Лучшее за неделю

Проводы зимы. Последствия

После народного праздника «А пошла ка ты Зимушка нахер» именуемого «Проводы зимы» наблюдал, как один гражданин нетрезвого пола оседлал старый унитаз и с криком «Я Чапай на коне!» покатился на нем с горки. В конце спуска старый и, судя по возрасту лично видевший революционные задницы санфаянс, налетел на камень, в результате чего пол унитаза в виде осколков фаянса переместились в Чапаеву задницу, равномерно распределившись по правой и левой половинам. Скорая, унитаз в жопе и красная лужа, в общем прекрасное завершение праздника. А я, глядя на это вспомнил…

… Мне лет десять. Хулиган, хулиганом. Но не злобным, как сейчас, а просто пытливым. Сколько было познано и узнано нового, после фразы «А что будет, если…»

…Тоже горка и ванная утварь. Только не унитаз, а само корыто. Чугунное, тяжеленое. Мы, пока его тащили с пацанами со свалки, чуть дикобраза не родили. Но дотащили. Заволокли на вершину обледенелой горки и сели думать. Думать было об чем, в частности, как управлять этим монстром. Отличник Дима робко предположил, что вставленная в сливную дырку палка вполне может послужить рулем. Ну, в крайнем случае тормозом. Димино предложение было вполне рационализаторским и отдавало новизной в области рулежки и поэтому, после недолгих обсуждений, в ходе которых идея была принята без доработок, наступило время ее внедрения. Внедряли мы недолго, но качественно. С той же свалки был притащен здоровый лом, который и стал тем самым рулем.



Бабушка Ёп и доброе дело

Сергей Кобах
Летом, когда пришло долгожданное тепло и жирные комары, руководство решило сделать косметический ремонт офиса, а заодно поменять старые, оставшиеся еще с советских времен, чугунные батареи на новые, современные. Фирма, занимающаяся ремонтом все сделала до холодов, но вот старые батареи, почему то не выкинула. То ли сил не хватило, то ли уже оплату за сделанную работу получили, неизвестно. Но только сразу после подписания акта выполненных работ они исчезли как черная икра на свадьбе и, что удивительно, вместе с комарами.

И наступила зима. И было в офисе тепло и красиво. И улыбались клерки и нюхали запах ремонта. Но весь праздник портил штабель старых батарей сложенных хитрой поленницей около крыльца и напоминающих лабиринт Минотавра в миниатюре. Зам по общим вопросам с ног сбился выискивая кто, за малую толику денег, избавит приофисную территорию от нашествия чугуняк, но никто не находился.

По прошествии времени батареи занесло снегом, образовав довольно таки эстетичный, квадратный сугроб в стиле Малевича и народ перестал их замечать. Ровно до тех пор пока директор, поскользнувшись, не опёрся на этот сугроб. Рука, влекомая инерцией толстого тела, мгновенно провалилась куда то вглубь и там застряла. Кроме того директор, проваливаясь в подлую ловушку еще и приложился угрюмым лицом к армированному чугуном сугробу, оставив там вполне различимый отпечаток отчаянья. А поскольку он имел привычку приезжать раньше всех, то пришлось ему стоять в позе ревматичного Буратины целый час.



Я тебе сегодня приснюсь (Часть 5)

Предыдущие четыре части см где то ниже
***
Уже целую неделю Кот не приходил ко мне, и я даже начал немого беспокоится. Ночные походы с Котом были для меня как… Как… Вы поймите, для человека, у которого нет друзей, у которого близкие далеко, а те, что рядом, не такие уж и близкие, Кот и наше с ним ночное существование, это как отдушина в серых и дымных буднях.

Но вот уже прошла целая неделя, а Кот оставался только котом. Обычным, дневным котом, который пил, ел, спал и курлыкал, когда я чесал ему за ухом.

Может это все? Может мы с ним уже сделали то, что было нужно и опять пришла пора серых дней? А мне бы этого совершенно не хотелось, потому, что в последнее время я жил больше ночными путешествиями, а день воспринимал просто, как временной промежуток между ночами. Но даже если наше последнее приключение было финальным, то я смогу с этим смириться. Мне всю жизнь приходилось ломать себя, свои привычки, пристрастия, распорядки, чувства и т.д. Так, что делать это я умею. Но, черт побери! Как же не хотелось, что бы все закончилось! Ведь, положа руку на сердце, последнее время я жил именно там, а днем просто убивал время.



Я сегодня тебе приснюсь (Часть 4)

Далеко внизу кипела жизнь, а мы с Котом сидели на радуге, приминая теплую поверхность задами, смотрели на мир и разговаривали. Кот, когда говорил, смешно шевелил усами, напоминая мне щупальца медуз из фильмов канала National Geographic. Я ему один раз сказал про это, на что Кот обиделся, надул губы, отчего усы начали торчать вперед, заворачиваясь во внутрь кончиками и еще больше напоминать щупальца.

-Смотри! – Кот как обычно первый заметил что то необычное и мягко ткнул меня лапой в бок. Я по привычке посмотрел вниз, но Кот второй раз ткнул лапу в бок и кивнул головой вперед. Прямо перед нами, довольно таки близко, а может и далеко (трудно определить расстояние, когда все вокруг в молочной дымке облаков) стояла какая то конструкция. Позади нее, немного сутулясь стоял какой то человек в рваном плаще, босиком и с длинными, седыми волосами, развивающимися на ветру. Он был чем то похож на нашего дачного сторожа, когда тот выходил из своей бытовки и наполняя утренний воздух перегаром, оглядывал немудреное, дачное хозяйство.

С другой стороны к конструкции периодически подходили люди, немного стояли рядом и потом уходили куда то в бок. Куда они уходили, видно не было, поскольку сбоку от непонятной конструкциии висело непроглядное, белое облако. Они шагали прямо в него и исчезали с глаз.



Я сегодня тебе приснюсь (Часть 3)

Кот приходил ко мне уже не спрашивая разрешения. То ли чувствовал, что я не против, то ли таким образом пытался как то повлиять на мою прожжённую жизнью, циничную натуру. Не знаю.

…Не, ты смотри, что делают! – возмутился Кот, показывая куда то вниз. Мы, как обычно сидели на радуге, которая мерцала в темноте еле видимым светом. (Кто говорит, что ночью не бывает радуги, тот врет. Бывает, я сам видел). А внизу, в полной темноте, через реку на плоту переплывали люди. Закутанные в зеленые, брезентовые накидки, они осторожно гребли короткими, по сгиб локтя, веслами и общались между собой странными знаками. Я пригляделся к ним и поднял на Кота удивленный взгляд.

— Да, да – Опередил Кот мой вопрос. Немцы.

А под нами, плот уже достиг середины и продолжал тихое движение к противоположному берегу. На том берегу, измотанные тремя попытками форсирования реки, спали наши бойцы. А там временем плот с немецкой разведгруппой уже миновал половину пути и скоро должен был причалить к берегу, заросшему камышами.



Я сегодня тебе приснюсь (Часть 2)

А вечером, на кровать, опять пришел Кот. – Понравилось? – спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил – Тогда сегодня опять приду в твой сон.

… Мы летели с Котом в машине по Новорижскому шоссе, которое, несмотря на вечные ремонты, сегодня было пусто, как никогда. Я небрежно рулил, а Кот сидел рядом, на переднем сидении, пристегнутый ремнями безопасности и, обнаруживая неплохой слух, мурлыкал, одновременно выстукивая на подлокотнике когтями мотив играющей музыки.

- Поднажми, что ли – буркнул Кот, — а то опоздаем. Куда опоздаем, я не знал, но если кот просит и нет причин оказать, то почему бы и нет? Я и при жизни всегда руководствовался принципами, что надо искать возможность помочь, а не причину отказать, поэтому я послушно нажал на педаль газа и машина резво начала набирать скорость. – Ты гони то гони, да меру знай! – Кот прекратил выстукивать мотивчик по подлокотнику и назидательно поднял вверх палец, оканчивающийся белым, изогнутым когтем.

- А ты себе лучше маникюр сделай! – подколол я Кота, — а то сидишь тут, в потолок некрасивым и неаккуратным ногтем тыкаешь. Смотри, испортишь обивку!



Я тебе сегодня приснюсь (Часть 1)

-Я тебе сегодня приснюсь – сказал Кот…

… Мы с ним сидели на радуге, свесив ноги вниз и негромко разговаривали. Радуга на ощупь казалась чем то похожа на морской песок – такая же теплая и податливая. Она, как уютный пуфик, принимала форму наших тел и было совсем не страшно смотреть вниз, на зеленые участки лесов, разрезанных дорогами, на мокрые крыши домов, на людей, которые иногда останавливались и смотрели на нас с Котом. Точнее, конечно не на нас, а на красивую радугу, но нам казалось, что на нас.
Кот, сидя справа от меня, щекотал усом руку и смешно болтал мохнатыми ножками. Наверное, для него я тоже смешно болтал ногами, но мы оба, тактично про это не говорили. Мы, вообще еще при жизни, старались относиться друг к другу с максимальным уважением, тактично, что ли. Правда, чего греха таить, были и у нас размолвки, но опять же, мы про них помнили, но о них не говорили. А говорили мы обо всем на свете – о хорошей погоде, о теплом ветре, о книгах, песнях, котах и кошках, о женщинах и доме и, даже, как выразился Кот – «о королях и капусте».

— Смотри! – Кот опустил голову пристально глядя вниз. Я тоже посмотрел туда и увидел, как какой то, полупьяный мужик рвет сумочку из рук у пожилой тетки. Вот она что то громко заверещала, вот он замахнулся. Тетка упала на траву парка, а мужик принялся рыться в сумочке, вытряхивая прямо на землю ненужное содержимое.



Козырные карты

Однажды, более сорока лет назад на стол, из почерневшего от времени дерева, легла колода карт.

— Начнем? – Бог посмотрел на Люцифера из-под кустистых бровей
— Пожалуй, начнем… — Тот азартно потер ладони и с любовью посмотрел на карты.
— Как обычно? – Бог кивнул на Землю
— Да, чего тут уж менять! – Люцифер согласно кивнул и уселся на стул.

Бог взял колоду, профессиональным жестом перетасовал карты и протянул Люциферу. Снимай.

Длинный, темно-коричневый, чуть загнутый на кончике ноготь сдвинул колоду почти посередине, после чего Бог поменял обе половинки местами и принялся раздавать.

— Слушай – Люцифер вопросительно глянул на Бога, — а как ты все успеваешь? И тут со мной играешь, и там со мной играешь, и еще в тысяче мест одновременно?

Этот вопрос Бог слышал уже миллион раз. Можно сказать это был традиционный вопрос перед игрой. Но те же традиции требовали и ответа.



Шарф 4. 20

Мне лет десять было (1983 г), когда кто-то из взрослых подарил приспособление для вязания. Я думаю, что этим подарком они хотели обеспечить себе немного спокойного времени, когда я сижу и вяжу, а не реализую очередной свой план, коих у меня всегда было громадье. Причем в таком количестве, что я повзрослел раньше, чем успел реализовать все, хотя очень к этому стремился. Я вообще, во всяких пакостях был очень целеустремленным мальчиком. Об этом красноречиво говорят шрамы, начиная от щиколотки и заканчивая макушкой. Все, что между ними, тоже в шрамах. Но, я так считаю, что лучше иметь шрам на теле, чем на мозге.

Так я о вязании. Приспособа представляла из себя две пластмассовые планки, которые скреплялись между собой. У каждой планки были выступы. Нужно было нитку по хитрой схеме наматывать на эти штуки, а потом специальным крючком снимать с выступов. И пять мотать и опять снимать. И так до морковкиного заговенья. Вязанное изделие потихоньку появлялось между планок, которые соединяясь между собой, имели неширокую щель. В общем, уровень интеллекта для овладения прибором, допускался с нулевой отметки.



Это физкультура, сынок!

А вы, три раза тьху, ломали себе когда-нить руку? А руки? Нет? Ну и славненько. А я вот ломал. Вообще было б странно, если бы я, прожив такое неспокойное детство, да и не сломал себе что-нить.

Случился сей чудный случай в четвертом классе на уроке физкультуры. Физкультура переводится как физическая культура. Но у нас, благодаря физкультурнику, редкостному по тем временам раздолбаю, это была еще и лингвистическая культура. Молодой физкультурник, никак не желая гордо нести бремя и высокое звание советского учителя, периодически с уклоном в регулярность это звание порочил как мог. 

Порочил как целыми словами, так и междометиями. Поведением тоже порочил иногда. В общем, человек был прекрасно-духовный, образованный, чем он и пользовался: поепыв@л в свободное от работы время нашу молоденькую математичку, отчего та периодически допускала ошибки в формулах и мечтательно смотрела в окно, где работал сваезабивочный станок.