Лучшее за неделю

Советский обычай

Советский обычай

В мои студенческие годы ещё не было надёжного автомобильного сообщения между Вологдой и Тотьмой и до дома на летние каникулы я добирался пароходом. Тогда раз в сутки ходили колёсные пароходы «Шевченко» или «Добролюбов» - попеременно. Тихоходные, они тащились сутки. Казалось, это длится вечность, особенно, когда быстрее хочется домой, в котором не был почти пол-года. Мысленно ты уже давно с близкими в родных краях, а пароход и время как-будто замирали на водной глади и только медленная смена знакомых пейзажей по берегам давала ощущение - плывём.



Сказка осени

Сказка осени

Страх — это просто. Любая тварь живет страхом. Он не приходит, не уходит, он просто держит нашу жизнь, что бы та не упала у подъезда под лавочку. А на лавочке мокрый снег и мятый плакат какого-то кандидата в какую-то хуйню. И подъезд закрыт и все подъезды закрыты как гробницы с дрожащими душами.
Только я вот такой умный и похмельный стою тут разглядывая пургу в упор и насквозь. Время словно мокрый кот убегает от меня по газонам и палисадникам. Но это другое время, в котором еще не было домофонов.
А тут все проще и веселей. У меня остались деньги на несколько глотков дождя, но нет сил дойти до магазина. Вернее не так, силы есть, но страх не дает делать шаги навстречу. Там где продают водку еще никого нет. Время такое. Время всегда виновато в том, что мы ходим не в ту сторону.



Шанс на жизнь

Шанс на жизнь

Холодно. Сжимаешься в комок, как можно глубже суёшь варежки в рукава пальто, наклоняешь голову, пряча глаза от порывов пронизывающего злого ветра, секущего кожу шрапнелью ледяных брызг. Выдыхаешь под колючий шерстяной шарф. Пытаешься шевелить пальцами ног, спрятанных в глубине валенок. Стужа делает веки тяжелыми, сковывает мысли, охватывает тупым оцепенением тело. И остро хочется назад, в тепло, чтобы исчезла жёсткая обледенелая лавка несущейся сквозь ночь полуторки, и вокруг был полумрак бабушкиной комнаты, озаряемый тусклыми всполохами огня из открытой дверцы буржуйки. Не думая о светомаскировке, подкинуть в ленивое пламя пару толстых книг и, дождавшись, когда огонь радостно накинется на пищу, прижаться к горячей, пахнущей ржавым металлом стенке печки, и восторженно впитывать окоченелым телом расходящееся вокруг тепло. Но от таких мыслей становится ещё холоднее и зубы, резко отбивающие ритм, как кастаньеты в руках испанской танцовщицы, лишь ускоряют темп. 



Наказание

Наказание

Меня зовут Игорь, мне тридцать пять лет. У меня есть супруга Сашенька и сынуля Владимир Игоревич. Если кто-нибудь спросит, кем я работаю, то с горькой улыбкой отвечу: что-то вроде сбитого летчика. Но беда в том, что, похоже, никто и никогда не задаст мне этот вопрос.
Почему? Потому что количество адекватных собеседников на километр квадратный упало ниже некуда. И это в городе, где даже унитазы научились заводить аккаунты в соцсетях, постить фоточки с рассказами о том, как прошел день.



Не уходи

Не уходи

- Я не пойду больше в эту школу! – Лиза ворвалась в прихожую, хлопнув дверью, и швырнула рюкзачок в стену. Вязаная шапочка с двумя хвостами сползла на затылок, русые волосы встрепаны, рукава куртки измазаны чем-то бурым, шнурки на левом ботинки развязаны – того и гляди, наступит и упадет носом через порог.
- Лисенок, ну что ты?
Я перехватил дочь и прижал к груди, стараясь успокоить. Лиза всхлипнула и уткнулась носом в мой свитер.
- Они меня ненавидят. Все. Садятся за мою парту, выбрасывают мои вещи. Я для них – пустое место! Со мной разговаривает только мальчик из параллельного класса, Ян.
- Новеньких всегда не любят. Испытывают на прочность, понимаешь?



Дорога в никуда

Дорога в никуда

Жил-был я...
вспомнилось, что жил.
С. Кирсанов

Дорога забирала круто вверх. И не дорога вовсе, а так, убогая тропинка петляла между валунами. Потом закончилась и она, начинались ледники в предгорьях мистической Шамбалы. Путь дальше мог открыться только альпинистам, но смельчаков,желающих продолжить этот путь, не находилось.

Любая достаточно крупная организация всегда имеет свою историю. Одни гордятся, что начинали свой путь в гараже, другие, как Кока-Кола, скрывают причину, по которой этот напиток пришёлся людям по вкусу в самом начале. Даже в Атланте, в музее этой компании, вы не найдёте упоминания о причине удивительного тонизирующего свойства первоначального рецепта.



Земля в иллюминаторе…не видна

Земля в иллюминаторе…не видна

Дружный смех, отражаясь от потолка и ударяясь об стены, наполнял все пространство большой кают-компании. В центре всеобщего веселья худощавый русоволосый парень со смешливыми глазами, дождавшись, когда поутихнет хохот, продолжил:

- Так я только потом узнал, что к тому времени, как мы повстречались, он уже пару километров это дерево на себе волок! Пол центнера, между прочим! Я ему говорю: «Семен! Да брось ты его!», а он мне... - юноша скорчил комичную физиономию, неожиданно став очень похожим на сидевшего рядом с ним насупившегося коренастого мужчину, и, слегка гундося, произнес. – «Отстань, Алехин! Где еще я такой экземпляр найду?».




Дорога на Самарканд

Дорога на Самарканд

Стояло то благословенное время, когда тёплый ветер еще не сдул с миндаля шапки розовой, как щёки юной девушки, пены цветов, а любопытные сурки уже очнулись от зимнего сна и рыжими столбиками встречали рождающиеся дни, при малейшей опасности исчезая в глубоких норах. 

В это время сходил снег с подножия и склонов Небесных гор, открывались, становясь доступными, перевалы и оживали дороги. Из главного города Хорезма, сытого Самарканда, верблюды и ишаки, подгоняемые хмурыми погонщиками, везли ковры и покрывала, золототканую парчу и одежду, военное снаряжение и шкуры степных лисиц, самоцветы и благовония. А обратно, из китайского Кашгара – тончайшие шёлк, фарфор и бумагу, чай и бронзовые зеркала, душистые притирания и краски для женщин, лекарства и специи...



Дурак

Дурак

- Так и чего теперь делать-то, вишь ты чего делается!? – Колупай, волнуясь, путался в словах, щедро пересыпая фразы словесным мусором. – Ехать сговорились же, как оно так- то? Переть- то кто будет, там одной кровянки считай ну кило двадцать, того-этого… Сало, мед, да помогать кто мне там это? Ну, чего теперь- то?! А? Сговорились же! Семен, елдыга херова, ты чего тут? А?!



Дорогай

Дорогай

Валера резко сбросил газ и вжал педаль тормоза в полик. Новенький черный внедорожник клюнул носом, уклонился влево, черпанул колесами обочечного грунта и, дав передохнуть своим двухсот восьмидесяти «скакунам», остановился на краю дороги, идущей вдоль поля. Водитель высунулся из окна и окликнул медленно идущего по обочине старика:
- Эй, дедуля! Садись, подвезу!