Лучшее за неделю

Пистолет с пистонами

- Озеро! Смотри, бабушка, какое большое-пребольшое!
— Да где ж оно большое, Лидок? Погляди, его даже собачка переплыла. Видишь?
— Где собачка?
— А во-о-он она плывёт. Маленькая совсем, чёрная. Видишь? За пальцем моим смотри.
— Вижу! А это собачка бездомная или чейная?
— Нет такого слова, Лида. Есть "чья-то".
— А чья собачка?
— Наверное, того дяденьки, который с удочкой на берегу сидит.
— Он рыбку ловит, да?
— Да, рыбку.
— А поближе к нему подойти можно? Я хочу посмотреть.
— Ну, если дяденька не рассердится, тогда можно, наверное. Пойдём.
Прошлой весной моему дедушке бесплатно дали шесть соток. Интересно, что это такое? И — много это или мало? И куда он их дел? Почему мне не показал? Бабушка говорит, что теперь у нас будет дача. Когда-нибудь. Если она доживёт до этого дня. Так и говорит: "Дед, из тебя строитель как из меня космонавт Гагарин. Что ты носишься, суетишься? Ты сядь, Юра. План начерти, смету прикинь. Шабашников, опять же, искать где-то нужно. Крышу кто будет класть? Ты? Славик? Ну что ты кричишь на меня? Нет, я не доживу до того дня, когда на этом болоте ты построишь хотя бы сарай"



Мама Стифлера & Волосатое Говно: Письма

11-09-2007 17:00
"Москва, улица Садовая, дом 25, Корнееву Алексею Игнатьичу.
Милый брат мой, Алексей Игнатьевич, дошли до нас слухи, что Вы собираетесь усадьбу нашу родовую почтить своим визитом, да не одни, а с девицею, о коей молва нехорошая ходит. Дескать, девица та погрязла во грехе блядском, да сожительствует с Вами незаконно, бросая тень на наш род.
Батюшка гневаться изволит, мрачен ходит пятый дён, и приказал нашему дворнику Степану стрелять в Вас солью, ежели вы прибудете в сопровождении сей девицы. Матушка тоже сердится, но всё больше молчит. А третьего дня ходила к бабке Агриппине, что в Заречье живёт, да та ей присоветовала заговорами Вас излечивать, от бесовского искушения. Матушка жабу вчера в ступе крошила, да шептала при этом слова страшные, к одной истине сводящиеся: чтоб хуй у Вас бородавками покрывался, да струпьями отвратительными, каждый раз, как только Вы изволите приблизиться к девице сей, с целью овладеть ею на простынях льняных, что матушка по каталогу "Отто" заказывала.
Считаю своим долгом предупредить Вас о происходящем, а уж там воля Ваша, братец.
Кланяюсь Вам низко, брат ваш младший Андрей Игнатьевич.
13 число июля месяца сего года."



"Мать"

©Гектор Шульц

На улице Весенней часто встречалась мне старушка и её собака. Они сидели в небольшом закутке между аптекой и книжным магазином. Старушка, маленькая, худая, в потрепанном пальтишке, она сидела там в любую погоду. В дождь, жаркий летний день и морозный вечер. Сидела тихо, не крича и не поднимая головы, а рядом с ней, на асфальте, было расстелено небольшое ватное одеяло, с лежащими на нем вещами. На коленях старушки всегда сидела собака, старая дворняжка, которая думала о чем-то своем и слабо жмурилась, когда хозяйка решала почесать её за ушком.
Старушка никого не зазывала, лишь улыбалась и смотрела подслеповатым взглядом на прохожих, решивших остановиться возле ее нехитрых товаров. Я часто проходил мимо нее, не задерживаясь, а в этот день будто что-то екнуло в груди.

- Здравствуй, мать, - улыбнулся я, присаживаясь на корточки и беря с одеяла потрепанную книжонку, на которой было написано одно слово. «Сказки».
- Здравствуй, сынок, - тихо ответила старушка, кутаясь в ветхое пальто. – Хорошая книга, бери. Деткам своим почитаешь, а они внукам, те – своим внукам. Я своим всегда читала. Темными и холодными вечерами.



Пишите письма

21-05-2008 12:34
Однажды я задумалась. Что, само по себе, уже смешно.
А ведь когда-то, сравнительно совсем недавно, Интернета у нас не было. Пятнадцать лет назад — точно. Компы, правда, были. Железобетонные такие хуёвины с мониторами АйБиЭм, которые практически осязаемо источали СВЧ лучи, и прочую радиацию, рядом с которыми дохли мухи и лысели ангорские хомячки. Но у меня, например, даже такой роскоши не было. Зато было жгучее желание познакомицца с красивым мальчиком. Он мне прямо-таки мерещился постоянно, мальчик этот. В моих детских фантазиях абстрактный красивый мальчик Лиды Раевской был высок, брюнетист, смугл, и непременно голубоглаз. Желательно было, чтобы он ещё не выговаривал букву "р" (этот странный сексуальный фетиш сохранился у меня до сих пор), и носил джинсы-варёнки. А совсем хорошо было б, если у нас с ним ещё и размер одежды совпадал. Тогда можно было бы просить у него погонять его джинсы по субботам… В общем, желание было, и жгучее, а мальчика не было и в помине. 



Петя и Пиндобус

14-09-2007 14:58
Я смотрю на Петю. Петя как Петя. Та же рожа маниака, тот же пиджак, с вытравленными добела пОтом подмышками. Те же приятственные опрелости на шейке.
Божественный Петя.
Которого три года боготворила моя подруга.
Семь лет назад Петя работал охранником в одном очень затрапезном ночном клубе на окраине Москвы. А Юлька тогда жила в Зеленограде.
Каждую ночь, когда Юлин супруг Толясик уходил на свою опасную службу *Толясик был тогда заслуженным сутенёром республики Молдова*, Юля выскакивала из дома, ловила такси, и ехала на окраину Москвы полюбоваться на Петю. Именно полюбоваться. Потому что подойти к нему она стеснялась.
Потом осмелела, и стала трогательно запихивать в Петину ладошку презенты: то флакон туалетной воды, то печатку золотую.



Паша

22-08-2007 15:35
Паша родился на неделю раньше той даты, на которую был назначен аборт. Он стремился доказать свою жизнеспособность, и громко кричал. У его матери это был уже четвёртый ребёнок, в котором она большой нужды не испытывала.
Пашу решено было оставить в роддоме при Второй инфекционной больнице, но тут вышел новый закон о повышении суммы единовременного пособия по рождению ребёнка, и Пашу забрали в семью.
Папа у Павла был. Только сам Павел увидел его лишь спустя двадцать пять лет, когда тот пришёл в их квартиру, и начал оделять всех своих отпрысков отцовскими щедротами.
Старшей сестре досталось рабочее место в Московской мэрии.
Средней сестре — бархатная коробочка с кольцом.
Единственному Пашиному брату — велосипед и сто долларов.
А потом отец подошёл к Паше, внимательно на него посмотрел, чуть слышно прошептал: "Что ж она, дура, на аборт-то опоздала, а?" — развернулся, и ушёл. И более никогда уже не вернулся.
Мама Паши к шестидесяти годам полностью ослепла, и переехала жить на кухню. Там она целыми днями сидела на горшке перед телевизором, и варила суп из крапивы и собачьего корма.
А Павел, наконец, осознал, для чего он появился на свет.



Парик

31-10-2008 21:42
Эта грустная история началась в тот незабываемый день, когда моя подруга Сёма, с помощью гидропирита и нашатырного спирта попыталась сделать меня блондинкой, и одновременно лишить волос, что ей в общем-то удалось. В те далёкие девяностые дешевле было стать после облысения панком, чем купить парик. Парики, конечно, в продаже имелись. Полный Черкизовский рынок париков. Сделанных из чьей-то сивой мотни, и уложенных в причёску "Немытая овца". Наощупь эти парики напоминали мёртвого ежа, да и выглядели примерно так же. Только непонятно почему стоили нормальных денег.
Нормальных денег у меня в шестнадцать лет не было. У меня и ненормальных-то не было. Родители меня обували-кормили, а на карман бабла не давали, справедливо полагая, что я на эти деньги начну покупать дешёвое пиво и папиросы. Вернее, мама об этом только догадывалась. А папа знал это точно. Так что пришлось мне пару лет ходить в рваных джинсах и в майке с Егором Летовым, и ждать пока отрастут волосы. Волосы — не хуй, отросли, конечно. Тут бы мне возрадоваться, и начать любить и беречь свои волосы, ан нет.



Папа

Знаешь, я давно хотела поговорить с тобой. Да только времени, вот, всё как-то не было. А, может, и было. Только к разговору я была не готова.
Я всегда представляла, что сяду я напротив тебя, и в глаза тебе смотреть не буду… Я к окошку отвернусь молча. И услышу за спиной щелчок зажигалки, и дымом запахнет сигаретным… Я тоже закурю. Я с шестнадцати лет курю, папа… Ты не знал? Догадывался, наверное. Ты у меня боксёр бывший, у тебя нос столько раз сломан-переломан, что ты и запахи давно различать разучился… А я пользовалась этим. Сколько раз я приходила домой с блестящими глазами, насквозь пропитанная табачным дымом, а ты не замечал… А замечал ли ты меня вообще, пап? Ты всегда мечтал о сыне, я знаю. Вы с мамой даже имя ему уже придумали — Максимка. А родилась я… Первый блин комом, да? Наверное. Поэтому через четыре с половиной года на свет появилась Машка. Ты думаешь, я маленькая тогда была, не помню ничего? Помню, пап. 



О глобальном

27-11-2007 21:35
Когда я стану старой бабкой (а это случится очень скоро), и покроюсь пигментными пятнами, чешуёй, коростой, бля, разной, перхотью и хуйевознаит чем ещё — я буду сидеть в ссаном кресле под торшером, вязать носки по восемь метров, через каждый метр — пятку, и думать о хуях…
А что мне ещё делать своим атрофированным мозгом, которого к старости станет ещё меньше чем щас?
И вот какая тварь придумала дешёвую отмазку, что, мол, "не в размере хуя кроецца тайна мироздания"?! Тварь. И я обосную — почему. И сделаю это сейчас. Не дожидаясь маразма, коросты и восьмиметровых носков. Пока память ещё свежа.
Поехали.
***
— Ты необычайно ахуительна в этих дедовских кальсонах! — ржала Маринка, тыкая в меня пальцем, — ну-ка, повернись… О, да мой дед, по ходу, ещё тот бздила был! Сзади говно какое-то!
— А ты, бля, конечно, лучше! — я подтянула сползающие кальсоны Маринкиного деда, и оттянула резинку Маринкиной юбки фасона "Моя первая учительница Матильда Вячеславовна, 1924 год"
— Зато без говна. — Отрезала Маринка.



Отпуск

13-09-2007 12:11
Лето. Море. Девки. Пляж.
Лето жаркое. Ибо это лето в Геленджике.
Море тёплое. Потому что туда отдыхающие ссут как из пистолета.
Девки голые и сисястые. Это вообще без комментариев.
Пляж песчаный. С морем и сисястыми девками.
Рай.
Толик произвёл открытие века.
Рай.
Через пять минут Толик произвёл открытие второго века.
Рая стало в два раза больше.
Ещё через пять минут Толик понял, что он нихуя не в Питере. Там столько голых девок нету.
Уже прогресс.
А ещё через час восстановленная картина выглядела так:
— Урод и шаромыжник! — гнусавила Ленка, утрамбовывая свои розовые лифчики в чемодан. — Два года жизни коту под хвост! Пиндос!
Толик курил в форточку, выпуская колечки дыма, и размышлял о том, что полоска на его зебре-жизни внезапно стала темнеть. Да что там темнеть? Она на глазах становилось чёрной как жопа негра.
От него уходила Ленка.