся выковыривать и потрошить ножом патроны. Надеюсь, не все они промокли насквозь. Может, найдется несколько сухих крупинок? 

Сзади зашуршали шаги. Альбинка. Надо же, еще живая, сучка. Не прерывая свое занятие, сказал: 
– Наломай веток побольше. 
– Хорошо. 
– Да не зеленых, а сухие… 
– Знаю. 

То же мне, знающая. Что ж тогда под лед угодила? Я ничего не ответил, в этот момент из моей груди вырвался паршивый сухой кашель. А вот это хреново. Не хватало еще сейчас подцепить пневмонию! 

Ну что ж, попробуем… на куске бересты образовалось несколько горок пороха. Или загорится, или смерть. Дунув несколько раз в зажигалку, чиркнул. Пшшш! Сноп искр радостно взметнулся, как бенгальский огонь, чуть не опалив мне брови и ресницы. Ништяк! Занялись ветки, сучья, кусочки бересты. 

– О, огонь! Здорово! – выдохнула Альбинка, бросая рядом охапку хвороста. 
– Нужно еще. – Я с хрустом разогнулся и принялся ломать сучья с ближайшей поваленной елки. 

Вскоре костер взметнулся метра на полтора. Мы подкладывали все новые и новые ветки. Я почувствовал, что согреваюсь. Даже не столько от пышущего жара, сколько от яростных движений по добыче топлива. Чтобы просушится, его потребуется дохрена. Альбина то и дело подходила к огню, протягивая замерзшие пальцы, но я отгонял. Не время расслабляться. Главное – больше дров. 

В качестве завершающего штриха, я подтащил толстый ствол поваленного дерева. Вот теперь гореть будет долго. Девка вновь пристроилась греться. От нее повалил пар, оттаявшие космы облепили лицо. Симпатичное лицо… хм, Саня, что за бред лезет тебе в голову. Она же враг! 

– Раздевайся! – велел я. 
– Что??? 
– Надо отжать одежду, иначе не просохнет. 
– Вообще, полностью? 
– Естественно. 

Я с трудом снял задубевшее пальто и повесил на заранее приготовленных вокруг костра перекладинах. Альбина искоса поглядывала на меня, пытаясь избавиться от дубленки. Пришлось помочь, развернув ее спиной к костру и дождавшись, пока отойдут примерзшие к спине волосы. Сотрясаясь от проклятого кашля, я стянул штаны, свитер, трусы. Сложнее всего было снять превратившееся в две промороженные глыбы тактические ботинки. 

Мы выжимали шмотки над костром, не обращая внимания на наготу друг друга. Какие могут быть эротические чувства, когда стоишь на грани жизни и смерти? Одежду я развешивал так, чтобы получился экран, отражающий живительное тепло. Но стоило отойти на пару метров, как начинался космический холод. Накинув полупросохшее, пальто я сходил за лапником. Будем готовиться к ночевке, а спать на снегу – самоубийство. 

Альбина сидела, поджав колени, крутя возле огня оттаивающий сапог. Отблески пламени красиво играли на изгибах обнаженного тела. Я присел рядом, вытащил промокшую пачку. Вроде целые. Принялся просушивать более менее целые сигареты. Несмотря на кашель, очень хотелось курить. Девушка медленно подняла голову и уставилась большими черными глазами: 
– Спасибо тебе. 
– Не за что, блять… – проворчал я. – Ты моя пленница, не забывай. 
– А зачем ты меня украл? Я тебе нравлюсь? 
– Если б не мой друг, который остался у твоих односельчан, – я сплюнул, – давно бы вышиб тебе мозги. 
– Врешь ты все, – усмехнулась она, откидывая волосы и обнажая аккуратные груди. – Я же вижу, как ты смотришь. 
– Это твои фантазии! 
– А твой дружок говорит обратное! – засмеялась Альбина, бесстыдно пялясь на мой член. 
В голове зашумело. Пришлось поджать ногу, закрывая обзор. Я понял, чертовка пытается соблазнить меня. 
– А ты мне сразу понравился, Саша… 
– Блять! Что ты несешь, шлюха?! – взорвался я. 
– Я не шлюха! 
– Да?! Ты была с Маратом, а потом предала его! Лезла ко мне, а через полчаса уже трахалась с Вованом! Потом оказывается, этот гандон Деревяшка – твой жених! И ты говоришь, что не шлюха?! Да ты, наверно, с половиной деревни переспала! 
– Нет! – воскликнула она. 
Я прикурил от уголька сигарету и нервно затянулся. 
– Дай и мне, – попросила. На ее щеках блеснули две дорожки слез. 
После минутного раздумья протянул ей сигу. 
– Ничего ты не знаешь, Саша… – произнесла Альбина, выпуская дым через ноздри. – Это вам, мужикам, раздолье после Конца Света. Вам можно бегать по лесам, охотиться, грабить, убивать… а я девушка! Мне, чтобы получить миску похлебки, приходилось убирать за свиньями, стирать заблеванные шмотки этих подонков… 
– Раздвигать ноги… – вставил я. 
– Нет! 
– Не очень-то ты любишь своих. 
– Они мне не свои! Председатель со своей бандой появились в поселке сразу после начала войны. Еще до прихода зимы. Сразу стали устанавливать порядки, прибрали в свои руки все запасы еды. Большая часть деревни вступила в их отряд, а несогласных убили… среди них был и мой папа…. Он работал участковым, а они повесили его прямо на площади! 
– Прости, не в курсе был. – Я подкинул в огонь еще веток. – А что с Маратом, почему ты его сдала? Он же хотел убрать Председателя. 
– С Маратом у меня ничего не было, он просто подкатывал ко мне все время! И не в моем он вкусе. А в ту ночь, он рассказал, что задумал. Хотел вас использовать, устроить переполох, деревню поджечь и сбежать с припасами еды. В этом ему должны были помочь его дружки... Борис, Альберт… еще кто-то… Меня звал… 
– А что не согласилась? 
– Потому что он такой же подонок, как и остальные! Позже у нас появился, но сразу спелся с Председателем. А я не могла позволить, чтобы он сжег родную деревню! У нас ведь женщины есть, дети, старики… и с десантником твоим я не трахалась! 
– Будто я не слышал! 
– Да просто ручками побаловались… хотела, чтоб ты заревновал… 
– Я? Да ладно! 
– У тебя глаза честные, я сразу поняла, что ты – мой шанс сбежать от них. 
– Ну-ну… – меня повеселило ее нелепое признание. 

Я еще не забыл, как она плевалась и царапалась во время похищения. Давит, сучка, на жалость, а потом всадит нож в сердце. И никто не найдет закоченевший в дебрях тайги труп Санька. Подняв Сайгу, принялся разбирать и чистить. Только верному оружию и остается доверять в этом гребанном мире. Альбина молча наблюдала за моими действиями. 

– Не сходится кое-что… – произнес, наконец, я. – Ты ведь была с Деревяшкой. 
– А что мне оставалось делать?! Меня бы убили! А племянничек Председателя давно бегает за мной. Пришлось притворяться. 
– Ну-ну… – повторил я. 
– И что теперь делать? – спросила она. 
– Спать. – Затвор Сайги надежно щелкнул в моих руках. Вроде, в порядке. 
– Как? 
– Вместе. Согревая друг друга теплом наших тел. 
– Хорошо! – глаза Альбины возбужденно сверкнули. 

Закинув еще охапку дров в костер, я расстелил на лапнике пальто и штаны. Они практически высохли. Девушка поднялась и шагнула ко мне. Не удержавшись, я поглядел на ее груди под распахнутой дубленкой, на гладкий лобок и с ностальгией вспомнил Ленкин «огненный подвал». 

– Какой ты горячий… – шепнула она, прижимаясь всем телом. 
Бля, походу, у меня все-таки температура. Мы укрылись дубленками, кофтами, свитерами. Ништяк, с такой грелочкой, пожалуй, переживу эту ночь. Нож и карабин я предварительно положил под голову, так что можно спать спокойно. В этот момент ощутил поглаживание своих стальных яиц и мягкое прикосновение губ на шее. Вот ведь, зараза! 
– Спи! – приказал я, перехватив ее шаловливые руки. 
Альбина фыркнула и обиженно засопела. Обхватив ее, чтобы не рыпалась, начал проваливаться в сон. 

*** 

Мне снова снился Схрон. И Лена. О, да! Я лежал на нашей шикарной кровати, а она извивалась на мне, вскрикивая в истоме, неистово двигая бедрами. Сиськи красиво подпрыгивали перед носом. Моя могучая термоядерная боеголовка пронзала ее горячее нутро. Вот-вот раздастся взрыв… Лена склонилась, не прекращая движений, наши губы сомкнулись в поцелуе. В этот момент она подняла веки. Я вздрогнул. Потому что вместо привычных зеленых изумрудов, увидел черные, как ночь, глаза. 

Схрон закружился, распадаясь на куски. Рыжие волосы Лены обернулись черной смолью моей пленницы. Но движения и стоны не исчезли. Альбина, как наездница, скачет на мне. Что за хрень?! Я попытался вырваться, но она плотнее сжала бедра, усилила напор. На лице торжествующая улыбка. В следующий миг наш общий крик разорвал безмолвие леса, уносясь ввысь вместе с горящими искрами костра, со склонившихся елей посыпался снег. 

– Что ты творишь?! – прохрипел я, когда смог говорить. 
– Ты меня спас. Я должна была тебя отблагодарить… – Альбина прижалась в долгом поцелуе. Я почувствовал ее блудливый сноровистый язычок. – Повторим? 
Меня сотрясло диким кашлем. Легкие горели, выворачиваясь наизнанку. 
– Не в этот раз, крошка, не в этот раз… – наконец произнес я, проваливаясь в тяжелый лихорадочный сон. 

*** 

Проснулся от холода. Черт! Где она?! Разлепил глаза. Костер почти догорел. Альбина уже полностью одетая, застегивала сапожки. Я приподнялся на локте. Не с первой попытки. Меня трясло. Блять, температура… 
– Ты куда? – спросил я, когда удалось справиться с кашлем. 
Она не ответила, только стрельнула взглядом. Затем резко поднялась, подхватила мою Сайгу, повесила на шею. Хотел поймать ее за ногу, но скрутило в очередном приступе. До боли знакомо щелкнул затвор. Несколько секунд темное дуло карабина глядело на меня. Затем отвернулось в сторону. Отвела взгляд и Альбина. Развернувшись, зашагала прочь и вскоре скрылась за деревьями. 

Вот, сучка! Я начал быстро одеваться. Точнее казалось, что быстро. Пальцы дрожали, мышцы сводило спазмами. Проклятая слабость! На то, чтобы зашнуровать ботинки ушла целая вечность. Я перевел дух и медленно поднялся. Хрена лысого ты убежишь от Санька! Сделал шаг, земля закачалась, как палуба корабля в шторм. В следующее мгновенье сознание отключилось, и я повалился на слежавшийся за ночь лапник. 

Глава 44 

Говорят, смерть от холода – самая безболезненная и в чем-то даже приятная штука. Накрывает теплая, как Индийский океан, волна, которая подхватывает, унося из коченеющего похожего на трупик тела. Я бы, может, рад был такому концу… да вот хрен там! Меня лихорадило не по-детски, словно на электрическом стуле. Никакого тепла, только пронизывающая холодрыга и ломота во всех суставах. И кашель, от которого выворачиваются наизнанку легкие. 

В таком состоянии пришел в себя. Наверно, недолго был в отключке, потому что угли еще не погасли. Будто издеваясь, плясали багровые огоньки в центре остывающего пепелища. Неимоверным усилием получилось перекатиться ближе к источнику тепла. Не меньших усилий стоило подкинуть дров. Благо, их еще осталась целая куча. Но вот раздуть огонь уже никак. Но, видимо, дух огня сжалился надо мной, спустя несколько минут сучья и ветки вспыхнули, радостно потрескивая и стреляя искрами. 

Да, будем жить, Санек… хотя, кого я обманываю? Старуха с косой, поди, вся в нетерпении поджидает за ближайшей елью. Сквозь гул огня, вдруг, отчетливо услыхал не очень далекий вой. Что убьет меня раньше – холод, болезнь или серые хищники? Посмотрев на бесполезный в отсутствии патронов Вепрь, вытащил пару оставшихся магазинов от Сайги. Жаль, калибр не тот. Да и отсырели, наверно. Главное, поддерживать огонь. Если волки подберутся близко, буду кидать патроны в костер. Наверняка, это их отпугнет. Начал выковыривать патроны и раскладывать в ряд. Хоть какое-то занятие, и оно забрало остатки сил, я снова провалился в небытие. 

Снилось что-то приятное, легкое. Будто бегу, смеясь, по летнему залитому солнцем лугу. Впереди мчится Лена, размахивая огненной гривой. Подожди, не убегай, хотел крикнуть я. В этот момент она споткнулась, упала. Догнал-таки. Но почему она лежит на животе и не двигается? Встревожившись, начал переворачивать и вздрогнул. Тело ледяное, несмотря на жару. Внезапно Лена схватила меня, прижимая к себе. Острые когти впились в спину, девушка зашипела, как вурдалак. Мы начали проваливаться все глубже и глубже в землю. Я задергался, понимая, что меня утаскивают в могилу. Ааааааа!.. 

Как из матрицы, вывалился в не менее суровую реальность. Блять! Ну и кошмары… наверное, подсознание сыграло злую шутку из-за чувства вины перед Леной. Хотя в чем моя вина? Альбина, можно сказать, изнасиловала меня. Воспользовалась моей беспомощностью, а потом бросила. Эх… зато я передал ей свое могучее семя. Теперь у меня будут не один, а два наследника. Но это нифига не радует. Блин, что вообще за бред лезет в голову? 

Обидно, столько всего не сделано. Я так и не спас Вована, не достроил подземный огород, не уничтожил всех врагов в округе, которые мешают жить мирным людям. Будем надеяться, мои дети продолжат начатое их отцом великое дело по спасению цивилизации. А от меня останутся только обглоданные волками кости… но обиднее всего умирать в нескольких часах пути от Схрона. Была бы при мне аптечка, или хотя бы одна таблеточка аспирина, чтоб сбить жар. Это в книжках к героям всегда приходит неожиданное спасение, а здесь я вынужден полагаться лишь на свои силы, которых совсем не осталось. Мой энеджайзер на нуле… 

Стоп. Но ведь голова еще работает! Думай, Санек, думай! Надо снизить температуру. Может, раздеться и нырнуть в сугроб? Но от этой дикой мысли аж передернуло. Ну, нафиг, такая процедура меня точно прикончит. Приподнявшись на хвойной подстилке, принялся осматриваться. Почему такое чувство, будто что-то забыл? Что-то очень важное… Бля! Ну и дебил же ты, Саня! Да, я вспомнил! Хвоя! Я же читал про это, когда готовился к выживанию. Даже в блокадном Ленинграде массово использовали хвою, как источник витамина С и противовоспалительное средство. 

Я вытащил из-под себя ветку с длинными зеленными иголками. Так… вроде, их надо измельчить и сделать отвар? Блин, но в чем варить? Нет даже паршивой консервной банки. Пох. Мощные металлокерамические зубы с хрустом сомкнулись, откусывая еловую ветвь. Сука, ну и дерьмо! Отвратительная горечь заполнила рот, чуть не проблевался. Но собрав всю силу воли в кулак, я начал яростно жевать чертовы иголки. Когда становилось совсем уж тошно, заедал пригоршнями снега. Хрен вам всем! Не так-то просто отправить на тот свет выживальщика! Коварные иглы искололи весь язык и нёбо, но это даже хорошо! Соленая кровь хоть немного сбивает отвратный вкус хлорофилла. 

Не знаю, сколько это продолжалось. Я плевался, кашлял, но продолжал жрать гребанную хвою. Даже голод поутих. Сколько же я съел? Килограмм или два? Вроде, больше не лихорадит. Наоборот, прошибло потом. Ништяк! Энергия разливалась по всем клеткам организма. Осторожно сел, затем встал на ноги, опираясь на Вепрь. Вот она сила северных лесов! Хворь, как рукой сняло. Остался только глубокий кашель, но это ерунда. Главное, могу идти. И я пошел. Собрав патроны, оружие и несколько недоеденных веток про запас. 

Сначала вышел на речку. Ночью прошел легкий снежок, отчетливо виднелись миниатюрные следы сапожек Альбины. Пошла в сторону деревни, дрянь. Выйдя к промоине, я первым делом напился, чтобы смыть еловый привкус. Но на этот раз поступил умнее. Не стал подходить к самому краю. Осторожно окунул в воду приклад винтовки, затем повалял мокрый край в снегу, снова макнул. Налипший снег пропитался живительной влагой. Проделав эту процедуру пару раз, заглушил, наконец, чудовищную жажду. Сил, как будто, еще прибавилось. 

Что теперь? Инстинкт самосохранения требовал, топать, как можно скорее к Схрону, пока очередной приступ не свалил с ног. Посмотрел в холодное небо. Помотав головой, перевел взгляд на цепочку следов. Я не животное, чтобы тупо подчиняться инстинктам. Нужно догнать девку, иначе Вован пропадет. И вернуть Сайгу. Зря что ли покупал тысячи патронов двенадцатого калибра? Нет, не зря. Потерпи еще немного, Леночка, я должен закончить это дело. 

Закинув за спину Вепрь, ускоряющимся шагом двинул по следам. Смогу ли бежать? Сейчас проверим. Я переключился на легкую трусцу. Ништяк. А через километр, разогревшись, врубил марафонский режим. Она не могла далеко уйти, по любому. Вообще, наверно, думает, что я уже сдох. Лишь бы деревенские не вышли на нее раньше. 

*** 
Думал, придется бежать несколько километров, но увидел Альбинку гораздо раньше. Она шла неспешной походкой, вертя головой по сторонам. Ха, хреново у нее с ориентированием, не знает, куда идти. Как я и предполагал. На бегу вытащил из кармана и разжевал хвойную веточку. Когда дистанция сократилась метров до ста, она заметила, наконец, мою неистовую фигуру. Вскрикнув, побежала. Я поддал гари. 

Да, не сдала бы ты, коза, зачет по физкультуре. Оставалось буквально метров пять, когда она резко развернулась, направляя ствол Сайги. От неожиданности я остановился, затем усмехнувшись, двинулся вперед. Вряд ли выстрелит после сегодняшней ночи. 

– Стой! – крикнула она, округлив очи. 
– Ты это сделаешь, после всего, что между нами было? 
Сплюнув зелено-красную слюну, продолжил движение. Наверно, вид у меня тот еще. Три шага… два… Щелк! Щелк! Осечка! Вот, сука! Я уже прыгнул с линии огня, рывком сокращая дистанцию. Не церемонясь, вырвал карабин и залепил смачную затрещину. Девка упала на снег. Ништяк! Сайга у меня! Вынув не сработавший патрон, дослал новый. 
– Блядь, убить хотела?! – хрипло рявкнул я и приставил дуло к ее бестолковке. – Ну?! 
Альбина подняла на меня лицо с красной отметиной от моей оплеухи. Все тот же дерзкий взгляд и наглая усмешка. Я нажал спуск. БАБАХ! Вороны испуганно сорвались с окрестных деревьев. 
– Вставай! 
Она сжалась, закрывшись ладошками. В полуметре от ее головы дымилась воронка, которую выгрызла злая картечь. Признаюсь, отвел ствол в последний момент. Хотя руки чесались, сильно чесались. 

Змеюка, блин! Чуть не убила Санька! Больше от меня не сбежит. Я отцепил ремень от Вепря. 
– Руки за спину! – Связал запястья надежным узлом, другой конец закрепил на поясе. – Пошла! 

Глава 45 

Не так-то просто думать стратегически, когда готов пристрелить кого угодно за тарелку горячего супа или гречневой каши с топленым маслом и годным тушняком. В каждом из нас живет зверь, дремлющий до поры. Но во время угрозы существования древняя сущность, порождение сотен миллионов лет эволюции, пробуждается, заставляя заткнуться никчемный разум. Своего зверя мне пока удается сдерживать, а значит, все не так уж плохо. 

– Я хочу есть! – в который раз пожаловалась Альбина. – Слышишь? 
Дернув за ремень, я остановился. Оглядел окрестные берега. Где-то здесь надо сворачивать к бункеру очкарика. Мой чуткий слух поймал далекий отзвук. Голоса? 
– Ау! Я с тобой разговариваю! 
– Заткнись. 
Но, кроме шумного дыхания пленницы, ничего не расслышал. Наверно, глючит от голода. 
– Отдыхаем, – велел я. – Садись на камень. 
Зло глянув из-под черной пряди волос, она послушалась. Я поставил ботинок ей на колени: 
– А теперь развязывай. 
– Что?! 
– Быстро! – замахнулся прикладом Сайги. 
– Хорошо, хорошо… – принялась распутывать мою хитрую шнуровку. – Но зачем? 
– Узнаешь, некогда объяснять. – Я тревожно огляделся. 
– А что, торопимся куда-то? 
– Ты мне зубы не заговаривай! Думаешь, твои дружки спасут? 
– Они мне не дружки. 
– Ага, рассказывай… вон, как ты быстро к ним чесанула. 
– Ну, развязала! 
– Так, снимай ботинок. 
– Что еще тебе снять? Штаны? Сразу бы так и сказал. – Она провела языком по губам, вцепившись взглядом в мою ширинку. – Но ботинки можно было и не снимать… 
– Размечталась, дура похотливая, – я усмехнулся. – Носок снимай. Быстро! 

Брезгливо сморщив носик, Альбина торопливо стянула эту немаловажную деталь моего снаряжения. 

– Да, детка… – я забрал бумеранг. – Теперь ботинок обратно и завязывай! 

Ну что ж, думаю, пришло время рассказать о моих офигительных носочках. Если б тупые деревенщины хоть что-то смыслили в спортивных брендах, то непременно бы отобрали. Созданные на основе космических технологий с мембранным слоем и нитями кевлара они являли собой чудо трикотажной промышленности. Не зря отдал сто баксов за пару в Москве, когда ездил покупать патроны. За все это время не появилось ни одной дырочки или даже потертости. А даже, когда появятся, все равно буду таскать, как говорится, до талого. Идеально отводят влагу, поэтому ноги практически всегда сухие, в отличие от обычных потников. Стирал их всегда сам, не доверяя Лене эту ответственную задачу. Она начала бы их намыливать хозяйственным мылом и адски шоркать, а требовалась деликатность не очень горячая вода и специальные составы, которые мне посоветовал продавец в том магазине. Почему же я неоднократно называл их тактическими? А потому, что можно не только носить и кайфовать, но и применять для различных специфических задач. В том числе и боевых. Носки длинные, чуть ли не до колена. Специально такие подобрал, чтобы можно было сделать пращу. Или, насыпав грамм пятьсот дроби, превратить в устрашающее оружие для поединка. Но сейчас задача стоит другая… 

– А! Ты совсем больной?! Что делаешь? – заголосила Альбина, когда я, обойдя сзади, повязал носок ей на глаза. Ништяк. Он плотный и не прозрачный, проверял. Не мог же я спалить убежище своего друга этой кобре? Это было бы подло с моей стороны. 
– Фу, гадость! Ну и вонь! 
– Охренела, блять? – слегка треснул ей по губам. – Это спец-носки! С хера ли они будут вонять? 
Наклонившись, принюхался. Ну да, есть малость. Ох, и запашина… но что поделаешь, в условиях плена не было возможности простирнуться. 
– Я ничего не вижу! 
– Вставай! 
– Как я пойду? Что за бред?! 
Меня уже все это порядком взъебало: 
– Если не заткнешься, сделаю кляп из второго носка! 
И подхватив под локоть, потащил дальше. 

*** 
Сердце радостно забилось в груди, когда вышли к знакомому косогору, в недрах которого обитает Валера. Желудок яростно заурчал в предвкушении хавчика. Знаю, у камрада много вкусных ништяков. И, наверно, найдется помещение, чтоб запереть эту бестию. А после ужина мы сядем с ним за бутылочкой и накидаем стратегию освобождения Вована. Когда вытащим десантуру, можно будет подумать и о суровом наказании кодлы Председателя. Такие ублюдки-соседи нам ни к чему. 

Альбина кряхтела и стонала, пока перебирались через поваленные деревья на пути к входу в убежище. Как же она заколебала. Постоянно приходилась подхватывать на руки и переносить через толстые стволы. Ничего, скоро я от нее избавлюсь. А уж ФСБшник, наверняка, разговорит деваху, добудет разные интересные сведения. 

А вот и люк. Поставив рядышком осточертевший Вепрь, – представляю радость камрада – я нажал кнопку домофона. Протяжные скрипучие гудки. Альбина, усевшись на колени, удивленно завертела головой. Тут тебе не примитивная деревня, сучка, здесь цивилизация, усмехнулся про себя. Гудки продолжались. Блин, ну где он там? Спит что ли? 

– Кто там? – неожиданно каркнул динамик голосом Валеры. 
– Дружище! Это я! Саня! – Почему он спрашивает? Не видит что ли в камеру? 
– Что тебе нужно? 
– Помощь твоя! Открывай! 
– Ты не сказал пароль. 
– Заколебал! Щас… 
– Нет, не надо. Не называй, потому что вижу, ты не один. Кто с тобой? 
– Ты откроешь или нет? Впусти, я все расскажу. 
Минутная пауза. 
– Нет. 
– Почему, черт бы тебя побрал?! 
– Потому что ты привел неизвестно кого. Что происходит, Саня? Ты забыл о мерах безопасности? 
Я мысленно сосчитал до десяти, чтобы унять поднимающуюся злость. Сказал: 
– Валера, ты сейчас поступаешь, не по-товарищески. Ты что забыл, что мы спасли твоих родных? Как ты сам прибежал ко мне в слезах и соплях? А? 
– Пойми меня правильно, Саня. Я очень благодарен за помощь… 
– А теперь помощь нужна Вовану! Я сам чудом удрал! 
– От кого? – недоуменный голос. 
– От этих гребанных деревенских! 
Альбина издала короткий смешок. Греет уши, блин. 
– Что? Вы попали в плен? – растерянно произнес Валера. – А я думал, вы с Владимиром благополучно вернулись домой… 
– Вован у них! А эта шкура – моя заложница. Обменяем ее на десантуру, но надо подготовиться. Впусти! 
– Эм… извини еще раз, но нет. Я дал слово своей семье, что не открою выход в ближайший год. 
– Блять, Валера! – Я просто не мог поверить своим ушам. – Открывай. Давай, допросим ее! Что за дела? 
– Не могу, Саня… 
– Ты же ФСБшник! – решил надавить на чувство долга. 
– Прежде всего я – семьянин! 
– Блять! Открывай! Заебал! – я принялся в сердцах пинать и молотить прикладом литую створку люка. Очкастая залупа! Предатель! 
– Не надо, Александр, – устало просипел динамик. – Люк невозможно открыть снаружи. Угомони свои эмоции… 
– Эмоции?! Да пошел ты нахуй, уебок четырехглазый! 
– Уходи, Саня… своими воплями ты пугаешь детей… 
– Уйду! – прорычал я. – Но тебе лучше не показываться на поверхности! 

Пнув со всей силы попавшийся на глаза чертов Вепрь, я взвалил на плечо Альбину и потащился через бурелом. 

*** 

– И что теперь? Какие планы, красавчик? 
– Не твое дело. 
Подергивая за ремень, я так и вел ее с завязанными глазами. По моим прикидкам часа через три выйдем куда надо. К Схрону. 
– Твой друг тебя предал, да? 
Я не ответил. 
– Куда мы идем? К тебе? 
– Да, – сплюнул сквозь зубы. 
– Ты говорил, у тебя есть девушка… 
– Есть. 
– Красивая? Из-за нее не повел к себе сразу? Не бооойся, я ничего ей не расскажу… 
– Слушай, ты! – резко развернув, прижал ее к дереву, приставил к горлу нож. – Если хоть слово ей ляпнешь, сука, язык отрежу! Поняла? 
– О… какой грубый! Мне это нравится, ха-ха!.. 
– Может, мне сейчас это сделать? – на полном серьезе спросил я. 
– Ну, хватит, хватит… я все поняла! Делать мне больше нечего, как с кралей твоей лясы точить! Отпусти! 

Двинулись дальше. Да, Лена может, блин, психануть. Она у меня, капец, какая ревнивая. Пох, что-нибудь придумаю. Главное, не давать им общаться между собой. Конечно, я отмажусь в случае чего, но зачем тратить нервы, и без того проблем хватает. Накрайняк, можно все-таки использовать второй носок… 

Впереди засветлело открытое пространство. Опять река. Что ж, полпути миновали. Но не успели выйти из-под защиты лесной пущи, как явственно раздался лай псов. Блять! Местные! Подсечкой опрокинув девку в снег, надавил коленом на грудь, не давая вздохнуть. Упер ствол Сайги в щеку. 
– Только пикни, без башки останешься… – прошипел я и осторожно выглянул из-за ели. 

Никого не видать, но чертов лай доносится все ближе, эхом играя в прибрежных скалах. А вскоре из поворота показались они. Отыскали след, твари. Идут по руслу цепочкой, зорко оглядывая окрестности, держа наготове оружие. Двигаются неспешно, неотвратимо. Впереди егеря с рвущимися на поводках собаками. Но сильно от основной группы не отрываются. Боятся, понял я. 

Нужно сваливать, но смогу ли бежать? Или все же бросить эту дрянь? Но вряд ли они остановят погоню. Тем более, Альбина по любому расскажет, что я едва живой. А если просто полоснуть по горлу? Тогда будут преследовать из мести. Черт! Выглянув снова, узнал в одном из охотников мерзкого ублюдка. Надо же, Деревяшка собственной персоной. 

Походу, придется дать бой! И скорей всего, последний. Патронов – полтора десятка. И вообще неизвестно, будут ли они стрелять. Посмотрим. Я упер приклад в плечо, как делал сотни раз до этого, и навел прицел на племянничка. Альбинка подо мной заерзала, надавил сильнее. Может, пройдут мимо? Раньше времени палить не буду, да и далековато… 

Внезапный чудовищный гул и свист заставил втянуть голову в плечи. Что за херня? Рев все нарастал. Блять, неужели самолет? Деревенские сбили строй, заметались, глядя вверх. Я посмотрел и ахнул. Прямо над рекой шла железная птица с красными звездами на хвостах и крыльях. Не может быть. От нахлынувшего чувства мурашки побежали по спине. Твою ж мать, это же Су-27! 

Глава 46 

Человеческая глупость безгранична, как сказал мудрец. И я за свою жизнь бессчетное количество раз находил этому подтверждение. Да что тут говорить, и сам, бывало, творил херню. Но то, что отмочили деревенские, заставило меня искренне в голос рассмеяться. Можно было не опасаться, что услышат. Дикий рев «Сушки» перекрывал все. Даже выстрелы этих придурков. Да! Они открыли огонь по самолету из своих берданок! 

О лучшем подарке судьбы я не мог и мечтать. Пилот заложил резкий вираж, уводя машину в сторону с набором высоты. Стало понятно, сейчас будет боевой заход. И точно. Истребитель, обогнув сопку по широкой дуге, хищно ринулся в атаку. Не дожидаясь локального для этой местности пиздеца, я вскочил, рывком поставил на ноги пленницу и сорвал носок. Валить надо очень, очень быстро. Не давая опомниться, схватил за руку и побежал вдоль реки, скрываясь в тени деревьев. Хрен знает, чем долбанет бравый летчик, из автоматической пушки или ракетой, но лучше быть подальше от этого места. 

Яростный вой нарастал. И когда достиг апогея, по перепонкам ударили трещетки разрывов. Гул начал стихать. Остановившись на секунду, я увидел только дым и тучу снежной пыли в том месте, где находился поисковый отряд селян. Лучшего момента, чтобы пересечь реку, не придумать. Даже если остался кто-то живой, нас не заметят. Расчет оправдался. Когда добрались до леса на противоположном берегу, Альбина со стоном повалилась в снег, настолько мощный темп я задал. 

– Что это было? – хватая ртом воздух, спросила она. 
– Воздушная поддержка, – сказал я. – Наше командование накрыло твоих уродов. 
Пусть думает, что я связан с армией. А когда вернется к своим, будет рассказывать страшные байки. Председателя кондратий схватит от ужаса. 
– И что теперь? 
– Скоро вашей деревне хана придет. Сперва только с пендосцами в Кандалакше разберемся. Подними голову! – велел я. 
– Нет! Только не носок! – выпучила глаза Альбина. 

*** 

Мы шли через лес, постепенно набирая высоту. Я тоже гадал, откуда взялась загадочная «Сушка». С какого аэродрома прилетела? Неужели сохранились войска и техника? Ведь по ним в первую очередь обычно наносят удары. Надо полистать свои справочники, вспомнить дальность полета Су-27. Разделив ее пополам, получим радиус полета истребителя, внутри которого, можно прикинуть на карте место базирования. Если армия существует, я должен вступить в ее ряды. Как завещал Стас Михайлов. 

Вообще, я дано не слушал эфир. У меня же есть рация пендосов и ламповый радиоприемник. Если в округе что-то затевается, наверняка услышу переговоры военных. Если, конечно, они не зашифрованы. Хотя от кого шифроваться? Эх, жаль, так и не разузнал у очкарика насчет командования. А вдруг, это он вызвал подмогу? Да не, слишком фантастично. Прочитал бы про такое в книжке, ни за что б не поверил. Скорее, всего, просто совпадение. 

*** 

Так постепенно, в тактических и стратегических размышлениях, вышел к знакомым окрестностям. Сделав несколько кругов, чтобы запутать пленницу, я с удовлетворением отметил начавшийся снегопад. Ништяк, даже следы заметать не придется. Ладони предательски вспотели. Вот он, знакомый холмик с замаскированной дверью. Может, спрятаться в нем, как Валера, и больше не выходить? А заложницу пустить на тушняк. Наверняка ведь Вован уже разнес всю деревню по бревнышку. Нет, я так не могу. Если не выручу десантуру, как спать спокойно? Замучает совесть. 

Я откопал вход и постучал в дверь нашим с Леной условным стуком. Ключ от Схрона у меня забрали в плену. Надо не забыть поменять замки, сделал мысленную пометку. 
– Кто там? – от родного голоса из-за двери сердце забилось, как пулемет. Представляю, как она переживала. 
– Это я открывай, Лена! – весело крикнул я. 
Защелкали замки. Блин, опять не спросила пароль. Обернулся к Альбине. Все норм, стоит, опустив голову в капюшоне, да еще с повязкой на глазах. 
– А! Ты вернулся! – завопила Лена, едва переступил порог. 
Я обнял ее своими крепкими, как сталь, руками, ощущая родное тепло. Поцеловал в мягкие зовущие губы. Впилась в мои со всей силой своей страсти. В этот момент заложница кашлянула за спиной. Вот стерва, испортила такой момент! Лена тут же отстранилась. Радость в ее глазах сменилась пронзительным холодом. Дернув за ремень, втащил внутрь Альбину и закрыл дверь. 
– Саша, что это значит? 
– Все нормально, Ленусь! – бодрым голосом ответил я. – Это Альбина. Она – заложница. Так надо. 
– Заложница значит… – протянула Лена, с ног до головы разглядывая ее. 
– Не беспокойся, запру ее в тренажерке. 
– Я-то не беспокоюсь… 

Ну, что за недоверие? Покачав головой, я сдернул с нее капюшон и носок с глаз. Альбина заморгала, рассматривая обстановку. Легкая улыбка тронула уголок ее губ, когда взгляд остановился на Лене. Блять, зачем я все это затеял? Клянусь богами Севера, прикончу, если она меня спалит. 
– Ммм… как вкусно здесь пахнет, – сказала Альбина. – Вы ведь покормите пленницу? 
– Тебе кто разрешал говорить? – рявкнул я. 
– Ты наверно, забыл, как я тебя кормила в плену? – Сучка захлопала ресницами. 
– Саша, кого ты притащил в наш дом?! – воскликнула Лена. 
Ебушки-воробушки, за что мне это? 
– Так, тихо! – Рявкнул я, снимая ботинки. – Устроили тут балаган! Подержи Сайгу, дорогая. 
Рискованно, конечно, но пусть видит, что мне скрывать нечего. 
– Пошли! – дернул за привязь. 
– Стойте! – Лена направила на нас пушку. 
– В чем дело? – холодно спросил я. – Давай без глупостей. 
– Пусть она обувь снимет! Я вчера только уборку делала! 
– Слышала? – грозным голосом произнес я. – Разувайся. 
– И как я это сделаю? – усмехнулась Альбина. – Руки сначала развяжи! 
– Саша, сними ей обувь, – велела Лена. 
– Еще чего! Я не буду этого делать! 
– Саша. 
– Бляха… ладно… – проворчал я, наклоняясь. 

Альбина охотно вытягивала свои ножки, пока снимал сапоги. Никогда еще себя так глупо не чувствовал. Швырнув их в дальний угол прихожей, повел через комнату. Лена настороженно смотрела, поджав губы. Я заметил, как побелели ее пальцы, сжимающие Сайгу. Спустившись, на нижний уровень, подмигнул меланхоличной Зюзе, греющейся в своем аквариуме возле РИТЭГа. Умница, Лена, не заморила голодом. 

– Давай сюда! – приказал я, открыв дверь тренажерки. 
– Тоже пОтом воняет! – сморщилась пленница. 
Вместо ответа больно толкнул промеж лопаток. Пройдя следом, развязал руки. 
– Может, хватит меня бить?! Сдурел? 
– Веди себя тихо и спокойно, если хочешь вернуться к своим! – сквозь зубы процедил я. 
– А если я не хочу? – вскинула голову Альбина. 
– Я ведь не шучу… – начал медленно вытаскивать из кармана носок. – …насчет кляпа… 

Кажется, это ее проняло. Заткнулась по крайней мере. Я вытащил из тренажерки все, что можно было использовать в качестве оружия – штангу, блины, гантели, гири. Закрыв дверь на щеколду, устало вытер лоб. Ну, все, можно и расслабиться. Я ведь дома наконец-то. 

– О чем вы там шептались? 
Я вздрогнул. Лена с карабином в руках стояла на лестнице. 
– Сейчас тебе все расскажу, накрывай поляну! – забрав оружие, шлепнул по ягодицам, едва прикрытым моим свитером. Блять, она все еще сердится… 
– Тебя не было столько дней, а вернулся с какой-то бабищей! – принялась глотать слезы. 
– Ну, успокойся, успокойся… – привлек к себе, провел ладонью по спине. 
– Иди в душ! – Она вырвалась. – От тебя воняет, как от бомжа. 

Блин, заколебали уже это мне говорить. Скидывая на ходу шмотки, я отправился мыться. Ну, вроде, ништяк. Все прокатило. Честно говоря, ожидал более взрывную реакцию. Ничего, надо немного потерпеть. 

Намывшись вдоволь, я обернулся полотенцем и прошел на кухню. Уселся, достал вискарик из шкафа, нацедил полкружки. Красота! Я уж и забыл, что бывает так тепло. Лена молчаливо накрывала на стол. На первое были макароны с тушенкой. Позабыв про все, тут же смолотил чуть ли не всю кастрюлю. Мой ссохшийся желудок довольно урчал. Накатил вторую. Теперь можно и поговорить. 

Пока девушка жарила пирожки с олениной, я, откинувшись на спинку стула, рассказывал и рассказывал о всех невзгодах и напастях той злополучной вылазки. Лена вздыхала, иногда вытирая слезу. Но главное, она поддержала мой план по спасению Вована, и вроде бы отошла. За время моего отсутствия все было спокойно. Из пещеры никто не вылез, потому что Лена завалила искореженный люк десятками коробок с тушенкой и патронами. Снаружи тоже никто не ломился. 

Глаза начали слипаться от тепла и еды. Пора и на боковую. Лена сложила в тарелку остатки рожков, пару пирогов, взяла чашку с водой. 
– Это зачем? – спросил я. 
– Иди, покорми. Эту. 

Глава 47 

Привычно, по-домашнему, шелестят вентиляторы, тикают часы, сладко сопит Лена. Дом, милый дом. Как же здесь охуенно. Не зря все-таки построил Схрон. А завтра опять выбираться наружу… не без труда удалось прогнать мысли о предстоящей операции. Сейчас главное – хорошо отдохнуть. Я начал проваливаться в сон. Но мне помешали. 

«Блин, Лена, что ты делаешь? Мне же рано вставать…» – хотел крикнуть я. Но из горла вырвался только хриплый стон. Ленкины мягкие губы и язык атаковали мой всегда готовый и безотказный, как автомат Калашникова, агрегат. Рыжая голова двигалась со все нарастающей амплитудой. Ладно, пусть оторвется девка. Соскучилась ведь, наверно. Залезать на нее не стал, все же беременность, все дела. Оральные ласки тоже норм. Особенно, когда делают это тебе. Я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Каеф. 

Но когда мое орудие уже практически было готово дать мощную очередь, девушка внезапно прервалась. Короткий смешок. Ну же, блять, чего остановилась?! Не успел высказать свою критику, горячий язык забегал вновь. Ништяк. Ну, пусть растянет удовольствие. Снова расслабился, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. В этот момент я почувствовал нечто странное. Будто не один язык щекочет член, а сразу два! Как так-то, блин?! Тут же открыв глаза, испытал самое большое потрясение в своей жизни. Вот это поворот! Альбина?.. и Лена?.. что за фак? Кто ее выпустил? Девушки весело глядели на меня, прикладываясь по очереди к «чупа-чупсу». 

Да плевать, пусть продолжают! Вот уж не думал, что Ленка на такое согласится. Или они были раньше знакомы? Надо потом разузнать. Все-таки она у меня умница, думал я, наблюдая, как кипят и переплетаются черная и рыжая стихии. А может, не отдавать ее деревенским? Пошли они нахрен! А Вована и так вытащим! Вдвоем-то бабам проще будет шуршать по хозяйству в Схроне. Для меня сплошная польза. Особенно в плане секса. Разнообразие, как-никак. Вот только придется же кормить ее… дополнительная нагрузка на кладовую. Бля, о чем я вообще думаю?! 

Резко подорвавшись, опрокинул Ленку на спину, сверху над ней нагнул Альбинку. Они тут же принялись сосаться. Охренеть! Зарычав зверем, принялся пронзать заложницу сзади. Крики, оханья, влажные шлепки наполнили Схрон. Но когда я все же кончил, красавицы не дали повернуться на бочок и врубить храпака. Пришлось продолжать. Блин, что мы только не вытворяли. Не буду вдаваться в подробности, этот дневник могут прочитать дети. Но продолжалась безумная оргия не один час. Наконец, в полном изнеможении все заснули на мокрых смятых простынях. 

Тревожное чувство заставило проснуться до будильника. Справа на плече все также спала Леночка. А вот слева пусто? Эй, а где Альбина? Пошарил рукой по кровати. Или это все приснилось? Точно, блин… или не приснилось? Я потрогал хрен и яйца. Побаливают в приятной усталости. Видимо, в туалет пошла. Улыбнувшись, принялся прокручивать самые эпичные моменты этой ночи. В этот момент щелкнул замок. В прихожей. Повеяло холодом. Лена что-то заворчала во сне, с головой накрываясь одеялом. Я протянул руку, стараясь нащупать на тумбочке револьвер. Его не было. 

Не успел метнуться за Сайгой, как в комнату бесшумно скользнула Альбина. Обнаженная, с моей пушкой наизготовку. Вот же тварь! Даже в полумраке я различил ехидную усмешку. А следом за девушкой, пригнувшись в дверном проеме, шагнул рыжебородый Афанасий. За ним стали проходить остальные бородачи в заснеженных тулупах. Последним зашел Деревяшка с поганенькой улыбочкой на гнусной харе. Как же ты мог, Санек, потерять свою бдительность? Где же твоя паранойя? Проклятый спермотоксикоз сыграл злую шутку. Тот факт, что я круто потрахался, как-то совсем не греет душу. 

– Давай, сладкая моя, – хихикнул Деревяшка и обхватил Альбину сзади, жадно мацая груди. – Шлепни этого нехристя! 
– С огромным удовольствием, – сказала она, отводя курок. 
– Эй-эй-эй… стойте, давайте договоримся! – начал я. 

БА-БАХ! 

Сжался, ожидая смертельный удар мощной пули. Но она досталась не мне. Из-под одеяла брызнул кровавый винегрет. 
– Лена!!! Неееет! – вырвался горький крик из моей груди. 
– Ты по што евоную девку вальнула?! – подпрыгнул Деревяшка. – Кто моим парням терь удовольство доставит?! 
– Вот сам и доставляй. – Альбина сдула дым со ствола. – А ложиться под эту рыжую суку мы не договаривались! А парням, если невтерпеж, пусть этого пользуют! 
Кивнула на меня. 
– Ты шо болтаешь, – пробурчал Афанасий, – мы не геи. 

Это в тупых боевиках герои психуют в последний момент и ловко забивают коварных ворогов подручными средствами. Но после смерти Лены меня охватило тоскливое безразличие. Даже не могу набраться сил, чтобы откинуть одеяло и в последний раз обнять любимое тело. Не хочу видеть разнесенную из собственного револьвера голову Леночки. Почему так? За что?! Тяжелые рыдания сотрясали все мое нутро. Перед глазами замелькали счастливые картинки из нашей счастливой жизни… 

– Дай сюды! – Деревяшка выхватил револьвер из рук Альбины. – Все самому делать приходицца. 

Я поднял на него полный ненависти взгляд. Внезапно в голове вспыхнул план. План мщения. Конечно, умру сам, но заберу с собой этих гребанных ублюдков. 
– Ты победил, Деревяшка, – произнес я. – И можешь меня убить. И, коли уж так вышло, позволь последнее желание. 
– Шо ты там бормочишь, охломон? – засмеялся утырок. – Никаких те желаний, скотина безрогая! 
– Погодь, Деревяшка, – вмешался Афанасий. – Так-то он прав, все под Господом ходим, надо уважить последнюю просьбу, а то не по-христиански… 
– Ладно… – подонок опустил ствол. – Што ты там хотел, паскудник? Давай живее. 
– Единственная пожелание, – сказал я, – хочу принять смерть с любимой книгой в руках. 
– Хде она? Ну, книга энта? 
– Вон в том шкафу, на полке. 
– Афанасий, а ну неси! 
– Шо, которую? – Амбал обернулся возле книжного шкафа с моей коллекцией фантастики. 
– Метро 2033, – ответил я. 

Да, после того, как здесь побывал Валера со своими неугомонными детьми, мы с Леной еще долго прибирались. И я снова активировал то устройство, извлекающее радиоактивную капсулу с цирконием из РИТЭГА. Естественно, предупредил любимую, строго-настрого запретив трогать книжку Глуховского. 

– Антиресная хоть? – спросил Афанасий, берясь за корешок. 
– Вообще огонь, – Я усмехнулся. – Оторваться не сможешь. 
– Шо-то не достоёцца! 
– Давай живее, дубина! – топнул ногой Деревяшка. 
– Да, Афанасий, дергай сильнее! – поторопил я. 

В этот момент заскрипели механизмы, спрятанные под обшивкой стен. Невидимая смерть начала заполнять помещения Схрона. Деревенские разбойники удивленно переглянулись, еще не зная, что они уже трупы. 
– Пружина какая-то… – Афанасий продолжал тупо дергать книгу. 
– Придурок! Брось сейчас же! – заорал Деревяшка, срываясь на визг. 
Я начал сначала тихо, потом все громче и громче хохотать. 
– Што ты сделал, аспид?! Што ты сделал?! – Ушлепок подскочил ко мне. 
– Можешь стрелять. Но знай, я выпустил радиацию! 
– Чево?! 
– Я вас убил! – продолжая смеяться, ответил я. – Теперь вы не проживете и двух часов. 
– Нееет, тварь! – закричала Альбина, оттолкнула Деревяшку, обрушила бестолковый град ударов на мою голову. 
А через секунду к ней присоединились и остальные. Удары кулаков, прикладов, пинки тяжелых сапог и унтов – ничто не могло остановить мой торжествующий смех. Лена! Я отомстил за тебя, любимая! Скоро мы встретимся! Очень скоро! 

*** 
Меня окутывала темнота. Странно, почему я до сих пор жив? А негодяи уже подохли? Может, у моего закаленного организма иммунитет к радиации? Да нет, это бред. Меня бы тоже прикончило. Или ловушка не сработала, но где тогда эти уроды? Все эти мысли вихрем пронеслись в моем сознании. А потом, как удар грома, оглушило горькое воспоминание. Лена... и мой ребенок… 
Я жив, а их больше нет! 

Глава 48 

Так, нужно рассуждать логически. Наверно, они все убежали, потому что я запустил беспощадный «экстерминатус». И прошло совсем немного времени, раз до сих пор жив. Надо срочно вернуть капсулу с цирконием на место! Может, еще не хапнул смертельную дозу радиации. Стоп… какой цирконий? Там же должен быть стронций-90… Неожиданно в лицо прилетела смачная оплеуха, и я, наконец, открыл глаза. 

– Лена, ты живая! – заорал, не веря глазам. 
– Госссподи! Ты перепил опять что ли? – Приподнявшись на локте, она внимательно глядела на меня. Край одеяла сполз, обнажая плечо. 
– Сон хреновый приснился… 
– Саша, да у тебя же температура! – потрогав лоб, объявила Лена. – Вот ты и бредишь. 
– Херня, – усмехнулся я с невероятным облегчением от того, что вырвался из кошмара. – Просто эхо войны. Чего ты меня разбудила? Я кричал? 
– Там эта твоя чего-то долбится! Вот! Слышишь? 
И точно! Эта стерва там что, в дверь ногами пинает? 
– Не беспокойся, я разберусь. Сейчас сука угомонится. 

Поднявшись с постели, взял с тумбочки револьвер, крутанул блестящий барабан. Перед сном я не забыл почистить и зарядить его. Направился к лестнице, ведущей вниз. Слегка качает. Походу, и впрямь температура. Надо сожрать что-нибудь мощное из аптечки. Только не еловые ветки… 

– Саша, стой! – возмущенно воскликнула девушка. 
– Что, Ленусик? – Я обернулся посреди комнаты. 
– Совсем охренел?! Ты ничего не забыл?! 
Мне в лицо прилетели собственные труселя. 

– Какого хрена шумишь? – спросил я, спустившись вниз. 
– А что, еще не утро? – донеслось из-за двери. 
– Нет! 
– Я хочу в туалет! 

Черт бы ее разодрал! Я как-то совсем не продумал этот момент. Взведя курок, открыл дверь. Альбина в колготках и кофте встретила меня с недовольным лицом. Ее дубленка и теплые штаны лежали в углу. Наверно, в качестве постели. 
– Я сейчас обписиюсь! 
– Пошли! – пропустил ее вперед. 
– Куда? 
– Наверх. 
Помня ужасный сон, я не спускал с нее глаз. Моя паранойя усилилась в разы. Лена приподнялась на постели, округлив глаза. 
– Что происходит, Саша? 
– В сортир вот веду. Приспичило ей, понимаешь! 
– До утра не могла потерпеть? 
– Не могла! – огрызнулась Альбина. 
– Так, заткнись и быстро делай свои дела! – Включив свет, я остался на пороге, поигрывая револьвером. 
– Отвернись! 
– И не подумаю. Меня этим не проведешь. 
Все же я отвел взгляд в сторону, когда она снимала колготки и трусы. Плюхнувшись на унитаз, пленница, довольно закатив глаза, зажурчала. Потом с ухмылкой принялась разглядывать мои мощные бицепсы. 
– У вас тут и горячая вода есть? – спросила она. 
– Ну, есть, – неохотно ответил я. – А что? 
– Можно мне душ принять? 
– Нет. 
– Почему? Я же не сбегу. Ты можешь так же меня караулить. 
– Саша! – выкрикнула из комнаты Лена. – О чем вы там болтаете? 
– В душ просится! 
– Ага, щас! Перетопчется! 
– Ну, все! – грубо сказал я. – Чего расселась? Выходи. 
– А я думала, ты в этом доме командуешь… – Альбина поднялась с унитаза и медленно натянула трусы. 
– Давай, топай! – на меня эти штучки не действуют. – И смыть не забудь. 

Вышли в комнату. Лена пристально глядела на нее. Казалось, из глаз сейчас начнут вылетать молнии. Альбина остановилась и сказала: 
– Хорошо вы устроились в своей постельке. А я на голом полу должна спать? Может хоть матрас мне дадут? 
– Лен… – сказал я. – Дадим ей спальник? 
– Делай, что хочешь! – проворчала любимая и отвернулась на другой бок. 

Как же меня все это достало. Ох уж эти бабы… Ткнув дулом промеж лопаток, повел вниз. Втолкнул в комнатушку. Запер дверь. Как оставлять Лену одну с этой змеей? Как она будет кормить и водить в туалет? Ладно, утром что-нибудь придумаю. Можно принести ей ведро. Пусть ссыт в него. На день должно хватить, а к вечеру я вернусь. Так и сделаю. 
– Эй! Ты говорил про спальник! – пропищала из-за двери Альбина. 
Блеать! Я направился на склад и стал рыться среди снаряги. Опять, блин, Лена тут прибиралась. Хрен что найдешь. Наконец отыскал. Годный спальный мешок фирмы «Bask». Прихватил заодно старое ведро, в котором замешивал раствор во время строительства Схрона. 
– Держи! – всучил ей. 
– Спасибо, Саша, – опустив ресницы, сказала она. – Ой, а ведро… 
– Будешь в него ходить. И не стучи больше, а то по башке настучу. Ясно? 
– Какой ты злой. И эта Лена твоя такая же. Плохо удовлетворяешь что ли? Или она не дает? Приходи, когда уснет она. Моя дырочка сделает тебе хорошо… 
– А я сделаю дырочку в твоей бестолковке, если не умолкнешь! – пригрозил ей, и в ярости захлопнув дверь, отправился спать. 

*** 
Наутро, я чувствовал себя на удивление бодро. Даже почти не кашлял. Хвоя отлично сбила начинающуюся пневмонию. На всякий случай, пока Лена готовила завтрак, я сожрал гость различных таблеток – витамины и противовоспалительные средства. Похавав перловку с сухофруктами и попив кофе, начал готовиться к операции «Спасти Вована». 

Но как договориться с деревенскими насчет места и времени обмена? Насколько я понял, у них есть радиостанция. Марат говорил, что Председатель держит связь с пендосами в Кандалакше. Жаль, я не выяснял рабочую частоту. 

Включив свой ламповый радиоприемник, я принялся слушать эфир в разных диапазонах. Херня, поймал лишь треск и завывания атмосферных помех. Блин, это как искать иголку в стоге сена! Так, ладно, у меня есть еще и портативная рация, доставшаяся от убитых мародеров Сергеича. Попробую с нее выйти на связь, когда подберусь поближе к поселку. А если не удастся связаться? 

О, у меня ведь есть одна штука! Хорошо, что вспомнил! Ринувшись в оружейную, разгреб ящики с коробками. Вот он. Охотничий, мать его, арбалет. Не какая-то спортивная стрелялка, а полноценное оружие для убийства крупных животных. Ну, и двуногих мерзавцев заодно. Урвал по хорошей цене на Авито в самом начале подготовки к БП. Счистив пыль с мощных композитных плечей, проверил механизм натяжения, протер оптический прицел. Ништяк, вроде все в норме. 

Изначально, я планировал эту хреновину, как основное оружие выживания. А что, патронов не надо. Стреляет практически бесшумно. Болты-стрелы можно изготавливать самому. Но были и минусы, из-за которых, в конце концов, заморочился с запасом патронов для Сайги. Один из недостатков, это габариты. Не так-то просто продираться сквозь лесные заросли с такой объемной штукой. Так же меня не устроила скорострельность. Конечно, перезаряжать можно довольно быстро, но все же гораздо медленнее чем Сайгу 12 с магазином на десять патронов. Ну, и останавливающее действие невелико. Пьяный мародер, с ревом бегущий на тебя, может и не заметить тонкую стрелку, пронзающую насквозь. А вот заряд картечи, да с нескольких метров, гарантированно снесет башку негодяю. 

Натянув тетиву, я зарядил металлический болт с пластиковым оперением. Поставил пустую банку из-под тушенки на баррикаду ящиков, которые закрывали люк в подземелье, отошел к противоположной стене и, прицелившись, нажал спуск. Звонкий щелчок известил о метком попадании. Стрела прошила насквозь жестянку, пригвоздив к штукатурке. Сильно, однако. С помощью этих стрел я заброшу послание Председателю через деревенский частокол. Вырвав из тетради несколько листов, сделаю несколько записок. Мало ли, вдруг не долетит, или не найдут. 

Так, теперь главный козырь успешных переговоров. Я сдернул покрывало и с любовью посмотрел на хищные очертания крупнокалиберного пулемета Корд. Ну что, сволочи, теперь Санек придет к вам. Хрустнув пальцами, приступил к проверке. Заглянул под крышку приемника, проверил, как ходит механизм перезарядки, вытащил и осмотрел пулеметные ленты на предмет дефектов или ржавчины. Все ништяк. Напоследок только обмотал ствол кусками белой простыни для маскировки. У меня даже руки зачесались от предвкушения. Одна хорошая очередь положит всю эту деревню нахуй. Хотя, стрелять не придется, если все пойдет по плану. Остуди свой пыл, Санек, лучше поберечь патроны, шепнул внутренний голос. 

Лена печально смотрела, как я вытаскиваю из оружейной и составляю на ковре ящики с пулеметными лентами, оружие, снаряжение. Насчет Альбины я уже позаботился. Сначала хотел пропилить в дверях прямоугольное отверстие, чтобы Лена могла кормить через него пленницу. Но потом, здраво рассудив, что лучше им не контактировать, просто притащил остатки каши, мешок сухарей и пятилитровую флягу воды. До вечера хватит. 

Вонючее Деревяшкино пальто я выкинул. Отыскав в кладовке осеннюю куртку, надел под нее пару свитеров. Достал запасную разгрузку, распихал по подсумкам, стрелы для арбалета, перекусы, патроны для Сайги, сигареты, флягу спирта, парочку ножей и ремнабор, включающий в себя пассатижи, проволоку, шило, леску, синюю изоленту и суперклей. Надел белый маскхалат. 

– Я готов! – Из зеркала на меня глядел суровый воин апокалипсиса. 
За спиной арбалет, на шее Сайга. На плече суровый пулемет. 
– Саша, береги себя! – Лена подошла ко мне. 
– А ты береги себя, дорогая. Я скоро вернусь. Помни, у нас взаперти коварный враг. Не открывай дверь, не разговаривай и не корми. Я обо всем позаботился. 
– Не очень-то и хотелось! 
– Все будет хорошо. Тебе нельзя волноваться. 
Погладив по чуть выступающему животу, я крепко поцеловал ее и начал перетаскивать наружу барахло. 

На поверхности зорко осмотрелся. Ничего подозрительного. Вчерашний снегопад утих. Легкая поземка. Закурив, я взялся за лопату и начал раскапывать вход в снежный «гараж», где хранился последний трофейный снегоход. Не пешком же все на себе тащить? «Ямаха» завелась с полтычка, весело застрекотав четырехтактным мотором. Корд привязал вдоль сидения, коробки с патронами установил сзади, все закрепил резиновыми эспандерами. Натянув защитные очки, я хищно усмехнулся и дал полный газ. 

Глава 49 

Настроение стремительно улучшалось по мере того, как резвый снегоход удалялся от Схрона. Наконец-то займусь суровой боевой работой настоящего выживальщика. Думаю, во время обмена пленными, деревенские устроят какую-нибудь стремную пакость. И схватки, скорей всего, не избежать. Ничего. Корд соскучился по крови негодяев. Смертоносные очереди очистят планету от зла. 

Но, конечно же, основная миссия – это вытащить Вована. Надеюсь, после такой передряги он поумнеет и перестанет устраивать беспредел на ровном месте. Мы должны выживать, не отсвечивая и не привлекая к себе лишнее внимание. А всяческих ублюдков валить по-тихому, чтобы не ползали по местности и не угрожали хорошим людям, типа меня. Хотя, кого я, блин, обманываю? Десантура неисправим. Но это не значит, что нужно бросать в беде. В конце концов, что может быть лучше, чем выручить друга из дьявольской задницы? Эта операция повысит мое ЧСВ на сотню-другую пунктов, по любому. 

Маршрут я построил таким образом, чтоб возможные поисковые группы врага не смогли догадаться откуда приехал. А если след не заметет пурга, и по нему двинутся местные, я подготовлю парочку сюрпризов. Вообще, сомневаюсь, что после атаки неведомо откуда взявшейся Сушки, у этих уродов осталась хоть малейшая мотивация меня ловить. 

Вскоре выехал на реку. Паранойя шепнула сбавить обороты, чтобы не выскочить на полной скорости на деревенских воинов. Вдруг они выжили, черт бы их побрал. Но все было спокойно. Через несколько минут добрался до места. Того самого, где бородачей постигла небесная кара. Тут было на что посмотреть. Хаос ледяных торосов, вывороченных разрывами снарядов, поломанные ели по берегам. 

Да, боевой истребитель куда круче моего параплана. Почему я не полетел на нем? Конечно, это было бы круто и эпично, как в фильмах с Джеки Чаном. Но стрелять с воздуха из пулемета – безумная идея. К тому же, парамотор – слишком легкая цель, даже для колхозных берданок и мушкетов. Апокалипсис научил меня действовать более продуманно. 

Внимательно все обследовав, к своему глубочайшему сожалению, не обнаружил трупы. Тут могут быть варианты. Либо самолет не накрыл банду, либо тела утащило под лед, а может их сожрали волки. В любом случае хорошо. Я представил, как эти козлы драпали, навалив полные портки жидкого, и улыбка тронула мое суровое лицо. Поехал дальше, на первую точку своего маршрута – к пещере Вована. В первую очередь надо проверить, может, гребанные отщепенцы направились туда. 

*** 
Возле логова Володи ни бандитов, ни следов пребывания двуногих шакалов замечено не было. Вот это ништяк. Заглушив снегоход, взял наперевес карабин, включил фонарь и осторожно нырнул в темный сфинктер подземелья. Есть чего опасаться. Тогда ведь с Вовчиком не всех мутантов перебили. Часть, стопудов, еще бегает по тайным закоулкам этого лабиринта. Но я далеко углубляться не стал. Вещи десантника – калаши, эмки, жареная оленина, запасная тельняшка – на месте. Можно сказать, все в полном порядке, если слово «порядок» применимо к жилищу неандертальца. 

Ну что ж, нормально. Я вышел из логова на свежий воздух и отхлебнул из фляги, закусив еловой веткой. Не стоит пока тратить запасы провизии. Хрен знает, как может повернуться ситуация. Здесь будем проводить обмен. 

Отойдя метров на тридцать, нашел подходящее место между поваленных стволов. Отличный сектор обстрела. Видна и река, и подступы, и вход в пещеру. Притоптав снег, сходил за пулеметом. Вбил покрепче самодельную станину и установил на нее Корд. Сверху натянул тент и присыпал снегом. Поглядев со стороны, добавил в качестве завершающих штрихов еловый лапник. Чтобы не мерзнуть, когда буду поджидать местных, постелил в гнезде туристический коврик и притащил одну мохнатую шкуру из пещеры. Офигенно получилось. Зарядив пулемет и проверив газовый регулятор, дал короткую очередь. Дерево, в которое целился, с треском повалилось метрах в трехста. Ништяк. 

Теперь доставим послание в деревню. Прыгнув на «Ямаху», рванул в сторону поселка. Соблюдая звериную осторожность, километров за пять заглушил движок, спешился и, поправив арбалет, двинулся вперед. Я делал пару шагов и останавливался, напряженно прислушиваясь. В этот раз подъехал с другой стороны, так как дорога, наверняка под контролем. Густой лес напряженно молчал, лишь изредка поскрипывали деревья, трескаясь на морозе. 

Через полчаса неспешного шага, начал различать звуки поселения. Тявканье собак, мычание коров, стук топоров и кувалд. Отстраивают, наверно, резиденцию Карловича, усмехнулся я. А еще через полчаса показалась и деревня. Неизвестно, что происходит там внутри. Все скрывает высокий частокол. Между ним и лесом метров сто пятьдесят открытого пространства, предусмотрительно расчищенного местными от деревьев и кустарника. Умно, конечно, ничего не скажешь. 

Но вся эта оборона вызовет лишь смех любого, кто хоть что-то понимает в военном деле. А я кое-что понимаю. В основном, конечно, благодаря учебникам по ведению современного боя, наставлениям Вована и собственного небольшого опыта перестрелок и штурма Кандалакши. Один укомплектованный взвод разнесет весь этот колхоз к хуям. Все эти частоколы и вышки годятся против мелкой шпаны, зверья и прочих колдырей. А так… пару залпов из гранатометов, пару пулеметных очередей, и они сами сдадутся. Или будут подавлены жестоким огнем. А еще лучше подкатить пару танков или БТРов. 

Блин, чего это я размечтался? Наверно, все из-за того самолета. Где-то в глубине души разгоралось пламя надежды, что скоро в этот район нагрянет Российская армия и установит, наконец, порядок. Все равно ведь какие-то гарнизоны должны уцелеть после ядерных ударов? Потом освободить Кандалакшу, выбить веганов из оранжерей и прочих бандитов, засевших практически в каждом поселке. Ну, а дальше будем захватывать другие земли, более менее не зараженные радиацией. 

От радужных мыслей отвлек хриплый кашель одного из часовых на вышке. Мечтать, Санек, будешь, сидя на диване с бутылочкой пива, да в теплом Схроне… а сейчас давай делать то, зачем пришли. 

Я отполз обратно в лес и достал рацию. Потом залез во внутренний карман, вытащил аккумулятор. Отлично, тепленький. Установив его на место, принялся переключать частоты. 
– Парамон вызывает Карловича, Парамон вызывает Карловича! – говорил в эфир я. – Да отзовись ты, старая паскуда! 

Все тщетно. Переходим к плану «Б». Достав листки бумаги и карандаш, приступил к сочинению послания. Вот что у меня получилось: 

«Привет, Карлович и Деревяшка! Пишет вам, паршивым ублюдкам, Санек. Да-да, тот самый. У меня ваша стерва Альбинка. Завтра утром ведите Вована к его пещере. Там произведем обмен. Получите назад свою шлюху. А если вы, мрази, откажетесь, к обеду на месте деревни будет дымиться охуенно большая воронка. Авиация уже получила приказ. Отменить его могу только я. Время пошло. 
Подполковник войск специального назначения, Александр Ш.» 

Хохотнув, я начал обматывать арбалетные стрелы этими записками, закрепляя изолентой. Да, козлы точно пересрутся, прочитав мои смс-ки. Круто я придумал, взять их на понт. Очень вовремя нарисовалась тогда «Сушка». Если удастся примкнуть к армии, надо не забыть поставить летчику магарыч. 

Прикинув направление ветра, отправился вокруг деревни. Не хотелось стрелять против ветра, могут не долететь. Наконец, нашел подходящее местечко. Высунувшись из-за елки, встал в позу стрелка. Далековато, но подходить ближе – палево. Направил арбалет в сторону вышки и начал плавно поднимать вверх. На такое расстояние нужно стрелять только навесом. Главное, чтобы перелетела через забор, а там и сторожевые заметят. Я надеюсь. 

ТЫНЦ! Арбалетный болт моментально превратился в маленькую точку, растворяясь на фоне сумрачного неба. Но мой зоркий взгляд следил неотрывно. Блять! Недолет. Надо брать повыше. Зарядил следующую. Первый раз стрелял под сорок пять градусов, теперь попробуем на шестьдесят… ТЫНЦ! Сейчас вроде запульнул куда надо. Стрела прошла в нескольких метрах от вышки. Запущу еще парочку для верности. ТЫНЦ! Увалень на смотровом пункте, наконец, завертел башкой. Услыхал свист, поди… и еще одну… ТЫНЦ! Часовой, перегнувшись, через перила что-то высматривал внизу, когда последний болт пронзил его. Мужика выбросило, ломая ограждение. Крича и переворачиваясь в воздухе, он исчез за забором. Охренеть! А я ведь и не думал в него попасть! Все-таки удача на моей стороне. Теперь нужно уносить ноги. И как можно скорее! 

*** 

Адреналин еще кипел в крови, когда я подъехал к Схрону. Обожаю, когда все идет по плану. Теперь поесть, поспать, а утром поставить уже точку в этом деле. Аппетитные ароматы встретили, едва зашел в прихожею. 
– Привет, – вышла Лена, вытирая руки полотенцем. 
– Привет! Дело сделано! – радостно воскликнул я. 
– Хорошо, – холодно произнесла она. – Проходи ужинать. 
– Эй, все нормально? 
– Да, все хорошо. Отпусти меня. Иди, мой руки! 

«Блин, что опять стряслось? Все ж классно было утром?» – думал я, намыливая свои крепкие ладони. Причина может быть только одна… ладно, буду все отрицать, если что. Пройдя на кухню, сел за стол. Там меня ужи дожидалась тарелка картофельного пюре и котлеты из оленины. Лена достала вискарь, налила мне в стакан и уселась напротив. Пронзив пристальным взглядом, сказала: 
– Саша, нам нужно серьезно поговорить… 
Я замер, не донеся ложку до рта. По спине пробежал неприятный холод. 

Глава 50 

Подготовиться можно ко всему. К ядерному Апокалипсису с нескончаемой зимой, к отсутствию ресурсов, к радиации и ордам обезумевших бандитов и мародеров. Нужны только соответствующие навыки, оружие и припасы. Единственное, что повергает в трепет и уныние бесстрашного выживальщика, это извечная женская фраза: «Нам нужно серьезно поговорить…» Блять, будто до этого общались не серьезно, а так, со смехуечками. Лучше остаться один на один против голодного мутанта, чем пытаться лихорадочно вспомнить возможные и невозможные косяки, которые могла накопать твоя «вторая половинка». 

– Говори, – велел я. 
– Это насчет Альбины, – медленно произнесла Лена. 
Отпив вискарь, закинул в рот содержимое ложки. 
– А что с ней? 
– А ты будто не догадываешься? – она вскочила со стула. 
– Ты успокойся для начала. И говори прямо. Я не понимаю твоих намеков. 
– Я спокойна! А ты не прикидывайся дурачком! 
– В чем проблема? Завтра ее уже тут не будет. 
– Ах, в чем проблема? Знаешь, я была о тебе лучшего мнения. А ты… ты поступил очень глупо! 
– В смысле? Ты что несешь? Я это затеял только для спасения Вована. 
– Твой десантник – полный придурок! Из-за него началась эта война! 
– Но-но… полегче, – мрачно сказал я, отодвигая пустую тарелку. – Ты Вована не трогай, женщина. Он выручал много раз… 
– А еще больше подставлял! 
– Хватит, заколебала! Чего тебе надо от меня? 
Лена заморгала, сейчас вот-вот заревет: 
– Саша, зачем ты привел в наш дом эту бабу? 
– Я уже объяснял зачем! – резким движением воина опустошил стакан. 
– Ты будто не понимаешь, о чем я, Саша! 
– Не понимаю! 
– Она видела Схрон! Она все расскажет этим бандитам! 
– Но я же вел ее с завязанными глазами. 
– Думаешь, они не начнут прочесывать лес, чтоб разыскать Схрон? 
– Блин… 
Наверное, паранойя заразная штука. По правде сказать, есть резон в ее словах. После того как Альбина поведает о нашем укрытии, моя легенда о принадлежности к армии развеется, как облако дыма после атомного удара. Впрочем, Лена не узнала главного. Незаметно с облегчением выдохнув, я спросил: 
– И что ты предлагаешь? Оставить ее у нас? А как же Вовчик? 
– У нас?! Ты совсем спятил? Нет. Не знаю как, но эта черноволосая шлюха не должна выжить. Когда Вован будет в безопасности, ты убьешь ее. 
Я задумался. Раньше не приходилось убивать женщин. Тем более симпатичных. Тем более, с которыми был секас. Но, похоже, другого выхода нет. Лена напряженно глядела на меня. 
– Обещай, что сделаешь это, Саша. 
Подняв голову, с улыбкой кивнул. 
– Хорошо, дорогая. Я убью Альбину. 

*** 

Проснулся в шесть утра отдохнувшим и бодрым. Хоть Лена полночи не давала спать, была особо нежна со мной. Старалась. Я это оценил. Моя рука не дрогнет, когда придет время жать на курок. 

Сборы не заняли много времени. Все давно готово. Неужели сегодня мы вновь услышим басовитый хохот и матерки Вована? Да. Ведь накладок быть не должно. А после этой операции надо будет взять отпуск на пару недель, восстановить силы, отсидеться в Схроне. И выработать новую стратегию безопасности. 

Позавтракав, спустился вниз. Альбина уже приводила себя в порядок после сна. Поморщившись, заставил вынести и сполоснуть ведро. 
– Как жаль покидать это гостеприимный дом! – картинно вздохнула она, пока я связывал руки за спиной. 
– Заткнись. 
– Опять носком угрожать будешь, ахаха? 

Лена, скрестив руки на груди, наблюдала за этим цирком. В глазах ее сияли нотки торжества. 
– Саша, не забудь завязать ей глаза, – милым голоском произнесла она, протягивая тряпку не самого свежего вида. 
– Радуйся, что не носок, – усмехнулся я, завязывая тряпицу. 
Альбина, хотела вякнуть что-то дерзкое, но, видимо, передумала и поникла. Так-то лучше. 

Взвыл холодный ветер, когда открылась герметичная дверь. Я попрощался с Леной, поправил Сайгу и, подтолкнув заложницу, вышел в ледяную тьму. Ну и погодка, полное дерьмо! Снегоход натужно запердел, заводясь. Фара разрезала клубящуюся мглу. По коням! 

Усадив Альбинку спиной назад, привязал эспандерами, чтобы не свалилась. Затем натянул защитные очки и плавно выжал газ. Ехал осторожно, стараясь не врезаться в дерево и не перевернуться на поваленных стволах. Дорога заняла чуть больше времени, чем в прошлый раз. Ну, да ничего. До рассвета еще далеко. Вряд ли местные нагрянут в потемках. 

Загнав снегоход в кусты, потащил Альбину к пещере. Ее мелко трясло, походу замерзла, пока ехали. Ничего, подруга, скоро твои мучения закончатся. Что-то вроде угрызений совести заворочалось внутри. Ну, вот этого еще не хватало. Все-таки это подло – стрелять в спину, нарушая условия сделки. Но что поделаешь, если от этого зависит наше с Леной выживание. И будущее нашего ребенка. 

Снял повязку. Альбина принялась испуганно разглядывать сумрачное жилище Вована, которое высвечивал луч фонаря. Усадив ее на камень, начал разводить костер. Пусть хоть согреется перед смертью, а то вон, зуб на зуб не попадает. Вскоре дрова затрещали, озаряя логово теплыми всполохами. Вытащив нож, направился к пленнице. Распахнув глаза, она уставилась на суровое лезвие. Я обошел сзади и разрезал путы. 
– Спасибо, – выдохнула девушка. – А то я рук совсем не чувствую. 
Потянулась ко мне, но я отпрянул. 
– Не за что. Скоро вернешься к своим. – И двинулся к выходу. 
– Саша… 
– Чего тебе? 
– Послушай меня, пожалуйста! Хоть ты был груб со мной, но я не хочу возвращаться в эту поганую деревню. Я поняла, что люблю тебя и хочу быть с тобой! 
– Ты что сдурела? – удивился я. 
– Я тебе совсем не нравлюсь? 
– У меня есть Лена. Она моя жена. И точка. 
Альбина всхлипнула: 
– Я понимаю… но она же манипулирует тобой! Эта рыжая хорошо устроилась на всем готовеньком. Ты разве сам не видишь? А буду любить тебя, выполнять все твои желания! Ну, если не хочешь, можешь ее не выгонять. Я готова смириться… ты бы знал, как мне было больно, когда ты обнимал ее! 
– Не хочу даже слушать этот бред. 
– Подожди! Это не бред! Это правда! Что мне сделать, чтобы ты поверил?! – она принялась расстегивать дубленку. 
– Не нужно! – резко сказал я. – Сиди тут, а когда услышишь голоса снаружи, выходи. Все ясно? 
– Нееет! – взвыла Альбина, размазывая слезы. – Не бросай меня, Саша! Пожалуйста! 

Но я уже вышел наружу. Пиздец. И как меня угораздило так встрять? Она же ненормальная. Жаль ее… злой ветер снаружи помог прогнать недостойные мысли. Все будет по плану. Кажется, начинает светать? Не теряя больше времени, я метнулся к пулеметной точке. Снегопад сделал свое дело, замаскированное укрытие идеально слилось с местностью. 

Забравшись под тент, снял Сайгу и вытянулся на пенке. Ништяк, хоть ветра тут нет. Я проверил еще раз пулемет, накрылся шкурой. И принялся ждать. Чтобы скрасить ожидание, отхлебнул немного спирта из фляжки. О, красота. Как расплавленный свинец, жидкость пронеслась по пищеводу, взбадривая организм. Все, хватит. Остальное оставим Вовчику. Вот он обрадуется! Дьявольски захотелось покурить, сказывалось нервное напряжение. Но я справился с собой, начал жевать хвою, чтоб отвлечься и дать новую дозу витаминов своему мощному организму. 

Ну, где же они, блин? Становилось все светлее, но я никого не наблюдаю. В чем же дело? Может, они не прочитали мое послание? Да не, я ж засадил стрелу в того чувака на вышке. По любому должны прочитать. А если просто не захотели менять мега-воина Вована на Альбину? И что с ней делать, если местные не придут. «Убей ее, убей!» – услышал я мысленный голос Лены. Ладно, ладно. Почему мне не хочется ее убивать? Почему? Я не испытываю к этой стерве никаких теплых чувств. Она ведь явно напрашивается ко мне в Схрон. Конечно, у меня куда лучше, чем в засраной деревеньке. И на Лену, блин, наговаривает, змеюка. Нет, меня так просто не возьмешь. Придется, видимо, брать на себя этот грех. Убийство молодой красивой девки. 

Я наклонился к пулеметному прицелу и тут же забыл о девках, письках, упругих сиськах и жопах. Группа людей серыми тенями двигались по руслу реки. С такого расстояния во мгле я не мог разглядеть Вову. Пусть подойдут ближе… рядовой Санек к стрельбе готов. 

Вскоре ветер донес голоса. 
– Альбина!.. Альбина… 
Ништяк, и Деревяшка тут. Я узнал его гнусный фальцет. Выжил сука после авианалета. Надо его аккуратно подстрелить. Хочу забрать обратно свою любимую куртку. Альбина, видать, тоже услыхав голоса, выбралась из пещеры. Щурясь от жестоких порывов, завертела головой. Толи меня высматривает, толи деревенских. 
– Альбина!.. 

Люди походили все ближе. Девушка неуверенно шагнула навстречу. Черт… а где же Вован? Вот Деревяшка показался в прицеле, вот рыжебородый. Кажется, Афанасий… и други бородачи. А где же великанская фигура десантника? Обмануть решили? Ну что ж… палец уже чесался на спуске. 

– Альбина, ложись! – заорал вдруг урод в моем куртофане. 

Дымная стрела с воем принеслась откуда-то, врезаясь скалы возле входа в логово. Ударная волна шарахнула по перепонкам. Что за?.. Корд яростно огрызнулся, очередь прошлась, кося деревья, как травинки. Но эти козлы уже залегли. Один высунулся и тут же лишился головы. Откуда прилетела та херня? Сквозь раздуваемый дым я увидел, как Альбина ползет в сторону пещеры. Навел прицел на нее. В этот момент, как из-под земли стали выныривать проворные бойцы в белых маскхалатах. Припадая к земле и прикрывая друг друга, они устремились к пещере. Пендосы, мать их! Прислали группу захвата! 

Развернув ствол, открыл огонь по гребанным янкесам. Четверо или пятеро удачно попали под раздачу. Кровавый фарш окрасил серый снег. А в следующий миг что-то снова взвыло и разорвалось совсем рядом. Взрывом сдуло тент. Я замотал головой, звуки исчезли, только липкий звон в ушах. Над лесом взметнулась третья дымная стрела и хищно ринулась в мою сторону...

Глава 51 

Словно доисторический комар, застывший в янтарном куске, я парил в глубине багрового тумана. Давление цепко сжимает виски, в ушах, будто раскаты царь-колокола. Неужели это все? Но я мыслю, следовательно, существую. Вот только ни шевельнуться, ни вдохнуть. Хорошо, хоть это не больно. Просто медленно погружаешься все глубже и глубже… внезапно из дымной завесы вынырнула здоровенная рука с наколками в виде парашютов на вздутых мышцах. Меня подкинуло и швырнуло пару раз об землю. Черная тень приняла образ десантника. 

Наклонившись, он заорал мне в лицо: 
– Хуле, разлегся, ебана?! К пулемету нахой! 
– Вован?.. – я не мог поверить своим глазам. 
– Ебошь, сцуко! Потом попиздим! 

И я увидел Корд с половиной недострелянной ленты. Он стоял как-то криво, кругом комья земли, щепки, пустые гильзы. В голове муть, я пополз, несмотря на адскую боль во всем теле. Добравшись до станка, яростно улыбнулся. Солдаты поднялись в полный рост и вместе с деревенским направлялись к пещере. Ну, сейчас на пару с Вованам пошинкуем сволочей в капусту. С силой замолотил пулемет, разрывая на куски вражеских ублюдков. 

– Твари! Сволочи! Получайте! ААА!!! – орал я, не слыша свой голос. 

В ответ пытались стрелять, но я подавлял жестоким огнем. Противник, как на ладони. Нравится, гандоны? Думали, прикончить Санька?! Лента закончилась. Быстро, как отличник боевой подготовки заправил новую. Но стрелять уже не в кого. Лишь кровь на снегу да изуродованные дымящиеся трупы. Обернулся, чтобы глянуть, как там десантник… хм… его, будто и не бывало. Странно. Впрочем, меня частенько глючит, пора бы уже привыкнуть. 

Ну, деревенские, ну твари! Не дожидаясь пока нагрянут новые силы противника, подхватил Корд, Сайгу, пулеметы и рванул к снегоходу. Даже не стал обыскивать мертвецов и собирать выпавшие ништяки. Злость бурлила во мне, как расплавленная магма. Пиздец тебе, Карлович! 

*** 
Бешеный ветер и рев снегохода быстро привели в чувство. Только в ушах по-прежнему звенит и мутит малость. Чем же стреляли эти пидарасы? РПГ? Миномет? ПТУР? Если б не озаботился маскировкой пулемета, меня б точно накрыло. А так, походу, контузило слегонца. Это ерунда. Вован рассказывал, у него четыре или пять контузий было. И ничего, нормально все. 

Вован… Вован… блять, а жив ли он вообще? Если даже пендосы впряглись… похоже, у деревенских вообще страха нет. Но я думаю, жадность председателя сельхоза пересилит чувство мщения. Жаль, конечно, что мой план мирного урегулирования конфликта пошел по пизде. Хотел ведь, как лучше… Скорей всего, Альбинка этим бородачам нужна, как собаке пятая нога. Вряд ли она выжила, да и хрен с ней. Но если бандюки казнили десантуру, они узнают гнев Санька! Хотя, в любом случае узнают. 

Преодолев овраги, сопки, холмы, озера и буераки, я остановил «Ямаху» и оценивающе посмотрел на этот рассадник зла, насилия и беззакония, окруженный корявым частоколом. Жалко, я не командующий армией. Скинуть сюда вакуумную бомбу или цистерну напалма и дело с концом. Хотя нет, там же есть и невинные люди, женщины, дети… к тому же соотечественники. И пусть Отечество лежит в радиоактивных руинах, как и остальной мир, свои – это все равно свои. Да и бомбить, например, европейский мирняк, я бы не стал. У меня есть принципы в отличии от вонючих пендосов. 

Все, нахуй, эту рефлексию! Я заглушил мотор и установил Корд, используя снегоход в качестве упора. Заправил ленту, поправил прицел. Ворота в трехстах метрах, но почти неразличимы из-за гребанной пурги. В принципе, я потому и подъехал так близко. Ротозеи, кутающиеся на вышках, хрен что услышат, кроме воя северных ветров. А вот славную песнь пулемета они точно не пропустят. 

Начинаем операцию «Возмездие». Упершись со всей силой – без станины еще не доводилось стрелять – я пальнул в ближайшую вышку. А, блять, мои уши! У меня не было цели попасть в часового. Зато тяжелые бронебойные пули с легкостью перебили деревянные опоры. Секунду сооружение держалось… не попал что ли? Затем стремительно рухнуло, рассыпая во все стороны бревна, щепки, доски. «Минус один» – удовлетворенно хмыкнул я. Сторожа насадило на острозаточенные верхушки частокола. 

Таким же образом расправился с еще одной вышкой. Хуйня делов, надо было сразу так сделать. Сквозь гул ветра доносились удары колокола, словно прощальная мелодия по местным предателям Родины. Надо дать им просраться, как следует. Патронов еще немеряно. Выходите, уроды! Взялся за Сайгу. Пусть пулемет остынет. Да и надо выманить как можно больше этих оборванцев за периметр. Я начал шмалять по воротам, всаживая пулю за пулей. Тонкий металл визгливо стонал. Мой план прост – чтобы освободить Вована, надо просто перебить всю банду. Как тех амеров возле пещеры. 

Кстати, в поселке остались пендосы? Или все отправились мочить меня? Прикурив сигарету, я сменил магазин и продолжил дразнить гадов. Может, объехать с другой стороны и посносить остальные вышки? А что, хорошая идея. Наверно дойдет до их пропитых мозгов, что надо отпустить Вовчеллу. 

Я уселся и уже повернул ключ зажигания, как внезапно, поселок ожил. Ворота стремительно отъехали в сторону. Блять, заводись! Движок, сука, маслает, не желая подхватывать. Лихорадочно обернулся. За воротами в вихрях бурана едва различимые тени. Через секунду они заискрились желтыми вспышками выстрелов. Ну, давай, долбанное корыто, ехай! «Кхе-кхе-кхе…» – натужно кашляла «Ямаха». Где же хваленое японское качество?! 

Слава богам, стрельба не прицельная. Не видят меня, скорей всего. Но посвистывание пуль все ближе и ближе. Это заметили даже мои контуженные перепонки. В этот момент снегоход взрыкнул, как проснувшийся медведь. Максимально пригнувшись к рулю, я помчался вглубь леса. Совсем близко пронеслась смертельная очередь, вышибая щепу из ни в чем не повинной сосны. Екарный бабай, как сказал бы Егорыч! Откуда у них автоматическое оружие? 

Заложил широкую дугу. Грохот стрельбы едва слышен. Ништяк, план сработал. На средних оборотах я начал возвращаться, чтобы зайти с фланга. Когда за прогалиной зачернел частокол, остановился, не глуша двигатель. Не подвел внутренний компас. Вот они, ворота – вид сбоку. Теперь понятно, кто стрелял из автоматов. И как я сразу по звуку не определил «Эмку»? Пендосские бойцы, пригнувшись к земле, хищно водили стволами, пытаясь, видимо, что-то разглядеть в снежной круговерти. Деревенские тоже высыпали наружу, но действовали, как сброд, чем они, собственно, и являлись. Бегают взад-вперед, что-то жестикулируют. Не зная, что сейчас станут добычей сурового Корда. 

Отточенными движениями заправил новую ленту. За ворота вышло еще несколько человек. Вот это удача! С ними же сам Председатель! Узнал его по приземистой горбатой фигуре и огромной меховой шапке. Начинаем мочить козлов! Я приник к прицелу. Тут среди рядов врага произошло движение. Все посторонились с дороги. Ну что там еще у вас? Не могли постоять спокойно, пока я целюсь? Из-за периметра резво выскочили два армейских «Хаммера» с пулеметчиками наверху. Вот с них и начнем, пожалуй. Мои пули прошьют эти тарантасы насквозь. 

В этот момент я увидел то, что остановило в последний миг мой палец от нажатия на спуск. Вован! Он на голову возвышался над тащившими его конвоирами. Обмотанный кандалами десантник все равно пытался сопротивляться. Бля, да его же сейчас отправят в Кандалакшу! Только не это! ВДВ-шника впихнули в машину, тяжело хлопнула задняя дверь. 

Не теряя больше ни мгновения, открыл огонь. Короткая очередь. Смело стрелка наверху. Пауза. Чуть более щедрая очередь по солдатам, по деревенским бандосам. Пауза. Пулеметчик со второй машины медленно, как в кино, разворачивает пулемет. Очередь. Пендоса разорвало на куски. Каска взлетела по баллистической траектории и упала на дорогу. Все залегли. Вокруг меня снова запели смертоносную мелодию вражеские пули. Суки, нащупали меня. Очередь. Выстрелов поубавилось. Все заняло секунды три. Машины рванули, уходя из-под обстрела. Так, по колесам, чтобы не зацепить Вована. Корд дернулся раза три и заткнулся. Что такое? Еще половина ленты. Заклинило! 

Некогда пытаться что-то сделать. Они увозят Вовку! Нет! Схватив Сайгу, встал в полный рост. Забыв про опасность, отстрелял целый магазин. Но что такое гладкоствол против бронированного автомобиля? Я смотрел и не мог понять, как такое могло произойти? Все ведь шло идеально. Машина с Вованом скрылась за изгибом дороги. Неужели все было напрасно… 

В чувство привели близкие удары пуль. Я пригнулся и дал задний ход, забуриваясь в чащу. Бдззынь! Чуть не обдав стеклянной сечкой, взорвалась фара. Хорошо, не задело бак… еще как назло, пулемет мешал, цепляясь за деревья. Но хрен я его брошу, хоть и подвел. Мне главное сейчас уйти из-под огня, развернуться и попытаться догнать пендосов… но в этот момент мотор захрипел, как простуженный астматик, чихнул один раз и сдох. Сквозь ветви деревьев я видел, как поднялись солдаты и местные и стали быстро пересекать открытое пространство, двигаясь в мою сторону. 

Глава 52 

Обливаясь потом, я бежал по заснеженному лесу. Как мне оторваться от них? Бросить Корд? Никогда! Выгадать бы минут пять, чтобы справиться с заклинившим патроном. Но преследователи вошли в раж, где-то за спиной слышны крики, тявканье псов, вокруг свистят пули. Не зря, не зря все-таки тренировался перед БП. Попробуйте, побегайте в полной выкладке, по колено в снегу да с пулеметом на плече! 

– Надо обойти, обойти нехристя, робяты! – орал простуженный голос. 
Этого еще не хватало. Для этого вам, «робяты» придется потягаться со мной в спринтерском беге. 
– Гоу, гоу, гоу! – лающие команды пендосов. – Камооон! 
Эти черти поопасней будут. За ними тактика, выучка и армейская дисциплина. Но не думаю, что они способны меня догнать. На них навешано снаряги куда больше. Наверно. 

Эх, если бы проверил уровень топлива перед выездом, не пришлось бы бегать сейчас, как заяц. Да, «Ямаха» банально обсохла. Не знал, что она такая, блин, прожорливая. Эпик фейл, недостойный выживальщика. Но я и не рассчитывал, что придется столько ездить… Стоп! Внезапно я вспомнил – здесь же неподалеку припрятан снегоход, на котором мы тогда приехали с Вованом и очкастым полупокером. Надо только забрать правее, выйти на дорогу, и там найду это место! 

Интересно только, заведется ли он? Как-никак больше недели на улице простоял. Ладно, чего гадать. Обстоятельство того, что можно будет уехать, придало мне сил, как закинувшемуся мильдонием олимпийскому атлету. Да, сейчас бы какой-нибудь стимулятор пришелся очень кстати. Хотя, ничто так не стимулирует, как бандиты и убийцы, висящие на хвосте. 

Забирая ближе к дороге, невольно обернулся. Блин, как близко! Камуфляжные костюмы и деревенские тулупы мелькают среди елок метрах в ста. Бах! Бах! Вжух! Если б не пригнулся, получил бы заряд в череп. Резче, Саня, резче! Не останавливайся! 

Вскоре, перемахнув сугроб, выскочил на дорогу. Вот это кайф после глубокого снега. Полетел, аж пятки засверкали, стараясь уйти за поворот до того, как враги выберутся из ельника. Несмотря на смертельную опасность, мой разум успевал отмечать все детали. В частности рисунок протекторов проехавших недавно амерских машин. Вьюга не успела их замести. 

– Вон он, сука! – заорал все тот же простуженный. 
Серия выстрелов, но я успел свернуть за изгиб дороги. 

Сейчас, сейчас… где-то здесь он должен быть… Задыхаясь, нырнул в кусты. Глянул вправо-влево. Пусто! Но он же тут был! Вот полузасыпанный след… Саня, ты мудак! С чего ты взял, что можешь уехать на снегоходе, если на нем укатил Валера, гребанный, мать его, ФСБшник! Ааааа!!! От расстройства, я чуть не уселся в сугроб. Ну что за подстава?! Почему?! Надо заварить ему выход из бункера. 

Я с тоской посмотрел на Корд. Прости, дружище! Надеюсь, удастся вернуться за тобой. И зашвырнул подальше, где он тут же провалился в снег. Сбросив бандуру весом в два с половиной десятка кэгэ, помчался, как ветер. Руки освободились, на ходу сменил магазин Сайги. Почувствовав пятой точкой, что враги показались из-за поворота, снова метнулся в лес. 

Перекат. Разворот. В доли секунды разрядил полмагазина, посылая от души свинца по бегущим гадам. Несколько ушлепков свалилась, как подрубленные. Лес огласили душераздирающие крики боли. Остальные залегли, обрушивая на мою позицию шквал огня. Да только я уже бежал дальше через лес. Поиграем с вами, ублюдки, в CS:GO, но не в этот раз. 

Наконец-то мне это удалось. Увеличить разрыв. Хрен сейчас они так поскачут по моим следам с прежним энтузиазмом. Но все же… на дорогу я больше не выскакивал, держался вдоль нее. Черт с ним, со снегоходом, у меня где-то неподалеку припрятан еще один бонус. Это мои славные лыжи! Они-то точно никуда не могли деться. 

Так рысью, иногда переходя на быстрый шаг, добрался до приметной сосны. Что ж я сразу про них не вспомнил? Наверно, от стресса, погонь, стрельбы и других не менее важных дел. Пошурудив немного в снегу, вытащил на свет лыжи и палки. Глянул назад. Никого. Надевать сразу или убежать подальше. Козлы, вроде, приотстали, судя по звукам. 

Конечно, надевать! Боевой биатлон устраивать не будем. Сейчас главное свалить целым и невредимым. Вернусь в Схрон, к Ленкиным сиськам, а там прикину, что делать дальше. Я начал возиться с креплениями, когда в сосну рядом со мной ударила очередь. Блять! Успел пристегнуть только одну лыжу. Упав в снег, дострелял остатки патронов. 

– Живьем брать, сучару! Живьем! 

Некогда перезаряжаться. Барахтаясь в сугробе, кое-как справился со вторым креплением. Резко, как пуля, выскочил из снега и, пружинисто оттолкнувшись палками, понесся в самое сердце лесных дебрей. Скользить, а не бежать одно удовольствие, хоть и по целине. Все равно это гораздо менее энергозатратно для организма. 

*** 

Буквально за полчаса я окончательно ушел от погони. Пендосня и местные, походу, увязли в снегах или плюнули на это дело. По крайней мере, никаких криков и выстрелов больше не слыхать. Но все равно еще час я, не останавливаясь, пер все дальше и дальше. И двигался отнюдь не к Схрону. Туда отправлюсь, когда полностью стемнеет. 

У меня возникла такая мысль. Раз уж все знают, где находится Вованова пещера, то непременно нагрянут еще. Нужно оставить парочку сюрпризов тем, кто сунет к нам свое грязное рыло. Вообще, было бы неплохо сделать парочку растяжек на входе в подземелье или вообще завалить его. Но ни гранат, ни взрывчатки у меня нет. Надеюсь что-то такое найду, когда облутаю трупы. А еще мне хочется посмотреть на дохлого Деревяшку и забрать, наконец, свою теплую куртку. Если, конечно, она не сильно простреляна. 

*** 

Стая ворон нехотя поднялась в воздух, когда я приблизился к пещере. Наглые птицы наверно отожрались от души. Надо все делать быстро, а то могут и волки нагрянуть, и деревенские и пендосы… 

Сняв лыжи, осторожно пошел, обходя одно за другим истерзанные пулями тела. У кого-то не было башки, у кого-то отстреляны ноги или руки, кого-то вообще разорвало напополам. Блин, жестокая штука этот Корд. Я переворачивал уже успевшие закоченеть трупы. Обшаривал рюкзаки и подсумки. Складывал в кучу неповрежденные «Эмки», «Беретты», магазины и сухпайки. А вот и гранаточка! Улыбнувшись, и стараясь не наступить в разбросанные кишки, я выдернул из разгрузки пендоса, кажется, М67. Ништячок перекочевал в мой подсумок. 

Блин, столько трофеев, а снегохода нет. На себе хрен утащишь. О, можно же заныкать, сделав мини-схрон. Только не в пещере, а просто зарыть в снегу. Перетаскаю, когда все уляжется. Только надо во что-то завернуть, чтобы не сильно отсырело оружие. Мало ли, оттепель начнется… я задумчиво огляделся. 

А вот это сгодится. Хороший тулупчик. Подошел к мертвецу. Здоровые ручищи сжимают берданку, рыжебородая башка чуть поодаль беспечно глядит ввысь голубыми глазами. Да это же Афанасий. Тот самый бугай, что отрабатывал удары, используя меня в качестве груши. С грациозностью Пеле поддал ногой, отправляя голову в кусты. Достал нож, принялся сдирать тулуп. Все прекрасно уместилось. Я продолжил сбор хабара. Отыскал еще пару гранат. Но вот Деревяшки с моей курткой что-то не видать. Как и Альбины… 

Блин, сбежали-таки! Сколько же их выжило в том бою? Повезло, что не пересеклись, пока я шел сюда. С этой долбанной деревней нужно окончательно разобраться. Похоже, пришло время подключать Егорыча. Странно, что старче до сих пор не нарисовался. Такой шухер в лесу творится. Стянув пару ремней с убитых, начал туго обматывать сверток с добром. 

И в этот момент за спиной услышал тихий вскрик. Даже скорее, что-то типа: «Ой!» Тут же хищно обернулся. Как назло, Сайга за спиной. Альбина прикрыв ладонь рот и широко распахнув глаза, глядит на меня с порога пещеры. Следом из темноты медленно возникла ненавистная рожа. Деревяшка. Ствол его ружья направлен точно на меня. Я стою полубоком, правая рука на револьвере. Но успею ли выхватить из кобуры? 

Ушлепок мерзко усмехнулся, обнажая гнилые зубы, и произнес: 
– А ведь как знал, што ты заявишьси сюды, стервец! Ну, прям, как знал! 

Глава 53 

Не самое приятное чувство, когда на тебя направлен ствол. Особенно, если его держит мерзавец, мечтающий тебя прикончить. Внутренности непроизвольно стынут, мускулатура напрягается в бесполезной надежде сдержать пулю. Липкий пот на спине и адреналиновый шторм по всему организму. Как же так получилось, что меня, опытного выживальщика, застал врасплох этот дрищ? Где была моя паранойя? 

И тут Деревяшка допустил ошибку, которую совершают злодеи во всех фильмах или книгах. Он решил поговорить: 
– Знаешь, шо я те скажу, вышивальщик? 
– Ну и «шо» же? – хмуро ответил ему. Интересно, видит ли гад, что я медленно поднимаю дуло револьвера прямо вместе с кобурой? 
– Альбиночка мне все-е-е про тя рассказала… да-да… и в каких хоромах ты живешь и шо там есть интереснова… – он гаденько захихикал. 
Я сжал зубы, наградив сучку полным ненависти взглядом. Надо переиграть подонка в этой дуэли, отвлечь и пристрелить нахер. А потом и ее. Какой же я был идиот. Еще и жалел эту продажную стерву! 
– Э! Э! Э! Нукась, ручонки-то кверьху довай! – что-то, видать, заподозрив, воскликнул Деревяшка. 
Вот сучара… неохотно отпустив, рукоять револьвера, поднял вверх свои могучие руки. 
– Тоже скажу тебе кое-что, засранец, – сказал я. – Ты точно не умрешь своей смертью! 
– Ха-ха-ха! Насмешил! Этош почему ты так решил? Ась? 
– Ебанный карась. Наши войска уже на подходе. Танки, пехота, авиация… помнишь налет на реке? Так вот, это я вызвал «Сушку». 

Прыщи резко выделились на побледневшей небритой харе этого козла. Что принесло мне прямо-таки неподдельное удовольствие. Может, прокатит? И он отвалит, нахезав полные штаны? 
– Врешь ты все, аки сивый мерин! Из какой ты армии, опущенец? Мне американцы поведали, на тыщу верст окрест нету никаких войсков! Стало быть, самолет-то энтот случайный был. Ха-ха-ха! Гдей-то здееесь ты живешь, неподалеку… Альбинка-то не даст соврать! 
– Верь, не верь – дело твое. – Я сплюнул в снег. – Да только если не выйду на связь, от деревни вашей засраной ничего не останется. 
– Хватит! – топнул ногой Деревяшка. – Хватит молоть эту чухню! 
Отлично, уже выходит из себя. 
– Ладно, ты прав… – вздохнул я. – Хотел обмануть, да не вышло… 
– От, то-то же! Начинай уже молицца. Ща я тебе отстрелю ченить ненужное, шоб не сочинял более. А затем ты отведешь нас в свой бункер или шо там у тебя? 
– Не-не… только не стреляй! Я и сам все расскажу! 
– Расскажешь, расскажешь… а твою рыжую суку всей деревней по кругу пустим! Потом выблядка твоего недоношеннова вырежем из ейного нутра и свиньям скормим! А ты на энто все будешь смотреть, вышивальщик! – яростно прошипел говнюк. 

Блин, Альбина и про Лену проболталась. Я решил тянуть время. Даже отвести их к Схрону. Идти далеко, по дороге точно подгадаю случай, как угандошить обоих. 
– Я отведу вас в убежище, можете забрать все припасы. Убить меня… только пощади ее! Лена ни в чем не виновата! 
– Заткнись, я сказал! Альбинушка, лябофь моя, какую руку отстрелить ему для начала? Правую али левую? 
Девка хищно улыбнулась, обняла его сзади, положив голову на плечо. Я понял, настают мои последние минуты. 
– Начни лучше с яичек, сладкий мой… – промурлыкала она. 
– Охо-хо! Спасибо за идею! 

Ствол ружья начал плавно опускаться, нацеливаясь на мои причиндалы. Я прямо почувствовал, как стремительно втягиваются бубенцы. В этот момент ручка Альбины скользнула на пояс Деревяшки, плавно вытащила кинжал из берестяных ножен и с силой, буквально до позвонков полоснула по горлу, вскрывая кадык, трахею и артерии. Фонтан кровищи гейзером стрельнул из раны, но девушка ловко отпрыгнула назад. Бросив ружье, обмудок схватился за шею. Страшно с бульканьем захрипел, упал, дергаясь в конвульсиях. 

Через секунду я сбросил оцепенение. Мощно бахнул револьвер, череп гада разнесло, как арбуз, брошенный с пятнадцатого этажа. Ништяк. Утер пот со лба. Жаль только куртка теперь вся в крови. Ничего, дома постираю. Главное, что не в дырах от пуль. Открутив фляжку, сделал большой глоток. Ух, блять! Опять смерть пощекотала мои стальные яйца. 

– Спасибо тебе, – сказал я, вытряхивая пустую гильзу из барабана и вставляя новый патрон. 
– А ты вправду подумал, что предам? Я ведь люблю тебя, дурачок… – Альбину немного трясло. Окровавленный нож упал в снег. 
– Честно говоря, у меня не было причин думать иначе. – Пожал плечами. – Зачем ты все рассказала ему? 
Перевернув ногой мертвое тело, я принялся стягивать с него куртофан. 
– Деревяшка сразу стал меня расспрашивать. Он коварный психопат… был. Сразу бы почуял, если б попыталась что-то скрыть. Все равно ведь я не знаю, где твое убежище… – она шагнула ко мне. – Теперь ты заберешь меня к себе? 
– Блин, Альбина, об этом не может быть и речи. Лена сразу же тебя пристрелит. А потом меня. 
– Не хочу ничего слышать про нее! 
Девушка прильнула всем телом. Горячие сухие губы жадно встретились с моими. 
– Стоп! Не надо… – резко отстранил ее. – Что ж с тобой делать-то?.. 
– Но почему?! 
– Я же объяснил. 
– Тогда можно я останусь здесь, в этой пещере? Ну, пожалуйста. Ты можешь приходить ко мне в любое время! 

Честно говоря, это предложение заставило задуматься. По пещере еще могут ползать голодные мутанты. День-другой, и от Альбины не останется даже косточек… но… Но мои моральные принципы не позволят пойти на такую подлость. Все-таки девушка доказала свою лояльность, прикончив поганого отщепенца Деревяшку. 
– Эээ… нет, – сказал, наконец, я. – Понимаешь, здесь небезопасно. 
– Куда тогда мне идти? В деревне меня убьют! 
– В общем, есть тут одна изба неподалеку… могу отвести туда. 
– Чья изба? Кто там живет? 
– Никого там нет. 
– Ну, хорошо… 
– Тогда идем. 

Отыскав у одного из дохлых янки рюкзак, набил туда килограмм пять жареной оленины из логова, а Альбине велел сложить амерские сухпайки. Надо же ей чем-то питаться первое время. Я не собираюсь кормить ее из своих запасов. Когда десантура вернется, думаю, возьмет деваху на свое обеспечение. Трахается она качественно, Вован оценит мой подарок. А мне одной головной болью меньше. И все будут жить счастливо… Лишь бы только не трясла с меня алименты, если все же залетела. 

Быстро прикопав в снегу сверток с ништяками, я установил растяжки на входе в пещеру. Защелкнул крепления на лыжах и кивнул: 
– Не отставай, надо успеть засветло. 
– Рюкзак тяжелый… 
– Радуйся. Там еда. 

Вести Альбину я решил в домик, где раньше жила Катя, погибшая подруга Вована. Как ни крути, это оптимальный вариант. Бывал там всего один раз, но через пару часов безошибочное внутреннее чутье привело точно к цели. Первым делом внимательно осмотрелся. Отлично. Чужих следов нет. Да и саму избушку замело чуть менее, чем полностью. Кое-как раскопали входную дверь. 

– Располагайся, – сказал я, включив фонарик. 
– А кто тут раньше жил? 
– Тоже девушка одна. Катя. 
– Понятно, – фыркнула Альбина. – Ты ее трахал? 
– Блять, нет. Она была девушкой Вована. 
– Была? Они что, расстались? 
– Ее убили бандиты. 
После этого она замолчала на целую минуту. 
– Ладно, давай, пока. Я пошел. 
– Саша… 
– Ну чего еще? 
– Помоги, пожалуйста, растопить печку, тут так темно, не видно дров… или дай мне фонарь. 
– Блин. Погоди. Тут всяко есть спички и свечи. 
– А где дрова? 

Пришлось еще возиться с растопкой. Несколько полешек лежали возле двери. Закинув их в топку, с помощью зажигалки подпалил бересту, щепки, прикрыл скрипучую дверцу. Норм. Тяга, вроде, есть, значит, труба не забита. Свечи и впрямь отыскались на подоконнике. Также я нашел лопату и, поковырявшись снаружи, раскопал дровяник. 

Когда зашел в дом с охапкой поленьев, печь уже вовсю гудела и пыхала. На столе уютно горят свечи в блюдечках. Альбина разделась до нижней одежды и возилась с кастрюльками, в которых застыла вода. При взгляде на аппетитно обтянутую колготками попку, в тактических трусах предательски зашевелился мой друг. Саня, не совершай глупость. Это все выльется потом в дьявольский геморрой. Что ж, внутренний голос редко ошибается. С грохотом швырнул на пол дрова. 

– Уже уходишь? – изогнув точеную бровь, спросила чертовка. 
– Да. 
– Давай поужинаем? Я тут и чай нашла, и крупы. Сейчас приготовлю такую вкуснятину! – она принялась вытаскивать продукты из рюкзака и раскладывать по полкам. 

Все это, блять, очень заманчиво. Мой желудок яростно заворчал, приветствуя такую идею. Но нет. Сложно будет объяснить Лене, почему я пришел домой не голодный. А ужинать второй раз через силу – ну его нафиг. 

– Извини, в другой раз. 
– Заходи, я буду ждать. Ой, как тут жарко… – Альбина рывком стянула футболку. 

Нечеловеческим усилием воли удалось оторвать взгляд от прекрасных сисек. До боли стиснув зубы, я развернулся и вышел, со всей силы хлопнув дверью. Блин, надо валить пока она снова меня не изнасиловала! Торопливо натянул лыжи и припустил со всей возможной скоростью. 

Стылый ветер быстро вернул в здравое состояние. В сгущающихся сумерках я бежал к Схрону. Мысли крутились вокруг… нет, не вокруг прелестей Альбины. В первую очередь думал о спасении Вована. Придется каким-то образом пробираться в Кандалакшу. Но не в одного. Вызову на подмогу Егорыча. 

Глава 54 

Целую гребанную неделю терзали угрызения совести. Я ведь так и не отправился на спасение Вовчика из лап ублюдков-пендосов, оккупировавших Кандалакшу. Казнят ли его, отправят ли на арену? Продержится ли десантура до моего прихода или будет убит толпой маньяков во славу бога Жести? Приходилось мучиться этими вопросами, потому что Лена загрузила накопившимися в мое отсутствие домашними делами. 

После возвращения с той не очень удачной вылазки, она с порога спросила: 
– Ну что, эта сучка мертва? 
На секунду я был схвачен врасплох. Признаться, мои мысли в тот момент крутились вокруг дальнейшей стратегии выживания. А еще ужас как хотелось заточить чего-нибудь горячего и бахнуть «наркомовский» паек под это дело. Моргнул пару раз, не сразу поняв, о чем она говорит. 
– Ты про Альбину? Конечно, мертва! – воскликнул я. 
– Это правда? Ты не врешь? 
– Ну, что ты, любимая, сам лично замочил. – Достал из кобуры револьвер. -Вот из этой штуки. 
– Все равно тебе не верю, – вздохнула Лена. -Принес бы хоть доказательство… 
– Блин, совсем уже? – Я повесил Сайгу на гвоздик и стал скидывать снаряжение. -Какое к черту доказательство? Ты про это ничего не говорила. 
– Принес бы голову. 
– Ты говоришь ужасные вещи, солнце мое. Отрезать голову? Бр-р-р… – Раздевшись, направился мыть руки. – Кстати, что у нас на ужин? 
– Перловка и гуляш из оленины. – Она последовала по пятам. – Но ты же как-то притаскивал отрезанную голову! 
– Так это для задания нужно было, в одной из миссий. А в этот раз такое бы не получилось. Потому что пустил пулю прямо в затылок, и Альбинина головешка разлетелась в радиусе пяти метров. 
– Все равно не понимаю… нельзя было на сотовый сфоткать? 

Вот сейчас она реально могла подловить. Одно время я брал на вылазки телефон. Ударопрочный, воденепроницаемый, огнеупорный и, вроде бы, даже с защитой от радиации гаджет. Да, кругом апокалипсис и связи нет, не говоря уж о мобильном интернете. И главное, камера хорошая, 5 мегапикселей. Мне нравилось делать красивые кадры, потом скидывать на комп, показывать Лене. Типа, такой самодельный инстаграм выживальщика. Но не в этот раз. 

– Так я его не брал! – с усмешкой ответил я, вытирая руки. – Он внизу от РИТЭГа заряжается. Можешь сама проверить, зая! 
Ее глазки превратились в щелочки. Ничего не ответила. Мы прошли на кухню. Лена наворотила полную тарелку с верхом. Блин, как хорошо, что не стал хавать у Альбины. 
– А что с Вованом? – спросила, наконец, она. 
– Полное фиаско… – Я грустно покачал головой. – Ну-ка, налей, кстати, мне… 
– Что? Его убили? – ахнула Лена. 
– Нет. Пендосы увезли Вована в Кандалакшу. 
– Саша, как ты мог это допустить? 

Пришлось рассказать всю историю, опуская некоторые подробности. Про деревенских, про засады с погонями, про очкарика, защкерившегося, как крыса, в своем бункере. 
– Что планируешь делать? 
– Еще не придумал, но знаю одно. Я должен вытащить Вована! 
– Это очень опасно. Ты опять пойдешь туда? 
– Естественно. 
Доев кашу и допив, что было налито, я сыто рыгнул. 
– Но как ты один? Тоже пойду с тобой, – сказала Лена. 
– Не переживай. Со мной будет Егорыч. – Поднявшись со стула, подошел к ней, обнял, провел ладонью по животику. – Тебе нельзя рисковать, дорогая. Кстати, как там наш малыш? Пинается уже? 
– Ты чего? – Лена посмотрела, как на дебила. – Еще только четвертый месяц! 

*** 

На следующий день я серьезно подготовился. Перебрал снаряжение, рюкзак и подсумки пополнились двойным боекомплектом и запасом еды. Лена отстирала от крови теплую куртку, и я с удовольствием ее надел. Даже телефон прихватил. Кстати, нехотя, но все же, девушка согласилась сидеть дома. Поцеловав на прощение, вышел наружу. 

Но едва перешагнул порог теплого убежища, тут же словил аэродинамический удар, как будто выпрыгнул из самолета на полной скорости. Что за кромешный пиздец бушует за бортом?! Ураган, каких я не видывал, исполинской мощи. Ветер воет, как тысячи турбин. Вековые ели гнет, ломает и выдирает с корнем, словно ковыль в поле. С немыслимым усилием пробился обратно, захлопнул дверь и привалился к ней, тяжело дыша. За минуту иди около того, что был снаружи, промерз, казалось, каждый атом моего, как я считал, закаленного спортивного организма. 

Можно сколько угодно готовиться и просчитывать наперед, но погода всегда вносит свои коррективы. Взглянув на датчики в прихожей, я побледнел. Бля, и чего сразу не обратил внимание? Температура минус пятьдесят семь! Ветер – двадцать восемь метров в секунду. А радиация… фон заметно поднялся и уже превышает норму. С Европы что ли дует? Херово. В такую срань даже на снегоходе не рискнул бы ехать. Придется отложить вылазку на неопределенный срок. Я принялся раздеваться. 

Можно отдохнуть, прибухнуть немножечко. Мне казалось, я это заслужил. Но Лена думала иначе. Тут же придумала, чем заняться. На кухне начал подтекать рукомойник. Тут я справился быстро. Инструмент имелся. Открутив газовым ключом смеситель, заменил прокладку. Хуйня делов. Теперь можно и расслабиться. Ага, наивный… 

До вечера я занимался разборкой и чисткой дымовых труб. Сажи накопилось просто капец. Как ни старался делать все аккуратно, кухня оказалась засрата вхлам. Потом еще до полуночи вместе с Леной драили и оттирали это дерьмо. Завалились спать, как убитые. Естественно, так замаялись, что о сексе даже не вспомнили. 

Очередной день не порадовал ничем. Наоборот, только прибавилось поводов для тревоги. Фон радиации медленно, но неуклонно растет. Это что, не погуляем больше без защитного костюма? Стремительно раскручивался вихрь паранойи в моей голове. Чтобы хоть немного отвлечься решил поиграть в комп. Хватило лишь на полчаса. Даже любимый Фоллаут вызывал тошноту. Нахрен эти игрушки! Лучше заняться делом. 

Блин, да у меня же люк в подвале… можно сказать, его просто нет. Займусь-ка лучше ремонтными работами. Я спустился вниз и разобрал коробки, которыми Лена забаррикадировала вход в пещеру. Осмотрел искореженный люк. Листовое железо изогнуло хаотичными лепестками. Через дыры на меня смотрела чернота подземелья. Поежившись, плюнул в колодец. Интересно, мутанты все еще бродят где-то там? Надо бы спуститься, конечно и все проверить, но… но лучше в другой раз. Да и сдохли они уж все, наверно. 

А так жаль, что не доделали огород. Если радиация поднимется еще больше, собственные экологически чистые продукты очень бы пригодились. Ладно, чего тут горевать. Я реальный, а не диванный выживальщик, значит, что-нибудь придумаю. А пока заделаем эту гнусную дыру нахрен. 

Вытащив сварочный аппарат и куски листового железа, что остались после обустройства Схрона, приступил к делу. В принципе, материала хватало, чтобы смонтировать новый люк, но я решил сделать иначе. С помощью кувалды выпрямил загнутые лепестки. Даже Лена прибежала сверху от этих звуков. Помешал ей, блин, смотреть сериал. Но увидев, чем занимаюсь, успокоилась. Забрала только наверх аквариум с растревоженной Зюзей. 

Там где загнуть не удалось, просто срезал, потратив пару электродов. Не беда, у меня еще пачек десять осталось. На дыры наварил заплатки. Не очень красиво, да и похрен. Приварим теперь сверху еще один слой железа шесть миллиметров толщиной. 

Получилось ништяк. Как люк в танке. Никакая сволочь не прорвется. Я еще подровнял края и прошелся грунтовкой на два раза, чтобы не ржавело. Когда подсохло, хотел поставить замок. Но подумав, решил – нахрена замок, если можно соорудить элементарный засов? Только массивный и крепкий. Сказано -сделано. Получилось просто отменно. Сняв с зарядки телефон, я сделал несколько фоток. Буду потом показывать сыну и обучать ремонтным навыкам. 

Так за несколько дней я переделал в Схроне все, что только можно. Навел порядок в кладовой и оружейной, провел очередную инвентаризацию. Подшаманил где что текло и отслаивалось. Лена сияла, радуясь, что я дома и при деле, а не просто играю и бухаю. Готовила мне каждый день аппетитнейшие блюда, просто пальчики оближешь. Но я, конечно, в тайне прикладывался к запасам алко, но чисто так, для настроения, чтобы лучше работалось. 

Кстати, насчет радиации беспокоился зря. Через пару дней фон стал спадать понемногу. Но вот ветрище все не стихал. Я уже начал потихоньку звереть, так как всю работу по дому давно уже переделал. 

*** 

Наконец, на восьмой день с начала урагана, я так же подошел к датчикам и радостно подскочил на месте. Ветер всего шестнадцать метров в секунду! Ништяк! Наверно, уже можно идти, спасать Вовку! Да не наверно, а точно! Я принялся лихорадочно надевать заранее приготовленную и сто раз перепроверенную снарягу. Лена с грустным видом наблюдала за сборами. 

– Тебе что-то принести, любимая? – спросил я, когда был полностью готов. 
– Главное, сам живой возвращайся. – Мы крепко обнялись. 
– Ну, это даже не вопрос, – ответил, усмехнувшись. 
– А нет, кое-что привези, – сказала Лена. 
– Что же? Еще одну шубу или новые сапоги? 
Она покачала головой: 
– У нас памперсов нет… 

Глава 55 

После яростного урагана пейзаж вокруг представлял воистину постапокалиптическое зрелище. Ветер сдул снег с деревьев, многие елки лишились даже веток и торчали ободранными мачтами. Еще больше повалило или выдрало с корнем. Полнейший хаос. Все это сильно затрудняет движение. Одно радует – безжалостная стихия стерла все следы, которые я натоптал в окрестностях Схрона. А это плюс сто к незаметности убежища. 

Вообще, после такой бури можно не бояться наткнуться на разведгруппу врага. Какой безумец осмелится выйти наружу? Наверняка, все отсиживаются, поджав хвосты. Но все равно я шел медленно и осторожно, боясь только сломать лыжи. Приходилось постоянно снимать и надевать их. Некоторые завалы было не обойти, приходилось перелезать, чертыхаясь, ибо присутствовал риск сломать ногу, или порвать одежду об острые сучья. 

Еще напрягало, что из-за воя ветра, я не мог полагаться на слух. Каждый раз, выходя на открытые участки, подолгу всматривался, стараясь убедиться в безопасности. С другой стороны, и меня никто не услышит, если что. Из-за всех этих трудностей скорость была как у обдолбанной черепахи. Прошло уже несколько часов, а я даже не добрался до реки. Захотелось кушать. 

Укрывшись от ветра под корнями упавшего дерева, снял рюкзак и с облегчением уселся на него. Да, такими темпами путешествие займет не один день. Моя цель – Кандалакша, но сперва, нужно добраться до Егорыча. А это двадцать девять километров. На карте, по прямой. На местности можно смело умножать это расстояния в полтора, а то и в два раза. 

Вот на параплане долетел бы за час. Но подниматься в воздух сейчас безумие. Там наверху ветер всегда сильнее. Меня бы просто сдуло и унесло, хрен знает куда. Я задумчиво жевал сухари и выковыривал ножом куски тушенки, запивая горячим чаем из термоса. Нет, в моей ситуации полагаться на технику глупо. Самое надежное средство передвижения – это мои сильные накаченные ноги. 

Эх, вот дойти бы поскорее. Старче, конечно, не особо гостеприимен, но по любому истопит баньку для Санька. А на следующий день отправимся в город. Дед, знающий тайные тропы, проведет меня в город скрытно и незаметно, минуя все патрули и блокпосты. По крайней мере, я на это надеюсь. 

*** 
Перекус заметно улучшил мое параноидальное настроение, добавив несколько процентов бодрости. Закинул на плечи тяжелый рюкзак, застегнул разгрузочный пояс и, прицепив лыжи, покатил дальше. За следующую ходку выбрался к реке. Минут пять настороженно сканировал окрестности через прицел Сайги. Вроде никого. Спустившись на вылизанную пургой гладь, отправился дальше. По открытой местности шлось гораздо легче. Ништяк. Перейдя на коньковый бег, я заметно прибавил в скорости. Тем более ветер подталкивал в спину. 

Дальше на пути лежит чертова деревня. Я собираюсь обогнуть ее по широкой дуге. Председатель, наверно, спит и видит, как содрать с меня шкуру живьем. Кстати о шкурах… скоро ведь буду недалеко, от домика, где оставил Альбину. Может заскочить? Время-то, в принципе, обеденное. Неплохо бы сейчас заточить горяченького. 

Несколько минут я обдумывал эту заманчивую идею. Нет уж. Мне сейчас расслабляться не резон. Миссия превыше всего. А то поем, потом захочется поспать. А девка опять начнет приставать, придется присунуть, потратив тем самым драгоценные калории своего организма. А то, что она на меня накинется, как озабоченная кошка, даже, блять, не сомневаюсь. Так что – ну его нафиг. Не хочу изменять Лене лишний раз. Лучше поскорей свести Альбину с Вованом. 

*** 

Большой матерый волчара, высунув язык, болтался на дереве, нанизанный на сучья. Такая картина открылась мне, когда добрался до логова десантника. Других хищников поблизости не наблюдается, и я осторожно приблизиться, чтобы осмотреть, в чем дело. Ага, понятно… похоже, серые лакомились мясом убитых пендосов и деревенских разбойников, которых я накрыл из Корда. А потом один из волков зачем-то сунул свое жало в пещеру, зацепил растяжку, и его отбросило взрывной волной. Сняв маску и защитные очки, подошел к мертвому волку. Висел он не высоко, поэтому достал без труда. Потянув, свалил на землю и отрезал хвост. Ништяк. Пушистый. Сгодится куда-нибудь. А может, удастся продать в Кандалакше. Семок-то у меня нет, чтоб закупиться памперсами. Хотя, можно и ограбить аптеку, если таковые еще имеются. 


Заглянул в пещеру. Гранаты, конечно, немного жаль, но что поделаешь. Зато понятно одно -теперь это место, стопудов, не пригодно для обитания. Снаружи хищники, двуногие и четвероногие. В недрах горы – мутанты Третьего Рейха. Вовку надо однозначно переселять, а вход завалить, пока не поздно. Только для этого нужно кое-что посерьезней гранат. Может в Кандалакше удастся раздобыть взрывчатку? Или хотя бы ингредиенты для ее производства. Еще до БП я скачал несколько хитрых рецептов из интернета. 

Закончив осмотр, вышел на свежий воздух. Погода снова портится, блин. Уже вечереет, но ночевать здесь точно не буду. Хотя, пока шел, мелькали такие мысли. Надо подумать об укрытии 
Я сходил к тому месту, где устраивал пулеметное гнездо. Забрал туристический коврик и оленью шкуру. Конечно, это не единственная пенка. Всегда иметь запас – одно из правил выживальщика. Но на двух-то спать теплее, чем на одной. Затем я забурился подальше в лес. С помощью складной титановой лопатки за час вырыл в снегу пещеру. У входа развел небольшой костерок и сварил макароны с тушенкой. 

Расстелив пенки и спальник, я с наслаждением принялся есть. Где-то наверху снова бушевала непогодь, а здесь под снегом тишина, тепло и уют. Хорошо все-таки ходить на вылазки полностью подготовленным. С провиантом, снаряжением, оружием. А не как последний бомж. Бахнув пятьдесят грамм для снятия усталости, заткнул рюкзаком выход, влез в спальный мешок и под песни «Сектора Газа» в плеере спокойно, как младенец, уснул. 

*** 
Наутро я не стал ничего разготавливать. Проснувшись в шесть утра по будильнику, вскипятил воды для чая, заправил термос. Перекусил вяленным мясом и половиной шоколадного батончика. Быстро собрался. Лучше миновать владения сельхозовцев по темноте. Надеюсь, следующая ночевка будет уже в доме старого лесничего. А для этого нужно поднажать. Конечно, еще одна ночь в лесу для меня не проблема. Но зачем затягивать миссию? Пока Вован в плену, каждая минута на счету. 

Выбравшись наружу, я с хрустом потянулся и закурил первую утреннюю сигаретку. Стихия, наконец, угомонилась, видимо, решив дать передышку. В лесу повисла звенящая тишина, лишь падает снег огромными пушистыми хлопьями. Глянул на счетчик радиации, надетый на запястье. Хм, фон слегка повышен, хотя и незначительно. Вернусь домой, добавим в рацион побольше йода. Поправив налобный фонарь, я оттолкнулся лыжными палками и помчался мотать новые километры. 

*** 

Деревню проскочил без проблем. Даже набрался наглости и прошел совсем рядом, конечно, не выходя из-под защиты леса. Зато срезал с пяток кэмэ. Слышал даже, как брехают за забором псы и поют петухи. Эх, сейчас бы курочки жаренной… но, проглотив голодную слюну, побежал дальше. 

Мой расчет, упорство и выносливость оправдались. Сумерки только начали накрывать местность, когда я вышел к заимке Егорыча. Ништяк. Вытер шапкой вспотевший лоб. Здесь ничего не изменилось. Все так же приветливо встречал почерневший от времени частокол с насаженными поверх черепами животных и нехороших людей, которых ловил и наказывал лесной дедушка. 

Чтобы не словить пулю из Мосина, я подошел открыто, не таясь. Крикнул: 
– Егорыч! Встречай гостя! Это я, Санек! 
Но услышал в ответ только мертвую тишину. 
– Егорыч?.. 
Сняв лыжи, дослал патрон, Сайгу наизготовку. Внимательно прислушиваясь, подошел к воротам. Одна из створок приоткрыта. Следов нет. Все заметено. Сердце кольнуло нехорошим предчувствием. 
– Егорыч! Где ты, старче?! – снова крикнул я. 

Вошел во двор. Повел ноздрями холодный воздух. Даже дымом не тянет. Как будто печь давно не топили. Очень странно. Ладно, Егорыч мог уйти на обход своих угодий, но жена-то его -мерзкая бабка -должна тусить в доме… что же произошло? Нервы напряглись, как струны, готовые лопнуть. Закинул Сайгу на плечо. Все равно здесь никого нет. Направился к дому -большой избе, сложенной из массивных, метр в диаметре, бревен. 

И здесь никаких признаков жизни. Снегу навалило до самых окон, засыпано крыльцо и вход. Я нагнулся и заглянул внутрь сквозь мутное оконное стекло. Темно, блин. Нихрена не видно. Выхватив лопату, принялся остервенело копать, чтобы открыть дверь. Не могу поверить, как с неугомонным бравым дедом что-то могло произойти? Не говоря уж о бабке. 

Дверь открылась бесшумно, видать, хорошо смазаны петли. Я вошел в сени, включил фонарь, осматриваясь. Взгляд упал на знакомые валенки, стоящие в углу. Скрепя сердце, толкнул еще одну дверь, входя в просторную горницу, половину которой занимает огромная русская печь. Так… признаков борьбы нет. Утварь, горшки – все аккуратно стоит на полочках. Я пошел дальше, откинул занавеску, разделявшую комнату и… нет!!! 

Егорыч лежал на топчане, укрытый по пояс одеялом, скрестив на груди морщинистые руки. Лицо, обрамленное белой бородой безмятежно, веки опущены. Понятно, что не спит, ибо не слышно богатырского храпа. Я медленно подошел и с грустью поглядел на деда. Эх, старый ветеран… отвоевал свое. Пусть земля тебе будет пухом. 

Глава 56 

В какой-то степени я завидую Егорычу. Еще пацаном он прошел испытания Великой Отечественной, участвовал в сражениях и разведывательных рейдах в немецкие тылы. Потом долгие годы отлавливал браконьеров, следил за порядком в доверенных ему карельских лесах, вел учет поголовья животных. Даже Третья Мировая обошла стороной деда, зато сам он отправил немало негодяев, наводнивших округу, прямиком на тот свет. А теперь ушел и он. Тихо, спокойно, в своем доме. Получится ли у меня пройти столь же славный путь и умереть в глубокой старости, в своем Схроне, в окружении детей и внуков? Для этого нужно сильно постараться. 

Приложив ухо к груди, несколько минут слушал, надеясь обнаружить признаки жизни. Бесполезно. Тело давно остыло… Почему?! До боли сжались мои кулаки. Ну, почему смерть забирает самых лучших? Блин, еще ж недавно он лихо скакал по веткам деревьев, как седой орангутанг! Я открутил колпачок фляжки и выпил в память о героическом старче. Что же теперь делать? Глухая тоска сдавила сердце. Тяжело опустился на лавку, сделал еще глоток термоядерного спирта. Эх, Егорыч, Егорыч… так толком и не выпили, не посидели нормально, не сходили в баньку. А ведь столько всего интересного мог поведать мудрый старикан. 

Мой взгляд безразлично скользил по комнате, пока не остановился на одной вещи. Я поднялся и подошел к стене. Легендарная винтовка Мосина висела на заботливо прибитых крючках, занимая почетное центральное место. Рядом на полке тускло поблескивали аккуратно сложенные патроны. Протянув руку, погладил приклад с затертыми временем многочисленными зарубками. Тут я усмехнулся, вспомнив, сколько раз мне доставалось по голове этим самым прикладом. Верой и правдой служило это оружие больше полувека. Егорыч, конечно, уже вовсю пирует в Валгалле, но, думаю, был бы не против, если теперь оно послужит и мне. Не оставлять же в качестве добычи шныряющим по лесам бандитам и мародерам? 

Я еще раз осмотрел помещение. Интересно, куда подевалась старуха? Если тоже померла, то где же труп? В мозгу начали выстраиваться логические цепочки, как у Шерлока. А может это она своей бранью довела Егорыча до цугундера? Точно. А сама свалила к родне в какую-нибудь деревню или в ту же Кандалакшу. Бабка, конечно, вредная, но я окажу последнюю услугу даже ей. Похороню старого ветерана. Со всеми воинскими почестями. Правда, какие они должны быть я точно не знаю, но что-нибудь придумаю. Можно дать залп из револьвера и Сайги, спеть гимн. Егорычу это, определенно, понравится. 

Время поджимает, не будем откладывать необходимое, но столь горькое дело. Я вышел в сени. Ага, ломик есть… и лопата. Прихватив инструмент, отправился на улицу. В углу двора возвышаются две роскошные сосны. Вот там и сделаю могилку, где будет спать вечным сном Егорыч. За полчаса раскидал снег, два на полтора метра. Ломик отскочил от стылого, как камень грунта. Да, придется греть землю. Сходил до поленницы, натаскал дров, и вскоре заполыхал мощный костер. А может, устроить торжественное сожжение? Или это будет не по-христиански? Хотя, не припомню, чтобы Егорыч молился или крестился. Нет. Решил делать могилу, значит могилу. 

Потом поставлю памятник, можно будет приходить, поминать боевого деда… эх! К горлу опять подкрался предательский ком. Выкурил несколько сигарет, пока горел огонь. Разгреб дымящиеся угли, снова приступил к делу. Земля прогрелась где-то на полметра. Дальше снова мерзлота. Я знал, что в наших краях почва промерзает метра на два. Что ж, Санек, кто говорил, что это будет легко? По крайней мере, работа отвлекает от печальных думок. 

Наконец, спустя несколько часов каторжного труда, могила была готова. Черная яма зияла, как распахнутая пасть древнего монстра. Отложу-ка я похороны наутро. В темное время суток, вроде не хоронят покойников. Хотя, это не точно. Просто я зверски вымотался и хотел только одного – уснуть. 

Пройдя в дом, задумался. Как же тут спать? Внутри мертвецкий холод, как и на улице. Надо затопить печку. Хм… но дед может начать попахивать. Или вынести тело наружу. Нет. Еще погрызут всякие хорьки или вороны. Ладно, затоплю, но не сильно. Чисто чтобы самому не окочуриться. Я притащил охапку дров, отыскал пачку пожелтевших газет «Правда». Открыв топку, быстренько запалил все это дело. 

Меня не пугает перспектива провести ночь в одной комнате с покойником. Егорыч был, как родной дед. Наверно, и после смерти не причинит вреда, да и не станет шалить. Бля, что за мысли лезут в башку. Я же не верю во всю эту чертовщину! 

Подвинув длинную лавку ближе к печке, развернул спальник, замахнул четверть фляжки, поел тушенки и через минуту провалился в пелену снов по умиротворяющее потрескивание дровишек в топке… 

Проснулся среди ночи от странного звука. Будто что-то упало на пол. Блять! Через меня словно пропустили электрический разряд, сердце бешено застучало, но я боялся пошевелиться. Санек, не гони, тебе просто приснилось. Или мыши бегают. Или Егорыч шалит… Я медленно приподнялся, оглядывая полутемную комнату. Естественно все спокойно. Но фонарик включил в режим ночника и положил на стол. Уже проваливался в сон…. И снова этот звук! Бух! 

Расширив глаза, я глядел на луковицу, которая катилась по полу. Откуда она свалилась? С печки чтоль? И точно, сверху там свисали сетки набитые луком. Наверно, одна из них порвалась. Облегченно вздохнув, я улегся на спину и стал глядеть на эти вязанки. Конечно же, ничего не происходило. Окончательно успокоившись, начал засыпать, когда еще более страшный звук заставил кровь остыть в жилах. Хотел вскочить, посмотреть, что происходит, но не смог. Грудь сдавило немыслимая тяжесть, словно кто-то уселся сверху. Но я никого не вижу. Более того, не получается шевельнуть даже пальцем. Меня парализовало. Скосив глаза, в сторону Егорыча, увидел руку, которая когтями скребла бревенчатую стену. Наконец, уцепилась за какую-то щель, рывком поднялось тело. 

Со скрипом повернув голову, мертвец распахнул глаза и уставился на меня. А то, что он мертв, сомнений не было. Взгляд чужой, нечеловеческий. Поднявшись с топчана, тело лесничего качнулось и рывками направилось прямо ко мне. Хотел заорать, но смог выдавить лишь слабый хрип. А дед между тем склонился ко мне, мертвые ледяные пальцы сдавили горло, стали давить, давить, все сильнее и сильнее… я почувствовал, что задыхаюсь и в этот момент проснулся. Фух! Но облегчения это не принесло. Егорыч пропал, но вместо него меня душила бабка! Закусив губу и прищурив один глаз, она жала, что было силы. Но зато пропал паралич. Я могу шевелиться! 

Чем тут же не преминул воспользоваться. Начал дергаться и пинать тучное тело старой ведьмы в бочину. Почему она вообще хочет меня убить? Нет, Санек, ты не можешь погибнуть столь бесславно. Из последних сил я освободил руку. Лихорадочно пошарив по полу, ухватил чугунный котелок и яростно направил бабке в башку. Раздался звонкий удар, но хватка не ослабла. 
– Старый, старый, – закричала карга. – Подымайся! Чево ляжишь?! Я тута супостата изловила! 
В следующий миг увидал приклад Мосинки, летящий аккурат промеж глаз. 
Бамс! И кино вырубило. 

Глава 57 

Отдельные мутные фракталы кружились, дробились и сталкивались, постепенно сливаясь в единую картинку. Сначала было двенадцать Егорычей. Они занимались тем, что начищали винтовку Мосина, временами бросая на меня лукавый взгляд из-под кустистых бровей. Затем Егорычей стало шесть, потом три, два… и наконец, с громким «чпок!» слились воедино. Голова адски звенит. Зачем я вчера вспоминал про этот приклад? Накаркал, блин… 

– Ты, Санек, не серчай на деда с бабкой, – прокряхтел лесничий. – Старая у меня чужих не шибко-то любит… ну, а дед не признал в потемках. 
– Как же так, Егорыч?.. – Я с трудом сел на лавке. За окном уже светало. – Ты же мертвый был! Я тебя чуть не похоронил! 
– Так то ж тебе примерещилось! На двор буран был, мело люто. Ну, дед же видит, што надолго энта котовасия. И с бабкой накатили, значицца, настоечки Витьковской! 
– Знаю ту настойку, – сказал я, припоминая встречи с шаманом. – С нее должна быть бодрость и сила. 
– Неее… то ты про другую говоришь, – покачал головой Егорыч. – А с энтой… полрюмки и можно хоть неделю спать, аки медведь в берлоге! Этож какая экономия, а, Санек? 

Я почесал репу. А ведь старик прав. Возможность впадать в анабиоз дает выживальщику хорошую возможность сократить расход провианта. Интересно, можно ли так уснуть на несколько месяцев, до лета? Или на несколько лет? Отправиться в будущее, чтобы пережить тяжелые времена? Единственный минус – внешние факторы. Любой, кто наткнется на Схрон, прикончит меня во сне и утащит все добро, а возможно, и поселится. Наверно, поэтому Егорыч не отключается надолго? Хотя, чего я об этом думаю? Лена беременна, и ее нельзя погружать в анабиоз. Это может плохо сказаться на малыше. 

– Круто, Егорыч! – восхищенно сказал я, потирая шишак на лбу. – А не поделишься? За нанесенный ущерб? 
– Конечно, о чем разговор? Но ты все равно не серчай! 
– Да ладно, все понимаю… 
– Ты ж печку-то затопил, а старуха на печи спала! – объяснил Егорыч. – Жарко ей стало, ну стало быть и проснулась вперед! 
– Блин, я же чуть не закопал тебя. 
– А эт ты зря! – дед нахмурился и погрозил пальцем. – Огород мне испортил! У меня в том месте грядка была. Свекла там росла, тьху! 
Я чувствовал себя очень глупо. 
– Старая! – зычно позвал дед. 
– Чево хай поднял? – бабка выглянула из-за занавески, недобро глянув на меня. 
– На стол накрывай! Проснулся гость наш! 
– Нежданный гость хуже татарина! – проворчала жена Егорыча и, скрывшись, загремела посудой. 
Как я успел заметить, у нее на голове тоже красовалась шишка от моего удара котелком. 
– Давай, Санек, поведай, пошто явилси к деду? 

Я вкратце рассказал последние события. На это ушел целый час. Бабка успела наварить картошки с мясом, раскочегарила самовар, сделав офигенный чай из каких-то лесных трав. Дед макал баранки в мед и задумчиво слушал. 

– Ох, устроили вы делов с этим обормотом Володей, растудыть вас налево! – грохнул по столу Егорыч. 
– Мы тут причем? – Я чуть не подавился чаем от возмущения. – Ты сам чего не следишь за лесом? Тут настоящее бандформирование прямо под боком, а ты дрыхнешь! 
– Да знаю про энто… Как те прохиндеи в лесхоз заявилися, я им сразу сказал. Во владения мои не сувацца! Зверя в лесу не трогать! Ну, по началу-то не поняли, но когда с дюжину лиходеев из чащобы не возвернулося, гонору-то у них поубавилось! – Егорыч хохотнул, расправляя усы. – А одного ворога словил, ремнем солдатским отхлестал, да велел передать своим. Мол, в лес не пущает дед! Ловите, мол рыбу на реке, да на озере! Стало быть до последнего времени соблюдали уговор. 
– А теперь нарушили! 
– Да только вы первые... 
– Но, Егорыч, они же полные беспредельщики! И с американцами связаны, Вована им продали! 
– Ну, мож оно и к лучшему… – задумчиво сказал дед. 
– Да ты чего, старче? Как мы без Вована будем контролировать территорию? А если пендосы пришлют подкреп? Начнут шерстить лес? 
– Нда… нехорошо, што власовцы у меня тут шалят. Тут прав ты. 
– Проведи меня в город, вызволим десантуру и втроем решим, как перебить деревенскую банду. Естественно, не трогая мирных жителей. 
– Ну ты, Санек, прям как мой командир, такой же шебутной был да резвый, – усмехнулся старик. – Ладны, коли так, дед завсегда помочь рад! Пойду-ка, соберу патронов побольше… 
Снова показалась бабка: 
– Ты куда энто, старый, намылилси? 
– Да вот Санька провожу… 
– На войну, поди, снова? 
– Да ты што, старая, какая война? – захлопал глазами Егорыч, натянув ушанку. 
– А то смотри у меня, старый! – бабка показала массивный кулак. 
– Идем, Санек! – дед быстро выпихнул меня в сени. Я только успел подхватить шмотки со снарягой. 

*** 

Слава северным богам, удалось свалить. Но еще большее облегчение приносил тот факт, что Егорыч жив и вызвался мне помочь. А то, после выходки очкарика, я начал терять веру в человечество. Еще грело душу, что старче поделился анабиозной настойкой. Темная бутылочка теперь покоится в середине моего тактического рюкзака. Обязательно опробую и опишу вам эффект, когда вернусь в Схрон. 

Дед ворчал по дороге, жаловался на больные ноги, на поясницу. Но при этом я прикладывал всю мощь своих мышц, чтобы не отстать. Ветки постоянно цеплялись за рюкзак, одежду, оружие. А Егорыч будто плыл сквозь непролазную чащобы, подныривая и проскальзывая сквозь бурелом, даже не сбавляя хода. Наконец, я не выдержал. 

– Егорыч, погоди… 
– Чаво? – обернулся дед. 
– Давай перекурим. – Я тяжело повалился на рюкзак. – Куда мы так гоним? Все равно минимум два дня топать до Кандалакши. 
– Разве ж гоним? – удивился старик, забивая трубочки. – Ещчо не оклемался апосля зелья шаманского. Тяжко идеццо. 
– А почему не выходим на дорогу? Было бы проще идти. 
– По дороге дольше на сорок верст. А дед кратчайшим путем ведет. Ты ж сам просил. 
– Ладно… 

В этом участке леса мне еще не приходилось бывать. Огромные ели растут густо, как сплошная стена. Но Егорыч как-то находил проходы и безошибочно держал направление. Поначалу я сверялся с компасом, но вскоре махнул рукой и полностью доверился лесничему. Сейчас мы сидели в потаенном овраге, деревья сомкнулись сверху, защищая от возможных рейдов авиации или беспилотных дронов, которые, наверняка, имеются у пендосни. 

Когда проберемся в город, я планирую проникнуть на стадион во время игр. Это самый простой способ узнать о судьбе Вована. И надо подумать о своей экипировке. В городе я сразу привлеку внимание патрульных. Раздобыть бы цивильные шмотки. И оружие придется спрятать. Впрочем, револьвер оставлю, его можно таскать скрытно. 

*** 

Вечерело. Уже начал приглядывать место для ночевки, но дед пер, как трактор. Сколько кило я сбросил за этот марш бросок? А еще ведь предстоит копать пещеру для ночлега. Судя по инею на воротнике, придавил жесткий минус. Пока идем не жарко, но стоит остановиться на пять минут… 

Мои опасения не подтвердились. Егорыч с точностью бывалого следопыта вывел к охотничьей избушке, упрятанной среди густого леса. Ее так засыпало снегом, что я бы прошел мимо, не заметив. Хорошее укрытие. Надо будет отметить на своей карте. 

Откопав вход, забрались внутрь. Дед затопил буржуйку, и вскоре мы сели за ужин. Старче угостил копчеными перепелами. С некоторым колебанием, я разлил по кружкам немного спирта, опасаясь, что деда снова одолеет эхо войны. Все обошлось. Даже удивительно. Поговорили немного о повадках зверей. Егорыч знает их бесчисленное множество. Но в тепле меня так разморило, и я уснул на середине рассказа. 

*** 

Вышли к Кандалакше так неожиданно, что я сперва принял за какой-то другой город. По моим прикидкам добраться должны поздним вечером. И это было бы хорошо. Проще проникнуть незамеченными. А теперь? Придется ждать. 

Я достал оптический прицел от Баррета и принялся изучать ближайшие пятиэтажки и дорогу, ведущую в город. На въезде сооружен хорошо защищенный бетонными блоками пост. За ним Хаммер с развернутым в сторону леса пулеметом. Иногда въезжали и выезжали машины, оленьи упряжки, снегоходы или армейские машины. Всех внимательно осматривали вооруженные до зубов натовцы. Блин, как же попасть внутрь? А что если захватить одну из тачек? Опасный вариант… 

Другие варианты тоже не радовали. Крайние пятиэтажки, походу, не жилые. Окна заложены мешками с песком, по крыше прохаживаются часовые между огневыми точками. Совсем ничего не боятся, суки. Егорыч словно прочитал мою мысль: 
– Шо, снять парочку? – спросил дед, не отрываясь от прицела. 
– Ты чего? Нет, конечно! Убери ствол! – Я знал, что старче любит палить без лишних раздумий. – Я же тебя просил только провести в город! 
– Эх… – он сразу погрустнел. – А дед-то думал, постреляет всласть… ну, пошол я тады…. 
– Стой. Куда ты пошел? 
– А шо? Ты ж говорил в город надо? Вот город. А дед, получаецца, не нужон вовсе… 
– Егорыч, ну ты чего? К тому же просил в город провести. Где находится Кандалакша, я и так знаю. А пострелять еще успеется. Но потом. 
– Добре! Но внутрь попасть не просто. Стой тады здесь, командир. А дед отыщет тайную тропку… – с этими словами он достал из-под тулупа бутыль и скрутил пробку. 
Бодрящий напиток шамана, судя по запаху. Я взглянул в оптику. 
– Егорыч, попробуй разведать путь между тех частных домиков слева. Хорошо? 
Но когда я повернулся, лесничий будто испарился. Только его широкие охотничьи лыжи одиноко лежат на снегу. 

Глава 58 

Нет ничего хуже ожидания. Наказ деда я не нарушил. Окопавшись в снегу, уселся на туристический коврик, накрылся спальником, чтобы не замерзнуть, а сверху для маскировки накинул маскхалат. Для спасения от холода и снятия напряжения, периодически, раз в полчаса, прикладывался к заветной фляжке. Блин, ну где же Егорыч? 

От скуки я то и дело смотрел через оптику на вражеские позиции. Вдруг, Егорыч уже вырезает гребанных янки одного за другим? Нет, в стане врага полное спокойствие. Через какое-то время сменились часовые. Вот гады, захватили наш город и кайфуют в тепле. Боевая злость внутри меня разгоралась с каждой минутой. Блин, надо было идти с Егорычем. Чего я тут сижу, как дурак? А может, лесничий решил подшутить надо мной, а сам свалил потихоньку до дому? Не… он бы не оставил свои лыжи. 

В конце концов, настолько заколебался, что решил покурить. А что? Моя позиция надежно укрыта, и враги с такого расстояния, вряд ли, заметят дымок. Я пригнулся, достал сигу и с удовольствием подкурил. Ништяк. Старался дуть в разные стороны, чтобы рассеять дым. Интересно, как там Вован? Как его содержат? Со всеми привилегиями, как нас в свое время, или на строгаче? 

Внезапно мои размышления прервал нарастающий гул мотора. Тут же затушив сигарету, осторожно выглянул из укрытия. Черт! От окраины Кандалакше в сторону леса выдвинулись два снегохода. В прицепленных на буксире санях по три пендоса. Плюс по одному за водителями. Один из пассажиров, кстати, подозрительно пялится в бинокль. Вот, собаки! Неужто засекли? Так, спокойствие. Бегство – не вариант. Лыжи отстегнуты, а от снегохода хрен убежишь. Всадят очередь в спину, и game over, блять. 

Я подобрался, как пружина, взял Сайгу наизготовку. Пусть подъедут ближе. Нашпигую свинцом, тот, что едет первым. А вторые либо отвалят за подмогой, либо умрут. Кстати, может, получится захватить снегоход? А то они у меня, как расходники, не успеваю привыкнуть. Точно. Угоню снежный транспорт и попытаю счастья, когда стемнеет окончательно. 

Противник добрался до леса и медленно двинулся вдоль опушки. Хм… не заметили? Я весь обратился в камень. Ладони, сжимающие карабин, покрылись потом. Они все ближе и ближе… стрелять или нет? Тридцать шагов… двадцать… вражеские камуфляжи, каски, укутанные в шарфы рожи проплыли в прицеле. Палец с трудом шевельнулся, убираясь со спуска. Пендосы удалялись. Фух, сука… просто объезжают территорию. Спасибо моим стальным нервам, что не устроил перестрелку. Опустив Сайгу, несколько минут слушал учащенный бой своего сердца. Курить захотелось еще сильнее, но теперь точно не буду это делать. Здоровье дороже. 

Нужно придерживаться плана. Ждем Егорыча. Какая в принципе разница, что он задумал? Дед еще ни разу не подводил. В отличие от очконавта-Валеры или контуженного десантника, из-за которого я здесь рискую, как минимум, заработать простатит. Хотя мог бы залипать в Схроне, тиская Лену и попивая домашний сэм. Глянув на часы, вытащил фляжку и влил очередную порцию ледяного, но обжигающего, как напалм, спирта. Веки наливались тяжестью, я начал клевать носом и вскоре задремал. 

Резкий удар по голове прервал мои сладкие сновидения. Болезненный пинок прилетел под ребра. Черт, где моя Сайга?! 
– Негоже на посту дрыхнуть! – услыхал я строгий голос Егорыча. 
– Может, ты перестанешь лупить прикладом по голове? – возмущенно ответил я. 
– Мы на войне за такое расстреливали, едрен-батон! 
– Так это на войне… – хотел было оправдаться, но вспомнил, что сейчас тоже самая настоящая война. 
Мне стало стыдно. 
– Ладно, прости, Егорыч. Осознал. Не повторится. 
– То-то же… – проворчал дед, раскуривая трубку. 
– Аккуратней! Могут засечь! – предупредил я. 
– Коли могли, дак уж засекли бы, когда ты дымил, кхе-кхе… 
И опять я ощутил угрызения совести. Вся моя подготовка и тактический опыт – ничто по сравнению с военным опытом деда. Надо перенимать, пока есть возможность. 
– Как пойдем? – спросил я. 
– Тама двинем через пару часов… – Егорыч куда-то неопределенно махнул рукой. 
– А это безопасно? – поколебавшись, тоже закурил. 
– А шо там опаснова-то? – он пожал плечами. – Проскочим, дед проверил. А ну, коли ты уж выдрыхся, проваливай с лежанки, да дежурь! А дед покемарит. 
С этими словами Егорыч выгнал меня с насиженного места, залез под спальник и нагло захрапел. 

*** 

Выдвинулись в кромешной темноте. Фонарь я, понятное дело, не включал. Сначала шли через лес, обходя город. Потом вышли из-под деревьев. Егорыч тут же присел и, оттопырив «крылья» ушанки, что-то выслушивал или высматривал во тьме. Я разглядел только силуэты промышленных зданий. Судя по всему, нам туда. Хотел что-то спросить, но дед уже подорвался и бодро засеменил вперед. 

Цеха или склады надвигались. Ни огонька. А там точно нет засады? Мне было не по себе. Пересекаем открытую местность. В любой момент может шарахнуть очередь, прилететь снайперская пуля. Спокойно, Санек, дед знает, что делает. Но как бы я себя не успокаивал, все равно сильно жалею, что на мне нет пусть даже самого паршивого броника. 

Добрались до первых зданий, и я облегченно выдохнул. Ну, обошлось. Егорыч ободряюще хлопнул по плечу и закинул Мосинку за спину. Пошли дальше. Он что, считает, опасность миновала? Хм… нет, мне спокойней, когда подруга-Сайга в руках. 

Немного попетляв, миновали заброшенные строения. Я уже вижу жилые дома. Но подход перегораживает шлагбаум. Рядом бытовка с горящим внутри светом. А перед ней расхаживает часовой. Бля! Далеко. Из моего карабина не снять. Вопросительно посмотрел на Егорыча. Насколько помню, для него дистанция триста-четыреста метров – пустяк. Даже без оптики. Но старик усмехнулся в бороду и, не скрываясь, направился к сторожке. Я просто опешил от такой беспечности. Но я ведь решил довериться деду, не так ли? Готовый каждую минуту броситься и залечь в укрытие, последовал за ним. 

Когда до поста осталось метров пятьдесят, Егорыч как-то свистнул по-хитрому, взмахнул рукой. Фигура под фонарем ответила приветственным жестом. Что за хрень происходит? Они что, знакомы? 
– Что-то вы долго! – проскрипел часовой. 
– Дык, темени ждать пришлося, – ответил лесничий. – Во, гляди, Пахомыч, подрастает молодое пополнение! 
Я настороженно вышел из темноты. Старик с ружьем, повадками похожий на нашего лесничего, с интересом уставился на меня. 
– Настоящий, мать ево, партизан, кхех! – усмехнулся Егорыч. 
– Да уж вижу, сурьезный хлопец… – покивал Пахомыч. – Айдате в каморку, чайку попьем, а то замерзли небось? 

Долго уговаривать нас не пришлось. В сторожке было тепло, пахло дешевыми папиросами и носками. Уселся на табурет и вытянул натруженные ноги. Не могу поверить, что можно так легко проникнуть в охраняемый город. То и дело я выглядывал в окно и смотрел, нет ли противника. 
– Да шо ты мельтешишь?! – воскликнул хозяин. – Америкашки сюды не суютца ночью. 
– Бдительность – друг диверсанта, – ответил я. 
Егорыч довольно приосанился: 
– Слыхал? Моя школа! Шо, Санька, сидишь, як не родной? Достувай! 
– Что доставать? – спросил я, потираю ушибленный череп. 
– Как «што»? – Дед поднял брови, переглянулся с Пахомычем. – Флягу, конешна! 

*** 

Оказывается, Пахомыч – какой-то дальний родственник Егорыча. Более того, они были еще и однополчанами, правда, воевали на разных участках фронта. Лесничий бойко вырвал у меня фляжку и началось… 

Я вначале слушал внимательно, надеясь услышать рассказы о той войне. Но деды принялись пересказывать друг другу байки, вспоминать каких-то знакомых, оприходовать мой спирт с тушенкой, да всячески подъебывать меня. Ладно, хоть отжиматься не заставили. Чтобы не терять время, стал обдумывать дальнейшую стратегию. 

Тактические шмотки, оружие можно оставить у Пахомыча. Он подтвердил, что не против. Также в углу на вешалке, заметил различные телогрейки, спецовки. Во, ништяк. Что-нибудь из этого надену, дабы не привлекать внимание патрулей. Потом, наверно, отправлюсь на рынок, обменяю сиги на семки, разузнаю, когда игры и куплю билет на стадион. Мне главное убедиться, что Вован еще жив. Ну, а дальше разберемся, будем действовать по обстоятельствам. 

Стало жарко, спирт больше не лез в горло. Я отодвинул кружку и поднялся из-за стола. 
– Ты куды, Санек? – удивился изрядно хмельной Егорыч. 
– Пойду, покурю. 
– Тока рядом с будкой не ссать! – погрозил Пахомыч. – Дальше ступай! 
– Так точно! Разрешите идти? 
Но старики уже не обращали внимания, продолжив прерванный разговор. 

Я вышел на улицу и, как велел Пахомыч, отошел метров на десять. Мочевой пузырь и впрямь грозился лопнуть. Прикурив, расстегнул ширинку и с наслаждением зажурчал. Откуда-то доносились давно забытые звуки проезжающих машин. Где-то надрывалась сигналка. Как все странно, для обычных жителей ничего и не изменилось, наверно. Только вместо телика – бои на Арене, а вместо разноцветных бумажек и монет – семки. 

Я стряхивал последние капли, когда низкий вибрирующий гул заставил поднять голову. В наш проулок сворачивает машина. Пендосский бронированный автомобиль. Не дожидаясь, пока ослепят фары, нырнул за сугроб. Блять, Сайга осталась в домике! Хаммер остановился рядом со шлагбаумом. Пулеметчик наверху хищно водил стволом. Два бойца выпрыгнули из авто и направились в бытовку. Бесшумно расстегнув кобуру, я вытащил свой верный револьвер. 



Глава 59 

Никому нельзя доверять. Особенно в Постапокалипсис. Кто вообще такой, этот Пахомыч? Что про него известно? И вообще, наивность Егорыча, который положился на знакомого, живущего в оккупированном городе, конечно, удивляет. Но я-то, расчетливый, продуманный параноик со стажем, каким местом думал? 

Блин, сейчас пендосцы повяжут Егорыча, найдут мой рюкзак и Сайгу. Не очень хороший вариант. Что происходит в бытовке, я не видел. Через открытую дверь доносятся лишь обрывки фраз и какая-то возня. Шмонают, наверно, дедов. Походу, придется уработать наглухо весь патруль. Начнем с пулеметчика, упитанного мордатого парня. Главное, свалить его одним выстрелом. Потом те двое выскочат из дома. И возможно, еще есть бойцы в тачке. Оставаясь невидимым в тени, высунулся из-за сугроба, бесшумно отогнув щедро смазанный курок, прицелился в голову амера. Люблю хэдшоты. Один выстрел – один фраг. 

Револьвер уже был готов исполнить победную мелодию смерти, когда из домика вышли два солдера. Увиденное заставило меня повременить со стрельбой. Вместе с ними на крыльце появились оба деда. Хм, даже не в наручниках. Мирно беседуют, задымили. Хорошо. Не придется убивать этих янки. Не подумайте, что мне хоть сколько-нибудь жаль натовских ублюдков. Просто неизвестно, какие проблемы после этого последуют. Сама миссия может быть под угрозой. 

Наконец, Пахомыч передал небольшой сверток. Пендосы над чем-то похохотали, пожали руки старику и отчалили. Хаммер зарычал мотором, разворачиваясь в тесном закутке. Что за хрень тут происходит? Когда машина уехала, Егорыч завертел головой и тихонько позвал: 
– Санька! Ну, ты где, ешкин кот? 
– Да здесь, здесь… – я выбрался из сугроба, на ходу отряхиваясь. 
– Чево я грил а, Пахомыч? – дед указал на меня трубкой. – Настоящий партизанин. Догодалси спрятаться! 
– Хорош, хорош, – с усмешкой покивал сторож. 

Я стремительно проскочил между ними, ворвался в домик. Какого хрена? Где моя Сайга и рюкзак? Выскочив наружу, схватил за шиворот Пахомыча и приставил ко лбу револьвер. 
– Ну, а теперь рассказывай, что за маски-шоу тут было, дедуля?! И где, блять, моя снаряга? 
– Санек, а ну, не буянь… – хотел вмешаться Егорыч, но я отодвинул его плечом. 
– Ты шо, хлопец? – проскрипел Пахомыч. ¬– Убрал я в подпол твое барахло, как машину услыхал… 
– Зачем они приезжали? Ты же говорил, ночью не бывает проверок? 
– А… так энто не проверка… за травкою оне приезжають, кады хочют. 
– За какой еще травкой? – не понял я. 
– Дык, за марьванной! 
– Что? – убрал револьвер в кобуру. – Ты торгуешь марихуаной? 
– Да не, внук энтим занимаецца, а у меня так, перевалочный пункт. Кады у него кончаюцца запасы, внучок ко мне отправлят, покупателей своих. От так вот. Пошли в дом, а то холодно. 
– А где ж ты ее берешь, Пахомыч? 
– Каво? 
– Не кого, а что. Ну, траву эту. 
– Так мне привозют энти, ну как их… слово такое мудреное… – Пахомыч задумался. – Толи отщепенцы, толи тунеядцы… в зеленых одеждах ходють оне. 
– Может, вегетарианцы? – уточнил я. 
– Точно, вегасранцы! – просиял старик. – Оне мне марьванну, а я им товары из города, одежду, лекарства. А солдаты новой валютой с нами расплачиваются. Во! 
Пахомыч показал полиэтиленовый пакетик, туго набитый отборными семками. 
– Понятно… – пробормотал я, подняв крышку люка и заглянув в подпол. Слава богу, снаряжение на месте. – А покажи мне, что за трава? Ну, просто интересно. 
Хозяин полез в сундук. Егорыч, не теряя времени, разлил по кружкам новую порцию спирта. 
– Гляди, хлопец, в городе энто, кажись, шишками называють, – Пахомыч развернул сверток. 

Заглянул. Хм, действительно шишки. Выходит, Спаун ведет тайную торговлю с городом? Откуда еще может взяться ганджубас в разгар ядерной войны. Любопытно, знает ли об этом полковник Уайт? 

– Что же вы тогда, – спросил я, ловко сворачивая самокрутку, – спирт хлещете, не щадя печень? А как же дары природы? 
– Шож мы, наркоманы штоле? – насупился Пахомыч, опустошил кружку и, откинувшись на спинку стула, захрапел. Егорыч продержался не намного дольше. 

Я еще поразмышлял немного о предстоящих действиях. Добил самокрутку, заценив, как всегда, отменное качество продукта. Хм… у меня же еще дома запас. Совсем, блин, забыл про бохи. Можно и не бухать, когда есть такое. Да и Лена будет рада, что я не пью, но всегда весел и доволен, хы-хы. 

*** 

Я шагал по городу в стареньком потрепанном пальто. Лицо укутано шарфом, на голове облезлая ушанка Пахомыча. Старче с утра маялся похмельем, поэтому остался в доме. Да и пока нет в нем необходимости. Пусть отдыхает. Я же отправился на вылазку за сбором информации. Без Сайги, рюкзака, разгрузки как-то хреново. Будто голый. Но хоть тяжесть револьвера на поясе успокаивает душу. 

Маскировка сработала на ура. Никто не обращает внимания. Сейчас меня может выдать только холодный беспощадный взгляд истинного выживальщика. Поэтому, когда попадались патрули, я низко опускал голову и делал вид, что спешу по своим делам. Прохожих на улице почти не было. Все сидят дома или на каких-то работах? Надо было расспросить Пахомыча о порядках в городе, но он с утра тоже лыка не вязал. Так что будем надеяться на собственную осторожность и удачу. 

Вскоре вышел на рыночную площадь. Несмотря на мороз, здесь многолюдно, кипит жизнь. Возле рыночных ворот установлено несколько щитов с объявлениями. Я остановился и принялся с интересом читать. 

«Славные граждане города Кандалакша! Администрация предостерегает от загородных поездок. В лесах орудует незаконное бандформирование, называющее себя «Выживальщики». Негодяи нападают на продовольственные конвои, грабят и убивают мирных граждан. Возглавляет разбойников некий Санек, чудом бежавший с Арены Жести. За голову лидера банды назначена награда – килограмм семок.» 

Ниже был нарисован ужасный фоторобот. Фигня какая-то. Совсем на меня не похож. Даже захотелось содрать и порвать в клочья эту лживую пропаганду пендосни. Но вовремя остановился. Нельзя привлекать внимание. Да и сколько по городу развешано подобных портянок? Ничего, сделаем дело, вызволим Вована, и ноги моей в этом городишке не будет. Схрон и Лена уже и так заждались. 

Я пробежал глазами еще несколько объявлений. Кто-то предлагал купить оптом рыбу. Кто-то менял старые семки на новые (выгодный курс – один к трем!), а некоторые предлагали быстрый займ. «До ста семок на руки, под залог родственника!» – гласила реклама. Наконец, нашел то, что искал. С огромного цветного плаката на меня смотрел настоящий монстр. Бешеный оскал, чудовищные мышцы и броня, под ногами разорванные трупы. Ну и фантазия у художника! Вована можно было узнать только по десантному берету. 
Надпись гласила: 

«Такое нельзя пропустить! В воскресенье Беспредельный Вован, который поразил своим дебютом честных граждан Кандалакши, вновь выступит для вас! Противостоять Беспощадному Десантнику будут, как обычно, преступники и предатели нашего славного города. Не пропустите это зрелище! 
Вход – 50 сем.» 

Так, значит, бои через два дня. Отлично, есть время подготовиться и выработать план действий. А пока нужно разжиться местной валютой. Я пошел между лавок и рядов, решив для начала просто приглядеться. Здесь торговали, всем, чем только можно. Но наиболее ценными считались товары из довоенной эпохи. Особенно продукты питания в выцветших упаковках и сигареты. А вот алкоголь дешевый во всех видах, даже пиво. Надо затариться, если будет возможность. Помнил я и про Лену, точнее, про ее просьбу. Однако, памперсы видел в одном месте, и стоят они баснословных денег. Блин, где мне взять столько семок? Вообще все свое барахло продать что ли? Нет уж, снаряжение помогает выжить, и поэтому бесценно. Лучше проследить, куда убирают по вечерам товар, и попробовать выкрасть. Думаю, Егорыч посодействует. 

Нагулявшись по рынку, я, наконец, выгодно обменял десять сигарет и пачку тушенки на, примерно, двести семок. Хотел уже направиться к стадиону, но мой желудок потребовал еды. Разве ж откажешь? Купил тут же шаверму и пластиковую бутылку пива. Расположившись за стоячим столиком у ларька, приготовился с удовольствием есть. Шаверму откусил с некоторой опаской. Что за дела? Рыба вместо мяса? Хотя… с пивком идет ништяк! Лучше уж рыба, чем кошки, собаки, голуби, или хрен знает, что еще мог положить местный шаурмэн. 

Уже допивал пивас, когда увидел патруль, неторопливо следующий между рядами. И, как назло, направляются ко мне! Без паники… надо сделать невозмутимое лицо… 

– Документики, гражданин, – произнес верзила в черном пальто с повязкой на рукаве. Полицай, наверно. Его напарник в такой же повязке со скучающим видом поигрывал дубинкой. Все это контролировал пендос. Чистокровный усатый негр с выпученными глазами. Неотрывно пялясь на меня, он снял с предохранителя «Эмку». 

Глава 60 

Вот так, в одну минуту, все рушится. Все мои тактические планы и хитрости оказались бесполезны. Поел, называется, шавермы с пивком. Почему, блин, Пахомыч не сказал, что нужны документы? Конечно, я бы не побежал в Схрон за паспортом и водительскими правами, но передвигался бы по городу не так открыто. А может, у них тут особые доки? Ну, справки, пропуски там какие-нибудь? Эх, добыть бы образец. Мой скилл в фотошопе довольно высок. Сделать ксиву и можно наведываться в город за ништяками практически легально. 

Вымученн