ЗАВИСТЬ

Опубликованно Апрель 28, 2018 | Просмотры темы: 64
Бум... бум... бум... Странные звуки выводят меня из оцепенения. Глаза не видят в темноте, но я вдруг понимаю — это стучит у меня в висках. 

Редкие удары пульса гулким эхом разносятся по всему склепу. 

Любые попытки думать, взрывают мозг. Я чувствую, как густые комки крови с трудом ползут по венам и артериям. Я уже не хочу пить.

Я умираю. 

Пересохшие губы не получается даже облизать. 

Наверное, потому, что закончилась слюна. Организм медленно испаряет последние остатки жидкости. Я это ощущаю всеми молекулами своего организма. 

Сердце уже не может прокачивать через себя такое желе.
Бум... бум... бум... Странные звуки выводят меня из оцепенения. Глаза не видят в темноте, но я вдруг понимаю — это стучит у меня в висках. 

Редкие удары пульса гулким эхом разносятся по всему склепу. 

Любые попытки думать, взрывают мозг. Я чувствую, как густые комки крови с трудом ползут по венам и артериям. Я уже не хочу пить.

Я умираю. 

Пересохшие губы не получается даже облизать. 

Наверное, потому, что закончилась слюна. Организм медленно испаряет последние остатки жидкости. Я это ощущаю всеми молекулами своего организма. 

Сердце уже не может прокачивать через себя такое желе.

Можно ли назвать это жаждой? Я почувствовал её три дня назад, когда ползал, скулил и облизывал на ощупь все стены, кашлял, отхаркивался, но с них сыпался только сухой песок. 

Он противно скрипел на зубах, его не получалось вытолкнуть изо рта, его нечем было даже сплюнуть.

А сейчас наступило умиротворение. Хочется подумать о Боге, о прожитой жизни, но думать нельзя. Адская боль уже давно обручем сковала голову.

Говорят, глаза постепенно привыкают к темноте, и ты начинаешь видеть. Теперь я знаю — это ложь. Для зрения нужен хотя бы лучик, хоть один фотон света. Но здесь, в полнейшей темноте света нет. 

Совсем. 

В начале мне слышались чьи-то голоса. Я дико обрадовался, подумал, что меня пришли спасать, я кричал изо всех сил, но ощущал телом, насколько это был глухой звук, как будто я кричал в себя.

Я понял, что надо чем-то занять свой мозг и заставить его работать. Поэтому, пока я мог мыслить, я играл сам с собой в шахматы, вспоминал все стихи и молитвы какие знал, ведь всё что я хотел, это не сойти с ума. 

Потом на передний план вышли работы по институту, и я стал перечислять минералы групп самородных элементов, сульфидов, галогенидов.

Перебрал всё, что только мог вспомнить, вплоть до силикатов. 

Потом перешел к числам, уравнениям. Мои внутренние часы показывали третий день заточения, когда вдруг пришло озарение.

Я уже с легкостью мог решать уравнения и оперировать с большими числами.

В этой кромешной темноте и звенящей тишине, мозг будто отключил уже не нужные ему рецепторы и сконцентрировал все на сознании. 

Передо моим взором, по надобности вспыхивала доска, на которой я виртуально, как будто мелом, спокойно писал и решал всё, что мне было угодно. 

Это были удивительные ощущения. Если бы не мое текущее состояние, я бы посчитал это волшебством.


Я вспомнил весь институтский курс высшей математики, перешел на химию, мне было невероятно интересно оперировать своим сознанием. 

Мозг работал, как швейцарские часы. Все лежало на нужной полочке, легко извлекалось и находилось. 

Я нашел в своей голове такие вещи, которые вряд ли обнаружил бы в обычной суете жизни! Я вспомнил себя, практически, с момента рождения. 

Перебрал в уме всех родных и даже увидел лицо моей прабабушки. И я так отвлекся от своего заточения, что казалось, я сейчас встану и выйду из своего кабинета. 

Еще я решил, что если сумею выбраться отсюда, то обязательно придумаю способ, как достичь этого просветленного состояния более простым путем. 

Мозг позволял мне делать такие выкрутасы довольно долго, пока в один момент не упала черная шторка перед белым экраном, и я снова оказался один на один со зловещей темнотой.

И тогда я задал себе всего один вопрос: сколько дней я здесь нахожусь? 

Неделю? 

Месяц?

Люди, запертые в замкнутом пространстве склонны преувеличивать время, проведенное в одиночестве. 

Но я решил измерять время по другому. 

Я читал, что человек не сможет прожить без воды более семи суток. Если я умираю, значит, эти седьмые сутки уже наступили.

Какой же я был идиот, когда первые дни мочился куда-то в темноту. 

Это уже потом я догадался и делал это в рубашку, выжимая её в рот и радовался этим драгоценным каплям жидкости. 

Но моча у меня закончилась на третий день.

Самое обидное было в том, что я попал в эту, богом забытую страну, именно в поисках воды. Вот такая получилась антитеза.


Все началось с того, что в нашем институте профессор Новиков разработал прибор, который обнаруживает воду на глубине до ста метров, используя для этого необычный метод рентгеновского флуоресцентного возбуждения молекул с радиозондированием.

Новиков шел к этому очень много лет. Он изучал свечение молекул воды под разными видами облучений и нашел самое гармоничное сочетание длины волны, мощности и чувствительности детектора. 

Он подобрал спектр излучения так, чтобы оно проникало глубоко в землю, заставляя возбуждаться молекулы воды и отправлять обратно сигнал в определённом радиодиапазоне. 

По вынужденному излучению можно было судить о глубине залегания, количестве воды под землей и даже её качестве!


Надо сказать, что профессор был очень предприимчив.

Он заключил договор с парнями, занимающимися бурением скважин на воду, и дал 100% гарантии успеха.

Ценник у бурильщиков и так был не слабый, две тысячи рублей за метр, но в отличии от конкурентов, эта компания отличалась серьёзным подходом к работе. 

Фирменная спецовка, оборудование, бытовки и полное соблюдение техники безопасности.

Что и требовалось Новикову для успеха экспериментов. 

Основной задачей ставилась калибровка прибора. Профессор собирал и анализировал информацию по грунтам, максимальной глубине водяного горизонта и качества воды.

Потом вдруг объявил партнёрам, что основная ответственность и самый сложный объем работы лежит на нём. 

Ведь после анализа участка прибором Новикова, бурильщики сразу сообщали клиенту, есть на его участке вода или нет. Это была замечательная реклама.

Новиков объявил новою цену на свой услуги, и партнёры были вынуждены с ним согласиться. 

Между тем, все данные, собранные при каждом бурении, он сводил в огромные таблицы на компьютере, проводил между ними интерполяции и вычисления, в результате получил очень надежный и безошибочно работающий алгоритм поиска воды.

После этого, довольный собой, покинул бригаду и разорвал договор в одностороннем порядке.

Узнав о работе Новикова, его любезно пригласил к себе в Монголию профессор Байяр, для исследований в пустыне Гоби.

Он обещал предоставить бурильное и прочее оборудование, предлагая только взять профессору с собой его разработку. В планы работ входил поиск воды в одном из засушливых регионов пустыни Гоби – Гурван-Сайхан.

Так уж случилось, что мой родной брат Игорь, тоже занимался поиском воды, но примитивным способом — с помощью лозы. 

И, как ни странно, ему это удавалось.

В смысле, находить воду и в какой-то степени конкурировать с Новиковым. Тогда профессор позвал его с собой в экспедицию, с целью абсолютного разоблачения лозоходцев.

Но Игорь, искал не только воду.

По просьбе ремонтников он мог запросто найти заасфальтированный, когда-то, канализационный люк, забытые подземные коммуникации и многое другое. 

Профессор же, всегда считал его шарлатаном.

За неделю перед поездкой, Новиков подошел ко мне и предложил поехать вместе. 

На вопрос, зачем я нужен ему, он ответил: Ярослав, Вы занимаетесь исследованиями интерференции рентгеновского излучения в слюде и глауконите, Ваши наработки нам очень пригодятся в пустыне.

Да, я занимался исследованиями для поиска различных вкраплений в горных породах, чтобы облегчить работу геологам. 

Но одно дело искать исключительно воду и совсем другое, различные полезные ископаемые, находящиеся в самых разнообразных соединениях и валентностях. 

Я изучил метод профессора, но он мне не подходил, и я занялся самостоятельной работой.

Мой метод был основан на сборе данных с миллионов образцов, созданием их компьютерной базы и следующим сравнительным дистанционным спектральным анализом. 

Метод позволял сразу обнаружить залегание нужных руд. 

Это была титаническая работа, требующая уйму времени. В данный момент я успел сделать не больше одной её трети.

Экспедиция готовилась серьёзная. 

Новиков даже умудрился выбить на неё деньги из бюдета государства. 

Он всегда умел заинтересовать нужных людей. Более того, для перевозки оборудования нам выделили самолет от МЧС.

И вот мы приземлились в аэропорту Гурван-Сайхан. 

Встречала нас группа специалистов, среди которых выделялся профессор Байяр. С Новиковым они обнялись как старые друзья. 

Байяр оказался невысоким, скуластым, морщинистым человеком с узкими, как щелки, глазами. 

Если бы я не знал кто это, то подумал бы, что передо мной обычный монгольский пастух.

Ещё больше меня удивило, что наш монгол отлично говорит по-русски! Я не выдержал и спросил его:

— Где Вы учились профессор? 

— Там же где и Вы, коллега, но пятнадцать лет назад. А, ваш Новиков достиг немыслимых высот в исследованиях!

— Возможно Вы и правы, профессор Байяр, но у нас много перспективных исследователей, — ответил я. 

Потом нас пригласили к столу, где уже томились вкуснейшие блюда из баранины, позы, цуйван. 

Водку из молока Хурэмгэ мы пробовать не рискнули, а предпочли нашу, благо несколько ящиков мы взяли с собой.

На следующий день не спеша погрузились в УАЗы-буханки и тронулись. 

Ехали довольно долго, машину трясло так, что я уже готовился отдать природе вчерашний ужин. 

Наконец монгольский профессор сообщил, что мы приехали. Это район Хонгорын Элс.


Я выпрыгнул из машины и с удовлоьствием размял затекшие ноги. 

Какая чарующая красота! Море песчаных барханов в окружении невысоких скал и бездонное голубое небо над головой! Тут же были установленны юрты, работали генераторы, дымилась труба полевой кухни. 

После того, как профессор Байяр показал район для работы, Новиков пригласил меня проехаться на объект, чтобы настроить прибор. 

Мы поехали вдвоем. Лагерь скрылся из виду.

— Я взял Вас, молодой человек, потому что мне нужны Ваши наработки в интерференции рентгеновского и гамма излучения в этих породах. Ведь Вы это уже изучили? 

— Да, конечно! — ответил я. — Вот диск с нужными результатами. Тут все мои исследования на данный момент.


Глаза профессора загорелись. 

— Ярослав! Пойми! — Он окинул пространство руками. 
Это же же вся история человечества! Не топтаная, не копаная, ты себе это представляешь? 

Тут всё, от костей динозавров, до сокровищ Чингиз Хана! 

Мой прибор пока видит только пустоты, но с твоими данными я смогу просвечивать эти пески на десятки метров вниз! Я смогу найти все сокровища, спрятанные здесь! И все это будет наше!

Вскоре на нашем пути встретился какой-то могильник. Новикова оживился и заёрзал от нетерпения. Его волнение передалсь и мне. 

Мы подъехали чуть ближе, вытащили лопаты и начали копать. 

Так как дело было на возвышенности, песка было немного, и мы быстро увидели большую плиту с надписями на древнем языке.

—Ну, что я говорил! — Профессор радостно потёр руки. — Это же ценнейший артефакт! Даже он один может сделать нас богатыми!
Мы закрепили на плите канат и сдвинули её машиной. Открылся черный провал. Я посветил фонариком вниз.

— Тут глубина метров пять, не меньше!

— Ерунда, у нас есть канат. Давай, ты помоложе, спускайся вниз и посмотри, что там?

Профессор привязал канат к УАЗу, я взялся за него и легко спустился.

— Ну вот и все, прощай неудачник! — услышал я сверху. 

Конец каната быстро исчез. 

— Это твое последнее пристанище! Здесь тебя никто и никогда не найдет! 

Меня пробрала мелкая дрожь.

— Что за шуточки, профессор? Лучше скиньте канат и фонарь.

— Ты слишком самоуверен, сынок! Твои исследования ставят крест на всей моей работе. А я сейчас, имея твои результаты, — он помахал диском, — вытащу из этой чертовой пустыни все, до последней золотой монеты!

Через несколько минут, я услышал, как машина взревела, плита встала на место и наступила темнота...


***
—Пить... пить... Ну дайте хоть каплю! — я уже не шептал, а просто думал эти слова.

Вдруг разверзлись небеса, яркий луч света ослепил меня сквозь сомкнутые веки и откуда-то сверху стал медленно опускаться ангел. 

Вдалеке я услышал голоса, и я узнал голос брата! 

Другой — высокий, женский, с монгольским акцентом.

—Доктор, скорее! Он дышит!

— Ни в коем случае не лейте ему воду в рот! Сейчас я спущусь. Примите сумку с медикаментами.

— Держись братишка! Всё будет хорошо, я с тобой... 

Comments

Ваша учетная запись не имеет разрешения размещать комментарии!