Лучшее за неделю

У каждого своя война

Старшеклассники нетерпеливо поглядывали на часы и мобильники, раздражённо перешёптывались и соревновались вызывающими репликами, развлекая девчонок. Сегодня, шестого мая, отменили два последних урока. За окном давно подмигивало лениво поднимающееся солнышко, и сидеть в школе не было никакого желания. Классная руководительница, Анна Семёновна, ещё утром зашла и сообщила, что придёт ветеран войны, расскажет о своей жизни, и всех распустят на несколько праздничных дней. 

Послушать ветерана пришли баба Люда, школьная гардеробщица, и истопник котельной Михаил Петрович, скромно сидевшие за последней партой в углу. Если бы не они, половина класса давно сбежала бы. До ЕГЭ оставалось немногим больше месяца, и ощущение взрослой жизни уже ядовито впитывалось в молодую кровь выпускников.

Вошла классная, растерянно пожала плечами и сообщила: 

– Ветеран приболел, ребята. 



Утро красит нежным светом...

Что оно, это утро, красило, не так уж и важно. Главное, что ты был юн и беззаботен, жил в лучшей стране, лучшем городе, с лучшей мамой и бабушкой в мире. 

И небо было высоко, и солнце ярко, и оркестр играл в парке, где царила атмосфера культуры, отдыха и Максима Горького. 

Пустая бутылка стоила, кажется, десять копеек. Но столько же стоил стакан томатного сока в отделе бакалеи и язычок с глазурью в школьном буфете. Вот он, баланс цен. 

Это вам не соотношение между ценой барреля нефти и стоимостью бензина. Или между пенсией и прожиточным минимумом. 

Может, если бы лет десять назад один политический деятель сказал бы: «Деньги есть, но вы не наглейте», сегодня не пришлось бы говорить: «Денег нет, но вы держитесь»? 



Ночь хозяина

Жанр: параллельная реальность


Если бы не случайность, никто бы и не узнал, что такое вообще возможно. Как там классик говорил: «Кабы не случай, родился бы вместо меня кто-нибудь другой, менее талантливый, но более упитанный». 

Так вот, дело было так. Проснулся Пётр Исаич посреди белой ночи, как бы это деликатно выразиться, гонимый мыслями о непрерывном течении времени. Подворье, кусты жасмина и сирени хорошо освещались вкрученной в небосвод круглой луной. С чего бы почтенному человеку ночью любоваться открывающимися из окна деревенского дома видами? Так, в оперативной памяти закорючку себе поставил, для отчёта перед потомками, да и ладно. Делом надо заниматься, как говорится. Не для обозрения пейзажей подняла его с постели сущность бытия. 

Но не тут-то было. За окном происходило нечто, что заставило обычно медленно реагирующего на окружающую суету Исаича забыть о недавних помыслах. По свежескошенной травке прогуливалась его супруга Лёля с каким-то мужиком! Да не просто прогуливалась, а ещё похохатывала над его бурчанием, нежно придерживая под локоток!



Петров, еще Петров

Семейство Петровых, дождавшись первых длинных выходных в начале мая, собрав необходимый скарб, в субботу утром выехало на дачу. Всю дорогу они обсуждали, что дом ещё холодный, напитавшийся за зиму и весну сыростью, и первым делом придется затопить печь и вынести на просушку постельное бельё и одеяла.

Подъехав к своему дому в тени яблонь за деревянным заборчиком, Петровы дружно вышли из машины и остолбенели. Из трубы шёл весёлый дымок. Открылась дверь, и раздался знакомый голос:

– Проходите, гости дорогие.

Все трое посмотрели на вышедшего к ним мужчину. Пятнадцатилетний сын Митька прищурился и присвистнул:

– Офигеть. Батя?

Мать его, Зинаида, побледнела и молча разглядывала мужчину, как две капли воды похожего на её мужа и отличавшегося только бородой и усами. Она переводила взгляды с мужа, стоящего рядом с ней, на его бородатого брата-близнеца, застывшего в дверном проёме.



Мечты сбываются

Радость, как и беда, не приходит одна. 

Мало того, что неожиданно собралась необходимая сумма, так ещё и бабушке пришло своевременное письмо из Одессы.

«Как давно мы не виделись. Скучаю по нашему селу. Целую, Геня». Нет, там ещё что-то было, но нас интересуют именно эти слова.

Геня – это  дочка покойной бабушкиной подруги. Прямого приглашения не прозвучало, но нотка ностальгии была. То есть появился повод навестить, типа, с приветом с малой родины. Да, удачно разбросала судьба односельчан. Особенно Геню и её покойную маму, лежащую теперь под гладкой плитой практически на берегу Черного моря. Мечты сбываются. Даже у простых еврейских женщин.

– Вы поедете к Гене, – за ужином сказала бабушка.

– Не хочу вас расстраивать, – ответила мама, – но мне не дают отпуск летом.

– Придётся ехать мне с внуком, – вздохнула бабушка и подмигнула Сигизмунду.



Липовый цвет

– На что? – с явным надрывом, повысив от волнения голос, спросила бабушка Сигизмунда у его мамы.

Мальчик ещё плотнее запахнулся в одеяло от этого вопроса.

– Тише, – шепнула мама. – Разбудишь.

– Хоть тише, хоть громче, – ответила бабушка, – но от моей громкости наше материальное положение не изменится. А твой муж как уехал два года назад на заработки, так, похоже, пока ничего и не скопил. Даже на открытку сыну ко дню рождения!

– Но врач сказал, что если на море этим летом не съездим, операция неизбежна, – чуть не всхлипнула мама.

– Я им дам, – пригрозила кому-то бабушка. – Оперировать моего единственного внука! Лезть к нему в горлышко этими железными клещами! Надо искать деньги.



Виртуоз

Бабушка Сигизмунда, сколько он её помнил, всегда жила в  частном доме. Вы, наверное, представили себе добротный каменный дом в несколько этажей? Светлый и тёплый? Вы не туда смотрите. Переведите взгляд на семьдесят лет назад, немного правее и ниже по переулку.

Частный дом, в котором она жила, был разделён на две неравные части. В меньшей из них, состоящей из узкой кухоньки и комнатки, общим размером три на два метра, и жила бабушка Сигизмунда. В комнатке места хватало лишь на кровать, шкаф и небольшой стол. Одной, впрочем, больше и не надо. Окошко было только в кухне.

Бабушка  до войны работала в колхозе. В сороковом году они всей семьёй переехали в областной центр. Её муж, две дочки и сама бабушка, которая тогда ещё была только женой и мамой.

Вот в эту самую крохотную частичку дома, в эти шесть метров плюс узкая кухонька, в которой лёжа мог поместиться только её муж, они и переехали. 

Через год жилищные условия стали лучше. Бабушкин муж ушёл воевать. И, кстати, чтобы  больше их не ухудшать, домой не вернулся. Хотя и остался жив. Он возвратился через четыре года в другое место, где, по слухам, завёл новую семью. 



32 марта

Ненавижу шутить по необходимости. Без драйва, без повода, без конца. 

И чем, спрашивается, отличается утро 1 апреля от 31 марта? 

Вчера вечером никто не ухмылялся, не пытался сострить, не нарывался, так сказать…

А сегодня вдруг, пожалте, с рассвета кругом сплошь юмористы. Даже те, кто в нормальной жизни при виде поднятого кверху пальца не хохочет.

– Не соблаговолите ли сегодня вечером выступить у нас в пансионате? – прямо с утра спрашивают у меня по телефону мерзким женским голосом. – По поводу оплаты не беспокойтесь. Денег у нас совсем нет. 

Стреляю в ответ прямо в мобильник, в то место, откуда слышится голос. Снаряд летит недолго, взрываясь прямо посреди пансионата. Осколками разрушает спальный корпус, клуб и склад овощей. Эпицентр приходится на бочонок с квашеной капустой.



Не каждый охотник за удачей бывает рад

В одном маленьком городишке на территории постсоветского пространства жили-были уличные менялы. Стояли себе мальчики на углу, меняли баксы на рубли и обратно, имели с этого копеечку. На том месте, которое они себе облюбовали, раньше был обменник, потом обменник закрылся, а менялы остались. Менты их конечно же периодически гоняли, но само собой стоило отстегнуть неподкупным служителям закона немножечко наличных, как они тут же в упор никаких менял не видели, и бизнес спокойно продолжался.

Само собой, дураков среди менял не было, они всегда были осторожны, деньги пересчитывали внимательно, и палёные баксы видели за километр. (Тем удивительнее произошедшее.)

Однажды прекрасным летним днём пришёл к ним на угол прикупить пару сотен баксов некий Володя. Вежливо поздоровался, расплатился не торгуясь, и ушёл. Через день или два он появился снова. Опять купил пару сотен долларов, поблагодарил, и слинял. Через пару дней, покупая очередные двести баксов, Володя рассказал забавный анекдот, менялы долго смеялись.



Подлянка.

Такой подлянки Кудимыч от неё не ожидал. 

Сорок лет трудового стажа, тридцать восемь лет семейного, восемнадцать грамот и дипломов, две медали, три значка, семьдесят две премии, эквивалентные двум полулитрам и четырём пирожкам с мясом, шестнадцать бесплатных путёвок в разные стороны в пределах железного занавеса! Одна квартира, полтора дома, гараж, автомобиль «Опель» 1993 года выпуска!

И в итоге старшая дочь Марина приводит ему непьющего зятя! За что?! 

Чем Кудимыч заслужил такое наказание? Столько лет он ждал, когда дочери подрастут и выйдут замуж, чтобы он, наконец, мог с полным основанием выпивать не в гаражах, забегаловках и служебных кабинетах, а в домашней обстановке. Ведь ни одного мужика за сорок лет в доме, кроме самого Кудимыча! Не считать же выпивкой в кругу семьи пять общенародных праздников, три церковных и четыре дня рождения! Да и то практически в окружении врагов, считающих бульки. А каждый глоток водки сопровождался такими взглядами, что радость опьянения так и не наступала! И приходилось отпрашиваться на свежий воздух, чтобы нормально отпраздновать с собратьями по семейному одиночеству.