Лучшее за неделю

Суровый будень ЖКХ

…Прошлой зимой нас постигла радость необычайная в виде тревожного события - у нас в подъезде сорвало вентиль. Эка невидаль, вежливо заметишь ты и не экономя культурных эпитетов, вспомнишь нашу систему ЖКХ, ее особо ярких представителей, а особенно места произрастания хватательных конечностей и эпоксидных голов их работников.

А вы знаете, что когда на Крайнем Севере, в минус сорок пять градусов совсем не тепла рвется труба то, простите меня, это пахнет песцом мезозойского размера? А уж как пахнут песцы, думаю, известно всем. И в эти моменты, уже видя сего песца воочию, работники ЖКХ проявляют редкостное рвение в работе и в ораторском искусстве. И наши не исключение. Но особо пикантный момент состоит в том, что при таких условиях подъезд мгновенно охлаждается до забортной температуры и начинает превращаться в «газовый штрек». Есть такой термин в горном деле. Ну, если уж совсем точно походить к ситуации, то в «паровой штрек». Ибо кипяток из порванной трубы соприкасаясь с очень минусовой температурой производит такой угрюмый пар, что реально возникает ощущение будто пьяный джин рвется на волю.



Как я принимал роды у кошки

Супруга уехала на три дня к крестной, а я остался на хозяйстве с двумя детьми, двумя котами и одним холодильником. Хозяйство хоть и небольшое, но весьма шумное и разнообразное в своих поступках. То детишки то нибудь отмочат нестандартное, отчего из моего лексикона пропадают все приличные глаголы, то котэ начинает из совершенно необнаруживаемого места лопотать и бурчать загробными голосами молитвы, вызывая у меня приступы неукротимой паранойи.
…Только я закрыл за супругой дверь, как Лисень (кошка моя), ненавязчиво так постучала мохнатым лбом в ногу.

- Пойдем, да? – загадочно молвило животное глядя на меня загадочным взглядом.
- Куда, четырехногое? Я бы на диван пошел, а ты ковыляй по своим, кошачьим делам.
- Не, ты не понял – мявкнула Лисень, – Пойдем, что покажу.

Не могу отказать, когда меня просят женщины и кошки. Пришлось идти.

Лисень шла впереди и периодически оглядывалась, не потерялся ли по дороге глупый человек. Человек был на месте.

- Здесь! – квакнула Лиса и пошаркала лапой в углу кладовки.
- Что – «здесь»? – не врубился я в ее намек.



Земля круглая...

Справа от дороги, на первой линии стоит дом, обнесенный двухметровым, глухим забором. Я часто еду мимо него, смотрю на крышу, покрытую мягкой черепицей, на маленькие мансардные окна-бойницы и думаю, что все-таки есть какая то красота в добротно сделанных зданиях. Вроде вот они, два рядом, почти одинаковых. И крыша, и водостоки, и даже окошки почти похожи. Но первый выглядит как конфетка, а второй, как вечный недострой. То ли дело в немного покосившемся водостоке, в неровно поставленных снегозадержателях на крыше, то ли в грязных стеклах окошек, то ли еще в каких неаккуратных мелочах. Но именно по ним и определяешь, что в первом доме живет настоящий хозяин, а во втором просто так, жилец-поживалец.

Кто жил в первом доме я не знал, да и самого дома из-за высокого забора видно не было, но оттуда регулярно слышалось властное покрикивание, иногда вперемешку с матерком, периодически стучал-визжал какой-то инструмент, иногда пахло шашлыками. В общем за забором протекала чужая, никому не интересная, чья то личная жизнь.



Хамон. История поедания

Однажды, давным-давно, под высоким, южным небом, один человек весьма усатой, а, следовательно, испанской наружности, совсем пешком гнался за свиньей. Свинья была умная, верткая и стремительная, но и человек тоже был быстр и к тому же, голоден. И через некоторое время, несмотря на угрозы свиньи, пожаловаться в Страсбургский суд, которые она бросала в человека через плечо, человек поймал животное и томимый голодом и гневом, зарезал бедное животное в самое свинское сердце своей испанской навахой. Страсбургский суд остался без работы, а человек остался с телом свиньи.

Но тут возникла небольшая заминка. Испанский человек, когда гнался за свиньей, потерял все спички, зажигалки, огниво и газовый баллон, и теперь сидел перед телом свиньи грустный и глупый, и думал на испанском грустные мысли.

Пока в голове, под жарким солнцем бродили, кудрявились и генерировались разные идеи, человек задумчиво и не отдавая отчета своим рукам, разделал свинью на запчасти, посолил и развесил на дереве. И через некоторое время мясо, просолившись, завялилось в лучах жаркого солнца. Человек отрезал тонкий ломтик мяса, попробовал его и восторженно воскликнул: «Ехарная коррида! Да это же хамон, наваху мне в зад!»



Не рой яму бабушке Ёп

- Эх, ёп, весна! – бабушка Ёп вышла на крыльцо офиса, грациозно потянулась складками тела и сразу же попала черенком швабры в глаз охраннику, который тоже вышел посмотреть на весну. Поскольку теперь, в ближайшие несколько дней охраннику не светило любоваться на весну, он заплакал матершиными словами и, держась за подбитое око, конвульсивно покинул крыльцо, пообещав «старой клюшке» отомстить адекватно.

Он долго вынашивал план и наконец произвел на свет выкидыш, вполне гармонично сочетающийся с его интеллектом. План, по мнению охранника, сочетал в себе коварство Гитлера и элегантность Мери Попинс и вполне отвечал техзаданию на «адекватность»

Темной, северной ночью, охранник жирной тенью прокрался на улицу, долго рыскал по окрестностям и наконец удача улыбнулась ему, он нашел искомое. Это самое искомое, он раскидал по второму этажу офиса. А что бы никто не подумал, что это он раскидал собачье дерьмо, пришлось там же, на улице выловить маленькую собачонку и принести ее в офис. Поначалу он планировал запустить огромную собаку, но при виде дикой, дворовой морды, которая с суровой подозрительностью посмотрела на его ширинку, резко поменял решение и изловил крутившегося неподалеку какого то дрыща, мелкой и чрезвычайно гавкучей породы.



Веселый диван

Соседи были людьми пьющими, а поэтому увлекающимися и многогранными в своих поступках.

Особо они никому не досаждали, но иногда бывали моменты, когда они все-таки переходили некую, негласно установленную остальными соседями, децибельную границу и приходилось вызывать специальную службу, которая, поправляя ремни на аквариумообразных животах, медленно поднималась на третий этаж и привычными действиями угнетала веселое состояние соседей. Утром, вероломно похищенные с вечера полицией соседи, возвращались в родные пенаты и, лелея воспоминания о ночи, проведенной в обезьяннике, некоторое, иногда продолжительное время, вели себя в рамках относительной культуры.

В общем, нормальный быт культурных алкоголиков. И вот, эти алкоголики решили купить диван, а старый подарить более невезучему колдырю, который недавно совершил аферу века, поменяв свой диван на две бутылки водки. После чего, его супруга, телом весьма объемным и весомым, весьма предприимчиво обменяла его заикающиеся объяснения на красивый синяк в пол-лица, отчего предприниматель очень долго напоминал человека, одной половиной головы постоянно находившегося в тени.



Проводы зимы. Последствия

После народного праздника «А пошла ка ты Зимушка нахер» именуемого «Проводы зимы» наблюдал, как один гражданин нетрезвого пола оседлал старый унитаз и с криком «Я Чапай на коне!» покатился на нем с горки. В конце спуска старый и, судя по возрасту лично видевший революционные задницы санфаянс, налетел на камень, в результате чего пол унитаза в виде осколков фаянса переместились в Чапаеву задницу, равномерно распределившись по правой и левой половинам. Скорая, унитаз в жопе и красная лужа, в общем прекрасное завершение праздника. А я, глядя на это вспомнил…

… Мне лет десять. Хулиган, хулиганом. Но не злобным, как сейчас, а просто пытливым. Сколько было познано и узнано нового, после фразы «А что будет, если…»

…Тоже горка и ванная утварь. Только не унитаз, а само корыто. Чугунное, тяжеленое. Мы, пока его тащили с пацанами со свалки, чуть дикобраза не родили. Но дотащили. Заволокли на вершину обледенелой горки и сели думать. Думать было об чем, в частности, как управлять этим монстром. Отличник Дима робко предположил, что вставленная в сливную дырку палка вполне может послужить рулем. Ну, в крайнем случае тормозом. Димино предложение было вполне рационализаторским и отдавало новизной в области рулежки и поэтому, после недолгих обсуждений, в ходе которых идея была принята без доработок, наступило время ее внедрения. Внедряли мы недолго, но качественно. С той же свалки был притащен здоровый лом, который и стал тем самым рулем.



Бабушка Ёп и доброе дело

Сергей Кобах
Летом, когда пришло долгожданное тепло и жирные комары, руководство решило сделать косметический ремонт офиса, а заодно поменять старые, оставшиеся еще с советских времен, чугунные батареи на новые, современные. Фирма, занимающаяся ремонтом все сделала до холодов, но вот старые батареи, почему то не выкинула. То ли сил не хватило, то ли уже оплату за сделанную работу получили, неизвестно. Но только сразу после подписания акта выполненных работ они исчезли как черная икра на свадьбе и, что удивительно, вместе с комарами.

И наступила зима. И было в офисе тепло и красиво. И улыбались клерки и нюхали запах ремонта. Но весь праздник портил штабель старых батарей сложенных хитрой поленницей около крыльца и напоминающих лабиринт Минотавра в миниатюре. Зам по общим вопросам с ног сбился выискивая кто, за малую толику денег, избавит приофисную территорию от нашествия чугуняк, но никто не находился.

По прошествии времени батареи занесло снегом, образовав довольно таки эстетичный, квадратный сугроб в стиле Малевича и народ перестал их замечать. Ровно до тех пор пока директор, поскользнувшись, не опёрся на этот сугроб. Рука, влекомая инерцией толстого тела, мгновенно провалилась куда то вглубь и там застряла. Кроме того директор, проваливаясь в подлую ловушку еще и приложился угрюмым лицом к армированному чугуном сугробу, оставив там вполне различимый отпечаток отчаянья. А поскольку он имел привычку приезжать раньше всех, то пришлось ему стоять в позе ревматичного Буратины целый час.



Я тебе сегодня приснюсь (Часть 5)

Предыдущие четыре части см где то ниже
***
Уже целую неделю Кот не приходил ко мне, и я даже начал немого беспокоится. Ночные походы с Котом были для меня как… Как… Вы поймите, для человека, у которого нет друзей, у которого близкие далеко, а те, что рядом, не такие уж и близкие, Кот и наше с ним ночное существование, это как отдушина в серых и дымных буднях.

Но вот уже прошла целая неделя, а Кот оставался только котом. Обычным, дневным котом, который пил, ел, спал и курлыкал, когда я чесал ему за ухом.

Может это все? Может мы с ним уже сделали то, что было нужно и опять пришла пора серых дней? А мне бы этого совершенно не хотелось, потому, что в последнее время я жил больше ночными путешествиями, а день воспринимал просто, как временной промежуток между ночами. Но даже если наше последнее приключение было финальным, то я смогу с этим смириться. Мне всю жизнь приходилось ломать себя, свои привычки, пристрастия, распорядки, чувства и т.д. Так, что делать это я умею. Но, черт побери! Как же не хотелось, что бы все закончилось! Ведь, положа руку на сердце, последнее время я жил именно там, а днем просто убивал время.



Я сегодня тебе приснюсь (Часть 4)

Далеко внизу кипела жизнь, а мы с Котом сидели на радуге, приминая теплую поверхность задами, смотрели на мир и разговаривали. Кот, когда говорил, смешно шевелил усами, напоминая мне щупальца медуз из фильмов канала National Geographic. Я ему один раз сказал про это, на что Кот обиделся, надул губы, отчего усы начали торчать вперед, заворачиваясь во внутрь кончиками и еще больше напоминать щупальца.

-Смотри! – Кот как обычно первый заметил что то необычное и мягко ткнул меня лапой в бок. Я по привычке посмотрел вниз, но Кот второй раз ткнул лапу в бок и кивнул головой вперед. Прямо перед нами, довольно таки близко, а может и далеко (трудно определить расстояние, когда все вокруг в молочной дымке облаков) стояла какая то конструкция. Позади нее, немного сутулясь стоял какой то человек в рваном плаще, босиком и с длинными, седыми волосами, развивающимися на ветру. Он был чем то похож на нашего дачного сторожа, когда тот выходил из своей бытовки и наполняя утренний воздух перегаром, оглядывал немудреное, дачное хозяйство.

С другой стороны к конструкции периодически подходили люди, немного стояли рядом и потом уходили куда то в бок. Куда они уходили, видно не было, поскольку сбоку от непонятной конструкциии висело непроглядное, белое облако. Они шагали прямо в него и исчезали с глаз.